Просвещает книга: Книги издательства Просвещение | купить в интернет-магазине labirint.ru

Содержание

Вебинары — Группа компаний «Просвещение»

  • 9 июня, 11:00

    Цикл «Будущий первоклассник». Подготовка к обучению чтению →

    Ведущий вебинара: Т. А. Горбунова, педагог-психолог, ведущий методист отдела внедрения РО и новых продуктов ГК «Просвещение»

  • 9 июня, 14:00

    Геометрические головоломки. Развиваем логику →

    Ведущий вебинара: Е.Д. Зубкова, ведущий методист ГК «Просвещение»

  • 9 июня, 17:00

    Развитие навыков 21 века на уроках английского языка →

    Ведущий вебинара: А.В. Мишин, Народный учитель РФ, заместитель директора многопрофильной гимназии № 12 г. Твери, консультант-эксперт кафедры теории языка и перевода ТГУ, эксперт ЕГЭ и ОГЭ по английскому языку, член экспертного совета всероссийских олимпиад школьников, автор издательства «Просвещение»

  • 10 июня, 12:30

    Круглый стол по линии УМК «Английский язык» В. П. Кузовлева →

    Ведущий вебинара: Руководители и методисты ГК «Просвещение», авторы линии УМК «Английский язык» (Кузовлев В.П. и др.), заведующие кафедрами и методисты ИРО регионов РФ

  • 11 июня, 11:00

    Практические способы и методы преодоления трудностей в обучении младших школьников чтению и правописанию →

    Ведущий вебинара: И.А. Винокурова, триз – педагог, эксперт социально-эмоционального образования, автор учебно-методических пособий

  • 11 июня, 12:30

    Разрабатываем проекты вместе. Физика и химия. Что можем предложить? →

    Ведущий вебинара: О.Г. Плечова, О.А. Литвинов, ведущие методисты ГК «Просвещение»

  • 11 июня, 14:00

    Функциональная грамотность летом. Занимательные задания по биологии и не только →

    Ведущий вебинара: Е.П. Балакирева, методист-эксперт ГК «Просвещение»

  • 17 июня, 17:00

    Познавательные квесты: как увлечь ребенка дома? →

    Ведущий вебинара: О.

    Ю.Самсонова, О.В. Зубаирова, методисты ГК «Просвещение»

  • 21 июня, 11:00

    Послевкусие. Итоги предметной недели. Русский язык →

    Ведущий вебинара: Г. В. Крюкова, ведущий методист ГК «Просвещение»

  • 21 июня, 12:30

    Математические экскурсии как средство формирования функциональной грамотности в начальной школе →

    Ведущий вебинара: Т.В. Смолеусова, к.пед.н., профессор кафедры начального образования НИПКиПРО, независимый эксперт программ ЮНЕСКО, автор учебно-методических пособий к УМК по математике Н.Б. Истоминой

  • Конкурс «Просвещение через книгу» объявил лауреатов — Российская газета

    В Москве, в Храме Христа Спасителя прошло торжественное вручение дипломов и памятных призов лауреатам XIII открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу». Издательский совет Русской Православной Церкви совместно с Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, проводят конкурс уже в тринадцатый раз.

    Этот год поразил критиков и наблюдателей тематической широтой охвата и географией участников. За награды на равных бились и признанные гиганты, выпускающие духовную литературу не один год, такие как издательство Сретенского монастыря, «Политическая энциклопедия» РОССПЭН, «Сибирская Благозвонница», «Вече», «Познание», «Никея», издательство Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, и скромные издательские отделы при епархиях.

    И даже издательство при библиотеке: на борьбу с монстрами рынка отважилась Курская областная библиотека для слепых им. В.С. Алехина, отправив на конкурс цифровую версию книги Ирины Павловой «Вячеслав Клыков. Воин Святой Руси» в исполнении Нины Олешни. Куряне рискнули, и не зря, заняв почетное 3-е место в номинации «Лучшее цифровое издание» — современные тренды книгоиздания не прошли мимо конкурса «Просвещение через книгу».

    «Если люди в машинах желают слушать не только попсу, но и духовную литературу, давайте дадим им ориентиры», — решили в Издательском совете РПЦ и несколько лет назад ввели номинацию «Лучшее цифровое издание».

    В этом году бесспорным победителем здесь стала книга митрополита Илариона (Алфеева) «Иисус Христос. Жизнь и учение», в исполнении Игоря Ильина (издательство «Познание»). Попутно, для считающих, что Церковь и Толстой несовместимы, сообщу: в этой же номинации отметили и «Анну Каренину» — в исполнении Александра Клюквина («Союз»).

    Но не классикой единой жив читатель. Издательский совет РПЦ под председательством митрополита Калужского и Боровского Климента в своих проектах никогда не ограничивается ни общепризнанными именами, ни рамками Садового кольца, делая правилом поддержку авторов из глубинки. Это касается и ставшей уже значимым событием культурной жизни страны Патриаршей литературной премии, и конкурса литературных произведений, написанных детьми — «Лето Господне».

    Не стал исключением и конкурс «Просвещение через книгу». Кроме произведений, написанных именитыми авторами, — митрополитом Волоколамским Иларионом (Алфеевым), митрополитом Саратовским и Вольским Лонгиным, митрополитом Киевским и всея Украины Онуфрием, лауреатами стали книги писателей, еще малоизвестных широкой публике.

    «Поддержать издателей, публикующих некоммерческую литературу, тех, кто вкладывается в духовное возрождение страны, одна из задач конкурса, и особенно важна такая поддержка издательствам и авторам из регионов», — считает митрополит Калужский и Боровский Климент.

    Далеко от столиц — не значит вне культурной и духовной жизни. Эту мысль подтвердило издательство «Шико-Севастополь», сделавшее ставку на произведение маститого Дмитрия Володихина «Доброволец», и не проигравшего. А вот издательский отдел Нижегородской епархии выпустил работу своего автора — архимандрита Тихона (Затекина) «Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России. Жизнь и подвиг», и тоже стало лауреатом.

    Издательство Гжельского госуниверситета, представив исследование Вадима Никонова и Натальи Ушатовой о Церкви и политических репрессиях 1920-1950 годов, заслужено получило свою награду. Отмечены также издательство Саратовской митрополии, выпустившее труд священника Максима Плякина «Собор Саратовских святых.

    Сборник житий», издательство Шадринской и Далматской епархии с книгой игумена Варнавы (Аверьянова) «Стопами отца Антонина: от Батурино до Перми. Путешествия и приключения семинариста Андрея Капустина во время его жительства в Сибири (1817-1836 гг.)».

    В этом году на конкурс «Просвещение через книгу» было представлено много исторических исследований. Некоторые уникальны. Огромный интерес, к примеру, представляет книга «Священный Собор: к 100-летию Всероссийского Церковного Собора 1917-1918 гг. и восстановление Патриаршества в Русской Православной Церкви», выпущенная Издательством Московской Патриархии под общей редакцией епископа Балашихинского Николая. Книга-осмысление Бориса Тарасова «Дело идет об истине… О России. Исторические воззрения русских мыслителей и писателей ХIХ века» (издательство «Алетейя»).

    Фундаментальный труд Лидии Головковой и Ольги Хайловой «Верность Церкви Христовой в испытаниях сохранившие. 1937-2017» (Издательство Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета).

    Внимание читателей уже завоевали биографии апостолов Петра и Павла, написанные митрополитом Иларионом (Алфеевым), «Ответы на вопросы» митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, размышления митрополита Саратовского и Вольского Лонгина «Полюбить Церковь», работа Константина Ковалева-Случевского «Евдокия Московская», «Видимое невидимое» Александрины Вигилянской.

    Книгу Нины Петровой «Война глазами детей. Свидетельства очевидцев» стоит в обязательном порядке рекомендовать для уроков истории в школе, а работа Максима Кузнецова «Российское неоязычество. История, идеи, мифы» достойна изучения в университетах.

    «Библейские рассказы» Чувашского книжного издательства – лауреат конкурса «Просвещение через книгу»

    16 декабря 2020 года в Издательском совете Русской Православной Церкви состоялось награждение лауреатов XV конкурса «Просвещение через книгу». В номинации «Лучшая книга для детей и юношества» 2 место заняла книга Чувашского книжного издательства ««Библейские  рассказы. Библи калавӗсем».

    Торжественную церемонию возглавил председатель Издательского совета митрополит Калужский и Боровский Климент. В мероприятии приняла участие министр культуры, по делам национальностей и архивного дела Чувашии Светлана Каликова в рамках своей рабочей поездки в Москву. Также на церемонии присутствовали известные писатели, историки, а также руководители церковных и светских издательств.

     «Библейские  рассказы. Библи калавӗсем» – первое уникальное издание для детей на русском языке с переводом на чувашский язык. Оно издано с благословения Высокопреосвященнейшего Варнавы, митрополита Чебоксарского и Чувашского. В книгу на русском языке включены Библейские сюжеты, подготовленные Анной Твердовской, Российское Библейское Общество предоставило Чувашскому книжному издательству авторские права на выпуск этой книги. Перевела на чувашский язык Ева Лисина.

    Главная цель этой книги – сделать чтение Библии вместе с ребенком более понятным и интересным. Для лучшего восприятия текста в книгу помещены красочные иллюстрации – фото фресок из храмов Чувашской митрополии, сделанные чувашскими художниками.

    Они знакомят маленьких читателей с главнейшими событиями, описанными в Евангелии.

    Издание состоит из двух частей: в первой читатели знакомятся в Ветхим Заветом на русском и чувашском языках, а во второй части – с Новым Заветом. Также приводятся молитвы Господне, Пресвятой Богородице, Символ Веры.

    В специальном Приложении есть сведения об иконах, хранящихся в храмах и приходах Чебоксарской и Чувашской епархии. 

    Данное издание адресовано воспитанникам воскресных школ всех возрастов, а также широкому кругу читателей.

    Лучшие книги членов ИППО отмечены по итогам XII конкурса «Просвещение через книгу»

    Главная > Новости > Лучшие книги членов ИППО отмечены по итогам XII конкурса «Просвещение через книгу»

    2 ноября 2017 года в Сергиевском зале Храма Христа Спасителя состоялось торжественное вручение дипломов и памятных призов лауреатам XII открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу».

    Конкурс проводится по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Организаторы конкурса – Издательский совет Русской Православной Церкви и Выставочное объединение «РЕСТЭК» при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

    В торжественной церемонии вручения наград приняли участие: председатель Издательского совета Русской Православной Церкви

    митрополит Калужский и Боровский Климент; представитель группы предприятий «РЕСТЭК» Виктория Сочнева; представитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Галина Щетинина; ректор Университета печати Константин Антипов. Почётными гостями церемонии стали ректор Санкт-Петербургской Духовной академии Русской Православной Церкви архиепископ Петергофский Амвросий, ректор Литературного института имени А. М. Горького писатель Алексей Варламов, поэт Владимир Костров

     

    2017 году конкурсное жюри отметило более 50 российских и зарубежных изданий в 11 номинациях. В номинации «Лучшая историческая книга» вторые места заняли книга заместителя Председателя ИППО Николай Лисового и секретаря Московского областного отделения ИППО Ритты Бутовой «Императорское Православное Палестинское Общество в Москве. Из истории Московского отделения» (издательство «Индрик»), а также книга члена ИППО  Ирины Смирновой«Между Западом и Востоком: из истории церковно-дипломатических отношений на Ближнем и Дальнем Востоке» (издательство «Политическая энциклопедия» РОССПЭН).

    В номинации «Лучшее справочное и краеведческое издание» второе место занял архимандрит Тихон (Затёкин), председатель Издательского отдела Нижегородской епархии за книгу «История возрождения Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря».

    Сборник «Математическое Просвещение»

    Заранее приносим извинения за возможные неточности и ошибки. Сообщить о них можно в редколлегию по адресу

    [email protected]

    Сборники под названием «Математическое просвещение» начинали издаваться 3 раза. Выпуски первых двух серий давно являются библиографической редкостью. На этой странице имеются ссылки на отсканированные выпуски первых двух серий (файлы в формате djvu можно просматривать, например, при помощи программы WinDjView и-или SumatraPDF).

    Третья серия сборников «Математическое просвещение»

    [Общая информация | Редколлегия третьей серии | O задачах в выпусках МП | Информация для авторов ]

    Вторая серия сборников «Математическое просвещение»

    Выпуски второй серии выходили под редакцией Якова Семёновича Дубнова, Алексея Андреевича Ляпунова, Алексея Ивановича Маркушевича.
    В составлении и редактировании принимали участие Илья Николаевич Бронштейн, Абрам Миронович Лопшиц, Исаак Моисеевич Яглом.

    Первая серия сборников «Математическое просвещение»

    Выпуски первой серии выходили под редакцией Ростислава Николаевича Бончковского и проф. Иосафа Ивановича Чистякова

    О третьей серии сборников «Математическое просвещение»

    Традиция издания популярной и научно-популярной литературы по математике имеет давнюю и богатую историю. Упомянем о выходивших в дореволюционной России сборниках «Новые идеи в математике» под редакцией замечательного деятеля математического просвещения профессора А.В.Васильева, о журналах «Вестник опытной физики и элементарной математики» и «Математическое образование», где обсуждались педагогические проблемы; о замечательных изданиях советского периода: серии «Популярные лекции по математике», где печатались лекции для школьников, читавшиеся знаменитыми учеными; сборниках под названием «Математическое просвещение»; об организованном в конце шестидесятых годов журнале «Квант».

    Редакция новой серии сборников «Математическое просвещение» надеется продолжить эту славную традицию. Мы представляем сборники новой серии прежде всего как связующее звено между специальной и популярной математической литературой. Статьи в специальных журналах обычно недоступны неспециалистам, популярные материалы обычно ограничены жестким требованием «это обязательно должно быть понятно школьнику». Мы надеемся реализовать несколько иной принцип «это должно быть понятно вдумчивому и настойчивому читателю, даже при отсутствии специальной подготовки».

    В сборники включаются статьи о новых фундаментальных результатах, новых направлениях развития чистой и прикладной математики. Особенно существенным нам кажется прояснять связи между различными понятиями и областями науки. Именно широкая эрудиция (а не только узкий профессионализм) есть та отличительная черта традиционного математического образования в России, которую хочется сохранить.

    Огромное число популярных математических изданий выходило и выходит ныне за рубежом. Достаточно назвать «American Mathematical Monthly» и «Mathematical Intelligencer», издающиеся в США, английскую «Mathematical Gazette», франко-швейцарский журнал «L’Enseignement mathematique». Редакция «Математического просвещения» надеется познакомить читателя с этими изданиями, помещая в сборники переводы статей из них.

    Помимо статей математического содержания, предполагается публикация материалов, отражающих реальное состояние преподавания математики (прежде всего, в специализированных классах и школах, а также в педагогических институтах и университетах).

    Сейчас по всей России проходит немало научных конференций школьников, учебных летних школ, различного рода соревнований по решению задач; мы постараемся отражать опыт наиболее удачных мероприятий такого рода.

    Редакционная коллегия

    Бугаенко В. О.

    Ильяшенко Ю. С.

    Розов Н. Х.

    Вялый М.  Н.

    Канель-Белов А. Я.

    Семёнов А. Л.

    Гайфуллин А. А.

    Константинов Н. Н.

    Сосинский А. Б.

    Гальперин Г. А.

    Митрофанов И. В.

    Тихомиров В. М.

    Гусейн-Заде С. М.

    Полянский А. А.

    Устинов А. В.

    Дориченко С. А.

    Прасолов В. В.

    Френкин Б. Р.

    Заславский А. А.

    Райгородский А. М.

    Ященко И. В.

    Главный редактор: Андрей Михайлович Райгородский
    Главный редактор выпусков 10–24: Эрнест Борисович Винберг
    Главный редактор выпусков 1–9: Владимир Михайлович Тихомиров

    Адрес редакции: 119002, Москва, Б. Власьевский пер., д.11 (с пометкой «Математическое просвещение»)

    [email protected]

    Издательский совет рекомендует: книги-лауреаты XI конкурса «Просвещение через книгу»

    2 ноября 2016 года в Сергиевском зале Храма Христа Спасителя прошла торжественная церемония вручения наград лауреатам XI конкурса «Просвещение через книгу», проводимого Издательским советом Русской Православной Церкви с 2005 года.


    Конкурс проводится по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с целью объединения усилий церковных и светских издательств по выявлению изданий и программ, соответствующих высоким нравственным идеалам духовного просвещения и патриотического воспитания, а также привлечения общественного внимания и издательского интереса к воспитанию подрастающего поколения в духе истинных христианских ценностей.

    Представляем обзор произведений, получивших первые премии во всех одиннадцати конкурсных номинациях. Именно эти книжные новинки заслуживают, по мнению экспертов конкурса, самого пристального внимания читателя, не только воцерковлённого, но и самого массового.


     
    Лучшее художественное произведение – книга Бориса Екимова «Осень в Задонье». Повесть о земле и людях. М.: Издательский дом «Никея».

    Новая повесть лауреата многочисленных литературных премий Бориса Екимова (род. 1938) снова о родине, дорогом и главном для автора месте на земле – Задонье.

    Екимовские герои отстаивают у времени и пространства свое право на нормальную человеческую жизнь на родной земле, пусть полную трудностей и невзгод, но настоящую.

    Повесть была написана незадолго до братоубийственных, потрясших весь русский мир событий на Украине, но тревожный гул приближающейся трагедии слышен у Екимова в каждой строчке.

    Даже дивные екимовские степные пейзажи пронизаны полынной горечью. Степь с ее незыблемым горизонтом и мятущаяся, рваная, будто взорванная изнутри, жизнь людей, которым остается уповать лишь на Божью милость к своим трудам и тревогам.

     

    Лучшая духовно-патриотическая книга – «Отечество в Великой войне 1941-1945 годов. Образы и тексты». Под общей редакцией кандидата исторических наук Андрея Сорокина, доктора исторических наук Андрея Шутова. Издательство «Политическая энциклопедия» РОССПЭН.

    К великой войне, пережитой и преодолённой нашим народом, каждый из нас будет возвращаться вечно.

    В новую документальную книгу наряду с прекрасными репродукциями, передающими дух эпохи, вошли факсимильные воспроизведения многих документов из фондов Российского государственного архива социально-политической истории, дающие возможность заново перелистать страницы героической борьбы с германским фашизмом, собирания сил народа и, наконец, освобождения своей земли и спасения огромной части Европы.

    Книга даёт уникальную возможность познакомиться с неизвестными страницами истории Великой Отечественной войны в документах и фотографиях.


     
    Лучшая духовно-просветительская книга – «Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга 1. Начало Евангелия», автор – митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев). Издательство Сретенского монастыря.

    Каким выглядит из третьего тысячелетия материал начальных глав всех канонических четырех Евангелий? Можно ли донести его до массового читателя так, чтобы он заново понял и ощутил величие христианской истории? Оказывается, можно.

    В первой из шести книг серии митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева) с позици современного богословия анализируются и доступным языком поясняются современнику повествования о рождении Иисуса и связанных с ним событиях; крещении Иисуса и Его взаимоотношениях с Иоанном Крестителем; об искушении от диавола в пустыне.

    Отдельные главы посвящены пророческому служению Иисуса, взаимоотношениям между Ним и Его учениками, началу конфликта между Ним и Его противниками. В конце книги даётся портрет Иисуса Христа, рассматривается образ Его жизни и основные черты характера.

    Уникальная серия будет продолжена следующими изданиями: «Нагорная проповедь», «Чудеса Иисуса», «Притчи Иисуса», «Агнец Божий. Иисус в Евангелии от Иоанна», «Смерть и воскресение».


     
    Лучшая историческая книга – «История Русской Церкви. Митрополичий период: 988-1598 гг.» архимандрита Макария (Веретенникова). Издательский отдел Нижегородской епархии.

    Книга известного историка-медиевиста, профессора, преподавателя истории Русской Церкви в Московской духовной академии, рассказывает о сложнейшем и интереснейшем периоде в жизни Русской Православной Церкви – митрополичьем, длившемся с самого основания веры на Руси более чем шесть веков, вплоть до введения патриаршества в Смутное время.

    В книге обобщено и проанализировано поистине огромное количество исторических источников, повествующих о героическом духовном служении Церкви, стране и народу русских митрополитов.
     


    Лучшее учебное издание – «Бог во плоти. Святоотеческое учение о человеческой природе Господа нашего Иисуса Христа». Автор – Протоиерей Вадим Леонов. Издательство Свято-Троицкой Сергиевы Лавры.

    Эта уникальная работа была защищена автором в Московской Духовной академии в качестве кандидатской диссертации и посвящена одной из интереснейших и важнейших тем в области православного богословия – тайне боговоплощения.

    Сохранение Божественного откровения о Христе в неповрежденном виде и его правильное изъяснение – важнейшая задача Православной Церкви.

    Именно поэтому в работе раскрываются основы святоотеческого учения о Господе Иисусе Христе, излагаются ключевые темы из области православной христологии и антропологии.

     

    Лучшая книга для детей и юношества – «Житие священномученика Илариона (Троицкого) для детей». Автор – Ирина Николаевна Судакова. Издательство Сретенского монастыря.

    В книге рассказывается о жизненном пути священномученика Иллариона, подвизавшегося в Церкви в труднейшие годы гонений на Церковь и веру.

    Читатель узнает о детских годах отца Илариона, последующей блестящей карьере в Московской духовной академии, философских трудах, борьбе с обновленчеством и расколом в церкви в 1920-е гг., а главное, о его безграничной вере, силою которой он обращал к Богу даже самых безнадежных грешников. В концлагере на Соловках отец Иларион спас от неминуемой погибели одного из самых жестоких лагерных начальников…

     

    И еще одна лучшая книга для детей — «Любимым детям». Составители Елена Ерофеева и Людмила Чуткова. Издательство «Сибирская Благозвонница».

    Детство — сокровенная часть каждой жизни. Всё, что мы впитали в себя в первые годы, необыкновенно важно. Самое светлое и дорогое: ласка матери и доброта близких, которые согревали нас, рассказы, над которыми мы плакали в детстве, — помогают нам вынести будущие невзгоды и трудности.

    Из многочисленных источников известно, что государь Николай II и императрица Александра Федоровна воспитали пятерых замечательных детей. В этой книге размещены былины, стихи и сказки, которые в детстве любили читать великие княжны и цесаревич, а также другие рассказы и стихи, которые будут интересны маленьким читателям.

     

    Первая авторская книга – «Валаамские светильники духа. ХХ век» протоиерея Сергия Третьякова, Издательство Сретенского монастыря.

    Книга посвящена валаамским подвижникам XX столетия, избравшим тесный путь монашества в непростое для нашей страны время.

    На основе архивных материалов и ранее опубликованных трудов составлены их жизнеописания; собрано и систематизировано духовное наследие старцев. Приведены уникальные, неизвестные широкому читателю документы и воспоминания очевидцев.


     
    Лучшее справочное и краеведческое издание — «Колокольный звон Белой Руси: тысячелетие традиции», автор — Елена Геннадьевна Шатько, издательство «Медиал».

    Первое крупное исследование по выявлению регионального стиля и национальной самобытности белорусской звонарской культуры – итог 15-летнего подвижнического труда, архивного и экспедиционного. Автор – замечательный музыкант и теоретик музыки, влюблённый в своё дело.

    В 2003-2012 годах Елена Геннадьевна осуществила сотни поездок по приходам и монастырям, провела множество видео- и фотосъемок, беседовала с духовенством, звонарями, местными жителями, обследовала приходские архивы, описала сохранившиеся богослужебные инструменты.

    Результат её труда – перед вами.


     
    Лучшее цифровое издание — аудиокнига Издательского дома «Союз» «Владимир Тендряков. Собрание сочинений». Читают: Вениамин Смехов, Сергей Гармаш, Максим Суханов, Александр Клюквин, Михаил Горевой.

    Первый приз единогласно отдан аудиокниге, собравшей произведения писателя второй половины двадцатого века, озабоченного нравственными проблемами послевоенного времени и зачастую остро, с риском для себя, критиковавшего советский уклад жизни.

    Мастера художественного чтения, призннанные мэтры сцены и киноэкрана, инсценировали такие цитировавшиеся зачастую изустно и вполголоса произведения Владимира Тендрякова, как «Параня», «Хлеб для собаки», «На блаженном острове коммунизма», «Пара гнедых», «Охота», «Расплата», «Тройка. Семерка. Туз», «Свидание с Нефертити» и «Кончина».

     

    Лучшая иллюстрированная книга — «1000 лет русскому монашеству на Афоне. Свет миру», автор — Георгий Николаевич Юдин, Издательство «Планета».

    В книге рассказывается об истории становления и развития русского монашества на Святой Горе Афон. Повествование начинается с самых первых дней, охватывает средневековье и заканчивает сегодняшним днем.

    Читатель не только узнает, но, что, может быть, куда важнее, увидит собственными глазами важнейшие вехи непростого пути служителей Господа. ..

     

    Лучшее издание по истории Русской Православной Церкви в 20-ом веке и казачеству — «За вами следит с любовью рать небесная»: Жизнеописание, письма и документы архивно-следственных дел святого мученика Александра Медема». Научный редактор – кандидат исторических наук, священник Александр Мазырин, подготовка к изданию Ирины Ивановны Ковалёвой. Издательство Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

    Книга содержит живое, полное боли, света и сострадания документальное жизнеописание святого мученика Александра Медема, его письма, а также материалы архивно-следственных дел, свидетельства гонений на Русскую Православную Церковь в XX столетии.

    Жизнь святого мученика не только описана от рождения до смерти в больнице сызранской тюрьмы, но и показана на фоне церковно-исторических и общественно-политических событий минувшего времени и может служить назиданием в вере, верности Богу, Святой Церкви и своему земному Отечеству.


     
    Специальный приз конкурса «За сохранение духовного и культурного наследия» — «Филофей Святитель: Сибирский Лествичник». Перевод с церковно-славянского языка – Мирослав Бакулин и Тимофей Сайфуллин. Издательство «Русская неделя» (Тюмень).

    Книга представляет собой первый в истории перевод рукописной книги святителя Филофея (Лещинского) «Сибирский Лествичник», подаренной святителю Димитрию Ростовскому 4 марта 1705 года. Текст книги состоит из прекрасно подкреплённых евангельскими и святоотеческими примерами советов и наставлений в тяжелейшей монашеской жизни, содержащих исчерпывающее раскрытие бесовской природы зла и способы неустанной внутренней борьбы с ним.

    Митрополит Филофей – равноапостольный просветитель Сибири, лично крестивший более 40 тысяч остяков и вогулов (нынешние ханты, манси и селькупы), совершавший миссионерские поездки по всему краю до Китая и Монголии, основавший сибирский театр и древнейшую в Сибири Тобольскую семинарию.

    Митрополит Сибирский являл собой редкий предмет святости, когда вместе с архиерейским чином сочетал схимнический постриг.


     
    Главный приз конкурса историко-искусствоведческий альбом «Донской монастырь», Издательский центр Донского монастыря.

    Над изданием этого великолепного альбома, содержащего в себе самое подробное на сегодня описание одного из чудом сохранившихся в годы гонений на Церковь некрополя старого русского дворянства, а также непревзойдённые архитектурные, исторические очерки и экскурсы, трудился значительный коллектив авторов. В числе их – протоиерей Владимир Воробьёв, Андрей Иванов, Андрей Баталов, Владимир Козлов, Олег Стародубцев; Мария Артюшенко, Татьяна Божутина, Татиана Дудина, Наталия Кривошеева, Ия Мельникова.

    Увидев эту книгу даже издали, тем более, взяв в руки и открыв, любому читателю становится неопровержимо ясно, что он имеет дело с настоящим шедевром современно российского книгоиздания, мудрым, добрым, строгим, несущим подлинный свет каждой страждущей душе.

    Книга «Больничный священник» удостоена премии конкурса «Просвещение через книгу»

    Книга епископа Пантелеимона была отмечена дипломом I степени и призом конкурса в номинации «Лучшая духовно-просветительская книга»

    В Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя 31 октября прошла церемония награждения победителей XIV открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу». Книга епископа Пантелеимона «Больничный священник» издательства «Никея» была награждена дипломом I степени и призом конкурса в номинации «Лучшая духовно-просветительская книга».

    «Я сердечно благодарю вас, дорогие друзья, за эту честь. Эту книгу писал не один я, над ней трудился целый коллектив авторов, редактор Инна Карпова и Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет очень мне помогли. Я очень рад, что вы обратили внимание на эту тему служения больным, которая очень важна для всех нас. Я думаю, что ваша награда – это тоже вклад в это в необходимое для всех нас служение», – сказал епископ Пантелеимон.

    В книге главы Синодального отдела по благотворительности собран многолетний опыт больничного и социального служения архипастыря. Благодаря интересным жизненным историям, реальным практическим рекомендациям и большому количеству полезной информации эта книга будет интересна не только больничным священникам, пациентам и их родственникам, но и всем, кого интересуют вопросы веры, кто хочет научиться состраданию, милосердию, отмечалось на церемонии награждения.

    «Это, действительно, замечательная книга, написанная жизнью. Владыка передал то, что испытал на себе, а точнее ту любовь, которая была и есть в его сердце к страждущим людям. А издательство замечательно оформило все это», – сказал председатель Издательского совета Русской Православной Церкви митрополит Калужский и Боровский Климент.

    Вместе с епископом Пантелеимон награду получил генеральный директор издательства «Никея» Николай Бреев.

    Лауреаты конкурса были объявлены в одиннадцати номинациях: «Лучшее художественное произведение», «Лучшая духовно-патриотическая книга», «Лучшая духовно-просветительская книга» и другие. Конкурс проводился по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Организаторы конкурса – Издательский Совет Русской Православной Церкви и Выставочное объединение «РЕСТЭК» при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

    01. 11.2019 01:13, 1261 просмотров

    Темы: Духовные основы милосердияБольничное служение

    Код для размещения ссылки на данный материал в блоге:

    <div> <div > <a target="_blank" href="http://diaconia.ru/kniga-bolnichnyj-svyashhennik-udostoena-premii-konkursa-prosveshhenie-cherez-knigu"> <img border="0" src="http://diaconia.ru/files/5dbb5c/6d416d/a1d870/8b4567/psx_20191101_011542.jpg" /> </a> <a target="_blank" href="http://diaconia.ru/kniga-bolnichnyj-svyashhennik-udostoena-premii-konkursa-prosveshhenie-cherez-knigu">Книга «Больничный священник» удостоена премии конкурса «Просвещение через книгу» | Русская Православная Церковь, Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению</a> </div> <div> <a target="_blank" href="http://diaconia. ru/kniga-bolnichnyj-svyashhennik-udostoena-premii-konkursa-prosveshhenie-cherez-knigu">Книга епископа Пантелеимона была отмечена дипломом I степени и призом конкурса в номинации «Лучшая духовно-просветительская книга»</a> <a target="_blank" href="http://diaconia.ru/">ДИАКОНИЯ.RU</a> </div> </div>

    Как будет выглядеть ссылка:

    Изучение чего-то добавляет удовольствия

    Олеандры и книги Винсента Ван Гога

    В течение многих лет я избегал чтения художественной литературы. Мир огромен, и мне нужно знать так много, что я просто не могу оправдать чтение романа. Кроме того, существует так много талантливых журналистов, которые стали авторами, что легко найти научную литературу практически по любой теме, которая привлекает и привлекает ваше внимание — истории, текущим событиям, политике, реальным людям и т. Д. Историческая фантастика была следующей лучшей вещью. Пока я узнавал что-то новое, читать романы у меня было немного нормально.Однако многие из моих друзей предпочитают художественную литературу, и со временем они убедили меня читать ее больше.

    Прошёл почти год с тех пор, как я начал писать регулярно. Так что, помимо возможности обсуждать романы с друзьями, художественная литература теперь имеет второстепенное значение. Я хочу поразмышлять о способах самовыражения авторов любого жанра. Некоторые из лучших произведений прозы, которые я прочитал за последний год, были взяты из романов, написанных Джоном Стейнбеком, Джеймсом Болдуином и Элизабет Ветмор. Помните об этом, читая следующие обзоры книг, которые я читал (или слушал) в 2021 году, но еще не писал в блогах.Я глубоко уважаю всех этих авторов, совершивших почти невозможный подвиг, написав книгу-бестселлер. То, чего мне не хватает, вполне может быть идеальным спасением для кого-то другого.

    Великие верующие

    Великие верующие, Ребекка Маккаи

    В этом художественном произведении автор книги Великие верующие Ребекка Маккай умело перепрыгивает между двумя сюжетными линиями, одна из которых происходит в Чикаго в 1980-х годах, а другая в Париже в 2015 году. Большая часть этой книги вызвала у меня острую ностальгию.Главный герой чикагского повествования поступил в Мичиганский университет, а затем, как и я, в начале 80-х переехал в Чикаго. Он гей, и эта история изображает ужасы того периода, когда так много мужчин-геев заразились СПИДом и умирали, а тем, кто мог что-то сделать, казалось, это не особо заботило. Я помню, как в то время разговаривал с моими друзьями-геями и беспокоился о них. Мы были молоды, оптимистичны, предприимчивы и расстроены общим безразличием общества к растущему кризису СПИДа, как и вымышленные персонажи Маккая.

    Я не могу говорить об опыте гея, пережившего это опустошение, но, с моей точки зрения, Маккай, который в то время был еще младенцем, воссоздал убедительное описание того, на что это было похоже. Она переплетает этот аспект сюжета 1980-х годов с интригующей историей эксцентричного восьмидесятилетнего жителя, жившего в Париже в 1920-х годах. В то время очаровательная вдова была музой и другом ряда известных художников. Я живо интересуюсь этой частью парижской истории, и опять же, я подумал, что Маккай проделал фантастическую работу, сделав все эти второстепенные детали в значительной степени правдоподобными.

    Я обнаружил, что повествование, разворачивающееся летом 2015 года, является самой слабой частью книги, особенно ее второй половиной. Эта современная сюжетная линия показывает чрезвычайно натянутые отношения матери и дочери, и некоторые аспекты их отчуждения не казались мне правдой. Как ни странно, вы ожидаете, что эта часть истории будет наиболее достоверной, поскольку скрытая враждебность между родителем и ребенком является общей темой как в художественной литературе, так и в реальной жизни.

    Маккай разворачивает этот сюжет немного иначе, чем обычно.Обычно родитель — это неразумный субъект, который медленно подчиняется потребностям ребенка. В этом случае происходит обратное: мать обладает многими замечательными качествами, а дочь ведет себя нехарактерно нетерпимым и в зрелом возрасте. Опять же, была небольшая параллель с моей собственной жизнью, поскольку я провела 5 недель во Франции летом 2015 года и стала матерью двух дочерей. Следовательно, я хотел, чтобы эта сюжетная линия понравилась так же, как и другая, но она не понравилась.

    В целом, книга «Великие верующие» — очень хорошее чтение, которое точно отражает некоторые исключительные, но часто упускаемые из виду периоды истории.

    Плетеный парк, Чикаго. Сеттинг сюжета 1980-х годов в романе «Великие верующие».

    Ненависть, которую вы отдаете

    Ненависть, которую вы отдаете, Энджи Томас

    Я слушала аудиоверсию Ненависть, которую вы отдаете , Энджи Томас, после того, как моя дочь-подросток порекомендовала ее. Мне очень понравился рассказчик Бахни Турпин, который прекрасно справился с интерпретацией голосов и личностей многих персонажей.

    История важна, поскольку она вращается вокруг неправомерной смерти афроамериканского подростка от рук белого полицейского.Перспектива также воодушевляет, о чем рассказала девочка-подросток Стар, которая сопровождала мужчину-жертву в ночь его убийства.

    Мне понравились персонажи, и история в целом была интересной. Никакая конкретная деталь не казалась необоснованной. Иногда, однако, сюжет затягивался, и в конце концов я увеличивал скорость повествования, что помогало с темпом.

    В конце концов, мне показалось, что книга слишком поллянски. Все закончилось слишком гладко. Стар, еще будучи ребенком, после того, как стала свидетельницей насильственной смерти двух близких друзей, сохраняет свое беззаботное отношение и продолжает свое стереотипное подростковое существование, относительно невредимым.Другие персонажи, несмотря на пугающие неудачи, с оптимизмом продолжают жить своей жизнью.

    В целом, я бы сказал, что Энджи Томас пишет твердо, но не имеет глубины. Эта книга относится к категории молодых взрослых, и я думаю, что именно здесь она будет оценена больше всего.

    Там, там

    Там, Томми Орандж

    В отличие от других книг, упомянутых в этом посте, Там, там Томми Оранджа — это роман, который охватывает совершенно новый для меня аспект американской жизни . Апельсин вырос в Окленде, Калифорния. Его мать белая, а отец — коренной американец. Одна из целей Orange при написании книги состояла в том, чтобы развеять стереотипы о том, что значит быть коренным. В частности, он хотел нарисовать современный портрет, который полностью игнорируют современные средства массовой информации, — портрет «городского индейца». В своем прологе он пишет.

    Городские индейцы чувствуют себя как дома, гуляя в тени здания в центре города. Мы узнали горизонт центра Окленда лучше, чем любой священный горный хребет … Мы знаем шум автострады лучше, чем реки, вой далеких поездов лучше, чем волчий вой, мы знаем запах газа и свежее мокрого бетона и жженая резина лучше нас пахнет кедром, шалфеем или даже жареным хлебом… Мы едем на автобусах, поездах и машинах по бетонным равнинам, над ними и под ними.Быть индейцем никогда не означало вернуться на землю. Земля везде или нигде.

    Tommy Orange, There There

    There There не только представляет новый американский опыт для размышления читателя. Манера, в которой разворачивается история, нетрадиционна и заслуживает рассмотрения просто из-за своего мастерства. В романе рассказывается о жизни 12 персонажей, направляющихся на «Пау Вау» в Оклендском Колизее. Как и в книге Уэтмора Valentine (моя любимая книга 2020 года), в каждой главе рассказывается о разных персонажах, и каждая глава представляет собой небольшой рассказ.По мере развития романа напряжение нарастает по мере приближения дня Пау Вау. Оранж умело подготовил почву для случайных встреч между многими из своих разрозненных персонажей, когда они в конечном итоге попадают в огромный Колизей. На протяжении последней трети книги мне не терпелось узнать, кто может столкнуться с кем еще и каковы будут последствия этого. Целый ряд потенциальных сцен, от катастрофических до радостных, ждал своего открытия.

    Я оценил эту книгу на нескольких уровнях.Это дало мне представление о незнакомой части американской культуры. История тревожная, но не исключает правдоподобия. И я восхищаюсь методом Orange, который собирает воедино множество опытов, чтобы построить более широкую картину. Это первый роман Оранж. Иногда мне казалось, что написанию недостает точной настройки, но книга определенно заслуживает того признания, которое она получила.

    National Pow Wow, Вашингтон, округ Колумбия, 2005 г.
    Ваша очередь

    Есть ли какие-нибудь романы, которые вам особенно поучительны? Может быть, что-то, что научило вас многому о временном периоде, профессии или субкультуре.Или, может быть, есть автор, чья проза просто поражает. Пожалуйста, оставьте нам свои любимые в комментариях.

    Как это:

    Нравится Загрузка …

    Plus de cas d’intérêt

    Лучшие книги по просвещению

    Первая выбранная вами книга, Кризис европейского разума: 1680-1715 гг. Пола Хазарда — не только самая ранняя из выбранных вами книг — она ​​была опубликована в 1935 году — она ​​также написана в стиле, который отличается от большинства академических исследований. В нем много знаний, но иногда он бывает ярким и не боится использовать восклицательные знаки. Он довольно разговорчивый и достиг более широкой аудитории, чем обычно делает история идей. Как вы думаете, почему эта книга так популярна и что вам в ней нравится?

    Книга показала способность терпеть, что очень необычно для любой книги по истории, не только для мира интеллектуальной истории.Примечательно, что он оказал влияние, которое он оказал в то время, и продолжает оказывать это последовательно на протяжении десятилетий. Его долговечность, пожалуй, самая впечатляющая его черта, хотя на самом деле главная причина, по которой я выбрал ее, заключается в том, что я разработал свои пять книг таким образом, чтобы они были исчерпывающими и охватывали Просвещение во всех его аспектах захватывающим, но также и исчерпывающим образом. . Существует тенденция к тому, что большинство обзоров будут довольно слабыми, особенно на раннем периоде, и слишком сосредоточены на второй половине 18-го века, создавая у читателя впечатление, что то, что произошло ранее, было просто предисловием. Книга Хазарда дает живую и драматическую картину периода раннего Просвещения и интеллектуального кризиса, который он повлек за собой не только в одной европейской стране, но и во всем западном мире. В этом отношении он превосходен и до сих пор не имеет себе равных. Было бы трудно конкурировать с его описанием кризиса европейского сознания в тот ранний период.

    В книге есть точный тезис, на который вы сослались: Азар говорит, что революционные идеи, которые были в конце 18 века, были актуальны уже в 1680 году.Как вы думаете, он это устанавливает?

    У меня есть некоторые трудности с его отправной точкой в ​​1680 году. В книге есть довольно много вещей, с которыми я согласен, но, как и следовало ожидать, есть другие вещи, с которыми я не согласен. Выбор 1680 года, пожалуй, скорее французская перспектива: именно тогда Бейль, Мальбранш и другие ключевые фигуры, пишущие на французском, действительно развивают свои мысли и идеи. Но, на мой взгляд, Голландская республика играет решающую роль не только в истории Просвещения, но и в создании основы основных идей, которые формировали и вызывали противоречия на протяжении всей истории Просвещения. Если принять это, то 1680 год станет довольно проблематичным.

    Голландский кризис реакции на вызов, брошенный Декартом, Гоббсом и Спинозой, на самом деле приходится на период между 1650 и 1680 годами. Именно в 1650-х годах Декарт впервые оказал серьезное влияние на Нидерланды. Таким образом, следует принять период между 1650 и 1680 годами как первую стадию этого кризиса, который во всех других отношениях описывает для нас Азар очень и очень эффективно, а период между 1680 и 1720 годами — как вторую фазу Просвещения.Здесь очень сильно преобладает французская письменность, хотя — и Азар никоим образом не преуменьшает этого — связь с Голландией все еще существует. У гугенотской диаспоры, сыгравшей столь важную роль в интеллектуальной жизни всей Западной Европы, была Голландская республика. В Голландии была самая многочисленная из гугенотских эмигрантских общин, но также и самая большая группа среди интеллигенции, видных деятелей литературной республики того времени. По изученным предметам голландское издательское дело было самым свободным и крупнейшим с точки зрения количества публикаций, особенно французского и латинского языков.

    Как вы думаете, на кого из мыслителей до 1680 года ему следовало обращать больше внимания?

    Бейль, Мальбранш, Жан Ле Клерк и другие гугеноты, а также франко- и франкоязычные швейцарские ученые, которые играли центральную роль в дебатах, сформировавших кризис Хазарда в последние десятилетия XVII века и первые десятилетия XVIII века, продолжались и ответ на интеллектуальные вызовы, которые уже были изложены рядом ученых в голландском контексте. Спиноза — самый известный из них, но интеллектуальный кризис на самом деле был гораздо более широким явлением, чем просто Спиноза и ответ Спинозе.На самом деле это началось как ответ Декарту и Гоббсу. Гоббс оказал очень большое влияние на раннем этапе развития Голландии, и теологические и философские отклики были довольно широкими — возможно, более значительными, чем в любой другой европейской стране. Одной из основных причин этого была религиозная сложность сцены в Голландской республике. Существовала относительная терпимость — ни в коем случае не полная терпимость, — что, как я уже упоминал, было важно для публикации.

    Другая очень важная причина, объясняющая интенсивность и сложность интеллектуального кризиса во второй половине 17 века, заключается в том, что ни одна из церквей не смогла установить реальное господство.Была одна конкретная церковь — голландская реформатская церковь, кальвинистская церковь, которая имела титул общественной церкви и пользовалась привилегией государства. Но вряд ли на нее подписалось больше половины населения. На практике было бы правильно сказать, что все церкви в Нидерландах были меньшинствами. Существовали различные несогласные церкви, среди которых лютеране составляли очень большую группу. Меннониты сыграли очень важную роль. Кроме того, католическая община в Голландской республике была значительно больше, чем в Англии, возможно, достигала 40%, по крайней мере, трети населения.Еврейская община также была больше, чем в Британии 17 или 18 веков. Таким образом, все церкви имели статус меньшинств и были вынуждены конкурировать друг с другом более очевидным образом, чем в любой другой европейской стране. Эта комбинация более свободной прессы и более разделенных религиозных рамок объясняет, почему философское нововведение, которое в принципе бросает серьезный вызов философскому истеблишменту того времени — что Декарт, Гоббс и Спиноза делали по-разному — вероятно, звучат как более сложным, так и более тревожным образом — и, возможно, быстрее в голландском контексте.

    Hazard говорил о «революционных идеях», которые были в то время. Не могли бы вы рассказать нам, в чем заключаются некоторые из этих ключевых идей?

    Просвещение, насколько я понимаю, было революционным во многих отношениях. В ранний период акцент делается на вызове, который философия поставила перед господством теологии, откровений, чудес и религиозного авторитета как главного руководства в социальной теории и политике. Здесь я полностью согласен с Азаром — это вызов, который отчасти является скептическим.Он начинается с Декарта и Гоббса, но становится намного шире, и приводит к — конечно, Ричард Попкин был, возможно, интеллектуальным историком, который был наиболее известен тем, что подчеркивал этот аспект, но в Hazard уже много этого — скептический вызов, который вызывает важнейшая особенность конца 17 — начала 18 вв. На этот кризис можно было ответить двумя способами. (Такой взгляд на это связан с теорией, которую я пытался построить на протяжении многих лет, с работоспособной структурой, как я ее вижу — хотя есть много критиков, которые не видят в ней работоспособную основу — для Просвещения в целом.) Один состоит в том, чтобы, так сказать, собрать осколки и попытаться найти работоспособный компромисс, примирение между разумом и верой, между разумом и откровением, которое будет достаточно прочным, чтобы его можно было преподавать в университетах, и дать правдоподобное объяснение. реальности и того, как законы природы работают в сочетании с откровением и религиозным авторитетом. Это было величайшим испытанием эпохи. Я думаю, что этим занималось большинство теологов и философов, включая величайших ученых того времени, таких как Ньютон, который, по мнению Хазарда, стоял в центре всех этих процессов.

    «В ранний период упор делается на вызове, который философия поставила перед господством теологии, откровений, чудес и религиозного авторитета как главного руководства в социальной теории и политике»

    Должны быть новые способы объяснения отношений между наукой и религией, должна быть совершенно новая риторика, совершенно новые направления мысли, совершенно новые философские техники, которые облегчат и сделают убедительным это примирение философского разума и научного разума с откровение и религиозный авторитет.В то же время существовало полуподпольное философское подполье, которое я называю радикальным Просвещением. Французы интересовались этим явлением еще до Второй мировой войны, но до недавнего времени английские и американские ученые не интересовались им. Эпоха Байля и гугенотской диаспоры также была временем распространения атеистических и почти атеистических текстов, отвергающих религиозный авторитет и откровения. Возможно, самым известным примером этих подпольных текстов, которые распространялись с 1670-х годов, хотя первая печатная версия была в 1719 году, были Трактат о трех самозванцах или Le Traite des Trois Imposteurs .Но были десятки других, некоторые из которых циркулировали только в очень небольшом масштабе, а другие на самом деле были довольно широко распространены в различных европейских странах, часто в рукописной форме. Если они действительно появлялись в печатном виде, то эти печатные версии довольно жестко подавлялись властями, поэтому во многих случаях распространялись лишь небольшие тиражи и очень небольшое количество сохранилось до наших дней.

    Как вы думаете, правильно ли эти тексты охарактеризованы как атеистические в современном понимании? В то время почти все, что критиковало религию, было бы названо атеистом; как вы думаете, были ли люди, искренне верящие в то, что Бога нет?

    Об этом нужно сказать несколько слов.Является ли бессознательный бог, который не является доброжелательным, но является, так сказать, совокупностью природы, спинозистским взглядом на Бога, другими словами, атеизмом? Является ли Спиноза атеистом или нет, среди философов все еще остается спорный вопрос. Все зависит от того, что вы подразумеваете под атеизмом. Но для 17-го и 18-го веков, когда Бог играет такую ​​центральную роль в обществе и политике, потому что он знает , потому что его божественное провидение направляет то, что происходит, и поскольку божественная власть является основой морального порядка, спинозистская концепция Бога Независимо от того, называет ли современный философ это атеизмом или нет, он должен считаться атеизмом в терминах 17 или 18 века.

    Есть замечательная демократическая республиканская брошюра Камиля Десмулена, опубликованная в начале Французской революции в 1789 году, где он обсуждает именно этот момент. Он говорит, что реальная проблема, если вы говорите о революции и переворачиваете все с ног на голову, в 18 веке имеет значение не атеизм как таковой, а отказ от божественного провидения и религиозного авторитета. Вот о чем мы на самом деле говорим. Если нет божественного провидения, направляющего ход истории, если нет божественного руководства в том, как все происходят, это означает, что существующий общественный порядок — например, тот факт, что большая часть собственности принадлежит аристократии — не может быть частью божественного плана или не может быть санкционировано религиозным авторитетом.

    «Если вы говорите о революции и переворачиваете все с ног на голову, то в 18 веке имеет значение не атеизм как таковой, а отказ от божественного провидения и религиозного авторитета».

    Религиозный авторитет не имеет той связи с божественным провидением, о которой он заявляет, и, следовательно, не имеет той легитимности, которую многие люди воображают. Это глубоко подрывно, и это связь между революционностью в религиозных вопросах и революционностью в социальных и политических вопросах.Это одна из самых важных вещей, связанных с Просвещением. Многие историки говорят — иногда критикуя меня, — что нет необходимой связи между атеизмом и антиаристократическими, демократическими тенденциями в политике 18 века. Лично я совершенно убежден, что это совершенно неправильно. И не только это, я не думаю, что кто-то может занимать эту позицию, если не имеет небольшого представления о роли, которую религия играет в социальной теории и во всех формах политической и легитимации 17 и 18 веков.

    Давайте перейдем к вашей второй книге, Просвещение в Америке Генри Мэя. Автор делит европейское Просвещение на четыре категории, которые он называет умеренными, скептическими, революционными и дидактическими. Он считает, что эти четыре вещи повлияли на Америку примерно в хронологическом порядке. Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о каждой из этих категорий?

    Это, опять же, часть моей идеи выбрать Пять Книг, которые бы охватили основные аспекты Просвещения интересным и всесторонним образом.Европейцы часто называют Америку интересным дополнением к эпохе Просвещения и истории 18 века. На самом деле американское Просвещение гораздо более фундаментальное, чем это. Это ужасно важно, потому что американская революция, американская конституция и то, чем является Америка сегодня, были в значительной степени сформированы Просвещением. Кроме того, в европейском Просвещении есть многое, что можно лучше понять, зная об американском Просвещении.Так что я думаю, что хороший обзор эпохи Просвещения требует более подробного представления о том, что происходит в Америке. И я думаю, что многие ученые согласятся с тем, что, хотя он был опубликован в 1976 году, обзор американского Просвещения Генри Мэя — лучший обзор из всех существующих. Никто не сравнится.

    В гуманитарных науках, как и в естествознании, нужны базовые категории. Категории ужасно важны не только для философов, но и для всех. Историки иногда забывают об этом и пытаются действовать без категорий, но я не думаю, что это очень хороший способ проведения исторических исследований.Итак, Генри Мэй разделил американское Просвещение на четыре категории. Он считал, что первое из тех, что он называет умеренным американским Просвещением, по сути своей британское. Английское Просвещение XVIII века было преимущественно консервативным в политическом и социальном плане и, как и Просвещение в целом, разделилось по религиозным вопросам. Я уже упоминал о расколе между господствующим течением умеренного Просвещения, которое пытается примирить религию с философским разумом, и радикальной тенденцией.Это было и у английского Просвещения. У Толанда и Коллинза в начале 18 века существовала очень прочная традиция — и недавние исследования подтвердили это, хотя я столкнулся с большими трудностями, подчеркивая это, — что они очень много заимствовали у Спинозы и его окружения. вокруг него, а также от Байля и гугенотской диаспоры. Был также Томас Гордон, которого не замечают, и множество других интересных английских, шотландских и ирландских деятелей. Болингброк — еще один важный момент.Весь этот мир радикализма развился в Англии и был другой частью английского Просвещения. Это тоже ужасно важно, хотя в случае с Болингброком и Коллинзом это не было особенно подрывным в политическом плане. Во всяком случае, он был консервативным и, безусловно, очень поддерживал наследие революции 1688 года. Он был более радикальным в религиозном смысле, хотя в нем есть аспекты, которые носят республиканский характер и потенциально могут развиваться в более демократическом направлении.

    Я думаю, что Мэй не уделяет достаточного внимания радикальной тенденции в ранний период в Америке, потому что она, очевидно, довольно сильна в середине 18 века. Томас Джефферсон, например, когда он был студентом колледжа Уильяма и Мэри, на него очень сильно повлиял Болингброк, возможно, особенно. Это явно привело к довольно демократическому, радикальному, республиканскому направлению его мышления позже. Но Мэй прав в том, что его первая категория, английское Просвещение, в основном была нацелена на это примирение, часто с помощью физико-теологии и «аргумента замысла», — что нечто столь удивительно сложное, как вселенная, может быть создано только знанием и доброжелательный творец.Вслед за Ньютоном и ньютонианством аргумент замысла стал одним из самых сильных аргументов в пользу веры и религии, но также и в пользу объединения науки и веры. Это сыграло доминирующую роль. Было также довольно самодовольное отношение к революции 1688 года, когда Британия пришла к замечательному компромиссу — смешанному правительству, как его часто называли, — сочетающему монархию, аристократию и немного демократии. Якобы это было само совершенство. Многие люди в 18 веке твердо верили, что невозможно улучшить британское смешанное правительство, что это не просто лучшая политическая система из существующих, а своего рода универсальная модель.Это оказало огромное влияние повсюду, но за пределами Европы, особенно в американских колониях. Итак, Мэй очень прав относительно своей первой категории.

    Теперь французское Просвещение или, по крайней мере, основное французское Просвещение, он имел тенденцию относить в целом ко второй категории, скептическому Просвещению. Его четвертая категория была своего рода шотландским дидактическим просвещением, которое можно отличить как от скептического просвещения, так и от умеренного просвещения. Лично я считаю, что существует гораздо более глубокое разделение между этими тремя и его третьей категорией, которую он называет революционным просвещением (а не радикальным просвещением).Следует отметить Мэй как единственного важного историка 20-го века, который, особенно в английском языке, действительно развил эту точку зрения: если вы хотите понять Американскую революцию, вам лучше перейти к тому факту, что существует серьезная расхождение между радикальной и умеренной тенденцией. Если вы не готовы принять это — а многие ученые до сих пор этого не признают — вы ничего не поймете об американской революции. Мэй был на 100% прав по этому поводу; он был прав, хотя не был первым, кто развил эту точку зрения.

    Оно восходит к немецкой письменности гораздо раньше, к Лео Штраусу, который в 1920-х годах уже использовал термин «radikale Aufklärung». Это играет весьма важную роль в его взглядах на Гоббса, Спинозу и Бейля. Так что различие восходит к 1920-м годам. Но в мае это фундаментально, потому что он видит, что для правильного понимания взаимосвязи между американской революцией и американским Просвещением нужно увидеть, что это столкновение между умеренным Просвещением и революционным Просвещением.Это ключ к пониманию того, что происходит. И я с сожалением должен сказать, что большинство историков еще не совсем поняли этого. Вот почему в описании эпохи Просвещения и Революции возникает ужасная путаница. Если бы историки уделяли больше внимания философии и этим категориям, это им очень помогло бы. Они получат гораздо более четкое представление о том, что происходит на самом деле. Но Мэй прекрасно это понял, и это было действительно выдающееся достижение — тем более, что многие писатели в 60-х и 70-х годах жаловались, что, хотя все на словах говорили, что Американская революция и американская конституция являются плодами Просвещения, по какой-то причине никто никогда не писал общий обзор американского Просвещения.Это было нелегко, но Генри Мэй сел и сделал это, и я считаю, что это отличная работа. Замечательная книга.

    Может быть, причина в том, что Америка не родила ни одного из самых известных мыслителей эпохи Просвещения. Создается впечатление, что Америка использовала и претворяла в жизнь идеи Просвещения. Например, я просмотрел, кого больше всего упоминают в книге, и европейцы — Локк, Вольтер, Юм и Руссо — все мыслители, которых все еще читают сегодня. Американцы — Джон Адамс, Бенджамин Франклин и Томас Джефферсон.(Единственное исключение — Том Пейн.) Похоже, что в майской версии истории европейцы — мыслители, а американцы — деятели.

    Не думаю, что это совсем правильно. Во-первых, не бывает революций без идеологии, и очень важной частью идеологии американской революции, как мы видим из Декларации независимости, является идея универсальных прав человека. Я знаю, что большинство историков в настоящее время делают упор на культурно-историческом объяснении. Очень популярна идея Линн Хант о том, что нужно смотреть на медленные культурные процессы — люди читали романы, у них появилось больше сочувствия к другим людям, и таким образом эволюционировали универсальные права.Хорошей иллюстрацией того, что я пытаюсь сделать, является недавняя книга Питера де Болла, Архитектура концепций , которую я настоятельно рекомендую. Это важная книга о том, что Линн Хант назвала изобретением универсальных прав человека.

    «Не бывает революций без идеологии, и очень важной частью идеологии американской революции, как мы видим из Декларации независимости, является идея универсальных прав человека. ”

    В целом историки с их запутанными категориями и отсутствием интереса к философии говорили: «Ну что ж! Джон Локк начал говорить о правах, так что эти универсальные права человека, должно быть, каким-то образом медленно эволюционировали от Локка.Идея Линн Хант, потому что она идет снизу вверх, она медленная, красивая и простая, ужасно популярна — многие люди считают ее отличной. Проблема в том, что это абсолютно определенно полная чушь. Он вообще не работает, и по двум веским причинам. Одно из них продемонстрировал де Болла, а именно, что появление универсальных прав человека сильно отличается от того, как права использовались Локком и ранее, и произошло это очень внезапно в 1770-х годах. Во-вторых, это не может иметь ничего общего с культурными процессами из-за жестоких разногласий по поводу универсальных прав человека.Он вызывает огромные разногласия во Франции и Европе, а также во время Французской революции. Большинство категорически против. Есть небольшая группа людей, которые проталкивают ее против огромного сопротивления. Эмансипацию евреев поддерживают очень и очень немногие. Это не имеет ничего общего с культурными процессами, это идеологическая битва, которую можно понять только в философских терминах.

    Итак, мы должны отбросить культурные процессы и посмотреть на внезапность появления прав человека и то, как возникла их идея.Это Пейн, Джефферсон, Джордж Мейсон и другие разработали это понятие в Америке в начале и середине 1770-х годов, взяв его из французского контекста. Он вошел в Histoire Philosophique des Deux Indes , который был самой известной французской книгой в конце 18 века, даже больше, чем Монтескье или Руссо. Он был опубликован под именем Рейналь, который какое-то время был очень известен, но сегодня мы знаем, что он был написан командой, а самые тяжелые части, части, которые действительно электризовали людей, были написаны Дидро. Histoire Philosophique имел основополагающее значение для Американской и Французской революций и всего после. Это был шеститомный труд по истории европейцев в двух Индии, и он знаменует начало антиколониализма, говоря, что это ужасная история завоеваний, эксплуатации, жестокости и высокомерия, а также навязывания религии, которая была им чужда. людей и форм правления, которые были совершенно чужды завоеванным народам. Так что политическая и религиозная части очень и очень важны.

    За ним последовал ряд книг, из которых очень важны книги Д’Гольбаха. Его политические книги игнорируются и недооцениваются историками — такие книги, как La Politique Naturelle (1773) и Systeme Sociale (1773). Как и Кондорсе в своих статьях, в этих книгах концепция универсальных прав человека используется в качестве одного из главных аргументов, опять же, эксплуатации и рабства. Вот откуда Пейн и другие, кто развивает эту идею в Америке 1770-х годов, берут ее.Но я бы не сказал, что французы все думают, а американцы просто применяют. Это было бы большим упрощением. Здесь наблюдается сложная конвергенция, создающая новую мощную идеологию, которая затем получила дальнейшее развитие во время Французской революции. Но в отличие от большинства историков, особенно американских, которые любят подчеркивать различия между Американской революцией и Французской революцией, мне гораздо больше нравится рассматривать их обоих как детей Просвещения.Они гораздо более тесно переплетены и ближе по своим основным характеристикам, чем обычно считают историки. И этот вопрос универсальных прав человека играет основную роль в этом, и все это ведет к Декларации прав человека и гражданина в 1789 году.

    Получайте еженедельный информационный бюллетень Five Books

    Франклин, Джефферсон и Адамс много читали, они были очень эрудированными. Это не было хобби, они страстно привержены Просвещению. Если вы прочитаете переписку между Джефферсоном и Адамсом, когда они были стариками в 1820-х годах, они скажут: «Раньше мы были политическими соперниками, но давайте забудем все это: мы согласны насчет Просвещения, и это важнее всего.«Еще в 1820-х годах они считают это самым большим и самым важным событием, которое когда-либо происходило.

    Они бы не стали говорить это о Просвещении, правда? Как бы они это назвали?

    Они будут говорить о просвещенных способах мышления. Они использовали прилагательное «просвещенный», просвещенные идеи правительства, просвещенные взгляды на общество и так далее.

    Они использовали бы это в том же смысле, что и Вольтер?

    Ах да. И, конечно же, термин «Aufklärung» появился в конце 18 века.Так что идея о том, что у них не было терминологии Просвещения, которую мы используем, немного преувеличена. Читая такую ​​переписку, очень ясно, что они имеют чрезвычайно яркое представление о том, чем было Просвещение, и гораздо более высокое представление о его важности, чем мы имеем сегодня. Это очень поразительно.

    Я просто хотел закончить, сказав, что у мая четыре категории, но с точки зрения Американской революции и важности американского Просвещения для остального мира мне кажется лучше рассматривать три из них как образующие подкатегории одна большая категория.В конце концов, различия между шотландским дидактическим просвещением и британским умеренным просвещением не так уж велики, это, по сути, одни и те же взгляды: мы хотим примирить откровение и науку, а умеренность — наш девиз. Мы хотим основать социальную и интеллектуальную систему на британском смешанном правительстве. Шотландское Просвещение никогда не бросает вызов господству аристократии в британской жизни, что является одной из самых ярких черт ее в 18-19 веках. Адам Смит полностью поддерживает аристократическое господство: он считает, что торговля должна быть свободной, но политика — это другое дело.Капитализм может быть полезен для бизнеса, но он ужасен для политики, потому что капиталисты думают только о своих собственных интересах и никогда не думают ни о чьих интересах. Итак, последние люди, которых вы хотите возглавить, — это капиталисты. Кто является самой образованной, самой щедрой, самой открытой группой? Ну аристократия. Британская аристократия уже всем управляет, так что пусть им и дальше. Это лучшее решение.

    Ваша третья книга — Луи Дюпре, Просвещение и интеллектуальные основы современной культуры .

    В своем предисловии он говорит, что его цель — проанализировать некоторые руководящие принципы Просвещения, в частности те, которые сыграли важную роль в формировании наших предположений, взглядов и ценностей. Одна из причин, по которой мне очень трудно следовать за этой книгой, заключается в том, что он не доходит до того, чтобы точно определить, что он имеет в виду под Просветлением. Как вы думаете, это проблема, или я несправедлив?

    Я не думаю, что вы несправедливы. Это книга, которая мне совсем не нравится.Я начал с того, что относился к нему довольно враждебно, хотя сейчас я чувствую себя более дружелюбным по отношению к нему. Она написана ученым, который частично является католическим богословом и не особенно расположен к Просвещению, особенно к тому, что я бы назвал радикальным Просвещением. Если вы читаете его разделы о Д’Хольбахе и Кондорсе, то, хотя довольно интересно, что он говорит о них, он довольно пренебрежительно и не очень позитивно. Чем ближе вы подходите к объединению веры и философии, тем больше кажется, что Дюпре согревает.Он очень увлечен Якоби, например, одним из великих критиков Спинозы — потому что прыжок веры Якоби и его настойчивость в том, что философия работает, только если вы сделаете этот прыжок веры и объедините его с религией, очевидно, позиция, к которой Дюпре очень сильно относится. симпатичный. Лично мне не очень нравится такой взгляд на вещи.

    Но Дюпре очень живо воспринимает Просвещение как переворот, изменивший все аспекты интеллектуальной жизни и культуры.Историки далеко ушли от того, чтобы рассматривать Просвещение как часть истории философии. Если мы говорим о Просвещении, мы говорим о том, как весь интеллектуальный, научный, высококультурный мир переворачивается с ног на голову. Дюпре понимает, как революционизируется написание истории, революционизируется художественная критика, революционизируется философия. В этой книге он излагает его в разделах, которые дополняют мою схему этих Пяти Книг, которая должна показать Просветление во всех его измерениях.Эта книга показывает, насколько глубоко Просвещение расстроило и изменило все эти различные области — и другие области, которые, возможно, он не обсуждает подробно, например, экономику.

    Однако я согласен с вами в том, что Дюпре не полностью примирился с Просвещением. У него очень яркое ощущение конфликта между Просвещением и Контрпросветлением, а также противоречия между Просвещением и религией. В качестве иллюстрации того, что это актуально и сегодня, Дюпре представляет собой очень интересное исследование.Я также считаю его весьма важным предупреждением для тех, кто определился со своими взглядами на некоторые аспекты Просвещения — и я имею в виду это как критику в свой адрес. Всегда есть опасность подумать о чем-то, принять решение, а затем впоследствии оказаться недостаточно критичным в своих размышлениях по этой теме. Так, например, когда Дюпре отвергает концепцию истории и историописания Кондорсе, это бросает вызов секуляристу.

    Он сказал бы, предположим, что вы отвергли веру и веру и придерживаетесь светского взгляда, так что все, что происходит в истории, вызвано исключительно естественными законами и обстоятельствами.Удалив все чудесное и сверхъестественное из истории, вы создали основу для написания современной истории. Вы решаете, что должно быть направление или история, которую нужно рассказать, и настолько поглощаетесь попытками взглянуть на общую историю прогресса, что, во-первых, теряете уважение к деталям. Во-вторых, вы слишком легко примиряетесь с мыслью о том, что существовали века суеверий и невежества, и в будущем у нас будет не просто гораздо лучшее понимание, но и гораздо лучшее и более счастливое общество, потому что оно будет основано на на лучших принципах.Но как насчет всех тех столетий, что были до этого? Это ничего не значит? Даже если какая-то социалистическая программа окажется на удивление успешной, нет ли чего-то глубоко тревожащего в том факте, что поколения, поколения и поколения упустили это и прожили несчастную жизнь? Почему какая-то другая группа должна жить счастливее позже, когда были все эти несчастные поколения? Такой образ мышления связан с моральной проблемой, и Дюпре очень хорошо умеет заставить вас задуматься над этим.

    Одно из его утверждений, которое, возможно, критично по отношению к влиянию Просвещения, состоит в том, что оно часто приводило к «неоправданной интеллектуальной уверенности». Как вы думаете, в этом он прав?

    Нет. Я думаю, что религиозный человек посчитает, что секуляристы слишком самоуверенны, но если не будет религиозного авторитета, откровений и указаний, на которые можно было бы положиться, помимо науки и философии, тогда нам лучше получить лучшую науку и философию, на которые мы способны. может. Вы написали эту чудесную статью о том, насколько наука и ученые склонны к ошибкам.Все мы склонны к ошибкам. Тем не менее, одни взгляды на политику и общество лучше других, по крайней мере, мы все можем согласиться с этим. Нам лучше попытаться добиться наилучших результатов.

    Рассмотрите универсальные права человека, необходимость освободить черных от рабства и интегрировать их в общество. Необходимо было срочно исправить фундаментальную несправедливость, и было также много других несправедливостей, которые требовали исправления. Сегодня мы все еще можем видеть, что меньшая цензура и большая свобода выражения и свобода мысли — это хорошо — мы знаем, в каких обществах действует цензура и что это означает.Но мы многое забыли. На самом деле мы не знаем, каково было жить в ancien régime , в аристократическом обществе, где человек не имеет прав, где аристократ гораздо более привилегирован и могущественнее, чем вы, что обычный солдат или моряк или сотрудник фирмы просто не имеет никакой защиты от лица, занимающего высшее положение. Мы забыли, что это значит.

    Еще одно из его критических замечаний заключается в том, что колонизация, технический прогресс и экономическая мощь позволили Западу реструктурировать другие общества по западному образцу.Он говорит, что это развитие было прямым следствием концепции разума эпохи Просвещения. Как ты думаешь, это справедливо?

    Как вы думаете, это обвинение? Могу представить, что в Дюпре это до некоторой степени. Но я не думаю, что Просвещение считало себя разработкой и навязыванием европейской системы остальному миру. Он считал себя отвергающим традиции и существующий статус-кво в Европе.

    Просвещение пытались взглянуть на всю историю мысли.На самом деле довольно интересно наблюдать за дискуссиями о Китае и об исламе. Вы можете сказать, что у них были слишком упрощенные идеи, но они прекрасно понимали, что мыслители всех мастей разработали важные идеи, которые способствовали продвижению l’esprit humain , человеческого разума, и созданию лучшего общества. По крайней мере, это произошло с радикальным Просвещением — и я должен здесь настаивать на различии между двумя видами Просвещения, потому что универсальные права человека не являются изобретением Просвещения в целом, а изобретением Радикального Просвещения.Идеи о сущностном единстве человечества и демократии были радикальными идеями, которых не придерживались ни Вольтер, ни Юм, ни Монтескье, ни большинство известных имен Просвещения. Их не интересовало такое мышление.

    «Идея сущностного единства человечества и демократии была радикальными идеями, которых не придерживались ни Вольтер, ни Юм, ни Монтескье, ни большинство известных имен Просвещения».

    Но, как нигде более ясно не показано, что во время американской и французской революций они, тем не менее, были очень и очень мощным аспектом Просвещения, которое в долгосрочной перспективе оказало большее влияние на будущее, чем Вольтер и Монтескье.Именно этот акцент на единстве человечества, на равенстве интересов и счастья каждого человека — будь то китайцы, арабы или европейцы — помог этим радикальным просветителям увидеть историю философии как глобальный феномен, в котором все культуры внесли свой вклад. Нет никакого смысла в том, чтобы Европа что-то навязывала остальным. Универсальные права человека должны были где-то начаться, и это случилось в Европе. Это не означает, что универсальные права человека являются европейскими, если они уравнивают статус всех и работают на благо каждого.Мы должны рассматривать его не как специфически европейский, а как глобальный.

    Ваша четвертая книга — Дэвид Соркин, The Religious Enlightenment . Это нацелено на очень распространенное представление о Просвещении как о «типично светском явлении». Соркин утверждает, что Просвещение было не только совместимо с религиозной верой, но и способствовало ей. Он делает это в основном, исследуя работы шести религиозных писателей эпохи Просвещения, большинство из которых малоизвестны за пределами религиоведения.Есть ли у вас один или два любимых из этих шести?

    Я считаю, что Адриенн Ламуретт, последняя из шести, с которыми он имеет дело, в некотором смысле наиболее интересна, потому что в целом мы склонны думать о Просвещении как о антикатолическом. Я думаю, что Соркин абсолютно прав, говоря, что мы недостаточно далеко зашли в демонстрации того, что религиозное Просвещение было не только протестантским, но также католическим и еврейским. Возвращаясь к моей теме «Пяти книг», охватывающей все основные аспекты Просвещения, это действительно первая книга, в которой рассматривается трансформация религиозной мысли и практики и размышления о роли религии в политике, философии и обществе.В этом отношении это очень интересная и важная книга и очень полезный обзор. Никто до Соркина этого не заявлял, но я думаю, что он прав.

    Он показывает, что всех религий порождают очень сильную Просветлённую тенденцию. В то же время он также демонстрирует сильное сопротивление этим изменениям в церквях, будь то католические, протестантские или еврейские. Есть еще одна или две другие фигуры, подобные Ламуретту во Французской революции. Анри Грегуар, пожалуй, самый известный, Клод Фоше — еще один, очень важный пример.Это католический богослов, священнослужитель, который очень серьезно относится к своей религии и католицизму, но во многих отношениях вписывается в то, что я называю радикальным Просвещением, потому что он полностью отвергает политический и социальный статус-кво. Он принимает демократические и универсальные цели революции в области прав человека. Он настаивает на том, что, что бы ни говорил Папа (и для них это большая проблема, что Папа, конечно, осудил универсальные права человека, Французскую революцию и большинство философских книг, но они думали, что он совершил ошибку и что она будет исправлена каким-то образом на более позднем этапе) Французская революция была права, и что философия и религия должны быть объединены вместе, и что результатом будет демократия.Сама церковь нуждается в радикальной реформе — Ламуретт согласился с этим — и если она потеряет свою собственность, тем лучше, потому что церковь не должна быть крупным землевладельцем. Так что он очень радикален во многих отношениях.

    Соркин прав в этом, поскольку он не уделяет достаточного внимания тому факту, что такая позиция не работает ни в интеллектуальном плане — что были действительно серьезные проблемы в примирении католической позиции с этой радикальной точкой зрения — ни в отношении какой-либо позиции. личный уровень. У Фоше и Ламуретта были большие проблемы со всеми этими атеистами и деистами, и в конце концов они так рассердились на них, что им пришлось отделиться и в последние месяцы своей жизни они оказались очень изолированными.Оба были гильотинированы монтаньярами позже во время революции. Церковь и Папство не принимали того, что они делали, и отвергали это, в результате чего они оказались изолированными как в богословском, так и во всех других отношениях. В конечном итоге, хотя я думаю, что это чрезвычайно интересный аспект Просвещения, это было нежизнеспособным, неработающим направлением. Католицизм нельзя сочетать с радикальным Просвещением, по крайней мере, на какое-то время на жизнеспособной основе. Но это было возможно, и эти интересные люди попытались это сделать.

    Меня поразило, что Соркин мог по-другому аргументировать свою позицию против идеи о том, что Просвещение является типично светским. Вместо того, чтобы смотреть на шесть религиозных писателей, он мог бы пройти через некоторых из самых известных деятелей Просвещения — Гоббса, Вольтера, Руссо, Тома Пейна — и поговорить об их религиозных убеждениях. Большинство из этих людей верили в Бога и считались религиозными по современным стандартам.

    Это верно для Руссо; На самом деле я не уверен насчет Монтескье или Юма.Не уверен, что в Монтескье можно поверить.

    Но это, безусловно, верно в отношении Вольтера и Тома Пейна, двух самых известных критиков религии, и, возможно, Гоббса. Стоит помнить, что они верили в Бога.

    Да, сделали. И есть еще лучшая причина для связи Вольтера с умеренным Просвещением: он считал, что даже если такие люди, как он, не нуждаются в религии, большинство людей нуждаются в ней. Это идея о том, что религия необходима для большинства общества.

    По сути, это тоже точка зрения Спинозы.

    Нет, мне кажется, я вижу разницу между Спинозой и Вольтером. Оба они верят, что большинство людей не могут быть просветленными и что вам нужно найти способ справиться с этим фактом. Но Вольтер хочет сохранить привилегии и власть королей, аристократов и церкви над большинством людей. Он видит просвещенных как некую эмансипированную группу на окраинах общества. Я считаю Спинозу гораздо более подрывным, чем это. Он действительно пытается выхолостить авторитет религии в политике и демократизировать политику и общество.Это правда, что он очень подозрительно относится к массам, но он хочет ослабить власть церквей над массами и нейтрализовать ее. Вот почему он вводит свою гражданскую религию. Это не очень веский аргумент, и это большая проблема для Спинозы. Но мне кажется, что это стратегия, отличная от стратегии Вольтера.

    Это другая стратегия, но Спиноза оставил бы людям их религию, не так ли?

    Нет, я думаю, Спиноза предпочел бы, чтобы они не исповедовали свою религию, но он не видел в этом практической возможности.Итак, поскольку вы не можете избавить людей от религиозного фанатизма, давайте ослабим религиозный авторитет настолько, насколько это возможно. Вольтер хотел высмеять суеверия, нетерпимость и несправедливость в политике, но я не думаю, что он так же всесторонне атакует религиозный авторитет, особенно в последние годы, когда он беспокоился о росте атеизма. И он определенно не восхваляет демократию, как Спиноза.

    Но возвращаясь к Соркину, я считаю, что это очень важная книга, потому что она подчеркивает важность религиозного Просвещения.Это также показывает, что нам нужно уйти от определенного стиля изложения французской мысли 18 века. Вы знаете книгу Даррина МакМахона о контрпросветлении, где более или менее все католическое попадает в контрпросветление? Я считаю, что эта книга в корне неверна. Он путает католическое Просвещение с Контрпросветлением и объединяет их в одну кучу. Католическое Контрпросвещение, безусловно, существует, но его нужно очень резко отличать от католического Просвещения.В этом отношении Соркин — гораздо лучший гид

    .

    Наконец, мы подошли к вашей пятой книге, которая представляет собой вашу собственную книгу «Демократическое просвещение». Это третий том трилогии, на написание которой ушло десять лет, а в сумме чуть меньше 3000 страниц. Трилогия не совсем хронологическая, поэтому, возможно, мы могли бы начать с вашего высказывания о том, какое место занимает эта книга.

    Прежде всего, я должен извиниться за упоминание одной из моих собственных книг.Дело не в том, что я заинтересован в саморекламе, но, придерживаясь своей формулы, которую я хотел дать Пяти Книгам, которые предоставили бы исчерпывающий обзор основных аспектов Просвещения, Радикальное Просвещение кажется мне абсолютно фундаментальным. Это ключ к пониманию универсальных прав человека, Американской и Французской революций, а также того, как Просвещение относится ко всему, что происходит после. Однако на самом деле это не было признано, принято или изучено. Это более или менее игнорируется в недавней книге Энтони Пагдена о The Enlightenment , где об этом немногое.Я считаю это катастрофой. Нельзя так писать о Просвещении, потому что существует очень глубокий раскол. Как только начинается Французская революция, все Просвещение полностью разделяется на сторонников революции и противников. Существует фундаментальное разделение, которое вы видите в конце 18-го века и в начале 19-го века между эпохой Просвещения Бёрка, которое говорит о том, что не говоря уже о всех этих самонадеянных теоретических рассуждениях об обществе и правах человека, мы хотим, чтобы общество управлялось аристократами. и короли, и существующие правовые системы — и все те, кто это отвергает, а это большая часть интеллигенции Просвещения.

    «Когда начинается Французская революция, все Просвещение полностью разделяется на сторонников революции и противников».

    Я просто хочу прояснить это: каждый важный просветитель всегда осуждает Робеспьера и Монтань. Вы не найдете ни одного просветителя, который сказал бы: «О, у них есть правильная идея». Каждый просветитель считает Робеспьера абсолютно ужасным, кровожадным диктатором, который отмечает не кульминацию революции, а ее уничтожение.И здесь нет исключения. Все немцы и британцы, и Том Пейнс, и Мэри Уоллстонкрафт, и Бентамс, и все итальянцы, и все голландцы, и великий шведский радикал Торильд. Все они без ума от Французской революции, но осуждают Робеспьера и фракцию Гора.

    Историки, с их слабостью в философии, не совсем понимают это. Нам дали ужасно искаженное представление о Французской революции из-за этой интеллектуальной неспособности увидеть столкновение между демократическим республиканизмом, который является настоящим радикализмом, и популистским авторитаризмом революции.Но я верю, что со временем люди поймут это лучше. И поймут ли наши историки это лучше или нет — а, возможно, они не будут, возможно, они скажут: «Нет, мы отказываемся принять это», — тем не менее, это все еще точка зрения всех просветителей 1790-х годов. . Возможно, Наполеон во многом отступил — я рассматриваю его как своего рода милитаризованное воплощение умеренного Просвещения — но в Испании, во Франции, в Европе в целом все еще продолжается этот колоссальный конфликт между реакцией и Просвещением.

    То же самое и в Революции 1830 года. Вы не можете просто видеть Просветление как нечто исчезающее. Мы упоминали о переписке между Адамсом и Джефферсоном в 1820-х годах. Для многих мыслящих политических лидеров, включая Лафайета, который существует до начала 1830-х годов, все эти фундаментальные проблемы Просвещения все еще остаются актуальными в начале 19 века.

    Получайте еженедельный информационный бюллетень Five Books

    Некоторые люди говорят: «Хорошо, это происходит после 1789 года, но не так, как было раньше.Фюре думал, что конфликтующие идеологии возникли из ниоткуда, как часть революционного процесса, но я не думаю, что идеологии можно так объяснить. Некоторые комментаторы говорят, что Фюре очень хорошо восстанавливает акцент на идеологии, но я думаю, что на самом деле у него это очень плохо получается, потому что он не дает нам предыстории до 1789 года. Но я думаю, что, если вы не хотите сказать, что линии, по которым все Просвещение разделилось после 1789 года, являются чисто случайными и без каких-либо закономерностей, тогда вы должны спросить себя, что именно в идеях просветителей 1790-х гг. разделяет их.И это относится к спорам до 1789 года. Мне кажется, что есть довольно большие разногласия по поводу политики, общества и религии, и они во многом соответствуют разделениям, которые мы наблюдаем после 1789 года.

    Но я подумал, что Демократическое Просвещение было бы лучше включить, чем Радикальное Просвещение [еще один том в трилогии], потому что у нас уже есть Опасность, имеющая дело с ранним Просвещением, и ни один из других пяти не объединяет Просвещение революционный порыв, революционная эпоха и важность радикального Просвещения.Я действительно не думаю, что это было сделано, но это то, что я пытался сделать в своей книге.

    Five Books стремится обновлять свои рекомендации по книгам и интервью. Если вы участвуете в интервью и хотите обновить свой выбор книг (или даже то, что вы о них говорите), напишите нам по адресу [email protected]

    Интервью Five Books стоит дорого производить.Если вам понравилось это интервью, поддержите нас, сделав небольшую сумму.

    8 поучительных книг, которые изменят ваше мировоззрение


    Уведомление : Попытка получить свойство post_title не-объекта в /home/offtheshelf/public_html/web/app/themes/ots/_inc/template-parts/books/book-modal.php в строке 38


    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в / home / offtheshelf / public_html / web / app / themes / ots / _inc / template-parts / books / book-modal.php на линии 40


    Уведомление : Попытка получить свойство ‘ID’ не-объекта в /home/offtheshelf/public_html/web/app/themes/ots/_inc/template-parts/books/book-modal.php онлайн 44


    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 803

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в / wordpress / plugins / bookmanager / post-types / bookmanager_template.php в строке 804

    Уведомление : Попытка получить свойство ‘ID’ не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 805

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 806

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не -объект в / wordpress / plugins / bookmanager / post-types / bookmanager_template.php в строке 807

    Уведомление : Попытка получить свойство ‘ID’ не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 808

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 809

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не -объект в / wordpress / plugins / bookmanager / post-types / bookmanager_template.php в строке 810

    Уведомление : Попытка получить свойство ‘ID’ не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 811

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 812

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не -объект в / wordpress / plugins / bookmanager / post-types / bookmanager_template.php в строке 814

    Уведомление : Попытка получить свойство ‘ID’ не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 815

    Уведомление : Попытка получить свойство «ID» не-объекта в /wordpress/plugins/bookmanager/post-types/bookmanager_template.php в строке 816

    Просвещенный экономист | Книги по экономике и бизнесу

    Мне понравилась новая книга об этом тонком, междисциплинарном и творческом экономисте, Альберте О Хиршмане: интеллектуальная биография Мишеля Алачевича.Как видно из подзаголовка, это не попытка конкурировать с прекрасной биографией Джереми Адельмана «Мировой философ». (Здесь вы получаете полную, удивительную историю ранней жизни этого человека.) Скорее, он предназначен как дополнение, сосредоточенное на вкладе Хиршмана в экономику — в основном в экономику развития — в контексте современных дебатов.

    Как и многие экономисты, получившие образование в сфере мейнстрима и никогда не изучавшие экономику развития, я сравнительно поздно догнал Хиршмана.Я подозреваю, что это хорошо, поскольку я, возможно, обнаружил, что меньше симпатизирую его взглядам, когда был молодым человеком, усвоившим стандартную экономику 1970-х и 80-х годов. Теперь, когда я… не молодой человек, его точка зрения интуитивно привлекательна: акцент на важности политической экономии, роли специфики контекста (время, место, политическая случайность), опасности технократических подходов к ответной реакции на политику.

    Из этой книги я убрал ранний акцент Хиршмана на роли способностей к принятию решений — и их отсутствии — в развитии.Не роль конкретных факторов (типичный список ингредиентов для роста), а «недостаток самого процесса комбинирования». Более того, «способность принимать решения нельзя экономить». Если подумать о капитале знаний в контексте дебатов о повышении уровня в Великобритании (в рамках моего исследования для The Productivity Institute), это кажется очень актуальным для вопросов национального / субнационального управления.

    Еще один аспект, который кажется важным и интуитивно понятным, — это потребность в значительном социальном капитале для управления более социальными технологиями — такими сетевыми отраслями, как электроэнергетика и железная дорога.Опять же, это кажется актуальным для развитых стран, думая о неспособности Техаса поддерживать энергоснабжение или о беспорядке, который Великобритания сделала в своей железнодорожной сети.

    Третий раздел, который мне * очень * понравился (да, это странно), был посвящен дебатам 1970-х годов об использовании анализа рентабельности и возражению Хиршмана против идеи, что это может быть техническое, почти механическое упражнение. Я на полпути к написанию статьи об оценке крупных проектов, так что мне это показалось очень интересным.

    В целом, я настоятельно рекомендую эту книгу вместе с томом Адельмана (с которого стоит начать, если вы его не читали — на удивление дорогая новинка, но есть и второстепенные).Я не только узнал больше о работе Хиршмана и о том, как развивались его идеи, но и получил новое понимание истории мысли в экономике развития.

    Книга освещает историю коренных жителей острова Хилтон-Хед

    История Хилтон-Хед

    Я хотел бы выразить признательность трем местным авторам (Томас С. Барнуэлл-младший, Кэролайн Грант, Эмори Шоу Кэмпбелл), которые написали дань уважения истории Хилтон-Хед-Айленда.«Дни Гуллы: жители Хилтон-Хед-Айленда перед мостом, 1861–1956» предоставляют читателям личную, но основанную на фактах хронологию людей, событий и культуры, выгоды от которых мы, нынешние жители, пожинаем. Именно благодаря жертвам, целеустремленности и дальновидности наших коренных островитян сегодня остров Хилтон-Хед является прекрасным местом, которое многие из нас называют своим домом.

    Книга аккуратно разделена на первые: богатое изображение истории нашего острова за 95-летний период до моста; и, во-вторых, описание культуры Гуллы через сборник воспоминаний.Это не столько рецензия на книгу, сколько одобрение книги, которая может просветить всех нас в отношении тяжелого положения наших коренных островитян и их предков. Это определенно дань уважения историческим событиям, которые мы должны отметить, и другим, которые никогда не должны повторяться.

    Барбара Хаммес, Hilton Head

    Вакцины против COVID-19

    В Южной Каролине нас много раз отменяли вакцины. Мы смогли записаться на прием в Саванне, и какой опыт! Очень организованно, помощь полиции, счастливые встречающие сопроводили нас к выбранному нами месту для выстрелов.Нас ждал очень энергичный штат врачей и медсестер, которые делали нам прививки и заполняли документы. Я сравниваю этот опыт с тем, что в Мемориале Бофорта, когда моя пожилая мать сделала первый укол, было кошмаром. Они собирались отказать моей 93-летней матери в ее первой вакцине, потому что они не были синхронизированы с системой CDC VAMS. Они тоже нашли ее в списке ожидания и, наконец, сделали ей прививку. Я наблюдал, как несколько человек из Хилтон-Хед пришли в центр Бофорта, которым было отказано в вакцине из-за проблемы с VAMS.Я серьезно благодарю организаторов Мемориала Саванны за отличную работу.

    Лилли Пагани, Блаффтон

    Сочувствие

    «Отсутствие сочувствия раздирает нас», — говорится в статье на Wire.com.

    «США страдают от дефицита эмпатии», [Scientific American, 17.09.20].

    В научных статьях синдром дефицита эмпатии объясняется неспособностью чувствовать, понимать и резонировать с чувствами другого человека. Необходимость единства и примирения в нашей разделенной стране обсуждалась в предыдущих письмах, но сначала мы должны преодолеть нашу неспособность проявлять сострадание к нашим ближним.

    Что мы можем сделать? Для начала мы узнали, что стратегия лидерства сверху вниз в Америке не сработала, поскольку недавно в Вашингтоне были разочарованы. Поэтому от каждого из нас должны исходить усилия снизу вверх. Взаимодействуя с другими, мы должны помнить о значении прощения, доброты, понимания, смирения, любви и этических / религиозных ценностей, выражая эти эмоции осмысленным образом в повседневной жизни. Искренне прислушиваясь к другим точкам зрения и устанавливая общие ценности, мы можем достичь консенсуса и единства в этой великой стране.Да, это серьезно; мы в Нижней стране должны понимать, что ничего не изменилось; как личности мы должны подавать пример. Сострадание и сочувствие начинаются с вас и меня.

    Эрл Эверетт, Мосс-Крик

    Закон о народе

    Первые 100 дней президентства Байдена идут полным ходом, и я надеюсь, что он и Конгресс сделают реформирование нашей демократии своим главным приоритетом. Наилучший способ сделать это — принять Закон о защите людей. Закон «Во имя народа» — это смелый закон, который укрепит нашу демократию для будущих поколений.Закон устранил бы многочисленные препятствия для голосования и представительства, такие как джерримандеринг, расистские законы об удостоверении личности избирателей, ненужные препятствия для регистрации и лишение избирательных прав в уголовных преступлениях, добавив к участию в опросах миллионы новых избирателей. Это также уменьшило бы влияние больших денег на нашу политику, введя ограничения на пожертвования от лоббистов и увеличив силу пожертвований на кампанию от американцев, введя в действие программу подбора мелких доноров.

    Без этой столь необходимой реформы наша политическая система никогда не будет по-настоящему демократической или полностью представительной, а это означает, что наше правительство будет продолжать работать только для избранных.С новым президентом в Белом доме я хочу построить лучшую систему для всех американцев — вот почему я призываю Конгресс принять Закон о людях.

    Кармен ДеКекко, Хилтон Хед

    Рецензия на книгу: «Научная реклама» просветляет

    В двух словах…

    «Научная реклама» была написана Клодом Хопкинсом в 1926 году. Хопкинс считал рекламу отцом современных рекламных технологий. должны быть измеримыми и обосновывать полученные результаты.В «Научной рекламе» он точно объясняет, как это сделать, и принципы, которые он обнаружил и задокументировал, актуальны сегодня, как и тогда, когда они были впервые написаны.

    Как я нашел «научный маркетинг» на Amazon

    Недавно я начал безумную покупку книг на Amazon с несколькими подарочными картами, которые я получил на свой день рождения. Да, это так плохо. Мои друзья и семья покупают мне подарочные карты, чтобы покупать книги на Amazon. Тот факт, что одна из этих книг стала рекламным манифестом 1920-х годов, граничит с позором.И все же я отвлекся… «Научная реклама» была великолепна и содержит универсальные психологические истины, которые были верны 100 лет назад, верны и сегодня, и будут правдой через 100 лет.

    Пятиминутная версия:

    В целом, написанные почти столетие назад, слова Хопкинса сегодня говорят громко и ясно. Я решил, что, поскольку авторские права на книгу больше не распространяются, я просто поделюсь наиболее важными моментами ниже. Это контрастирует с моими обычными рецензиями на книги, где я просто говорю о книге и отправляю вас в Amazon, чтобы вы купили собственный экземпляр.Основные моменты представлены ниже:

    # 1. Реклама — это умение продавать

    ЕДИНСТВЕННАЯ цель рекламы — продажи. Принципы рекламы и продаж едины, и все успехи и неудачи происходят из одного источника. Таким образом, на каждый рекламный вопрос следует отвечать в соответствии со стандартами продавца. Разница только в градусах. Реклама — это умножение продаж.

    № 2. Люди эгоистичны (предлагайте услуги)

    Помните, что люди, к которым вы обращаетесь, эгоистичны.Их не волнуют ваши проценты или прибыль. Они ищут услуги для себя. Игнорирование этого факта — распространенная ошибка и ошибка в рекламе, которая дорого обходится. Лучшие объявления никого не просят покупать. Они предлагают желаемую информацию. Они указывают на преимущества для пользователей. Возможно, предлагают образец. Хотя великая реклама является альтруистической, она основана на знании человеческой природы.

    № 3. Используйте заголовки, чтобы «найти» свою аудиторию.

    Написание заголовков — одно из величайших журналистских искусств.Они либо скрывают, либо обнаруживают интерес. Цель заголовка — выбрать людей, которые могут вас заинтересовать. То, что у вас есть, заинтересует только определенных людей и по определенным причинам. Вы заботитесь только об этих людях.

    №4. Психология потребителей имеет значение

    Компетентный специалист по рекламе должен разбираться в психологии. Чем больше он об этом узнает, тем лучше. Человеческая природа вечна. Например, любопытство — один из самых сильных побуждений человека. Дешевизна не является сильной стороной.Американцы хотят экстравагантности. Они хотят выгодных сделок, а не дешевизны. Они хотят чувствовать, что могут позволить себе есть, иметь и носить самое лучшее.

    № 5. Будьте конкретны

    Общие слова стекают с человеческого понимания, как вода с утки. Они не оставляют никакого впечатления. Сказать «лучший в мире», «самые низкие цены» и т. Д. В лучшем случае просто заявить об ожидаемом. Превосходные степени такого рода предполагают расплывчатость выражения, склонность к преувеличениям, невнимание к истине. Однако человек, делающий конкретное заявление, говорит либо правду, либо ложь.Люди не ждут, что рекламодатель лжет. Определенные утверждения обычно принимаются, и конкретные факты, когда они изложены, имеют полную силу и влияние.

    № 6. Расскажите свою историю полностью

    Какие бы утверждения вы ни использовали для привлечения внимания, реклама должна рассказывать достаточно полную историю. Когда вы однажды привлекли внимание человека, самое время осуществить с ним все, на что вы когда-либо надеялись. Любому читателю вашей рекламы это интересно, иначе он не был бы читателем. Этот читатель, если вы потеряете его сейчас, может никогда больше не стать читателем. В конце концов, длинный или короткий рекламный рассказ должен быть достаточно полным.

    № 7. Фотографии (и искусство) должны увеличивать рекламу

    Изображения не следует использовать только потому, что они интересны. Или привлечь внимание. Или украсить рекламу. Реклама написана не для того, чтобы заинтересовать или развлечь. Используйте только картинки, чтобы привлекать людей, которые вам выгодны. Используйте изображения только в том случае, если они являются лучшим аргументом в пользу продажи, чем такое же количество места, установленного в тексте.

    № 8. Реклама + домашнее задание = успех

    Автор рекламы, чтобы иметь шанс на успех, должен получить полную информацию по своей теме. Кропотливый специалист по рекламе часто неделями будет читать о возникающих проблемах. Хотя он может исследовать множество книг, один факт может стать стержневой частью его кампании. Гений — это искусство стараться. Рекламщик, экономящий полуночное масло, никогда не уйдет далеко.

    № 9. Вам нужна стратегия

    Реклама очень похожа на войну, за исключением яда.Или намного больше, если вы предпочитаете игру в шахматы. У нас должны быть навыки и знания. У нас должна быть подготовка и опыт, а также подходящее оборудование. У нас должны быть подходящие боеприпасы, и их хватит. Не смеем недооценивать оппонентов. Необходимо учитывать конкуренцию. Наш отдел разведки — жизненно важный фактор. Реклама часто выглядит простой. Но знающие люди понимают, что проблем столько же, сколько и при строительстве небоскреба. И многие из них лежат в основании.

    № 10. Использование образцов

    Продукт сам по себе должен быть лучшим продавцом.Не только продукт, но и продукт плюс мысленное впечатление и атмосфера, которую вы создаете вокруг него. Какими бы дорогими они ни были, они обычно являются самым дешевым способом продажи. Сэмплинг применим не только к мелочам, его можно каким-то образом применить практически ко всему. Когда образцы используются эффективно, мы редко находим линию, в которой они не снижают затраты на клиента.

    № 11. Выделите себя

    Человек, желающий произвести впечатление, должен как-то выделяться из массы.И в приятной форме. Быть эксцентричным и ненормальным — это не то, чего стоит желать. Но делать замечательные вещи другим способом дает большое преимущество. Есть уникальность, которая принижает и вызывает негодование. Есть освежающая уникальность, которая усиливает, что мы приветствуем и помним. Удачливый продавец, у которого оно есть.

    № 12. Негативная реклама — это плохо

    Атака на соперника никогда не бывает хорошей рекламой. Не указывайте на чужие недостатки. Это не разрешено в лучших средах.Это никогда не бывает хорошей политикой. Эгоистическая цель очевидна. Выглядит нечестно, не спортивно. Если вы ненавидите молотки, всегда оказывайтесь молодцом. Покажите яркое место, счастливую и привлекательную сторону, а не темную и непривлекательную сторону вещей.

    № 13. Хорошее имя помогает

    В имени, рассказывающем историю, есть большое преимущество. Имя обычно отображается на видном месте. Чтобы оправдать занимаемое пространство, это должно помочь рекламе. Некоторые такие имена сами по себе являются полной рекламой. Вопрос о названии имеет серьезное значение при закладке основы нового предприятия. Некоторые имена стали главными факторами успеха.

    Роман НЛО Града IU пугает, просветляет


    ОБЗОР КНИГИ

    Конни Шакалис | Hoosier Times

    Инопланетяне вонзают лучи света своего космического корабля в кишки национального леса Хузьер, охотясь за двумя кровельщиками из южной Индианы. Кровельщикам, умеющим маскироваться и пропитанным запахом консервированного оленя, есть чего опасаться.

    И я тоже, читая научно-фантастический роман Грегга Макмануса «Комната с подсветкой для насекомых», двойную историю об инопланетных нападавших и правительственных чиновниках.

    Макманус имеет степень магистра дипломатической службы Джорджтаунского университета и степень магистра делового администрирования Университета Индианы. В годы правления Уотергейта он был помощником сенатора США Берча Бея в Вашингтоне, округ Колумбия. Он, кажется, понимает, как политические чиновники добиваются или не делают дела, и его описание растерянности, эгоизма и секретности почти так же пугает, как попытки бегства кровельщиков.

    Поскольку большая часть истории происходит в Национальном лесу Хузье, недалеко от государственной дороги 37 и Френч-Лик, я дрожала, листая страницы, в состоянии точно представить, где прячутся испуганные, покрытые запахом оленей люди.

    Романы, в которых я узнаю, например, о том, как применять запах животных, чтобы сбить носы полицейских собак, особенно поучительны. Главы кровельщиков самые захватывающие, и мне понравились независимые подрядчики Джимми и Брайан на странице 10.

    Два беглеца прячутся поблизости, когда это происходит, с чутьем описанным Макманусом:

    «Смелые кирпичные здания стояли против пожаров, но пламя, текущее из их окон, показало, что это были всего лишь снаряды с разоренными, расплавленными недрами.Над адским ландшафтом время от времени появлялись дыры с расходящимися черными и красными полосами ».

    Мне также понравилось, как Макманус заставил меня задуматься — о, здорово, еще одно беспокойство для моего списка — какие процедуры федеральные и местные органы власти организовали для борьбы с катастрофами и насколько способны они выполнить. Конечно, правительство не может предупредить общественность об атаке инопланетян в Индиане — и, без сомнения, о множестве других сценариев — и у президента и национальной безопасности, вероятно, есть список всевозможных уловок, чтобы ответить на вопросы обеспокоенных, любопытных и напуганных граждан.

    Пригодится старое доброе объяснение, которое, вероятно, взорвало лабораторию метамфетамина. На третье место в книге я уже сомневался во всем, что видел в новостях по телевизору. Важно задавать вопросы, а не наивно верить. Вот почему мы учимся в колледже, чтобы научиться исследовать и проверять источники. Макманус рисует сводящий с ума портрет руководителей, сражающихся друг с другом и заботящихся больше о получении голосов, чем о тушении городов в огне.

    История тянется посередине; могло бы помочь более сильное редактирование.Макманус загромождает свои действия несущественными деталями.

    «Подобно военачальнику с картой кампании, солдат провел рукой в ​​перчатке по северной части графства Кроуфорд, сглаживая карту на капоте своей машины против осеннего бриза, который постоянно трепал края его карты.

    «Было мало формальностей, но когда президент вошел в комнату, сидящие встали. Как только он занял стул во главе стола, все сели ».

    Всего несколькими страницами раньше Макманус говорит, по сути, то же самое, и такие мелочи, к сожалению, расползаются на 292 страницах.Опять же, красным карандашом мог бы владеть более бдительный редактор.

    Также были времена, когда я не верил диалогу кровельщиков. Неужели так будут разговаривать друг с другом два испуганных, измученных, голодных парня? Тут и там это нарушило мою концентрацию.

    Мне кажется, что Макманус высказывает свое мнение. Проблемы всегда ждут по углам; мы готовы? Что на самом деле беспокоит наших выборных должностных лиц? Инопланетяне посещали Землю все это время, а нас держали в стороне? Может ли пожар здесь, в Блумингтоне, случиться так быстро и внезапно, что целые кварталы не успеют спастись? Иногда меня беспокоит то, что в нашем районе есть только одна дорога, ведущая к пути эвакуации, Ind.446; это пришло мне в голову, как только мы переехали сюда.

    Такие книги, как «The Bug Light Room», заставляют читателей по-новому взглянуть на вещи, например на улицу с одним выходом в моем районе. И что это за свет, который я заметил, медленно движущийся справа от полумесяца прошлой осенью? и, как книга Макмануса, удивление — это кабинет, полный веселья.

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *