Животные люди книга: Читать бесплатно электронную книгу Люди или животные? [Естественные животные]. Веркор онлайн. Скачать в FB2, EPUB, MOBI

Содержание

Веркор «Люди или животные?»

И.А. Ефремов писал: «Нет никакого сомнения, что научная фантастика может быть литературой крупных тем – социальных, моральных, этических, — основанных на влиянии и внедрении науки в человеческое существование, в человеческую душу». Роман «Люди или животные?», на мой взгляд, вполне отвечает этому высокому критерию. Что касается собственно науки, то ей в данном случае может являться, скажем, антропология. Главное, впрочем, состоит именно в моральных, социальных и этических проблемах, которые автору удивительным образом удалось заострить в своем романе на основе научно-фантастического сюжета. Говоря об «остроте», стоит, наверное, помнить и о том, что роман вышел в начале 50-х годов двадцатого века, когда еще очень свежа была память о лагерях смерти и расовой теории нацистов. (Автор упоминает и Нюрнбергский процесс, но без какого-либо намека на памфлет.) Кроме всего прочего, это и философский роман. Ибо именно на философском, а не на «бытовом» уровне здесь обсуждается вопрос «Что есть человек, человеческая личность?», несмотря на подчеркнуто «прозаическую» обстановку и часто иронический тон автора.

Хочется сказать несколько слов о своеобразной стилистике романа. В чисто литературном отношении роман, на мой взгляд, почти безупречен. Несомненно, в нем чувствуется влияние моралистической литературы, французской классики (Золя, Бальзак, Мопассан, А. Моруа). Да и несколько мелодраматичная история взаимоотношений Дугласа и Френсис отсылает к тому же источнику. (Мне не кажется, что речь может идти о явной пародии.) Но эти моралистические интонации, которые лично мне не очень по душе, как бы смягчаются органически встроенной в фабулу романа фантастикой. А вот сдержанная ирония с сатирическим оттенком характеризует, скорее, «английский» стиль. Как ТОНКО, к примеру, построена фраза (в переводе, разумеется): «Холеные усы джентльмена в манжетах не смогли скрыть кислой улыбки, кривившей уголки его тонких губ». В самом деле, действие-то разворачивается в основном Англии и с англичанами. А чего стоит выдержка из законодательной статьи, определяющей отличие человека от животного, утверждающая, что одним из основных признаков «религиозного духа» является ритуальное людоедство во всех его проявлениях? Но сквозь мягкую иронию просвечивают авторские сочувствие героям, доброта.

Видно, что Веркор не ставит умозрительный эксперимент, но пишет о важнейших для себя вещах.

Сама выдумка тропи очень удачна и художественно убедительна. Думаю, автору удается, так сказать, запутать не только своих героев, но и читателей. Возможно, кто-то из них (читателей) всерьез задумается на тему отличий человека от животного (если так поставить вопрос). Известно, и роман в очередной раз это показывает, что размышления над вопросами, имеющими очевидный, казалось бы, ответ, может быть плодотворным в том или ином смысле. В конце концов, научная фантастика – литература новых идей и парадоксов. Но и с точки зрения построения сюжета автору удается держать читателя в напряжении до конца повествования, сохраняя интригу. Главных героев ждет своего рода хэппи-энд, в остальном же финал романа остается открытым, что закономерно. Ведь не может быть окончательных ответов на основные вопросы бытия, и каждый человек, каждое поколение вынуждено отвечать на них всем течением своей жизни.

Великолепное и оригинальное, исполненное подлинного драматизма идей и характеров произведение НФ. Рекомендую прочитать всем, кто еще этого не сделал.

Люди или животные? Естественные животные читать онлайн

Веркор.

Люди или животные?

Все несчастья на земле происходят оттого, что люди до сих пор не уяснили себе, что такое человек, и не договорились между собой, каким они хотят его видеть.

Д.М.Темплмор. Животные или почти животные которая, как положено, начинается с обнаружения трупа, правда, трупа совсем крошечного, но озадачившего всех. Гнев и изумление доктора Фиггинса. Полная растерянность полицейского инспектора Брауна. К их неудовольствию, убийца настаивает на том, чтобы его привлекли к судебной ответственности. Первое появление Paranthropus.

Согласитесь, если вас разбудят в пять часов утра (пусть даже, как врач, вы привыкли к таким ранним звонкам), вряд ли это настроит вас на юмористический лад. А потому нет ничего удивительного, что доктор Фиггинс, поднятый на ноги ни свет ни заря, совсем по-иному отнёсся к событиям, которые наверняка развеселили бы и меня, и вас после хорошего завтрака в постели.

Даже вид Дугласа Темплмора усугублял комизм этого совершенно невероятного происшествия, хотя Дуглас являл собой зрелище скорее трагическое, и не без основания; что же касается доктора Фиггинса, то все это настроило его на ещё более мрачный лад. Так же как и, мягко выражаясь, необычный покойник, которого ему пришлось осмотреть. Ибо в этой истории речь сразу же пойдёт о покойнике. Простите за слишком банальное начало, но это, право, не моя вина.

Впрочем, надо оговориться, труп был совсем крошечный. И понятно поэтому, что доктор Фиггинс, который за свою многолетнюю практику видел столько разных трупов — и больших и маленьких, — взглянув на этот, сначала даже ничуть не удивился. Он только на мгновение наклонился над колыбелькой, а затем, выпрямившись, посмотрел на Дугласа, и лицо его приняло, если можно так сказать, профессиональное выражение. То есть каждой своей морщинкой он сумел мастерски показать, что понимает всю тяжесть этой минуты, сочувствует Дугласу, но не может не осуждать его. Несколько минут длилось красноречивое молчание, потом густые усы доктора зашевелились, и он произнёс:

— Боюсь, что вы вызвали меня слишком поздно…

При этих словах он не без некоторого раздражения вспомнил, как рано его разбудили сегодня. Но Дуг в ответ лишь наклонил голову и сказал бесстрастным голосом:

— Я хотел, чтобы вы именно это констатировали.

— Простите?

— Ребёнок умер, я полагаю, минут тридцать пять — сорок тому назад?

Тут уж доктор Фиггинс позабыл не только о том, что ему не дали сегодня выспаться, но и вообще обо всем на свете; каждый волосок его густых усов заходил от слишком бурного негодования.

— Черт побери, но почему же в таком случае вы не вызвали меня раньше?

— Вы не совсем меня поняли, — ответил Дуг. — Я ввёл ему большую дозу стрихнина.

Доктор попятился, опрокинул стул, пытался его подхватить и не сумел удержать довольно-таки глупого восклицания:

— Но ведь это же убийство!

— Вот именно, — согласился Дуг.

— What the devil![1] Но почему же… Как вы могли…

— С вашего разрешения, я объясню вам все несколько позже.

— Надо немедленно сообщить в полицию, — проговорил доктор в сильном волнении.

— Я как раз собирался просить вас об этом.

Фиггинс дрожащей рукой поднял трубку, назвал номер полицейского участка Гилдфорд, вызвал к телефону инспектора и, овладев собой, спокойно попросил прислать кого-нибудь в Сансет-коттедж установить факт преступления, совершённого над новорождённым.

— Детоубийство?

— Да. Отец мне уже во всем сознался.

— Черт возьми! Смотрите же, чтобы он не удрал!

— Мне кажется, он и не думает удирать.

Доктор повесил трубку и снова подошёл к ребёнку, приподнял его веки, открыл рот.

Его удивили уши ребёнка, слишком высоко посаженные, очень маленькие, почти без мочек, но он ничего не сказал, видимо не придав этому особого значения.

Открыв чемодан с инструментами, он собрал на кусочек ваты всю имеющуюся во рту ребёнка слюну.

Ватку положил в маленькую коробочку и снова закрыл чемодан. Затем он тяжело опустился в кресло напротив Дуга. Все это время Дуг сидел неподвижно. Так, молча, просидели они до самого прихода полиции.

Инспектор оказался очень любезным, благовоспитанным и застенчивым светловолосым молодым человеком. Допрашивал он Дугласа мягко и даже почтительно. Задав ему несколько вопросов, чтобы установить личность преступника, он спросил:

— Вы являетесь отцом ребёнка, не так ли?

— Да.

— Ваша супруга у себя?

— Да, если вы хотите, я могу позвать её.

— О нет, — ответил инспектор. — Мне не хотелось бы беспокоить роженицу. Я сам пройду к ней немного погодя.

— Боюсь, что я ввёл вас в заблуждение, — заметил Дуглас. — Это не её ребёнок.

Инспектор заморгал своими белесыми ресницами. Прошло немало времени, прежде чем он понял.

— О!.. Well…[2] Но мать ребёнка тоже здесь?

— Нет, — ответил Дуглас.

— А… а где же она?

— Её вчера отвезли обратно в зоопарк.

— Она там служит?

— Нет, её там содержат.

Инспектор вытаращил глаза.

— То есть как?

— Видите ли, его мать, собственно говоря, не женщина. Это самка вида Paranthropus Erectus.

Врач и инспектор с минуту стояли молча, тупо уставившись на Дуга, потом украдкой и с беспокойством переглянулись.

Дуг не смог сдержать улыбки.

— Если вы, доктор, более внимательно осмотрите ребёнка, то, конечно, обнаружите явные отклонения от нормы.

Поколебавшись секунду, доктор решительным шагом подошёл к колыбельке, откинул с маленького тельца одеяло и развернул пелёнки.

— Damn![3] — только и смог произнести он, с яростью хватая чемодан и шляпу.

Волнение врача передалось инспектору.

— В чем дело? — спросил он, быстро подходя к колыбельке.

— Это же не мальчик, — ответил врач. — Это же обезьяна.

— Вы в этом совершенно уверены? — как-то странно спросил Дуглас.

Фиггинс покраснел до корней волос.

— То есть как, уверен ли я? Господин инспектор, нас с вами самым глупейшим образом мистифицируют. Не знаю, как вы, но я…

И, не закончив фразы, он решительно направился к выходу.

— Простите, доктор. Одну минутку! — проговорил Дуглас тоном, не допускающим возражений. И, вынув из письменного стола какую-то бумагу, он протянул её доктору. Это был бланк Королевского колледжа хирургии. — Прочтите, пожалуйста.

Не без колебаний доктор взял бумагу и надел очки.

«Я, нижеподписавшийся, Э.К.Вильямс, член Королевского колледжа хирургии, кавалер ордена Британской империи, доктор медицины, удостоверяю, что сегодня в 4 часа 30 минут утра принял физически нормального ребёнка мужского пола у самки человекообразной обезьяны, прозванной Дерри и принадлежащей к виду Paranthropus Erectus. 19 декабря 19… года в Сиднее в научных целях мною было произведено искусственное оплодотворение этой самки; своим появлением на свет новорождённый обязан Дугласу М.Темплмору».

Читать дальше

Книга «Люди или животные? [Естественные животные]» автора Веркор

Аннотация

Открытие очередного «недостающего звена» между обезьяной и человеком приводит к нов. витку филос. дискуссий о месте человека на древе эволюции и трагическим попыткам установить человеческий статус антропоидам
которая, как положено, начинается с обнаружения трупа, правда, трупа совсем крошечного, но озадачившего всех. Гнев и изумление доктора Фиггинса. Полная растерянность полицейского инспектора Брауна. К их неудовольствию, убийца настаивает на том, чтобы его привлекли к судебной ответственности. Первое появление Paranthropus.которая, как и следовало ожидать, дополняет краткую историю одного преступления краткой историей одной любви. Читатель впервые знакомится с Френсис Доран в её маленькой деревушке, расположенной в самом центре Лондона. Он снова встречается с Дугласом Темплмором, на сей раз в кабачке «Проспект-оф-Уитби». Впрочем, знакомство наших героев происходит не здесь и не там, а среди цветущих нарциссов.в которой Френсис и Дуглас решают, что дружба выше любви. Удобство литературных бесед с этой точки зрения. Неудобство молчания. Опасность улыбки. Страх и опрометчивость Дугласа. Опрометчивость и гнев Френсис Доран. Как принимаются важные решения. Три зуба на челюсти решают судьбу двух людей. Что может произойти, если отказаться от разговоров на литературные темы.Отплытие в Сугараи. Френсис и Дуглас принимают любовь, но — увы! — слишком поздно. Когда молчать удобно, а улыбаться легко. На пароходе среди пассажиров — немецкий геолог, ирландский бенедиктинец и английский антрополог. Прекрасная Сибила посвящает Дугласа в борьбу, которая идёт между сторонниками ортогенеза и селекции. От ископаемых раковин до извилин человеческого мозга. Гофмансталь при свете луны.600 миль по девственным лесам. Как иногда бывает полезно сбиться с дороги. Отклонение в сторону на 80 миль приводит экспедицию как раз в то место, куда хочется автору. Приматы забрасывают лагерь камнями. Спор о том, где живут обезьяны. Преимущество полной неискушённости в науке перед шорами, закрывающими глаза учёных. Дуглас откровенно торжествует. Находка Крепса производит сенсацию.Краткий курс генетики человека, рассчитанный на писательниц (а также на писателей). Десять тысяч веков отступают перед черепом человека, умершего тридцать лет назад. Неожиданное появление казалось бы давно вымерших человеко-обезьян. Люди они или обезьяны? Дуглас хотел бы добиться ответа, но Сибила и научная объективность отсылают его прочь. На свете появляются «тропи».Печаль и смятение отца Диллигена. Есть ли у тропи душа? Нравы и язык человеко-обезьян. Живут ли они в первородном грехе или пребывают ещё в невинности зверя? Крестить — не крестить… Как всегда, исследование, наблюдение и опыт только увеличивают сомнения.Дозволено ли христианам готовить себе обед из мяса тропи? Носильщики-папуасы решают этот вопрос. Отчаяние отца Диллигена растёт. Лагерь в унынии. Визиты тропи. Их дружба с Цугом, и его спутниками. Первое отступление от научной объективности. Акционерная компания фермеров Такуры. Австралийская шерсть и английский конкуренция. Бесплатная рабочая сила и проекты технического переоборудования текстильной промышленности. Будут ли продавать тропи как рабочий скот? Второе отступление от научной объективности. Колумбово яйцо. Щекотливое предложение. Отец Диллиген в негодовании.Короткая телеграмма и ещё более краткий ответ. Неожиданности, таящиеся в пустыне. Чистосердечное признание — мужество слабых. Опыт, чреватый самыми неожиданными последствиями. На сцену выступает расизм. Джулиус Дрекслер ставит под сомнение «видовое единство современных людей». Восторг в Дурбане. Люди ли негры?Иерархия чувств в сердце женщины. Прогулка под дождём. Рассудок побеждает. Странная пассажирка. Масонское братство женщин. Дерри и Френсис. Френсис и Сибила. Роды Дерри. Первое крещение человеко-обезьяны. Первые затруднения с записью гражданского состояния. Страшная ночь.Шумный успех тропи в Лондонском зоопарке. Дело Темплмора. «Друзья животных». «Ассоциация матерей-христианок Киддерминстера». Можно ли лишать таинства крещения младенцев тропи? Молчание Ватикана. Смятение англиканской церкви. «Они мне набросят петлю на шею!» Отличительный признак.Сознание профессионального долга у доктора Фиггинса. Сведения о метизации, гибридизации и даже о телегонии. Осторожность доктора Балброу. Утверждения профессора Наача: «Покажите мне его астрагал, и я скажу, человек ли это». Противоположное мнение профессора Итонса. Спор о роли прямостояния. «Мысль создала руку человека». Странные выводы профессора Итонса.Размышление судьи Дрейпера о британском гражданине как о человеческой личности. Размышление о человеческой личности вообще. У всех народов есть свои табу. Неожиданное вмешательство леди Дрейпер. «У тропи нет амулетов». У всех народов есть свои амулеты.Свидетельские показания профессора Рэмпола и опровержения капитана Трота. Последние выступления свидетелей. Речь прокурора, речь защитника. Судья Дрейпер подводит итог судебному разбирательству. Присяжные растеряны. Прежде чем установить, люди ли тропи, необходимо определить, что такое человек. В кодексе законов полностью отсутствует официальное определение человека. Присяжные отказываются вынести вердикт.Волнение лорда-хранителя печати, равно как и владельцев ткацких фабрик. «Tropi or not tropi?[23] Вот в чем вопрос». Судья Дрейпер предлагает передать дело в парламент. Как обходят одну из самых славных традиций. Создание комиссии по изучению вопроса. Противоречия в комиссии. Угроза провала. Положение осложняется. Польза взаимопротиворечивых мнений. Мучительное признание Френсис. Солидарность всего человеческого рода. Основное различие между человеком и животным. Молчание устраивает.Каким образом твёрдый кристалл превращается в медузу. Законная тревога Дугласа Темплмора. Судья Дрейпер возмущается, но затем уступает. Уместное замечание профессора Рэмпола помогает вовремя решить щекотливый вопрос. Почётная традиция обойдена вторично. Английские текстильщики торжествуют.Чисто формальный процесс. Присяжные вздыхают с облегчением. Все хорошо, что хорошо кончается. Мрачное настроение Дугласа Темплмора. Френсис черпает надежду в самой безнадёжности. Забавные противоречия во взглядах судьи Дрейпера. «Новая эпоха становления». Оптимистические выводы, сделанные в кабачке «Проспект-оф-Уитби».

Веркор.

Критика. Анализ романа «Люди или животные?» Веркора

М. Яхонтова

Во Франции роман «Люди или животные?» — его французское заглавие «Les Animaux dénaturés» — вышел в свет в 1952 году.

Начало книги, как это видно уже из содержания первой главы, которая, по словам автора, «как положено, начинается с обнаружения трупа, правда, трупа совсем крошечного, но озадачившего всех», словно вводит читателя в область авантюрно-детективного повествования. Начиная со второй главы (которая «…дополняет краткую историю одного преступления краткой историей одной любви»), в роман вплетается любовная интрига в духе традиционной буржуазной беллетристики, а в дальнейшем некоторые характерные черты научно-фантастического романа. Однако читателю сразу же становится ясно, что все эти разнообразные элементы затронуты Веркором лишь в ироническом, пародийном плане. Автор не принимает всерьез ни главного героя романа английского журналиста Дугласа Темплмора, ни его возлюбленную Френсис Доран, писательницу, рассказы которой журналы печатали «без всякого энтузиазма». Неожиданное для читателя появление Дугласа а роли «оплодотворителя» обезьяньих самок комически снижает описанные до этого сентиментальные отношения Дугласа и Френсис, придавая любовной интриге романа гротескный характер.

Завязка романа намечается при описании научной экспедиции, отправившейся на поиски останков ископаемого, которое некогда было связующим звеном между обезьяной и человеком. К своему удивлению, члены экспедиции обнаруживают в одном из неисследованных уголков Новой Гвинеи это связующее звено в живом состоянии, в виде фантастических существ, еще покрытых шерстью, еще четвероруких, но уже питающихся мясом, умеющих добывать огонь и изготовлять каменные орудия. Эти существа получают наименование тропи — от соединения элементов слов anthrôpos (человек) и pithëkos (обезьяна). Открытие тропи ставит ученых перед необходимостью срочно определить, кем же все-таки являются эти существа — еще животными или уже людьми. Веркор с большим остроумием ведет дальнейшее повествование, высмеивая многие социальные явления буржуазного мира. Выясняется полная неспособность человеческого общества определить, что же представляет собой человек. Священник Диллиген в полной растерянности, поскольку он не знает, совершит ли он богоугодное дело или страшное кощунство, если произведет над загадочными тропи обряд крещения. «Жрецы науки», великолепно ориентирующиеся в мире ископаемых, заходят в тупик при первом же столкновении с явлениями живой действительности. А чувствительные дамы из Общества защиты животных соглашаются взять тропи под свое покровительство только в том случае, если будет доказано, что они не люди.

Для представителя так называемой «Австралийской фермерской компании» Ванкрайзена, предприимчивого буржуазного дельца, вопрос о том, являются ли тропи людьми или животными, имеет чисто практический интерес: он настойчиво стремится объявить их животными исключительно ради права использовать их на своих фабриках в качестве бесправного домашнего скота.

Именно эта реальная угроза внушает Дугласу мысль произвести на свет ребенка от самки тропи и умертвить его, чтобы закон, осудив его за детоубийство, тем самым признал за тропи человеческие права. Описывая суд, где фантастическая абсурдность самого существа дела придает гротескный характер торжественному церемониалу судопроизводства, Веркор включает в план сатирического обличения и деятельность парламента, создавшего специальную комиссию для определения признаков, отличающих человека от обезьяны. Остроумно высмеян также ажиотаж буржуазных газет, всецело поглощенных сенсационным и скандальным «делом Темплмора», которое отодвинуло для них на второй план события международного значения.

К. Наумов совершенно прав, говоря о том, что Веркор в нем во многом следовал традициям Вольтера, Дидро и Анатоля Франса — мастеров политической сатиры. Однако эта сторона романа играет в нем лишь побочную роль. Вся его сатирическая атмосфера была нужна Веркору как фундамент для того, чтобы выдвинуть на первый план морально-этическую проблему: что собою представляет человек и какие нравственные качества делают человека достойным этого имени.

Эта проблема является центральной в творчестве Веркора, начиная с самых ранних его произведений, написанных в период второй мировой войны. Она встала перед ним закономерно, под влиянием того, что ему пришлось увидеть и пережить в мрачные годы гитлеровской оккупации. Варварские действия немецких захватчиков и их французских прислужников наглядно показали Веркору, что существа, имеющие человеческое обличие, не всегда достойны называться людьми, а мужественное поведение патриотов Франции раскрыло перед ним те высокие моральные качества, которыми обязан обладать каждый настоящий человек.

Передовая общественность Франции высоко оценила опубликованную в 1942 году первую книгу Веркора — повесть «Молчание моря» («Silence de la mer»), в которой прославляется человеческое достоинство двух французских патриотов, воздвигнувших стену демонстративного ледяного молчания между ними и водворившимся в их доме фашистским офицером. В полных обличительной силы антифашистских книгах «Путь со звездой» («La Marche à l’Etoile», 1943) и «Оружие мрака» («Les Armes de la Nuit», 1946) Веркор снова подчеркивал, что человеком достоин называться только тот, кто сопротивляется нацистам. Трагическая вина центрального персонажа романа «Оружие мрака» Пьера Канжа заключается в том, что под влиянием страха смерти, по принуждению немецкого офицера, он бросает в печь крематория вместе с трупами задушенных в газовой камере еще живого человека, своего товарища. После этого он на долгие годы проникается презрением к самому себе, в его сознании укрепляется мучительное убеждение, что он перестал быть человеком. «Я теперь не человек», — упорно твердит Пьер Канж.

Веркор сурово осуждает Канжа за проявленное им малодушие. В то же время он ставит проблему моральной ответственности человека не в объективном, социальном плане, не как вопрос о долге человека перед своими товарищами, перед народом, перед родиной. Перенося этот вопрос в чисто психологический, абстрактный план, он утверждает, что каждая человеческая личность ответственна прежде всего перед своею собственной совестью, которая ни при каких обстоятельствах не допускает подчинения чужой воле. Пьер Канж не только после своего преступления, но и до него является индивидуалистом. Он молчит под пытками не ради спасения товарищей, а для того, чтобы сохранить уважение к самому себе. Он сам и допрашивающие его палачи казались Пьеру изолированными от всего мира азартными игроками, захваченными игрой, ставкой в которой была его человеческая ценность. «Я совсем не думал о вас, — признался он впоследствии своим товарищам. — Я думал только о них, о моих палачах, о них и о себе».

Изображая Пьера в тот момент, когда он бросал в печь своего товарища, автор заставляет героя терзаться не от зрелища страшной смерти этого человека, не от сознания совершенного предательства, а исключительно от сознания того, что он, Пьер Канж, подчинившись приказу нациста, навсегда утратил человеческое достоинство и чистоту совести. Характерно, что позднее Пьер Канж с полным равнодушием выполнял роль фашистского палача возле той же печи. «Они были по большей части мертвы, но, вероятно, не все. Я не обращал внимания. Мне это было совершенно безразлично. Иногда после многих окоченевших холодных тел я брал на руки еще мягкое, еще согретое остатком жизни. Но какая разница? Один или десять тысяч — не все ли равно?»

В романе «Могущество света» («La Puissance du Jour», 1951), являющемся продолжением «Оружия мрака», Веркор изображает Пьера Канжа искупившим, свою вину. Но моральное искупление дается здесь опять-таки с субъективистских позиций: Пьер отказывается от презрения к самому себе и вновь чувствует себя человеком, убедившись, что он, в отличие от многих людей, способен испытывать угрызения совести в конце романа он отправляется в Испанию, чтобы активно помогать испанским партизанам бороться против франкистского режима. И это решение он принимает главным образом из индивидуалистических соображений: чтобы укрепить в себе вновь обретенное им чувство человеческого достоинства.

Одно из последних произведений Веркора — роман «Гнев» («Colères», 1956) — служит наглядным художественным воплощением мыслей, изложенных им в Философском трактате «Более или менее человек» («Plus ou moins homme», 1956), мыслей о том, что подлинный человек всегда деятелен и не подчиняется обстоятельствам. Положительным персонажам «Гнева» — профсоюзному организатору Пелиону и профессору Мирамбо — противопоставлен поэт Эгмон, который проводит почти всю свою жизнь в сонных грезах, пока это сомнамбулическое состояние не доводит его до полного идиотизма.

Однако попытка Веркора решать гуманистическую проблему не в социальном и историческом плане, а в плане идеалистическом и абстрактном является глубоким его заблуждением. Желание умозрительным путем найти некое моральное качество, которое характеризовало бы «человека вообще» и отделяло бы человека от всех остальных обитателей земного шара, напоминает высмеянные уже Рабле схоластические попытки отыскать квинтэссенцию, «сущность всего сущего». Поэтому, справедливо утверждая, что человеческой природе свойственна активность, Веркор глубоко заблуждается, полагая, что основным проявлением этой тяги к действию являются бунтарские вспышки, в которых выражается принципиальный отказ отдельных личностей подчиняться обстоятельствам, каковы бы они ни были.

Те книги Веркора, в которых рассказывается о конкретно-исторических фактах непокорства — например, о сопротивлении французских патриотов гитлеровскому оккупационному режиму, — по праву заняли почетное место в прогрессивной литературе современной Франции. Стремление же писателя возвести индивидуалистическое своеволие в некий абсолют неизбежно уводит его от реалистической правды искусства в мир мелкобуржуазных анархистских абстракций.

В романе «Люди или животные?» вопрос о сущности человека тоже поставлен в абстрактном метафизическом плане, что может привести только к релятивизму, к отказу от положительного решения поставленной в романе проблемы.

Человеческое начало у тропи, как утверждает автор, проявляется в уже заложенном в них духе индивидуалистической строптивости. Потому-то автор и разделяет тропи на две группы. .Часть из них проявляет склонность к послушанию. Другая же часть тропи — своевольные существа, не признающие никакого сдерживающего дисциплинирующего начала. В этом-то и заключается, как уверяет нас автор, зародыш истинно человеческого в их еще неразвитом сознании.

Веркор отлично сознает, что определить характерные качества абстрактного «человека вообще» гораздо более трудная задача, чем охарактеризовать конкретного человека определенной эпохи, национальности, профессии и класса. «Насколько проще определить, что такое англичанин, судья, квакер, лейборист или полисмен, чем что такое человек, просто человек!» — восклицает запутавшийся в «деле Темплмора» судья Артур Дрейпер. Однако Веркор не отдает себе отчета в том, что «человек вообще», с социальной точки зрения, нереальное, схоластическое понятие. «…Каждый человек — прежде всего человек, а уж потом последователь Платона, Христа или Маркса», — заявляет он в послесловии к роману «Люди или животные?». Его книга и наполнена этими поисками определения «человека вообще». Высмеивая несостоятельность попыток подобного определения, роман «Люди или животные?» не содержит, однако, никаких позитивных начал. Веркор талантливо и зло высмеивает английский буржуазный суд и парламент, но он может противопоставить им лишь внутренний суд человека над самим собой, его индивидуальную совесть, его анархическую «свободу воли». Поэтому роман «Люди или животные?» открывает дорогу декадансу с его идеалистическим отрывом от реальной действительности, с его субъективистскими и релятивистскими тенденциями к внеисторической абстрактности.

Предисловие К. Наумова знакомит читателя с творческим развитием Веркора и справедливо отмечает то положительное, что имеется в его произведениях, особенно в тех, которые связаны с темой Сопротивления. Однако там, где К. Наумов противопоставляет творчество Веркора «воинствующему индивидуализму», он не замечает того, что индивидуализм является одним из основных принципов самого Веркора.

[…]

Веркор на протяжении своего творческого пути неоднократно проявлял себя как обличитель реакционных сил, в первую очередь сил фашизма. Действительно, в лучших своих произведениях — таких, например, как повесть «Молчание моря», роман «Гнев» — Веркор выступил как гуманист. Однако говорить о том, что в романе «Люди или животные?» он борется за высокие гуманистические идеалы, — значит по меньшей мере переоценить идейный смысл романа.

[…]

Л-ра: Иностранная литература. – 1958. – № 6. – С. 193-195.

Биография

Произведения

Критика


Веркор «Люди или животные?» — Тимур Василенко — LiveJournal


Книга триста восемьдесят третья

Веркор «Люди или животные?» (Vercors «Les animaux denatures», 1952)
в книге «Французская фантастическая проза» М: Мир, 1987 г., 190 стр.
http://www.lib.ru/INPROZ/WERKOR/animaux.txt

Есть такой жанр — философский роман. То есть натурально берется какой-то философский вопрос и разыгрывается в лицах: создается ситуация, в которой его надо решить, а различные точки зрения даже не вкладываются в уста персонажей, а воплощаются в них — есть точка зрения или аргумент, вот под нее персонаж. С одной стороны занимательно, с другой — очень удобная конструкция чтобы показать, к чему приводит развитие какой-либо точки зрения. Если правильно написано (а этот роман написан правильно), то весьма увлекательное чтение. Особенно если это воплощено в детективный сюжет.

Итак, о чем роман. Как понятно из названия, обсуждается вопрос «что есть человек?», более конкретно — «что отличает человека от животного?». Сюжетная коллизия такова: экспедиция палеонтологов отправляется в дебри Африки на раскопки — там нашли ископаемую челюсть уже не обезьяны, но еще не человека — пресловутое «недостающее звено». И совершенно неожиданно эта экспедиция находит неизвестных ранее пещерных обезьян — или пещерных людей? В общем, непонятно. И пока ученых это не особо волнует — дали им прозвище «тропи» (от слов anthropos (человек) и pithekos (обезьяна)), а человек или обезьяна — это условности, вопрос терминологии. Волнует этот вопрос журналиста, путешествующего вместе с экспедицией, и одного из ученых, геолога — он католический монах, бенедиктинец, и для него вопрос «тропи это люди или животные?» вполне актуален с практической точки зрения: можно ли их крестить? Ведь если люди, то можно и даже нужно, ибо некрещеными они не попадут в рай; с другой стороны, если это животные, то крещение их будет богохульством.

Ученые не могут однозначно понять, к людям ближе тропи или к обезьянам. С одной стороны, анатомически они точно посредине; вроде есть какой-то язык, но язык ли это? Орудия труда делают (камни обтесывают), но весьма примитивные типа тех, что делали дочеловеческие предки человека. Никаких зачатков искусства не обнаружено. Поддаются обучению (или дрессировке?) легко, но не заметно, чтобы за этим обучением стояло хоть какое-то абстрактное мышление.

Вот как раз их способности к обучению и приводят к следующему важному сюжетному повороту: один промышленник решает, что он сможет использовать тропи на шерстепрядильной фабрике из расчета три тропи вместо одного рабочего, но все равно это будет выгодно — домашний скот, он выгодней наемных рабочих. Этому промышленнику принадлежит тот кусок джунглей, где нашли тропи, так что если они животные, то они тоже принадлежат ему. Вопрос «люди или животные?» из теоретического стал донельзя практическим. Все же на практике есть громадная разница между людьми и животными — разница в том, что позволено делать с теми и другими.

И вот тут начинается упомянутый ранее детективный сюжет. Ученые произвели опыт по скрещиванию человека и тропи — самку тропи искусственно оплодотворили спермой человека (того самого журналиста, что был в составе экспедиции). И успешно — она родила отпрыска мужескаго пола. Он был зарегистрирован в мэрии как новорожденный, крещен в церкви, а потом его отец вколол ему смертельную дозу стрихнина. Более того, он вызвал врача, чтобы тот зафиксировал смерть, ну и полицию тоже.
Это — завязка детективного сюжета. В фактах сомнения нет: он отец, он убил. В чем же вопрос? — В квалификации его действия: он убил человека или животное? Юридически вопрос упирается в природу тропи — кто они, люди или животные?

С этого момента роман превращается в судебный детектив — свидетели обвинения, свидетели защиты, показания экспертов. Весьма увлекательный способ обсуждения природы человека. Аргументы, контраргументы. Некоторые кажущиеся разумными и вполне убедительными аргументы через пару шагов логического развития приводят к дикому расизму — не только тропи не являются людьми, но и негры тоже. Другие аргументы наоборот, заведомых зверей (а то и птиц) записывают в люди.

К чему же в результате приходит автор, что он считает определяющим человека? Вот квинтэссенция его мысли:

Разница между мышлением неандертальского человека и мышлением человекообразной обезьяны, вероятно, была количественно невелика. Но, надо полагать, в их отношениях с природой она была поистине огромной: животное продолжало бездумно подчиняться природе, человек же вдруг начал ее вопрошать.
А для того, чтобы спрашивать, необходимо наличие двоих: вопрошающего и того, к кому обращены вопросы. Представляя единое целое с природой, животное не может обращаться к ней с вопросами. Вот, на мой взгляд, то различие, которое мы пытаемся определить. Животное _составляет единое целое_ с природой. Человек _не составляет с ней единого целого_. Для того чтобы мог произойти этот переход от пассивной бессознательности к вопрошающему сознанию, необходим был раскол, разрыв, необходимо было вырваться из природы. Не здесь ли как раз и проходит граница? До этого разрыва — животное, после него — человек? Животные, вырвавшиеся из природы, — вот кто мы.
Мы можем теперь объяснить, почему животные не нуждаются ни в мифах, ни в амулетах: им неведомо их собственное невежество. Но разве мог ум человека, вырвавшегося, выделившегося из природы, не погрузиться сразу же во мрак, не испытать ужаса? Он почувствовал себя одиноким, предоставленным самому себе, смертным, абсолютно невежественным — словом, единственным животным на земле, которое знает лишь то, что «ничего не знает», не знает даже, что оно такое. Как же ему было не выдумывать мифы о богах или духах, чтобы оградиться от своего невежества, идолов и амулетов, чтобы оградиться от своей беспомощности? И не доказывает ли как раз отсутствие у животных таких извращающих действительность измышлений, что им неведомы и страшные вопросы?
Но тогда, если человек — разумный человек — и история человечества обязаны своим появлением этому отрыву, этой независимости, этой борьбе, этому отделению от природы, если, для того чтобы животное стало человеком, ему необходимо было сделать этот мучительный шаг, то как, по какому признаку, наконец, мы можем понять, что шаг этот сделан?

В романе сформулирован и практический критерий, как определить это отделение от природы. Мне же больше показались интересными некоторые мысли как бы вокруг обсуждаемого вопроса:

Человечество напоминает собой клуб для избранных, доступ в который весьма затруднен: мы сами решаем, кто может быть туда допущен. Его внутренний устав действителен только для нас одних. Вот почему было столь необходимо найти для него ту законную основу, каковая облегчила бы прием новых членов и позволила установить правила, равно обязательные для всех.

Такой вот весьма увлекательный философский роман. Впервые услышал я о нем в университете на лекции по философии, но прочел только сейчас. Того стоило.

Правда, во всей этой судебной эпопее я вижу серьезный изъян: зачем надо устанавливать статус матери ребенка (человек она или животное), когда однозначно известно, что отец — человек? Имхо, сын человека является человеком — по крайней мере с точки зрения защиты его прав. Чтобы считать ребенка человеком, достаточно, чтобы хотя бы один из родителей был человеком. Отец — человек, он стал отцом осознанно (сам согласился на участие в эксперименте), он тем более осознанно и вполне хладнокровно умертвил ребенка — он должен быть признан убийцей. И, таким образом, решение по этому судебному делу никак не проясняет статус матери и всех тропи. Странно, что эту аргументацию не высказал ни прокурор, ни присяжные. Впрочем, тогда бы философского романа не получилось, спишем на это.

PS.
Эту книгу оставлять в своей библиотеке я не намерен, так что если кто из жителей славного города Пе желает ее получить, пишите в комменты. Иначе в субботу или чуть позже она отправится в букинист.

Книга: Люди или животные? [Естественные животные] — Веркор

  • Просмотров: 3072

    Ледяная принцесса. Цена власти

    Сергей Садов

    Ледяная Принцесса Ленайра не зря носит свое прозвище: ее умению скрывать эмоции…

  • Просмотров: 1271

    Последствия

    Ридиан Брук

    1946 год, послевоенный Гамбург лежит в руинах. Британский офицер Льюис Морган назначен…

  • Просмотров: 1232

    Клок-Данс

    Энн Тайлер

    Жизнь Уиллы Дрейк шла от вехи к вехе. 1967-й: она школьница и пытается как-то примириться…

  • Просмотров: 1217

    Мисс Подземка

    Дэвид Духовны

    Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает…

  • Просмотров: 854

    Иди, вещай с горы

    Джеймс Болдуин

    Три молитвы. Три исповеди. Три взгляда на историю афроамериканской семьи – долгую и…

  • Просмотров: 821

    Джейн, анлимитед

    Кристина Кашор

    В жизни юной Джейн началась черная полоса. Девушку выгнали из колледжа, а любимая тетя,…

  • Просмотров: 738

    Краткая история Японии

    Ричард Г. П. Мейсон

    Обновленное и дополненное издание книги, ставшей с момента своего первого издания на…

  • Просмотров: 685

    Уход в лес

    Эрнст Юнгер

    Эссе «Уход в Лес» Эрнста Юнгера (1895-1998) – манифест, посвященный попытке уберечь…

  • Просмотров: 628

    Все рушится

    Чинуа Ачебе

    На краю Леса жили люди Девяти деревень. Жили так, как жили до них веками их предки,…

  • Просмотров: 627

    Год чудес

    Джералдин Брукс

    Роковой 1665 год, Великая лондонская чума расползается по стране. Вместе с зараженным…

  • Просмотров: 623

    Сумрак. Становление охотника

    Макс Вальтер

    Из нашего, вроде вполне благополучного мира Александр попадает в апокалипсис. Планета…

  • Просмотров: 580

    Айдахо

    Эмили Раскович

    Мощный дебютный роман о любви и прощении, о памяти и беспамятстве. Энн и Уэйд ведут…

  • Просмотров: 486

    Египет. Все тонкости

    Мария Алиева

    Египет – страна, которая манит. Многие ездили туда по системе «все включено». Но все ли…

  • Просмотров: 437

    Умирать не больно

    Вики Филдс

    Маленький городок Эттон-Крик тщательно хранит свои тайны. Кая Айрленд приехала в город,…

  • Просмотров: 395

    Персонаж с демоном 4

    Алексей Лавров

    Лёша со своим демоном Настей получили первое серьёзное задание – по просьбе погибшей…

  • Просмотров: 395

    Возвращение Пилота. Старатель

    Алексей Рудаков

    Что поделать. Аномалии, возникшие на альтернативной Земле, оказались сильнее его и…

  • Просмотров: 371

    Свободный

    Э. Джеймс

    Э. Л. Джеймс возвращает нас в мир «Пятидесяти оттенков», истории любви, которая покорила…

  • Просмотров: 358

    Вслед за змеями

    Джезебел Морган

    Не верьте, что сказки заканчиваются по-доброму. Они обращаются мраком. Даже спустя…

  • Просмотров: 337

    Невеста Ноября

    Лия Арден

    Книга, которую давно ждали! Славянские мотивы, яркие герои, загадки и атмосфера уже таких…

  • Просмотров: 301

    Сезон дождей на Семирамиде

    Влада Ольховская

    Экипаж корабля «Северная корона» успешно справился со своим первым заданием по поиску…

  • Просмотров: 286

    Серебро и пламя. Книга 2

    Екатерина Полянская

    Продолжение восхитительно прекрасной и романтичной книги «Сталь и серебро» – окончание…

  • Просмотров: 280

    Больше, чем секс. Как понять себя,…

    Елена Галецкая

    Я не сексолог. Но так даже лучше. Я секс-просветительница и больше шести лет исследую…

  • Просмотров: 277

    Суперинтендант и его заботы

    Анна Дашевская

    «Письмо лежало на столе. Его можно было бы назвать обыкновенным, если бы не роскошный…

  • Просмотров: 274

    Золотое сердце Вавилона

    Наталья Александрова

    Тысячи лет назад в величайшем городе мира Вавилоне шумели многолюдные рынки, тянулась к…

  • Книги про животных

    Подборка книг о животных, о природе, о преданной дружбе между человеком и зверьми

    Есть книги, в которых главными героями являются природа и животные. Звери и птицы, предательство и преданная дружба, искренняя любовь и ненависть, все это есть не только в мире людей, но и животных. Здесь мы собрали самые лучшие книги о природе и животных



    Джек Лондон «Белый Клык»

    История жизни Белого Клыка, полусобаки-полуволка из далекой северной глуши, который покинул родной канадский север и отправился познавать «цивилизацию».
     

    Гавриил Троепольский «Белый Бим Черное Ухо»

    Широко известная повесть о собаке, умном, добром сеттере Биме, и о людях, добрых и злых, которых встречает Бим. Автор страстно защищает все живое на Земле, говорит об огромной ответственности человека перед природой.
     

    Антон Чехов «Каштанка»

    «Каштанку», написанную в 1887 году, по праву можно считать одним из самых известных рассказов А. П. Чехова. По одной из версий, произведение было создано на основе реальной истории, произошедшей со знаменитым дрессировщиком В. Дуровым. Благодаря этой истории автор написал свою собственную, дополнив её множеством вымышленных деталей.
     

    Софья Радзиевская «Полосатая спинка. Рассказы»

    СОДЕРЖАНИЕ

    Полосатая спинка

    Дымка

    Лесная быль

    Дальше… всё повторяется

    Летучий медвежонок

    Серебрянка

    Наши враги и друзья

    Голубой Храбрец

    Пип и Тяпка

    Витюк

    Красная ленточка

    Платочек

    Голубой махаон

    Выдра польского короля

    Тигрёнок Гульча

     

    Джек Лондон «Майкл, брат Джерри»

    Тяга к путешествиям, любознательность и огромное желание отыскать своего брата заставили ирландского терьера Майкла проникнуть на борт парохода. Дружба с человеком помогла Майклу выжить в морском походе, а необыкновенная сообразительность сделала терьера желанной добычей для охотников за сенсациями. Но при любом повороте судьбы Майкл верил, что рано или поздно он и брат снова будут вместе.

    Американский писатель Джек Лондон по праву считается классиком мировой литературы. Его талант рассказчика покоряет читателей всех возрастов, а герои его произведений — отважны, благородны и полны любви к жизни. «Майкл, брат Джерри» продолжает историю о двух терьерах, чьи имена стали символом дружбы и преданности.

     

    Альфред Брем «Жизнь животных»

    Альфред Эдмунд Брэм (1829–1884), немецкий зоолог, в своем популярном труде «Жизнь животных» обобщил огромный материал по биологии животных. В первый том издания вошел очерк о царстве животных и материал по пятнадцати отрядам (с разбивкой на семейства) млекопитающих.
     

    Бернгард и Михаэль Гржимек «Серенгети не должен умереть»

    Отец и сын Гржимек всю свою жизнь посвятили охране природы, и главным образом животных Африки.
    Серенгети — национальный парк в Танзании. О том, почему надо охранять африканских животных, каким путем это можно сделать, а также о мужественных людях, посвятивших свою жизнь борьбе за охрану животных, о головокружительных полетах над пустыней, о поездках на машине в самые дебри Африки рассказывают авторы в своей книге.
     

    Джеральд Даррелл «Перегруженный ковчег»

    Вместе с известным английским зоологом и писателем Джеральдом Даррелом вы совершите увлекательную экскурсию в Западную Африку. В дороге вас ждут головокружительные приключения в тропическом лесу и интересные встречи с его экзотическими обитателями. Вы полюбуетесь причудливым танцем хамелеона, «сразитесь» с агрессивным вараном, посмеетесь над суевериями местных жителей.
     

    Джеральд Даррелл «Гончие Бафута»

    В книге Джеральда Даррела рассказывается об экспедиции на западное побережье Центральной Африки, в мир, еще не тронутый цивилизацией. Вы познакомитесь с редкими видами животных горного Камеруна, их забавными привычками, откроете для себя жизнерадостную философию владыки Бафута и его простодушных лукавых подданных.
     

    Джеральд Даррелл «Птицы, звери и родственники»

    Автобиографическая повесть «Птицы, звери и родственники» — вторая часть знаменитой трилогии писателя-натуралиста Джеральда Даррелла о детстве, проведенном на греческом острове Корфу. Душевно и остроумно он рассказывает об удивительных животных и их забавных повадках.

    В трилогию также входят повести «Моя семья и другие звери» и «Сад богов».

     

    Джеральд Даррелл «Моя семья и другие звери»

    Книга «Моя семья и другие звери» — это юмористическая сага о детстве будущего знаменитого зоолога и писателя на греческом острове Корфу, где его экстравагантная семья провела пять блаженных лет. Юный Джеральд Даррелл делает первые открытия в стране насекомых, постоянно увеличивая число домочадцев. Он принимает в свою семью черепашку Ахиллеса, голубя Квазимодо, совенка Улисса и многих, многих других забавных животных, что приводит к большим и маленьким драмам и веселым приключениям.
     

    Джеймс Боуэн «Уличный кот по имени Боб»

    В этой истории два главных героя — Джеймс Боуэн, уличный лондонский музыкант, и рыжий Боб, уличный лондонский кот. Они были бездомными и одинокими, но однажды повстречали друг друга…

    Джеймс погибал от наркотиков и отчаяния, в его жизни не было никакого смысла, пока в ней не появился четвероногий друг, который помог ему справиться с проблемами, принес удачу и стал настоящим ангелом-хранителем.

    Теперь Боба и Джеймса (именно в такой последовательности!) прекрасно знают не только жители Лондона, которые встречают их на улицах, в метро и кафе, но и сотни тысяч людей во всем мире. Ролики на Youtube, фотографии на фейсбуке, записи в твиттер, а теперь и книга, написанная Джеймсом Боуэном, рассказывают удивительную историю о дружбе с котом, который изменил его жизнь.

     

    Владимир Кунин «Кыся»

    «Кошачьи детективы», «кошачьи романы ужасов», «кошачьи триллеры»… А вот как насчёт «кошачьего авантюрного романа»? Перед вами – увлекательные приключения питерского кота Мартына, философа и умника, гедониста и казановы. Приключения опасные – исмешные, весьма озорные – и захватывающие дух. Криминальные истории, в которые поневоле втягивается Мартын, всегда запутанны и таинственны. Найти в этих клубках нить истины и вправду способен только кот! Потому что – не кошки ли испокон веку любили играть с клубками?

    Серия из трех повестей:
    ИнтерКыся. Дорога к «звёздам» (1998)
    ИнтерКыся. Возвращение из рая (1999)
    Кыся 3: Кыся в Америке (1998)

     

    Эрин Хантер «Коты воители»

    Серия романов о приключениях диких котов и о том, как они выживают на своей территории, написанная Кейт Кэри и Черит Болдри совместно с редактором Викторией Холмс и писательницей Тай Сазерленд, издающимися под общим псевдонимом Эрин Хантер. Это история о 4 племенах диких котов которые воюют между собой. Так же с ними происходят разные приключения.
     

    Animal’s People от Индры Синхи

    Animal — мальчик-подросток, который из-за катастрофы в Бхопале 1984 года, которая здесь тонко вымышлена, возможно, по юридическим причинам, согнут в нижней части позвоночника и, таким образом, вынужден ходить на четвереньках. . в день катастрофы его родители уронили младенца Животного перед монастырем французских монахинь, почти наверняка перед смертью, и одна из этих монахинь, Ма Франци, вырастила его. Анимал развил свое уродство, когда он уже не был младенцем, поэтому его ранние годы были нормальными и вызывали у него большое сожаление, которое помнит их только через рассказы Ма Франци.

    Я чувствую, что не могу отдать должного глубокой поэзии этой книги. Животное, которое отказывается называться каким-либо другим именем или, если уж на то пошло, вести себя как-либо иначе (по крайней мере, до тех пор, пока не встретится с людьми, составляющими главных героев истории), одновременно глубоко угнетено и во многом соприкасается с кривая нежность жизни через неутомимое, непреодолимое, огромное чувство открытия и смеха. эта книга, пропитанная трагедией и отчаянием, еще и чрезвычайно забавна. язык, вероятно, самый непристойный, который я когда-либо читал, но он также действительно детский и радостный, Животное выставляет напоказ жизнь, глубоко погружаясь в ее прелести (точно так же, как он делал это в детстве, в искусственных прудах, битком набитых ядом).

    , согласно аннотации автора, Индра Синха годами работает над сбором средств для жертв катастрофы в Бхопале (похоже, ответственная за это американская компания Union Carbide не верит в возмещение ущерба или даже просто в очистку ). Я представляю, как этот человек размышляет, как написать роман об этой ужасной трагедии, и придумывает это , и это кажется мне гениальным.

    Язык романа, на мой взгляд, является одной из его главных достопримечательностей.Животное, носитель хинди, «пишет» книгу, записывая на магнитофон свой рассказ на английском языке для журналиста, который попросил его об этом. он также знает французский (или какую-то его версию) благодаря Ма Франци, которая понимает и говорит только по-французски и в безумии своей старости думает, что все другие языки — это непонятные звуки, которые люди используют, потому что они животные. получившийся язык по большей части действительно прекрасный английский, но щедрые обходные пути в сумасшедшие транслитерации восприятия Животным английских слов, которые он не знает, французского и хинди, делают письмо волнующим (в конце есть глоссарий, но после немного я чувствовал, что хорошо понял хинди, хотя, очевидно, я не знаю ни слова).

    говоря о резкой критике в романе американской и корпоративной черствости и равнодушия первого мира к бедственному положению бедняков, на чьей основе он строит свое богатство, констатирует очевидное. вы чувствуете, что это, должно быть, было первоначальным намерением Синхи, и в этом он прекрасно преуспел. но этот роман играет далеко за его политическую сферу. это история любви, взросление, медитация на теле, исследование обреченной сексуальности инвалидов, сказка о большой душе бедняка и резкое обвинение богатых и сильных мира сего, которые обманом и предательством удерживают их такими, политические размышления. на революцию, и, наконец, традиционно сюжетная история о неудачах и ошибках с {пустым} концом.

    Мне многое нравится в этой книге, и ряд длинных сцен и повествовательных нитей поистине бесценны, но позвольте мне упомянуть здесь только одну. город Бхопал переименован в Кхауфпур (не удивлюсь, если здесь была игра слов). Синха описывает бедняков хауфпури как объединенных вне религии, что говорит о чем-то, учитывая историю Индии. мусульмане и индусы органично смешиваются в трущобах хауфпура, потому что их враги находятся снаружи – в «кампани», разрушившей их жизнь, и коррумпированных индийских политиках, вступивших с ней в сговор.когда в город приезжает американский врач, чтобы открыть бесплатную клинику для пострадавших бедняков Хауфпура, эта мечта, ставшая реальностью, не совсем срабатывает. бедняки Хауфпура не могут принять помощь американки.

    причина этого может показаться очевидной – зачем верить американцам? но что меня поразило, так это то, как синха представляет тонкое взаимодействие людей совершенно разных культур, а также фактор власти. Предложение помощи и получение согласия другого не заканчивается простым актом предложения.это требует активного культурного и политического участия, которое включает в себя все существо предлагающего, особенно когда предлагающий ассимилируется тем, кто нуждается в помощи с преступником. вы все время слышите в нашем первом мире о «решениях» проблем третьего мира (я только упомяну войну в Афганистане и наше намерение принести демократию — слава богу, слово «свобода» опущено американским дипломатическим языком — в эту страну). на самом деле ничего хорошего не произойдет, пока мы не осознаем, что не знаем другого.когда мы думаем, что делаем, мы дегуманизируем и объективируем их, мы активно совершаем над ними насилие.

    Сопротивление жителей Хауфпура может быть не совсем реалистичным, но оно говорит о необходимости межкультурных переводов, что является непременным условием сотрудничества.

    на днях некоторые из моих друзей потеряли хладнокровие на поклоне обамы императору японии. им это казалось немыслимым актом подчинения ( что, мы преклоняемся перед японцами?! ) И признанием/санкционированием устаревшей и деспотической иерархической системы.но, действительно, кто такой Обама, чтобы диктовать, как японцы видят себя? никто, как он ясно понял. это, я думаю, и есть вопрос, который Синха задает себе на протяжении всей этой книги: кто мы такие, чтобы утверждать, что понимаем потребности других?

    на случай, если у меня создастся впечатление, что это сентиментальная и серьезная книга, ну нет, это не так. это так же непочтительно, как они приходят, и весело, и не один серьезный момент, который не может быть быстро разрушен циничным, как лезвие Зверя (или кем-то еще), циничным, жестким реализмом.

    Люди животных Индра Синха: Краткое изложение и обзоры

    Краткое изложение книги

    Нечестивый, пронзительно честный и язвительно смешной, Animal’s People — это потрясающая история о незабываемом персонаже: Животном, молодом человеке, чья спина была безнадежно искривлена ​​в результате промышленной аварии. Это темный мир, пронизанный вспышками радости и безумия.

    «Когда-то я был человеком.Так мне сказали. Сам я этого не помню, но люди, знавшие меня маленьким, говорят, что я ходил на двух ногах, совсем как человек…»

    С тех пор, как он себя помнит, Животное ходило на четвереньках, его спина была безнадежно искривлена ​​катастрофическими событиями «той ночи», когда горящий туман ядовитого дыма от местного завода вспыхнул над городом Хауфпур, и Апокалипсис посетил его трущобы. Сейчас, когда ему только исполнилось семнадцать, и он хорошо обучен уличной работе, он живет своим умом, проводя дни, шпионя (шпионя) за городскими властями и заботясь о пожилой монахине, которая его воспитала, Ма Франци.Он проводит ночи, фантазируя о Нише, девушке местного лидера сопротивления, и задаваясь вопросом, на что это должно быть похоже, чтобы переспать.

    Когда Элли Барбер, молодой врач-американка, прибывает в Хауфпур, чтобы открыть бесплатную клинику для все еще страдающих горожан, только для того, чтобы убедить их, что она здесь не для того, чтобы делать грязную работу Кампани… Животное попадает в паутину интриг, афер и заговоров с беззастенчивой целью обратить события в свою пользу.

    Нечестивый, пронзительно честный и язвительно смешной, Animal’s People освещает темный мир, пронизанный вспышками радости и безумия. Потрясающая история о незабываемом персонаже, это неуклонный взгляд на то, что значит быть человеком: раны, которые никогда не заживают, и дух, который не утолить.

    лента одна

    Когда-то я был человеком. Так мне сказали. Сам я этого не помню, но люди, знавшие меня маленьким, говорят, что я ходил на двух ногах, совсем как человек.

    «Такой милый ты был, озорной ангелочек. Ты вставал на цыпочки, Животное, сын мой, и рылся в шкафу в поисках еды.» Это то, что они говорят. Только еды в основном не было, плюс на самом деле это не люди, а просто Ма Франци, которая говорит это, она даже не говорит это так, то, что она говорит, это tu étais si charmant, comme un petit ange mechant, вот как они говорят в ее стране, к тому же я на самом деле не ее сын и не ангел, но это правда, что Ма знает меня всю мою жизнь, а это почти двадцать лет.Большинство людей здесь не знают своего возраста, я знаю, потому что я родился за несколько дней до той ночи, которую никто в Кауфпуре не хочет помнить, но никто не может забыть.

    «Таким красивым мальчиком ты был, когда тебе было три, четыре года. У тебя были огромные глаза, черные, как Верхнее озеро в…

    Люди с животными

    «Люди с животными» подчеркивает взаимозависимость людей и животных в обществе, и авторы исследуют разнообразие форм и временную глубину, которые могут принимать эти отношения.Типы изучаемых отношений включают важность навоза для фермерских обществ, собак как охранников домашнего скота, сезонность в скотоводческих обществах, бойню, символизм и пищу. Примеры взяты из плейстоцена до наших дней и из Горного Алтая, Эфиопии, Ирака, Италии, Монголии и Северной Америки. 11 документов основаны на том, что животные являются неотъемлемой частью общества и что прошлое общество является объектом большинства археологических исследований. Дискуссионные документы исследуют эту тему и используют тематические исследования, представленные в других вкладах, чтобы показать важность этнозооархеологии не только для археологии, но и для антропозоологии.Дальнейший вклад в археологическую теорию вносит аргумент в пользу обоснованности моделей, полученных этнозооархеологией, по отношению к неандертальцам. Книга убедительно доказывает важность отношений человека и животных в археологических записях и демонстрирует, почему информация, содержащаяся в этих записях, важна для специалистов в других дисциплинах.

    Авторы

    Благодарности

     

     

    Часть 1.Думая с животными

    1. Люди с животными: взгляд на этнозооархеологию

     Ли Бродерик

     

    2. Что фауна может рассказать нам о натуральном поведении неандертальцев?

     Бенджамин Коллинз

     

    3. Убийство (создание) лошадей — межвидовые старейшины, сочувствие и эмоции, жертвоприношения пазырыкских лошадей

    Г. Арджент

     

    Часть 2.Жизнь с животными

    4. Навоз: ценится фермерами, недооценивается зооархеологами

     Ли Бродерик и Майкл Уоллес

     

    5. «Сезонные ритмы» сельской курдской деревни: этнозооархеологические исследования в Бестансуре, Ирак

    Р. Бендри, Дж. Уитлам, С. Эллиот, К. Рауф Азиз, Р. Мэтьюз и В. Мэтьюз

    6. Canis Pastoralis и Maremmano-Abruzzese: зооархеологические и этнографические параллели в древних и современных домашних собаках-хранителях

    Элан Н.Любовь

     

    7. Сезон убийств: этнографические и зооархеологические взгляды на жилищную мобильность в Монголии бронзового века

    Жан-Люк Уль

     

    Часть 3. Животноводство

    8. Этнозооархеология профессионального мясничества в районе Махас, Судан

    Элизабет Р. Арнольд и Дайан Лайонс

     

    9. Рыбачить или не ловить? Использование наблюдений за недавней рыбалкой охотников-собирателей в интерпретации позднеплейстоценовых комплексов костей рыб

    Ханна Расс

     

    Новая интерпретация использования саргана (Lepisosteidae) в археологических записях юго-востока Америки

      Т.Перес и А. Детер-Вольф

     

     Часть 4. Люди с животными

    10. Люди с животными – возможно, конец начала?

      Терри О’Коннор

     

    «Любой, кто интересуется этими темами и хочет продолжить или расширить свои взгляды в этой области, должен иметь эту книгу. В конце концов, цена £ 38, безусловно, не заставит меня колебаться, чтобы добавить ее на свою книжную полку. .»
    Жюли Дожа
    Ландшафтная история (16.05.2017)

    «Выводить животных за рамки материальных целей — далеко не простая задача… книги вроде [Люди с животными], без сомнения, проложат путь к этой цели».
    Артуро Моралес-Муньис
    Орбис Террарум (19.11.2018)

    «Успешно демонстрирует различные роли, которые животные могут играть в человеческом обществе, и то, как изучение отношений человека и животных способствует более глубокому пониманию этих обществ.Более того, он ясно показывает полезность аналогии для получения информации и возможностей для исследования культур прошлого, признавая при этом ограничения и важность контекста при аналогии». Кристофер Пул
    Средневековая археология (02.02.2017)

    «Люди животных» — сюрреалистическая смесь яда и сюжета., $25

    Прерванный плод ищет что-то похожее на реституцию. Бывшая монахиня, которая после ночи «несчастного случая» болтает по-детски по-французски и ждет апокалипсиса. Главный герой, который ходит на четвереньках и заявляет: «Когда-то я был человеком». Добро пожаловать в «Животные люди» Индры Синхи, самый странный и сюрреалистический роман, который вы прочтете в этом году.

    Включенный в шорт-лист Букеровской премии 2007 года, фильм «Люди животных» рассказывает историю дерзкого, острого на язык 19-летнего мальчика по имени Животное, чей позвоночник был так сильно искривлен в результате промышленной аварии, что он сводится к ходьбе на четвереньках.Но несмотря на то, что Животное, которое носит свое прозвище как почетный знак, может видеть только до пупка большинства людей, мальчик видит и понимает больше, чем окружающие его люди.

    Роман вдохновлен ужасной промышленной аварией, которая произошла в 1984 году в Бхопале, Индия, когда на принадлежащем американцам заводе по производству пестицидов Union Carbide произошла утечка ядовитых газов, от которых за одну ночь погибли тысячи спящих людей. Бесчисленное множество других людей страдали от долговременных травм, таких как слепота, почечная и печеночная недостаточность, рак и врожденные дефекты.В романе также говорится о том факте, что жители Бхопала никогда не судились и что ни один руководитель компании никогда не предстал перед судом за одну из самых страшных промышленных аварий в мире.

    Центральная мысль романа состоит в том, что Животное, одна из жертв той страшной ночи, уставшая от западных «джарналисов», приезжающих в вымышленный город Хауфпур, чтобы услышать о катастрофе, соглашается поговорить при одном условии: он ему было позволено записать свою историю прямо на магнитофон, оставленный сочувствующим журналистом.Это литературный прием, который придает роману силу, потому что Животное — это неудержимое, хотя и сквернословящее присутствие, которое оживляет роман.

    Животное — несентиментальный мошенник, обманщик, полный озорства и хитрости. Например, он не прочь отравить святого Зафара, который отказался от комфортного существования, чтобы трудиться на благо граждан Хауфпура, просто потому, что видит в Зафаре романтического соперника. Не говоря уже о том, что Ниша, женщина, которую он любит, никогда не видит в нем ничего, кроме наглой, смешной братской фигуры, чей уродливый вид вызывает у нее жалость, а не любовь.

    И в этом кроется душераздирающая дилемма Животного — несмотря на то, что он наименее сентиментальный из персонажей, он поддается почти иррациональной надежде идти прямо и занять свое место среди мужчин, чтобы ухаживать за Нишей. Преданный телом, в котором почти ничего не работает, кроме его либидо, Животное видит свою надежду на Элли, загадочном амриканском докторе, открывшем медицинскую клинику в Хауфпуре. Зафар и другие активисты предполагают, что Элли — шпионка Кампани, которая причинила им такое горе, но ослепленный похотью и надеждой Животное дружит с Элли.

    Сюжет, как он есть, вращается вокруг жителей Хауфпура, бойкотировавших клинику Элли, пытающихся выяснить, кто такая таинственная женщина, в ожидании решения суда, которое позволит правительству конфисковать активы Кампани. А пока нам предлагают описания тех мучительных условий, в которых Животное и его обедневшие собратья живут под сенью химического завода, до сих пор просачивающего свои яды в почву и воду.

    Решение этих сюжетных сложностей кажется немного тривиальным и вынужденным.Но это может быть потому, что характеристика непристойного, коварного, уличного, осиротевшего Животного настолько ослепительна, что затмевает все остальное. К сожалению, это также затмевает некоторых других персонажей, таких как Зафар, который, к сожалению, оказывается таким же святым и чистым, как нам кажется. Ниша чувствует себя особенно одномерной. Синха лучше справляется со своими солеными, приземленными персонажами, такими как Элли и Животное. И он в своих лучших проявлениях, когда стирает границы между своими человеческими и нечеловеческими персонажами, такими как друг Животного Джара, собака, и Кха-в-Джаре, плод, абортированный матерью, которая была отравлена ​​химическими веществами, выпущенными Кампани.

    Несмотря на бешеный темп, роман немного провисает ближе к концу, поскольку он уходит от выходок Животного и приближается к своему слишком легкому завершению. Но последние несколько строк романа преследуют и напоминают читателю о том, что в основе этого романа лежит возмущение и честность, которые придают этому роману его мрачную силу: «Все проходит, а бедняки остаются», — напоминает нам Животное. «Мы народ Апокалий. Завтра нас будет больше».

    Трити Умригар — автор романов «Пространство между нами» и «Если сегодня будет сладко».Ее мемуары «Первая любимица утра» будут опубликованы в ноябре. Она живет в Огайо.

    © Copyright 2008 Globe Newspaper Company.

    вопросов о форме, повествовании и значении в «Людях животных» Индры Синхи — Все хорошо, что хорошо читается

    Форма

    Одним из безошибочных моментов при рассмотрении «Людей животных» является вопрос о «форме» романа — прежде всего, мы должны ответить на центральный вопрос: к какому «тексту» мы можем отнести «Людей животных»? Это роман, но не «условный» (я имею в виду, что он не боится экспериментов с формой).Я бы сказал с доказательствами, что это пример «постмодерна», а также постколониального искусства и эстетики.

    Жерар Женетт, автор Seuils (он же Paratexts ), 1987

    достигается с помощью паратекстового устройства «Примечания редактора», дополненного «Глоссарием». Полезное определение «паратекста» дает Ян Бьюкенен: вызывают интерес… хотя паратекст официально не является частью текста, он может иметь значительное влияние на то, как текст воспринимается» (Buchanan, 2010: 361).То, что можно было бы назвать авторским голосом, творческая сила, которая часто рассматривается как отделенная от текста, превращается в «редактора». Происходит, так сказать, создание разделения между рассказчиком (Животным) и фигурой автора (Синха). Похожим примером является роман Аласдера Грея « Бедняжки », который аналогичным образом играет функцию повествования по отношению к автору.


    Представление Женетта о паратекстуале как о «пороге» демонстрируется во всей своей сложности.Еще одним весьма инновационным устройством, используемым Синхой, является веб-сайт www.khaufpur.com, смесь веб-сайтов, которые призваны «представлять» какое-либо место. Целиком созданная Синхой для романа, она даже посещается в тексте рассказчиком. Этот веб-сайт добавляет тексту забавную «аутентичность», но в то же время раскрывает вымысел с помощью того же самого процесса. Это «представление» Хауфпура, как в романе, так и на веб-сайте, играет с самой концепцией «представления» таким образом, что об этом интересно поразмышлять.Просто здесь обыгрывается отношение «вымысла» к «реальности», а также подрывается, возможно, постструктуралистский метод. «Разница» между этими вещами, по существу, и есть рассматриваемая вещь. Существование веб-сайта и как интертекста, и как текста самого по себе обращает внимание на искусственность текстов, важных для деконструкции. Возможность веб-сайта как текста является важным ресурсом для художественной игры.

    Индра Синха

    У этого трюка Синхи есть мирская функция, которая заключается в том, что он позволяет ему рассказать историю вымышленного места — Хауфпура — через очень убедительного рассказчика, Животного, который узаконен как «голос» через « Примечание редактора», но и благодаря идее о том, что он взят из «Лент».Точно так же, как Синха заменяет настоящего Бхопала своим вымышленным Хауфпуром, он заменяет традиционную «главу», отделенную, если подумать, по воле «автора», серией «пленок», которые произносятся и записываются, но опосредуются. через «перевод редактора». Этот процесс написания текста как устного текста, предположительно транскрибированного со звуковых записей, играет с самой природой того, что мы можем назвать этим «текстом». Является ли, например, Animal’s People в такой же степени политическим текстом, как и «похабным», «комическим», плутовским, постапокалиптическим (пост-«апокалипсисом») романом в стиле магического реализма? Есть основания говорить, что это также эпистолярный роман, а также мистерия или детектив.Но главное качество в том, что это роман. Игра с формой и значением здесь обнажает множество полисемических значений, заключенных в то, что кажется очень связной формой (роман). Я бы сказал, что стиль Синхи подделывает такие элементы «непристойного» рассказчика и политической драмы (иногда разыгрываемой в залах суда, часто в логове «заговорщиков»), чтобы намеренно создать сетку интертекстов и «жанровых» условностей — уместно. за такое «беспорядочное» место, как Хауфпур, место, которое эффективно выживает после корпоративного капитализма (таков другой, игровой, уровень «апокалипсиса» в тексте – экономика).Хитрость в том, как этого добиться, заключается в повествовании, которое мы рассмотрим далее.

    Повествование

    Повествование в романе «сфокусировано» голосом Животного. Хорошее определение фокализации дает Х. Портер Эбботт: «Позиция или качество сознания, посредством которого мы «видим» события в повествовании» (2008: 233). «Позиция», которую мы занимаем, — это «записи», которые буквально являются «голосом» Животного (что с лентами, которые, как предполагается, являются звукозаписью).
    Когда мы обнаруживаем события за пределами сознания Животного, это всегда происходит благодаря его пересказу пересказа рассматриваемого человека. Например, персонаж Элли ценится Животным, но затем подвергается критике после того, как он «обнаруживает», что она действительно связана с Кампани. Мы, очевидно, обнаруживаем, что это правда (в том смысле, что ее бывший муж является их адвокатом), но не в том смысле, который Животное черпает из своего собственного опыта — многозначность простого предложения, произнесенного бывшим мужем Элли. муж Фрэнк: «Ты отлично поработала, Элли, теперь можешь идти домой. (271) Это повторяется в пересказе Элли ее истории: « Элли, ты проделала большую работу здесь. Иди домой сейчас. Передайте свою работу местным врачам и возвращайтесь домой». Здесь мы сталкиваемся с проблемой и характером Животного как рассказчика, который, как показывает демонстрация, говорит на нескольких языках. Однако, по словам самого Животного, здесь он сбит с толку, потому что: «Есть некоторые вещи, которые даже дон для языка не может объяснить» (223) — здесь взят пример, когда Животное «переговаривается» [Джеймс Бонд- ing] на Элли и Сомраджа, пытаясь интерпретировать их слова издалека.Он не понимает смысла темы: «Что значит «студенты Пен-Стейт вышли в поддержку прав геев»?». Животное раскрывает здесь проблемы и отношения между языком и значением. В известном смысле это то, что делает Животное «ненадежным» рассказчиком (если такое различие вообще возможно в более широком смысле полной, объективной, рациональной точки зрения). Его «джамиспонтинг», возможный из-за навыков и тела, которые он развил после экологической катастрофы в Хауфпуре, таким образом, является примером того, как тело частично составляет точку зрения рассказчика, а не просто его разум.

    Деррида

    Мы уже рассмотрели «фальшивую», «устную» природу текста. Здесь мы можем представить концепцию «фоноцентризма» Жака Деррида в языке и культуре. По существу, Деррида замечает, что «писательская» деятельность всегда находится под влиянием заботы о сохранении письма как разновидности речи или, точнее, как иерархически ниже речи. Таким образом, «Люди животных» — это текст, который бросает вызов тому, что Бьюкенен определяет как «приоритет или приоритет акустического или звукового измерения языка над графическим или письменным измерением» (Бьюкенен: 367) [мы могли бы даже провести забавные параллели между родственной концепцией Деррида «фаллогоцентризма» — привилегии мужского голоса, фаллоса, в языке, с одержимостью Животного своим «лундом»].Это имеет очевидные разветвления при изучении текста, который играет с самой классификацией самого себя (хотя, если говорить обыденно, это явно письменный текст, он определенно играет с этими элементами). Действительно, саморефлексивное узнавание подразумеваемого читателя через «Глаза» происходит потому, что Животное предполагает, что все это действительно будет записано — что его голос будет переведен в слова и надписи в самой форме книги. Sinha/Animal открыто исследует эти дилеммы в начале текста.Это приводит к вопросам о том, что это в целом означает для значения, которое мы здесь исследуем.

    Значение

    Я уже говорил здесь о том, что я бы назвал «постмодернистской» природой текста; Я также, соответственно, открыто привлекал Жака Деррида. Чтобы избежать путаницы, давайте снова обратимся к Бьюкенену, который обрывает трудный стиль Деррида, чтобы дать полезную информацию о его понятии «différance» (то есть с а, а не с е они звучат одинаково по-французски): условие возможности значения», и, что наиболее важно, «это движение, которое отделяет подобное от непохожего… [это также] процесс, который порождает те самые различия, которые оно провозглашает.(132) Как это относится к Animal или к Animal’s People ? Процитируем его:

    ‘Итак, я задумался об этом деле с флуктуациями. Вещи не могут колебаться без движения. Дальше, ближе, вопрос меры. Итак, ноты музыки — это меры. Кроме того, понимаете, вы не можете знать, что такое вещь, если вы не знаете, чем она не является. Что делает вещь самой собой, так это то, что она всегда отличается от других вещей» (249)

    Животное не только видит то же самое «движение», что и Деррида, в его «флуктуациях», видя в нем существенную часть процесса, он также признает тот факт, что значение зависит от качества сходства и непохожести — «какого вещь есть… то, чем она не является.Это четко говорит о всей нашей дискуссии о том, что такое текст, а что нет. Есть и другие примеры, но этот, пожалуй, самый явный, разоблачающий «синхронные» выводы, которые Животное делает, философски размышляя о мире (Зафар с юмором «проклинает», что Элли назвала его «интеллектуалом» в первую очередь после этой речи. ).


    Наконец, давайте свяжем все это с концепцией Спивака «может ли субалтерн говорить?» через вымышленного рассказчика, Животного, столь же несовершенного и вымышленного представителя, как и он, — да, и функции произведения в такой же степени, как и комического рассказа. состоит в том, чтобы побудить людей изучить вымышленную природу Хауфпура и узнать о катастрофе в Бхопале, которая не всегда является «новостью на первых полосах» в наших обществах, по причинам, с которыми играет «Люди животных» , поощряя политическое расследование, деконструкция которого Дерридом ошибочно критикуется как не обнадеживающий.

    0.000000 0.000000

    Нравится:

    Нравится Загрузка…

    ЛЮДИ ЖИВОТНЫХ | Киркус Отзывы

    к Кристин Ханна ‧ ДАТА ВЫПУСКА: 1 июля 2002 г.

    Очередная немолодая мамаша в замешательстве.

    После многих лет фальстартов и больших надежд суровый красивый муж Элизабет Джек, бывшая звезда футбола, только что получил место спортивного комментатора в национальных новостях. Он все еще любит ее, даже несмотря на то, что гораздо более молодые женщины бросают на него приходящие взгляды. Черт возьми, он не хочет предавать любовь всей своей жизни после того, как она помогла ему бросить наркотики и осталась с ним, даже когда он боролся с бывшим. И не покажется ли лицемерием, если он дурачится со своей сексуальной ассистенткой, пока пишет подробный репортаж о деле об изнасиловании с участием известного баскетбольного центра? Ну, он все равно дурачится.Элизабет, по прозвищу Берди, ничего об этом не знает, но она отдаляется от Джека, когда ее запойный отец умирает от инсульта. Теперь никто больше не назовет ее «сахарной свеклой». Пора вернуться домой в Теннесси и сразиться с Анитой, этакой злобной мачехой, настолько дрянной, что она весь день носит розовые пухлые тапочки. Естественно, оказывается, что у Аниты на самом деле золотое сердце, и она знает кое-что о покойной матери Берди, о чем долгие годы замалчивали. Мама была художницей, как и Берди, и старый скандал всплывает наружу, когда Анита разворачивает яркое полотно, на котором изображен ее тайный любовник.Возможно, размышляет Бёрди, ее мать умерла от горя, так и не последовав за своей настоящей любовью и не развив свой талант. Неужели она тоже пожертвовала всем, что ей дорого? Надеясь выяснить это, Берди присоединяется к группе поддержки, которая обещает вернуть запутавшимся женщинам их страсть. Она и Джек расходятся, что вызывает у их взрослых дочерей возражение «как ты посмел». Будет ли Берди летать в своем пустом гнезде? Вернется ли она в колледж, чтобы получить степень в области искусства? Будут ли когда-нибудь продаваться ее задумчивые акварели?

    История с мягким фокусом развивается вместе с несколькими сюрпризами.На этот раз Ханна избегает сложных мыльных опер своих предыдущих рассказов («Остров лета», 2001 и т. д.).

    Дата публикации: 1 июля 2002 г.

    ISBN: 0-345-45071-X

    Количество страниц: 352

    Издатель: Баллантайн

    Обзор опубликован в сети: 20 мая 2010 г.

    Обзоры Kirkus Выпуск: 15 мая 2002 г.

    Поделитесь своим мнением об этой книге

    Вам понравилась эта книга?

    The Animal Kingdom — Новости общества и искусства

    Animal People by Indra SinhaЯростное дыхание, полное зловонных запахов, проносится через повествование.Это угрожает подавить качество репортажа, который Индра Синха привносит в роман, который граничит с блеском, но на самом деле никогда не достигает своих намерений.

    Это обратная сторона Невероятная Индия снова и снова. Есть набор деформированных персонажей во главе с рассказчиком, мальчиком, который настолько изуродован своей судьбой, что представляется как «Животное». Он скачет на руках и коленях, как оригинальный мальчик-волк Раму, демонстрируя приапические тревоги дези Портного.

    Животное — гиперактивный ребенок-мужчина, олицетворяющий собой трагедию, постигшую жителей Хауфпури или Каупури после роковой ночи, когда мельницы сатанинских намерений Union Carbide извергли свой яд в атмосферу Бхопала. Животное ничто, если не всеведущее.

    Он не только все видит, благодаря своим спортивным способностям взбирается на каждое дерево франжипани и манго в округе и заглядывает в спальни и ванны двух миловидных девиц, Ниши, чистой, со своим отцом, знаменитым певцом Купури, Сомрадж (да, мы даже слышим происхождение Его имени), который больше не может дышать, и Элли, американец, который приехал, чтобы открыть бесплатную клинику, бойкотировать которую призывают граждане, у него есть дар языков.

    Мальчик, изуродованный своей судьбой, представляет себя Аминалом. Иногда текст читается как одно из этих многоязычных руководств по эксплуатации — есть английский, французский и индийский или кауфпури. Плюс есть собственный сленг Animal. Он встречает свое альтер-эго в образе болтливого гомункула, запертого в банке и говорящего от имени всех тех зародышей, которые ищут избавления от бича той ужасной ночи.

    Это, возможно, губит роман. Неважно, сколько гротесков Синха выплескивает на страницу, нет ничего ужаснее правды.Подобно охотникам за скорой помощью и охотникам за заголовками, теперь существует поджанр искателей катастроф, ныряющих за другой версией Титаника.

    У Синхи тоже есть великолепные декорации, например, эпизод хождения по огню, когда Животное чувствует выдох мученичества с тем же ужасом-удивлением, что и жгучий ожог метилизоцианата. В конце концов, однако, стремление Синхи связать различные нити своего репортажа приводит его к банальному финалу, который является частью «Путеводителя» Р.

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.