Высказывание о общественном порядке великих людей: Порядок — цитаты и афоризмы

Содержание

Порядок — цитаты и афоризмы

Наилучший порядок тот, при котором для меня очищено место.
Дени Дидро

Две опасности не перестают угрожать миру: порядок и беспорядок.
Поль Валери

Сначала наведи порядок среди сильных, потом наведи порядок среди слабых; сначала наведи порядок в большом, потом наведи порядок в малом; сначала наведи порядок в своей жизни, потом приводи к порядку других.
Чжугэ Лян

Один старец жаловался царю Спарты Агиду, что старые законы пришли в забвение, а новые — плохи, и что все в Спарте перевернулось вверх дном. Царь рассмеялся и сказал: «Если так, то все идет своим порядком. В детстве я слышал от моего отца, что и в его время все перевернулось вверх дном».
Плутарх,«Изречения спартанцев»

Порядок — это хаос, к которому привыкли.
Роберт Лембке

Опасность рождается из защищенности, гибель рождается из выживания, смута рождается из порядка.
Чжугэ Лян

Хаотичные действия лучше хорошо организованного бездействия.
Уилл Роджерс

У биологов есть синоним для слова «стабильный». Это — слово «мертвый».
Джек Коэн

Если наверху беспорядок, то внизу кавардак.
Рооерт Уотермен

Стадо без кнута разбредается в поисках кнута.
Аркадий Давидович

Те, кто способен пожертвовать коренными свободами в обмен на сиюминутную безопасность, не заслуживают ни свободы, ни безопасности.
Бенджамин Франклин

Какой порядок не затей,
Но если он в руках бессовестных людей,
Они всегда найдут уловку,
Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.
Иван Крылов

Порядок, о котором мечтают философы, существует только в классных комнатах.
Лев Шестов

Близкая тема:
    Каждое утро приводи в порядок свою планету

    Из повести «Маленький принц» французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери (1900—1944). Слова Маленького принца: «Есть такое твердое правило… Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу приведи в порядок свою планету». Цитируется как напоминаниеЧитать дальше…

Люди часто ошибочно принимают порядок своих идей за порядок природных явлений.
Джеймс Фрэзер

Чтобы в мире был порядок, надо поддерживать привычный хаос.
Аркадий Давидович

Повсюду — бардак. Но на этом держится порядок.
Аркадий Давидович

Беспорядок тем больше, чем он организованней.
Сауре

Просто невероятно, как могут повредить правила, едва только наведёшь во всём слишком строгий порядок.
Георг Лихтенберг

Жизнь творит порядок, но порядок не творит жизни.

Антуан де Сент-Экзюпери

Две опасности не перестают угрожать миру: порядок и беспорядок.
Поль Валери

Порядок — удовольствия разума, но беспорядок — наслаждение воображения.
Поль Клодель

Повторяющийся хаос становится порядком.
Вильгельм Швёбель

Порядок — есть самая примитивная и произвольная группировка объектов в хаосе вселенной.

Порядок — это хаос, к которому привыкли.
Роберт Лембке

Всякий существующий порядок приходится непрерывно наводить.
Владислав Гжегорчик

Нарушение порядка ведёт к хаосу, следование порядку ведёт к спокойствию.
Хань Фэй-цзы

Если благородные и мудрые управляют глупыми и низкими, то царит порядок.

Мо-цзы

Храни порядок, и порядок сохранит тебя.
Латинское изречение

Порядок освобождает мысль.
Рене Декарт

Часто смотрят:
    Афоризмы про мужей

    Добро и ласку обнаружа, Вы переделаете мужа. Ганс Сакс Все равно, иметь ли мужа или быть связанной. Денис Иванович Фонвизин Плохой муж — горше смерти. Менандр Муж — тоже человек. Для чужой жены. Ю. БулатовичЧитать дальше…

Когда однозначно определено, кто ягнёнок, а кто мясник, говорят, что в обществе царит мир и порядок.
Вильгельм Швёбель

Общественный порядок — это просто организованное насилие.
Анатоль Франс

Не надо приводить мир в порядок, он был в порядке изначально. Нам надо лишь привести себя в согласие с этим порядком.

Генри Миллер

Что называем беспорядком? Это когда сын любит себя, но не любит отца, поэтому ради своей корысти он наносит ущерб отцу, это когда младший брат любит лишь себя и не любит старшего брата, поэтому ради своей корысти он наносит ущерб своему [старшему] брату.
Мо-цзы (Мо Ди)

Видимость беспорядка лишь подтверждает величие Бога, ибо порядок никак не вяжется у нас с идеей Высшей Власти.
Эдмунд Бёрк

Порядок учит время сберегать.
Иоганн Вольфганг Гёте

Беспорядочность — вот мерило жаждущего крушения морали человека.
Жорж Батай

Угодливо ввернуть в изображение Порядка картину порождаемых им бед — таков ныне парадоксальный, но и неотразимый способ его восславить.

Ролан Барт

Откуда бы ни исходил порядок, если только он основан на силе, он есть акт насилия, а не закона.
Сократ

Всегда приходит кто-то, чтобы расстроить «разумный» порядок.
Жан-Франсуа Лиотар

В конечном счёте порядок и только порядок создаёт свободу. Беспорядок создаёт рабство.
Шарль Пеги

Связанные записи:

Сегодня популярно:

Комментарии:

Высказывания великих людей о общественном порядке, об обществе, свободе и отношениях

Что такое общество? Это очень объемная и довольно сложная система, основой для которой является коллективная деятельность людей. Она была, есть и будет оставаться предметом для рассуждения и исследований. И специфика её заключается как раз в том, что в этой системе участвует бесчисленное количество людей, каждый из которых — Личность. Соответственно, общество меняется постоянно. Именно поэтому о нём будут говорить вечно. И это, кстати, повлияло на высказывания великих людей об общественном порядке.

Отсылки к философии

Великие мыслители не ограничивались простыми высказываниями. Нет, они разрабатывали целые теории. Говоря про интересные высказывания великих людей об общественном порядке, хотелось бы отметить вниманием мысли небезызвестных Платона и Аристотеля. Первый из них утверждал, что общество состоит из трёх слоев: это философы, воины и трудяги. И что существует мир идей и материи. Те люди, которые наделены талантом мыслить, и должны править государством. Платон видел общественный порядок как пирамиду, которая держалась на философах и мыслителях.

Аристотелю принадлежит следующее высказывание: «Цель государства — это счастье людей. А политика — это та наука, которая позволяет понять, как достичь в обществе счастья». Но, в то же время, философ говорил, что идеальной формы правления как таковой не существует. Зато есть круговорот форм правления. Вот как звучали слова мыслителя: «Лучшая форма правления — это та, в которой соблюдаются законы, а власть справедлива».

То, что заставляет задуматься

Многие высказывания великих людей об общественном порядке действительно наталкивают на определенные мысли. Белинский утверждал, что человек — это сын своей страны, гражданин отечества, и он должен горячо принимать к сердцу все его интересы. А Цицерон говорил, что общественный порядок — это предписание, следуя которому мы должны управлять своими поступками и, конечно, жизнью, какие бы обстоятельства ни складывались. Ещё одна интересная фраза принадлежит великому русскому писателю — Льву Николаевичу Толстому. Известный мыслитель говорил, что человек из всех существующих наук обязан знать, как надо жить, чтобы сделать для общества как можно больше добра.

На самом деле такие высказывания великих людей об общественном порядке заставляют задуматься, кое-что переосмыслить. Самое интересное, что при изучении таких цитат, сказанных сотни лет тому назад, открываетсяистина, которая является актуальной и на сегодняшний день. Из этого можно сделать вывод: общество, оказывается, не так уж сильно и меняется.

То, что беспокоило великих

Вряд ли бы известные ученые, мыслители и литературные деятели говорили об общественном порядке и обо всём, что с этим связано, если бы данная тема не волновала их. Если быть точнее — если бы она их не касалась. Вероятно, многие цитаты об общественном порядке так и появились — великие люди сами себе пытались объяснить, как со всем происходящим справляться. Л. Толстой говорил, что человек немыслим вне общества. Эта фраза уже давно стала крылатым выражением. И, как бы то ни было, Лев Николаевич был прав. Точно так же, как и Белинский, говоря о том, что хоть и создан человек природой, развивает его всё равно общество.

Всё гениальное — просто

Многие высказывания об общественном порядке невероятно просты, но в них, несмотря на это, скрыта истина. Некто неизвестный сказал, что ни одна женщина не бывает такой непостоянной и ветренной, как мнение общества. И ведь это действительно так — мы можем наблюдать подтверждение этим словам ежедневно. Следующую фразу, принадлежащую Блез Паскалю, французскому литератору, можно считать продолжением предыдущей цитаты: «Общественное мнение правит людьми». Стоит задуматься — а надо ли подчиняться чему-то ветренному и непостоянному, к тому же если это не имеет абсолютно никакого значения? Многие люди обманывают себя тем, что им важно, какого мнения о них окружающие. Но ведь, по сути, это неважно. Ведь, как сказал Андре Моруа, общественное мнение — это всего лишь блуждающие огни в нашей жизни, а не маяк.

на тему общество — цитаты, афоризмы, высказывания, фразы


Общество — это сложная, объемная, многоуровневая, открытая органическая система, основанная на коллективной деятельности людей. Связью общества может служить социальное происхождение индивидов, их интересы, общая работа, выполнение каких-либо схожих обязанностей, работ, территориально близкое местонахождение, обязывающее и располагающее к общению.

Афоризмы, цитаты, высказывания, фразы на тему — общество.

Общественное мнение правит людьми.
Блез Паскаль

Правда и свобода — вот столпы общества.
Ибсен

Творец книги — автор, творец ее судьбы — общество.
Виктор Мари Гюго

Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.
Владимир Ильич Ленин

Общественное мнение щадит ястреба и карает цыпленка.
Ювенал

Закон — это кристаллизация общественных предрассудков.
Ян Ланкастер Флеминг

Последнее слово всегда остается за общественным мнением. 
Наполеон I Бонапарт

Зачем мне быть душою общества, когда души в нем вовсе нет.
Владимир Семенович Высоцкий

Над обществом имеют прочную власть только идеи, а не слова.
Белинский Виссарион Григорьевич

Если в обществе кошек и собак больше, чем детей — оно больно.
Швебель Вильгельм

Создает человека природа, но развивает и образует его общество.
Белинский Виссарион Григорьевич

Семейные интересы почти всегда губят интересы общественные. 
Бэкон Фрэнсис

Каждая общественная группа имеет свой собственный кодекс чести.
Фридрих Энгельс

Где есть общество женщин — там сейчас явится высший и низший круг.
Михаил Юрьевич Лермонтов

Человек может найти смысл в жизни, только посвятив себя обществу.
Альберт Эйнштейн

Мысли лучших умов всегда становятся в конечном счете мнением общества. 

Честерфилд

Добродетелью я называю навык действий, полезных общественному благу.
Радищев Александр Николаевич

Общественный прогресс истинный — в большем и большем единении людей.
Лев Николаевич Толстой

Монастырь — это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт.
Дени Дидро

В революции на поверхность поднимается пена общества, негодяи и преступники.
Уильям Сомерсет Моэм

Общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека. 
Фридрих Энгельс

Избегай обществ, желающих блистать умом: нравы их по большей части развратны.
Александр Васильевич Суворов

Две вещи делают человека богоподобным: жизнь для блага общества и правдивость.
Пифагор

Общество испытывает поистине ненасытное любопытство ко всему, любопытства не заслуживающему.
Оскар Уайльд

Последняя высшая цель общества — полное согласие и единодушие со всеми возможными его членами.
Иоганн Готлиб Фихте

Мудрый законодатель начинает не с издания законов, а с изучения их пригодности для данного общества.
Жан-Жак Руссо

Воспитать человека интеллектуально, не воспитав его нравственно, — значит вырастить угрозу для общества.
Теодор Рузвельт

Суеверные в обществе — то же, что трусливые в войске: они сами чувствуют и возбуждают в других панический ужас.
Вольтер

Именно в серьезности проявляется легкомыслие нашего общества, которое давно разучилось смеяться над собой. 

Гилберт Кийт Честертон

Во-первых, не делай ничего без причины и цели. Во-вторых, не делай ничего, что бы не клонилось на пользу обществу.
Марк Аврелий

Для общества, бунт — вещь не менее полезная, чем гроза для природы. Это лекарство, необходимое для здоровья правительства.
Томас Джефферсон

Куда бы человек ни пошел, где бы ни спрятался, люди обязательно найдут его, навяжут ему свои повадки, а по возможности и общество.
Генри Дэвид Торо

Двое-трое — это уже Общество. Один станет Богом, другой — дьяволом, один будет вещать с кафедры, другой — болтаться под перекладиной.
Томас Карлейль

Богатые люди, у которых отсутствуют убеждения, более опасны в современном обществе, чем бедные женщины, у которых отсутствует мораль.

Джордж Бернард Шоу

Разжигать желания до полной нестерпимости, одновременно перекрывая любые пути для их осуществления, — вот единственный принцип, лежащий в основе западного общества. 
Мишель Уэльбек

И хорошие, и плохие стороны технического прогресса очень важно обсуждать как можно шире, чтобы его направление определяло все общество, а не только специалисты.
Билл Гейтс

Кто во главе многолюдного общества место имеет, пусть не забудет того, что им самим и поставлен. Должен на этом посту оставаться, конечно, не дольше, чем пожелает народ, его пригласивший на царство.

Томас Мор

От правосудия зависит общественный порядок. Поэтому по праву место судей — в первом ряду общественной иерархии. Поэтому никакие почести и знаки уважения не могут считаться для них чрезмерными.
Наполеон I Бонапарт

Женщина, руководящаяся рассудком, а не сердцем, настоящая общественная зараза: она имеет все недостатки страстной и любящей женщины, но ни одного ее достоинства; она без жалости, без любви, без добродетели, без пола.
Оноре де Бальзак

Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его — мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря.
Дени Дидро

В человеческом обществе некоторые из наихудших предрасположенностей, которые внезапно, без всякой видимой причины проявляются в составе членов семьи, возможно, представляют собой возврат к первобытному состоянию, от которого мы отделены не столь многими поколениями.
Чарльз Роберт Дарвин

В сложной конструкции русской общественной жизни соединились все самые тяжелые стороны как современного капиталистического строя, так и старинного государственного устройства, где народные массы несут лишь служилое тягло, где они являются рабской безличной основой государственного благополучия.
Владимир Иванович Вернадский

Почему россияне почти не протестуют против войны. Спросили у эксперта

Протесты против войны проходят во всем мире и даже в оккупированных украинских городах. Но в самой России акций сравнительно немного, хотя ситуация в экономике резко ухудшается. Поговорили с российским социологом Сергеем Борисовым о причинах такого поведения россиян, а также о перспективе дальнейших протестов. Перед разговором наш собеседник предупредил: он говорит не для того, чтобы оправдаться: «Конечно, всем людям в России, у кого есть разум и совесть, тяжело».

Социолог Сергей Борисов. Фото: социальные сети

— Сергей, а сколько вообще людей выходит на улицы в России?

— Боюсь, точную цифру вам никто не назовет. Понятно, что счет идет на тысячи. Думаю, что это несколько десятков тысяч. Конечно, это совершенно особые люди, которые уже прошли школу гражданского протеста и политического участия. Но о массовом протесте говорить нет оснований, я его не вижу и не чувствую.

— А почему?

— А что в России можно считать массовыми протестами? В стране географически растянутой, с отдельными очагами в виде крупных городов. Да и вообще массовое самовыражение — это не в российских традициях. Точнее, у него есть две формы. Стихийный бунт, не приносящий ничего хорошего, кроме разрушений. Либо традиционные митинги и шествия, цель которых — послать некий сигнал обществу и власти, своеобразная форма общественного диалога.

Но в России сложилось мнение — и до революции, и тем более в советское время — что такие акции ни к чему хорошему не приводили. И для самих участников, и, в принципе, с точки зрения задач, которые они ставят. Как правило, демонстранты не добивались их реализации.

В историческом плане современная российская власть несколько однобока. Они вычитывают из истории то, что им нравится и выгодно. Все остальное не замечают. У Эдварда Радзинского есть пьеса «Лунин или смерть Жака», посвященная декабристам. Еще в советское время по ней в театре на Малой Бронной поставили нашумевший спектакль. Один из персонажей — Николай I, подавивший восстание декабристов и взошедший на трон. Российский император рассуждает: мол, у меня была проблема, как заявить стране и миру, что собственно произошло на Сенатской площади (на нее и вышли мятежные полки. — Прим. Zerkalo.io). В итоге с точки зрения стабильности и сохранности власти император решает сказать так: «Это горстка подлецов, смутьянов, взбаламутившая какую-то часть народа».

— Но ведь это художественное произведение.

— Думаю, что Радзинский очень тонко чувствовал эпоху и понимал логику императора. Она понятна: нужно играть на понижение и умаление, не воспринимать такое выступление как сигнал от общества и приглашение к диалогу. Современная власть очень хорошо унаследовала эту традицию и упорно настаивает, что речь идет о «горстке подлецов».

Акция в Екатеринбурге. Фото: instagram.com/itsmycity/

Срочно, в пожарном порядке приняты законы, по которым нельзя называть происходящие события войной и дискредитировать вооруженные силы России. Сейчас если человек пойдет на публичную акцию, это закончится, в лучшем случае, составлением протокола. В худшем — он чуть-чуть случайно толкнет полицейского, и тогда будет суд и соответствующая статья.

Можно пострадать за благое дело, если ты надеешься достичь хотя бы какого-то результата. Но человек понимает, что лично для него последствия будут тяжелые. Чтобы встать и пойти на площадь, надо совершить очень зрелый гражданский поступок. До него у обывателя (в хорошем смысле слова) довольно длинный путь.

— Но ведь еще в прошлом году на митинги в поддержку Навального в той же Москве выходили до 50 тысяч человек. Куда исчезли эти люди?

— Они боятся, не видят возможности что-то изменить. Представьте, дворовой команде скажут: сыграйте и победите мадридский «Реал». Возможно, пример не совсем удачный: эта футбольная команда не разгоняет своих соперников. Но общая логика понятна: люди боятся, они не верят, что победят, а уверенность в неприятностях лично для себя существует.

Акция в Екатеринбурге. Фото: instagram.com/itsmycity/

— Когда россияне выходили в поддержку Навального, эта вера была?

— Если честно, тогда ее тоже не было. Да и вообще, митинги характерны для Москвы и немного для Санкт-Петербурга. Я живу в Нижнем Новгороде, в шестом городе России по численности населения. Город никогда не являлся реакционным, нашим губернатором в 1990-е был Борис Немцов. Но я не помню, чтобы у нас проходили какие-то массовые манифестации, а центральная площадь была полностью заполнена народом, как Манежная в Москве, хотя последняя больше нашей. Даже когда в 1991-м был путч, решалась судьба страны, на протесты вышли несколько тысяч человек. Это совершенно несоизмеримо с масштабом полутора миллионного мегаполиса и не выдерживает сравнения с августовскими событиями 2020-го в Минске. Тогда было понятно, что на улицы вышел народ.

— Сколько россиян поддерживают войну, а сколько против нее?

— Мы не имеем данных реальной социологии. Да и в такое время традиционные социологические инструменты дают сбои. Ты табуретку не всегда можешь назвать табуреткой, а тебе кто-то звонит и что-то спрашивает. Традиционные телефонные опросы в этой ситуации некорректны.

Исходя из моего социологического опыта и большой практики, предположу, что соотношение где-то 50 на 50. Хотя цифры относительные. Половина более-менее против войны. Но и вторая половина не то, чтобы «за». Многие из них находятся в состоянии внутреннего разброда, когда рассыпается привычная картина мира. Возможно, она была нелогичная, неправильная, но она существовала, с ней жили. А сейчас носитель этих взглядов пытается цепляться за какие-то осколки и нелепые объяснения. Наблюдается настоящая мировоззренческая паника.

В этой ситуации многое зависит от постановки вопроса. Если вы спросите у человека, согласен ли он на гибель людей, разрушение экономики, на «груз 200», он, разумеется, ответит «нет». Но он вполне может положительно ответить на вопрос, поддерживает ли решения власти. Потому что целостности общественного мнения в этот период не существует.

Акция в Пскове. Фото: twitter.com/pskovred

— Но ведь сейчас экономический кризис касается всех. Почему же тогда все не выходят?

— А почему вы решили, что все должны выходить? В стрессовых ситуациях в человеке просыпаются древние архетипы, то, что позволяло выживать веками. Не сочтите за желание обидеть, но многие белорусы ассоциируются с «памяркоўнасцю». Если происходит что-то сложное, опасное или непонятное, надо сначала отойти поглубже на болото или лес, подождать (часто долго), а потом выйти и решить проблему. Например, в 1965-м на «Беларусьфильме» сняли картину «Город мастеров». По сюжету, город захватывают враги. Но мужчины не идут на демонстрацию или митинг протеста. Кто-то уходит партизанить в лес и ждет момента, когда можно будет снова вернуться и освободить город. Другие же поставляют партизанам провизию и готовятся их поддержать.

Повторюсь, что в российском историческом архетипе нет европейского типа протеста.

— Но во время перестройки на улицы выходили тысячи людей.

— Самый массовый митинг в истории России был зимой 1991 года. Точнее, их было несколько, участники одного из них выражали протест против событий в Литве, требовавшей независимости. Тогда на Манежную площадь вышло примерно 600 тысяч человек. Это была колоссальная манифестация даже для Москвы.

На том митинге Литва была скорее поводом, и все это понимали. В обществе уже бродила жажда перемен и чего-то нового. Хотя среди этих 600 тысяч были участники, желавшие прямо противоположного. Ведь любой по-настоящему массовый протест объединяет несколько групп, которые в другое время настроены недружественно в отношении друг друга.

Но тогда, в 1991-м никого не задерживали. Сверху был сделана ставка на «демократию» и «гласность». Черта между «можно» и «нельзя» менялась на глазах. Власть не говорила, что на улицы вышла «горстка подлецов гнусного вида» и тем самым как бы санкционировала эти выступления. Ранее, в 1968-м на Красную площадь вышли семеро человек, протестуя против советского вторжения в Чехословакию. Они простояли несколько минут, после чего некоторых из них попрятали по психушкам и сломали им жизни.

Сейчас опять выходить нельзя. И этот стереотип — что нельзя — работает.

Задержание в Москве. 13 марта. Скриншот видео

— Но ведь жители современной Украины также жили в СССР. Почему же они выходят на протесты даже в оккупированных городах, где стоят танки, а русские молчат?

— Но это совершенно разные ситуации. Условно говоря, песня «Вставай страна огромная» сейчас как раз про украинцев.

— Вы говорите, что около 50% россиян в той или иной степени против войны, которая грозит им нищетой. Но они не выходят, а украинцы, чья жизнь в опасности, сопротивляются.

— Россияне в тревоге и смятении. Но пока еще есть что сметать с полок. Последствия кризиса их еще не догнали. Дело в том, что в России очень инерционное общественное мнение. Есть одно высказывание, приписываемое неизвестному английскому офицеру: «Я знаю, что моя страна неправа, но это моя страна». Так думают многие россияне: мол, я не согласен с войной, но должен быть за своих. Поэтому, пока посижу в своем окопе и посмотрю, как пойдет. Лично я знаю таких людей, вполне себе приличных, которые сейчас исходят именно из такой логики.

Или, к примеру, возьмем представителей кавказских народов. Нас часто неприятно удивляет, что они заступаются за своих даже не выяснив, правы те или нет. Для них гораздо важнее, что потенциальная жертва — свой человек, и надо за него заступиться. Потом уже будем разбираться. Это тоже древний архетип, уходящий в прошлое.

Антивоенный митинг в Берлине. Фото: Reuters

— Почему вообще люди выступают против войны?

— Человек может быть против войны по многим причинам, но все они сводятся к двум. Первая — отрицание войны в принципе, любой войны как дела зверского, недоброго, кровавого, как чего-то, чему не может быть никакого оправдания. Вторая — отрицание конкретной войны как события, которое приносит ущерб и неприятности, страдания и боль, а, возможно, и смерть лично мне, моим близким, моей жизни. Это очень разные причины: и мировоззренчески, и нравственно. Массовое антивоенное движение появляется, когда носители двух этих мотиваций соединяются: это происходит обычно в дни поражений. Но это не значит, что вторые вырастают до первых. Пока в России такого объединения не видно.

Приведу еще один пример. В конце 1960-х — начале 1970-х в США существовало активное движение против войны во Вьетнаме. Прошло несколько маршей на Белый дом. Самый массовый собрал несколько миллионов человек. Но по многим опросам, которые проводили авторитетные социологи, соотношение «за» и «против» также было 50 на 50. Кто-то из сторонников войны вполне мог исходить из позиции «моя страна не права, но это моя страна», или же что «власть, наверное, что-то знает, мы же за нее голосовали».

Другое дело, что среди тех 50% американцев существовало активное ядро. Но и у нас, и в Беларуси активное ядро разгромлено. Кто в теперешних условиях организует трехмиллионный марш на Кремль или в Дрозды? (улыбается).

— Теперешние протесты как-то влияют на позицию власти?

— Нет. Власть научились активно работать в информационном пространстве. Я неоднократно дискутировал с политиками и активистами. Те доказывали, что мы живем в современном мире с социальными сетями, где можно анализировать информацию, что время телевизора прошло. Но оказалось, что можно прийти с секатором и перерезать — частично или полностью — источник информации.

Раньше, на выборах, например в 1990 году, человека пускали в прямой эфир, он говорил несколько минут, а затем его выступление обсуждали в общественном транспорте. Теперь власти научились гасить этот резонанс и контролировать информационное пространство.

Акция в Санкт-Петербурге. Фото: twitter.com/irl__natasha

— Уровень жизни в России стремительно ухудшается. Когда из полок все исчезнет, количество акции увеличится?

— Думаю, да. Для дальнейшего развития России да и всего мира очень важно, кто окажется на гребне волны. Скорее всего, никого из известных нам оппозиционных политиков там не будет. В такие турбулентные периоды обычно появляется никому неизвестный человек и становится лицом и голосом этого движения. За примерами далеко ходить не надо: тот же Лукашенко пришел к власти с риторикой обновления и борьбы с коррупцией.

Если вспомнить 1989−1990 годы, когда в СССР проходили выборы сначала в общесоюзный, а затем и республиканские парламенты, то одним из основных лозунгов являлась борьба против привилегий номенклатуры. Да, у ее представителей существовали определенные блага, вроде билетов на юг или специальных магазинов, но это совершенно несравнимо с тем, что имеют современные чиновники. Однако в тот момент этот лозунг являлся общепонятным раздражителем. Выступать с ним было легче, чем бороться за частную собственность. Понятно, что такой лозунг мог показаться случайным. Но скорее всего за его фасадом скрывался мощный, глубинный протест.

Сейчас ситуация созревает, предпосылки к недовольству есть. Возможно, на фасаде протестов окажется какой-нибудь аналогичный лозунг, понятный всем. Но, к сожалению, соглашусь с экспертами: наиболее вероятный сценарий каких-то перемен связан не с уличными протестами, а с расколами и разломами внутри элиты.

75+ лучших цитат об обществе о мире, в котором мы живем

Общество можно описать как группу людей, которые живут на одной территории, имеют сходные культурные традиции и регулярно взаимодействуют.

Общества существуют с незапамятных времен. Самые ранние из них состояли из охотников-собирателей, которые затем превратились в пастушеские общества, а в конечном итоге возникли аграрные и феодальные общества.

Еще позже возникли индустриальные общества, а то, что мы имеем сейчас, — это прежде всего информационные общества.В целом уровень развития и технического прогресса составляет основу классификации обществ. Общество было предметом обширных исследований, поэтому можно найти многочисленные вдохновляющие и известные цитаты и высказывания об обществе, которые многое говорят нам о сообществе, в котором мы живем.

Если вам нравится то, что вы читаете, ознакомьтесь с [цитаты сообщества] и [цитаты социологии].

Проницательные цитаты об обществе

Вот несколько вдохновляющих цитат из жизни общества, которые вы можете прочитать и поделиться с другими.Что вы узнаете из этих цитат общества?

1. «Общество должно быть лучше, чем личность».

— Губернатор Майк Моррис, «Мартовские иды», 2011 г.

2. «Общество похоже на большой кусок замерзшей воды, и хорошее катание на коньках — великое искусство общественной жизни».

— Летиция Э. Лэндон.

3. «Человек создан для общества и не способен ни жить один, ни мужества для этого».

— Уильям Блэкстоун.

4. «Общество — это наш расширенный разум и тело.

— Алан Уоттс.

5. «Мы должны реформировать общество, прежде чем мы сможем реформировать самих себя».

— Джордж Бернард Шоу. как бы она ни была усовершенствована или заманчиво переупакована».

— Нельсон Мандела.

7. «Музыка движет обществом больше, чем думает большинство людей. На мой взгляд, это мягкий манипулятор влиянием и изменениями».

— Ким Харрисон.

8. «Ключ к организации альтернативного общества — организовать людей вокруг того, что они могут делать и, что более важно, чего они хотят. делать.

— Эбби Хоффман.

9. «Некоторые люди укрепляют общество, просто будучи такими, какие они есть».

— Джон В. Гарднер.

10. успешное насилие может ожидать, что они не поверят, что насилие в конце концов вознаграждается».

— Маргарет Мид.

11. «Мы обязаны нашим детям — самым уязвимым гражданам в любом обществе — жить без насилия и страха».

— Нельсон Мандела

12.«Ни жизнь отдельного человека, ни история общества не могут быть поняты без понимания того и другого».

— К. Райт Миллс.

13. «Общество должно измениться, но политических сил, которые у нас есть в данный момент, недостаточно, чтобы осуществить это изменение».

— Хосе Сарамаго.

14. «Прогрессивные общества перерастают институты, как дети перерастают одежду».

— Генри Джордж.

15. «Не может быть более яркого откровения души общества, чем то, как оно обращается со своими детьми.»

— Нельсон Мандела.

16. «Если ваша радость проистекает из того, что общество думает о вас, вы всегда будете разочарованы.»

— Мадонна.

17. «В индустриальном обществе, которое сбивает с толку труда и производительности, необходимость производства всегда была врагом желания творить».

— Рауль Ванейгем.

18. «Характер общества в значительной степени определяется наклон социального ландшафта.

— Эрик Хоффер.

19. «Никакое общество не может быть процветающим и счастливым, в котором гораздо большая часть членов бедны и несчастны».

— Адам Смит.

20.

— Джон Ролз.

21. «При любой системе общества… семья держит будущее в своем лоне».

— Чарльз Франклин Твинг.

22 «Никто не стал бы много говорить в обществе, если бы знал, как часто он неправильно понимает других.

— Иоганн Вольфганг фон Гёте.

23. «Мы должны работать вместе, чтобы обеспечить справедливое распределение богатства, возможностей и власти в нашем обществе».

— Нельсон Мандела.

24. «Если свободное общество не может помочь многим бедным, это не может спасти тех немногих, кто богат.»

— Джон Ф. Кеннеди.

25. «Все, что ценно в человеческом обществе, зависит от возможностей для развития, предоставляемых индивидууму.»

— Альберт Эйнштейн.

26. «Большой шаг вперед был сделан в тот день, когда люди поняли, что для того, чтобы более эффективно мучить друг друга, они должны собраться вместе, организоваться в общество».

— Эмиль Чоран.

27. «Общество не состоит из индивидов, а выражает сумму взаимосвязей, отношений, в которых находятся эти индивиды».

— Карл Маркс.

28. «Самое печальное в жизни сейчас то, что наука накапливает знания быстрее, чем общество накапливает мудрость.»

— Исаак Азимов.

29. «Что касается получения голосов, я считаю, что лучше иметь небольшую сплоченную группу, чем огромное дискуссионное сообщество».

— Элис Пол.

30. «Хороший человек может сделать другого человека хорошим; это означает, что добро вызовет добро в обществе; другие люди тоже будут хорошими.»

— Пумипон Адульядет.

Цитаты и поговорки легендарного общества

Вот несколько цитат из общества, которые отражают то, что некоторые известные личности говорят об обществе.Какая из этих цитат из общества вам нравится больше всего?

31. «Человек ищет в обществе комфорта, пользы и защиты».

— Фрэнсис Бэкон.

32. «Это единственный непростительный грех в любом обществе. Будь другим и будь проклят!»

— Маргарет Митчелл.

33. «Все общества заканчивают тем, что носят маски».

— Жан Бодрийяр.

34. «Общество прекрасно знает, как убить человека, и имеет методы более изощренные, чем смерть».

— Андре Жид.

35.«То, что считалось обществом, было громким, головокружительным водоворотом воров и претенциозных дельцов, унылой интермедией, полной шарлатанов и клоунов…»

— Хантер С. Томпсон.

36. «Здоровье общества — это баланс тысячи безумий».

— Ральф Уолдо Эмерсон.

37. «Общество состоит из двух больших классов — тех, у кого больше обедов, чем аппетита, и тех, у кого аппетита больше, чем обедов».

— Николя Шамфор.

38. «Кино всегда будет играть важную роль в жизни общества.»

— Лесли Карон.

39. «Сегодня у человека мало шансов проявить воображение в этом сложном, запрограммированном обществе, которое мы имеем».

— Питер Кушинг.

40. «Я думаю, что это общество страдает так много из-за слишком большой свободы, слишком многих прав, которые позволяют людям быть безответственными».

— Бойд Райс. самих себя.

— Мэрилин Мэнсон.

42. «Обществу так легко шокировать людей, которые в нем не состоят».

— Эдгар Уотсон Хоу. общества, но и самих людей…»

— Томас Джефферсон.

44. «Враг общества — средний класс, а враг жизни — средний возраст».

— Орсон Уэллс.

45. » Вооруженное общество — это вежливое общество. Манеры хороши, когда приходится подтверждать свои поступки жизнью.

— Роберт А. Хайнлайн.

46. «В разлагающемся обществе искусство, если оно правдиво, также должно отражать упадок».

— Эрнст Фишер.

47. старейшая и самая смертельная болезнь всех республик».

— Плутарх.

48. «В каждом обществе одни люди рождаются, чтобы править, а другие — давать советы».

— Ральф Уолдо Эмерсон.

49. «А Взгляд в мир доказывает, что ужас есть не что иное, как реальность.

— Альфред Хичкок.

50. «Злоупотребление словами было великим инструментом софистики и мошенничества, партий, фракций и разделения общества».

— Джон Адамс.

51. «Для директора цель общества состоит в том, чтобы защитить людей в пользовании теми абсолютными правами, которые были даны им непреложными законами природы…»

— Уильям Блэкстоун.

52. «Поскольку власть развращает, общество требует морального авторитета и характер увеличивается по мере увеличения важности позиции.

— Джон Адамс.

53. «Общества, которым я подвергался, казались мне в основном машинами для подавления женщин».

— Кормак Маккарти.

54. «Самое опасное создание любого общества это человек, которому нечего терять.»

— Джеймс Болдуин.

55. «Общество атакует рано, когда личность беспомощна. Она порабощает его еще до того, как он вкусит свободы».

— Б. Ф. Скиннер.

56. «Наша индивидуальная жизнь не может, вообще говоря, быть произведением искусства, если общественный порядок не является таковым.

— Чарльз Хортон Кули.

57. «Мы должны отказаться от идеи, что каждый раз, когда нарушается закон, виновато общество, а не нарушитель закона».

— Рональд Рейган.

58. «Признак хорошего общество там, где уважают талант.»

— Иррфан Хан.

59. «Большинство никогда не право. Никогда, говорю вам! Это одна из таких лжи в обществе, против которой не может не восстать ни один свободный и разумный человек».

— Генрик Ибсен.

60.«Нашим обществом управляют сумасшедшие люди с безумными целями. Я думаю, что нами управляют маньяки с маниакальными целями, и я думаю, что меня могут считать сумасшедшим за то, что я выражаю это».

— Джон Леннон.

61. «Индивидуальная приверженность групповым усилиям — вот что заставляет работать команду, компанию, общество, цивилизацию».

— Винс Ломбарди.

Цитаты общества с серебряного экрана и телевидения

Кино и телевидение дали несколько мощных цитат из общества, над которыми стоит задуматься! Узнаете ли вы какую-нибудь из этих цитат из общества?

62.«Мы заявляем о нашем праве на этой земле быть человеком, быть человеком, иметь права человека, быть уважаемым как человек в этом обществе, на этой земле, в этот день, который мы намерены воплотить в жизнь».

— Малкольм Икс, «Малкольм Икс», 1992.

63. «Единственные ограничения научного прогресса налагаются обществом».

— Никола Тесла, «Престиж», 2006.

64. «В первый раз, когда я изменил мир, меня приветствовали как провидца. Во второй раз меня вежливо попросили уйти в отставку.Общество допускает только одно изменение за раз».

— Никола Тесла, «Престиж», 2006.

65. «Я служу обществу, покачиваясь, хорошо? Я на передовой, освобождая людей своей музыкой!»

— Дьюи Финн, «Школа рока», 2003.

66. «Я знаю, что преступная жизнь привела меня к этой печальной судьбе, и тем не менее, я виню общество. Общество сделало меня тем, кто я есть.»

— Герцог, ‘Repo Man’, 1984.

67. «Чтобы преуспеть в приличном обществе, молодой женщине нужно многое.Добрый… начитанный… и опытный. Но чтобы выжить в мире, каким мы его знаем, вам понадобятся… другие качества».

— Элизабет Беннет, «Гордость и предубеждение и зомби», 2016 г.

68. Мистер Гаррисон за войну. Власть государства над своим народом заключается в его военной мощи».

— X, «JFK», 1991.

69. «Брак — это институт. Это основа общества.»

— Кармине Сабатини, «Первокурсник», 1990.

70. «Кэтрин Валентайн: Как общество, настолько продвинутое, такое научное, может быть таким глупым?

Том Нэтсуорти: Ну, не более глупым, чем современные люди.»

— «Смертельные машины», 2018.

71. «Нам нужно положить конец всему этому варварству. Положить конец всему этому насилию — найти для него решение. Изобретая новое общество. »

— Герман Кермит Уорм, «The Sisters Brothers», 2018.

72. «Иногда общество смотрит на людей как на сумасшедших.Это может означать только то, что они отчуждены от своей истинной природы».

— Ласло Крайцлер, «Алиенист», 2018.

73. «Кто еще может быть преступником, кроме того, кто не может функционировать в обществе?»

— Доктор Венди Карр, «Охотник за разумом», 2017.

74. «Я принадлежал к новому низшему классу, больше не определяемому социальным статусом или цветом кожи. Нет, теперь у нас есть дискриминация вплоть до науки.»

— Винсент Фриман, «Гаттака», 1997.

75. «Все в этой комнате съедобно, даже я съедобен! Но это называется «каннибализм», мои дорогие дети, и на самом деле не одобряется в большинстве обществ.»

— Вилли Вонка, «Чарли и шоколадная фабрика», 2005.

Здесь, в Kidadl, мы тщательно создали множество интересных семейных цитат, которые понравятся всем! Если вам понравились наши предложения для светских цитат, то почему бы и нет. взгляните на эти [цитаты о гражданских правах] или [цитаты из социальной работы], чтобы узнать больше? иерархии, члены которых различаются по уровню власти, влияния, навыков или доминирования.В этом обзоре мы исследуем природу социальных иерархий и черты, связанные со статусом как у людей, так и у нечеловеческих приматов, а также то, как статус меняется в зависимости от развития человека. Наш обзор показывает, что мы можем быстро определить социальный статус на основе широкого спектра сигналов. Подобно обезьянам, мы склонны использовать определенные сигналы, такие как физическая сила, для оценки статуса, хотя поверх этих более примитивных сигналов восприятия наслаиваются социально-культурные сигналы статуса, такие как должности и уровень образования.Относительный статус человека оказывает глубокое влияние на внимание, память и социальные взаимодействия, а также на здоровье и самочувствие. Эти эффекты могут быть особенно пагубными для детей и подростков. Исследования развития групп сверстников и социальной изоляции показывают, что подростки могут быть особенно чувствительны к информации о социальном статусе, но исследования, посвященные конкретно обработке статуса и связанным с ним областям мозга, очень ограничены. Недавние данные нейробиологии предполагают, что в основе может лежать нейронная сеть, включая области, участвующие в исполнительной, эмоциональной и поощрительной обработке, которая чувствительна к информации о статусе.В заключение мы задаем вопросы для будущих исследований, а также подчеркиваем необходимость расширения социальных неврологических исследований обработки статуса на подростков.

Ключевые слова: статус, доминирование, подростковый возраст, популярность, нейронные связи

1. Введение

Начиная со спортивных соревнований в детстве и экзаменов по правописанию, заканчивая средними баллами и королями и королевами выпускных балов, мы рано учимся смотреть на наш социальный мир. с точки зрения того, кто лучше, умнее или более привилегирован, чем все остальные.Даже будучи взрослыми, мы быстро определяем символы статуса, такие как иномарки, большие дома и карьерные титулы. Легкость, с которой мы воспринимаем сигналы статуса и присваиваем ранг другим, отражает общее предпочтение иерархической социальной организации (Zitek & Tiedens, 2012), возможно, потому, что понимание того, где мы находимся по отношению к другим, необходимо для определения социальных ролей и содействия успешному социальному взаимодействию. (Галеви, Чоу и Галински, 2011; Савин-Уильямс, 1979). Мы, несомненно, различаемся по навыкам и чертам, которыми мы обладаем, и при выборе подходящего человека, которого мы слушаем, которому следуем или которому подражаем, мы хотим, чтобы кто-то обладал навыками и чертами, которые мы считаем наиболее желательными или важными.Таким образом, организация социальных групп в иерархическом порядке является эффективным способом максимизировать групповую сплоченность и продуктивность, а способность легко воспринимать сигналы статуса в других является важным социальным навыком.

Целью социальных иерархий является организация социальных групп для распределения ограниченных ресурсов, таких как партнеры и еда (Sapolsky, 2005), облегчение социального обучения (Henrich & Mcelreath, 2003) и максимизация индивидуальной мотивации (Halevy et al, 2011; Маги и Галинский, 2008).По определению, некоторым лицам в иерархии — тем, кто находится наверху — будет предоставлено больше ресурсов и преимуществ, чем другим, что влияет на заболеваемость и смертность. Несмотря на тот факт, что в этом сценарии всегда есть проигравшие, социальные иерархии широко распространены в человеческих культурах (Sidanius & Pratto, 1999) и, кажется, естественно возникают в социальных группах (Anderson, John, Keltner, & Kring, 2001; Berger, Rosenholtz, & Zelditch, 1980; Chase, Tovey, Spangler-Martin, & Manfredonia, 2002; Gould, 2002; Magee & Galinsky, 2008).Кроме того, эта групповая организация не является строго продуктом человеческого познания, поскольку почти каждый вид, живущий в группе, демонстрирует естественную тенденцию к организации в социальную иерархию (Сапольски, 2004; 2005), где члены более высокого ранга обладают большей властью, влиянием, и преимущества, чем члены более низкого ранга (Fragale, Overbeck, & Neale, 2011; Mazur, 1985; Zitek & Tiedens, 2012).

Преобладание иерархий и их сходство между видами предполагают врожденное предпочтение или полезность в дифференциации власти и возможное эволюционное происхождение (Mazur, 1985).Таким образом, можно ожидать, что люди оснащены механизмами для быстрого восприятия информации о статусе и распознавания своих относительных статусных ролей, и что чувствительность к информации о статусе присутствует в раннем возрасте. Однако нейронные механизмы, лежащие в основе восприятия статуса и суждений у людей, только недавно привлекли внимание, и результаты остаются относительно расплывчатыми. Еще более редки исследования, касающиеся влияния нервного созревания на восприятие статуса и того, как изменения в процессе обработки статуса влияют на ценность и влияние социального положения.

В этом обзоре мы объединяем результаты исследований животных, социальной психологии человека и когнитивной нейробиологии, чтобы доказать, что статус является важной чертой социального восприятия и что понимание того, как мы обрабатываем информацию о статусе на нейронном и когнитивном уровне, необходимо для понимания статус оказывает глубокое влияние на социальное внимание и поведение. Кроме того, мы предлагаем изучить изменения в восприятии статуса, связанные с развитием, чтобы лучше понять поведение подростков, такое как давление со стороны сверстников и издевательства.

Этот обзор преследует три цели. Во-первых, мы обращаемся к эволюционному происхождению социальных иерархий, исследуя сигналы статуса у видов приматов, кроме человека. Во-вторых, мы рассматриваем текущую литературу о нейронных механизмах, лежащих в основе восприятия и обработки социального положения у людей, и обсуждаем актуальность этой работы для понимания влияния социального статуса на социальное познание. Наконец, мы обсуждаем развитие социальных иерархий и предполагаем, что нейронная основа обработки статуса способствует изменениям в процессе развития в формировании иерархии и ценности, придаваемой статусу, и что это имеет важные последствия.Мы опираемся на текущую литературу по развитию мозга и отношениям со сверстниками, чтобы предположить, что изменения в развитии нейронной чувствительности к социальной обратной связи могут дать представление об обработке социального статуса у детей и подростков.

1.1. Определения терминов

Мы признаем, что в различных дисциплинах проводились исследования социального статуса с использованием различных подходов, и поэтому в литературе появляется множество терминов. Здесь мы кратко определяем термины статуса, упомянутые в этом обзоре.

Начнем с того, что иерархия относится к ранжированию членов в социальных группах на основе власти, влияния или доминирования, которое они демонстрируют, при этом одни члены выше или ниже других (Fiske, 2010; Magee & Galinsky, 2008; Mazur). , 1985; Зитек и Тиденс, 2012). R и — это термин, часто используемый для объективного обозначения того, к какой части иерархии относится человек, и концептуально он подобен порядковому ранжированию числовых значений вдоль числовой строки (Chiao, Bordeaux, & Nalini Ambady, 2004; Chiao et al., 2009). Статус , с другой стороны, может быть измерен общественным мнением или репутацией (Gould, 2002) и обычно ассоциируется с восхищением и уважением (Anderson, Beer, Spataro, & Chatman, 2006; Fiske, 2010; Fragale, Overbeck). и Нил, 2011). Термины «статус» и «ранг» часто используются взаимозаменяемо или вместе (например, Mazur, 1985), поскольку они оба представляют более высокие позиции в социальной иерархии.

Ряд исследований, обсуждаемых в этом обзоре, измеряют или манипулируют властью или доминированием, а не объективным рангом.Это связано с тем, что власть и доминирование часто связаны со статусом и часто используются для определения статуса других (например, Fragale et al., 2011). Власть подразумевает контроль над ресурсами или другими членами группы и отличается от доминирования как контекстуальная черта (Anderson & Berdahl, 2002; Fragale et al., 2011). Доминирование связано со способностью приобретать ресурсы (например, (Hawley, 1999) и, следовательно, может быть показателем силы (Anderson & Berdahl, 2002) и средством установления статуса среди видов (Anderson & Berdahl, 2002; Чейз, 1980; 1982; Мазур, 1985).Таким образом, доминирование можно рассматривать как поведение или черту личности, которая приводит к неравенству власти среди членов группы и, таким образом, дифференцирует статус.

Доминирование можно разделить на общительный и агрессивный субшкалы (Kalma, Visser, & Peeters, 1993). Эти две субшкалы подчеркивают, что власть или доступ к ресурсам можно получить за счет агрессивного, доминирующего поведения или за счет просоциальных совместных действий. Точно так же доминирование противопоставляется другому измерению социального статуса – престижу .Корреляция между статусом и престижем могла возникнуть для облегчения социального обучения, посредством чего члены группы проявляют уважение к тем, кто обладает качествами, которые считаются ценными (Cheng, Tracy, Foulsham, Kingstone, & Henrich, 2013). Таким образом, люди с высоким престижем сохраняют влияние на группу, но не проявляют силы или угрозы, подразумеваемой доминированием. К этому различию мы вернемся позже, когда будем обсуждать статусные сигналы и достижения.

2. Природа социальных иерархий

2.1. Структура, формирование и функция

Многочисленные данные указывают на то, что социальные иерархии являются эндемичными, врожденными и, скорее всего, эволюционировали для обеспечения выживания в контексте групповой жизни. В то время как социальные иерархии могут различаться в своих конкретных деталях, существуют общие, определяющие черты, которые можно обсуждать более широко. В частности, иерархии между видами характеризуются (а) ранжированием членов группы, которые различаются по физическим или интеллектуальным способностям; (б) быстрое и спонтанное образование; и (в) функциональное и адаптивное значение для существования социальной группы.Несмотря на некоторую межвидовую изменчивость, существуют убедительные доказательства того, что иерархии возникают по необходимости и их существование выгодно социальным группам.

Во-первых, неотъемлемым элементом определения социальной иерархии является стратифицированное ранжирование членов группы по ценностному измерению, при этом некоторые члены выше или ниже других, и меньше членов занимают самые высокие позиции (Magee & Galinsky, 2008). Это «ценное измерение» может быть поведением, означающим доминирование, например, подавление противника в конфликтном взаимодействии (Mazur, 1985; Zumpe & Michael, 1986), или навыком или чертой, которые группа считает идеальными (Anderson & Kilduff, 2009; Хогг, 2001).Как индивидуальные характеристики, так и результаты взаимодействия между членами группы, по-видимому, влияют на установление иерархии (Chase, 1980; Chase et al., 2002 ) , а также на асимметрию доминирования и принадлежности (Newton-fisher, 2004; Pellegrini & Bartini, 2001; де Ваал, 1986). Однако основная концепция заключается в том, что формирование иерархии является результатом индивидуальных различий во влиянии или власти, и наиболее ценный член достигает самого высокого статуса (например, Бергер, Розенгольц и Зельдич, 1980; Хенрих и Гил-Уайт, 2001).Кроме того, социальное ранжирование может иметь место в малом или крупном масштабе, внутри группы или между группами (Sidanius & Pratto, 1999). В частности, у людей ранг не ограничивается фактическим наблюдением за доминирующей или ценной чертой, а часто является продуктом группового консенсуса или репутации (Gould, 2002). В результате структура человеческих иерархий является многомерной, в значительной степени зависящей от контекста или группы и самоусиливающейся.

Во-вторых, среди животных, живущих в группах, быстро и спонтанно формируются иерархии.Несколько результатов показывают, что позиции превосходства или почтения быстро идентифицируются через асимметричные проявления доминирования. Например, такой простой невербальный сигнал, как отвращение взгляда, сразу же указывает на статусные роли у обезьян, впервые встречающихся (Deaner, Khera, & Platt, 2005). Точно так же незнакомые люди автоматически демонстрируют асимметрию в доминантном поведении в парных взаимодействиях, принимая либо доминантную, либо подчиненную позу, дополняющую позу, которую демонстрирует другой человек (Markey, Funder, & Ozer, 2003; Tiedens & Fragale, 2003).Дальнейшие данные свидетельствуют о том, что люди быстро приписывают информацию о статусе другим (Moors & Houwer, 2005) и спонтанно организуются в иерархическую структуру (например, Berger et al., 1980; Gould, 2002). Люди также демонстрируют высокий уровень последовательности при вынесении суждений о статусе как самих себя, так и членов группы (Anderson et al., 2006). Наконец, после установления иерархии часто наблюдается снижение агрессивных взаимодействий и увеличение кооперативного поведения (La Freniere & Chariesworth, 1983; Strayer & J.Strayer, 1976), предполагая, что статусные роли быстро определяются и принимаются. Эти результаты подчеркивают значимость сигналов статуса и быстрое признание того, к какой части развивающейся социальной иерархии относится человек.

Важно отметить, что организация социальных групп в иерархию служит адаптивной функции, которая приносит пользу группе в целом. Когда основные ресурсы ограничены, индивидуальные навыки различаются, а репродуктивная пригодность определяет выживание, иерархия является эффективным способом разделения товаров и труда между членами группы.Таким образом, важной функцией иерархии может быть определение социальных ролей (Halevy et al., 2011) и распределение ограниченных ресурсов (Sapolsky, 2005). Вторая функция может состоять в том, чтобы повысить выживаемость членов с высоким статусом, обладающих наиболее привилегированными чертами группы, и предоставить им большее влияние на других членов. В частности, у нечеловеческих приматов иерархия благоприятствует репродуктивному успеху членов с самым высоким рангом (Dewsbury, 1982). У людей иерархия поощряет всех подчиняться людям, обладающим навыком или чертой, ценимой группой, что может быть адаптивным компонентом социального обучения (Henrich & McElreath, 2003).Например, мы склонны учиться и следовать за теми, кто знает больше или имеет больше, чем мы, потому что мы почитаем их успех. В этом смысле уступка «успешным» лицам, занимающим более высокие статусные позиции, выгодна группе в целом, учитывая, что эти люди предположительно обладают идеальными знаниями или характеристиками. Наконец, в пользу общего благополучия группы преимущества, предоставляемые членам более высокого ранга, и престиж могут служить мощным мотивирующим фактором, приводящим к увеличению производительности группы в целом (Halevy et al. , 2011; Маги и Галинский, 2008).

2.2. Статусные характеристики у обезьян и взрослых людей

Социальные приматы чувствительны к аналогичному набору поведения и черт, которые служат для установления и передачи статуса (см. ), хотя некоторые факторы являются исключительно человеческими. Эти сигналы можно четко разделить на две категории: сигналы восприятия и сигналы, основанные на знаниях. Межвидовые общие черты предполагают эволюционное происхождение достижения высокого статуса и признания статуса в других, и они намекают на потенциал нейронных сетей обработки статуса.Здесь мы описываем черты, связанные как с фактическим статусом, так и с восприятием статуса у нечеловеческих приматов и взрослых людей.

Таблица 1

Общие предикторы статуса у приматов и взрослых людей.

6 ✓
Сигналы состояния

приматах Люди
Физические характеристики
Размер вес ✓
Тело
 Высота ?
гендер
Привлекательность ?
Возраст
Гормональные / Химическая *
Тестостерон
90 355 Поведенческие
Доминирование / Подача
Gaze модели
осанки
Импульсивность ?
 Вокальные и речевые характеристики ?
Социальные сети/репутация
 Должность, доход и т. д. N / A N / A
Intelligence N / A
2.2.1. Признаки, коррелирующие со статусом у нечеловеческих приматов

Среди нечеловеческих приматов относительное проявление доминантных или подчиненных действий служит для установления места в группе. Доминирующие действия, такие как укусы, удары, преследование и угрозы с открытым ртом (Zumpe & Michael, 1986), а также физические характеристики, такие как размер тела и пол, часто связаны с высоким положением в социальных группах приматов (Fairbanks, Jorgensen). , & Huff, 2004; Morgan et al., 2000). На самом деле размер тела может быть одним из самых надежных предикторов достижения статуса при введении в среду группового проживания, особенно когда статус оценивается на основе результатов антагонистических столкновений (Morgan et al., 2000). Хотя другие факторы, такие как порядок рождения или родословная, могут предсказать статус, особенно среди женщин (обзор в Cheney & Seyfarth, 2007), масса тела остается более надежным предиктором (Fairbanks et al., 2004). Пол также может влиять на статус, в зависимости от конкретного вида (обзор в Cheney & Seyfarth, 2007), но модели развития и относительный размер самцов и самок влияют на степень доминирования одного пола над другим (Pereira, 1995).Физический размер обеспечивает очевидное преимущество при стремлении доминировать над противником или одолеть его и, таким образом, дает преимущество в достижении статуса. Однако важно отметить, что у некоторых видов аффилиативное поведение и союзы также важны для поддержания статусных позиций (Newton-fisher, 2004; de Waal, 1986).

Помимо физических размеров, различия в уровне нейротрансмиттеров и гормонов могут предрасполагать человека к достижению более высокого статуса. Интересно, что лонгитюдное исследование содержащихся в неволе самцов верветок от подросткового до взрослого возраста показало, что самцы с более низкими уровнями метаболитов серотонина и дофамина до иммиграции во взрослые племенные группы с большей вероятностью достигают более высокого статуса в группе (Fairbanks et al., 2004). Кроме того, введение кокаина для повышения уровня дофамина также предсказывает достижение статуса у обезьян (Morgan et al., 2000), предполагая, что исходные уровни определенных нейротрансмиттеров могут влиять на ранг. Имеются также данные о том, что мужчины с более высоким статусом имеют более высокий уровень тестостерона, чем их коллеги с низким статусом (Mazur, 1985; Beehner, Bergman, Cheney, Seyfarth, & Whitten, 2006; но также см. Morgan et al., 2000).

Возможно, нейрохимические вещества влияют на статус через их влияние на определенное поведение.Например, более низкие уровни метаболитов серотонина и дофамина связаны с более высоким уровнем агрессивного, доминирующего и импульсивного поведения (Fairbanks et al., 2004; Kaplan, Manuck, Fontenot, & Mann, 2002). Подростковая импульсивность может привести к достижению высокого статуса при введении в среду групповой жизни, потому что отсутствие сдерживания дает преимущество в агонистических столкновениях (Fairbanks et al., 2004). И наоборот, повышение уровня гормона окситоцина способствует более аффилиативному поведению (Chang, Barter, Ebitz, Watson, & Platt, 2012), что может способствовать достижению статуса у некоторых видов (Newton-fisher, 2004; de Waal, 1986).

Однако следует предостеречь, что связь между статусом и уровнями нейротрансмиттеров и гормонов сложна и не обязательно является причинно-следственной. Исследования показали увеличение количества рецепторов дофамина D2 у доминирующих, но не подчиненных макак, когда они содержатся в социальных группах, а не индивидуально (Morgan et al., 2002), а другие результаты предполагают, что серотонин может опосредовать доминантное поведение, когда иерархия неопределенна (Raleigh, Макгуайр, Браммер и Ювилер, 1991). Наконец, уровень тестостерона повышается в результате успешного вызова члена группы (Роуз, Гордон и Берштейн, 1975), что позволяет предположить, что групповые взаимодействия, которые служат для установления статуса, могут иметь последующие последствия для уровня гормонов.

2.2.2. Черты, связанные со статусом у людей

Как и у обезьян, размер тела коррелирует с более высоким статусом у людей. Например, рост мужчины связан с рядом факторов, определяющих статус, при этом более высокие мужчины воспринимаются как более доминирующие и более предпочтительные в качестве репродуктивных партнеров (Buunk, Park, Zurriaga, Klavina, & Massar, 2008). Положительная взаимосвязь между ростом и доминированием может лежать в основе вывода о том, что более высокие кандидаты в президенты США с большей вероятностью получат голоса избирателей и будут переизбраны (Stulp, Buunk, Verhulst, & Pollet, 2012).Точно так же более высокие мужчины с большей вероятностью зарабатывают больше, чем низкорослые (Harper, 2000; Lundborg, Nystedt, & Olof-Rooth, 2014). Тестостерон также может быть связан с высоким статусом у людей, хотя его прямая роль неясна; базовый уровень служит предиктором доминирующего или агрессивного поведения, но, как отмечалось ранее, уровни также колеблются в ответ на конкуренцию за статус (Mazur & Booth, 1998). Однако тестостерон может влиять на поведение, направленное на поиск статуса, такое как доминирование и социальная агрессия (Mazur & Booth, 1998; Terburg & van Honk, 2013).

Многие из сигналов, обсуждавшихся до сих пор, связаны с доминированием. Однако, как и у обезьян, просоциальное и аффилиативное поведение может также служить для успешного оказания влияния и получения ресурсов (Charlesworth, 1996). Доминирование лучше всего разделить на две подшкалы: общительность доминирование и агрессивность доминирование (Kalma et al., 1993). Люди с более высокими показателями общительного доминирования, как правило, имеют лучшие отношения со сверстниками и более социально ориентированы в своем поведении, в то время как те, у кого высокие показатели агрессивного доминирования, более эгоистичны и демонстрируют более антиобщественное поведение (см. Ресурсы).Важно отметить, что, хотя позитивное социальное поведение может помочь группе или отдельному человеку (через общение с другими) достичь статуса, это не обязательно означает отсутствие доминирующего поведения; на самом деле оптимальным может быть высокий балл по показателям как общительного, так и агрессивного доминирования (Kalma et al., 1993). Таблица 2Неотмеченный флажок означает, что этот признак не имеет существенной корреляции с типом доминирования.

✓ Прерывания другие ✓ ✓ Уклончивое 9 0426 ✓

Подтипы взрослых с высоким статусом

Общительный Доминирование Агрессивный Доминирование
Общие
Экспонаты экспертиза
Экспонаты зрительный контакт во время разговора
Экспонаты зрительный контакт во время прослушивания
Продлевает смотреть
Bargains
сОГЛАСЕН
антисоциальное поведение
лукавые
использует угрозы
Доминирование
Дает мнения свободно
АССЕРТИВНЫХ
26

. скорее, люди, достигшие высокого статуса, могут сделать это, заставив себя казаться ценными для группы и действуя уверенно и великодушно по отношению к другим (Anderson & Kilduff, 2009; Henrich & Gil-White, 2001).Например, могут быть два противоположных способа установления статуса среди людей: через демонстрацию доминирования или демонстрацию престижа. В отличие от агрессии и силы, характерных для социального доминирования, люди, демонстрирующие престиж, достигают статуса, демонстрируя свою компетентность, знания или навыки (Mazur & Booth, 1998; Terburg & van Honk, 2013). Возможно, именно поэтому недоминирующие люди с ценными знаниями или навыками достигают высокого статуса, например профессора колледжа. Подобно тем, кто демонстрирует общительное доминирование (Kalma et al., 1993), те, кто достигает статуса за счет престижа, оцениваются как более симпатичные, чем те, кто использует традиционное доминирование (Cheng et al., 2013). Важно отметить, что люди занимают много разных социальных иерархий, и для получения ресурсов или высокого статуса могут использоваться разные стратегии. Это может объяснить изменчивость современной литературы о сигналах человеческого статуса (см. Hall, Coats, & Lebeau, 2005). Это также идея, которая будет пересмотрена в разделе развития, где есть различие между характеристиками высокостатусных, популярных подростков, которых любят, и тех, кто их не любит.

Интересно, что физическая привлекательность является дополнительной чертой, которая может помочь в достижении статуса у людей, хотя литература по этой связи неоднозначна (обзор в Anderson et al., 2001). Например, есть результаты, показывающие, что привлекательность предсказывает набор в женский клуб среди домов с высоким, но не с низким статусом (Krendl, Magoon, Hull, & Heatherton, 2011), в то время как другие исследования предполагают, что привлекательность предсказывает статус университетских мужчин, но не женщин (Андерсон). и другие., 2001). Тем не менее, другие исследования показывают, что внешний вид дает преимущество как мужчинам, так и женщинам на рынке труда, причем более высокая заработная плата связана с более высоким уровнем физической привлекательности (Harper, 2000). Относительная ценность сигналов о статусе может варьироваться в зависимости от контекста социальной группы (например, девушки из женского общества с высоким статусом гораздо больше заботятся о внешности) или от того, доступна ли при вынесении суждений о статусе информация, отличная от внешности.

2.2.3. Сигналы, используемые для восприятия статуса других

Сигналы, используемые обезьянами и людьми для оценки статуса других, также во многом совпадают (см. Ресурсы).Подобно нашим предкам-приматам (Fairbanks et al., 2004; Morgan et al., 2000), физические характеристики связаны с размером тела (Keating, Mazur & Segall, 1981; Mueller & Mazur 1996) и силой верхней части тела (Von Rueden, Gurven, & Kaplan, 2008) часто используются для признания статуса других.

Ряд поведенческих черт, связанных с доминированием, также означает ранг. Как отмечалось ранее, обезьяны могут использовать доминантные жесты, такие как угрозы с открытым ртом, чтобы воспринимать статус другой обезьяны (Zumpe & Michael, 1986).Точно так же у людей об асимметрии статуса можно судить по положению тела, которое выражает доминирование или подчинение. В частности, открытая и расширенная физическая поза ассоциируется с доминированием и статусом (Hall, Coats, & Lebeau, 2005; Schwartz, Tesser, Powell, Schwartz, & Tesser, 1982; Weisfeld & Beresford, 1982) и может даже служить для выявления покорная, замкнутая поза в парных взаимодействиях (Tiedens & Fragale, 2003). На самом деле, когда поведение реальных пар (Sadler & Woody, 2003) и экспериментально управляемых партнерств (Markey et al., 2003) наблюдаются во время взаимодействия один на один, результирующее поведение, как правило, дополняет друг друга. Другими словами, один партнер проявляет более доминирующее поведение, а другой — более подчиненный. Кроме того, оба партнера в парном взаимодействии выражают более позитивные взгляды на свою вторую половину, когда демонстрируется комплементарное поведение (Tiedens & Fragale, 2003), что позволяет предположить, что сигналы статуса функционируют для облегчения поведенческой синхронности в социальных взаимодействиях.

У людей доминирование может также передаваться через язык и стиль речи.Например, быстрая и уверенная речь, избегание нестандартной речи и чрезмерной вежливости, а также использование сложной лексики и правильного произношения могут сообщать о высоком статусе (рассмотрено в Fiske, 2010). Разговорное невербальное поведение, такое как уровень зрительного контакта, также может передавать статус. Участники считают, что сообщники, которые больше смотрят друг другу в глаза, когда говорят, чем слушают, обладают большей властью (Dovidio & Ellyson, 1982). Тем не менее, другие исследования сообщают о результатах, предполагающих предполагаемую, но не фактическую связь между «коэффициентом визуального доминирования» (соотношение количества взглядов во время разговора и слушания) и высоким статусом (Hall et al., 2005). Некоторые результаты даже говорят об обратном: люди с высоким статусом меньше смотрят в глаза (Ellyson, Dovidio, & Fehr; Hall et al., 2005) и более отчуждены (Kraus & Keltner, 2009) во время разговора. Наконец, говорящие с высоким статусом, как правило, более выразительны и расслаблены, они чаще перебивают и сохраняют меньшую дистанцию ​​между людьми во время общения (Hall et al., 2005).

Признаки лица, связанные со старшинством/зрелостью и мужественностью, часто используются при оценке доминантности лица у людей.Например, физические черты, связанные со старшинством, такие как залысины, тонкие губы и широкая челюсть, связаны с доминированием в разных культурах (Keating et al., 1981), предполагая, что возраст является мощным предиктором статуса. Мужественность лица также является важным признаком, используемым для оценки ранга, и она связана как с высоким социальным статусом, так и с предполагаемым доминированием мужчин (Mueller & Mazur, 1996; Watkins et al., 2010). Удивительно, но женщины, которые воспринимаются как обладающие более мужскими чертами, также имеют более высокие баллы по шкале доминирования, даже при контроле других черт, таких как использование макияжа (Quist, Watkins, F.Г. Смит, Дебрюйн и Б. К. Джонс, 2011 г.). Кроме того, как мужские, так и женские лица с более высоким рейтингом мужественности вызывают более сильный эффект привлечения взгляда (Jones et al. 2010a), а мужчины и женщины с более низким голосом воспринимаются обоими полами как более доминирующие (Borkowska & Pawlowski, 2011; Jones). , Feinberg, DeBriune, Little, & Vukovic, 2010; Wolff & Puts, 2010). Этот «эффект мужественности» может быть связан с социальным предпочтением мужчин в целом или с характерными для мужчин эмоциональными выражениями.Что касается последнего пункта, воспринимаемое доминирование связано со склонностью проявлять такие эмоции, как гнев, отвращение и презрение, но не страх, печаль или счастье (Hess, Adams, & Kleck, 2005), и мужчины социализированы, чтобы избегать выражения эмоций. такие как страх и печаль (Brody, 2000).

Физическая привлекательность — еще один статусный сигнал, который кажется противоречащим выводам, определяющим возраст и мужественность как статусные сигналы. Привлекательность может быть положительно (Quist et al., 2011; Townshend, 1993) или отрицательно коррелировать с доминированием у обоих полов (Keating & Doyle, 2002; Rhodes, Hickford, & Jeffrey, 2000), но у женщин она также связана с молодостью. и женственность (обзор в Rhodes, 2006).Как отмечалось ранее, литература о значении привлекательности для статуса неоднозначна (Anderson et al., 2001). Возможно, такие признаки статуса, как возраст и мужественность, являются лучшими предикторами доминирования, чем статус как таковой , или они могут быть более важными сигналами статуса у мужчин (Karafin, Tranel, & Adolphs, 2004).

Наконец, в отличие от нечеловеческих приматов, люди используют ряд невоспринимаемых сигналов, в основном основанных на накопленных знаниях, для оценки социального статуса. Доход, род занятий, интеллект, популярность и престиж обычно используются для оценки статуса (Cheng et al., 2013; Далмасо, Паван, Кастелли и Гальфано, 2012 г .; Хаймел и др., 2011; Зинк, Тонг, Чен, Бассет и Стейн, 2008 г.). Репутация и ярлыки, как правило, несут информацию о статусе, и иногда единственная информация, используемая для суждения о статусе, — это то, что мы узнаем о ком-то от других. Например, Далмасо и его коллеги (2011) представили изображения незнакомых людей вместе с вымышленными биографическими данными с информацией либо о высоком, либо о низком статусе. Это вызвало эффект подсказки взгляда, когда участники с большей готовностью следовали за взглядом людей с высоким статусом.Это показывает, что информация о навыках и успехах в карьере используется для быстрого изучения статуса незнакомых людей, когда об этих людях ничего не известно. Точно так же, когда участники исследования принимают решение помочь кому-то, кто имеет высокий статус в карьере (юрист) или низкий статус (работник заправочной станции), они отдают предпочтение людям с высоким статусом (Goodman & Gareis, 1993).

2.2.4. Собственный статус влияет на восприятие статуса других

Точность, с которой человек воспринимает признаки доминирования и статуса, по-видимому, зависит от его собственного статуса.Мужчины, которые набрали больше баллов в самооценке доминирования, хуже воспринимают признаки доминирования на лице, когда смотрят на других мужчин, по сравнению с мужчинами, которые набрали меньше баллов в доминировании (Watkins, Jones, & Debruine, 2010). Одним из объяснений этого является то, что люди с более низким статусом приучили себя — возможно, бессознательно — воспринимать тонкие сигналы доминирования, потому что они понесут большие затраты, чем члены с более высоким статусом, если они неправильно воспримут эти сигналы (Watkins et al., 2010). Это «статусное обучение» может иметь свои корни в нашей склонности уделять больше внимания сородичам с высоким статусом (Deaner, Khera, & Platt, 2005; Jones et al., 2010; Шеперд, Динер и Платт, 2006 г.).

Дополнительная работа предполагает, что субъективные и объективные измерения относительного статуса влияют на то, как люди обрабатывают социальную информацию. В частности, низкий субъективный социальный ранг коррелирует с большей нейронной активностью в областях ментализации при просмотре социальных изображений и сопутствующей информации (Muscatell et al., 2012). Точно так же объективный статус — или социально-экономический статус — также коррелирует с активностью в ментализирующей сети при просмотре угрожающих выражений лица.Таким образом, относительный статус человека может влиять на множество элементов социального восприятия.

2.3. Резюме

Социальные иерархии формируются автоматически как в группах людей, так и в группах нечеловеческих приматов. Интересно, что обезьяны быстро и автоматически распознают и признают статусные сигналы без использования языка или рассуждений на уровне человека, что позволяет предположить, что в восприятии многих статусных сигналов есть что-то рефлексивное и примитивное. Кроме того, они воспринимают сигналы статуса, наблюдая за социальными взаимодействиями третьих лиц, и вспоминают эти сигналы как устойчивые черты, которые обобщаются в новых взаимодействиях (Paxton, Basile, & Hampton, 2011), подчеркивая, что сигналы статуса важны и встроены в идентичность разных людей. членов группы, даже у обезьян.У взрослых людей, где иерархия более сложна, а сигналы статуса в большей степени зависят от контекста, групповые процессы, такие как общественное мнение, репутация и культурные ценности, способствующие успеху в карьере, также могут определять статус в дополнение к ряду сигналов, связанных со статусом у приматов.

Важно отметить, что совпадение сигналов статуса у разных видов предполагает общее происхождение, а сложные когнитивные способности людей добавляют уникальный социокультурный и лингвистический элемент в иерархию статусов.Кроме того, природа формирования иерархий и текучесть, с которой сигналы статуса воспринимаются разными видами, мотивируют оценку основных когнитивных и нейронных механизмов, чтобы мы могли лучше понять, как статус формирует наше социальное восприятие. Эти процессы будут рассмотрены в следующем разделе.

3. Как социальный статус влияет на познание взрослых

В этом разделе мы обсуждаем данные поведенческих исследований, свидетельствующие о значимости статуса для социального познания (см. Ресурсы).В этом разделе основное внимание будет уделено взрослым людям, хотя мы представляем соответствующие исследования с аналогичными результатами на обезьянах. Далее мы обсудим основные области мозга, которые, как считается, участвуют в обработке статуса или находятся под ее влиянием.

Таблица 3

Влияние социального статуса на познание взрослых.

9
3.1. Влияние социального статуса на познание

Здесь мы рассмотрим, как статус влияет на познание с двух точек зрения. В первых двух подразделах обсуждается, как мы думаем и воспринимаем людей с высоким и низким статусом, а во вторых двух подразделах обсуждается, как наш собственный статус влияет на наши когнитивные процессы.

3.1.1. Избирательное внимание и пристальное внимание

Высокий социальный статус привлекает визуальное внимание у разных видов. И обезьяны, и люди предпочитают смотреть на членов группы с более высоким рейтингом по сравнению с членами группы с более низким рейтингом.Обезьяны откажутся от вознаграждения соком за просмотр высокопоставленных членов группы, но потребуют переплаты сока за просмотр членов с более низким рейтингом (Deaner et al., 2005; см.). Это говорит о том, что просмотр членов группы с высоким статусом имеет высокую ценность в той степени, в которой это может превзойти внутреннее вознаграждение за калории. Люди демонстрируют аналогичную предвзятость, о чем свидетельствует наша склонность фиксировать говорящих, имеющих высокое влияние и высокий статус, по сравнению с теми, кто оценивается как обладающие низким влиянием и низким статусом, чаще и в течение более длительных периодов времени (Foulsham, Cheng, Трейси, Хенрих и Кингстон, 2010 г.).Имеются данные о людях (La Freniere & Chariesworth, 1983; Vaughn & Waters, 1981) и обезьянах (Klein, Shepherd, & Platt, 2009), которые могут даже свидетельствовать о том, что визуальное отношение и внимание играют роль в определении ранга в группе, например что те, кто посещает больше, достигают более высокого статуса. Другое объяснение состоит в том, что члены группы с высоким статусом обладают большей властью, а люди с меньшей властью более заинтересованы в том, чтобы прислушиваться к влиятельным, потому что они обладают большим контролем (Fiske, 1993).

Двум самцам макак-резусов нужно было зафиксировать одно место на экране и получить вознаграждение в виде сока или другое место для просмотра изображения самца с высоким или низким статусом. Обезьяны жертвовали соком, чтобы просмотреть изображения самцов с высоким статусом, но требовали переплаты сока, чтобы увидеть самцов с низким статусом. На графиках показаны средние нормализованные значения ориентации для серых квадратов, лиц с низким статусом и лиц с высоким статусом. Значения имеют обратный знак, так что положительное значение означает, что сок был принесён в жертву. Воспроизведено из работы Динера, Керы и Платта, 2005 г.

Влияние статуса на смещение внимания также проявляется в динамических аспектах внимания, т.е. пристальный взгляд. Образцы взгляда служат быстрыми индикаторами статуса у обезьян и людей и воспринимаются по-разному в зависимости от ранга (Deaner et al., 2005; Jones et al., 2010; Shepherd et al., 2006). Шанс (1967) предположил, что более покорный член диады должен с готовностью проявлять внимание и даже искать члена с более высоким статусом. Недавние данные подтвердили это (McNelis & Boatright-Horowitz, 1998; Shepherd et al., 2006). Например, обезьяны с низким статусом следят за взглядом других членов своей социальной группы с высоким и низким статусом, тогда как обезьяны с высоким статусом следят только за взглядом других обезьян с высоким статусом (Shepherd et al., 2006). Кроме того, как у людей (Jones et al., 2010), так и у обезьян (Shepherd et al., 2006) эффекты взгляда кажутся непроизвольными, отражая автоматическую тенденцию обращать внимание на сигналы взгляда особей более высокого ранга.

Интересно, что у людей отвлеченный взгляд людей с высоким статусом влияет на незаметные и немедленные переключения внимания, даже если лица незнакомы, а статус подразумевается через вымышленную информацию о карьере (Dalmaso et al., 2011). Люди также предпочитают обращать свое внимание на лиц, имеющих высокий статус благодаря репутации. Этот эффект пристального взгляда может отражать некоторую комбинацию повышенного уровня интереса, доверия или уважения к людям с высоким статусом.

3.1.2. Память

Учитывая, что лицам с высоким статусом уделяется больше внимания, неудивительно, что они занимают привилегированное положение в памяти. В одном из единственных исследований на эту тему Рэтклифф, Хугенберг, Шрайвер и Бернштейн (2011) требовали, чтобы участники исследования видели серию лиц, представленных с высоко- или низкостатусной должностью.Позже участники стали чаще узнавать лица с высоким статусом. Последующие манипуляции изменили информацию о статусе, связанную с лицами (например, форма врача или механика), и проверили пространственную память людей с высоким и низким статусом в парадигме пространственного сопоставления. Результаты были последовательными: те, которые сочетались с сигналами высокого статуса, быстрее и точнее распознавались и запоминались. Необходимы дальнейшие исследования по этой теме, поскольку размеры эффекта были относительно небольшими, а результаты не были воспроизведены.

3.1.3. Исполнительные процессы

Одним из пагубных последствий низкого статуса является то, что он сродни когнитивной нагрузке, нарушающей исполнительные процессы. Например, при ранжировании в небольшую группу на основе показателей интеллекта (IQ) участники с более низким статусом показали ухудшение результатов при выполнении последующих заданий теста на IQ (Kishida, Yang, Quartz, & Quartz, 2012). Эти результаты показывают, что осознание своего подчиненного положения в группе может мешать когнитивным способностям. Интересно, что хотя у всех участников изначально наблюдалось снижение производительности в групповой обстановке (т.грамм. эффект аудитории) участники с более высоким рейтингом легче преодолевают этот дефицит (Kishida et al., 2012). Важно отметить, что эти эффекты могут быть вызваны скорее самоисполняющимся пророчеством, чем статусом как таковым.

Также стоит отметить, что причинно-следственная связь между статусом и успеваемостью неясна, поскольку высокий уровень когнитивных функций может способствовать высокому социальному статусу; например, ранее мы обсуждали карьерные достижения как показатель высокого статуса (Dalmaso et al., 2011). Однако другие результаты показали, что люди, привыкшие чувствовать себя подчиненными или слабыми, менее эффективны в обновлении, сдерживании и планировании, чем те, кто настроен чувствовать свое превосходство или власть (Smith, Jostmann, Galinsky, & Dijk, 2008). Недостаток власти, связанный с низким статусом, может нарушать исполнительную функцию, затрудняя совершенствование членов с низким статусом и перемещение между рангами. Необходимы будущие исследования, чтобы точно определить влияние социального статуса на познание и производительность.

3.1.4. Моральные решения и восприятие компетентности

Некоторые исследования показывают, что люди с высоким статусом или представители высшего класса чаще принимают неэтичные решения, нарушают закон за рулем и даже лгут или мошенничают, чтобы добиться своего (Piff, Stancato, Côté, Мендоза-дентон и Келтнер, 2012). Это может быть связано с властью и преимуществами, связанными с высоким статусом. По иронии судьбы склонность ко лжи и обману мало что портит их характер; люди с высоким статусом с большей вероятностью будут восприниматься как компетентные как в области, в которой они высоко оценены, так и в других, не относящихся к делу областях (Fiske, Cuddy, Glick, & Xu, 2002), и они, скорее всего, будут восприниматься как компетентные. заслуживает доверия (Lount & Pettit, 2012).Точно так же отклонение от ожиданий с большей вероятностью будет принято людьми с высоким статусом, но, скорее всего, будет наказано людьми с низким статусом (обзор Fiske, 2010).

Другое возможное объяснение состоит в том, что субъективное восприятие власти, связанной со статусом, изменяет социальное познание. Серия исследований Галинского, Маги, Инези и Грюнфельда (2006) показала, что участники, настроенные на ощущение высокой власти, были на 90 355 менее склонны принять точку зрения другого человека, с меньшей вероятностью осознали, что другие не обладают такими же знаниями. как они, и менее точны в интерпретации эмоциональных выражений других.Это говорит о том, что люди с высокой властью могут не понимать точки зрения, намерения и эмоции других и, таким образом, принимать плохие моральные решения. Эти связанные со статусом различия в эмоциональном восприятии могут возникать потому, что для членов с более низким статусом более важно принимать более активное участие, учитывая, что они, как правило, более восприимчивы к угрозам и должны следовать указаниям членов с более высоким рейтингом (Galinsky et al. ., 2006). Однако для достижения и поддержания высокого статуса требуются социальные навыки, и эти эффекты следует интерпретировать с осторожностью.Необходимы дополнительные исследования, чтобы понять влияние статуса на моральные решения и социальное познание.

Таким образом, наше относительное положение в социальной иерархии влияет на то, как мы воспринимаем, думаем и реагируем на других, а также на то, как другие воспринимают нас. Эти эффекты могут возникать из-за преимуществ, предоставляемых людям с высоким статусом, или из-за власти и престижа, связанных с высоким рангом. Примечательно, что эти эффекты обнаруживаются как в ответ на наблюдаемые сигналы статуса, так и на статусные титулы, основанные на репутации, что позволяет предположить, что сигналы статуса очень важны.Эти результаты объясняют и подчеркивают необходимость способности быстро обрабатывать информацию о статусе, а также поддерживают как функции, так и влияние социальных иерархий. Например, способность обращать внимание, запоминать и предсказывать намерения членов с высоким статусом может быть важным элементом хорошо функционирующей иерархии, учитывая власть, влияние и знания, связанные с этими людьми. Однако влияние, которое ранг оказывает на познание, может способствовать самоусиливающемуся характеру иерархий, поскольку сам статус активирует познания и поведение, которые служат поддержанию структуры, и это может иметь важные последствия для социальных ценностей, таких как социальная мобильность и равенство.

3.2. Нейронные основы обработки социального статуса

Учитывая сложный характер обработки социального статуса, вполне вероятно, что она обслуживается пространственно распределенной нейронной сетью. Более того, некоторые узлы в сети, вероятно, будут подключены к сети или отключены, в зависимости от типа обрабатываемого сигнала. Например, перцептивные области, такие как задняя верхняя височная борозда, несомненно, важны для обработки перцептивных аспектов статусных сигналов, таких как направление взгляда, движения рта и динамичная мимика, указывающая на доминирование и подчинение (т.г., Чиао и др., 2008). Однако регионы более высокого уровня, вероятно, необходимы для того, чтобы служить интерпретаторами и интеграторами информации о состоянии. Здесь мы опишем небольшую литературу, относящуюся к эффектам более высокого уровня, в контексте трех релевантных для статуса нейронных компонентов: (1) ранг и величина; (2) процессинг аффективных/ценностных/вознаграждающих действий; и (3) исполнительная обработка.

Во-первых, несколько исследований показали, что область мозга, связанная с обработкой величин и чисел, реагирует на ранжирование членов группы.Было показано, что активность увеличивается в нижней внутритеменной борозде (IPS), области, вовлеченной в суждения о величине и обработке чисел, когда военнослужащие выносят ранговые суждения о других военнослужащих, когда участники выносят ранговые суждения об автомобилях (Chiao, et al. , 2004; Chiao et al., 2009; см. ), или когда участники делали самостоятельные суждения о финансовом положении (Cloutier, Ambady, Meagher, & Gabrieli, 2012; Cloutier & Gyurovski, 2013). Аналогичные эффекты в IPS были обнаружены, когда участники принимали решения об относительном статусе людей на статических изображениях, изображающих социальные взаимодействия, подразумевающие неравенство статуса, и при оценке относительного веса (Mason, Magee, & Fiske, 2014).Эта область, по-видимому, выполняет общую функцию вычисления рангового порядка, поскольку активация социального ранга и несоциального ранга перекрывала друг друга.

Повышение активности в нижней внутритеменной борозде (IPS) для суждений о количественных величинах (вверху), суждений о сравнении рангов автомобилей (в середине) и суждений о сравнении рангов военнослужащих (внизу; Chiao et al., 2009).

Во-вторых, лимбические и паралимбические области мозга, участвующие в генерации и интерпретации эмоций, а также области обработки вознаграждения, такие как вентральное полосатое тело (рассмотрено в Delgado, 2007), чувствительны к присутствию людей с высоким статусом.Более ранние исследования на обезьянах свидетельствуют о том, что поражения лимбической (миндалевидное тело и вентральная передняя часть поясной извилины) и паралимбической областей (височный полюс, орбитофронтальная кора) могут привести к резкой потере социального статуса, а также способности адекватно реагировать на социальные события. статус других (рассмотрено в Olson, Plotzker and Ezzyat, 2007). Точно так же у людей скорость, с которой мы узнаем о социальном статусе других, коррелирует с объемными различиями в миндалевидном теле человека, передней части гиппокампа, а также височном полюсе (Kumaran, Melo, & Duzel, 2012).

Лимбические области тесно связаны между собой белым веществом с ключевыми областями обработки вознаграждения, такими как полосатое тело, которое является частью базального ганглия (Ghashghaei, Hilgetag, & Barbas, 2007). Недавнее исследование групповых макак показало, что объем серого вещества в миндалевидном теле положительно коррелирует с рангом доминирования, в то время как объем серого вещества в передней части спинного полосатого тела положительно коррелирует с подчинением (Noonan et al., 2014). Кроме того, функциональная связь между этими областями коррелировала с рангом статуса, где более подчиненные члены группы демонстрировали более сильную положительную связь.Интересно, что эти эффекты были связаны исключительно со статусом, а не с размером социальной сети, предполагая, что эти нейронные вариации связаны с рангом, а не с другими аспектами социального поведения. Отдельное исследование макак обнаружило отдельные группы нейронов в субрегионе дорсального полосатого тела, называемом хвостатым ядром, которые возбуждались либо в ответ на результаты вознаграждения в задаче по захвату пищи, либо в ответ на социальное состояние — соревновательный успех по сравнению с подчинением — с конкурирующая обезьяна (Сантос, Нагасака, Фуджи и Накахара, 2012).

Как отмечалось ранее, поведенческие исследования показывают, что наблюдение за членами группы с высоким статусом приносит удовлетворение (Deaner et al., 2005). Наблюдение за обезьянами с более высоким статусом коррелирует с активностью орбитофронтальной коры (OFC), области, участвующей в вычислении значений, а также тормозном контроле, и миндалине, которая участвует в эмоциональном кодировании стимула. Эти области моносинаптически связаны (Timbie & Barbas, 2014), и их совместная активность может направлять визуальную ориентацию на мотивационно важные стимулы, такие как члены групп с высоким статусом (Klein et al, 2006).Хотя прямое сравнение с людьми не проводилось, есть свидетельства того, что области, которые, как известно, участвуют в обработке вознаграждения, такие как вентральное полосатое тело, активны при вынесении суждений о статусе других. Эти эффекты модулируются относительным статусом и способностью продвигаться вверх по иерархии (Ly, Haynes, Barter, Weinberger, & Zink, 2011; Zink et al., 2008). Литература об обезьянах предполагает, что обезьянам с высоким статусом придается большее значение, а активация схемы вознаграждения у человека подразумевает аналогичную ценность вознаграждения, связанную с людьми с более высоким рейтингом.Однако отсутствие поведенческих данных, показывающих предпочтение лиц с высоким статусом другим вознаграждающим стимулам, затрудняет такую ​​интерпретацию. Неясно, предполагают ли эти ответы, что просмотр членов с более высоким статусом приносит пользу, или просто они занимают более заметное место и привлекают больше внимания, чем подчиненные члены.

В-третьих, области мозга, участвующие в исполнительных процессах (например, лобные области), чувствительны к сигналам статуса, но неясно, играют ли они роль конкретно в обработке статуса или в более общем плане социального познания.Различные данные связывают активность вентролатеральной префронтальной коры (VLPFC), дорсолатеральной префронтальной коры (DLPFC) и медиальной префронтальной коры (MPFC) с восприятием или суждением о социальном статусе (Cloutier & Gyurovski, 2014; Farrow et al., 2011; Marsh). , Blair, Jones, Soliman, & Blair, 2009; Mason et al., 2014; Zink et al., 2008). Анатомическая интерпретация этих результатов не основывается на общепризнанной литературе по поражениям. Пациенты с большими поражениями лобных долей часто имеют грубые личностные и социальные дефициты.Тем не менее, по крайней мере, в одном исследовании сообщалось, что у пациентов с поражением DLPFC наблюдаются нарушения в принятии общих социальных суждений, но не в суждениях о статусе (Mah, Arnold, & Grafman, 2004).

Поскольку эта литература невелика, есть несколько вопросов без ответа. Например, в одном исследовании сообщалось о более высокой активности в вентральном полосатом теле в ответ на людей с высоким статусом (Zink et al., 2008), в то время как в другом исследовании была показана более высокая активность в той же области мозга у людей с таким же статусом (Ly et al., 2011), делая связь между активацией вознаграждения и статусом у людей неясной. Кроме того, результаты, свидетельствующие о снижении активности в областях мозга, связанных с ментализацией и эмоциями, у людей с низким статусом (см. Muscatell et al., 2012), трудно интерпретировать в отсутствие поведенческих данных. Отдельные исследования показали, что обладающие большими полномочиями люди не очень хорошо понимают точки зрения и эмоции других людей и иногда предпочитают не заниматься такой же степенью металлизации (Галински и др., 2006). Однако у обезьян объем серого вещества в ростральной и дорсальной префронтальной коре и верхней височной борозде — областях, сходных с сетью ментализации человека — положительно коррелирует как со статусом, так и с размером социальной сети у обезьян (Noonan et al., 2014). Большая способность понимать и предсказывать намерения других может помочь сохранить высокий социальный статус. Будущая работа должна сочетать поведенческие и визуальные измерения, чтобы изучить, как эти связанные со статусом изменения в нейронной активации коррелируют с поведением, ориентированным на вознаграждение или ментализацией.

Таким образом, современная литература предполагает, что области мозга, участвующие в ранжировании, внимании, эмоциях и вознаграждении, реагируют на информацию о социальном статусе. Однако отсутствие подтверждающих поведенческих и нейропсихологических данных делает некоторые выводы сомнительными, и есть другие вопросы, касающиеся нейронной обработки сигналов статуса, которые еще не исследованы. Например, остается неясным, внедряется ли информация о статусе в наши семантические представления о других, влияя таким образом на наше социальное внимание и поведение на более скрытом уровне.Это, по-видимому, имеет место в поведенческих исследованиях как в литературе по когнитивной, так и в социальной психологии. Также неясно, как взаимодействуют области человеческого мозга, отвечающие за эмоции, вознаграждение и человека, при восприятии информации о статусе. Необходимы дальнейшие исследования нейронных основ обработки статуса и поведенческих коррелятов.

4. Социальные иерархии и познание статуса у детей и подростков

Формирование социальных иерархий различается в разные периоды развития, хотя даже очень маленькие дети чувствительны к сигналам восприятия, обозначающим доминирование.Здесь мы обсуждаем происхождение социальных иерархий, связанных с развитием, и факторы, способствующие возрастным изменениям в обработке статуса, а также то, как они соотносятся с литературой о взрослых животных и людях.

4.1. Природа социальных иерархий

К концу первого года жизни у младенцев появляется убеждение, что размер связан с силой или доминированием, и они используют эту информацию, чтобы предвидеть исход конфликтного взаимодействия. Например, 10–13-месячные младенцы выглядят дольше, когда видят, как большой оживленный блок уступает место меньшему блоку после столкновения друг с другом, как будто они осознают, что такой результат был неожиданным (Thomsen, Frankenhuis, Ingold-Smith, & Carey, 2011).К 12-15 месяцам младенцы не только осознают, что один агент будет преобладать над другим во время конфликтного взаимодействия, но и что эти асимметричные отношения остаются постоянными от одного конфликта к другому (Mascaro & Csibra, 2012). В реальной социальной среде 1-2-летние дети сами демонстрируют диадические отношения доминирования, из которых членов группы можно ранжировать по линейной иерархии (Strayer & Trudel, 1984). К 3 годам дети распознают асимметрию доминирования в экспериментальных условиях, используя различные сигналы, включая размер тела, возраст, власть и обладание ресурсами (Charafeddine et al., 2014). Таким образом, примерно в возрасте одного года дети осознают, что доминирование обеспечивает устойчивое положение власти, которое является основой, на которой формируется социальная иерархия. Это подчеркивает неотъемлемую природу социальных иерархий и раннее уважение к социально доминирующему поведению. По мере приближения к дошкольному возрасту дети, по-видимому, расширяют свои знания о статусе, включая различные сигналы статуса.

К дошкольному возрасту дети проводят больше времени в социальных группах, и это представляет собой точку в развитии, где могут возникнуть социальные иерархии.Фактически, 4-5-летние дети демонстрируют асимметрию в доминантном поведении и начинают демонстрировать предпочтение взаимодействия с членами группы с высоким статусом (F. F. Strayer & Trudel, 1984). За доминирующими членами социальной группы также чаще наблюдают и им подражают, чем за их менее доминирующими сверстниками (Abramovitch & Grusec, 1978; La Freniere & Charlesworth, 1983; Vaughn & Waters, 1981). к тому, что встречается у приматов (например,, Динер и др., 2005). Лонгитюдные исследования, охватывающие учебный год, показывают, что асимметричные социальные отношения остаются стабильными с течением времени и их число увеличивается в течение учебного года (La Freniere & Charlesworth, 1983), а устойчивость формирующейся иерархии доминирования возрастает по мере приближения детей к младшему школьному возрасту (Strayer & Трудель, 1984). К моменту поступления детей в начальную школу у них быстро формируются иерархии доминирования (Petit, Bakshi, Dodge, & Coie, 1990; Strayer & Trudel, 1984), а линейность и стабильность групповой структуры продолжают увеличиваться с возрастом (Petit et al. ., 1990). Эти результаты предполагают как раннее признание неравного распределения власти внутри группы, так и раннее предпочтение иерархии.

Важно отметить, что социальный ранг детей дошкольного возраста часто основывается на наблюдениях третьих лиц за доминантными взаимодействиями, в то время как в начальной школе дети назначают сверстников на высокие статусные позиции. Многие ранние исследования, оценивающие социальный статус, использовали меры социального предпочтения или симпатии (например, Coie et al., 1990; Coie et al., 1982; Додж, 1983 год; рассмотрено в Кэрнсе, 1982 г .; Hymel, Closson, Caravita, & Vaillancourt, 2011). Этот показатель может быть менее показательным для социальной репутации и доминирования, чем показатели популярности (например, de Bruyn & Cillessen, 2006; Cillessen & Mayeaux, 2004; Parkhurst & Hopmeyer, 1998), и менее похож на традиционные показатели социальной иерархии (Cairns, 1982). В то время как доминирование связано с социальными предпочтениями среди детей младшего возраста (Strayer & Trudel, 1984; Petit et al., 1990), существует различие между детьми старшего возраста (рассмотрено в Babad, 2001; Cairns, 1982), подростками (de Bruyn & Cillessen). , 2006; Lease, Musgrove, & Axelrod, 2002; Parkhurst & Hopmeyer, 1998; Sandstrom & Cillessen, 2006) и появляющиеся взрослые (Lansu & Cillessen, 2011).Популярность, а не социальное предпочтение или признание, больше напоминает иерархию доминирования у людей и нечеловеческих приматов (Coie et al., 1982; Petit et al., 1990), и она стала более общепринятым показателем социального статуса в детстве. в подростковом возрасте (обзор Cillessen & Marks, 2011).

К раннему подростковому возрасту группы сверстников становятся более дифференцированными с точки зрения рейтинга статуса сверстников, а также заметности и важности социального статуса по сравнению с пиками других достижений (Coie, Dodge, & Kupersmidt, 1990; LaFontana & Cillessen, 2009).Однополые женские иерархии несколько менее стабильны, показывая более частые колебания в ранге среди членов среднего и высшего ранга по сравнению с мужскими группами, однако значимость и функции иерархии сопоставимы между полами (Savin-Williams, 1979). Экспериментальные данные подтверждают видимую роль членов группы с высоким статусом, независимо от пола. Подобно результатам, полученным у взрослых и приматов, которые обсуждались ранее, подростки, как правило, дольше смотрят на более популярных или имеющих более высокий статус членов класса (Lansu, Cillessen, & Karremans, 2014).Хотя исследования социального статуса, воспроизводящие данные взрослых и приматов у подростков и детей, немногочисленны, это исследование показывает, что статус начинает влиять на восприятие и внимание еще до взрослой жизни. Неясно, как рано проявляются эти эффекты, но эти данные свидетельствуют о том, что статусные роли оказывают сильное влияние на познание и поведение в подростковом возрасте.

Есть некоторые признаки того, что важность популярности снижается в более позднем подростковом возрасте (Lafontana & Cillessen, 2009), но есть также свидетельства того, что характеристики популярности сохраняются в раннем взрослом возрасте (Lansu & Cillessen, 2011).Важно отметить, что положение в социальной иерархии подростков или приспособление к этому положению могут влиять на поведение и благополучие взрослых (Sandstrom & Cillessen, 2013; Zettergen, Bergman, & Wangby, 2006).

4.2. Сигналы статуса

Дети и подростки с высоким статусом — это те, кого их сверстники чаще называют популярными, хотя они не обязательно считаются любимыми (например, Babad, 2001; de Bruyn & Cillessen, 2006; Cillessen & Rose, 2005; Parkhurst & Hopmeyer, 1998; Witvliet et al., 2010). В следующем разделе мы обсудим сигналы, связанные с репутационным статусом или популярностью у детей и подростков.

Как отмечалось ранее, ряд исследований показывает, что доминирование тесно связано с популярностью, начиная с дошкольного образования (например, Strayer & Trudel, 1984). Социальное доминирование играет важную роль в установлении статуса и может сохраняться в качестве надежного маркера статуса во взрослой жизни. Доминирование проявляется у детей уже в дошкольном возрасте для определения ролей в новой социальной группе, так что агрессивное поведение часто встречается в начале учебного года, а затем снижается по мере формирования групповой структуры (La Freniere & Charlesworth, 1983; Pellegrini & Bartini, 2001; Petit et al., 1990). Мальчики дошкольного возраста проявляют более частые проявления агрессии, чем девочки (Strayer & Strayer, 1976), а агрессивность сильно коррелирует с оценками социального доминирования учителей (Pellegrini & Bartini, 2001). Хотя это предполагает, что агрессия является важным сигналом в установлении статуса в этой возрастной группе, она не обязательно коррелирует с доминированием или статусом у девочек (Strayer & Strayer, 1976). Девочки более склонны к «реляционной агрессии», направленной на разрушение межличностных отношений, а не на причинение физического вреда, но такое поведение часто связано с социальным отторжением, а не с высоким статусом в этом возрасте (Crick, Casas, & Mosher, 1997; Crick & Гротпетер, 1995).Таким образом, могут быть ранние гендерные различия в типе агрессии, используемой для установления доминирования, но оба пола проявляют поведение, используемое для установления иерархии (Hawley, 1999).

Независимо от пола, в возрасте от 1 года до 5 лет агонистическое поведение по отношению к другим снижается в зависимости от возраста, в то время как аффилиативное поведение становится более распространенным (Strayer & Trudel, 1984). Одно из объяснений этого изменения в развитии состоит в том, что агрессия снижается по мере того, как члены группы взвешивают издержки и выгоды такого поведения (Pellegrini & Bartini, 2001) и по мере стабилизации социальной иерархии (Savin-Williams, 1979).Однако есть также свидетельства того, что социальное доминирование в форме открытой агрессии или агрессии в отношениях является важным предиктором статуса или популярности в позднем школьном и подростковом возрасте (Cillessen & Mayeaux, 2004; Ellis & Zarbatany, 2007; Lansu & Cillessen). , 2011; Lease et al., 2002; Shoulberg, Sijtsema, & Murray-Close, 2011; Witvliet et al., 2010). Кроме того, размер тела и уровень тестостерона у мальчиков-подростков связаны с доминированием и статусом (Schaal, Tremblay, Soussignan, & Susman, 2006; Tremblay et al., 1998), аналогично тому, что встречается у обезьян и взрослых людей (например, Keating, Mazur & Segall, 1981; Morgan et al., 2000; Mueller & Mazur 1996).

Эти результаты показывают, что само доминирование остается связанным со статусом в разных возрастных группах. Возможно, на более поздних стадиях развития доминирование проявляется по-разному, например, открытые проявления агрессии заменяются более продуктивным, напористым поведением (La Freniere & Charlesworth, 1983) или поведением, основанным на принуждении и сотрудничестве (обзор в Hawley, 1999).Или, как мы отмечали в разделе, посвященном взрослому статусу, начинает проявляться различие между социальным доминированием и агрессивным доминированием, и оба они связаны с высоким статусом. В группе подростков, номинированных как популярные, есть те, кого не любят, и те, кого любят (de Bruyn & Cillessen, 2006; Parkhurst & Hopmeyer, 1998). В одном анализе изучались специфические черты, связанные с популярными подростками и популярными популярными подростками (см. ), идентифицированные как популистские и просоциально популярные соответственно (de Bruyn & Cillessen, 2006).Первая группа была оценена как антисоциальная, высокомерная и имеющая плохую успеваемость, в то время как вторая была оценена как аффилиативная и академически вовлеченная. Тем не менее, и группы были оценены как привлекательные и модные, а также имеющие много друзей. Таким образом, привлекательность не является существенной, чтобы считаться популярными, и популярные подростки различаются по уровню просоциального и доминирующего поведения, которое они демонстрируют, как и взрослые (см. ). Интересно, что вышеупомянутое исследование также показало, что к популистским и просоциальным подросткам прислушивались в равной степени, но популистские подростки оценивались выше по силе и лидерству, чем просоциальные подростки.Эти результаты предполагают различия в доминировании или, возможно, «быть выслушанным» относится к более социальной форме доминирования, тогда как «власть» имеет негативный оттенок.

Таблица 4

Черты, связанные с популистскими (популярными) и просоциальными популярными (любимыми и популярными) подростками (de Bruyn & Cillessen, 2006). Неотмеченный флажок означает, что эта группа с 90 355 меньшей вероятностью 90 356 будет оценена сверстниками как представляющая указанную черту.

Влияние социального статуса на познание взрослых

Группа состояний

высокий статус Now-Status
Сколько людей смотрят и посещать их больше меньше
Сколько человек следуют за своим взглядом больше Меньше
Насколько хорошо они помнят Лучше хуже худшие
, насколько хорошо они преодолевают воздействие аудитории на производительность лучше хуже
Как значительно эмпатия они показывают боль другую болью меньше
Подтипы подростков с высоким статусом (популярные)

просоциальных Популярные популистских
Общие
Симпатичный
Академический занимается
Многих друзей
Дружественные
Привлекательный
Hip
Спортивное
антисоциальное поведение
Буллиес / средние и оскорбительные
словесно и физически агрессивные
реляционно агрессивные
Экспонаты отклоняющееся поведение
Преобладание
Голоса мнения
Мощные
Лидерские качества
Прослушано другие

Другие исследования указывают на издевательства как на еще одно проявление доминирования в процессе развития.Диадические отношения между агрессором и жертвой аналогичны отношениям доминант-подчинение, обсуждаемым в литературе по социальному статусу. В пределах одного пола хулиганы, как правило, популярны и агрессивны, тогда как жертвы непопулярны (Rodkin & Berger, 2008). Несмотря на неприязнь своих сверстников, хулиганы, считающиеся влиятельными и популярными (Farmer, Estell, Bishop. O’Neal, & Cairns, 2003; Vaillancourt, Hymel, & McDiugall, 2003), также оцениваются своими сверстниками как обладающие определенным статусом. корреляты, обнаруженные у взрослых с высоким статусом, включая власть, лидерство, компетентность и ценные активы (Vaillancourt et al., 2003). Напротив, жертвы хулиганов часто уязвимы и имеют низкий социальный статус (Berger & Rodkin, 2009; Veenstra, Lindenberg, Zijlstra, De Winter, Verhulst, & Ormel, 2007). Как и в случае со взрослыми, обладание властью или демонстрация доминирования или их комбинация могут быть связаны с более высоким статусом в зависимости от контекста.

Таким образом, ряд черт, связанных со статусом у обезьян и взрослых людей, включая доминирование, власть и влияние, также имеют отношение к социальной иерархии детей и подростков.Однако в этих возрастных группах отсутствуют систематические исследования того, в какой степени эти факторы влияют на восприятие статуса и познание, поэтому неясно, влияет ли статус на обработку социальной информации в той же степени, что и у взрослых. Учитывая значение, придаваемое социальному статусу в подростковом возрасте, возможно, влияние статуса еще более заметно. В следующем разделе мы обсудим этот потенциал большей чувствительности к статусу среди подростков в контексте литературы по нейробиологии социального отторжения.

4.3. Нервные цепи, связанные со статусом

Исследования изменений в развитии нервной чувствительности к информации о социальном статусе практически отсутствуют. Однако данные о том, что мозг продолжает претерпевать возрастные изменения и что социальная информация особенно заметна в подростковом возрасте, позволяют предположить, что подростки также будут более чувствительны к сигналам социального статуса.

Во-первых, ряд областей, участвующих в обработке социального статуса у взрослых, претерпевает изменения в развитии между детством и взрослой жизнью.Напомним, что наше обсуждение нейронных основ обработки статуса у взрослых включало области, участвующие в суждении о величине (IPS), префронтальные области (VLPFC, DLPFC) и области обработки эмоций (амигдала, передняя часть поясной извилины). Префронтальная кора продолжает развиваться на протяжении всего подросткового возраста, при этом ДЛПФК созревает одной из последних областей (Gogtay et al., 2004). Кроме того, исследования функциональной визуализации указывают на возрастные изменения в активации IPS при оценке несимволической величины (Ansari & Dhital, 2006), а в OFC, передней поясной извилине и миндалевидном теле наблюдаются возрастные изменения в активации до различные социальные стимулы (рассмотрено в Burnett, Sebastian, Kadosh, & Blakemore, 2011).Таким образом, общее состояние развития мозга подростка предполагает возрастные различия в обработке статуса.

Во-вторых, существует множество исследований нейронного развития и социальных отношений, в которых особое внимание уделяется отзывам сверстников и, в частности, их неприятию. В литературе по вопросам развития, посвященной группам социального статуса, отвергнутые часто определяются как те, кто практически не получает номинаций сверстников (например, Coie et al., 1982). Таким образом, неприятие сверстников соответствует низкому социальному статусу, поскольку высокий статус сверстников основан на благоприятных номинациях сверстников.Важно отметить, что существует перекрытие между сетями мозга, чувствительными к отвержению, и теми, которые участвуют в восприятии статуса у взрослых. Поэтому мы заимствовали из литературы о неприятии сверстников, чтобы предположить, что обработка статуса у подростков отличается от обработки у взрослых, и предполагаем, что существуют правдоподобные нейронные модели, объясняющие эту взаимосвязь: (1) аффективные области мозга могут быть более чувствительными или даже гиперактивными к социальной информации. в подростковом возрасте; (2) тормозные области мозга могут быть незрелыми или малоактивными в подростковом возрасте; или (3) аффективные области мозга гиперактивны 90 355, а 90 356 тормозные области малоактивны в подростковом возрасте.

Во-первых, есть свидетельства того, что подростки более чувствительны к принятию и неприятию сверстниками. Поведенческие данные показывают, что социальное неприятие более заметно в подростковом возрасте, чем в детстве (Silk et al., 2012), и подростки сообщают о большем беспокойстве и дистрессе после исключения, чем дети младшего возраста и взрослые (Sebastian, Viding, Williams, & Blakemore, 2010). Подростки также демонстрируют повышенную активность в областях мозга, связанных с вознаграждением и аффективной обработкой в ​​ответ на обратную связь со сверстниками.В частности, подростки демонстрируют большую активацию передней поясной коры (ACC) в ответ на исключение по сравнению со взрослыми (Bolling et al., 2011; Masten et al., 2009) и большую активацию вентрального полосатого тела в ответ на принятие сверстников (Guyer, Чоут, Пайн и Нельсон, 2011 г.). Считается, что одной из функций ППК является сигнализация эмоциональной боли, возникающей в результате социального отвержения (Eisenberger, Lieberman, & Williams, 2007), и активность в этой области положительно коррелирует с самоотчетами о чувствительности к отвержению у взрослых (Burklund, Eisenberger, & Lieberman, 2007) и субъективный дистресс у подростков (Masten et al., 2009). Вентральное полосатое тело, часть базального ганглия, связано как с обработкой вознаграждения (обзор в Delgado, 2007), так и с эмоциональной регуляцией (Wager, Davidson, Hughes, Lindquist, & Ochsner, 2008). Таким образом, подростки более чувствительны как к аффективной реакции, так и к социальному вознаграждению, связанному с признанием сверстников. Важно отметить, что противоположность принятия сверстников — неприятие сверстниками — связана с низким социальным статусом, и, таким образом, эти данные могут отражать повышенную чувствительность к сигналам статуса, которые определяют, какое место занимает человек в социальной группе.ACC и вентральное полосатое тело также проявляют большую активацию во время аффективной обработки лица (Monk et al., 2003; Pfeifer et al., 2011), предполагая, что подростки также могут быть более реактивными на лицевые сигналы, представляющие доминирование и статус.

Во-вторых, такая повышенная чувствительность в подростковом возрасте может быть связана с незрелостью лобной коры и нарушением эмоциональной регуляции. Подростки демонстрируют общее увеличение активности в VLPFC (Bolling et al., 2011; Masten et al., 2009) в ответ на социальную изоляцию по сравнению с включением.По сравнению со взрослыми подростки демонстрируют большую активацию в дорсальной медиальной префронтальной коре (DMPFC; обзор Sebastian et al., 2010) и вентральной ACC (Bolling et al., 2011), но меньшую активацию VLPFC (Bolling et al., 2011; Себастьян и др., 2011). Эти результаты свидетельствуют о возрастных изменениях как в аффективной обработке социальной информации, так и в регуляции сверху вниз (см. Ресурсы). Интересно, что активность в VLPFC, DMPFC и вентральном полосатом теле отрицательно коррелирует с субъективными ощущениями дистресса среди отвергнутых подростков и с активностью в аффективных областях, включая ACC и островок (Masten et al., 2009). Это говорит о том, что VLPFC и DMPFC могут участвовать в регулировании эмоциональных последствий социального отвержения, и неспособность сделать это эффективно может привести к более сильной аффективной реакции на обратную связь со сверстниками. Функциональная связь между VLPFC и вентральной ACC увеличивается от подросткового до взрослого возраста (Bolling et al., 2011), что может дополнительно объяснить возрастное снижение чувствительности к отторжению.

Области мозга, чувствительные к информации о статусе у подростков. Дорсальная медиальная префронтальная кора (DMPFC), вентральная латеральная префронтальная кора (VLPFC), передняя поясная кора (ACC) и вентральное полосатое тело (VS).Направление стрелок представляет регуляторные пути.

Дальнейшее понимание этого подхода к регулированию сверху вниз основано на свидетельстве того, что взрослые, настроенные на то, чтобы чувствовать себя социально исключенными, впоследствии не вербуют DMPFC при просмотре негативных, но не позитивных социальных сцен (Powers, Wagner, Norris, & Heatherton, 2011). Подростки, с другой стороны, демонстрируют увеличение активности в этой области в ответ на социальное неблагополучие (Masten et al., 2009). Возможно, подростки не могут успешно отвлечь свое внимание от негативной социальной информации и обращают внимание только на то, что эмоционально значимо.Интересно, что только подростки демонстрируют отрицательную корреляцию между активностью MPFC и показателями устойчивости к влиянию сверстников (RPI) (Sebastian et al., 2011), что позволяет предположить, что подростки, на которых меньше влияют сверстники, также демонстрируют более взрослые уровни фронтальной активности. Точно так же подростки, которые сообщают, что больше времени проводят с друзьями, проявляют меньшую активность в акромиально-крестцовом отделе и островковой доле в ответ на отказ (Masten, Telzer, Fuligni, Lieberman, & Eisenberger, 2012), что позволяет предположить, что подростки с позитивным социальным окружением и социальными навыками могут быть менее чувствительными. к социальному отторжению или более успешным в регулировании эмоций.

В совокупности эти данные свидетельствуют о том, что подростки проявляют повышенную чувствительность к информации о статусе от сверстников либо из-за гиперактивности аффективных центров, либо из-за недостаточной активности тормозных центров мозга, либо из-за того и другого. Данные не поступают непосредственно из исследований социального статуса, но признание сверстников является решающим фактором популярности в этой возрастной группе. Кроме того, ранее мы обсуждали роль аналогичных областей генерации эмоций и вознаграждения, а также лобных областей, включая MPFC и VLPFC, в обработке статуса у взрослых.Неясно, будут ли подростки демонстрировать аналогичные возрастные различия в активации этих областей в парадигмах суждения о статусе, используемых у взрослых, как и в парадигмах социального отторжения. Необходимы дальнейшие исследования для сравнения изменений в обработке статуса в разных возрастных группах.

5. Резюме и выводы

Социальные иерархии чрезвычайно распространены, существуют у разных видов и присутствуют на ранних стадиях развития человека. Из обширной литературы об иерархиях у нечеловеческих приматов и людей можно сделать несколько важных выводов: (1) социальные иерархии являются естественной и необходимой частью социальных групп; (2) статус оказывает глубокое влияние на мышление и поведение; (3) нейронная основа обработки статуса, особенно во время развития, только начинает пониматься, и многие вопросы остаются нерешенными в современной литературе.

В следующих параграфах мы предлагаем несколько направлений для будущих исследований в новой области социальной нейронауки развития обработки статуса.

Во-первых, не проводилось исследований нейровизуализации, в которых социальный статус изучался бы в контексте других форм концептуальных знаний, специфичных для человека, таких как имя и род занятий. Было проведено большое количество исследований узлов «личной идентичности» (Bruce & Young, 1986) — теоретического места в мозге, где хранятся знания о людях — их лице, голосе и походке, а также концептуальные знания о человеке. объединяется, чтобы сформировать концептуальное представление человека, доступ к которому можно получить с помощью многочисленных отличительных сигналов поиска.Неясно, как информация о статусе внедряется в эти представления и влияет ли это, следовательно, на социальное восприятие и поведение. Существует хорошо изученная сеть нижних височных областей, связанных с обработкой лица, с областями в вентральных передних височных долях, которые особенно чувствительны к семантической информации, относящейся к человеку (Von der Heide, Skipper, & Olson, 2013; Collins & Olson, в прессе) и нейроны в орбитофронтальной коре, которые потенциально реагируют на вознаграждающие аспекты других людей (Tsao, Moeller, & Freiwald, 2008).Будущим исследователям будет важно изучить, как социальный статус изменяет и взаимодействует с этими людьми, обрабатывающими нейронные области, и как эти области взаимодействуют с областями значимости и оценки при рассмотрении людей с высоким или низким статусом. Эти результаты могут объяснить особое внимание, которое получают лица с высоким статусом.

Во-вторых, мало что известно о том, как возрастные изменения в социальном мозгу влияют на то, как дети и подростки воспринимают и понимают статус, и каковы могут быть последствия этих эффектов.С одной стороны, нервное созревание может повлиять на чувствительность к информации о статусе. Например, исследования с детьми младшего возраста показывают, что они понимают основные концепции доминирования и власти с раннего возраста (Mascaro & Csibra, 2012; Thomsen et al., 2011), но дети с трудом понимают концепцию популярности и ее коррелятов до четвертого возраста. класс (Xie, Y. Li, Boucher, Hutchins, & Cairns, 2006). Таким образом, есть основания полагать, что влияние статуса на познание и восприятие меняется на протяжении всего развития.Исследователям следует дополнительно рассмотреть роль развития мозга в появлении понимания социальной иерархии и того, что значит быть популярным.

Кроме того, визуализирующие исследования, подобные тем, которые оценивают обработку социального статуса у взрослых, не проводились у детей или подростков. По сравнению с детьми и взрослыми подростки демонстрируют разные модели активации в области вознаграждения, аффективной и лобной областей в ответ на различные формы социальной обратной связи. Было бы интересно посмотреть, проявляет ли эта возрастная группа более высокую нейронную чувствительность в областях вознаграждения и значимости при вынесении суждений о статусе или просмотре сверстников с высоким или низким статусом.Точно так же неясно, модулирует ли статус подростка нервные реакции на социальную обратную связь и отторжение. Например, подростки, которые проводят больше времени с друзьями, проявляют меньшую активность в областях мозга, связанных с социальной болью, в ответ на неприятие сверстников (Masten, Telzer, Fuligni, Lieberman, & Eisenberger, 2012), что позволяет предположить, что некоторые социальные факторы могут смягчить негативное воздействие. последствия социальной изоляции. Будущие исследования могли бы изучить, как обработка статуса у подростков связана с опытом негативных социальных событий, как на когнитивной, так и на нейронной основе, и может ли высокий статус сглаживать реакцию на отвержение.

Понимание изменений в процессе обработки статуса, связанных с развитием, может также помочь объяснить другие виды подросткового поведения, такие как склонность к риску. В ряде исследований предполагается, что социальный статус подростков связан с рискованным и девиантным поведением (Allen, Chango, Szwedo, Schad, & Marston, 2012; Allen, Porter, Mcfarland, P. Marsh, & Mcelhaney, 2005). Недавняя работа в нашей лаборатории предполагает, что присутствие сверстников с высоким или низким статусом может способствовать принятию рискованных решений при компьютеризированном вождении, но этот эффект зависит от того, сообщают ли участники о желании быть членом той же социальной группы, что и наблюдатель. Koski, Smith, Chein, Steinberg, & Olson, 2014; см.).Таким образом, последствия популярности могут больше зависеть от того, насколько подростки ценят статус, а не от фактического статуса или статуса группы сверстников. Будущая работа должна быть направлена ​​на то, чтобы понять, как статус искажает суждения, внимание и познание у детей и подростков, и как эти эффекты могут способствовать принятию решений в социальном контексте. Например, исследования должны выяснить, влияют ли возрастные изменения в социальном мозге на то, как подростки обращают внимание и обрабатывают информацию о статусе, и как это потенциально способствует большей склонности подростков к риску в контексте сверстников.

Поздние подростки выполняли задание по вождению на светофоре в одиночку и в присутствии сверстников. Данные показывают долю рискованных действий (проезд на желтый свет), когда участники сообщают о высоком или низком интересе к присоединению к социальной толпе наблюдателя. Взаимодействие значимо ( F (1, 66) = 4,17, p = 0,04), что позволяет предположить, что подростки больше рискуют, находясь рядом со сверстниками, чей статус они хотели бы получить.

Будущие исследования также должны выяснить, влияет ли состояние во время развития на созревание мозга.Например, неясно, как опыт высокого статуса (например, получение большого визуального внимания и подражание) может влиять на сети социальной обработки в мозгу. Мы видим, что у обезьян объем серого вещества и функциональная связь в областях социальной обработки мозга коррелируют со статусом и размером социальной сети (Noonan et al., 2014). Хотя направление эффекта неясно, похоже, существует связь между структурой этой нейронной сети и социальной средой.У людей важно изучить, как опыт развития в различных социальных средах может быть связан с нервной функцией. Например, будущие лонгитюдные исследования могли бы изучить динамические отношения между опытом детей и подростков различных уровней социального статуса (например, популярности) и развитием их структуры нейронной сети, а также определить, существуют ли возрастные различия в таких процессах.

Другой пример: если детей заставляют поверить, что они имеют более высокий или более низкий статус по сравнению со своими сверстниками, а затем просят впоследствии выполнить когнитивное задание, мы прогнозируем, что те, у кого высокий статус, будут работать лучше, а результаты будут коррелировать с вариациями в нервной активности в лобных отделах мозга, как и у взрослых (Kishida et al., 2012). Потенциальная путаница с вышеупомянутым исследованием заключалась в том, что показатели IQ использовались как в качестве переменной ранжирования, так и в качестве меры производительности. Будущая работа могла бы изучить, в какой степени различные меры субъективного статуса во время развития влияют на познание и коррелированную нейронную активность.

Наконец, есть основания полагать, что социальный статус по-разному воспринимается детьми с определенными отклонениями в развитии. Дети с аутизмом проводят меньше времени со сверстниками, имеют меньше друзей и с меньшей вероятностью будут приняты обществом (Chamberlain, Kasari, & Rotheram-Fuller, 2007).Они также невосприимчивы к «эффекту аудитории» и мало заботятся об управлении репутацией (Chevallier et al., 2014). Будущие исследования должны выяснить, не хватает ли людям с аутизмом способности воспринимать или интерпретировать сигналы статуса и испытывают ли они в результате различные последствия социального статуса. Возможно, обучение детей, которые не могут понять социальную организацию, тому, как распознавать известные сигналы статуса, может помочь им улучшить свои социальные взаимодействия.

В заключение отметим, что социальные иерархии являются важным и неизбежным аспектом социальной организации, а относительный статус в группе влияет на познания и поведение отдельных членов.Учитывая динамическую и реляционную природу иерархии статусов, познания и поведение, связанные со статусом, имеют решающее значение для индивидуальной адаптации и группового функционирования. Недавние данные нейровизуализации указывают на лежащую в основе нейронную основу для обработки статуса и изменений развития как в природе социальных иерархий, так и в социальных областях мозга, но необходимы дальнейшие исследования, чтобы полностью понять механизмы обработки статуса, особенно в критические периоды развития, такие как подростковый возраст.

Краткая история американской мечты

Если вы спросите большинство людей во всем мире, что они подразумевают под «американской мечтой», почти все ответят какой-то версией восходящей социальной мобильности, американской историей успеха или самодельным мужчиной (редко самодостаточной женщиной). . Возможно, они будут ссылаться на символический дом с белым частоколом, который предполагает экономическую самодостаточность и безопасность; многие будут ассоциировать эту фразу со страной возможностей для иммигрантов.Не менее авторитетный орган, чем Оксфордский словарь английского языка , определяет американскую мечту как «идеал, согласно которому каждый гражданин Соединенных Штатов должен иметь равные возможности для достижения успеха и процветания посредством упорного труда, решимости и инициативы».

Однако, если успех и процветание являются американской мечтой, трудно понять, почему в январе она подверглась нападению толпы повстанцев в Капитолии – именно к такому выводу пришли международные комментаторы.От Ирана до Австралии и Великобритании мировые наблюдатели истолковали бунт в Капитолии как нападение на «американскую мечту», хотя это была не толпа, движимая экономическим недовольством, а скорее явно политическое нападение на демократический процесс.

Как бы часто мы ни говорили об американской мечте как о социально-экономическом обещании материального успеха, правда в том, что большинство людей — даже люди во всем мире — инстинктивно понимают, что американская мечта — это еще и социально-политическая мечта, означающая нечто более глубокое и вдохновляющее. чем простой материальный комфорт.И действительно, именно это слово и обозначали американцы, которые первыми его популяризировали.

В 1931 году историк по имени Джеймс Траслоу Адамс решил разобраться в кризисе Великой депрессии, которая в 1931 году была одновременно экономическим кризисом и надвигающимся политическим кризисом. Авторитаризм в Европе был на подъеме, и многие американцы были обеспокоены тем, что подобная «деспотическая» энергия поддержит легендарного «человека на коне», который может стать американским тираном. Адамс пришел к выводу, что Америка сбилась с пути, ставя материальный успех выше всех других ценностей: действительно, она начала относиться к деньгам как к стоимости, а не просто как к средству для производства или измерения стоимости.

Адамс пришел к выводу, что Америка сбилась с пути, ставя материальный успех выше всех других ценностей: действительно, она начала относиться к деньгам как к стоимости, а не просто как к средству для производства или измерения стоимости.

Для Адамса преклонение перед материальным успехом не было определением американской мечты: напротив, это был провал «американской мечты о лучшей, более богатой и счастливой жизни для всех наших граждан любого ранга». Адамс имел в виду «богатее» не материально, а духовно; он отличал американскую мечту от мечты о процветании.Это была, заявил он, «не просто мечта об автомобилях и высокой заработной плате, а мечта об общественном порядке, в котором каждый мужчина и каждая женщина смогут достичь самого полного роста, на который они способны от природы, и быть признанными». другими такими, какие они есть, независимо от случайных обстоятельств рождения или положения».

Это отречение имеет решающее значение, но почти всегда упускается из виду, когда цитируется этот знаменитый отрывок. Адамс специально опровергает идею о том, что американская мечта связана с материальным успехом.Американская мечта, по словам Адамса, была о коллективном моральном характере: это было видение «общественного блага», всеобщего благополучия, благополучия, которое является общим и поэтому взаимно поддерживается.

Это была, как сказал Адамс, «мечта об общественном порядке», в котором каждый гражданин мог бы достичь лучшего, на что он был способен. И именно эта мечта об общественном порядке подверглась резкому нападению 6 января года года. Это была та самая американская мечта, о которой мечтал Мартин Лютер Кинг-младший.призвал бы к службе в борьбе за гражданские права в 1963 году, когда он сказал белой Америке, что чернокожие американцы разделяют эту мечту:

Доктор Мартин Лютер Кинг-младший произносит речь «У меня есть мечта» перед Мемориалом Линкольна на Марше в Вашингтоне, 28 августа 1963 года. (Роуленд Шерман / Национальное управление архивов и документации)

У меня все еще есть мечта.Это мечта, глубоко уходящая корнями в американскую мечту. Я мечтаю, что однажды эта нация поднимется и воплотит в жизнь истинный смысл своего кредо: «Мы считаем эти истины самоочевидными, что все люди созданы равными…»

Я мечтаю, что мои четверо маленьких детей однажды будут жить в стране, где о них будут судить не по цвету кожи, а по содержанию их характера.

Идея американского вероучения, теперь почти забытая, когда-то была основным элементом американского политического дискурса, широкой системы убеждений, включающей свободу, демократическое равенство, социальную справедливость, экономические возможности и личное продвижение.До 1945 года, когда он был заменен Клятвой верности, символ веры читали большинство американских школьников, включая, предположительно, молодого Мартина Лютера Кинга-младшего:

.

Я верю в Соединенные Штаты Америки как в правительство народа, осуществляемое людьми и для людей, чьи справедливые полномочия проистекают из согласия управляемых; демократия в республике и суверенная нация многих суверенных государств; совершенный Союз, единый и неразрывный; основана на тех принципах свободы, равенства, справедливости и человечности, ради которых американские патриоты пожертвовали своими жизнями и состояниями.

Именно в этом кредо впервые была использована фраза «американская мечта» — не в 1931 году, когда она была популяризирована, а когда она впервые появилась в американском политическом дискурсе, на рубеже 20 90 498 90 499 веков.

Американская мечта редко, если вообще когда-либо, использовалась для описания знакомой идеи Горацио Элджера об индивидуальной восходящей социальной мобильности до окончания Второй мировой войны. Наоборот, на самом деле. В 1899 году врач из Вермонта попал в новости, когда построил дом с 60 комнатами на 4000 акрах, который в то время описывался как «самый большой загородный дом в Америке».Это стало шоком для читателей и многих из них поразило как «совершенно неамериканскую мечту» в ее неравенстве: «Еще несколько лет назад мысль о таком имении показалась бы дикой и совершенно неамериканской. мечта любого Вермонтера», — говорится в одной из статей. «Это было государство почти идеального демократического равенства, где все работали и никто не голодал». Нам не нужно соглашаться с тем, что Вермонт когда-либо был утопическим идеалом, чтобы признать, что этот комментарий опровергает наши общепринятые представления об американской мечте.Сегодня такое поместье могло бы показаться большинству американцев воплощением американской мечты.

Американская мечта редко, если вообще когда-либо, использовалась для описания знакомой идеи «Горацио Алджера» индивидуальной восходящей социальной мобильности до окончания Второй мировой войны.
«Рваный член» Горацио Альгура, рассказ о мальчике-чистильщике обуви, который поднимается до среднего класса, был сериализован в «Студент и одноклассник » в 1867 году.

В 1900 году газета New York Post предупредила своих читателей, что «самый большой риск» для «каждой республики» исходит не от так называемой черни, а от «недовольных мультимиллионеров». В нем отмечалось, что все прежние республики были «свергнуты богачами», и это могло произойти и в Америке, где капиталисты-монополисты «высмеивали Конституцию, не встречая упреков ни со стороны исполнительной власти, ни со стороны общественного мнения.Если бы они действовали по-своему, «это был бы конец американской мечты», потому что американской мечтой была демократия — равенство возможностей, справедливость для всех. Опять же, сегодня большинство американцев ясно сказали бы, что стать мультимиллионером определяет американскую мечту, но факт в том, что это выражение появилось для критики, а не для одобрения накопления большого личного состояния.

Хотя сейчас многие предполагают, что фраза «американская мечта» была впервые использована для описания архетипических мечтаний иммигрантов 19 -го -го века найти землю, где улицы были вымощены золотом, только в 1918 году я не нашел ни одного примера «американской мечты». используется для описания опыта иммигрантов — в том же году, когда язык «американского вероучения» был впервые опубликован.

Было лишь несколько мимолетных упоминаний идеи американской мечты до того, как Адамс популяризировал ее в 1931 году, особенно в книге Уолтера Липпмана 1914 года « Дрейф и мастерство, », в которой описывалось то, что Липпман назвал американской «экономикой страха» перед необузданным капитализмом. Липпманн утверждал, что «мечту нации о бесконечном прогрессе» необходимо сдерживать, поскольку она в основе своей иллюзорна: «Она открывает пропасть между фактом и фантазией, и вся прекрасная мечта отрывается от живой зоны настоящего.Эта мечта о бесконечном прогрессе была неотличима, писал Липпманн, «от тех, кто мечтает о славном прошлом». Обе мечты были одинаково иллюзорны.

Для Липпманна американской мечтой была идея о том, что обычный человек по своей природе хорош, и моральный барометр нации, вера в то, что «если вы оставите людей в покое, они будут хорошими». Для Липпманна американская мечта была иллюзией не потому, что восхождение по социальной лестнице было мифом, а потому, что недисциплинированное добро есть:

Прошлое, которое люди создают для себя, — это место, где мысли не нужны, а счастье неизбежно.Американский темперамент в целом тяготеет к своего рода мистическому анархизму, в котором «природная» человечность в каждом человеке почитается как спаситель общества… «Если только вы оставите мужчин в покое, они будут хорошими», — сказал типичный американский реформатор. мне на днях. Он верил, как и большинство американцев, в неискушенного человека, в его доброту и инстинктивное практическое чутье. Критический взгляд казался реформатору бесчеловечным; он не доверял… внешнему виду эксперта; он считал, что любые недостатки, которые может проявить обычный человек, были вызваны своего рода макиавеллиевской испорченностью.У него была американская мечта, которую можно выразить… в утверждении, что недисциплинированный человек — соль земли.

Американская вера в индивидуальность, доведенная до неизбежной крайности, создает чудовищную самость без осознания других стандартов или точек зрения, не говоря уже о чувстве принципа.

Джеймс Траслоу Адамс завершил Эпопею об Америке тем, что, по его словам, было идеальным символом американской мечты в действии. Это не был пример иммигранта, добившегося успеха, человека, который сделал себя сам, пробившись от бедности к власти, или культового дома с белым частоколом.Для Адамса американская мечта воплотилась в Главном читальном зале Библиотеки Конгресса.

Главный читальный зал Библиотеки Конгресса.

Это была комната, которую нация подарила себе, чтобы каждый американец — «старый и молодой, богатый и бедный, черный и белый, руководитель и рабочий, генерал и рядовой, известный ученый и школьник» — могли сидеть вместе, «читая в собственной библиотеке, предоставленной их собственной демократией.Мне всегда казалось, — продолжил Адамс,

года.

быть идеальным воплощением в конкретном примере американской мечты — средств, обеспеченных накопленными ресурсами самих людей, достаточно разумной публики, чтобы их использовать, и выдающихся людей, которые сами являются частью великой демократии. , посвящая себя благу всего, незамужнего.

Образ мирного, коллективного, просветленного самосовершенствования. Это американская мечта, по словам человека, завещавшего нам эту фразу.Это образ, который принимает как должное ценность образования, общих знаний и любознательности, исторических исследований и приверженности общему благу.

Это образ мирного, коллективного, просветленного самосовершенствования. Это американская мечта, по словам человека, завещавшего нам эту фразу.

Это изображение группы американцев, безмятежно читающих вместе на Капитолийском холме, служит очень болезненным исправлением для нации, которой мы стали, наполненной людьми, которые ставят политическую приверженность выше страны, выше демократии, выше любого принципа гражданского блага или коллективного благополучия. существование.

Писая в разгар Великой депрессии, Адамс не был ни наивным, ни особенно сентиментальным в отношении Америки, которую он рассматривал в 1931 году. Его размышления о Библиотеке Конгресса как американской мечте привели его к выводу, что ее основная цель состояла в том, чтобы сохранить демократию. :

Ни один правящий класс не отрекся от престола добровольно. Демократию никогда нельзя спасти, и ее не стоило бы спасать, если бы она не могла спасти себя. Библиотека Конгресса, однако, возникла прямо из сердца демократии, поскольку она была доставлена ​​к ней, и здесь я использую ее как символ того, что демократия может сделать сама по себе.

Это американская мечта: что демократия может сделать сама по себе для своих граждан. Первые голоса, заговорившие об «американской мечте», использовали ее не как обещание или гарантию, а как увещевание, призывающее всех американцев поступать лучше, быть справедливее, бороться с фанатизмом и неравенством, продолжать стремиться к республике. равных. Это американская мечта, которую нам нужно возродить: мечта об общественном порядке, определяемом американским кредо, вера в Соединенные Штаты Америки как в правительство, чьи справедливые полномочия проистекают из согласия управляемых; демократия в республике.

Оставьте свой отзыв редакторам The Catalyst Сара Черчвелл Председатель общественного понимания гуманитарных наук в Школе перспективных исследований Лондонского университета и автор книги «Вот, Америка: запутанная история «Америка прежде всего» и «американская мечта». Полная биография

Психология социального статуса

Лауреат Нобелевской премии экономист Джон Харсаньи сказал, что «помимо экономических выгод, социальный статус представляется наиболее важным стимулом и мотивирующей силой социального поведения.«Чем заметнее различия в статусе, тем больше люди озабочены статусом, и различия между имущими и неимущими были чрезвычайно заметны во время экономического спада последних лет. Барак Обама проводил кампанию непосредственно по проблеме «сокращающегося среднего класса» во время своей президентской кампании в 2008 году и назначил вице-президента Джо Байдена руководителем рабочей группы по среднему классу специально для поддержки этой демографической группы. Несмотря на некоторые недавние экономические улучшения, сенатор Берни Сандерс от Вермонта всего два месяца назад предупредил, что «реальность такова, что средний класс сегодня в этой стране находится в отчаянном положении, и пропасть между очень богатыми и всеми остальными будет увеличиваться.Обеспокоенность по поводу статуса, скорее всего, не покинет общественное сознание в ближайшее время.

Конечно, различия в статусе имеют отношение не только к экономическому положению, но, похоже, о них постоянно думают. Как заметил известный нейробиолог Майкл Газзанига: «Когда вы встаете утром, вы не думаете о треугольниках и квадратах и ​​тех сравнениях, которые психологи используют последние 100 лет. Вы думаете о статусе. Вы думаете о том, где вы находитесь по отношению к своим сверстникам.” Между генеральным директором и сотрудником, квотербеком и ресивером, мужем и женой статус имеет большое значение. Недавняя работа социологов занялась этой темой, выяснив поведенческие различия между людьми с низким и высоким статусом, а также методы, с помощью которых те, кто находится в нижней части тотемного столба, наиболее успешно взбираются на вершину.

Психолог П. Дж. Генри из Университета ДеПола недавно опубликовал статью, демонстрирующую, что люди с низким статусом более склонны к агрессивному поведению, объясняя эти различия с точки зрения теории компенсации низкого статуса.Генри начал эту работу с наблюдения, что уровень убийств был выше в регионах с ландшафтами, благоприятными для скотоводства, по сравнению с регионами, благоприятными для земледелия, что согласуется с предыдущими исследованиями, показывающими связь между стадной экономикой и насилием. Традиционное объяснение этой закономерности, популяризированное психологами Довом Коэном и Ричардом Нисбеттом, заключается в том, что стадные культуры склонны поддерживать культуру чести. История гласит, что, поскольку пастухи из Южной Британии первоначально поселились на юге Соединенных Штатов (а также установили скотоводческое хозяйство на новой земле), это поставило их в экономически опасное положение.Имущество этих пастухов, самым важным из которых был их домашний скот, было подвержено краже, что вынуждало людей быстро реагировать на угрозы, экономические или иные. Для сравнения, сельскохозяйственная экономика Севера была гораздо более безопасной, требуя менее агрессивной и защитной позиции по отношению к своим личным ресурсам.

Генри взял на вооружение традиционную гипотезу культуры чести, чтобы вместо этого предположить, что различия между стадной и сельскохозяйственной культурами в насилии на самом деле проистекают из различий в статусе.Его теория основана на обширной психологической литературе, демонстрирующей, что люди из групп с низким статусом (например, этнические меньшинства) склонны к более бдительной психологической самозащите, чем представители групп с высоким статусом. Люди с низким статусом гораздо более чувствительны к социальному отторжению и более склонны следить за своим окружением на предмет угроз. Из-за этой бдительности в отношении защиты своего чувства собственного достоинства люди с низким статусом быстрее реагируют на личные угрозы и оскорбления.

Генри сначала изучил архивные данные по округам на юге Америки, чтобы показать, что уровень убийств с 1972 по 2006 год был намного выше в засушливых и холмистых округах (благоприятных для скотоводства), чем в влажных и равнинных округах (благоприятных для земледелия). Однако помимо влияния географии уровень неравенства в статусе в конкретном округе объяснял этот повышенный уровень убийств. Даже после учета общего уровня благосостояния в данном округе (более богатые округа, как правило, имеют более низкий уровень убийств), неравенство в статусе по-прежнему предсказывало уровень убийств.Не удовлетворившись простым взглядом на Соединенные Штаты, Генри проанализировал данные из 92 стран мира, чтобы найти повторение этой модели. От Албании до Зимбабве большее неравенство в статусе предсказывало более высокий уровень насилия.

Чтобы предоставить доказательства того, что склонность к психологической самозащите является важнейшим связующим звеном между статусом и насилием, Генри проанализировал данные опроса более 1500 американцев. В этой репрезентативной на национальном уровне выборке люди с низким социально-экономическим статусом (низкий СЭС) сообщали о гораздо большей психологической защите с точки зрения того, что они считали себя более склонными к использованию в своих интересах и меньше доверяли людям.

Наконец, в эксперименте со студентами колледжей как с высоким, так и с низким СЭС Генри продемонстрировал, что повышение чувства собственного достоинства снижает агрессивные тенденции среди людей с низким статусом. Генри попросил некоторых участников эксперимента написать о времени, когда они чувствовали себя важными и ценными. Другие учащиеся не получили этого задания, а вместо этого выполнили задание на определение существительных наизусть. Во второй части эксперимента все участники ответили на вопросы о том, готовы ли они агрессивно реагировать на угрозы.В соответствии с общими популяционными исследованиями, студенты колледжей из семей с низким СЭС выражали большую готовность агрессивно реагировать на оскорбления, но эта тенденция заметно уменьшалась у тех, кто сначала писал о себе как о важном и ценном.

Хотя эта модель компенсации низкого статуса важна сама по себе, она также досадна, учитывая отдельный массив исследований о том, как люди на самом деле достигают более высокого статуса. Это исследование, недавно подытоженное в статье психологами Кэмероном Андерсоном и Гэвином Дж. Килдаффом, показывает, что те, кто успешно добивается статуса, добиваются этого, ведя себя великодушно и помогая, чтобы повысить свою ценность для своей группы.Другими словами, агрессивное и насильственное поведение людей с низким статусом прямо противоположно тому, что они должны делать, чтобы подняться на тотемный столб общества.

Андерсон и Килдафф продемонстрировали в одном исследовании, что люди в групповом решении математических задач, которые просто сигнализировали о своей компетентности более громким голосом, достигали более высокого статуса и могли делать это независимо от их фактической компетентности в решении задачи. Исследования психологов Чарли Л. Харди и Марка Ван Вугта, а также социолога Робба Уиллера показали, что щедрость является ключом к статусу.Люди придают более высокий статус тем, кто жертвует больше своих денег в общий фонд, и тем, кто жертвует своими личными интересами ради общественного блага. Демонстрация своей ценности перед группой — через компетентность или самоотверженность — улучшает статус. Андерсон и Айва Ширако предполагают, что усилителем этого эффекта является степень социальных связей человека с другими. В их исследованиях участвовали студенты MBA, занимающиеся различными переговорными задачами. Они показали, что люди, которые вели себя сообща, приобретали более положительную репутацию, но только в том случае, если они были социально интегрированы в группу.Те, кто вел себя сообща, но не имел связей, остались незамеченными. Социальная связанность имела аналогичный эффект для отказавшихся от сотрудничества студентов MBA. Те, кто были эгоистичны и имели хорошие связи, увидели, что их репутация пошла на убыль.

Сумма этих выводов может начать объяснять тяжелые обстоятельства людей с самым низким статусом. Постоянные усилия по поддержанию положительного взгляда на себя, несмотря на экономические и социальные трудности, могут задействовать механизмы психологической защиты, которые в конечном итоге обречены на провал.Вместо того, чтобы заискивать перед окружающими — это успешная стратегия достижения статуса — люди с низким статусом могут быть более склонны к запугиванию и враждебному поведению, особенно когда их провоцируют. Тем не менее исследования, определяющие факторы, которые приводят к успешному поиску статуса, внушают некоторый оптимизм. Люди, способные сигнализировать о своей ценности другим, а не быть озабоченными сигнализацией о своей ценности самим себе, могут разорвать саморазрушительный цикл низкостатусного поведения.

Что определяет, как американцы воспринимают свой социальный класс?

Термин «социальный класс» широко используется сегодня в американской культуре, но не имеет четкого определения или понимания. У большинства из нас есть чувство иерархии в обществе, от низшего к высшему, основанное на доходах, богатстве, власти, культуре, поведении, наследии и престиже.Слово «класс», добавленное после таких терминов, как «рабочий», «правящий», «нижний» и «верхний», является сокращенным способом описания этих иерархических ступеней, но в целом с расплывчатыми представлениями о том, что означают эти термины.

Сосредоточение внимания на объективном социальном классе влечет за собой прямое определение социального класса человека на основе социально-экономических переменных, в основном доходов, богатства, образования и рода занятий. Второй подход к социальному классу, который нас здесь занимает, связан с тем, как люди помещают себя в категории.Это субъективный социальный класс — подход, который имеет свои трудности, но помогает объяснить класс с точки зрения людей. Это важно, поскольку то, как люди определяют ситуацию, имеет реальные последствия для ее исхода.

Гэллап в течение ряда лет просил американцев разделить себя — без какого-либо руководства — на пять социальных классов: высший, верхний средний, средний, рабочий и низший. Эти пять ярлыков классов представляют общий подход, используемый в популярном языке и исследователями.Последний анализ Гэллапа показал, что 3% американцев идентифицировали себя как высший класс, 15% — как верхний средний класс, 43% — как средний класс, 30% — как рабочий класс и 8% — как низший класс — с заметными изменениями в этих самокатегоризациях. со временем.

Что входит в определение класса, к которому относятся американцы? Мы не можем измерить все возможные переменные, теоретически связанные с классовой принадлежностью, включая, в частности, семейное наследие и происхождение, престиж жилого района, поведение, связанное с одеждой, автомобилями, домами, манерами, супругами и семейным контекстом.Но мы можем посмотреть на статистическую взаимосвязь между положением в социальном классе и списком социально-экономических и демографических переменных, включенных в совокупность трех опросов Гэллапа, проведенных осенью 2016 года. Этот анализ контролирует все другие переменные, позволяя нам точно определить независимые влияние каждой переменной на идентификацию социального класса.

Как и следовало ожидать, доход является мощным фактором, определяющим социальный класс, к которому люди себя относят, как и, в меньшей степени, образование.Возраст имеет значение, даже с учетом дохода и образования, равно как и регион, раса, работает ли человек и проживает ли он в городе, пригороде или сельской местности.

Принадлежность американцев к политическим партиям, идеология, семейное положение и пол не имеют значения в том, как они определяют себя, если учесть другие переменные.

Прилагаемый график показывает взаимосвязь между доходом и субъективным социальным классом. Статистическая модель, которую мы обсуждали выше, основана на комплексном анализе совокупности всех переменных сразу; данные, представленные в таблице, представляют собой простое отображение идентификации социального класса на каждом уровне дохода.

  • При самом низком уровне годового дохода домохозяйства, включенном в это исследование (менее 20 000 долларов в год), люди с одинаковой вероятностью идентифицируют себя как «нижний», «работающий» и «средний».

  • Отождествление с низшим классом быстро снижается по мере увеличения дохода, в то время как отождествление с рабочим и средним классом возрастает. Например, среди американцев с доходом от 30 000 до 40 000 долларов, что значительно ниже среднего дохода в США, менее 10% идентифицируют себя как низший класс.Рабочий класс немного преобладает над средним классом.

  • Мы видим изменение примерно на 40 000 долларов; люди на этом уровне чаще говорят, что они принадлежат к среднему классу, и с меньшей вероятностью говорят, что они принадлежат к рабочему классу.

  • Идентификация рабочего класса значительно сокращается при уровне годового дохода в 75 000–99 000 долларов. Средний класс по-прежнему доминирует, но несколько преобладает верхушка среднего класса.

  • 150 000 долларов — это уровень дохода, при котором высший средний класс становится наиболее доминирующей идентификацией социального класса — почти все те, кто не выбирает высший средний класс, останавливаются на среднем классе.

  • Наконец, треть американцев, зарабатывающих 250 000 долларов в год и более, самая большая группа, которую мы представляем на графике, идентифицируют себя как высший класс, а большинство остальных — как верхний средний класс. В нашем опросе было несколько человек, которые говорят, что они зарабатывают 500 000 долларов в год или больше, и из этой небольшой группы, не представленной на диаграмме из-за небольшого размера выборки, только около половины говорят, что они принадлежат к высшему классу. Большинство остальных идентифицируют себя как верхний средний класс.

Наибольшее влияние образования на субъективный социальный класс проявляется на уровне выпускников колледжей, когда идентификация рабочего класса значительно снижается с сопутствующим ростом идентификации как высшего среднего класса.Идентификация со средним классом удивительно постоянна на всех уровнях образования. Менее половины идентифицируют себя как рабочий класс на любом уровне образования.

Наибольшее влияние age приходится на людей в возрасте 65 лет и старше, которые с большей вероятностью отождествляют себя с более высоким социальным классом по сравнению с более молодыми людьми.

Есть влияние гонки . При прочих равных условиях белые чаще, чем небелые, идентифицируют себя с более высоким социальным классом.

Люди, живущие в сельской местности , с меньшей вероятностью идентифицируют себя с более высоким социальным классом по сравнению с теми, кто живет в городах и пригородах.

Заключительные мысли

Хотя многие считают, что сегодня в американском обществе существуют низший класс и высший класс, относительно немногие американцы с любым уровнем дохода или образования хотели бы думать о себе как о члене этих классов. Американцы с очень низким социально-экономическим статусом с такой же вероятностью относят себя к рабочему или среднему классу, как и к низшему классу, в то время как американцы с очень высоким социально-экономическим статусом относят себя к верхнему среднему классу, а не к высшему классу.

Данные в некоторой степени подтверждают популярную концепцию точки разделения на уровне выпускников колледжей между теми, кто принадлежит к рабочему классу, и теми, кто не принадлежит к нему. Тем не менее, менее 40% американцев без высшего образования считают себя рабочим классом. Для тех, кто имеет среднее образование или какое-то высшее образование, средний класс вытесняет рабочий класс, в то время как для тех, у кого образование ниже среднего, большинство идентифицируют себя как средний или низший класс. Короче говоря, резонанс американцев с ярлыком «рабочий класс» не столь существенен, как можно было бы ожидать, даже для тех, кто не имеет высшего образования.

Тот факт, что политическая идентичность не влияет на субъективный социальный класс, важен, учитывая исключительную важность партийности во многих других областях, которые обнаруживаются в наших данных. Другими словами, для людей с одинаковыми социально-экономическими и демографическими характеристиками принадлежность к демократам не повышает вероятность того, что они будут идентифицировать себя с рабочим классом, как если бы они были республиканцами. Точно так же принадлежность к республиканцам не повышает вероятность того, что они относятся к высшему среднему или высшему классу, по сравнению с демократами.

Классовая теория власти

Классовая теория власти

Г.Уильям Домхофф

ПРИМЕЧАНИЕ. Сайт WhoRulesAmerica.net во многом основан на моей книге Кто правит Америкой? , впервые опубликованный в 1967 году и сейчас вышедший в 7-м издании. Этот электронный документ представляет собой краткое изложение некоторых основных идей этой книги.

Кто имеет преобладающую власть в Соединенных Штатах? Краткий ответ с 1776 года по настоящее время таков: те, у кого есть деньги, или, точнее, те, кто владеет приносящей доход землей и предприятиями, имеют власть.Джордж Вашингтон был одним из крупнейших землевладельцев своего времени; президенты конца 19 века были близки интересам железной дороги; для семьи Бушей это были нефть и другие природные ресурсы, агробизнес и финансы. В наши дни это означает, что банки, корпорации, сельскохозяйственные предприятия и крупные застройщики, работающие по отдельности над большинством вопросов политики, но совместно над важными общими вопросами, такими как налоги, оппозиция профсоюзам и торговые соглашения с другие страны — устанавливают правила, в рамках которых ведутся политические сражения.

Хотя на первый взгляд этот вывод может показаться слишком простым или прямым, оставляя мало места для выборных должностных лиц или избирателей, причины, лежащие в его основе, сложны. Они включают понимание социальных классов, роли экспертов, двухпартийной системы и истории страны, особенно южного рабства. С точки зрения исторической картины большого мира и теории власти четырех сетей, отстаиваемой на этом сайте, в Америке господствуют крупные экономические интересы, потому что нет конкурирующих сетей, выросших за долгую и сложную историю:

  • Нет ни одной большой церкви, как во многих странах Европы
  • Нет большого правительства, которое потребовалось бы для выживания национального государства в Европе
  • Никаких крупных вооруженных сил до 1940 года (что не так давно), чтобы угрожать захватом правительства

Таким образом, единственной значимой сетью власти в истории Соединенных Штатов была экономическая сеть, которая при капитализме порождает класс владельцев бизнеса и рабочий класс, наряду с малыми предприятиями и квалифицированными ремесленниками, которые самозаняты. работающих и относительно небольшое количество высококвалифицированных специалистов, таких как архитекторы, юристы, врачи и ученые.В этом контексте ключевая причина, по которой деньги могут управлять, т. е. почему могут управлять предприниматели, нанимающие рабочих, состоит в том, что люди, работающие на фабриках и в полях, с самого начала были разделены на свободных и рабов, белых и черных. , а позже и в многочисленные этнические группы иммигрантов, что затрудняет политическое объединение рабочих в целом для борьбы за более высокую заработную плату и лучшие социальные льготы. Этот важный момент подробно рассматривается в конце этого документа в разделе, озаглавленном «Слабые стороны рабочего класса».»

Кроме того, простой ответ, что правят деньги, должен быть несколько оговорен. Господство меньшинства означает не полный контроль, а скорее возможность устанавливать условия, на которых должны действовать другие группы и классы. Высококвалифицированные специалисты, интересующиеся вопросами защиты окружающей среды и потребителей, смогли объединить свою техническую информацию и свое понимание законодательного процесса со своевременной рекламой, чтобы добиться правительственных ограничений на некоторые виды корпоративной практики.Работники, работающие по найму и на окладе, когда они организованы или ведут себя разрушительно, иногда могут добиться уступок в отношении заработной платы, рабочего времени и условий труда.

Прежде всего, это свобода слова и право голоса. Хотя голосование не обязательно заставляет правительство реагировать на волю большинства, при определенных обстоятельствах электорат был в состоянии наложить ограничения на действия богатых элит или решить, какие элиты будут иметь наибольшее влияние на политику. Это особенно возможно, когда есть разногласия в высших кругах богатства и влияния.

Тем не менее, идея о том, что относительно фиксированная группа привилегированных людей доминирует в экономике и правительстве, идет вразрез с американским зерном и основополагающими принципами страны. Термины «класс» и «власть» вызывают у американцев некоторую тревогу, а такие понятия, как «высший класс» и «властная элита», сразу настораживают. Американцы могут различаться по своему социальному уровню и уровню доходов, и некоторые из них могут иметь большее влияние, чем другие, но считается, что не может быть группы фиксированной власти, когда власть конституционно закреплена за всеми людьми, когда существует демократическое участие посредством выборов и лоббирования. , и когда доказательства социальной мобильности повсюду очевидны.Таким образом, большинство аналитиков власти обычно приходят к выводу, что выборные должностные лица, наряду с «группами интересов», такими как «организованная рабочая сила» и «потребители», обладают достаточной «уравновешивающей» властью, чтобы говорить о более открытом, «плюралистическом» распределении власти. власти, а не с богатыми людьми и корпорациями наверху.

Вопреки этой плюралистической точке зрения, я попытаюсь продемонстрировать, как правление немногих богатых возможно, несмотря на свободу слова, регулярные выборы и организованную оппозицию:

  • «Богатые» объединяются в социальный высший класс, который разработал институты, с помощью которых дети его членов социализируются в соответствии с мировоззрением высшего класса, а недавно разбогатевшие люди ассимилируются.
  • Члены этого высшего класса контролируют корпорации, которые уже более 150 лет являются основными механизмами создания и сохранения богатства в Соединенных Штатах.
  • Существует сеть некоммерческих организаций, через которые члены высшего класса и наемные корпоративные лидеры, еще не входящие в высший класс, формируют политические дебаты в Соединенных Штатах.
  • Представители высшего класса с помощью своих высокопоставленных сотрудников в коммерческих и некоммерческих организациях могут доминировать в федеральном правительстве Вашингтона.
  • Богатые и корпоративные лидеры, тем не менее, утверждают, что они относительно бессильны.
  • Трудящиеся имеют меньше власти, чем во многих других демократических странах.

Прежде чем просмотреть этот список, сначала необходимо дать определение термину «власть» и объяснить «показатели» власти, которые используются для определения того, кто ею обладает. Позже по мере необходимости будут вводиться и другие концепции. Они включают «социальный класс», «высший класс», «корпоративное сообщество», «связанные управления», «сеть планирования политики», «властную элиту», «процесс особых интересов», «процесс выбора кандидатов». », и некоторые другие.Все эти концепции необходимы для понимания природы и действия «структуры власти» в Соединенных Штатах.

Питание и индикаторы питания

Сила — одно из тех слов, которые легко понять, но трудно дать точное определение. Мы знаем, что это означает «влияние», или «сок», или «мускулы», или «способность добиваться результатов». Мы знаем, что это происходит от слов, подразумевающих способность действовать решительно, убедительно и прямо, но мы также знаем, что власть может проявляться очень тихо и косвенно.

Под «властью» я подразумеваю «способность одних лиц оказывать предполагаемое и предвидимое воздействие на других» (Wrong, 1995). Это очень общее определение, которое допускает множество форм власти, которые можно менять от одной к другой, например, экономическую власть, политическую власть, военную мощь, идеологическую власть и интеллектуальную власть (т. е. знание, опыт). Это оставляет открытым вопрос о том, всегда ли «сила» или «принуждение» скрывается где-то на заднем плане при осуществлении власти, как это подразумевается во многих определениях.Однако утверждение, что власть — это способность производить запланированные и предвиденные эффекты на других, не означает, что изучение власти группы или социального класса является простым делом. Формальное определение не объясняет, как следует измерять понятие. В случае с властью редко можно наблюдать взаимодействия, раскрывающие ее действие даже в небольшой группе, не говоря уже о том, чтобы увидеть, как один «социальный класс» оказывает «влияние» на другой. Поэтому необходимо разработать так называемые «индикаторы» мощности.

В исследовательских целях власть можно рассматривать как основную «черту» или «свойство» социальной группы или социального класса. Он измеряется рядом признаков или индикаторов, которые имеют к нему вероятностную связь. Это означает, что все индикаторы не обязательно появляются каждый раз, когда проявляется сила. Исследование проходит через серию утверждений «если-то»: «если» группа или класс сильны, «тогда» следует ожидать, что будут присутствовать определенные индикаторы этой власти.Особенно важно иметь более одного индикатора. В идеале индикаторы должны быть самых разных типов, чтобы любые нерелевантные компоненты в них компенсировали друг друга. В лучшем из возможных случаев эти множественные индикаторы будут указывать на одну и ту же группу или класс, увеличивая вероятность того, что основная концепция была измерена правильно.

Есть три основных показателя власти, которые можно резюмировать следующим образом: (1) кому это выгодно? (2) кто управляет? и (3) кто победит? В каждом обществе есть опыт и материальные объекты, которые высоко ценятся.Если предположить, что каждый в обществе хотел бы иметь как можно большую долю этих переживаний и объектов, то распределение ценностей в этом обществе можно использовать в качестве индикатора власти. Те, кто извлекает наибольшую выгоду, как следствие, сильны. В американском обществе высоко ценятся богатство и благополучие. Люди стремятся владеть собственностью, получать высокие доходы, иметь интересную и безопасную работу и прожить долгую и здоровую жизнь. Все эти «значения» распределены неравномерно, и все они могут использоваться как индикаторы мощности.

Власть также можно вывести из исследований того, кто занимает важные институциональные должности и принимает участие в важных группах, принимающих решения. Если группа или класс сильно перепредставлены по отношению к своей доле в населении, можно сделать вывод, что группа сильна. Если, например, группа составляет 10 % населения, но имеет 50 % мест в основных руководящих учреждениях, то она имеет в пять раз больше людей на руководящих должностях, чем можно было бы ожидать случайно, и, таким образом, есть основания считают, что группа мощная.

Есть много вопросов политики, по которым группы или классы расходятся во мнениях. В Соединенных Штатах противоборствующие группы предлагают различную политику в таких «проблемных областях», как внешняя политика, налогообложение, социальное обеспечение и окружающая среда. Власть может быть выведена из этих конфликтных ситуаций путем определения того, кто успешно инициирует, изменяет или накладывает вето на альтернативы политики. Этот показатель, фокусируясь на действиях в рамках процесса принятия решений, ближе всего приближается к процессу власти, который содержится в формальном определении, но следует подчеркнуть, что утверждение о том, что кто побеждает в вопросах, является не меньшим умозаключением. показатель «власти», чем с двумя другими типами эмпирических наблюдений — распределением значений и позиционным избыточным представлением — которые используются в качестве индикаторов власти.

Индикатор принятия решения (кто выиграет) также является наиболее сложным для точного использования. Во-первых, часто трудно получить доступ к лицам, принимающим решения, чтобы взять у них интервью, не говоря уже о том, чтобы понаблюдать за ними в действии. Во-вторых, аспекты процесса принятия решений могут оставаться скрытыми. В-третьих, некоторые информанты могут преувеличивать или преуменьшать свою роль. В-четвертых, что немаловажно, воспоминания людей о том, кто что делал, часто мутнеют вскоре после события. Это одна из причин, по которой социологи часто полагаются на письменные отчеты о ключевых решениях, но часто они становятся доступными лишь спустя годы.Таким образом, мы становимся историками так же, как и социологами, или зависим от историков в получении основной информации.

Таким образом, все три индикатора мощности имеют сильные и слабые стороны. Однако эти недостатки не представляют серьезной проблемы. Это связано с тем, что каждый из этих показателей включает в себя разные виды информации, полученные из самых разных исследований. Доводы в пользу власти группы или класса следует считать убедительными только в том случае, если все три типа индикаторов «триангулируют» по одной конкретной группе или социальному классу.

Социальный высший класс

Хорошей отправной точкой для изучения власти в Соединенных Штатах, которую я как социолог предпочитаю (особенно в 1960-х и 1970-х годах, когда доступной информации было гораздо меньше, чем сейчас), является тщательное рассмотрение небольшой социальный высший класс на вершине лестницы богатства, дохода и статуса. Это потому, что социальный высший класс является наиболее видимым и доступным аспектом уравнения власти. Это не обязательно является сутью вопроса, но, тем не менее, это лучшее место, где можно получить представление об общей структуре власти.

Под «социальным классом» я подразумеваю группу смешанных браков и взаимодействующих семей, которые видят друг друга как равных, разделяют общий стиль жизни и имеют общую точку зрения на мир. Это общее определение принимается большинством социологов независимо от их взглядов на распределение власти. Под «социальным высшим классом», который в дальнейшем будет называться просто «высшим классом», я подразумеваю тот социальный класс, который обычно признается большинством членов общества как «верхний», или «элитный», или «исключительный» класс.В разное время и в разных местах американцы называли таких людей «высокопоставленными», «загородными клубами», «снобами» и «богатыми». В свою очередь, представители этого класса признают себя самобытными. Они называют себя такими именами, как «старые семьи», «устоявшиеся семьи» и «общественные лидеры».

Верхний класс, вероятно, составляет лишь несколько десятых процента населения. В исследовательских целях я использую консервативную оценку, включающую от 0,5% до 1% населения, для определения чрезмерного представительства его членов в корпорациях, некоммерческих организациях и правительстве.Представители высшего класса живут в эксклюзивных пригородных районах, дорогих кооперативах в центре города и больших загородных поместьях. У них часто есть далекие летние и зимние дома. Они посещают систему частных школ от дошкольного до университетского уровня; наиболее известными из этих школ являются «дневные» подготовительные школы и «интернаты», которые заменяют государственные средние школы в образовании большинства подростков из высших слоев общества. Взрослые представители высшего класса общаются в дорогих загородных клубах, закусочных в центре города, охотничьих клубах и садовых клубах.Молодые женщины из высшего класса ежегодно «представляются» высшему обществу посредством тщательно продуманной серии чаепитий дебютанток, вечеринок и балов. Женщины из высших слоев общества приобретают опыт работы «волонтерами» через общенациональную организацию, известную как «Молодежная лига», а затем становятся директорами культурных организаций, ассоциаций обслуживания семьи и больниц (см. женщин высшего класса социологом, который также был участником организаций высшего класса).

Эти различные социальные институты важны для создания «социальной сплоченности» и чувства принадлежности к группе. Это чувство сплоченности усиливается тем фактом, что люди могут быть исключены из этих организаций. Благодаря этим учреждениям у молодых представителей высшего класса и тех, кто не знаком с богатством, вырабатывается общее понимание того, как стать богатым. Поскольку эти социальные условия дороги и эксклюзивны, представители высшего класса обычно начинают думать о себе как об «особенных» или «высших».«Они думают, что они лучше других людей и, безусловно, лучше способны руководить и управлять. Их самоуверенность и социальный лоск полезны в общении с людьми из других социальных слоев, которые часто восхищаются ими и прислушиваются к их суждениям».

В исследовательских целях эти социальные институты важны тем, что они дают нам отправную точку для систематических исследований власти. Например, эти классовые «индикаторы» позволяют нам определить, какие экономические и политические лидеры являются и не являются членами высшего класса.Иными словами, классовые индикаторы позволяют нам проследить членов высшего класса в экономической, политической и идеологической системах власти общества.

Начав с этих индикаторов класса, мы можем показать, что высший класс распространяется на всю страну. Это связано с тем, что во многих социальных клубах по всей стране существует «перекрывающееся» членство. Человек из Чикаго, например, может состоять в клубах Нью-Йорка, Бостона и Сан-Франциско, подразумевая, что он или она взаимодействует с коллегами из высшего общества в этих городах.Сравнив десятки списков членов клуба, мы смогли установить «плотность» этой клубной сети. (См. на страницах Богемской рощи выводы о социальной сплоченности и фоторепортаж; а удивительно подробное и красочное описание того, на что похож один из этих клубов, см. является одним из самых центральных клубов в социальной клубной/корпоративной исполнительной сети.)

Точно так же списки выпускников эксклюзивных частных школ показывают, что их ученики приезжают со всех концов страны.Летние адреса тех представителей высшего класса, которые занесены в групповые телефонные книги, называемые , синие книги и , социальные регистры , показывают, что люди со всех концов страны собираются вместе на уединенных летних курортах, которые когда-то принадлежали высшему классу. водопои для многих поколений.

Но здесь мы должны ввести наше первое предостережение. Показатели класса не идеальны. Некоторые представители высшего класса не вступают в клубы, не вносятся в социальный реестр и не сообщают о своей школьной принадлежности в таких источниках, как Кто есть кто в Америке , на которые нам приходится полагаться в большей части нашей информации.Мы не можем отследить таких людей через систему власти. Их считают не принадлежащими к высшему классу, когда они на самом деле таковыми являются. С другой стороны, в некоторых подготовительных школах есть местные или стипендиаты (часто цветные люди), которые не являются членами высшего класса, а некоторые почетные члены социальных клубов не принадлежат к высшему классу. Они считаются высшим классом, хотя на самом деле таковыми не являются. В крупномасштабных исследованиях эти два вида ошибок, как правило, компенсируют друг друга, поэтому в целом мы получаем точную картину.Но это правда, что индикаторы класса могут быть неправильными для конкретных людей. Они полезны для групповых исследований, а не для идентификации отдельных лиц.

Помимо предостережений, нет никаких сомнений в том, что в Соединенных Штатах существует общенациональный высший класс со своими особыми социальными институтами, образом жизни и мировоззрением. Также нет сомнений в том, что большинство из этих людей активно занимаются бизнесом или профессиями и что все они очень богаты. Об их огромном богатстве свидетельствуют, конечно, большие суммы, которые требуются для содержания их домов и их образа жизни, но систематические исследования также показывают, что самые богатые семьи являются частью социальных институтов высшего класса.Объединяя наши исследования с выводами экономистов о распределении богатства и доходов, можно сказать, что высший класс, составляющий от 0,5% до 1% населения, владеет 35-40% всех частных богатств в Соединенных Штатах и ​​получает 12-15% от общего годового дохода. Короче говоря, высший класс имеет очень высокие баллы по показателю власти «кто получает выгоду».

Богатство и доходы представителей высшего класса, безусловно, подразумевают, что высший класс могущественен, но они не демонстрируют, как действует власть.Поэтому необходимо обратиться к исследованиям экономики, чтобы лучше понять американскую структуру власти.

Корпоративное сообщество

Основная экономическая власть в Соединенных Штатах сосредоточена в организационно-правовой форме, известной как корпорация, и существует с последних нескольких десятилетий 19-го века. Никто не сомневается, что отдельные корпорации обладают огромной властью в обществе в целом. Например, они могут нанимать и увольнять рабочих, решать, куда инвестировать свои ресурсы, и использовать свой доход различными не облагаемыми налогом способами, чтобы влиять на школы, благотворительные организации и правительства.Спор начинается с того, достаточно ли объединены крупные корпорации, чтобы иметь общую социальную власть, а затем переходит к вопросу о том, контролируются ли они по-прежнему представителями высшего класса.

Единство корпораций можно продемонстрировать несколькими способами. Их объединяет общий интерес к получению прибыли. Они часто принадлежат одним и тем же семьям или финансовым учреждениям. Их руководители имеют очень похожий опыт работы и образования. Для их чувства единства также важно, чтобы корпоративные лидеры считали себя общими противниками в профсоюзах, защитниками окружающей среды, защитниками прав потребителей и государственными чиновниками.Чувство единства создается также за счет использования ими одних и тех же нескольких юридических, бухгалтерских и консалтинговых фирм.

Однако лучший способ продемонстрировать единство между корпорациями — это изучить так называемых «связанных директоров», то есть тех лиц, которые входят в два или более советов директоров, отвечающих за общее руководство корпорацией. . В состав советов директоров обычно входят крупные владельцы, высшие руководители аналогичных корпораций или корпораций, расположенных в том же районе, финансовые и юридические консультанты, а также три или четыре должностных лица, которые ежедневно управляют корпорацией.Несколько исследований показывают, что те 15-20% корпоративных директоров, которые входят в два или более советов директоров, которых называют «внутренним кругом» корпоративного директората, объединяют 80-90% крупнейших корпораций США в хорошо связанное «корпоративное сообщество».

Большинство социологов согласны с тем, что корпорации имеют прочную основу для сплоченности. Однако существуют разногласия по поводу их отношения к высшему классу. Некоторые теоретики, плюралисты, говорят, что представители высшего класса раньше доминировали в корпорациях, но не из-за их увеличения в размерах, потребности в высококвалифицированных и специализированных руководителях и упадка семейной собственности.Таким образом, есть высший класс богатых семей с одним набором интересов и группа профессиональных хозяйственников, у которых есть свои интересы и властная база. Члены высшего класса обладают властью, основанной на их богатстве, а руководители корпораций обладают организационной властью.

Вопреки этому заявлению о разделении между владельцами и менеджерами, я думаю, что есть убедительные доказательства идеи большого совпадения членства и интересов между высшим классом и корпоративным сообществом.У самых богатых и сплоченных семей высшего класса часто есть «семейные офисы», через которые они могут использовать концентрированную власть своего коллективного владения акциями, иногда помещая сотрудников офиса в советы директоров. Кроме того, представители высшего класса часто контролируют корпорации через финансовые механизмы, известные как «холдинговые компании», которые покупают контрольный пакет акций действующих компаний. В целом представители высшего класса владеют примерно половиной всех корпоративных акций.Кроме того, контроль высшего класса над корпорациями можно увидеть в его чрезмерном представительстве в советах директоров. Несколько прошлых исследований показывают, что представители высшего класса сидят в советах директоров гораздо чаще, чем можно было бы ожидать случайно. Особенно вероятно, что они будут частью «внутреннего круга», который имеет два или более директоров. По показателю власти «кто правит» высший класс по-прежнему контролирует корпоративное сообщество. Таким образом, мы можем сделать вывод, что высший класс коренится в собственности и контроле над корпорациями, составляющими корпоративное сообщество.Можно сказать, что представители высшего класса по большей части являются «корпоративными богачами», которые продолжают участвовать в деловом мире в качестве инвесторов, венчурных капиталистов, банкиров, корпоративных юристов и топ-менеджеров.

Действительно, есть много высших руководителей корпораций, которые не выросли в высшем классе. Большинство генеральных директоров крупных корпораций не принадлежат к высшему классу. Однако по мере продвижения по корпоративной лестнице они постепенно социализируются в высшем классе и его ценностях; действительно, они продвинуты на основе их способности достигать целей высшего класса корпоративной экспансии и прибыльности.Взамен этим восходящим менеджерам предоставляется возможность покупать акции корпораций по ценам ниже рыночных, выплачивается очень высокая заработная плата и предоставляются другие «льготы», которые позволяют им присоединиться к высшему классу как в экономическом, так и в социальном плане. Конечным результатом является усиление власти высшего класса, а не ее уменьшение.

Как государственная политика формируется вне правительства

Высший класс и тесно связанное с ним корпоративное сообщество не стоят в одиночестве на вершине структуры власти.Их дополняет широкий круг некоммерческих организаций, играющих важную роль в организации дебатов о государственной политике и в формировании общественного мнения. Эти организации часто называют «беспартийными» или «двухпартийными», потому что они не отождествляются с политикой или какой-либо из двух основных политических партий. Но они являются настоящей «политической партией» высшего класса с точки зрения обеспечения стабильности общества и подчинения правительства.

Доминирование высшего класса и корпораций в крупных некоммерческих организациях можно увидеть в их основании богатыми представителями высшего класса и в их зависимости от крупных корпораций для их финансирования.Тем не менее, доминирование снова наиболее легко продемонстрировано с помощью исследований советов директоров, которые имеют полный контроль над организациями, включая возможность нанимать и увольнять топ-менеджеров. Эти исследования показывают, что (1) представители высшего класса значительно перепредставлены в советах директоров этих организаций и (2) что некоммерческие организации имеют большое количество общих директоров с корпоративным сообществом, особенно директоров, которые являются частью «внутренний круг». По сути, большинство крупных некоммерческих организаций являются частью корпоративного сообщества.

Все организации некоммерческого сектора так или иначе участвуют в создании структуры общества и, следовательно, помогают формировать политический климат. Культурные и общественные организации устанавливают стандарт того, что красиво, важно и «классно». Элитные университеты играют большую роль в определении того, что важно преподавать, изучать и исследовать, и они готовят большинство профессионалов и экспертов в стране. Однако самое прямое и важное влияние оказывают фонды, аналитические центры и организации по обсуждению политики.Их идеи, критика и политические предложения доводятся до широкой публики по самым разным каналам, включая брошюры, книги, местные дискуссионные группы, средства массовой информации и, не в последнюю очередь, отделы по связям с общественностью крупных корпораций. Их материалы также попадают в правительство различными способами, которые будут описаны в ближайшее время.

Стоит более внимательно рассмотреть фонды, аналитические центры и организации по обсуждению политики, чтобы показать, как они функционируют как «сеть планирования политики».»

Безналоговые фонды получают деньги от богатых семей и корпораций. Их основная цель — предоставить деньги на образование, исследования и обсуждение политики. Таким образом, у них есть возможность поощрять те идеи и исследователей, которые они считают совместимыми со своими ценностями и целями, и удерживать финансирование от других. Поддержка со стороны крупных фондов часто оказывала значительное влияние на направление исследований в области сельского хозяйства, социальных наук и наук о здоровье. Однако фонды также самостоятельно создают политические проекты.Фонд Форда, например, помог создать сложную сеть групп защиты интересов и источников финансирования для корпораций развития сообществ (CDC), которые предоставляют жилье и социальные услуги в центральной части города.

Роль аналитических центров состоит в том, чтобы предложить новую политику для решения проблем, стоящих перед экономикой и правительством. Используя деньги богатых спонсоров, корпораций и фондов, аналитические центры нанимают экспертов, подготовленных выпускниками факультетов элитных университетов.Идеи и предложения, разработанные экспертами, распространяются через брошюры, книги, статьи в крупных журналах и газетах и, что наиболее важно, посредством участия самих экспертов в различных форумах, организованных организациями по обсуждению политики.

Организации по обсуждению политики являются центром сети планирования политики. Они собирают богатых людей, руководителей корпораций, экспертов и государственных чиновников для лекций, форумов, встреч и групповых обсуждений вопросов, которые варьируются от местных до международных, от экономических до политических и культурных.Новые идеи опробуются в еженедельных или ежемесячных дискуссионных группах, а разногласия высказываются и компрометируются. Эти структурированные дискуссионные группы обычно начинаются с презентации приглашенных экспертов, за которой следуют вопросы и обсуждение с участием всех участников. Такие дискуссионные группы могут иметь размер от десяти до 50, а обычная группа состоит из пятнадцати-25 членов.

Многие дискуссионные группы, которые существуют в рамках нескольких организаций по обсуждению политики, выполняют несколько функций, которые не бросаются в глаза.Их часто упускают из виду теоретики — в первую очередь сторонники плюрализма и государственной автономии, — которые не верят в то, что высший класс и корпоративное сообщество способны разработать общую изощренную политику и тем самым иметь возможность влиять на правительство. Во-первых, эти организации помогают познакомить занятых руководителей корпораций с вариантами политики, не относящимися к сфере их повседневных деловых интересов. Это дает этим руководителям возможность влиять на общественное мнение через средства массовой информации и другие средства массовой информации, спорить с экспертами и влиять на них, а также соглашаться на назначения на государственную службу.Во-вторых, организации, занимающиеся обсуждением политики, дают членам высшего класса и корпоративного сообщества возможность увидеть, кто из их коллег кажется лучшим прирожденным лидером, наблюдая за их действиями в дискуссионных группах. Они могут видеть, кто из их коллег быстро разбирается в проблемах, предлагает свои идеи, способствует обсуждению и хорошо общается с экспертами. Таким образом, организации служат механизмами сортировки и проверки появления нового лидерства для корпоративных богачей в целом.

В-третьих, эти организации легитимируют своих участников в средствах массовой информации и заинтересованной общественности как знающих лидеров, которые заслуживают привлечения к государственной службе, потому что они использовали свое свободное время для ознакомления с проблемами на беспартийных форумах. Таким образом, организации помогают превратить богатых людей и руководителей корпораций в «национальных лидеров» и «государственных деятелей». Наконец, эти организации предоставляют форум, на котором представители высшего класса и корпоративного сообщества могут познакомиться с экспертами в области политики.Это дает им пул людей, из которых они могут набирать советников, если их попросят служить в правительстве. Это также дает им основу для рекомендации экспертов политикам для государственной службы.

Организации также выполняют очевидные функции для экспертов. Во-первых, представление своих идей и политики этим организациям дает им возможность оказывать влияние. Во-вторых, это дает им шанс продвинуться по карьерной лестнице, если они смогут произвести впечатление на представителей высшего класса и корпоративных участников.

Сеть планирования политики не является полностью однородной. Отражая различия внутри корпоративного сообщества, в нем есть умеренно-консервативное и ультраконсервативное крыло. Умеренные консерваторы выступают за иностранную помощь, низкие тарифы и усиление экономической экспансии за границей, в то время как ультраконсерваторы склонны рассматривать иностранную помощь как раздачу. Умеренные консерваторы склонны соглашаться с идеей, что государственное налогообложение и политика расходов могут использоваться для стимулирования и стабилизации экономики, но ультраконсерваторы настаивают на том, что налоги должны быть сведены к минимуму и что государственные расходы — это нечто большее, чем зло.Умеренные консерваторы принимают некоторые меры государства всеобщего благосостояния или, по крайней мере, они поддерживают такие меры перед лицом серьезных социальных потрясений. Ультраконсерваторы последовательно выступали против любых расходов на социальное обеспечение, утверждая, что они разрушают моральные устои и подрывают индивидуальную инициативу, поэтому они предпочитают использовать аресты и задержания, когда сталкиваются с социальными волнениями.

Причины этих различий не совсем понятны. Существует тенденция к тому, чтобы умеренно-консервативные организации управлялись руководителями самых крупных и наиболее ориентированных на международный рынок корпораций, но есть многочисленные исключения из этого обобщения.Более того, в обоих лагерях есть корпорации, поддерживающие политические организации. Однако, несмотря на все их различия, лидеры двух групп политических организаций склонны к поиску компромисса из-за их общей принадлежности к высшему классу и корпоративному сообществу. Когда компромисс невозможен, окончательное разрешение политических конфликтов часто происходит в ходе законодательной борьбы в Конгрессе.

Существование сети планирования политики свидетельствует о наличии еще одной формы власти, которой обладают немногие богатые: экспертиза в социальных и политических вопросах.Это важное дополнение к чистой экономической мощи, которой обладают корпорации.

Могучая элита

Теперь, когда высший класс, корпоративное сообщество и сеть планирования политики определены и описаны, можно обсудить группу лидеров, которую я называю «властной элитой». Я определяю правящую элиту как группу лидеров высшего класса. Он состоит из активно работающих представителей высшего класса и высокопоставленных сотрудников коммерческих и некоммерческих организаций, контролируемых представителями высшего класса посредством владения акциями, финансовой поддержки или участия в совете директоров.Это не означает, что все члены высшего класса участвуют в управлении. Некоторые просто плейбои и светские львицы; их общественные собрания могут создавать обстановку, в которой члены правящей элиты общаются со знаменитостями, а иногда они дают деньги политическим кандидатам, но это почти настолько же близко, насколько они приближаются к политической власти.

И наоборот, не все лица, вовлеченные в правящую элиту, принадлежат к высшему классу. Это сыновья и дочери среднего класса, а иногда и рабочего класса, которые преуспевают в одном из нескольких сотен частных и государственных университетов, а затем поступают в аспирантуру, школу МВА или юридическую школу в одном из горстка элитных университетов — e.г., Гарвард, Йель, Принстон, Колумбия, Массачусетский технологический институт, Джонс Хопкинс, Чикагский университет и Стэнфорд. Оттуда они идут работать в крупную корпорацию, юридическую фирму, фонд, аналитический центр или университет и медленно продвигаются к вершине.

Идея правящей элиты переплетает классовую теорию и организационную теорию, две теории, которые часто рассматриваются как разные или даже конкурирующие. Основу для переплетения двух теорий можно найти в роли и составе советов директоров, которые управляют каждой крупной коммерческой и некоммерческой организацией в Соединенных Штатах.Именно в советах директоров ценности и цели высшего класса объединяются с ценностями и целями организационной иерархии. Руководители высшего класса следят за тем, чтобы их интересы проникали в организации, которые они контролируют, но повседневные организационные лидеры в совете способны согласовать классовые интересы с организационными принципами.

Важно подчеркнуть, что я не утверждаю, что все эксперты являются членами властной элиты. Люди должны быть высокопоставленными служащими в учреждениях, контролируемых представителями высшего класса, чтобы считаться частью элиты власти.Получение стипендии от фонда, проведение года в аналитическом центре или предоставление совета организации, занимающейся обсуждением политики, не делает человека членом элиты власти. Также может быть полезно отметить, что есть много экспертов, которые никогда не приближаются к сети планирования политики. Они сосредоточены на преподавании и исследованиях или работают на группы, выступающие против политики правящей элиты. Короче говоря, эксперты и советники — это отдельная группа, стоящая чуть ниже правящей элиты в иерархии.

Теперь, когда четко определен состав правящей элиты, можно показать, как она доминирует над федеральным правительством в интересах высшего класса и корпоративного сообщества.

Правящая элита и правительство

Члены правящей элиты напрямую участвуют в федеральном правительстве через три основных процесса, каждый из которых играет несколько иную роль в обеспечении «доступа» к Белому дому, Конгрессу и конкретным агентствам, департаментам и комитетам исполнительной власти. . Хотя одни и те же люди участвуют во всех трех процессах, большинство руководителей специализируются на одном или двух из трех процессов. Вот эти три процесса:

  1. Процесс особых интересов, посредством которого определенные семьи, корпорации и промышленные сектора могут реализовать свои узкие и краткосрочные интересы в отношении налогов, субсидий и регулирования в своих отношениях с комитетами Конгресса, регулирующими органами и исполнительными ведомствами;
  2. Процесс разработки политики, посредством которого политика, разработанная в сети планирования политики, описанной ранее, доводится до Белого дома и Конгресса;
  3. Процесс отбора кандидатов, посредством которого члены правящей элиты влияют на избирательные кампании посредством пожертвований политическим кандидатам.

Доминирование правящей элиты в федеральном правительстве наиболее непосредственно проявляется в работе корпоративных лоббистов, закулисных супер-юристов и отраслевых торговых ассоциаций, которые представляют интересы конкретных корпораций или секторов бизнеса. Этот процесс особого интереса основан на различных комбинациях информации, подарков, инсайдерских сделок, дружбы и, не в последнюю очередь, обещаний прибыльной частной работы в будущем для послушных государственных чиновников. Именно этот аспект отношений бизнеса и власти описывают журналисты и социологи в своих тематических исследованиях.В то время как эти исследования показывают, что особые интересы обычно добиваются своего, конфликт, который иногда вспыхивает в рамках этого процесса, иногда противопоставляя один корпоративный сектор другому, укрепляет образ широко разделенной и фрагментированной власти в Америке, включая образ разделенного корпоративного сообщества. . Более того, есть некоторые поражения, понесенные корпоративными богачами в процессе специальных интересов. Например, законы, улучшающие стандарты безопасности автомобилей, были приняты вопреки возражениям автомобильной промышленности в 1970-х годах, как и стандарты чистоты воды, против которых выступали бумажная и химическая промышленность.

Политика, представляющая интерес для корпоративного сообщества в целом, не является областью процесса особого интереса. Вместо этого такая политика исходит из сети фондов, аналитических центров и организаций по обсуждению политики, о которых говорилось в предыдущем разделе. Планы, разработанные в организациях сети планирования политики, доходят до федерального правительства различными путями. На самом общем уровне их отчеты, пресс-релизы и интервью читают выборные должностные лица и их сотрудники либо в форме брошюр, либо в сводных статьях в Washington Post , New York Times и Wall Street Journal . .Члены сети планирования политики также дают показания перед комитетами и подкомитетами Конгресса, которые пишут законы или готовят предложения по бюджету. Точнее говоря, лидеры этих организаций являются постоянными членами десятков малоизвестных комитетов, которые консультируют отдельные департаменты исполнительной власти по вопросам общей политики, что фактически делает их временными членами правительства без вознаграждения. Они также занимают видное место в чрезвычайно важных президентских комиссиях, которые назначаются для вынесения рекомендаций по широкому кругу вопросов, от внешней политики до строительства автомагистралей.Они также работают в малоизвестных федеральных консультативных комитетах, которые являются частью почти каждого департамента исполнительной власти.

Наконец, что очень важно, их назначают на государственные должности гораздо чаще, чем можно было бы ожидать случайно. Несколько различных исследований показывают, что высшие посты в кабинетах как республиканских, так и демократических администраций занимают представители высшего класса и руководители корпораций, которые являются лидерами организаций, занимающихся обсуждением политики.

Общая картина, которая вырисовывается из выводов о чрезмерном представительстве представителей правящей элиты на назначаемых государственных должностях, заключается в том, что высшие уровни исполнительной власти постоянно связаны с высшим классом и корпоративным сообществом через движение руководителей и юристов в вне правительства. Хотя один и тот же человек не находится одновременно на государственных и корпоративных должностях, существует достаточная преемственность, чтобы отношения можно было описать как одну из «вращающихся блокировок».«Корпоративные лидеры отказываются от своих многочисленных постов директоров в коммерческих и некоммерческих организациях, чтобы работать в правительстве в течение двух или трех лет, а затем возвращаются в корпоративное сообщество или сеть планирования политики. Эта система дает им временную независимость от узких интересов их собственных организаций и позволяет им выполнять более общие роли, которым они научились в группах по обсуждению политики. Затем они возвращаются в частный сектор с полезными личными контактами и информацией.

Какими бы важными для правящей элиты ни были процессы планирования особых интересов и политики, они не могли бы работать успешно, если бы в правительстве не было сочувствующих, ориентированных на бизнес выборных должностных лиц.Это приводит нас к третьему процессу, посредством которого члены правящей элиты доминируют в федеральном правительстве, процессу отбора кандидатов. Он действует через две основные политические партии. По причинам, которые мы сейчас обсудим, обе партии играют очень небольшую роль в политическом образовании или формировании политики; они сведены к функции заполнения офисов. Вот почему американскую политическую систему можно охарактеризовать как «процесс выбора кандидатов».

Основная причина, по которой политическая система сосредоточена на отборе кандидатов при относительном исключении политического образования и формулирования политики, заключается в том, что может быть только две основные партии из-за структуры правительства и характера избирательных правил.Тот факт, что американцы избирают президента вместо парламента и избирают законодателей из «одномандатных» географических областей (штаты в Сенат, округа в Палату представителей), ведет к двухпартийной системе, потому что в этих «победитель получает все». «На выборах голосование за третью партию — это голосование за наименее желанный выбор человека. Например, голосование за очень либеральную партию вместо демократов на самом деле помогает республиканцам. В соответствии с этими правилами наиболее разумная стратегия как для демократов, так и для республиканцев состоит в том, чтобы стереть свои политические различия, чтобы конкурировать за избирателей с умеренными политическими взглядами или вообще без политических взглядов.

Вопреки тому, во что многие верят, американские политические партии не очень чутко реагируют на предпочтения избирателей. Их кандидаты вполне вольны говорить одно, чтобы быть избранным, и делать другое, когда вступают в должность. Это способствует растерянности и апатии электората. Это приводит к кампаниям, в которых нет «проблем», кроме «имиджей» и «личностей», даже когда опросы показывают, что избиратели крайне обеспокоены определенными вопросами политики. «Вы не поднимаете ненужных вопросов во время кампании», — сказал однажды один успешный кандидат в президенты.

Именно потому, что процесс отбора кандидатов настолько персонифицирован и, следовательно, зависит от узнаваемости имени, образов и эмоциональной символики, в нем могут в значительной степени доминировать члены правящей элиты с помощью относительно простых и прямых средств крупных взносы на кампанию. Играя роль доноров и сборщиков денег, те же самые люди, которые руководят корпорациями и принимают участие в сети планирования политики, играют решающую роль в карьере большинства политиков, выходящих за рамки местного уровня или законодательных собраний штатов в штатах с большим населением.Их поддержка особенно важна на партийных праймериз, где деньги являются еще более важным фактором, чем на всеобщих выборах.

Таким образом, двухпартийная система приводит к тому, что выборные должностные лица относительно беспристрастны и готовы следовать политике, отстаиваемой теми членами правящей элиты, которые работают в процессах планирования политики и особых интересов. Они мотивированы личными амбициями гораздо больше, чем политическими убеждениями. Тем не менее, есть некоторые чрезвычайно консервативные избранные республиканцы, которые часто выступают против предложений правящей элиты, утверждая, что такая политика является работой тайных коммунистов или остроголовых интеллектуалов, стремящихся разрушить систему «свободного предпринимательства».Есть также много демократов из рабочих и университетских округов, которые последовательно выступают против политики правящей элиты как члены либерально-рабочей коалиции. Однако и ультраконсерваторы, и либералы численно превосходят «умеренных» обеих партий, особенно на ключевых руководящих должностях в Конгрессе. После многих лет работы в Конгрессе избранные либералы решают «поладить, чтобы поладить». «У этого места есть способ перемалывать вас», — объяснил один либеральный конгрессмен начала 1970-х годов в классическом изложении того, что происходит.

Хотя члены правящей элиты, безусловно, являются наиболее важными финансовыми покровителями обеих партий, это не означает, что между двумя партиями нет разногласий. Уровни лидерства имеют внутриклассовые различия, а сторонники, как правило, имеют межклассовые различия. Республиканскую партию контролируют самые богатые семьи из высшего класса и корпоративного сообщества, которые в основном имеют протестантское происхождение. Демократическая партия, с другой стороны, является партией «маргиналов» высшего класса и правящей элиты.Хотя ее часто называют «партией простого человека», на самом деле до недавнего времени она была партией южного сегмента высшего класса. Власть южных демократов в партии и в Конгрессе обеспечивалась различными способами, наиболее важным из которых была система старшинства для выбора председателей комитетов в Конгрессе. (По традиции человек, проработавший в комитете дольше всех, практически автоматически становится его председателем; это позволяет избежать конфликта между членами партии.) Однако основная мысль заключается в том, что однопартийная система на Юге и исключение — Американцы из кабин для голосования до середины 1960-х давали южным плантаторам и торговцам власть на национальном уровне через Демократическую партию вне всякой пропорции к их богатству и численности.Таким образом, не обязательно правят самые богатые люди. Природа политической системы также входит в уравнение. Но южные элиты не бедны; они лишь менее богаты, чем многие их северные коллеги.

Южане доминировали в Демократической партии в союзе с «этническими богатыми» на Севере, то есть с богатыми евреями и католиками, которых избегали или с которыми жестоко обращались богатые протестанты. Предприятия, которыми они владели, часто были местными или меньшими, чем у сторонников республиканцев, и они обычно были исключены из социальных институтов высшего класса.Эти этнические богатые были основными финансовыми сторонниками печально известных «политических машин», которые доминировали в демократической политике в большинстве крупных северных городов.

Альянс между южным сегментом высшего класса и северными этническими богачами обычно мог заморозить политические инициативы партийной либерально-рабочей коалиции благодаря своему контролю над комитетами Конгресса, хотя было время (с 1940 по 1975 г.), когда профсоюзы имели значительное влияние на демократов.Когда этот союз распался по некоторым вопросам, потому что демократы-машины встали на сторону либералов и рабочих, тогда южные демократы объединились с северными республиканцами, чтобы создать «консервативную коалицию», также известную как «консервативный избирательный блок», в котором большинство южных демократов и большинство северных республиканцев вместе проголосовали против северных демократов. Эта консервативная коалиция чаще всего формировалась вокруг вопросов, отражающих классовые конфликты на законодательной арене: гражданские права, права профсоюзов, социальное обеспечение и регулирование бизнеса.Законодательство по любому из этих вопросов ослабляет работодателей в лице рабочих и их профсоюзов, поэтому неудивительно, что консервативная коалиция основывается на общих интересах северных и южных работодателей. Этот альянс гораздо чаще выигрывал, чем проигрывал в период между 1937 годом, когда он был сформирован, и 1990-ми годами, когда он исчез по той простой причине, что многие южане стали республиканцами.

Когда Закон об избирательных правах 1965 года вступил в силу, Демократическая партия постепенно менялась, потому что афроамериканцы на Юге могли голосовать против самых отъявленных расистов на партийных праймериз.Постепенная индустриализация также вызывала изменения. В результате этих двух сил белые южане начали переходить в Республиканскую партию, которая, таким образом, стала партией богатых работодателей как на Севере, так и на Юге. В этом контексте Демократическая партия постепенно становится тем, чем многие всегда ее считали, партией либералов, меньшинств, рабочих и бедняков.

Таким образом, процесс особых интересов, процесс планирования политики и финансирование избирательных кампаний позволяют правящей элите гораздо чаще побеждать, чем проигрывать в вопросах политики, стоящих перед федеральным правительством.Властвующая элита также значительно перепредставлена ​​на назначенных должностях, в президентских комиссиях с голубой лентой и в консультативных комитетах в правительстве. По показателям власти «кто побеждает» и «кто управляет» правящая элита доминирует над федеральным правительством.

Однако это доминирование не означает контроля по каждому вопросу или отсутствия оппозиции, и оно не основывается только на участии правительства. Участие в управлении государством — это лишь последний и наиболее заметный аспект господства властной элиты, корни которого лежат в классовой структуре, характере экономики и функционировании сети планирования политики.Если бы правительственным чиновникам не приходилось ждать, пока лидеры корпораций решат, куда и когда они будут инвестировать, и если бы правительственные чиновники не были дополнительно ограничены принятием текущих экономических механизмов подавляющим большинством населения, тогда участие правящей элиты в выборах и правительство будет иметь гораздо меньшее значение, чем в нынешних условиях.

Почему бизнес-лидеры чувствуют себя бессильными

Несмотря на эти различные виды объективных свидетельств того, что правящая элита обладает большой властью по отношению к федеральному правительству, многие корпоративные лидеры чувствуют, что они относительно бессильны перед лицом правительства.По их словам, Конгресс более отзывчив к профсоюзам, защитникам окружающей среды и потребителям. Они также утверждают, что их преследуют своевольные и высокомерные бюрократы. Эти негативные чувства по отношению к правительству не являются чем-то новым, в отличие от тех, кто обвиняет «Новый курс» и социальные программы 1960-х годов. Изучение взглядов бизнесменов в 19 веке показало, что они считали политических лидеров «глупыми» и «пустыми» людьми, которые шли в политику только для того, чтобы зарабатывать на жизнь, а изучение взглядов бизнесменов во время того, что считается их самым влиятельным десятилетие, 1920-е, застали такое же недоверие к правительству.

Эмоциональные выражения бизнес-лидеров по поводу отсутствия у них власти нельзя воспринимать всерьез как показатель власти, поскольку это смешивает психологическое беспокойство с властью. Чувства — это одно, последствия действий — другое. Но тем не менее интересно попытаться понять, почему бизнесмены жалуются на правительство, в котором они доминируют. Во-первых, жалобы на правительство — полезная политическая стратегия. Это заставляет правительственных чиновников защищаться и вынуждает их продолжать доказывать, что они дружественны по отношению к бизнесу.Во-вторых, бизнесмены жалуются на правительство, потому что на самом деле очень немногие государственные служащие принадлежат к высшему классу и корпоративному сообществу. Антиправительственная идеология Соединенных Штатов, как правило, удерживает представителей высшего класса от карьеры в правительстве, за исключением Государственного департамента, а это означает, что основные контакты представителей правящей элиты внутри правительства находятся на самом верху. Таким образом, существует неопределенность в отношении того, как средние уровни будут реагировать на новые ситуации, и, следовательно, возникает ощущение, что существует необходимость «оседлать стадо» или «управлять» потенциально проблемными «бюрократами».»

Похоже, что в отношении лидеров бизнеса к правительству существует и идеологический уровень. Есть страх перед популистской, демократической идеологией, которая лежит в основе американского правительства. Поскольку власть теоретически находится в руках всего народа, всегда существует вероятность того, что когда-нибудь «народ» в смысле большинства превратит правительство в отражение плюралистической демократии, каким оно должно быть. Таким образом, весьма реальным образом великая власть высшего класса и корпоративного сообщества культурно нелегитимна, и поэтому существование такой власти решительно отрицается.Это нормально быть богатым и даже немного хвастаться богатством, но не быть могущественным или, что еще хуже, выставлять напоказ эту власть.

Наконец, выражение беспокойства отдельных корпоративных лидеров по поводу своего бессилия также предполагает объяснение с точки зрения пересечения социальной психологии и социологии. Власть принадлежит высшему классу и корпоративному сообществу, а не отдельным лицам вне их институционального контекста. Как личности к ним не всегда прислушиваются, и им приходится убеждать сверстников в разумности своих аргументов, прежде чем что-то произойдет.Более того, любая принимаемая политика является групповым решением, и иногда людям трудно отождествить себя с групповыми действиями до такой степени, что они чувствуют личную власть. Поэтому неудивительно, что отдельные люди могут чувствовать себя бессильными.

Слабости рабочего класса

Есть много демократических стран, где рабочий класс — определяемый как все те белые воротнички и синие воротнички, которые получают жалованье или заработную плату — имеет больше власти, чем в Соединенных Штатах.Эта власть достигается в первую очередь через профсоюзы и политические партии. Это проявляется в более эгалитарном распределении богатства и доходов, более справедливой налоговой структуре, улучшении государственного здравоохранения, субсидированном жилье и более высоких пособиях по старости и безработице.

Как возможно, что американский рабочий класс может быть относительно бессильным в стране, которая гордится своей давней историей плюрализма и выборов? Есть несколько взаимодействующих исторических факторов.Во-первых, «первичные производители» в Соединенных Штатах, те, кто работает руками на фабриках и в полях, были разделены между собой до 1930-х годов более серьезно, чем в большинстве других стран. Самые глубокие и важные из этих разногласий были между белыми и афроамериканцами. Вначале, конечно, афроамериканцы не имели социальной власти из-за своего порабощения, а это означало, что на Юге не было возможности организовать рабочих. Но даже после того, как афроамериканцы обрели свободу, предрассудки белого рабочего класса разделяли эти две группы.

Этот раскол между черными и белыми в рабочем классе был усилен более поздними конфликтами между ремесленниками — также называемыми «квалифицированными» рабочими — и промышленными рабочими — также называемыми работниками массового производства или «неквалифицированными» рабочими. Ремесленники обычно пытались сохранить высокую заработную плату, исключая промышленных рабочих. Их чувство превосходства как квалифицированных рабочих подкреплялось тем фактом, что они были выходцами из Северной Европы, протестантами, а промышленные рабочие, как правило, были католиками и евреями из Восточной и Южной Европы.Некоторые афроамериканцы также были в рядах промышленных рабочих вместе с представителями других расовых меньшинств.

Преодолеть эти разногласия было бы достаточно трудно, даже если бы рабочие смогли создать свою собственную политическую партию, но они не смогли бы создать такую ​​партию, потому что избирательная система ставит в невыгодное положение третьи партии. Рабочие застряли. Им некуда было идти, кроме как к республиканцам или демократам. В конце 19 — начале 20 веков ремесленники часто поддерживали демократов, в то время как недавние промышленные рабочие-иммигранты, как правило, поддерживали республиканцев.Даже когда в 1930-х годах ремесленные и промышленные рабочие массово перешли в Демократическую партию, они не могли контролировать партию из-за власти богатых плантаторов и торговцев Юга.

Рабочим тоже не очень удавалось организоваться через союзы. Работодатели смогли призвать правительство подавить организацию протестов и забастовок как судебными запретами, так и арестами полиции. Это произошло не только потому, что работодатели имели большое влияние на политиков тогда, как и сейчас, но и потому, что американская правовая традиция, основанная на либерализме свободного рынка, яростно выступала против любого «ограничения торговли» или «ограничения торговли». вмешательство» в частную собственность.Только в 1930-х годах либерально-рабочая коалиция смогла принять закон, гарантирующий рабочим право вступать в профсоюзы и участвовать в коллективных переговорах. Даже этот прогресс был возможен только за счет исключения рабочей силы Юга, то есть сельскохозяйственной и сезонной рабочей силы, из сферы действия законодательства. Кроме того, принятие закона имело лишь ограниченное влияние, поскольку промышленные союзы потерпели почти полное поражение на Юге и Юго-Западе. Профсоюзы процветали в нескольких крупных отраслях на Севере в годы после Второй мировой войны, но затем, начиная с 1970-х годов, их влияние было подорвано, когда крупные корпорации перенесли свои заводы в другие страны или уступили долю рынка европейским и японским компаниям.

Учитывая эту историю внутренних разногласий, политических разочарований и поражений профсоюзов, неудивительно, что американские рабочие продолжают принимать в высшей степени индивидуалистическую идеологию, которая была характерна для Соединенных Штатов с момента их основания. Это признание, в свою очередь, еще больше затрудняет организацию рабочих вокруг «хлеба с маслом». Вместо этого они часто голосуют на основе социальных проблем или религиозных убеждений, а те, кто глубоко религиозен, выступает против позитивных действий или против контроля над оружием, голосуют за открыто антипрофсоюзную Республиканскую партию.

Таким образом, важно не путать свободу с социальной властью. Между 1962 и 1990-ми годами произошло значительное расширение индивидуальных прав благодаря движениям за гражданские права, феминистским движениям и лесбийско-геевским движениям, но за это время отношение заработной платы топ-менеджера к заработной плате фабричного рабочего увеличилось с 41 до 1 до примерно 300 к 1. Американские рабочие могут говорить, что хотят, и делать, что хотят, в очень широких пределах, а их дети могут усердно учиться в школе, чтобы они могли поступить в аспирантуру и присоединиться к состоятельному профессиональному классу в качестве врачей, юристов, архитекторы или инженеры, но когда дело доходит до социальной власти, у большинства американцев ее очень мало, если они не являются частью правящей элиты.

Сила сообщества

Не вся власть сосредоточена на национальном уровне. Чтобы узнать больше о местном питании, нажмите здесь.

Заключение

Споры о структуре и распределении власти в Соединенных Штатах ведутся в академических кругах с 1950-х годов. Это породило большое количество эмпирических исследований, многие из которых были использованы здесь. Однако в конечном счете выводы ученых об американской структуре власти зависят от их представлений об индикаторах власти, которые являются продуктом их «философии науки».Я понимаю, что это звучит странно, но если «кому выгодно?» и «кто сидит?» рассматривать как действительные индикаторы власти, исходя из предположения, что «власть» — это основная социальная черта, которая может быть проиндексирована множеством несовершенных индикаторов. , то доказательства, кратко изложенные здесь, будут рассматриваться как очень веские доводы в пользу доминирующей роли правящей элиты в федеральном правительстве.

Если «кто победит?» на широкий спектр правительственных решений рассматривается как единственный действительный показатель власти, и если ожидается, что правящая элита должна каждый раз побеждать, что является позицией, принятой теоретиками плюрализма на основе «строгого позитивистского» взгляда на как следует измерять власть, то представленный здесь аргумент, основанный на «мягком позитивизме», покажется менее впечатляющим.Это связано с тем, что те относительно немногие из нас, кто не согласен с плюралистами, еще не располагали временем и ресурсами для проведения достаточного количества тематических исследований в рамках процессов планирования политики с особыми интересами, чтобы продемонстрировать весь спектр доминирования правящей элиты в политике. вопросы. В этом направлении положено хорошее начало, но чтобы убедить скептиков, потребуется больше.


Каталожные номера

Кендалл, Д. (2002). Сила добрых дел: Привилегированные женщины и социальное воспроизводство класса. Лэнхэм, Мэриленд: Роуман и Литтлфилд.

Неправильно, Д. (1995). Власть: ее формы, основы и использование (2-е изд.). Нью-Брансуик: Издатели транзакций.

Впервые опубликовано в апреле 2005 г.; последнее обновление: февраль 2012 г.

Великий Гэтсби: Цитаты общества и класса

Великий Гэтсби: Цитаты общества и класса | Шмуп

Магазин не будет работать корректно в случае, если куки отключены.

Похоже, в вашем браузере отключен JavaScript. Для наилучшего взаимодействия с нашим сайтом обязательно включите Javascript в своем браузере.

Общество и класс

 

Глава 1
Ник Кэррауэй

Я все еще немного боюсь что-то упустить, если забуду, что, как снобистски предположил мой отец, и я снобистски повторяю, чувство основных приличий распределяется при рождении неравномерно.(1.3)

Здесь Ник говорит, что деньги — не единственное, для чего рождаются некоторые люди. Некоторые люди от природы просто милее и честнее: у них больше «чувства основных приличий». Но верит ли Ник, что бедные люди тоже могут родиться с этими фундаментальными приличиями, или нужно быть богатым, чтобы иметь естественный класс?

Когда прошлой осенью я вернулся с Востока, я почувствовал, что хочу, чтобы мир всегда был в униформе и в каком-то моральном внимании; Я не хотел больше буйных экскурсий с привилегированным взглядом в человеческое сердце.Только Гэтсби, человек, давший свое имя этой книге, был свободен от моей реакции — Гэтсби, который олицетворял все, к чему я питаю неприкрытое презрение. (1.4)

Гэтсби, может быть, и низкоклассный, но Ник все равно умудряется увидеть в нем что-то хорошее. Может быть, у него есть «природные приличия», которых нет у других представителей высшего общества. Кроме того, мы думаем, что это может быть чем-то вроде оправдания «но у меня много ______ друзей», чтобы не показаться расистом или ксенофобом.)

Я жил в Уэст-Эгге, ну, наименее модном из двух, хотя это самый поверхностный ярлык, чтобы выразить причудливый и немало зловещий контраст между ними.Мой дом находился на самом кончике яйца, всего в пятидесяти ярдах от пролива, и втиснулся между двумя огромными домами, которые сдавались в аренду за двенадцать или пятнадцать тысяч в сезон. Тот, что справа от меня, был колоссальным по любым меркам… Мой собственный дом был бельмом на глазу, но он был маленьким бельмом на глазу, и его не заметили, так что у меня был вид на воду, частичный вид на лужайку моего соседа, и утешительная близость миллионеров — и все это за восемьдесят долларов в месяц. (1.14)

Пусть это и небольшой дом, но, по крайней мере, Ник будет жить рядом с миллионерами.Он шутит, но это та же логика, которая заставляет людей покупать дизайнерские солнцезащитные очки: вы можете не позволить себе настоящую одежду, но вы все равно можете иметь немного отражения гламура. Эй, здесь нет осуждения.

Глава 2
Миртл Уилсон

«Я рассказал этому мальчику про лед.» Миртл в отчаянии подняла брови из-за безалаберности низших слоев общества. «Эти люди! За ними нужно постоянно следить.» 

Она смотрела на меня и бессмысленно смеялась… (2.69-70)

Миртл думает, что поведение сноба заставляет ее звучать причудливо, но от этого она еще больше похожа на себя: вульгарную, простую, обманчивую женщину. Ты никого не обманешь, дорогая.

Глава 3
Ник Кэррауэй

Летними ночами из соседнего дома звучала музыка.В его голубых садах приходили и улетали мужчины и девушки, как мотыльки среди шепота, шампанского и звезд. Во время прилива днем ​​я наблюдал, как его гости ныряли с башни его плота или загорали на горячем песке его пляжа, пока его моторные лодки скользили по водам Зунда, рисуя аквапланы над пенными водопадами. По выходным его «роллс-ройс» превращался в омнибус, перевозивший пассажиров в город и обратно с девяти утра и далеко за полночь, а его универсал мчался, как юркий желтый жук, навстречу всем поездам.А по понедельникам восемь слуг, включая еще одного садовника, трудились весь день со швабрами, скребками, молотками и садовыми ножницами, устраняя повреждения, нанесенные накануне вечером. (3.1)

Итак, вечеринки звучат великолепно. Эти люди определенно веселятся, как будто сейчас 1999 год или что-то в этом роде. Но что нам действительно нравится, так это то, что Ник на самом деле замечает слуг — людей, которые в конечном итоге убирают беспорядок. Помните, что Ник должен убирать за Дейзи и Томом. Может быть, он немного отождествляет себя со слугами.

Глава 4
Ник Кэррауэй

К следующей осени она снова стала веселой, веселой, как всегда. У нее был дебют после перемирия, а в феврале она предположительно была помолвлена ​​с мужчиной из Нового Орлеана. В июне она вышла замуж за Тома Бьюкенена из Чикаго с такой помпезностью и пышностью, какой Луисвилль когда-либо знал. Он приехал с сотней человек на четырех частных машинах, снял целый этаж отеля «Зельбах», а за день до свадьбы подарил ей нитку жемчуга стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов.(4.135)

Деньги могут не сделать вас счастливыми, но нить жемчуга стоимостью 350 тысяч долларов может утешить вас. Если вам приходится впадать в депрессию, то с тем же успехом вы можете впадать в депрессию на яхте, верно?

Глава 7

«Насчет Гэтсби! Нет, не слышал. Я сказал, что провел небольшое расследование его прошлого».

– И вы узнали, что он был оксфордцем, – услужливо сказал Джордан.

«Человек из Оксфорда!» Он был недоверчив.«Какой же он черт! Он носит розовый костюм». (7.130-132)

Судя по всему, в Оксфорде в 1910-х годах вы выучили не только латынь: вы также научились не носить розовые костюмы. Дело в том, что образование заключается не только в чтении классики; это также о том, чтобы научиться вести себя (и одеваться) как член вашего класса. И вы не можете узнать это из книги.

Глава 8
Ник Кэррауэй

Мы обменялись рукопожатием, и я отправился прочь.Не дойдя до живой изгороди, я кое-что вспомнил и обернулся.

«Это гнилая толпа», — крикнул я через лужайку. «Ты стоишь всей этой проклятой кучи вместе взятых». (8.44-45)

Обратите внимание на использование слова «стоит». Дейзи и Том, возможно, родились с деньгами, но они ничего не «стоят». Но Гэтсби — несмотря на его нечестно заработанные деньги — есть.

Глава 9
Ник Кэррауэй

Я позвонил Дейзи через полчаса после того, как мы его нашли, позвонил ей инстинктивно и без колебаний.Но в тот день они с Томом ушли рано утром и взяли с собой багаж.

«Не оставили адреса?»

«Нет».

«Скажи, когда они вернутся?»

«Нет».

«Есть идеи, где они? Как мне добраться до них?»

«Не знаю. Не могу сказать.» (9.4-10)

За деньги нельзя купить любовь, но за них можно купить многое — например, возможность заставить других людей убирать за вами беспорядок, говорим ли мы о туалетах или череде убийств/самоубийств.(Лично мы были бы довольны, если бы кто-нибудь приходил убирать наши туалеты.)

+

Это продукт премиум-класса

Устали от рекламы?

Присоединяйтесь сегодня и никогда больше их не увидите.

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.