Воланд про: Воланд из «Мастера и Маргариты» — кто был прототипом персонажа

Содержание

— Но вот какой вопрос меня… (Цитата из книги «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова)

— Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?

— Сам человек и управляет, — поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.

— Виноват, — мягко отозвался неизвестный, — для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, — тут неизвестный повернулся к Берлиозу, — вообразите, что вы, например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас… кхе… кхе… саркома легкого… — тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, — да, саркома, — жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, — и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует.

Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи. — Воланд и Иван Николаевич Понырев (Бездомный)

— Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер. — Воланд

-…Первоначально он отнесся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, — тут арестант усмехнулся, — я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово… — Иешуа (Га-Ноцри)

– Беда в том, – продолжал никем не останавливаемый связанный, – что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна, игемон, – и тут говорящий позволил себе улыбнуться. — Иешуа (Га-Ноцри) пятому прокуратору Иудеи Понтийскому Пилату

— А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «Добрые
люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
— Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете.
— Впервые слышу об этом, — сказал Пилат, усмехнувшись, — но, может
быть, я мало знаю жизнь! Можете дальнейшее не записывать, — обратился он к
секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить
арестанту: — В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом?
— Нет, я своим умом дошел до этого.
— И ты проповедуешь это?
— Да.
— А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, — он —
добрый?
— Да, — ответил арестант, — он, правда, несчастливый человек. С тех
пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств. Интересно бы
знать, кто его искалечил? — Иешуа (Га-Ноцри) и пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат

— Правду говорить легко и приятно — Иешуа (Га-Ноцри)
. ..
Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: «Степка! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» — Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану».

Отчитав таким образом Ивана, гость осведомился:
– Профессия?
– Поэт, – почему-то неохотно признался Иван.
Пришедший огорчился.
– Ох, как мне не везет! – воскликнул он, но тут же спохватился, извинился и спросил: – А как ваша фамилия?
– Бездомный.
– Эх, эх… – сказал гость, морщась.
– А вам, что же, мои стихи не нравятся? – с любопытством спросил Иван.
– Ужасно не нравятся.
– А вы какие читали?
– Никаких я ваших стихов не читал! – нервно воскликнул посетитель.
– А как же вы говорите?
– Ну, что ж тут такого, – ответил гость, – как будто я других не читал? Впрочем… разве что чудо? Хорошо, я готов принять на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?
– Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван.
– Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще.
– Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван. — мастер и Иван Николаевич Понырев (Бездомный)

Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!

Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу.

И, вообразите, внезапно заговорила она:

— Нравятся ли вам мои цветы?

Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:

— Нет.

Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?

— Ничего я не говорю, — воскликнул Иван и добавил: — Умоляю, продолжайте!

И гость продолжал:

— Да, она поглядела на меня удивленно, а затем, поглядев, спросила так:

— Вы вообще не любите цветов?

В голосе ее была, как мне показалось, враждебность. Я шел с нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совершенно не чувствовал себя стесненным.

— Нет, я люблю цветы, только не такие, — сказал я.
— А какие?
— Я розы люблю.

Тут я пожалел о том, что это сказал, потому что она виновато улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного, я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттолкнула цветы, и я понес их в руках.

Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из рук цветы, не бросила их на мостовую, затем продела свою руку в черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом. — мастер, рассказывающий Ивану Николаевичу Поныреву (Бездомному) о встрече с Маргаритой


-…Я лёг заболевшим, а проснулся больным. — мастер

-…Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значение человеческих глаз. Поймите, что язык может скрывать истину, а глаза — никогда! — артист из сна Никанора Ивановича Босого (председатель домкома номер триста два-бис по Садовой)

Надлежит открыть одну тайну Максимилиана Андреевича. Нет спору, ему было жаль племянника жены, погибшего в расцвете лет. Но, конечно, как человек деловой, он понимал,  что никакой особенной надобности в его присутствии на похоронах нету.
И тем не менее Максимилиан Андреевич очень спешил в Москву. В чем же было дело? В одном — в квартире. Квартира в Москве? Это серьезно. Неизвестно почему, но Киев не нравился Максимилиану Андреевичу, и мысль о переезде в Москву настолько точила его в последнее время, что он стал даже худо спать. Его не радовали весенние разливы Днепра, когда, затопляя острова на низком берегу, вода сливалась с горизонтом. Его не радовал тот потрясающий по красоте вид, что открывался от подножия памятника князю Владимиру. Его не веселили солнечные пятна, играющие весною на кирпичных дорожках Владимирской горки. Ничего этого он не хотел, он хотел одного — переехать в Москву.

— Я люблю сидеть низко, — заговорил артист, — низкого не так опасно падать.

— Совсем худо, — заключил хозяин, — что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. — Воланд

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

Забыть его, чего бы ни стоило — забыть! Но он не забывается, вот горе в чем. — мысли Маргариты о мастере

-…Моя драма в том, что я вижу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным. Я от него ничего не видела, кроме добра… — Маргарита

— Трудный народ эти женщины! — он засунул руки в карманы и далеко вперед вытянул ноги. — Зачем, например, меня послали по этому делу? Пусть бы ездил Бегемот, он обаятельный…

Маргарита заговорила, криво и жалко улыбаясь:
— Перестаньте вы меня мистифицировать и мучить вашими загадками… Я ведь человек несчастный, и вы пользуетесь этим. Лезу я в какую-то странную историю, но, клянусь, только из-за того, что вы поманили меня словами о нем! У меня кружится голова от всех этих непонятностей…
— Без драм, без драм, — гримасничая, отозвался Азазелло, — в мое положение тоже нужно входить. Надавать администратору по морде, или выставить дядю из дому, или подстрелить кого-нибудь, или какой-нибудь еще пустяк в этом роде, это моя прямая специальность, но разговаривать с влюбленными женщинами — слуга покорный. Ведь я вас полчаса уже уламываю. — Бегемот и Маргарита

— Я тебе сказку расскажу, — заговорила Маргарита и положила разгоряченную руку на стриженную голову, — была на свете одна тетя. И у нее не было детей, и счастья вообще тоже не было. И вот она сперва много плакала, а потом стала злая… — Маргарита умолкла, сняла руку — мальчик спал.

-…И вообще я позволю себе смелость посоветовать вам, Маргарита Николаевна, никогда и ничего не бояться. Это неразумно. — Коровьев-Фагот

– Это водка? – слабо спросила Маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды.
– Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт! — Бегемот и Маргарита

— Вранье!
— Интереснее всего в этом вранье то, — сказал Воланд, — что оно — вранье от первого до последнего слова. — Воланд

-…никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут! — Воланд

Рукописи не горят. — Воланд

— Нет документа, нет и человека… — Коровьев-Фагот

— Домработницы все знают, — заметил кот, многозначительно поднимая лапу, — это ошибка думать, что они слепые. — Бегемот

-…Единственное, что он сказал, что в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость. — Афраний

Они спорили о чем-то очень сложном и важном, причем ни один из них не мог победить другого. Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем. — о Потии Пилате и Иешуа (Га-Ноцри)

-…Чтобы жениться, прокуратор, требуются деньги, чтобы произвести на свет человека, нужны они же, но чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги… — Афраний

Прокуратор изучал пришедшего человека жадными и немного испуганными глазами. Так смотрят на того, о ком слышали много, о ком и сами думали и кто, наконец, появился.

-…Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. — Коровьев-Фагот

— Прелесть моя… — начал нежно Коровьев.
— Я не прелесть, — перебила его гражданка.
— О, как это жалко… — Коровьев

— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-о не очень уверенно.
— Протестую! — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен! — Бегемот

-…Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп. — Воланд

-…Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги ждет счастье? — Маргарита

. ..тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. — Воланд

— Мне туда, за ним? — спросил беспокойно мастер, тронув поводья.
— Нет, — ответил Воланд, — зачем же гнаться по следам того, что уже окончено? — мастер и Воланд

2. Кант и Воланд. Истины бытия и познания

2. Кант и Воланд

«Если я не ослышался, вы изволили говорить, что Иисуса не было на свете? — спросил иностранец, обращая к Берлиозу свой левый зеленый глаз.

— Нет, вы не ослышались, — учтиво ответил Берлиоз, — именно это я и говорил.

— Ах, как интересно/ — воскликнул иностранец…

— Изумительно! — воскликнул непрошеный собеседник, и, почему-то воровски оглянувшись и приглушив свой низкий голос, сказал: — Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога? — Он сделал испуганные глаза и прибавил: — Клянусь, я никому не скажу.

— Да, мы не верим в бога, — чуть улыбнувшись испугу интуриста, ответил Берлиоз.  — Но об этом можно говорить совершенно свободно.

Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:

— Вы — атеисты?

— Да, мы — атеисты, — улыбаясь, ответил Берлиоз…

— Ох, какая прелесть! — вскричал удивительный иностранец и завертел головой, глядя то на одного, то на другого литератора.

— В нашей стране атеизм никого не удивляет, — дипломатически вежливо сказал Берлиоз, — большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге…

— Позвольте вас поблагодарить от всей души!

— За что это вы его благодарите? — заморгав, осведомился Бездомный.

— За очень важное сведение, которое мне… чрезвычайно интересно…

— Но, позвольте вас спросить, — после тревожного раздумья заговорил заграничный гость, — как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?

— Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь, согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.

— Браво! — вскричал иностранец, — браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!

— Доказательство Канта, — тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, — также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что Кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.

— Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! — совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич.

— Иван! — сконфузившись, шепнул Берлиоз.

Но предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.

— Именно, именно, — закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, — ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: «Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладно придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут». (Михаил Булгаков. Избранная проза. Фрунзе: Адабият, 1988. С. 11–13.)

Отметим, прежде всего, тот дикий восторг, который испытывает Сатана, смакуя невероятное везение, что, если верить словам Берлиоза, «большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге». Действительно, есть от чего прийти в радостное волнение и еле сдерживаемый бурный восторг Дьяволу. Это же мечта его вечной жизни — чтобы люди (любимое творение бога) перестали верить в бога, поверили в то, что бога нет. И уж совсем прекрасно, если они это неверие примут не просто на веру, а найдут тому еще и доказательство, доступное их разумению. И на тебе! Не просто, какой-то один оригинальничающий человек, и даже не какая-нибудь секта, а население огромной страны сознательно и давно придерживается таких взглядов. То, что давно, Воланда не особенно привлекло, потому что он понимает, что понятие «давно» в масштабах жизни Берлиоза вовсе не так уж много в масштабах вечности. Если бы действительно давно, то Сатана бы об этом уже знал. Ну да ладно — не это главное. Важно, что не верят в бога, и приятно, что сознательно это делают. Есть Воланду по поводу чего ликовать! Понятна также и проснувшееся вдруг в Воланде недовольство Кантом, который в свое время тоже было привел его в такой же восторг своей критикой всех прежних доказательств бытия бога, но потом глубоко расстроил своим шестым доказательством «бытия Божия», как старомодно выражается Воланд. Могущественная сила Кантовского доказательства Сатане известна, и не случайно он в начале своей беседы с советскими писателями хитро промолчал про него, нажимая на то, что доказательств бытия Бога всего, как известно, только пять. Видимо, если бы разговор пошел иначе, он бы стал доказывать, что у Канта, собственно, и нет никакого доказательства, а всего лишь философская болтовня, пустые рассуждения и предположения или что-то в этом роде. Может, даже вспомнил бы, что Кант сгруппировал прежние доказательства до трех: онтологического, космологического и телеологического. Но в данной ситуации он предполагает, что в этой стране «сознательных и давних» атеистов, возможно, уже придумали и критику Кантовскому доказательству. И получает ответ, который не просто бальзам сатанинской душе, а сказочная живая вода. Признать наличие чего-то, значит, что-то надо с этим феноменом делать. Против Кантовского доказательства бога у самого Воланда серьезных контраргументов нет по той простой причине, что Дьявол сам тем и спекулирует, что люди — существа не только мыслящие, но и чувствующие. Ради чувства превосходства над другими (власть, деньги, слава) они готовы продать душу Дьяволу. Соблазняет людей главный черт, как раз играя на их низменных чувствах. Подавляющее большинство аргументов Сатаны психологические. А Кант свое доказательство «бытия Божия» и строит на психологии, точнее, на наличии у людей такого психологического качества — как моральный закон (нравственный категорический императив). Мало этого, Кант пытается это моральное чувство еще и рационально объяснить, сделать понятийным, доступным разумению и руководству. Это означает — лишить Черта самого главного оружия в его борьбе за человеческие души. Кант вводит в моральное доказательство, основанное на чувстве, еще и элемент рациональности (сознательности). Ох и невзлюбил Канта Воланд после этого, ох невзлюбил! Больше всего в случае с этим «стариком» Воланда раздражает собственная беспомощность и бессилие. Могущество мессира, как один из его гаеров Фагот утверждает, чрезвычайно велико, несравненно велико, чем сила самого-самого могущественного повелителя среди земных владык. А тут один единственный физически хилый от рождения человечек, не только посмел бросить вызов, но еще и победить. Нет, на колени Сатану не поставишь, это было бы уж слишком. Но о том, что он не смог продемонстрировать во время утреннего чая на веранде старику Канту свое могущество, Воланд неосторожно проболтался. Как легко это ему удается, он показал на другом примере — в случае с Берлиозом. Сила Черта, надо догадываться, спасовала перед силой морального доказательства бытия Бога. Светлый дух победил черный.

Материалистический атеизм главы Моссолита, по мнению М. А. Булгакова, бессилен перед духовным мраком.

Но когда Воланд услышал, что попал в страну, где в каждом окне сидит, может быть, по атеисту, он не стал упускать возможности насладиться тем, как люди ругают и смеются над «стариком Иммануилом», имя которого переводится как «с нами бог». Он обнаружил невиданно откуда свалившегося на его голову счастье в виде союзника — сплошного общества атеистов. По тому, что Воланд называет Канта по имени, можно предположить, что спорили они за завтраком долго и, главное, неудачно для Сатаны. «Беспокойный старик» с дурацким, по мнению Дьявола, именем, приводит его в тихое бешенство через столетия и, пожалуй, даже постоянно. Раздражение не остыло и не остывает даже через века. Силу Кантовского доказательства Сатана понимает хорошо. Поэтому то, что население целой страны не признает морального доказательства бытия Бога, не просто успокаивает Дьявола, а приводит в чертовский восторг и волнение! Шиллер и Штраус, Маркс и их адепты — это лишь отдельные умники, а вот население целой страны — это да! У Сатаны возникает, видимо, даже шальная мысль: «Началось!? Как же так без меня… Кто же, если не я?!» У него от радостной эйфории начинает кружиться голова, даже начинает от сатанинского счастья слегка подташнивать, состояние близкое к тому, какое возникло у Ивана Савельевича Варенухи, когда он получил в туалете парка рядом с театром Варьете от кота Бегемота второй удар по уху одновременно с раскатами грома. На векторе тварного времени это произойдет позже (может, это и есть тайная месть Сатаны за эти испытываемые сейчас минуты неуправляемой радости и волнения). Однако в масштабах вечного бытия время темпорально: там нет деления на прошлое, настоящее и будущее, как об этом прекрасно изложил в своих утешениях философией античный «ЗК» и поэт Аниций Манлий Северин Боэций. Рукописи не горят, иногда, к сожалению Воланда, даже от адского огня преисподней. От несколько неожиданной информации Берлиоза в мозгу Повелителя Зла возникли смутные подозрения, что появился кто-то более могущественный, чем он в области зла, лжи и уродства, что кто-то может претендовать на его престол Властелина тьмы. Две мысли-предположения пошли параллельным курсом в голове Сатаны, соприкасаясь, толкаясь и стараясь опередить друг друга. Первая — что в его собственном окружении появился оборотень, который пытается сыграть с ним такую же гадкую шутку, которую он в свое время организовал Творцу. Нет, свою камарилью Черт знал (не в пример Богу, который не ведал, что творил) очень хорошо. Поэтому мысль о мятежных чертях быстро истощилась, на глазах захирела, в ежечасье зачахла, замедлила бег, стала отставать и скоро растворилась во мраке где-то далеко позади. Другая мысль прыгнула вниз и вонзилась прямо в сердце. И екнуло оно, екнуло от подозрения, что Бог-отец не остановился на человеке, на этом антиподе ангелов («падшем ангеле»), ставшем яблоком раздора. Неужели, Бог, уже сотворивший на свою голову всяких там ангелов, архангелов, прочих чинов и людей, мелькнула шальная чертовская мысль. Он сотворил еще что-то более «падшее», чем сам Воланд и люди. Сатана от этой блудливой, его самого поразившей догадки хлопнул растерянно руками по бедрам, рассмеялся как-то горько, отчего скошенный вниз рот стал еще более кривым, и мысленно (устало, вяло и горько) воскликнул: «Вот неймется Ему…»

Понятен нам, очень понятен интерес Воланда к роману мастера о Га-Ноцри и Понтии Пилате. Сатана у Бога не может спросить о Его новых творческих замыслах, ибо Тот не допускает его до очей своих ясных (даже с ипостасью Бога-сына приходится общаться через посредничество этого глупца Леви Матвея, мечтающего о сплошном царстве света, где нет теней), а пути Господа не исповедимы. Но люди, среди которых встречаются иногда очень талантливые, даже талантливее, чем сам Черт, могут понять хитрый замысел Бога-отца. Не случайно же Воланд устраивает ежегодный бал-смотр таких людей, не без причины же нужны ему души людей. Все просто: люди и есть те достойные союзники, с помощью которых Сатана может бросить вызов Богу. Дьявол полон радости, удивления и недоумения, надежд и сомнений, интереса, тревожного раздумья и испуга. Все вдруг так перемешалось. Голова идет кругом: и восторг, и возбуждение, и подозрения, и опасения. В своих догадках и предположениях можно пойти очень далеко, допуская у Воланда даже такую для него невозможную мысль о своей неправоте, когда он еще в то допрофанное время приревновал своего Господа к новосозданному Им человеку, не подозревая, что присутствовал и помогал при творении Существа, которое в своих благостях и зле превзойдет и своего Творца, и своего искусителя — Сатану, что этот жалкий корм для могильных червей будет за какие-то мизерные времена человеческой жизни успевать сочинять такое, воспринять которое не успевают ни душа Бога, ни ум Черта.

В чем же вина беспокойного старика Иммануила Канта, которого Иван Бездомный (советский поэт) и Воланд (повелитель теней) одинаково охотно отправили бы в тюрьму на Соловках? И замаячили бы перед кенигсбергским мыслителем выложенные из крупных красноватых камней и обросшие местами зеленым мхом стены монастырского кремля с вделанными в них часовенками, а во дворе — шпиль церкви Андрея Первозванного и по соседству большие и малые луковицы на крыше бывшей монастырской столовой, приспособленной чекистами под административный корпус. Воланд, будь его воля, спрятал бы этого философа в местах еще более отдаленных от потенциальных пастбищ Макаровых телят…

Отметим, что Кант не сразу стал «беспокойным стариком». Весь «докритический период» его научной деятельности — это роскошно, скажем даже — респектабельно оформленное приглашение Сатане на утренний чай на веранде. Иммануил почти пятьдесят лет был спокойным молодым естественником, близким к естественно-научному материализму. Даже открытия сделал о происхождении Солнечной системы, о морских и океанских приливах и отливах. Беспокойным он стал, когда вдруг неизвестно откуда прилетела мысль, что «две вещи приводят нас в восторг тем больше, чем страстнее мы о них думаем: звездное небо над головой и моральный закон внутри нас». Со звездным небом он как-то уже более или менее разобрался, а вот моральный закон застрял занозой и в сердце, и в мозгу. Боль тем сильнее, что союз сердца и разума — алогичен, как и доказательство бытия Бога. Проще построить доказательства «бытия Божия» по логике, по уму, в области разума, что и делали предшественники Канта. Особенно хорошо получилось у Фомы Аквинского с онтологическим вариантом, не зря его учение было возрождено Ватиканом, и «неотомизм» сегодня официальная идеология католицизма. И часто Воланд и сегодня ведет не безуспешные споры с понтификами и кардиналами во дворце Святого Петра. В логике ему нет равных, даже кот Бегемот, который в построении силлогизмов мог бы переплюнуть не только М. Капеллу, но и самого Аристотеля, это понимает и пасует, когда пытается, жеманно пренебрегая правилами первой фигуры силлогизма и прикрываясь сложной энтимемой, спасти в присутствии дамы (королевы сатанинского бала полнолуния) кошачью мину при неудавшейся партии в шахматы. Но Кант понял и доказал, что прежних пять доказательств (онтологическое, космологическое, телеологическое, по степени совершенства, психологическое) не состоятельны, ибо оперируют по отдельности то лишь к уму, оставляя в стороне сердце человека, то к сердцу, не учитывая его разум. А без любви нет Бога, как и без ума. Интеллект необходимо подкрепить сердцем. И Кант взялся за поиск Бога сердцем, и не просто сердцем, а разумным и моральным. Умный мозг — это понятно. А вот умное сердце — не совсем. Но, как потом выяснилось, для этого необходимо «Доказательство бытия бога в пределах чистого разума». Круг сомкнулся. Чтобы доказать бытие бога сердцем, нужно отказаться от крайнего рационализма, однако, в свою очередь, чтобы доказать бытие бога сердцем, нужен бог в пределах чистого разума. Над Кантом смеяться будут вовсе не потому, что он придумал свое доказательство (чего тут смеяться! Разве что Сатана да Иван Бездомный, — один со зла, разумного, другой по доброй русской глупости) и совсем точно не над самим доказательством, великолепие которого доказало время. Смеяться будут над наивностью и Канта, и Сатаны. Люди, эти смертные ничтожества, «твари земные», отпавшие и от Бога, и от Сатаны, все-таки претендуют управляться своей судьбой сами. Пусть вышла промашка с вечерним заседанием Моссолита, и поездки в Кисловодск на лечение тоже не всегда удаются. Но то, что один, два или сто паровозов не сдвинутся с места не доказывает, что принцип паровой машины не верен. Тысяча первая машина заработает. А один летающий самолет доказывает возможность летательных аппаратов тяжелее воздуха не меньше, чем тысяча таких аппаратов. Одна единственная смерть содержит боль всех смертей, как в одной капле есть все свойства воды. Люди не поверят ни Канту, ни Сатане, ибо каждый из них сам и мудрец, и черт в одном лице. Каждый верит себе больше, когда способен верить. У каждого есть свое и седьмое, и сотое, и тысяча первое доказательство бытия Человека в себе. «Мое „мое»» всех мудрее и всех хитрее», — думает каждый из нас. Кант критического периода это уже понимал, когда писал Его Превосходительству барону фон-Цедлицу, что «разум усматривает только то, что сам производит по собственному плану»{140}. Каждый человек думает, что его вывод носит синтетический характер, а на самом деле он по происхождению лишь аналитический. Но мое «мое» мне ближе всех — это точно. Идет ли проливной дождь или палит нещадно солнце, правит ли Петр или пьяный Президент, умирают люди вокруг или рождаются — и «Все» Дешана и «Ничто» А. Н. Чанышева не касаются моего «мое», оно со мной всегда, и оно всегда одиноко, таким рождается, живет и умирает. Ни бог, ни сатана, ни люди — не могут войти и что-то изменить в моем «мое». Даже я сам перед ним бессилен. И напрасно Булгаков Михаил Афанасьевич считает, что каждый атеист есть сатанист. К слову сказать, по его мнению, так считает и Сатана. Но оба они ошибаются: и мессир, и писатель.

Но вернемся к Воланду и Канту. Когда Кант, потрясенный моральным законом внутри нас, стал искать источники этой всемогущей силы, которая может легко смять даже инстинкт самосохранения и заставить перетерпеть адские физические и душевные муки, он создал ту систему философии, которая сделала его «беспокойным стариком Иммануилом». В работах «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика способности суждения» он выяснил, что механизма моральной силы и морального закона ни в чувствах, ни в рассудке, ни в разуме, ни в окружающей природной и социальной среде нет. Получился странный вывод: механизма порождения морали ни в человеке (ни в его чувствах, ни в рассудке, ни в разуме), ни в обществе (на чем настаивает марксизм) нет, а моральный закон, который сильнее всего телесного и душевного, в нас есть. Еще Сократ растолковывал Мелету и афинянам, что не признавая флейту нельзя признавать музыку от флейты. Грибов нет, а грибной суп есть, — так не бывает. У Канта остался один выбор — искать источник человеческой морали за пределами и человека, и общества, и природы, т. е. в сверхприродном, супранатуральном, за чертой конечного мира, тварной природы, где-то в сверхъестественном, трансцендентном мире, т. е. в Боге. Наличие в нас морального закона доказывает наличие Бога, ибо кроме Него нигде в конечном мире Кант источника нравственных законов не нашел. Логично тогда допустить перст божий. Инверсию этого суждения находим у Достоевского, который устами своего литературного героя Ивана Карамазова говорит: «Если нет Бога, все дозволено». И над Достоевским будут смеяться: будто мало и с Богом дозволенного и недозволенного! Одни крестовые походы чего стоят, а «молот ведьм»! Человек — зверь, который дозволяет себе все, что вздумает и захочет его «мое» — хоть с Богом, хоть без Него. История любой церкви — свалка самого страшного за всю историю человечества зла, лжи, уродства и безумия. Если Бог придумал религию, то Сатана — церковь. Точно также не марксизм плох — а марксисты, создавшие марксистскую церковь. Не дух, а люди творят реальную картину своей жизни. Бог, Сатана, судьба, Дао и прочие могут лишь определить пределы, границы этой жизни, а какими быть мгновениям этой жизни зависит от нас, от самих людей.

Перед Кантом стояли две проблемы. Во-первых, Бог — дело церковное. И надо церковного Бога заменить философским. Отсюда и появится знаменитая работа «Религия в пределах чистого разума». Не триединый Бог — источник нравственного закона в людях, а совсем другой. Просто Бог. Бог разумения сущности чувственного (по Л. Фейербаху) бытия. Во-вторых, у Канта рационально доказывается необходимость религии, а не бога как такового, бытие которого доказывается не логикой понятий, суждений и умозаключений, а простым наличием в нас чувствуемых нашим «мое» моральных норм, из чего мы и предполагаем наличие Бога, как возможного источника морали, ибо ничего другого в мире не находим. Смех да и только. Но зато как умно! Знает человек или нет, его «мое» чувствует, что оно существо нравственное. Это не нуждается в особом доказательстве, ибо каждый день доказывается по тысячу раз, когда мы из-за обиды совершаем бесполезное или даже вредное дело, когда ради чести идем к барьеру, когда из-за страха прослыть трусом, рискуем жизнью или когда ради свободы, умираем. Везде нечто неосязаемое и неуловимое распоряжается через нас нашей судьбой, нашим здоровьем, нашим благополучием, нашей жизнью и смертью. Бог, сила трансцендентная, сидит в нас в форме категорического нравственного императива, т. е. морального закона. Так думал этот беспокойный старик Кант, и над ним будут смеяться долго, ибо он почему-то решил, что категорический императив обязательно должен быть гуманистическим (добрым). Эту же ошибку совершил и Маркс, когда почему-то наивно думал, что коммунизм может быть только добрым и гуманным. Но и над Сатаной будут смеяться не менее долго, потому что он думает, что этот императив должен быть обязательно дьявольским (злым). А люди решили: когда как. И это уже не просто смешно, а до коликов в сердце…

Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны ну, что ж обыкновенные люди в общем, напоминают прежних квартирный вопрос только испортил их (Воланд).

Из романа «Мастер и Маргарита»

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

Самые счастливые люди не обязательно имеют самое лучше — но они берут только лучшее из того, что имеют.

Тысяча и две ночи (Эльчин Сафарли) (6)

Никто не любит оковы, даже если они сделаны из золота.

Английские пословицы и поговорки (1000+)

Некоторые люди пытаются вырваться из рабства только для того, чтобы поработить вас.

Майк Тайсон (50+)

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Блез Паскаль (100+)

Люди часто стремятся выйти сухими из воды, забывая о том, что из воды надо выходить чистыми.

Неизвестный автор (1000+)

Источником любого прогресса всегда были только те люди, которые принимали непопулярные решения.

Эдлай Стивенсон (10+)

Многие люди будут приходить и уходить из твоей жизни, но только настоящие друзья оставят следы в твоем сердце!

Анна Элеонора Рузвельт (20+)

Покупающие власть за деньги привыкают извлекать из неё прибыль.

Аристотель (100+)

Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков.

Джордж Бернард Шоу (100+)

Когда люди не сходятся в главном, они расходятся из-за пустяков.

Дон-Аминадо (100+)

Мастерская Петра Фоменко: Тусовка у Воланда

22 сентября в Мастерской Петра Фоменко давали московский шабаш в двух действиях с одним разоблачением — спектакль «Мастер и Маргарита». Но Чёрт знает, получился ли шабаш или разоблачение на самом деле. «Мастер и Маргарита» — классика, театральная “лакмусовая бумажка”. Роман Булгакова любим режиссёрами, поэтому по нему интересно и удобно оценивать разный подход.

Спектакль начинается ещё в фойе, где непринуждённо играет оркестр “Четвертак” под управлением Жоржа Бенгальского (Дмитрия Рудкова), а продолжается текстом. Занавес опущен — в тишине звучит голос, рассказывающий, как в час небывало жаркого заката в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Когда героев заканчивают представлять, читка замедляется как зажёванная плёнка, а потом останавливается. Поднимается занавес — и теперь перед нами тусовка. Мы словно не на Патриарших прудах, а на современной вечеринке на Патриках с диджеем, шампанским, людьми, дрыгающимися под модный ритм. Герои общаются, перекрикивая этот бит. Берлиоз выглядит как богемный представитель шоу-бизнеса, который, манерно растягивая слова, поучает новичка Бездомного. И тут на вечеринку врывается Воланд (Алексей Колубков).

«На земле весь род людской чтит один кумир священный, он царит над всей вселенной, тот кумир — телец златой!» Под арию Мефистофеля из оперы “Фауст” появляется и сам Мефистофель в гриме Шаляпина для этой роли (нос, кустистые брови) и в шаляпинской же шубе и шапке. Он совсем не похож на того самого Воланда — полноватый, почти домашний бородатый мужчина средних лет. Он обычен, от него нет ощущения таинственности и угрозы, он больше напоминает заезжего профессора-весельчака. Но тем и интереснее. Герои садятся на скамейку, неумолимо напоминающую надгробие, и начинают традиционно рассуждать о вечном. И со временем вокруг несчастных собирается шайка Воланда во всей красе. И все они — главная движущая сила, сильные образы. Именно они здесь двигают и зажигают сюжет. Необычно, но Азазелло играет женщина, воплощая некоторое комбо Азазелло и Геллы.

Банда Воланда — главный акцент спектакля. Другие привычные акценты романа показаны слабее. История прокуратора Иудеи Понтия Пилата выглядит рефлексией, историей заднего плана, где Пилат как крест носит на себе Иешуа и бесконечно повторяет и повторяет свои беседы с ним. Иными получились и Мастер с Маргаритой.

Невозможно сыграть всю книгу, но тем интереснее смотреть, какие моменты станут самыми важными. «А люди всё те же», — жалуется нам с экранов телевизоров в фойе Воланд, прервав вечеринку, сошедшую со сцены в антракт. Мистическое, таинственное, фантастическое словно бы отодвинуто на второй план. Всё происходит как надо, но странность ситуаций не слишком важна. Сатирой и чёткими сценами обыграно именно людское: разговор на скамейке, смерть Берлиоза, Бездомный в психиатрической лечебнице, происшествие с Лиходеевым, Римским и Варенухой. А самого варьете не случилось, маэстро урезал марш.

Развёрнутые, дословные события сменяются яркими короткими мазками, начиная со знакомства с Маргаритой. Там, где зритель обычно проникается историей Мастера и Маргариты, появляются зарисовки-фрагменты, ослепительные и быстрые, как вспышки перегорающей лампочки. Сами образы героев переосмыслены по-своему. Маргарита (Полина Агуреева) превратилась в экзальтированную состоятельную женщину, даму показной драматичности — и многие её поступки воспринимаются именно с такой позиции. Мастер почти безлик и отстранён. Главные персонажи словно перестают быть доминантой — и не выправляются до самого конца. У Маргариты есть запоминающиеся сцены: например, момент полёта по Москве и разгрома в Массолите Полина Агуреева играла на пустой тёмной сцене, аккомпанируя себе на барабанах. Но в целом, судьба этой пары становится не слишком интересной, им не сопереживаешь. Это новый ракурс, но вместе с ним теряется часть привычной основы спектакля.

В постановке много музыкального контраста, классика мешается с современными мотивами. Том Уэйтс, The Tiger Lillies, АукцЫон, песня “Червь-победитель” на стихи Эдгара По — всё это непривычными элементами вливается в спектакль, но встаёт на свои места.

Сцена и декорации напоминают вырезанную из бумаги открытку, аппликацию — яркие оттенки, символичные предметы, разноплановая картинка, выпуклые герои, которые то взлетают под потолок, нелепо дрыгая руками и ногами, то проваливаются в подпол.

Постановка у режиссёров и актёров Фёдора Малышева и Полины Агуреевой вышла современной, звучной, красочной. Новаторство и режиссёрские решения смотрятся интересно и одновременно вряд ли вызовут протест у любителей классического “Мастера и Маргариты”. Но спектаклю, пожалуй, не хватает острого нерва, основополагающего стержня, который есть в произведении Булгакова, — шабаш получился непринуждённей и легче, чем хотелось бы.

Источник: Musecube

Universal Pictures назвал дату выхода новой экранизации «Мастера и Маргариты»

Российское отделение Universal Pictures International и «Марс Медиа» подписали соглашение, в рамках которого UPI выступит дистрибьютором ленты «Воланд». Согласно документу, премьера картины состоится 1 января 2023 года, сообщает «Бюллетень кинопрокатчика».

«Воланд» — это драматический фильм на основе романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Режиссером картины выступил Михаил Локшин («Серебряные коньки»).

Действие фильма «Воланд» происходит в Москве 1930-х годов. По сюжету известный писатель оказался в центре литературного скандала, из‑за которого его спектакль снимают с показа, а коллеги отворачиваются. Его единственной поддержкой остается возлюбленная Маргарита, которая помогает ему начать работу над новым романом, где главным героем становится Воланд.

Мастера сыграл Евгений Цыганов («Битва за Севастополь»), Маргариту — Юлия Снигирь («Великая»). В июле к актерскому составу присоединился немецкий актер Аугуст Диль («Бесславные ублюдки») в роли Воланда. Также в ролях: Юрий Колокольников, Игорь Верник, Леонид Ярмольник, Александр Яценко, Алексей Гуськов и другие.

Авторами сценария выступили постановщик и Роман Кантор, который написал тексты для «Серебряных коньков» и «Эпидемии», а продюсером — Рубен Дишдишян («Чики», «Аритмия»).

Согласно договору между Universal Pictures International и «Марс Медиа», «Воланд» — первая, но не единственная совместная премьера компаний. В рамках соглашения также выйдет фильм-катастрофа «Мира» в 2023 году. Точная дата релиза пока не раскрывается.

«Компания „Марс Медиа“ является одним из лидеров по производству качественного российского контента. Курс команды Рубена Дишдишяна на создание амбициозных проектов, безусловно, близок нам, именно поэтому первым фильмом, дистрибьютором которого выступит UPI, будет картина „Воланд“ по мотивам знаменитого романа Михаила Булгакова. Мы рады началу этого стратегического партнерства и приложим максимум усилий, чтобы оно стало успешным и взаимовыгодным», — заявил гендиректор UPI Россия Вадим Иванов.

Воланд наблюдает за всеми – Студия театрального искусства

…огонь бушует в печи, пляшут языки жадного пламени. Скоро в них исчезнет роман, город, прошлая жизнь! Чистое пламя, адское пекло — с этого образа, горящей печи, начинается спектакль… Скажем сразу: «Мастер и Маргарита» Сергея Женовача, может быть, единственный, только что удавшийся опыт сценической жизни романа. Работали мучительно, сдвигая сроки — в тяжелых репетициях, противоборстве с текстом. Теперь понятно, на что ушли месяцы — на то, чтобы вытащить из прозы объемную жизнь героев и идей романа.

Боровский. Задник спектакля  состоит из состроченных, чиненных больничных пододеяльников — белый тупик тоски, образ крайнего одиночества. Сценограф, полноправный соавтор режиссера,  здесь, где, казалось, можно развернуться в пышной фантазии, скуп: больничная койка, письменный стол,  два полюса жизни главного героя. И в центре балкон — больничный, висящий между временами.

Женовач оказался непредсказуем. Конструируя догадку о том, какой спектакль он ставит, я выбрала в воображении совсем не те элементы. А на деле он прочел все редакции романа, черновые тетради Булгакова, дневники, и, при точном следовании каноническому тексту, поставил спектакль, соответствующий первоначальному замыслу автора — роман о дьяволе, где консультант с копытом — главное действующее лицо.

Притом что действие начинается и развивается в психиатрической лечебнице, что почти все герои романа, включая Понтия Пилата и Иешуа, пациенты дома скорби,  что свита Воланда выглядит как команда санитаров в белых халатах с черными зеркалами отоларингологов на головах, что галлюцинации, спутанность сознания, вязкий морок больного воображения — не столько прием, сколько язык и решение спектакля, происходящее не просто внятно — завораживающе  убедительно. Кажется, легендарная булгаковская проза, давно ставшая литературным хитом для молодых и старых, сама хочет обрести плоть на сцене именно этого театра.

Постановщик мягко и решительно расставляет свои акценты: знаменитая фраза Иешуа про «трусость — самый страшный порок» ложится тенью и на сломанного Мастера, и на долго медлившую уйти от мужа Маргариту. В готовности Воланда выполнить просьбу Того, кто назван во множественном числе («ваш роман прочли»), остро очевидны связанность тьмы и света, высшая диалектика начал как сговор жестко выстроенных порядков добра и зла. Что есть булгаковская атмосфера? Это атмосфера вербального волшебства, плена слов. В спектакль это перешло. Его главный герой — режиссура. Пленительно ясная. И тем таинственная.

Иешуа. Главная оппозиция романа — Иешуа и Воланд; евангельские главы — сердцевина и стержень романа. Иешуа — сама истина, окруженная словами, в нем сила и свет. У Женовача это высокий, голоногий, с длинной, полудетской шеей почти мальчик (Александр Суворов),блаженный, отрешенный. У него и у Пилата подолы больничных рубах испятнаны кровью. И он произносит лишь несколько фраз. Но присутствует при всех ключевых сценах — то тихо стоя за дверью, то тихо сидя в стороне. Как и Воланд.

Воланд. Алексей Вертков стал в спектакле главным — его внутренняя сила подчиняет всех. Он спокойно пригубливает красное вино, не спеша расспрашивает Маргариту. Лишь когда Левий Матфей попросит взять Мастера и его подругу в свет, позволит себе интонацию ворчливой шутки. Никакой мистики, разных глаз, зловещего тона — сатана прост и пристален. Но он распорядитель всего строя происходящего. Главный  в  огромном сумасшедшем доме этого падшего мира.

Церковь сердится на Булгакова за этот образ чуть ли не пуще, чем некогда сердилась на Толстого. И дело не только в его мощном обаянии, дело еще и в странной утешительности идеи неукоснительного возмездия, той итоговой справедливости, что сгущена во фразе «я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Свита. Отличный ансамбль лихих ребят: чуть что — успокоят инъекцией, уложат на носилки, приберут отрезанную голову. Сеанс черной магии проводится на живом зале, без подсадных. Так, неожиданно блеснул человек из публики, оказавшийся на пути свиты Воланда.

Его спросили, где он провел ночь, и без промедлений проверили правдивость ответа: «дома». Гелла крепко связала два платка, обвязала ими шею зрителя, потянула с Коровьевым в разные стороны — и оп! — между платками возник веселый красный лифчик.

В зал посыплются деньги («часть иностранной валюты является подлинной!» — прогнусавит Фагот). На просьбу дать денег Бегемот немедля получит купюру от ректора ГИТИСа, заберет себе, и едва соберется вернуть — деньги ярко вспыхнут и сгорят на глазах зрителей. Вершиной сеанса становится трюк с отрыванием головы Жоржа Бенгальского — несчастного сунут под стул, оторванная голова вырастет из письменного стола на другом конце сцены, а по мановению Воланда вернется на место. Блестящий номер артистов-близнецов Алексея и Андрея Самойловых  проходит с цирковым драйвом.

Во втором действии, уже после бала, Коровьев(Григорий Служитель), Азазелло (Александр Прошин), Бегемот (Сергей Евлантьев) выходят в полуобгоревшей одежде. За сценой горят «Грибоедов», Торгсин, Москва. Гудит пламя, сполохи ложатся на задник.  Все усаживаются вокруг Маргариты на железную койку.  Места мало: Маргарита усталые ноги кладет на Фагота, Азазелло плотоядно пристраивается к ней поближе, сверху мостится Бегемот с рыбиной, Гелла сворачивается клубком — ковчег, выплывающий из половодья событий. Но как только Маргарита произнесет: «… моего любовника, Мастера!», всех сметет в сторону, и на кровати возникнет — он.

Мастер, Игорь Лизенгевич,  в первой сцене войдет с балкона, вспрыгнет на кровать Бездомного, шепотом будет кричать ему в лицо, сожалея, что не он встретил Сатану.

Длинные узкие кисти его рук будут озадаченно гладить лоб, беспомощно повисать в рассказе о прошлом. Но в нем пока не хватает испепеляющего электричества духа, того обнаженного внутреннего «провода», из—за которого он влюбляется с первого взгляда, пишет гениальный роман и терпит с ним катастрофу. Да, конечно, мы встречаем его в момент, когда он уже «сгорел», но абрис прежней личности должен же иногда проступать огненными буквами сквозь пепел. Лишь однажды в Мастере вспыхнет острое прежнее любопытство: когда Воланд предложит отправиться с ним…

Маргарита, Евгения Громова, в первой сцене не случайно явится в персиковом дамском  пеньюаре. Позже ее разденут наполовину, и она уйдет в черно-белое свечение бала, второй акт проведет в простыне, стянутой вокруг груди. Ее сцена с Азазелло — из самых комичных в спектакле. Он в лампочках, со скрежетом на подъемнике вздергивается на высоту балкона: идет торг о загадочном иностранце и чудесном креме.

Но, похоже, режиссер не склонен наделять героиню силой женщины, ради любви вступающей в союз с дьяволом. В этой юной женственной  Маргарите нет крупности характера, крупности чувства — того, что создало любовный миф  «М. и М.».

Пилат — самое неожиданное решение спектакля. Преследуемый невыносимой головной болью, с полотенцем вокруг головы, он (Дмитрий Липинский) мечется по сцене, как по раскаленным углям. Галлюцинации, преследующие Пилата, словно бы диктуют и его главную ошибку, и попытку искупления, и финальное поражение совести. И молча, стоя в центре сцены, наблюдает  страдания Пилата Воланд.

…Голова, отрезанная, вернувшаяся, украденная, голова, которая не в силах вместить происходящее, — Берлиоза, Бенгальского, Пилата, наконец, раскаленная мукой бытия голова Мастера с исколотой иглами памятью — сквозной образ спектакля и часть его звуковой партитуры – шума и криков сумасшедшего дома «Верните мне голову! Голова моя, голова!»

Журавский, замминистра культуры РФ, без малого год проводил в жизнь сложное решение по федерализации театра, который покинул основной спонсор. И вот — первая премьера СТИ в новом статусе. Именно так, ответственно, с пониманием настоящих ценностей театрального дела должна вести себя власть по отношению к культуре. А роковой пример обратного Михаил Афанасьевич  явил нам в своей биографии и финальном романе.

Булгаков.

Кто мог предсказать, что сын профессора духовной академии, в солнечном киевском детстве читавший молитвенное правило с Символом веры, став взрослым, развернет фразу «…Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна, и воскресшего в третий день по Писанием…» в один из самых знаменитых русских романов ХХ века?..

Возможно, лишь те силы, которым он посвящен.

Булгаков был послан во время, чтобы сохранить исчезающий в его прибое словесный слепок погибшего мира. И никто в русской прозе ХХ века не сделал это так мощно и талантливо. Он умер, когда поручение было исполнено, закатный роман, главное послание веку, почти завершен. Но схождение разных редакций финала до сих пор оставляет ощущение избыточной многослойности. Так и в спектакле.

Воланд, возносясь во тьму, укажет вектор последней справедливости: «по этой дороге, о, трижды романтический Мастер, по этой…»

«Боги, боги мои, как грустна вечерняя земля…» произнесет прощально Мастер, подопрет голову рукой и застынет, глядя  в зал. Точно так, на одной из предсмертных фотографий, подперев голову рукой, в знаменитой шапочке,  лежит Михаил Булгаков, уже неузнаваемо измененный болезнью, перед вознесением в вечность.

И последними словами романа становятся «Ты свободен!»

Оригинал статьи: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/03/09/71728-voland-nablyudaet-za-vsemi-master-i-margarita-sergeya-zhenovacha-udavshiysya-opyt-stsenicheskoy-zhizni-romana

Андрей Колесников о том, как 55 лет назад в столице появился Воланд и что из этого следует — Газета.Ru

В советской литературно-политической истории огромное значение имели тиражи. Тираж – продолжение цензуры иными средствами. Как в нашу вроде бы вольную безбумажную и непечатную (во всех смыслах) эру – замедление социальной сети. Существовали даже правила, по которым выставлялись тиражи – придуманные специально, а быть может, самовоспроизводившиеся спонтанно. Например, аккуратно-пугливый тираж – не так, как пробуют ногой воду, а уже после того, как попробовали и удостоверились, что холодная, – это 30 тысяч экземпляров. А потом читателя поджидал второй ограничитель – не найдешь эти драгоценности в открытой продаже, только в «Березке» и номенклатурной «Книжной экспедиции». Или вот так: однажды моему старшему другу привезли томик стихов Арсения Тарковского… с Кубы. Там он продавался только потому, что не было почти никаких шансов найти покупателя.

Ровно 55 лет назад, вот в эти самые октябрьские дни, на Арбате, 20, в редакции журнала «Москва», входившего в ведение Союза писателей РСФСР и московского отделения СП, готовилась к подписанию в печать верстка романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», купированного и цензурированного. Зато тираж журнала – 150 тысяч, для издания регионального подчинения совсем не малый. Пройдет всего-то семь лет, и в издательстве «Художественная литература» увидит свет уже полная версия романа. В охряного цвета толстый том войдут «Белая гвардия», «Театральный роман», «Мастер и Маргарита». Но – тиражом 30 тысяч. И – прямиком в «Березку», «Книжную экспедицию» и в руки спекулянтов у книжного магазина под памятником первопечатнику Ивану Федорову. Туда, где сейчас закрепилась иная субкультура – Третьяковского проезда, где никто уже ничего не читает, кроме ценников на люксовой одежде.

Тем же тиражом, 30 тысяч экземпляров, в 1967 году, в издательстве «Советский писатель», из резерва издательского плана 1966-го, был издан тоненький томик новой (и в стилистическом смысле тоже) прозы Валентина Катаева «Святой колодец».

Казалось бы, какая связь? А вот какая. И «Мастера и Маргариту», и «Святой колодец» пытался издать у себя в журнале Евгений Поповкин, главный редактор «Москвы». И со «Святым колодцем» ничего не получилось – главного циника, приспособленца и одновременно лучшего, талантливейшего стилиста советской литературы тех лет цензура не разрешила опубликовать в журнале. Потом была попытка напечатать в «Новом мире» – Главлит и здесь был против. Но вступился родной Центральный комитет, что-то там перещелкнуло, кому-то доложили, кто-то, может, Суслов, махнул рукой – и Катаев вышел сначала в пятом номере «Нового мира» за 1966-й год, а затем отдельной книжечкой в оформлении одного из самых изысканных книжных художников той эпохи Владимира Медведева.

Что-то похожее произошло с «Мастером», но к досаде цензоров он увидел свет в журнале в номере одиннадцать за 1966 год с оговоркой, что окончание можно будет прочитать не в двенадцатой книжке, а в первой за 1967-й. Константин Симонов, политический тяжеловес, своим предисловием прикрывший публикацию (с его же предуведомлением выйдет в полная версия в 1973-м), вспоминал не цензурные бои, а стремление журнала перенести читательский интерес к себе и на 1967 год. По воспоминаниям Алексея Симонова, публикация своим источником имела пари классика советской литературы с бывшей женой, редактором отдела поэзии «Москвы» Евгенией Ласкиной: «Не напечатаете! – А вот и напечатаем!».

Как сейчас каждый издатель мечтает найти свою Джоан Роулинг, так и тогда, даже в подцензурных обстоятельствах, главные редакторы искали своих Солженицына и Булгакова. Только редактора Джоан Роулинг вряд ли кто-то знает, а главные редакторы журналов, в которых выходили принципиально важные вещи, оставались в политической и гражданской истории отечества.

Твардовскому в 8-м номере «Нового мира» за 1965 год удалось с кровью и после трехлетних битв опубликовать «Театральный роман» Булгакова. Наверное, на «Мастера» ему уже не хватило бы пробивных сил, а в «Москве», к которой до такой неистовой степени не было приковано внимание цензуры и власти, для этого сохранялся резервуар редакторской энергии. Вдова же Михаила Афанасьевича Елена Сергеевна Булгакова уже имела дело с Евгением Поповкиным, который был ей знаком по попытке опубликовать рассказы Булгакова в 1963 году.

Собственно, главным редакторским достижением Поповкина была первая журнальная публикация «Маленького принца» Сент-Экзюпери. «Москва» могла бы считаться журналом круга охранителей и русских националистов, но эту славу журнал обретет лишь с 1968 года, когда его возглавит Михаил Алексеев. А в середине 1960-х, несмотря на дружбу Поповкина с куда более известными, чем он, «автоматчиками партии» Грибачевым и Софроновым, «Москва» и на национал-патриотическом поприще особо ничем не прославилась.

Словом, пока цензура и партия всем своим весом обрушивались на крупную дичь – «Новый мир», Поповкин виртуозно вел «Мастера» к публикации, обкладывая его предисловием Симонова и послесловием Абрама Вулиса, ташкентского энтузиаста, который в своей книге о советском сатирическом романе 1920-1930-х годов, увидевшей свет далеко от Москвы, в Узбекистане, ухитрился подробно рассказать о «Мастере и Маргарите». Вулису Елена Сергеевна очень доверяла, а Симонов покровительствовал со времен своей ташкентской «ссылки». С текстом и вдовой работала редактор Диана Тевекелян. Так все они – Вулис, Ласкина, Тевекелян, Поповкин – и вошли в историю русской литературы благодаря борьбе за Булгакова.

Парадоксы советской эры, когда литературно-политические тяжеловесы с раздвоенным сознанием уровня Симонова и Катаева сами становились жертвами цензуры. «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эпиграф к «Мастеру» – это иллюстрация к советской истории. Дважды отвергнутый Катаев («Я – пария!»), которого с разрешения самого верха все-таки издали в «Новом мире» и «Совписе», а спустя десять лет, казалось бы, в самые глухие времена, в 1977-м, опубликовали всю новую прозу хором в двухтомнике «секретарским» тиражом 250 тысяч. Почему в 1967-м было нельзя, а потом вдруг можно? Симонов, который в то же самое время, когда продавливался «Мастер», находился не просто под цензурным прессом, а под ковровым шельмованием со стороны Главпура и верхнего ареопага ЦК в связи с попыткой опубликовать военные дневники «Сто суток войны» в «Новом мире». А затем, в том же 1977-м, опять-таки внушительным тиражом, эти же дневники, про которые нелицеприятно высказался десятилетием раньше лично Брежнев, вдруг увидели свет в роскошном двухтомнике в суперобложке.

Что это было? Новое вино стало выдержанным? Советские люди дозрели до чтения таких вещей? Цензура ослабла – это в 1977-м-то? Почему в 1967-м голая Маргарита была невозможна, а в 1970-х стала допустима и в таком непристойном виде? А потом, почему-то опять же в 1977-м, явилась отборной московской публике обнаженной – хоть и со спины – на сцене Театра на Таганке (актриса Нина Шацкая). Отчего «квартирный вопрос» не мог «испортить» москвичей в 1960-е – эту фразу вырезали, а спустя несколько лет с этим не возникало проблем? Откричали свое, положив под язык валидол, цензоры («…у нас одним только Иванам Бездомным жить, недоумкам!»), утомился отдел культуры ЦК?

В годы застоя режим устоялся, стал, говоря словами Брежнева, «стАбильным», уверенным в том, что ничто не может покачнуть его здание. Если, конечно, его самим не трогать и не устраивать перепланировку. Не то чтобы система утратила чекистскую бдительность, но смирилась со всеобщим лицемерием, с тем, что все «делают вид, что работают» и подчиняются правилам, лишь изображая подчинение им.

Это касалось и охранителей, и либералов. У всех был кукиш в кармане, который они время от времени показывали – в том числе в виде литературных произведений. То «Тяжелый песок» Анатолия Рыбакова предъявят либералы, то Виктор Астафьев с Валентином Распутиным шарахнут с другого фланга талантливой прозой, по сущности своей антисоветской. Иной раз было трудно понять, где кончается критика новой городской цивилизации и начинается антисоветчина. Иногда и за прозу, достойную самиздата, можно было вдруг получить Государственную премию… Государство и общество были сложными, многоподъездными и многоэтажными, с хитросплетениями коридоров. И, как в случае с «Мастером», нижние этажи иной раз оказывались святее в своих цензурных порывах этажей верхних.

Что уж говорить о самоцензуре. В 1968 году в фойе Центрального дома работников искусств готовилась однодневная выставка работ шестнадцатилетней Нади Рушевой. По свидетельству Мариэтты Чудаковой, заместитель директора ЦДРИ потребовал убрать два стенда с воздушными иллюстрациями Рушевой к «Мастеру»: «Этот необычный, сомнительный булгаковский роман написан не для школьников!».

Оказалось, что для школьников, по крайней мере, старших, двор дома на Большой Садовой с его квартирой номер 50 в годы позднего застоя стал местом паломничества молодых людей, одержимых Булгаковым. Стены подъезда были талантливо расписаны, сам Михаил Афанасьевич стал символом этакого полуподпольного нонконформизма.

Сейчас тот же двор на Садовой стал частью всеобщего опопсовения, затоптанной достопримечательностью похорошевшей Москвы, а не тайным местом московских прогулок юных посвященных, знавших «Мастера» наизусть.

Кстати, если судить по роману Булгакова, Москва похорошела отнюдь не в первый раз, однажды это произошло с «гражданином соврамши»:
« – Иностранный артист выражает свое восхищение Москвой, выросшей в техническом отношении, а также и москвичами, – тут Бенгальский дважды улыбнулся, сперва партеру, а потом галерее.
Воланд, Фагот и кот повернули головы в сторону конферансье.
– Разве я выразил восхищение? – спросил маг у Фагота.
– Никак нет, мессир, вы никакого восхищения не выражали, – ответил тот».

Появись роман в наши дни, (само)цензуре было бы над чем поработать…

В этой замысловатой истории публикации романа, помимо демонстрации некоторых специфических черт советской эры и неувядающих свойств иных общественно-политических устройств, есть и обаяние той эпохи, когда сама публикация книги прозы имела ошеломляюще масштабное значение сначала для десятков тысяч людей, а затем для коллективного интеллекта огромной страны. Это совершенно иные «линзы», нежели сегодня, в эпоху хайпа и «прозы» размером с чирик, то есть твит в жанре злобного выкрика.

…Однажды Алексей Кириллович Симонов показал мне семейное сокровище – экземпляры одиннадцатого и первого номеров «Москвы» за 66-й и 67-й годы. Это были распухшие от вклеек и вставок журнальные книжки – Алексей Кириллович и его мама вручную вставляли в тело журнала то, что было купировано цензурой. Благо Евгения Самойловна имела доступ к аутентичной рукописи. Это были не просто обычные «толстяки», а свидетели и свидетельства эпохи, по драгоценному своему значению равные экспонату музея древностей: «Журналы топорщились при каждом открывании, как два огромных бумажных ежа. Там были вклейки-слова и вклейки-фразы, вклейки-эпитеты и вклейки-абзацы, вклейки-метафоры и вклейки-страницы. И три больших многостраничных куска: «Сон Никанора Босого», половина «Бала у Сатаны» и «Разгром Торгсина»…»

Банально, но чистая правда – рукописи таки не горят. По справедливому замечанию иностранного аг…, нет, консультанта Воланда.

Woland Web, автор South Park Advisors

ДЛЯ НЕМЕДЛЕННОГО ВЫПУСКА: 7 июня 2021 г.
South Park Advisors
(585) 473-3713
[email protected]

Эксперт по оценке бизнеса Кристин Коффи присоединяется к South Park Advisors

Рочестер, Нью-Йорк: Компания South Park Advisors рада сообщить, что Кристин Коффи, CVA, присоединилась к офису фирмы в Рочестере, штат Нью-Йорк.

Кристин имеет более чем 25-летний опыт работы в финансовой сфере в качестве финансового аналитика, аналитика по оценке бизнеса и консультанта.До прихода в South Park Advisors Кристин работала старшим менеджером-консультантом в Chiampou Travis Besaw & Kershner, LLP, бухгалтерской фирме с полным спектром услуг в Буффало, штат Нью-Йорк. Кроме того, Кристин занимала должности в Bonadio & Co., LLP, Mengel, Metzger, Barr & Co. LLP и Empire Valuation Consultants, LLC. Ее обширный опыт включает в себя оценку различных классов акций для компаний, работающих в сфере производства, строительства, розничной торговли, здравоохранения и профессиональных услуг.Кроме того, ее разнообразный оценочный портфель включает в себя продажу компаний и/или акций, налоги на наследство и дарение, судебные услуги, ESOP, рекапитализацию, планы опционов на акции и вопросы развода.

Кроме того, в 2019–2020 годах Кристин прошла тренинг по совместной практике и тренинг по посредничеству при разводе, чтобы улучшить свои способности в качестве финансового нейтрального фасилитатора в условиях совместного развода. Кристин является членом Совета штата Нью-Йорк по медиации при разводе (NYSCDM) и Ассоциации совместного права Рочестера (CLARA).

В настоящее время Кристин учится на сертифицированного финансового аналитика по разводам (CDFA®).

Роб Хилтон, управляющий партнер South Park Advisors, отмечает: «Мы очень рады приветствовать Кристин в команде South Park Advisors. Она обладает богатым опытом и знаниями, которые принесут пользу нашим клиентам».

Информация о South Park Advisors: South Park Advisors — независимая фирма по оценке бизнеса, которая в первую очередь удовлетворяет потребности частных, закрытых предприятий.Имея офисы в Шарлотте, Северная Каролина, Рочестере, Нью-Йорк, и Финиксе, Аризона, компания фокусируется на обслуживании владельцев компаний среднего размера с объемом продаж до 500 миллионов долларов. www.southparkval.com

Щелкните здесь, чтобы распечатать эту статью

воланд | книги, йоу.

Я уже писал ранее о том, как часто сетую на то, что больше не могу читать с открытым сердцем, не оценивая и не анализируя каждый аспект прочитанного. Я стал сверхчувствительным, чрезмерно критичным и, боюсь, возможно, несколько безрадостным. Иногда мне хочется, чтобы я мог каким-то образом вернуться в свои шестнадцать лет, когда мне нравилась почти любая книга, которую я брал в руки, не задумываясь слишком много о том, почему и, конечно же, без безжалостного исследования текста на предмет слабых мест. Однако после перечитывания «Мастера и Маргариты » — знаменитого романа Михаила Булгакова о визите сатаны в Москву — мне напомнили, что быть более взрослым [условно говоря] и более опытным читателем тоже может иметь свои преимущества.

[Один из эскизов к нереализованному полнометражному мультфильму Сергея Алимова по роману Булгакова]

В первый раз, когда я прочитал этот роман, он мне понравился, но я не получил от него столько, сколько получил в этот раз.То есть, конечно, на мне. Точнее, это связано с моим возрастом и, следовательно, с тем, насколько неискушенным было мое чтение на тот момент моей жизни. Я всегда любил русскую литературу, но мои знания о русской культуре и истории, особенно о периоде правления Иосифа Сталина, в наши дни гораздо более обширны. Итак, в тексте есть вещи, которые, да, будучи подростком, я мог просто принять за чистую монету, но которые из-за моего невежества могли поэтому показаться мне легкомысленными или бессмысленными.Однако, когда я начал перечитывать книгу, я обнаружил, что с большим опытом и большими знаниями вещи, над которыми я раньше безмолвно улыбался, я теперь могу правильно оценить.

Например, Мастер и Маргарита начинается с двух мужчин, двух литературных типов, на Патриарших прудах. Во время разговора о несуществовании Иисуса к ним подходит своеобразный джентльмен [Воланд-Сатана], которого они принимают за «иностранца » и, возможно, за « шпиона ».Это, конечно, не просто глупость, а сардонический подмигивание советской паранойе и самому реальному страху, что, заговорив с кем-то не следует, можно попасть под арест. Точно так же разговор об Иисусе, гордость двух мужчин своим атеизмом, является отсылкой к стремлению коммунизма дискредитировать религиозную веру [разумеется, я думаю, что человек не может иметь что-то — веру в божество — что в смысл заменяет власть диктатора].

Если вас хоть сколько-нибудь интересуют коммунизм и Сталин, вы знаете, к каким последствиям могло привести несоблюдение партийной линии, или просто не то место, и не то время, или высказывание того, что могло быть истолковано как неправильное я.е. вас арестовывали, допрашивали, может быть, убили или сослали в Сибирь. В связи с этим мне на этот раз было очевидно, что Мастер и Маргарита , особенно в первых главах, полна доносов и внезапных исчезновений [стоит отметить, что когда кто-то внезапно исчезает, мы часто говорим, что это было ‘ как по волшебству ‘, а исчезновения в тексте — это, конечно, буквально результат волшебства].

«И вот два года назад в квартире начали происходить необъяснимые вещи: люди начали бесследно исчезать.

Таким образом, очевидно, что эта книга представляет собой политическую сатиру, часто торгующую сложными аллегориями. Возможно, наиболее хорошо проработанным примером является вторая глава, посвященная Иисусу и Понтию Пилату. Булгаковского Иисуса также арестовывают за то, что он говорит неправильные вещи, и, по сути, его осуждают разные люди, и поэтому его допрашивают и казнят. Точно так же во вступительной главе Берлиоз хочет сообщить о Воланде; а другой персонаж, Степа, фактически сослан в Ялту.

Конечно, страх и паранойя, изгнание и донос были лишь частью советского опыта периода работы Булгакова над романом [1928-1940]. Повсюду он затрагивает множество других тем (одной из них является жилищный кризис) и нападает на различные типы или слои общества, которые он считал алчными или коррумпированными.

«Все знают, как трудно добыть деньги; препятствия к этому всегда можно найти. Но ни разу за свой тридцатилетний опыт бухгалтер не встречал никого, будь то чиновник или частное лицо, у которого были бы трудности с приемом денег.

Тем не менее, он, кажется, питает особую антипатию к художникам или тем, кто связан с художественной индустрией. Например, поэты, редакторы и писатели регулярно подвергаются насмешкам и от рук Воланда и его свиты терпят худшие участи. Можно задаться вопросом, что же такого было в этой, казалось бы, безобидной группе, которая заточила шестерни Булгакова. Если бы кто-то был немилосерден, это можно было бы списать на своего рода профессиональную ревность, но было бы чрезвычайно мелочно сочинять целый роман в таком настроении.Если бы мне пришлось угадывать основной источник гнева Булгакова, я бы сказал, что он не любил их за то, что он видел в их соучастии. Подумайте, как быть художнику в России в то время, вероятно, в ваших интересах было самоцензурировать, но было почти невозможно создать что-то, что не могло бы быть сочтено спорным, и поэтому всегда можно было столкнуться с неприятием или осуждением со стороны трусливые редакторы, издатели, театральные менеджеры и т. д. Более того, некоторые артисты пошли еще дальше и охотно производили или поддерживали государственную пропаганду, несмотря на то, что знали, что это не только не в интересах общества [потому что они заслуживали правды], но и был также плохим искусством [показательно, что Бездомный признает, что его стихи ужасны]. Конечно, нельзя требовать от всех открыто и агрессивно бороться с машиной, кому-то просто не до этого, но, с другой стороны, и ей колеса смазывать не надо.

С одной стороны, книга представляет собой своего рода фэнтези о мести. Если вы знаете что-нибудь о жизни автора, вы должны знать, что у него были личные претензии ко многим из его целей. Ряд произведений Булгакова был запрещен, и он тщетно боролся за то, чтобы этот роман был напечатан, и поэтому то, что Дьявол сошел на Москву, чтобы сеять хаос и сеять хаос среди тех людей, которые его отвергли, должно быть, было невероятно приятно.Действительно, важная сюжетная линия в романе связана с писателем-неудачником, Мастером, который тоже не может опубликовать свою рукопись, которого осуждают [это слово снова] в прессе и который в конечном итоге сжигает сценарий [что также Сам Булгаков сделал с более ранним черновиком]. Для меня одной из главных тем Мастер и Маргарита является свобода, как личная, так и творческая. Таким образом, пожалуй, самая трогательная сцена во всем романе — полет Маргариты по Москве на метле; вот она, голая, высоко над городом, абсолютно свободная, и, черт возьми, проводит время в своей жизни.

Одним из сюрпризов для меня на этот раз было то, что книга показалась мне намного смешнее. Все всегда отмечают юмор, и я должен признаться, что раньше он почти полностью проходил мимо меня. Опять же, я думаю, что отчасти это связано с расширением знаний. Например, желание Берлиоза сообщить о сатане не очень смешно, если вы не понимаете что-то в климате того времени; так же и с немедленным обозначением Воланда как иностранца, и всеми вытекающими из этого подозрениями, и опытом дяди Берлиоза, когда он пытается присвоить себе квартиру покойного.Тем не менее, есть также некоторые сцены, которые не полагаются на политический подтекст, чтобы развлечься. Моими любимыми были танцующий воробей в кабинете врача и Иван, появившийся в ресторане Гребоедов в нижнем белье, и Бегемот с позолоченными усами. Тем не менее, сказав все это, я должен признать, что некоторые комедии немного утомительны. В тексте есть отрывки или эпизоды, которые мне показались неряшливыми, или ленивыми, или, конечно, бесхитростными, где у меня сложилось впечатление, что Булгаков считал, что простого присутствия сатаны и его свиты достаточно, чтобы привлечь ваше внимание и вызвать смех, потому что, скажем прямо, любая установка или ситуация становится более увлекательной и забавной, если вы бросите в нее Дьявола или гуляющего и говорящего кота. Ходячий кот! И, знаете, это удивительно… посмотрите, как удивлен этот персонаж… у него глаза вылезают из орбит… -й, да, я бы ухмылялся и продолжал перелистывать страницы, но это был виноватый вид. ухмылки, как если бы кто-то упал.

Это также наводит меня на более серьезную критику, а именно на то, что роман, по крайней мере в первой части, повторяется; это почти одно и то же снова и снова. Сатана или кто-то из его свиты озадачит какого-нибудь чувака, который в результате начнет сомневаться в своем здравом уме, прежде чем исчезнуть или оказаться в сумасшедшем доме.Меня поразило, что именно поэтому я так мало запомнил книгу после первого прочтения. У вас, я уверен, будет свой собственный уровень терпимости, когда речь идет о таких вещах. Мой довольно высокий; Я дважды читал столь же эпизодический и гораздо более длинный « Дон Кихот »; но в отличие от Дон Кихот или Том Джонс , Мастер и Маргарита на самом деле не имеет центрального персонажа, на котором можно было бы повесить эти эпизоды, и поэтому временами он кажется несфокусированным и еще более бессвязным. Однако стоит помнить, что Булгаков не закончил свой роман; и поэтому, как и в случае с творчеством Кафки, эта критика кажется несколько подлой. Кроме того что спасает книгу, даже во время лонгёров, так это сочувствие и чуткость автора и манера запоминающейся эпиграммы; вы будете читать главу и думать: «Боже, это брехня», а потом он ударит вас строкой вроде:

«Ударить человека по носу, сбить старика с лестницы, застрелить кого-нибудь или что-то в этом роде, это моя работа.Но спорить с влюбленными женщинами — нет, спасибо!»

И ты сразу раскаешься. Ах, я не это имел в виду, Михаил, ты замечательный ебарь!

Прежде чем я закончу, я хочу сказать кое-что о переводе. У меня есть достоверные сведения от ряда русскоязычных/читающих, что «Мастер и Маргарита» никогда не переводились на английский язык. Недавно мой знакомый назвал его по-русски глубочайшим , и, ну, я был весьма шокирован этим.Глубокий? Как бы я ни наслаждался книгой, которая, глубокая, была одним из самых далеких слов от моего разума, когда я перелистывал страницы. Я, конечно, не насмехаюсь над этим описанием романа; на самом деле, я даже не могу оспорить это. Независимо от того, как мы говорим о переводной литературе — т. е. мы инстинктивно хотим сказать, что читали Пруста, или Манна, или кого-то еще, — реальность такова, что, если мы не имеем доступа к ней в ее первоначальном виде, мы когда-либо читали только чью-то литературу. идея писателя или книги, и этот кто-то в большинстве случаев сам не является талантливым писателем.

То, что я не в состоянии точно судить о Булгакове или любом другом иностранном писателе, вызывает у меня крайнее разочарование. Это разочарование усугубляется возможностью, даже вероятностью, что я упускаю что-то удивительное или, ну да, глубокое; но что, кроме изучения русского языка, вы можете с этим сделать? Сладкий ф.а., боюсь. Тем не менее, возникает вопрос, почему эту глубину невозможно передать на английском языке хотя бы в какой-то степени? Одна из проблем заключается в том, что трудно перевести юмор или сатиру, особенно каламбуры, игру слов или слова, имеющие двойное значение, так что чем богаче, многослойнее произведение, тем больше вероятность того, что оно покажется квартира на английском языке. Только представьте себе, как Улисс может читаться, скажем, по-французски, и как многое обязательно будет потеряно и как, будучи лишенным определенных слоев, оно может показаться французскому читателю не более чем утомительным тралом по Дублину в компании заурядного человека. парень.

Вам может быть интересно, к чему я все это клоню. Честно говоря, я сам начинаю удивляться. Я говорю, что вы не должны читать Мастер и Маргарита кроме как на русском языке? Нет, конечно нет; зачем отказывать себе в том, что это потрясающее произведение художественной литературы.Я думаю, что больше всего я хочу сказать, что выбор наилучшего перевода жизненно важен, что нужно всегда прилагать к нему некоторые усилия, потому что, хотя вы не можете получить доступ к реальной вещи или получить полный опыт , нужно стремиться как можно ближе к нему. Так какой перевод читать? О, даже этот вопрос сложный. Лучше всего на него смогут ответить те, кто читал оригинал и несколько переводов. Тем не менее, поскольку это мой обзор, я все равно выскажу свое мнение.Думаю, к настоящему времени хорошо известно, что у меня есть, мягко говоря, сомнения по поводу современных переводов в целом и культа переводчиков-суперзнаменитостей в частности. Эта группа переводчиков-суперзнаменитостей, в которую входят Майкл Хофманн, Пивер и Волохонски, по моему мнению, позволяют своему эго диктовать, как они должны переводить произведение, под чем я подразумеваю, что каждый из их переводов будет нести свою особую печать, поэтому что вы или я, во всяком случае, могли бы распознать их руку в чем-то, даже не зная, кто это перевел.Исходя из этого, я никогда не читал и никогда не буду читать версию «Мастер и Маргарита » P&V. Однако существует множество других версий, включая раскритикованного Майкла Гленни, нашумевшую Мирру Гинзберг, Бургина и О’Коннора.

Когда я впервые прочитал книгу, я выбрал Бургина и О’Коннора. Мой выбор в то время был продиктован многочисленными отзывами, назвавшими их версию наиболее удовлетворительной. В наши дни, в свете критического успеха P&V, я не буду слепо принимать преобладающее мнение.Для перечитывания я выбрал Гленни, который считается наименее точным из всех переводчиков, принимавшихся за книгу, но чья версия, на мой взгляд, лучше всего звучит на английском языке; но он не работал с полным текстом. Меня привлек перевод Гинзберга, но при сравнении его с переводом Бергина и О’Коннора я обнаружил, что различия были поверхностными, поэтому, принимая во внимание, что Гинзберг также работал с неполным текстом, я решил придерживаться своего первоначального выбора. . Как и при первом прочтении, я нашел стиль несколько плоским и вымученным, чего, я уверен, не бывает в русском языке.Во вступлении дуэт утверждает, что пытался сохранить первоначальный порядок слов и длину булгаковских предложений; и это, я думаю, многое объясняет. Если вы попытаетесь быть слишком буквальным, то в итоге вы получите неэлегантный, иногда сбивающий с толку английский язык, потому что, конечно, нет двух языков, которые следуют одним и тем же правилам. По моему скромному мнению, вместо того, чтобы похлопать себя по плечу за то, что они так близко придерживаются оригинала, некоторым переводчикам лучше было бы заняться душой предложений.В заключение, самое большее, что я могу сказать о версии Бургина и О’Коннора, это то, что она профессиональна и удобочитаема и, вероятно, если вам нужен хотя бы полный текст, лучшая из тех, что у нас есть на данный момент.

Аарон Т. Воланд, : 9781587147074 : Blackwell’s

Основной справочник для специалистов по безопасности и кандидатов в CCIE Security: идентификация, совместное использование контекста, шифрование, безопасное подключение и виртуализация

Интегрированные технологии и решения в области безопасности. интеграция и поддержка.Это поможет опытным специалистам по безопасности и сетям управлять сложными решениями, преуспевать в своей повседневной работе и готовиться к письменным и лабораторным экзаменам CCIE Security.

Том II посвящен ядру Cisco Identity Services Engine, совместному использованию контекста, TrustSec, интерфейсам прикладного программирования (API), безопасному соединению с VPN, а также разделам виртуализации и автоматизации плана CCIE v5. Как и в Томе I, его сильный акцент на межпродуктовую интеграцию поможет вам объединить ранее разрозненные системы в бесшовные, согласованные решения безопасности следующего поколения.

Часть серии профессиональных разработок Cisco CCIE от Cisco Press, автором которой является команда CCIE, которые являются экспертами мирового уровня в своих дисциплинах безопасности Cisco, включая соавторов проекта CCIE Security v5. Каждая глава начинается с соответствующей теории, представляет примеры конфигурации и приложений и заканчивается практическим устранением неполадок.

  • Изучить основы аутентификации, авторизации и учета (AAA)

  • Изучить протоколы RADIUS и TACACS+ AAA и администрировать устройства с их помощью

  • ISE)

  • Внедрение сложных функций профилирования ISE, EzConnect и Passive Identity

  • Расширение доступа к сети за счет поддержки BYOD, интеграции MDM, проверки состояния и гостевых служб

  • Безопасный обмен контекстом с ISSE и Rapid Threat Containment

  • Интеграция ISE с Cisco FMC, WSA и другими устройствами

  • Использование API безопасности Cisco для повышения контроля и гибкости

  • Обзор виртуальной частной сети (VPN) концепции и типы

  • Понимание и развертывание инфраструктурных VPN и VPN удаленного доступа

  • Виртуализация ведущих продуктов Cisco Security

  • Максимально эффективное использование виртуального шлюза безопасности (VSG), виртуализации сетевых функций (NFV) и микросегментации

Аарон Воланд | ИнформИТ

Аарон Т. Воланд, CCIE № 20113, , является главным инженером отдела технического маркетинга Cisco и работает с крупнейшими клиентами Cisco по всему миру. В его основные должностные обязанности входит развертывание безопасного доступа и идентификации с помощью ISE, усовершенствование решения

, разработка стандартов и будущее. Аарон присоединился к Cisco в 2005 году и в настоящее время является членом многочисленных консультативных советов по безопасности и рабочих групп органов по стандартизации. До прихода в Cisco Аарон 12 лет работал консультантом и техническим тренером.Его области знаний включают архитектуру и реализацию безопасности сети и хоста, соблюдение нормативных требований, виртуализацию, а также коммутатор маршрутов и беспроводную связь. Технологии, безусловно, его страсть, и в настоящее время Аарон имеет два патента, находящихся на рассмотрении в Ведомстве США по патентам и торговле. Аарон является автором книги Cisco ISE для BYOD и Secure Unified Access (Cisco Press), а также множества опубликованных технических документов и руководств по проектированию. Аарон является одним из первых шести членов Зала славы выдающихся ораторов Cisco Live и ведет колонку по безопасности в Network World , где ведет блоги обо всем, что связано с идентификацией.Помимо того, что он является гордым обладателем сертификата CCIE-Security, его другие сертификаты включают GCIH, GSEC, CEH, MCSE, VCP, CCSP, CCNP, CCDP и многие другие отраслевые сертификаты.

 

 

Кевин Редмон — младший из 12 братьев и сестер, родился в Марионе, штат Огайо. С момента прихода в Cisco в октябре 2000 года Кевин тесно сотрудничал с несколькими проектными организациями Cisco; в качестве инженера службы поддержки клиентов брандмауэра/VPN в Центре технических помощников Cisco; инженером по тестированию систем в BYOD Smart Solutions Group; а теперь в качестве инженера по тестированию систем в группе вертикальных решений IoT в RTP, Северная Каролина, уделяя особое внимание подключенным транспортным системам.Помимо написания этой книги в соавторстве с Аароном Воландом, Кевин также является автором серии видеороликов для прессы Cisco под названием Cisco Bring Your Own Device (BYOD) Networking LiveLessons. Он имеет степень бакалавра наук в области вычислительной техники Университета Кейс Вестерн Резерв и степень магистра наук в области информационной безопасности Университета Восточной Каролины, а также несколько сертификатов Cisco. Кевину нравится выступать на темы, связанные с сетевой безопасностью, и о последних решениях Cisco. Он несколько раз выступал на Cisco Live, уделяя особое внимание темам, связанным с сетевой безопасностью, и удостоился звания почетного докладчика.Кевин любит изобретать новые идеи, чтобы держать свой ум свежим, и в настоящее время он имеет патент, зарегистрированный в Бюро патентов и торговли США. Свободное время он проводит, отдыхая со своей женой Соней и маленькой девочкой Мелоди в Дареме, Северная Каролина.

Получить динамическую парадигму. Древние греки воспринимали идиота… | by Woland’s Breakfast

Древние греки воспринимали идиота как человека, живущего внутри пузыря, неспособного учитывать чужие мировоззрения. Аллегория Платона о пещере показывает, как идиоты могут вести себя, когда их мировоззрение подвергается сомнению — они убивают вас за то, что вы демонстрируете другую, возможно, более истинную парадигму.Вызов вашему мировоззрению изменит ваш образ жизни и, на политическом уровне, ваш статус-кво. В крайнем случае группы были уничтожены за то, что придерживались взглядов, противоречащих взглядам тех, кто находится у власти. Красные кхмеры, например, убили 25% населения Камбоджи, потому что им угрожала любая принадлежность к капитализму — противоречие коммунизму. Если бы вы носили очки, символизирующие интеллектуализм и, следовательно, западный капитализм, человек с лопатой забил бы вас до смерти.

Как бы вы вели себя под властью красных кхмеров? Вы бы лежали среди мертвых, выживали в тишине или плыли по течению и присоединялись к правительству? Один немецкий друг сказал мне, что он был бы частью Гитлерюгенда, потому что ему промыли мозги, и поэтому он согласился с этим мировоззрением. Зная его, это сомнительное утверждение; он умеет подвергать сомнению свои предположения. Но слишком многие из вас не такие. Вы ходите вокруг, думая о своих мыслях, не осознавая, как они влияют на ваше поведение. Вы живете в соответствии с парадигмой, мировоззрением, которое управляет вашей жизнью почти как компьютерный алгоритм.Но вы должны следить за своими решениями. Какого мировоззрения вы придерживаетесь? Какова ваша жизненная философия? Изменили бы вы свое восприятие этого мира с помощью новой информации?

Возможно, когда твое мировоззрение подвергается сомнению, это похоже на удар ножом в сердце. Но это необходимый побочный эффект для понимания того, почему вы можете ошибаться. Итак, подвергайте сомнению все, что вы сделали; профессиональный выбор, друзей, которых вы сохранили, с кем вы трахались, и почти любое другое решение, которое вы приняли.Затем спросите, какой парадигме я следовал, когда принимал эти решения? Вы можете жить по принципам, которые диктуют вам найти друзей с общими интересами, но ваша неуверенность ведет вас на путь поиска власти. Таким образом, вместо того, чтобы строить настоящие отношения, вы обнаружите, что заводите друзей, у которых нет общих интересов, и, таким образом, вы обнаруживаете, что ваша душа опустошается до тех пор, пока вы ничего не чувствуете.

Срок действия . Действительность есть реальность. Чем правильнее ваша точка зрения, тем ближе она к реальности.Верно ли ваше мировоззрение? Что, если у вас было неправильное представление в течение последних десяти лет? Вы зря потратили время? Готовы ли вы провести еще десять лет с неудачно выбранной парадигмой только потому, что слишком боитесь сомневаться в себе?

Простое наблюдение покажет, что не все мнения и взгляды имеют одинаковый вес или ценность. Например, на одном конце вы можете найти человека, считающего, что все честны; ни один человек не способен лгать. Полной противоположностью было бы то, что каждый является лживым лживым мешком с дерьмом.Некоторые люди придерживаются уравновешенного мнения, что люди делают и то, и другое, лгут и говорят правду — это реалистичная точка зрения. Сравните свои парадигмы со спектром, который колеблется между наиболее верными (именно так устроен мир) и наименее верными, вы с ума сошли. Проверьте свою точку зрения, открываясь людям и изучая свои нежелательные реакции. Найдите первопричину неуверенности и выясните, как она омрачает ваше представление об этом мире.

Однако я не предлагаю вам менять точку зрения каждые две недели только потому, что вы обнаружили один недостаток.Ваша жизнь была бы в беспорядке. Я предлагаю вам принять здоровую дозу скептицизма и тщательно изучить свои предположения о том, как все работает. Например, я считал свою парадигму законной. Я принял свое мировоззрение как должное. Это было подобие, которое казалось основанным на реальности, но в нем не было чего-то подлинного. Я жил под девизом студент на всю жизнь и хотел узнать как можно больше об этом мире: постоянное самосовершенствование, частый поиск нового опыта и медитация.Я бы сказал своим друзьям, что с таким же успехом мог бы умереть, если бы перестал учиться. Это звучало великолепно и, безусловно, произвело впечатление на всех вокруг меня. Так в чем проблема?

Мне не хватило самоанализа, чтобы проанализировать себя и скрытые слабости. Моя парадигма была слишком дальновидной и, таким образом, ослепляла меня от ран, которые требовали исцеления, от поведения, которое требовало изменения, и от понимания связи между моим прошлым и настоящим. Я купился на философию настоящего и таким образом отказался от тщательного изучения моей истории.Но аномальный приступ страха взял верх и заставил меня пересмотреть свои взгляды на жизнь. Он принял к сведению то, что произошло, и понял, что у меня была скрытая неуверенность, связанная с моим прошлым, которая затемняла мои решения.

Если вы приземленны и у вас мало проблем, которые вас беспокоят, вам все равно нужно изучить мелочи, которые заставляют вас вести себя нехарактерно. Не принимайте свое мировоззрение как должное, потому что вы перестанете обращать внимание на сохраняющуюся неуверенность и, таким образом, можете вести себя иррационально, когда возникает острая проблема.Итак, вынесите следующие советы: (1) подвергайте сомнению свои предположения; (2) тщательно изучить свое мировоззрение; (3) отбрасывать плохое, поддерживать хорошее и улучшать слабое; (4) воспользоваться сценариями, которые делают вас совершенно беспомощными и уязвимыми — лучшее время для обнаружения и работы над вашими проблемами — это когда вы подавлены, почти беспомощны.

Baby Woland девочки-близнецы рождения свежее 48 видео {шарлотта фото новорожденных} | Шарлотта Фотограф новорожденных, малышей и беременных

Какой замечательный день я провел, снимая свежее видео о рождении в больнице 48 с этой новой семьей! Мы впервые встретились на их фотосессии для беременных, и я так рада сообщить, что на прошлой неделе у них родились двойняшки.Девочки вообще идеальны! Нэтти и Кэсси было около 48 часов, когда я пришла к ним, свежая новорожденная сладость x2. 🙂 Это особое время, которое семья проводит вместе, абсолютно священно, и мне повезло быть его частью! Все совершенно новое, и остальной мир стоит за пределами их маленькой вселенной. Свежие фотосессии 48-го дня рождения быстро становятся моим новым любимым жанром фотографии, особенно видеосъемкой. Это дает мне возможность рассказать историю об этих драгоценных дарах! Я тоже люблю делать красивые снимки… но первые несколько дней после рождения — это настоящее событие — столько любви и радости! Вы увидите это на видео ниже 🙂 Я также поделился несколькими любимыми фотографиями.❤ Поздравляем семью Воландов!! Рад видеть вас снова очень скоро на вашем сеансе новорожденных. Вот несколько фотографий и специальное видео, посвященное нашему совместному времяпрепровождению. Наслаждайтесь!

 

________________________________________________

Следуй за мной

   

________________________________________________

Beth Wade Photography находится за пределами Шарлотты, Северная Каролина, в Лейк-Уайли, Южная Каролина.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.