Торжество незначительности: «Торжество незначительности» Милан Кундера: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-389-10784-7

Содержание

Книга Торжество незначительности читать онлайн Милан Кундера

Милан Кундера. Торжество незначительности

 

Часть первая

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ГЕРОЕВ

 

 Ален размышляет о пупке  

 

Стоял июнь, утреннее солнце выходило из-за облаков, и Ален медленно шагал но парижской улице. Он разглядывал юных девушек, они демонстрировали свои оголенные пупки между заниженным поясом брюк и завышенной линией топиков. Он был заворожен, заворожен и смущен: как будто самый мощный импульс соблазна исходил не от бедер, не от ягодиц или груди, а от этой маленькой круглой ямочки посреди тела.

Это подвигло его на размышления: если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в бедрах, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: длина бедер — это метафорический образ дороги, долгой и пленительной (вот почему бедра должны быть длинными), которая ведет к эротическому финалу; в самом деле, подумал Ален, даже в самый разгар совокупления длинные бедра даруют женщине эротическое очарование чего-то недоступного.

Если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в ягодицах, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: грубая мощь; веселье; самая короткая дорога к цели; а цель возбуждает еще больше, потому что двойная.

Если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в груди, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: святость женщины; Дева Мария, кормящая грудью Иисуса; мужчина, преклоненный перед благородной миссией женщины.

Но как определить эротизм мужчины (или эпохи), который средоточие женской соблазнительности видит посреди тела, в пупке?

 

 Рамон прогуливается по Люксембургскому саду  

 

Приблизительно в то же самое время, когда Ален предавался размышлениям о различных истоках женской соблазнительности, Рамон стоял перед музеем в Люксембургском саду, где вот уже месяц выставлялись картины Шагала. Ему хотелось их посмотреть, но он заранее знал, что не найдет в себе сил по собственной воле превратиться в частицу нескончаемой очереди, что медленно тащилась к кассе; он посмотрел на этих людей, их парализованные скукой лица, представил себе музейные залы, в которых их туловища и болтовня будут загораживать и заглушать картины, через минуту отвернулся и направился по аллее вглубь сада.

Там атмосфера была повеселее; род человеческий казался не таким многочисленным и держался свободнее: кто-то бежал, но не потому, что спешил, а просто ему нравилось бежать; кто-то прогуливался и ел мороженое; на газоне последователи какого-то восточного учения делали странные плавные движения; чуть дальше полукругом стояли большие белые статуи королев и прочих благородных дам Франции, а еще дальше, на газоне среди деревьев, по всему саду, — скульптуры поэтов, художников, ученых; он остановился перед бронзовой статуей соблазнительного подростка в обтягивающих шортах и с обнаженным торсом, который предлагал маски Бальзака, Берлиоза, Гюго, Дюма.

Рамон не смог сдержать улыбки и продолжил фланировать по этому саду гениев; скромные, в обрамлении любезного равнодушия гуляющих, они, должно быть, чувствовали приятную свободу; никто не останавливался, чтобы рассмотреть их лица или прочесть надписи на пьедесталах. Рамон упивался этим безразличием, словно утешительным покоем. Постепенно широкая, почти счастливая улыбка появилась у него на лице.

 

 Рак отменяется  

 

Приблизительно в то же самое время, когда Рамон передумал идти на выставку Шагала и вместо этого отправился бродить по парку, Д’Ардело поднимался по лестнице, ведущей в кабинет врача. Сегодня было ровно три недели до его дня рождения. Уже много лет он ненавидел их, свои дни рождения. Из-за цифр, которые за ними стояли. Однако игнорировать их не удавалось, поскольку счастье оттого, что его чествовали, было сильнее стыда оттого, что он старел.

Милан Кундера — Торжество незначительности читать онлайн бесплатно

Милан Кундера

ТОРЖЕСТВО НЕЗНАЧИТЕЛЬНОСТИ

Часть первая

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ГЕРОЕВ

Ален размышляет о пупке

Стоял июнь, утреннее солнце выходило из-за облаков, и Ален медленно шагал но парижской улице. Он разглядывал юных девушек, они демонстрировали свои оголенные пупки между заниженным поясом брюк и завышенной линией топиков. Он был заворожен, заворожен и смущен: как будто самый мощный импульс соблазна исходил не от бедер, не от ягодиц или груди, а от этой маленькой круглой ямочки посреди тела.

Это подвигло его на размышления: если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в бедрах, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: длина бедер — это метафорический образ дороги, долгой и пленительной (вот почему бедра должны быть длинными), которая ведет к эротическому финалу; в самом деле, подумал Ален, даже в самый разгар совокупления длинные бедра даруют женщине эротическое очарование чего-то недоступного.

Если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в ягодицах, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: грубая мощь; веселье; самая короткая дорога к цели; а цель возбуждает еще больше, потому что двойная.

Если средоточие женской соблазнительности мужчина (или эпоха) видит в груди, как описать и определить особенность этой эротической установки? Экспромтом родился ответ: святость женщины; Дева Мария, кормящая грудью Иисуса; мужчина, преклоненный перед благородной миссией женщины.

Но как определить эротизм мужчины (или эпохи), который средоточие женской соблазнительности видит посреди тела, в пупке?

Рамон прогуливается по Люксембургскому саду

Приблизительно в то же самое время, когда Ален предавался размышлениям о различных истоках женской соблазнительности, Рамон стоял перед музеем в Люксембургском саду, где вот уже месяц выставлялись картины Шагала. Ему хотелось их посмотреть, но он заранее знал, что не найдет в себе сил по собственной воле превратиться в частицу нескончаемой очереди, что медленно тащилась к кассе; он посмотрел на этих людей, их парализованные скукой лица, представил себе музейные залы, в которых их туловища и болтовня будут загораживать и заглушать картины, через минуту отвернулся и направился по аллее вглубь сада.

Там атмосфера была повеселее; род человеческий казался не таким многочисленным и держался свободнее: кто-то бежал, но не потому, что спешил, а просто ему нравилось бежать; кто-то прогуливался и ел мороженое; на газоне последователи какого-то восточного учения делали странные плавные движения; чуть дальше полукругом стояли большие белые статуи королев и прочих благородных дам Франции, а еще дальше, на газоне среди деревьев, по всему саду, — скульптуры поэтов, художников, ученых; он остановился перед бронзовой статуей соблазнительного подростка в обтягивающих шортах и с обнаженным торсом, который предлагал маски Бальзака, Берлиоза, Гюго, Дюма. Рамон не смог сдержать улыбки и продолжил фланировать по этому саду гениев; скромные, в обрамлении любезного равнодушия гуляющих, они, должно быть, чувствовали приятную свободу; никто не останавливался, чтобы рассмотреть их лица или прочесть надписи на пьедесталах. Рамон упивался этим безразличием, словно утешительным покоем. Постепенно широкая, почти счастливая улыбка появилась у него на лице.

Рак отменяется

Приблизительно в то же самое время, когда Рамон передумал идти на выставку Шагала и вместо этого отправился бродить по парку, Д’Ардело поднимался по лестнице, ведущей в кабинет врача. Сегодня было ровно три недели до его дня рождения. Уже много лет он ненавидел их, свои дни рождения. Из-за цифр, которые за ними стояли. Однако игнорировать их не удавалось, поскольку счастье оттого, что его чествовали, было сильнее стыда оттого, что он старел. Тем более что на этот раз посещение врача прибавляло этому празднику новые краски. Ведь именно сегодня ему предстояло получить результаты анализов и узнать, о чем свидетельствуют подозрительные симптомы в его организме: это онкология или все-таки нет. Он вошел в приемную и дрожащим голосом проговорил про себя, что через три недели будет отмечать одновременно и день своего такого далекого рождения, и день своей такой близкой смерти, то есть праздновать двойной праздник.

Но, увидев улыбающееся лицо врача, он понял, что смерть решила отклонить его приглашение.

Доктор дружески пожал ему руку. Со слезами на глазах Д’Ардело не смог произнести ни слова.

Медицинский кабинет находился на авеню Обсерватуар, в каких-нибудь паре сотен метров от Люксембургского сада. Поскольку Д’Ардело жил как раз по ту сторону сада, на маленькой улочке, он решил идти через сад. Прогулка среди зелени сделала его и без того прекрасное настроение почти веселым, особенно когда он огибал большое полукружье статуй бывших королев Франции, изваянных из белого мрамора, в полный рост, в торжественных позах, показавшихся ему забавными и даже игривыми, словно эти дамы хотели таким образом выразить свою радость по поводу прекрасной новости, которую он только что узнал. Не в силах совладать с собой, он пару раз махнул им рукой в знак приветствия и рассмеялся.

Тайное очарование тяжелой болезни

Где-то там, неподалеку от знатных мраморных дам, Рамон встретился с Д’Ардело, с которым всего лишь год назад они работали в одной конторе, ее название не представляет для нас никакого интереса. Они остановились друг против друга, и после обычных приветствий Д’Ардело стал рассказывать:

— Дружище, вы знаете Ла Франк? Пару дней назад у нее умер любовник.

Он сделал паузу, и в памяти Рамона возникло прекрасное лицо известной женщины, которую он знал только по фотографиям.

— Агония была мучительной, — продолжал Д’Ардело. — Она до последнего оставалась с ним. О, как она страдала!

Рамон, словно завороженный, смотрел на радостное лицо того, кто рассказывал ему эту мрачную историю.

— Представьте себе, еще утром она держала умирающего в объятиях, а вечером ужинала с друзьями, я тоже там был, и вы не поверите, она казалась почти веселой! Я ею восхищался! Какая сила! Какая любовь к жизни! Глаза еще красные от слез, а она смеется! А ведь мы все знаем, как она его любила! Как она, должно быть, страдала! Какая сила у этой женщины!

Читать дальше

Милан Кундера. Торжество незначительности — Александр Петроченков — LiveJournal

Чешского писателя Милана Кундеру, вторую половину жизни проживающего в Париже, заслуженно называют классиком мировой литературы XX века, а теперь уже и классиком нового века.

Мне довелось впервые читать Милана Кундеру еще в ту пору, когда переводов его произведений на русский язык не было. Первой прочитанной книгой был цикл новелл «Смешные любови» (Směšné lásky, 1969), которую я читал по-английски, как Laughable Loves. Четвертый роман Кундеры «Книга смеха и забвения» (1978) представлял собой цикл из нескольких историй и эссе. За эту книгу в 1979 году чехословацкое правительство лишило писателя гражданства.

Одна из лучших книг Милана Кундеры «Невыносимая лёгкость бытия» — роман, написанный в 1982 году. Действие происходит в 1968 году в Праге. Согласно Кундере, бытие полно невыносимой лёгкости, потому что каждый из нас живёт всего один раз: «Einmal ist Keinmal» (нем. «единожды — все равно что никогда», «то, что произошло однажды, могло совсем не происходить», «один раз не считается»).

С 1981 года Кундера — французский гражданин. Мой любимый роман Милана Кундеры «Бессмертие» (Nesmrtelnost, 1990) оказался последним, написанным им на чешском языке. С начала 1990-х годов Кундера пишет по-французски: три романа — «Неспешность» (1993), «Подлинность» (1998), «Неведение» (2000) — более миниатюрные и камерные, чем его чешские романы.

Новый его роман «Торжество незначительности» написан в 2013 году, но лишь недавно дошел до читателя в России. Роман совсем короткий — полторы сотни страниц. Скорее это даже повесть, чем полноценный роман. Невольно возникает мысль, что этой тоненькой книжкой 85-летний писатель подводит итог своего творчества. При всей своей простоте этот мини-роман шокирует откровенно глубокими мыслями, и конечно, в некоторых местах он смешной.

Книга итоговая и потому довольно грустная. Местами автор даже предстает мрачноватым мизантропом, которого раздражает бестолковое людское море, бессмысленная суета и сутолока. Даже очередь на выставку Шагала в парижском музее в Люксембургском саду оказывается отталкивающим и непреодолимым препятствием. (Невольно вспомнилась прошлогодняя выставка Валентина Серова в Третьяковке в парке Музеон: я направлялся на открытие книжной ярмарки Non/fiction в ЦДХ и случайно попал на эту выставку, когда там еще не возникла громадная очередь, стоявшая на морозе и вызывавшая удивление СМИ. ) Прорисовываются мысли, намекающие на самоубийство, на эвтаназию, на ликвидацию ничтожного человечества. Впрочем, многие мысли звучат, словно во сне: их можно понимать как неясные грезы. Мать, уехавшая в Америку, нашептывает брошенному ею сыну-парижанину во сне:

«Мне нравится то, что ты мне рассказывал, мне нравится, что ты придумываешь, и мне нечего добавить. Разве что про пупок. Для тебя образ женщины без пупка — это ангел. А для меня Ева — первая женщина. Она родилась не из чрева, а из каприза, каприза создателя. Именно из ее вульвы, вульвы первой женщины без пупка, и протянулась первая нитка пуповины. Если верить Библии, оттуда протянулись и другие пуповины, и к концу каждой был привязан маленький человечек: мужчина или женщина. Тела мужчин не продолжались ничем, они были бесполезны, а вот из женского полового органа выходила другая веревочка, и на конце ее была еще одна женщина или еще один мужчина, и все это, повторившись миллионы миллионов раз, превращалось в огромное дерево, созданное сплетением бесконечного количества тел, дерево, ветки которого касались неба. А корни этого гигантского дерева укрепились, только представь себе, в вульве единственной маленькой женщины, самой первой женщины, этой несчастной Евы без пупка.

Я, когда забеременела, представляла себя частью этого дерева, мне виделось, что я подвешена на одну из таких веревочек-пуповин, а ты, еще не родившийся, парил в пустоте, привязанный к пуповине, протянувшейся из моего тела, и с этого самого момента я мечтала, чтобы какой-нибудь убийца внизу перерезал горло женщине без пупка, я представляла себе, как ее тело агонизирует, умирает, разлагается, и это растущее из нее дерево, внезапно лишившись корней, основания, падает на землю, и бесконечное множество его ветвей обрушивается, словно гигантский ливень, пойми меня правильно, не то чтобы я мечтала о завершении истории человечества, об уничтожении всякого будущего, нет-нет, я хотела исчезновения всех людей с их прошлым и будущим, с их началом и концом, со всем сроком их существования, с их памятью, с Нероном и Наполеоном, Буддой и Иисусом, я хотела исчезновения дерева, с его корнями в крошечном животе без пупка первой глупой женщины, не ведающей, что она делает и какой ужас сулит нам всем это ее убогое совокупление, которое наверняка не доставило ей ни малейшей радости. ..»


Неоднократно упоминаемый в романе пупок и бесконечная череда «веревочек», связывающих человечество, вызывает уныние из-за незначительности и банальности. Мне это напомнило идею английского этолога и эволюционного биолога Ричарда Докинза, развившего геноцентрический взгляд на эволюцию, описанный в книгах «Эгоистичный ген» и «Расширенный фенотип». Он продвигает идею, что ген является ключевой единицей отбора в эволюции, а фенотип, при всем его разнообразии и великолепии, — всего лишь цветочки, незначительное украшение ДНК.

Четыре немолодых приятеля-парижанина, Ален, Рамон, Шарль и Калибан, в разных местах думают о схожих, но одновременно различных и зачастую совершенно несущественных вещах. Их пути то и дело пересекаются в городе, и они о чем-то говорят, рассуждают и снова говорят. Но речи их печальны и незначительны. Мы наблюдаем торжество незначительности, провозглашенное в названии книги. Постаревшие друзья, Париж, их маленькие трагедии и личные драмы, бессмысленный советский мир. Меняются места, время, декорации, люди, но вечные вопросы остаются теми же. Все это сливается в безрадостную мозаику, смысл которой в том, что мир героев экзистенциален, но незначителен. Словно марионетки в кукольном театре, в параллельно сочиняемой Рамоном пьесе, они размышляют о смысле жизни, о счастье, о свободе выбора. Но ответа определенно не находят. Тщательно оберегаемая бутылка арманьяка урожая года рождения Калибана так же неизбежно разбивается, как в пьесе Чехова выстреливает ружье, висящее на стене. Рамон замечает:

— Ты не читал Гегеля? Разумеется, нет. Ты даже не знаешь, кто это. Но наш учитель когда-то заставил меня его изучать. Размышляя о комическом, Гегель говорит, что настоящий юмор невозможен без хорошего настроения, послушай, вот буквально его слова: «неизменно прекрасное настроение»; «unendliche Wohlgemutheit». Не насмешка, не сатира, не сарказм. Лишь с высот прекрасного настроения ты можешь любоваться нескончаемой человеческой глупостью и смеяться над нею.


Вставные анекдоты о Сталине и его политбюро появились видимо из пьесы для кукольного спектакля. Они могли бы вызвать недоумение, если не помнить отношение Кундеры к советскому тоталитаризму и оккупации Чехословакии в 1968 году. Сталин представлен фонтанирующим шутником с довольно странными шутками. Рассказанный им анекдот о 24 куропатках подчеркивает все ту же незначительность, как и сталинские интриги в духе пьес Шекспира с подслушиванием членов политбюро в туалете с фаянсовыми писсуарами в форме ракушек, с яркими цветочными орнаментами. После истории с куропатками, которую Сталин рассказывал члена политбюро, Хрущев орал в туалете и исторгал презрение, знаменуя наступление новых времен: закат эпохи сталинских шуток.

А бестолковый, но верный и терпеливый «всесоюзный староста» Калинин (как его когда-то назвал Троцкий), страдающий простатитом и недержанием мочи, хоть и в мокрых штанах, но удостаивается величественной награды: переименования Кенигсберга в Калининград, хотя Сталин пытается заставить философствовать своих невежественных партийных товарищей:

В компании тех же товарищей, сидя за тем же большим столом, Сталин оборачивается к Калинину:

— Поверь, дорогой, я тоже не сомневаюсь, что город великого Иммануила Канта навсегда останется Калининградом. А раз уж ты покровитель этого города, можешь нам сказать, какова самая важная идея у Канта?

Калинин понятия об этом не имеет. И тогда, как водится, Сталин, которому надоело их невежество, отвечает сам:

— Самая важная идея Канта — это «вещь в себе», по-немецки «Dich an sich». Кант считал, что вне наших представлений находится объективная вещь, «Dich», которую мы не в состоянии познать, однако она реальна. Но это ложная идея. Вне наших представлений нет никакой «вещи в себе», никакого «Dich an sich» (Правильно: «Ding an sich» — Александр Петроченков).

Присутствующие растерянно слушают его, а Сталин продолжает:

— Шопенгауэр оказался ближе к истине. Какова, товарищи, величайшая идея Шопенгауэра?

Товарищи избегают насмешливого взгляда экзаменатора, и тот, как водится, в конце концов отвечает сам:

— Величайшая идея Шопенгауэра, товарищи, это мир как воля и представление. Это значит, что за видимым миром нет ничего объективного, никакой «вещи в себе», и чтобы заставить существовать это представление, чтобы сделать его реальным, необходима воля; огромная воля, которая и должна внушить это представление.

Жданов робко возражает:

— Иосиф, что значит — мир как представление? Всю жизнь ты велел нам утверждать, что это все измышления идеалистической буржуазной философии!

Сталин:

— Скажите, товарищ Жданов, каково главное свойство воли?

Жданов молчит, и Сталин отвечает сам:

— Свобода. Она может утверждать все, что хочет. Допустим. Но вопрос в другом: представлений о мире существует столько же, сколько людей на земле; это неизбежно создает хаос; как же упорядочить этот хаос? Ответ прост: навязав всем одно представление. И его можно навязать только волей, единственной огромной волей, которая превыше всех прочих проявлений воли. Это я и сделал, насколько мне позволили силы. И уверяю вас, под влиянием сильной воли люди в конце концов могут поверить во что угодно! Да, товарищи, во что угодно!

Сталин хохочет, и по его голосу понятно, как он счастлив.Такая вот юмористическая сталинская философия. Вспомнив историю с куропатками, Сталин лукаво смотрит на своих соратников, особенно на толстенького Хрущева, у которого в этот момент ярко краснеют щеки, и говорит, что ему перестали верить, потому что его воля ослабела, так как всю ее он растратил на мечту, в которую поверил весь мир. Он вложил в нее все свои силы, пожертвовав собой ради человечества.

Можно, конечно, встать в позу педанта и воскликнуть, что писающийся старик Калинин никак не мог состоять в одном политбюро с Брежневым. Ведь Брежнев впервые познакомился со Сталиным в октябре 1952 года во время ХIХ съезда ВКП(б), где Сталин выступил со своей последней речью и не был переизбран Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). Брежнев стал кандидатом в члены Президиума ЦК, когда молодые партийные функционеры фактически совершили переворот и за несколько месяцев до смерти отстранили от верховной власти слабого и больного Сталина. Калинин умер еще в июне 1946 года, а Жданов — в 1948 году.

Словно кукловод, Милан Кундера дирижирует своими героями-марионетками, чтобы те играли жизнь, словно в пьесе современного Шекспира. Думаю, эту небольшую книгу «Торжество незначительности» мне захочется перечитать, чтобы лучше понять мотивы и уточнить высказывания ее персонажей. В финале Рамон поясняет:

— Д’Ардело, я уже давно собирался вам кое-что сказать. О ценности незначительности. <…> Сейчас незначительность предстает передо мной совершенно в другом свете, в более ярком свете, так сказать разоблачительном. Незначительность, друг мой, это самая суть существования. Она с нами всегда и везде. Она даже там, где никто не желает ее видеть: в ужасах, в кровавой борьбе, в самых страшных несчастьях. Чтобы распознать ее в столь драматических условиях и назвать собственным именем, порой необходимо мужество. Но надо не только ее распознать, необходимо ее полюбить, эту незначительность, да, надо научиться ее любить. И здесь, в этом парке, с нами, посмотрите, друг мой, она предстает во всей своей очевидности, во всем своем простодушии, во всей своей красоте. Да-да, именно красоте…


Кажется, будто в книге Кундеры нет ничего особенного, вернее сказать, ничего значительного. Похоже, Кундера того и хотел: написать мини-роман, в котором нет значительных слов и идей. И рисунки, нарисованные автором к этой книге, тоже больше похожи на наивное детское творчество.

Ничто. Ничтожество. Невежество. Незначительность.

Милан Кундера. Торжество незначительности (La fête de l’insignifiance). / Перевод: Алла Смирнова. — М.: Азбука-Аттикус, Азбука, 2016. — 160 с. — Тираж 7000 — (Серия: Азбука-бестселлер) — Возрастные ограничения: 16+.

Александр Асмолов: «Травля – это приведение разных групп к правилам тоталитарной игры»

Торжество незначительности


Если мы не поймём историко-революционных и социокультурных аспектов проявления травли и её место в развитии общества, мы никогда не приблизимся к серьезному решению проблемы. Я отмечу несколько моментов.

В эволюции и особенно в антропогенезе, в социальной эволюции, травля выступает как ключевой механизм погашения разнообразия, это механизм социальной стратификации. Если мы рассмотрим разные общества – травля была всегда. Она была там, где были доминантные отношения, отношения лидеров и подчиненных. Травля была инструментом погашения тех, кто высунулся, выделился, стал непохожим. Об этом можно подробнее прочитать в замечательной книге писателя, поэта и семиотика Ольги Седаковой «Посредственность как социальная опасность».

Травля – это приведение разных групп к правилам тоталитарной игры.

Мы имеем дело с социальным эволюционным механизмом. Есть разные виды таких механизмов, некоторые из них связаны даже с клиническими заболеваниями, разными фобиями, которые за этим стоят. По анализу травли есть блестящие работы антропологов, например Константина Банникова, который исследовал антропологию дедовщины. Он показывал, как работает дедовщина в экстремальных группах в армии, как травля становятся механизмом усреднения, чтобы обеспечить спокойность и управляемость коллектива.

Иными словами, надо как никогда четко понять, что если торжество незначительности является ценностной установкой общества, если в обществе есть установка на уничтожение разнообразия, то мы будем иметь дело с феноменологией травли, буллинга, – можно называть это явление как угодно.

Поэтому травля в школе в разные времена, в разные исторические периоды – это отражение травли, которая становится социально-ценностной установкой общества. Общество, уничтожающее разнообразие, будет практиковать самые разные виды травли.

Я всегда говорю, что если мы не изменим ценностные ориентиры, не перейдем к обсуждению конфликта как ключевого механизма развития систем, к взаимопомощи, которая поддерживает нормы разнообразия, то ничего не получится. Поэтому, анализируя феноменологию буллинга, надо четко понимать: ничего глобально не изменится, если не будут созданы установки толерантного поведения.

Александр Асмолов,
психолог, руководитель Школы антропологии будущего РАНХиГС

По материалам медиа про образование и воспитание детей «Мел»

Важное неважное – Weekend – Коммерсантъ

Само название этого текста — «La Fete de l’insignifiance» (переводчица Алла Смирнова выбрала более «раскрывающий смысл» вариант со словом «торжество», хотя, возможно, более буквалистский и менее навязывающий читателю определенное понимание «праздник» был бы уместнее) — это идеальное метаописание.

Эта книжка вроде бы показательно незначительна — начиная, собственно, с величины и заканчивая описанными событиями, а точнее, отбором этих событий.

Если даже описывая Сталина и его приближенных автор самым интересным и вдохновляющим находит простатит Калинина, то что говорить об остальных героях. Про них вообще непонятно, что важно, и даже есть ли это важное. Неуместно сказанное слово, дурацкая, ничем не закончившаяся выдумка, непосещенная выставка, неслучившийся роман, невыпитая бутылка. Такие — а не великие и не яркие — события и составляют ткань жизни. И незаметные люди куда ближе к ее сути, чем те, кто поражает воображение.

То, что казалось некогда огромным, страшным, неотменимым, с годами распадается на такие же мелочи, линяет, теряет вес, вообще исчезает, в то время как существование незначительного длится и длится.

«Царицын переименовали в Сталинград, потом Сталинград в Волгоград. Санкт-Петербург — в Ленинград и Ленинград обратно в Санкт-Петербург. Хемниц переименовали в Карл-Маркс-Штадт, потом Карл-Маркс-Штадт в Хемниц. Кенигсберг переименовали в Калининград… но внимание: Калининград остался и останется навсегда Калининградом». И это при том, что, в отличие от соседей по перечислению, Калинин — «это человек, не имевший никакой реальной власти, убогая марионетка», то есть явление именно что незначительное.

Сталин уже два раза упомянут в этой недлинной заметке, и может показаться, что и в романе Кундеры он занимает много места. Это не так — книжка, вообще-то, посвящена четырем приятелям-парижанам, которые на протяжении нескольких десятков очень коротких главок встречаются, обмениваются мнениями, попадают в глупые ситуации и т. д. и т. п. Но Кундера не был бы выходцем из Восточного блока, со всей прилагающейся историей отношений с авторитарной властью, если бы именно ее образы не оставались для него важнейшими точками отсчета. Говоря о возможности взаимопонимания вообще, он закручивает всю свою теорию вокруг Сталина. Вернее, вокруг возможности понимать, что такое «сталин». Для читателей, хотя бы отчасти разделяющих с ним его историческое прошлое, это делает все еще понятнее.

«Мадлен родилась через каких-нибудь сорок лет после смерти Сталина. Я, прежде чем родиться, должен был выждать семнадцать лет после его смерти. А тебе, Рамон, когда Сталин умер… Боже мой! Ты тогда уже родился!» Такой взаимный отсчет от смерти тирана приводит героев к важной мысли: «Люди встречаются, болтают, спорят, ссорятся и даже не понимают, что обращаются друг к другу издалека, каждый из своего наблюдательного пункта, расположенного в другой временной точке».

Эти точки наблюдения равноценны. Прожитые годы — не эквивалент мудрости, а девиация, как впрочем, и их отсутствие.

Сам Милан Кундера родился за целых 24 года до смерти Сталина, он старше всех героев своего короткого романа, но в этом тексте нет совершенно ничего старческого — ни истершихся чувств, ни назидательности, ни пресловутого «вот в наше время было другое дело» — и вообще никакой обращенности назад. Это прозрачный и быстрый текст, наделенный всеми главными чертами прозы этого автора — ироничным презрением к миру, незаумной интеллектуальностью и ощутимой, хоть и ненавязчивой эротичностью. Он напоминает кинематографические «Сказки с моралью» Эрика Ромера и музыку Оскара Питерсона. Незначительность бытия так же невыносима, как легкость. И так же пленительна.

Милан Кундера. Торжество незначительности.

М.: Азбука, 2016

Милан Кундера получил премию имени Франца Кафки

Литературная премия имени Франца Кафки, одна из самых престижных в Чешской Республике, в этом году присвоена Милану Кундере. 91-летний писатель уже заявил, что с радостью принимает ее, говорится на сайте Общества Франца Кафки.

Награду присудили за «исключительный вклад в чешскую культуру». Кундера стал 20-м лауреатом премии, организованной Обществом Франца Кафки при поддержке мэрии Праги. Размер денежного вознаграждения составляет $10 тыс.

Председатель международного жюри премии Владимира Железны по телефону связался с писателем, проживающим в Париже, чтобы сообщить ему о награде. Кундера, по его словам, ответил, что принимает премию с радостью, в том числе и потому, что она носит имя Кафки, его «коллеги-писателя», наиболее дорогого ему среди всех прочих.

В начале сентября в Чехии вышел перевод последнего романа Кундеры «Торжество незначительности» — первое с 1993 года произведение писателя, которое он разрешил перевести на чешский. Переводчица Анна Каренинова рассказала, что ей пришлось 10 раз полностью переработать черновик, чтобы добиться точности в передаче языка романа. После того как она показала его Кундере в январе 2020 года, жена писателя Вера еще два месяца помогала ей вносить окончательные правки.

Свой последний роман на чешском языке, «Бессмертие», Кундера выпустил в 1988 году и с тех пор пишет по-французски. В 1981 году писатель получил гражданство Франции, куда вынужден был бежать из Чехословакии в 1975 году. В 1979 году, после выхода романа «Книга смеха и забвения», Чехословакия лишила его своего гражданства. Ранее, в 1950 году, Кундеру исключили из чехословацкой компартии за «антикоммунистическую деятельность».

После натурализации во Франции Кундера не раз заявлял, что не собирается возвращаться на родину, и лишь однажды, в 1991 году, побывал там с кратким визитом. На его решение не повлияло ни присуждение ему в 2008 году Чешской национальной премии по литературе, ни дарование в 2009-м звания почетного гражданина Брно — города, где он родился. Лишь в прошлом году посол Чехии во Франции лично вручил писателю документ, возобновляющий его чешское гражданство, назвав это «символическим возвращением величайшего чешского писателя в Чешскую Республику», сообщает The Guardian.

В июле этого года стало известно, что Кундера передает в дар Моравской библиотеке из Брно свою личную библиотеку и архив.

Независимое общество Франца Кафки было организовано в 1990 году, а спустя десять лет учредило свою премию. В ее жюри входят представители шести стран, ежегодно выбирающих лучшую из трех номинированных кандидатур. Лауреатами премии ранее становились Филип Рот, Харуки Мураками, Маргарет Этвуд, Клаудио Магрис, Гарольд Пинтер и другие писатели из разных стран, в том числе Петер Хандке, который вскоре после этого получил и Нобелевскую премию по литературе.

Источник: gorky.media

 

Похищение замка как пародийная героическая или псевдоэпическая поэма


Эпос представляет собой повествовательную поэму, якобы вдохновленную божественным вдохновением, посвященную теме большой и важной важности для человечества, в которой персонажи рассказа частично человеческие, частично божественные, а язык и стиль, в которых рассказываются события, полны возвышенность и достоинство.


Александр Поуп (1688-1744)

Если длинная повествовательная поэма должна удовлетворять всем критериям эпической поэзии, но если прославляемая тема носит тривиальный характер, как, например, отрезание пряди волос у женщины, что является историей, рассказанной в «» Поупа. Похищение замка , то такая поэма называется пародийно-эпической поэмой.Ложно-эпическая поэма должна быть вдохновением Музы, персонажи отчасти человеческие, отчасти божественные, язык высокопарный и высокопарный, но сюжет очень легкомысленный и заурядный. Поуп назвал «Похищение замка» «героико-комической поэмой», что является другим названием пародийного эпоса. Он принадлежит к классу литературы под названием «бурлеск». Бурлеск — это пародия большого масштаба, в которой пародируется не одно стихотворение, а целый род литературы, язык и мысль, присущие серьезной теме, воспроизводятся в изложении чего-то смешного или тривиального.

Вместо великих страстей и великих боев между героями, в которых принимают участие бессмертные, мы имеем в качестве темы Похищение замка мелкую любовную ссору, которой помогают духи воздуха. Эпос изображает век вокруг личности бога или полубога, а его персонажи — герои. С другой стороны, «Похищение замка» дает нам картину светского общества. Центральная фигура в этой картине — миловидная светская девушка, а остальные персонажи — опрометчивый юноша, недалекий франт и несколько легкомысленных женщин.Вместо глубоких и искренних страстей, как в древних эпосах, мы сталкиваемся с чередой ложных страстей в Похищение замка .

Действие Похищение локона разворачивается вокруг тривиального инцидента — отрезания пряди волос с головы дамы. Такое имело место в реальности. Один лорд Петре отрезал прядь волос с головы леди Арабеллы Фермор. Между двумя семьями произошла ссора, и Поупа попросили пошутить над этим инцидентом и «посмеяться над ними вместе».Это и послужило поводом для написания поэмы. Поуп подарил миру прекрасное произведение остроумия — лучшую пародийную поэму на английском языке, но мы не знаем, помирились ли семьи.

Тема поэмы предлагается в заклинании, как в эпической поэме, но тема до смешного тривиальна по сравнению с великой темой эпоса. Действие открывается в притворно-героической манере пробуждением Белинды, героини поэмы. Белинда — сама богиня красоты, и блеск ее глаз превосходит блеск солнца, робко заглянувшего сквозь белые занавеси в комнату Белинды: «Соль сквозь белые занавеси пустил робкий луч, / И открыл те глаза, что должны затмить день.»

Вся структура Похищение замка отлита в эпическом настроении, но это не могло быть серьезной эпопеей, потому что происшествие тривиально — так мы имеем притворно-героическую или героико-комическую поэму. Поэма разделена на песни, как эпическая поэма, и есть иронические параллели с основными событиями эпоса. Стихотворение начинается призывом в эпической традиции: «Скажи, какой странный мотив, Боже! Мог заставить / Благовоспитанного лорда напасть на нежную красавицу?» Как и в эпосах, в «Похищении замка» тоже изображаются божественные существа.Белинда находится на божественной заботе сильфов: «Прекраснейшая из смертных, ты отличаешь заботу / Тысячи ярких обитателей воздуха». Но зато сильфиды хрупкие, воздушные существа и беспомощны перед капризами человека. Несмотря на всю их заботу о Белинде, ее красивый локон насилует непослушный барон. Есть озорной гном, который, подобно сатане Мильтона, намерен сделать несчастной Белинду, а тем самым и всех ее поклонников. Гном обращается к своенравной Королеве, которая правит полом с пятнадцати до пятидесяти, так: «Услышь меня и коснись Белинды с огорчением, / Этот единственный поступок вызывает у половины мира хандру.»

Эпос всегда использует сверхъестественный элемент. В Илиаде есть боги и богини; в Похищение замка есть сильфиды и гномы. Эти воздушные духи — маленькие и незначительные вещи, и поэтому они в точности соответствуют тривиальности темы. Они охраняют личность героини и когда происходит драка между последователями Белинды и последователями Барона; они принимают участие в битве, как боги и богини в Троянской войне: «Опираясь на свои копья, духи наблюдают, / Растущий бой или помощь в битве.»

Эпическая поэма также должна содержать несколько эпизодов. В соответствии с этой практикой Поуп представил очень подробно описанный эпизод игры в омбре. Есть также опасное путешествие Умбриэля в Пещеру Сплина. Затем идет битва между лордами и дамами, совсем как битвы в эпической поэзии. Но в истинно пародийно-героическом стиле эта битва ведется веерами и нюхательным табаком, а не мечами и копьями.

Также есть единоборства между Белиндой и Бароном и между Клариссой и сэром Плюмом.Туалет Белинды — еще один увлекательный рассказ, в котором Поуп в совершенной притворно-героической манере приписывает торжественность религиозного обряда роскошному туалету светской дамы и легкомыслию. Пуфы, присыпки, пластыри, библии, заготовки-ду — все поднесено к одному столу, а легкое и серия странным образом синтезированы.

Похищение замка — редкий случай, когда легкая тема превозносится в сатирических целях. На протяжении всего стихотворения важное значение придается всему совершенно неважному и незначительному, практически бессмысленному и фарсовому.Сама идея написать эпос о похищении локона волос забавна и свидетельствует о стремлении поэта сделать маленькое великим и великое малым.

В «Похищении замка» прекрасно выверен баланс между скрытой иронией и напускной серьезностью: малое делается великим, а великое — малым. Это торжество ничтожества, апофеоз щегольства и глупости.

Цитируйте эту страницу!

Шарма, К.Н. «Похищение замка как пародийная героическая или псевдоэпическая поэма.BachelorandMaster, 2 сентября 2014 г., bachelorandmaster.com/britishandamericanpoetry/the-rape-of-the-lock-mock-heroic-mock-epic.html.

The Rape of the Lock – Шуточно-эпическая поэма/ Героико-комическая поэма – NeoEnglish: www.

profnaeem.com

Героические или эпические поэмы, согласно Мейнарду Меку, — это такие поэмы, как Одиссея , Энеида и Потерянный рай , посвященные человеку в его возвышенных аспектах. Их действие весомо, их персонажи полны достоинства, а стиль возвышен.

В «Илиаде», например, рассказывается о тяжелой и продолжительной битве между греческими и троянскими героями, а в «Одиссее» описываются приключения Одиссея, одного из греческих царей, во время Троянской войны. Точно так же «Энеида» Вергилия повествует о приключениях Энея и заканчивается тем, что герой обретает свое божественное предназначение как основатель Римской империи. Мильтон «Потерянный рай» представляет собой падение мятежных ангелов из Рая и оправдывает пути Бога к человеку.Во всех эпосах боги и демоны принимают активное участие в человеческих делах и управляют судьбой избранных ими участников. Ложный эпос — это поэтическая форма, в которой используется эпическая структура, но в миниатюрном масштабе, а сюжет средний и тривиальный. Цель пародийно-эпической или пародийно-героической поэмы — сатирическая. Писатель выставляет предмет смешным, помещая его в рамки, совершенно несоответствующие его важности. Описание Поупом «Похищения замка» как пародийно-героической поэмы ввело некоторых читателей в заблуждение, заставив думать, что комическая атака была направлена ​​против героической поэзии.На самом деле пародийно-героическая поэма не является сатирой на саму поэзию, но объектом атаки может быть лицо или лица, учреждение или учреждения или все общество. Сюжет такого стихотворения тривиален или незначителен, но трактовка сюжета героическая или эпическая, и такое преувеличение тривиального естественно вызывает смех. Удовольствие от стихотворения, как указывает Ян Джек, проистекает из того, что « сравнивает маленьких людей с великанами и делает из них пигмеев в процессе ». Ложный эпос пародирует эпос, в смысле которого Dr.Джонсон описал пародию как «вид письма, в котором слово автора или его мысли берутся и путем легкого изменения приспосабливаются к какой-то новой цели ». Поуп полностью осознавал свои намерения превратить «Похищение замка» в пародийно-эпическую поэму, о чем свидетельствует название, которое он ей дал. «Илиаду» Гомера, в которой описываются события, связанные с побегом Елены с троянским принцем, Парисом и последующей войной между греками и троянцами, можно с полным правом назвать поэмой, посвященной «похищению Елены».Именно так греки восприняли весь этот эпизод. Таким образом, название поэмы Поупа «Похищение локона» в этом смысле является пародией на «Илиаду»; ибо в этом стихотворении могучее состязание происходит из-за изнасилования или нападения на прядь волос Белинды. Похищение замка пародирует серьезную эпопею не только своим названием, но и общей структурой. Поэма разделена на пять песен, как пять актов драмы. В начале есть заявление о цели и обращение к Музе, как в серьезном эпосе.Гомер, например, начинает свою «Илиаду» так: озноб гнев на Грецию ужасный источник Бед неисчислимые небесные богини поют Вергилий заявляет в Эниде, что «Об оружии и человеке я пою» Мильтон начинает свой эпос «О первом неповиновении человека и чтобы оправдать пути Бога к человеку» Папа подражает этим условностям, когда он заявляет в своей поэме.

Какая ужасная обида из-за любовных причин, какие могучие состязания возникают из-за тривиальных вещей  Я пою — этот стих Кэрил Мьюз!

 должен  Даже Белинда может соблаговолить просмотреть:                 

Небольшой предмет, но не похвала                            

Если она вдохновит, и он одобрит мои лжи.  

Именно по этим словам мы понимаем, что начало такое же, как и у большинства былин. Аналогичным образом пародируют эпическую структуру и последующие события поэмы. Вступительное заклинание, описание туалета героини, путешествие в Хэмптон-Корт, игра в омбре, преувеличенная в решающей битве, — все это ведет к тому моменту, когда сверстник достает роковые ножницы, но действие смертных не было достаточно. Папа знал, что в истинных эпосах делам людей помогали или мешали Небесные Силы.Поэтому он добавил тела сверхъестественных существ — сильф, гномов, нимф и саламандр — как действующих лиц в истории. Боги эпоса — героические существа, а папские божества крошечные. Поуп описывает миниатюрных богов поэмы как « световое ополчение нижнего неба ». Белинда кричит, как гомеровские поэмы, и мечется, как персонажи великих эпосов, но она просто девчонка. Это иронический контраст. Мы видим, что битва тяготеет к битве, как греческие воины.Но это всего лишь игра в карты на туалетном столике. Мы находим сверхъестественное существо, которое угрожает подчиненным пытками. Но это Сильфида, а не Юпитер. Поэма содержит пародии на Гомера, Вергилия, Ариосто, Спенсера и Мильтона, а также реминисценции Каталла, Овидия и Библии. Есть несколько случаев лечения бурлеском. Путешествие Белинды в Хэмптон-Корт напоминает о путешествии Энея к Тибру у Вергилия. Есть кофе-вечеринка, которая является пародией на частоту приема пищи, описанную у Гомера.Битва в конце напоминает битву, которую можно найти где угодно в древних эпосах. Пещера Селезенки — пародия на аллегорическую картину, примеры которой можно найти у таких поэтов, как Спенсер. Незадолго до разрезания замка, когда Ариэль выискивает тайник мыслей девы. Там он находит притаившегося в ее сердце земного возлюбленного, и Поуп сообщает нам, что Ариэль со вздохом удаляется, смирившись с судьбой. Эта ситуация перекликается с моментом в «Потерянном рае», когда после падения Адама и Евы Ангелы Бога немые и грустные удаляются на небеса.Ангелы могли бы защитить Адама и Эвена от Сатаны, но из-за собственного свободного волеизъявления человека они так же беспомощны, как Ариэль и его товарищи перед лицом свободного выбора Белиндой земного любовника. Выдающимся мнимо-героическим в поэме является сравнение вооружения эпического героя с одеванием Белинды и использованием косметики для убийства. Поуп описывает светскую даму в терминах, которые подошли бы вооружению такого воина, как Ахиллес. «Похищение замка» — стихотворение, высмеивающее модный мир папских времен.Но есть несколько случаев, когда мы чувствуем, что эпический мир Гомера и Вергилия в этой поэме остроумно и нежно уменьшен до кофейного столика и спальни светской дамы.

Сверхъестественная техника : Во всех эпосах боги и демоны, будь то язычники или христиане, участвуют в действии бок о бок с людьми. В эпической поэме, как подчеркивал Ле Боссю, «машина венчает все произведение», поэтому Поуп придает пародийное достоинство действию «Похищения замка» с помощью машин сильфов и гномов.Взятые из розенкрейцерского культа, который Бейль назвал «сектой шутов», сильфиды и гномы низводят божественных и демонических агентов эпической поэмы до их уменьшительного статуса. В отличие от богов эпоса, которые выступают агентами-хранителями эпических героев, сильфид-хранитель Белинды, Ариэль — неэффективное/воздушное существо, которое покидает ее в самый критический момент. Таким образом, сверхъестественный механизм поэмы обеспечивает мягкую насмешку над эпическим божеством и увеличивает очарование поэмы как пародийно-героической.

Эпический стиль : В этом контексте «Похищение замка» содержит множество аллюзий на Гомера, Вергилия, Мильтона и Шекспира. Описание Ариэль метаморфозы чопорной женщины в сильфиду —

Ее радость в позолоченных колесницах, когда она жива

И любовь Омбре, после смерти выжить

— прямая пародия на «Энеиду» в переводе Драйдена;

Любовь к лошадям, которая у них была, живая,

И уход за колесницами, после смерти выжить.

Хотя сюжет «Похищения замка» тривиален и нелеп, стиль, дикция и стихосложение редко бывают таковыми. Дикция на всем протяжении возвеличена, героические куплеты тщательно отшлифованы и выточены, часто прибегают к классическому приему перифразии. Самая вступительная строка «Похищения замка» — «Какие страшные/мои лжи » вполне может открыть серьезную эпопею. В конце Canto II можно заметить такое же возвышение стиля:

Что бы времени пощадило, Из стали оно получает даты И мгновенья, как мужчины судьбе покоряются!

Сталь могла разрушить труд богов,

И снести в пыль’ имперские башни Троя

Стиль риторики такой же, как и в эпической поэзии. Героический эффект создается контекстом, подчеркивающим, что непобедимая «сталь», о которой здесь идет речь, — это сталь ножниц, которыми барон отрезает прядь Белинды.

Но когда злые смертные склоняют свою волю,

Как скоро они находят подходящие орудия зла!

Только что, Кларисса рисовала с заманчивой грацией

Обоюдоострое оружие из ее сияющего футляра.

Использование перифраз – «Обоюдоострое оружие», «Сверкающий Форфекс» и роковой двигатель для крохотных ножниц.

Залог великого с малым : Ложно-эпический или псевдогероический в августовском смысле этого термина сам по себе является примером сопоставления великого с малым. В « Похищении замка» Поуп часто сопоставляет героическое с тривиальным, чтобы создать пародийно-эпический эффект. В самом вступительном куплете «Великое состязание» противопоставляется банальным вещам». В другом месте Поуп достигает этого эффекта, низводя великое до уровня тривиального.

Нарушит ли нимфа закон Дианы,

Или какая-нибудь хилая Китай Баночка с дефектом,

Или запятнать ее честь, или вырезать парчу,

Забудь о ее молитвах или пропусти маскарад,

Или сердце потерять, или ожерелье на балу;

Или обречены ли небеса на это

Шок должен упасть.

В этих трех двустишиях целомудрие отождествляется с «хилым фарфоровым кувшином», честь с новой парчой, лучезар с маскарадом, сердце             с ожерельем. Эффект от этой подборки очень забавный и поразительный. Путаница ценностей, наполняющая мир Белинды, не могла быть представлена ​​лучше, чем это противопоставление большого и малого.

Заключение : Все эти приемы делают «Похищение замка» очень тонкой и сложной пародийной эпопеей.«Мак Флекно» Драйдена кажется довольно простым и прямолинейным по сравнению со стихотворением Поупа. Однако в «Похищении замка» сатира смешана с неподдельным обаянием, которое окружает Белинду, центральную фигуру. Поуп не отрицает очарования, гламура и искусственного мира, которым она руководит. В своей барже над Темзой она искренне очарована очарованием и остается таковой в остальной части стихотворения. Только когда замечаешь, что этот блеск и веселье происходят за счет чего-то гораздо более важного, они кажутся тривиальными и пустыми.Описание Белинды во второй Песне — это одновременно искреннее восхищение ее красотой и обаянием и умеренная критика ее гордыни и кокетства.

На ее белой груди сверкающий крест, который она носила,

Которую евреи могут целовать, а неверные обожают.

Никому не благоволит, всем она улыбается;

Часто она отвергает, но ни разу не обидит.

Яркая, как солнце, ее глаза бросаются в глаза,

И, как солнце, они светят всем одинаково.           

«Похищение замка» — почти идеальный пример своего жанра, жанра пародийного эпоса не только потому, что он пародирует эпические условности и приемы повсюду, но и потому, что сам по себе представляет собой очень забавную драму. Величие поэмы связано с гением Поупа, а также с заботой и болью, которые он проявлял в другой форме. Баланс между скрытой иронией и напускной серьезностью выверен так же точно, как баланс сил в Европе. Малое делается великим, а великое малым.Вы едва ли знаете, смеяться вам или плакать. Это триумф ничтожности щегольства и глупости. Это совершенство пародийно-героического.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Триумфальные стихи — Привет Поэзия

Должен ли я еще слушать? — хриплый Фицджеральд будет орать
Свои скрипучие куплеты в таверне,
И я не буду петь, чтобы, быть может, Scotch Reviews
Нарекли меня писакой и поносили мою Муз?
Приготовьтесь к рифме — я опубликую, правильно или неправильно:
Дурак — моя тема, пусть Сатира будет моей песней.

  О! Благороднейший дар природы — мое серое гусиное перо!
Раб моих мыслей, послушный моей воле,
Оторванный от родительской птицы, чтобы сформировать перо,
Этот могучий инструмент маленьких людей!
Ручка! обречены помочь в душевных муках
Из мозгов, которые трудятся, большие со стихами или прозой;
Хотя Нимфы покинут, и Критики могут насмехаться,
Утешение Любовника и гордость Автора.
Какие умники! Каких поэтов ты ежедневно воспитываешь!
Как часто ты употребляешь, как мала твоя похвала!
Приговорен к полному забвению,
Со всеми страницами, которые ты должен был написать.
Но ты, по крайней мере, моя особенная ручка!
Однажды отложенный, но теперь вновь принятый,
Наша задача выполнена, как и задача Хамета, должна быть свободна;
Хотя другими отвергнуты, но мною любимы:
Тогда нынче воспарим; нет общей темы,
Ни восточного видения, ни смутной мечты
Вдохновляет — путь наш хоть тернист, но прост;
Гладким будь стих и легким будь напряжение.

  Когда вице-триумфатор удерживает свое суверенное влияние,
Повинуется всем, кто не подчиняется ничему, кроме повиновения;
Когда Глупость, частый предвестник преступления,
Украшает ее шапку колокольчиками каждого Клима;
Когда лжецы и дураки вместе побеждают всех,
И взвешивают свою справедливость на золотых весах;
Э’ен тогда самый смелый старт от публичных насмешек,
Боясь Позора, неведомого другим страхам,
Темнее греха, Сатирой удерживаемой в страхе,
И уклоняйся от Насмешек, хотя и не от Закона.

  Такова сила Ума! Я но не принадлежу
Мне стрелы сатирической песни;
Королевские пороки нашего века требуют
Более острого оружия и более могучей руки.
Еще есть глупости, за которыми я должен гоняться,
И доставить хотя бы развлечение в гонке:
Смейся, когда я смеюсь, я не ищу другой славы,
Крик поднялся, и писаки — моя игра:
Скорость , Пегас! — вы, звуки великие и малые,
Ода! Эпично! Элегия!
Я тоже умею каракулить, и когда-то
Я лил по городу поток рифмы,
Школьный урод, недостойный ни похвалы, ни порицания;
Я напечатал — дети постарше делают то же самое.
Конечно, приятно видеть свое имя напечатанным;
Книга есть Книга, хотя в ней нет ничего.
Не то, чтобы звучащее очарование Титула могло спасти
Или каракули или каракули от равной могилы:
Этот ЯГНЕНОК должен владеть, так как его патрицианское имя
Не смог уберечь ложный Фарс от позора.
Неважно, ДЖОРДЖ продолжает писать,
Хотя теперь имя сокрыто от посторонних глаз.
Движимый великим примером, я иду
По той же дороге, но делаю свой собственный обзор:
Не ищи великого ДЖЕФФРИ, но, подобно ему, буду
Самостоятельным Судьей Поэзии.

  Человек должен отработать свое время в каждой сделке
Сохранить порицание — все критики готовы.
Возьмите избитые шутки от МИЛЛЕРА, заученные наизусть,
Достаточно научиться неправильно цитировать;
Человек, хорошо умеющий находить или подделывать ошибки;
Очередь для каламбура — назовем это аттической солью;
ДЖЕФФРИ иди, молчи и будь осторожен,
Ему платят всего десять фунтов стерлингов за лист:
Не бойся лгать, это покажется более резким ударом;
Не бойтесь богохульства, оно сойдет за остроумие;
Не заботьтесь о чувствах — шутите как следует,
И станьте Критиком, ненавидимым, но ласкаемым.

И мы должны признать такое суждение? нет — как только
Ищи розы в декабре — лед в июне;
Надежда постоянство в ветре, Или зерно в мякине,
Верьте женщине или эпитафии,
Или чему-либо другому ложному, прежде чем
Вы доверяете Критикам, которые сами больны;
Или поддаться одной-единственной мысли, чтобы быть введенным в заблуждение
Сердцем ДЖЕФФРИ или беотийской головой ЯГНЕНКА.
Этим молодым тиранам, самим по себе неуместным,
Объединенным узурпаторам Трона Вкуса;
К ним, когда Авторы склоняются в смиренном благоговении,
И приветствуют их голос как Истину, их слово как Закон;
Пока это Цензоры, грешно бы пощадить;
Пока такие Критики, почему я должен терпеть?
Но все же, так близко все современные достоинства бегут,
Сомнительно, кого искать или кого избегать;
И мы не знаем, когда пощадить или куда нанести удар,
Наши Барды и Цензоры так похожи.
Тогда вы должны спросить меня, почему я отважился на
Путь, который Поуп и Гиффорд прошли раньше;
Если вы еще не заболели, вы все равно можете продолжить;
Продолжайте; моя рифма скажет вам, как вы читаете.
«Но постой!» — восклицает друг. — Вот какое пренебрежение:
Эта, та и другая строки кажутся неправильными.
Что тогда? та же самая ошибка, которую совершил Поуп,
И беспечный Драйден — «Да, но Пай не имеет:» —
Действительно!
Лучше ошибиться с POPE, чем блистать с PYE.

  Время было, прежде чем еще в эти упадочные дни
Неблагородные темы получили ошибочную похвалу,
Когда Разум и Ум объединились с Поэзией,
Нет легендарных Граций, процветавших бок о бок,
Из того же источника их вдохновение черпало,
И, взращенное на вкус, по мере роста цвели светлее.
Тогда, на этом счастливом Острове,
Чистая порода Папы Римского Искала восторженную душу, чтобы очаровать, и не искала напрасно;
Слава народная полированная стремилась востребовать,
И подняла народную, как славу поэта.
Как и он, великий ДРАЙДЕН излил прилив песни,
В потоке, правда, менее гладком, но вдвойне сильном.
Тогда сцены КОНГРИВА могут развеселиться, а ОТВЭЙ растаять;
Для Природы тогда английская публика чувствовала —
Но почему эти имена, или еще более великие, возвращаются назад,
Когда все более слабым Бардам уступают свое место?
Но к таким временам устремлены наши томительные взоры,
Когда вкус и разум с теми временами ушли в прошлое.
Теперь оглянись вокруг и переверни каждую пустяковую страницу,
Осмотри драгоценные произведения, которые нравятся веку;
Пусть эта истина хотя бы позволит себе Сатире,
На нехватку бардов теперь жаловаться нельзя.
Нагруженный Пресс под ее трудом стонет,
И черти печатников трясут усталыми костями;
В то время как SOUTHEY’S Epics заполняют скрипучие полки,
И LITTLE’S Lyrics сияют в горячепрессованных двенадцати.
Так говорит Проповедник: «Нет ничего под солнцем
Ново», но все же от перемены к перемене мы бежим.
Какие разнообразные чудеса соблазняют нас на своем пути!
Коровья оспа, Тракторы, Гальваника и Газ,
По очереди появляются, чтоб ****** глазеть,
Пока не лопнет набухший пузырь — и все воздух!
Возникают и новые школы Поэзии,
Там, где скучные претенденты борются за приз:
Над Вкусом, пока преобладают эти Псевдобарды;
Каждая страна Книжная дубина преклоняет колено перед Ваалом,
И, сбрасывая с трона законного Гения,
Воздвигает святыню и идола своего;
Какой-нибудь свинцовый теленок, но кого это не волнует,
От парящего ЮГА до пресмыкающегося СТОТТА.

  Вот! в разных толпах пишущая команда,
Для уведомления, нетерпеливого, пройдите в длинном обзоре:
Каждый шпорит своего измученного Пегаса быстро,
И Райм и Бланк поддерживают равную гонку;
Сонеты на сонеты толпятся, и ода на оду;
И Сказки Ужаса толкутся на дороге;
Продвигаются неизмеримые меры;
За жеманство Глупость любит разнообразную песню,
Странной, таинственной Тупости, все еще подруге,
Восхищается напряжением, которого она не может понять.
Так «Песни менестрелей» — да будут они последними! —
На полунатянутых арфах заунывно завывают до взрыва.
Пока горные духи болтают с речными духами,
Чтобы дамы могли слушать звук по ночам;
И гоблинские отродья, из выводка Гилпина Хорнера
Заманивать молодых пограничных дворян через лес,
И прыгать на каждом шагу, Бог знает, как высоко,
И пугать глупых младенцев, Бог знает зачем;
Пока знатные дамы в своей волшебной келье,
Запретить читать рыцарям, не умеющим писать,
Послать курьера на могилу волшебника,
И сразиться с честными людьми, чтобы защитить мошенника.

  Следующий вид в состоянии, гордо гарцующем на своем чалом,
Надменный златоголовый Мармион,
Теперь кует свитки, теперь впереди в бою,
Не совсем уголовник, но наполовину рыцарь.
Виселица или поле, приготовленное для благодати;
Мощная смесь великого и низкого.
И ты подумай, Скотт! тщеславным тщеславием, может быть,
На общественный вкус, чтобы всучить твой черствый роман,
Хотя Мюррей со своим МИЛЛЕРОМ может объединить
Чтобы дать твоей музе всего полкроны за строчку?
Нет! когда сыновья песни спускаются на торговлю,
Их гнеды иссыхают, их прежние лавры увядают,
Пусть такие отказываются от священного имени поэта,
Кто ломает голову ради наживы, а не ради славы:
Тем не менее для суровой Маммоны пусть они трудятся в напрасно!
И печально взгляните на Золото, которое они не могут получить!
Такова их награда, такова еще справедливая награда
Проститутной Музы и барда-наемника!
За это мы отрекаемся от продажного сына Аполлона,
И долго желаем спокойной ночи Мармиону.

  Это темы, которые требуют нашего одобрения сейчас;
Это Барды, перед которыми Муза должна поклониться;
В то время как МИЛТОН, ДРАЙДЕН, ПОУП забыли,
Передают свои священные заливы УОЛТЕРУ СКОТТУ.

  Было время, когда Муза была еще юна,
Когда ГОМЕР взмахнул лирой и пел МАРО,
Эпопея, на которую едва ли можно претендовать десять веков,
Пока охваченные благоговением народы приветствовали волшебное имя:
Работа каждого появляется бессмертный Бард
Единственное чудо тысячи лет.
Империи истлели с лица земли,
Языки угасли вместе с теми, кто их породил,
Без славы, которую может дать такое напряжение,
Как даже в руинах язык хочет жить.
Не так у нас, хоть бардов младших, довольных,
На одно великое дело жизнь трудовая потратила:
С орлиным пером, взмывающим в небеса,
Вот балладоторговец ЮЖНО поднимается!
Ему пусть CAMOËNS, MILTON, TASSO уступят,
Чьи годовые штаммы, как армии, выходят на поле.
Первой в строю увидеть наступление Жанны д’Арк,
Бич Англии и гордость Франции!
Хотя злой БЕДФОРД сжег ее за ведьму,
Взгляните на ее статую, помещенную в нишу Славы;
Ее оковы лопнули, и только что выпущенная из заточения,
****** Феникс из пепла восстала.
Затем увидишь огромного Талабу,
чудовищного, дикого и чудесного сына Аравии;
Ужасный разрушитель Домданиэля, свергнувший
Больше безумных магов, чем когда-либо знал мир.
Бессмертный герой! все враги твои побеждены,
Навеки царствуй — соперник Тома-с-пальчика!
С тех пор, как испуганный Метр бежал пред твоим лицом,
Хорошо, если бы ты был обречен последним из всей твоей расы!
Да унесет тебя победоносный джинн,
Прославленный победитель здравого смысла!
Теперь, последний и величайший, Мадок расправляет свои паруса,
Касик в Мексике и Принц в Уэльсе;
Рассказывает нам странные истории, как рассказывают другие путешественники,
Более старые, чем у Мандевиля, и не такие правдивые.
О, ЮЖНЫЙ! ЮГ! Прекрати свою разнообразную песню!
Бард может петь слишком часто и слишком долго:
Как силен ты в стихах, в милосердии щади!
Четвертый, увы! были больше, чем мы могли вынести.
Но если, несмотря на все, что мир может сказать,
Ты все еще будешь брести свой усталый путь в обратном направлении;
Если все еще в Беркли-Балладах самых невежливых,
Ты посвящаешь старух дьяволу,
Нерожденный младенец может сожалеть о твоих ужасных намерениях:
«Боже, помоги тебе», Саути, и твоим читателям тоже.

  Затем идет тупой ученик твоей школы,
Этот кроткий отступник от поэтического правила,
Простой ВОРДСВОРТ, составитель лжи
Мягкий, как вечер в своем любимом мае
Кто предупреждает своего друга «стряхнуть с себя труд и хлопоты ,
И бросил свои книги, чтобы не вырасти вдвое;
Кто и наставлением, и примером показывает
Что проза есть стих, а стих есть только проза;
Убедив всех демонстрацией простоты,
Поэтические души восторгаются прозой безумной;
И рождественские истории, замученные в рифму
Содержат сущность истинного возвышенного.
Так, когда он рассказывает историю о Бетти Фой,
Идиотка-мать «мальчика-идиота»;
Глупый мальчишка, заблудившийся,
И, подобно своему барду, спутавший ночь с днем идиот во всей красе»
Задумайте Барда героем рассказа.

  Должен ли нежный КОЛРИДЖ пройти незамеченным здесь,
К напыщенной оде и пухлой строфе дорогой?
Хотя темы невинности забавляют его больше всего,
Тем не менее, Безвестность желанный гость.
Если Вдохновение должно отказать ей в помощи
Тому, кто считает пикси музой,
Но никто в высоких числах не может превзойти
Бард, который парит, чтобы элегизировать ***:
Так хорошо тема подходит его благородному уму,
Он Брейс, Лауреат длинноухого вида.

О! чудотворный ЛЬЮИС! Монах, или Бард,
Кто хочет сделать Парнас погостом!
Вот! венки из тиса, а не из лавра, обвяжи лоб,
Твоя муза, дух, пономарь Аполлона!
Встанешь ли ты на древние гробницы,
Призраками приветствуют твой родственный отряд;
Или самые целомудренные описания на твоей странице,
Чтобы угодить женщинам нашего скромного возраста;
Всем привет, М. П.! из чьего адского мозга
Тонкостенные призраки скользят, ужасный поезд;
По чьей команде толпами толпятся «угрюмые женщины»,
И цари огня, воды и облаков,
С «маленькими серыми человечками», — «дикими ягерами» и прочими,
Увенчать честью тебя и УОЛТЕР СКОТТ:
Еще раз всем привет! Если сказки, подобные твоим, могут понравиться,
Один только святой Лука может победить болезнь:
Даже сам сатана может бояться жить с тобой,
И в твоем черепе различить более глубокий ад.

Кто в мягком обличии, окруженный хором
Дев, тающих, не в огне Весты,
С сверкающими глазами, и щекой от страсти румяной
Ударяет своей дикой лирой, пока умолкают слушающие дамы?
— ЭТО МАЛЕНЬКО! юный Катулл своего времени,
Как мило, но как безнравственно, в его «Песни»!
Скорбя осудить, Муза все же должна быть справедливой,
Не щадить мелодичных защитников похоти.
Чисто пламя, горящее над ее жертвенником;
От более грубого ладана с отвращением она поворачивается
Но добра к юности, это искупление,
Она велит тебе «исправить свою линию и больше не грешить».

Тебе, переводчик мишурной песни,
Кому принадлежат такие сверкающие украшения,
Хиберниан СТРЭНГФОРД! с твоими голубыми глазами,
И хвастливыми локонами рыжего или каштанового оттенка,
Чьим жалобным напряжением восхищается каждая влюбленная мисс,
И после гармоничной темно-красной половины истекает,
Научись, если сможешь, передать смысл твоего автора,
Ни продавать свои сонеты под ложным предлогом.
Думаешь ли ты поднять свой стих выше,
Одев Камоэнса в костюм из кружев?
Поправиться, СТРЭНГФОРД! исправь свои нравы и свой вкус;
Будь теплым, но чистым; будь влюбчивым, но целомудренным:
Перестань обманывать; твою украденную арфу восстанови,
Ни научи лузианского барда копировать МУР.

Вот — вы, тарталетки! — одну минуту избавьте от текста! —
Последняя работа ХЕЙЛИ и худшая — до следующей;
Сплетет ли бедные двустишия в пьесы,
Или убъет мертвых хвалой чистилищу,
Стиль его в юности и в старости все тот же,
Навеки слаб и навеки приручен.
Триумфатор впервые увидит сияние «Триумфов темперамента»!
По крайней мере, я уверен, что они победили мою.
О «Триумфах Музыки» все, кто читал, могут поклясться,
Что несчастная Музыка никогда там не торжествовала.

Моравцы, вставайте! дайте достойное вознаграждение
На тупую преданность — вот! Субботний Бард,
Могильный ГРЭХЕМ, изливает свои ноты возвышенно
В искаженной прозе, и даже не стремится к рифме;
Разбивает начисто Евангелие от Луки,
И дерзко ворует из Пятикнижия;
И, не потревоженный сознательными угрызениями,
Извращает Пророков и похищает Псалмы.

  Здравствуй, Сочувствие! Твоя мягкая мысль приносит»
Тысячу видений тысячи вещей,
И показывает, все еще скуля через шестьдесят лет,
Плаксивого принца скорбных сонетистов.
И ты не их принц, гармоничный Боулз!
Ты первый, великий оракул нежных душ?
Поют ли они с одинаковой легкостью и горем,
Падение империй или желтый лист;
Рассказывает ли печально твоя муза
Какие веселые звуки исходят от оксфордских колоколов,
Иль, все еще радуясь колоколам, находит друга
В каждом перезвоне, звенящем из Остенде;
Ах! Насколько справедливее была бы судьба твоей музы,
Если бы ты к своим колокольчикам прибавила бы шапку!
Восхитительные ЧАШКИ! все еще благословение и все еще благословение,
Все любят твой сорт, но детям он нравится больше всего.
Это твое, с нежной нравоучительной песней МАЛЕНЬКОГО,
Чтобы успокоить манию влюбленной толпы!
С тобою наши детские девицы проливали свои слезы,
Прежде чем Мисс еще завершает свои младенческие годы:
Но в ее подростковом возрасте твои силы нытья напрасны;
Она бросает бедный BOWLES в пользу более чистого штамма LITTLE’S.
Теперь к мягким темам ты пренебрегаешь, чтобы ограничить
Высокие числа арфы, как твоя;
«Просыпайтесь громче и возвышеннее»,
Таких, как никто прежде не слышал и не услышит!
Где все открытия перемешались от потопа,
С тех пор, как первый прохудившийся ковчег покоился в грязи,
Более или менее воспеты в каждой книге,
От капитана Ноя до капитана Кука.
Ни это одно — но, остановившись в дороге,
Бард вздыхает нежный эпизод,
И серьезно говорит — внимайте, каждая прекрасная мисс! —
Когда впервые Мадейра трепетала от поцелуя.
Боулз! в твоей памяти пусть эта заповедь живет,
Держись своих сонетов, человек! — по крайней мере, они продаются.
Но если какая-нибудь новорожденная прихоть, или большая взятка,
Подскажет твой грубый мозг и возьмет тебя за писца:
Если ‘случайно какой-нибудь бард, хотя когда-то глупцы боялись,
Теперь, поверженный в пыли, можно только почитать ;
Если Папа, чья слава и гений, с самого начала,
Помешали лучшим из критиков, нуждается в худшем,
Вы эссе: каждая ошибка, каждый неудачный просмотр;
Первый из поэтов

Жизнь не Блэр для Кэмпбелл, но упущенный триумф отходит на второй план после трагедии Лорны Брук

БЛЭР КЭМПБЕЛЛ легла спать в воскресенье вечером, как медведь с больной головой.

Он проснулся в понедельник утром с чувством перспективы.

4

Майти Гром (справа) выиграл Гранд Шотландии в Эр в воскресенье под руководством гонщика Тома Скудамора. Кредит: Гетти тяжело было взять.

Тем более, что его единственный победитель с ноября приехал на той же лошади в Edinburgh National в Массельбурге в феврале.

Но трагическое известие о том, что Лорна Брук проиграла борьбу за жизнь после падения в Тонтоне десятью днями ранее — она стала первым жокеем, погибшим в результате травм, полученных на британском ипподроме после Тома Холлидея в 2005 году, — стало мрачным напоминанием о риски, с которыми Кэмпбелл и Ко сталкиваются каждый день.

Звезда Ховика, чье празднование 26-летия в понедельник было явно сдержанным, сказал: «В воскресенье я был самым сварливым парнем на земле.

4

Блэр Кэмпбелл в настоящее время находится в стороне со сломанной рукой и большим пальцемКредит: PA

«Я смотрел гонку, но выключил свой телефон.Я хотел, чтобы Могучий Гром бежал хорошо, но в то же время я знал, что буду выпотрошен, если он выиграет, потому что это похоже на то, когда лошадь, на которой ты обычно едешь, побеждает, а ты не на ней.

«Тот факт, что это была Национальная Шотландия, крупнейшая гонка года здесь, только усугубил ситуацию.

«Я думаю, что у жокея должно быть такое отношение. Если вы не выпотрошены, значит, вы не на той работе.

«Мне позвонил Колин Драйсдейл, владелец Mighty Thunder, через десять минут после гонки.

4

Майти Гром (слева) — первая шотландская лошадь, выигравшая нашу самую большую прыжковую гонку со времен Мериго в 2012 году. Кредит: Гетти

с нетерпением жду следующего года».

«Это помогло, и в понедельник я чувствовал себя гораздо более уравновешенным. Может быть, это потому, что это был мой день рождения, и я стал на год старше!

«Но потом я увидел новость о Лорне Брук, и все стало ясно.

«Да, я упустил победу в крупной гонке, которая на тот момент была бы самой крупной в моей карьере, но, в конце концов, это всего лишь гонка.

«Я не первый жокей, упустивший победителя из-за травмы, и не последний.

ВОРОТНИК ED’S

В третий и последний раз Сэнди Томсон заехал на финишную прямую Эйра, и выглядел он так, будто оседлает знаменитый результат 1-2 в Национальном чемпионате Шотландии.

THE FERRY MASTER оказался более вероятным победителем, чем возможный занявший второе место Dingo Dollar , но он врезался в стену с двух аутов и просто не добрался до дома более чем на 4 метра.

Это был только его пятый старт в погоне, и ему всего восемь лет, и он из тех, кто может снова стать лучше в следующем сезоне и отличиться в некоторых серьезных 3-метровых гандикапах.

Newcastle’s Rehearsal Chase, которую Томсон из Беруикшира (он тот, кто на фото в центре!) выиграл в прошлом сезоне с уже вышедшим на пенсию Yorkhill , является очевидной предрождественской целью — и потенциальной ступенькой к чему-то еще большему в следующем. весна.

«Не то чтобы надо мной издевались или что-то в этом роде.Это просто неудачное время, но такие вещи случаются.

«Посмотрите на Питера Бьюкенена, который много лет был конюхом Люсинды Рассел. Он ушел в отставку, а затем, шесть месяцев спустя, Люсинда выиграла Grand National с One For Arthur, на котором он ездил. Просто так иногда бывает».

Кэмпбелл проводит эту неделю в Доме Джека Берри в Малтоне, продолжая восстанавливаться после перелома руки и вывиха большого пальца, которые лишили его шанса на национальную славу.

Это означает, что он также пропустит Пертский фестиваль на этой неделе, который начался вчера, но он надеется вернуться на следующую встречу в Сконе, которая состоится 12-13 мая.

4

Ветеран Том Скадамор был жокеем, который взял запасную поездку на Mighty Thunder, когда Кэмпбелл был исключен Кредит: Гетти

Вспоминая роковое падение в Келсо месяц назад, Кэмпбелл сказал: «Я упал с другой лошади Люсинды и вырубился на морозе.

«Меня пришлось усыпить перед операцией по восстановлению руки. Когда я проснулся, я увидел только провода, торчащие отовсюду! Это было довольно мрачно.

Предложения по ставкам — лучшие сделки для новых клиентов

Пэдди Пауэр — первая безрисковая ставка 20 фунтов стерлингов — ЗАЯВКА ЗДЕСЬ

Только для новых клиентов. Сделайте ПЕРВУЮ ставку на любом рынке букмекерских контор, и если она проиграет, мы вернем вашу ставку НАЛИЧНЫМИ. Максимальный возврат по этому предложению составляет 20 фунтов стерлингов. Только депозиты, сделанные с помощью карт или Apple Pay, могут претендовать на эту акцию. Применяются положения и условия. Paddy’s Rewards Club: получите бесплатную ставку в размере 10 фунтов стерлингов, когда сделаете 5-кратную ставку от 10 фунтов стерлингов. Применяются положения и условия. 18+ Begambleaware.org

Betfair — Поставьте £5, получите £20 — ЗАЯВИТЕ ЗДЕСЬ

Минимальная ставка 5 фунтов стерлингов на SBK, минимальный коэффициент 1,5 (1/2). Награды действительны в течение 7 дней. Бесплатные ставки должны быть размещены с минимальным коэффициентом 1.5 (1/2). Обмен бесплатными ставками ограничен определенными рынками. Применяются ограничения по платежам. Применяются Положения и условия 18+ Begambleaware.org

William Hill — Поставьте 10 фунтов стерлингов, получите 40 фунтов стерлингов — ЗАЯВИТЕ ЗДЕСЬ

Новые клиенты, использующие только промокод C40. 1 раз на клиента. Минимальная ставка 10 фунтов стерлингов / 10 евро. Минимальный коэффициент 1/2 (1,5). Бесплатные ставки выплачиваются в размере 2 x 15 фунтов стерлингов / 15 евро (срок действия истекает через 30 дней). Максимальный бонус £10. Требование по отыгрышу 35х. Максимальная сумма погашения 25 фунтов стерлингов. Срок действия бонуса казино истекает через 72 часа после выдачи. Применяются правила приемлемости, правила бесплатных ставок, игра, место, способ оплаты, валютные ограничения, вклады в ставки и условия.18+ Begambleaware.org

Уведомление о коммерческом содержании. Использование одного из предложений букмекерской конторы, описанных в этой статье, может привести к выплате в пользу The Sun. 18+. Применяются положения и условия. Begambleaware.org

Не забывайте играть ответственно

Ответственным игроком является тот, кто:

  • Устанавливает временные и денежные лимиты перед игрой
  • Играют только на деньги, которые они могут позволить себе потерять
  • Никогда не гонитесь за своими потерями
  • Не играет, если расстроен, зол или подавлен
  • GamCare – www. gamcare.org.uk
  • Gamble Aware – www.begambleaware.org

«Было оптимистично думать, что я попытаюсь вернуться за Эром. Врачи не признали бы меня здоровым, даже если бы я попытался, но у меня была цель, потому что я знал, чего мне не хватает.

«На этой неделе я буду в Доме Джека Берри. Я буду усердно заниматься в спортзале, потому что то, что произошло в воскресенье, дало мне дополнительную мотивацию вернуться в форму и снова стать победителем.

Самое читаемое на скачках

«Мне нужно время, чтобы прийти в себя.Для жокея на моем месте, у которого все еще есть 12 победителей, победа в такой гонке, как Шотландский национальный, была бы грандиозной.

«Но я стараюсь смотреть на позитив. Майти Грому всего восемь лет, так что он замечательная лошадь, которая будет участвовать в следующем сезоне.

«Сейчас у меня разбито сердце, но я знаю, что оно срастется».


Будьте в курсе ВСЕХ последних новостей и трансферов на футбольной странице Scottish Sun


Ужасающий момент: жокей-чемпион Брайан Хьюз был сбит бродягой лошадью во время кровавой бойни в Седжфилде.

Дань уважения Дейзи Уошберн Осборн

Дейзи не умерла в субботу;
Дейзи давно умерла.

Годами, как Пол,
Дейзи больше не жила,
Так в ней жил большой Христос.

Вот почему нас потянуло к ней.
Вот почему мы так ее любили.

Она помогла нам лучше видеть
Когда путь казался темным.
Она помогла нам согреться
Когда слово казалось холодным.

Она была для нас факелом
Горит ярко,
Устойчивый и высокий уровень
В могучей руке Бога.

Она действительно была для нас факелом,
Пропитан маслом Божьего Духа
Пылающий Огнём Святого.

Но она была человеком, как и мы, понимаете,
Так ее плоть была, наконец, сожжена,
И Дейзи умерла
Как и все мы когда-нибудь.

Но пока мы живы,
Давайте тоже умрем, как Дейзи
И факелы высоко поднимите,
Свет и тепло.

Дейзи не передала факел
Тебе и мне;
У Дейзи не было факела, чтобы пройти!

Вас это удивляет?
Нет, у Дейзи не было фонарика, который мы могли бы схватить.
Дейзи была самой собой Высоко поднятый факел!

Вы все еще не понимаете?
Мы тоже факелы
Предназначен для яркого горения
Ночью, на морозе.

Такова наша судьба,
Наша мечта, наша радость.

Но как, я спросил, я могу принести
Тепло и свет, как у Дейзи?
я не понял.

Поэтому я спросил,
«Дейзи, что с тобой?
Я тоже желаю повиноваться повелению нашего Господа,
Но я чувствую себя бесполезным, беспомощным, ничтожным!

Я тоже стремлюсь принести исцеление, надежду и жизнь,
Но я чувствую себя неадекватно, боюсь, неуверенно.»

И она ответила: «Иди и поступай так же!»
Вот и все. И она ушла.

Что она имела в виду?
Наверняка она мне покажет
Что, и когда, и где, и как?
Наверняка она дала бы мне пять шагов,
Десять принципов использования,
Один ключ, который откроет все!

Я размышлял, смотрел и понял;
Дейзи была человеком, как и все мы,
Но одно отличалось:

Дейзи давно умерла.
Ее жизнь принадлежала ее Господу;
Ее свет, а не ее собственный.

Да, Дейзи давно умерла,
И она была факелом, пропитанным Маслом,
Пылающий огнем, высоко поднятый
Могучей рукой Бога.

Вот что нас привлекло.
Но мы не поняли
Почему она не сказала нам, что делать.

Она бы только сказала:
«Молись. Слушай и молись.»
Она знала, что нет жесткого шаблона,
Никакие религиозные правила не стоят внимания.

Она разговаривала с Богом
И внимал Его мудрости,
Потом увещевал нас сделать то же самое.
Вот что она имела в виду, когда сказала мне:
«Иди и поступай так же.»

Итак, Дейзи не передала факел ни тебе, ни мне.
Видите ли, Дейзи сама была факелом.
Не маленький факел,
Не мерцающий факел
Как нам часто кажется!

Что сделало ее свет ярче?
Что сделало ее тепло заразным?
Я подумал.Я молился.
И, как живопись на голом холсте,
Появляется ее портрет
Смелыми брызгами и нежными штрихами
Сострадания
Обязательства
Мужества.

СОСТРАДАНИЕ сдерживало ее.
ОБЯЗАТЕЛЬСТВО поддержало ее.
И Мужество заставило ее никогда не сдаваться.

Да, Сострадание сдерживало ее
Для удовлетворения человеческих потребностей.

Но Дейзи была умна,
Достаточно умен, чтобы знать
Эти потребности всегда превышали ее возможности;
Достаточно умен, чтобы полностью положиться на Бога
Который всегда больше человеческих потребностей.

Так она стала факелом света и тепла
Для тебя, для меня, для миллионов.

Да, Обязательство поддержало ее
В трудности, в горе, в боли.

Дейзи была умна,
Достаточно умна, чтобы сделать то, что она должна была сделать ,
Не то, что она хотела, чтобы сделал;
Достаточно умен, чтобы делать то, что требуется состраданию,
Не то, что хотелось комфорту и удобству.

Это было непросто.Это не было гламурно;
Обязательств никогда не бывает.

Да, Мужество заставило ее
Несмотря на предвзятое и неграмотное сопротивление.

Дейзи была умна,
Достаточно умен, чтобы поверить
Тот Бог, Который призвал ее
Был достаточно большим, чтобы семя проросло.

Да, нас вдохновила ее смелость.
Но понимали ли мы, что оно рождено из сострадания?
И поняли ли мы
Цена ее обязательства?

Мужество, мотивированное состраданием
И поддерживается приверженностью
Противостоит любому сопротивлению,
И с Божественной мудростью
Выполнила свою миссию.

(Молодец, Дейзи!
Добрый и верный слуга.
Войдите в покой Господа.)

Вот что мы увидели.
Вот что мы чувствовали.
Вот что нас привлекло.

Никогда не будет другой Дейзи.
И никогда не будет другого Тебя .

Я распят со Христом; уже не я живу, но живет во мне Христос; и жизнь, которую я теперь живу, я живу верой в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.(Галатам 2:20).

Сью Хаятт

Жизнь не Блэр для Кэмпбелл, но упущенный триумф становится незначительным после трагедии с Лорной Брук

БЛЭР КЭМПБЕЛЛ легла в воскресенье вечером, как медведь с больной головой.

Он проснулся утром в понедельник с чувством перспективы.

Mighty Thunder, справа, выиграл Гранд Шотландии в Эр в воскресенье под руководством гонщика Тома Скудамора. Кредит: Гетти Национальный.

Тем более, что его единственный победитель с ноября приехал на той же лошади на Edinburgh National в Массельбурге в феврале.

Но трагическое известие о том, что Лорна Брук проиграла борьбу за жизнь после падения в Тонтоне десятью днями ранее — первый жокей, погибший в результате травм, полученных на британском ипподроме после Тома Холлидея в 2005 году, — стало мрачным напоминанием о риски, с которыми Campbell & Co. сталкиваются каждый день.

Звезда Ховика, чье празднование 26-летия в понедельник было явно сдержанным, сказал: «В воскресенье я был самым грубым парнем на земле.

4

Блэр Кэмпбелл в настоящее время находится в стороне со сломанной рукой и большим пальцемКредит: PA

«Я видел гонку, но повесил трубку. Я хотел, чтобы Могучий Гром бежал хорошо, но в то же время я знал, что буду выпотрошен, если он выиграет, потому что так бывает, когда побеждает лошадь, на которой ты обычно едешь, а ты не на ней.

Тот факт, что это была Шотландская национальная, крупнейшая гонка года здесь, только усугубил ситуацию.

«Я думаю, что у жокея должно быть такое отношение.Если вы не выпотрошены, вы находитесь не на той работе.

Я позвонил от Колина Драйсдейла, владельца Mighty Thunder, через десять минут после гонки.

4

Майти Гром (слева) — первая обученная шотландцами лошадь, выигравшая нашу крупнейшую гонку по конкуру со времен Мериго в 2012 г. Фото: Гетти

с нетерпением ждать следующего года.

«Это помогло, и в понедельник я чувствовал себя гораздо более уравновешенным.Может быть, это потому, что это был мой день рождения, и я стал более зрелым в этом году!

«Но потом я увидел новость о Лорне Брук, и все стало ясно.

«Да, я упустил победу в крупной гонке — самой крупной в моей карьере до сих пор, — но, в конце концов, это всего лишь гонка.

«Я не первый жокей, пропустивший победителя из-за травмы, и не последний.

ED’S HEADTURNNER

В третий и последний раз Сэнди Томсон повернул к домашнему правому флангу Эра, и казалось, что он сделает знаменитый счет 1-2 в Шотландском национальном чемпионате.

FERJEMESTEREN оказался более вероятным победителем, чем любое второе место Динго долларов , но он попал в стену с двух выходов и просто не вернулся домой более чем на 4 метра.

Это был только его пятый старт на охоте, и ему всего восемь лет, он из тех, кто улучшается в следующем сезоне и оставляет свой след в некоторых больших трехметровых гандикапах.

Repetish Chase из «Ньюкасла», которого Томсон из Беруикшира (он на фото в центре!) выиграл в прошлом сезоне с ныне вышедшим на пенсию Yorkhill , является очевидной целью перед Рождеством и потенциальным трамплином для чего-то еще большего следующей весной.

«Не то чтобы меня отключили или что-то в этом роде. Это просто неудачное время, но такие вещи случаются.

«Посмотрите на Питера Бьюкенена, который много лет был конюхом Люсинды Рассел. Он ушел в отставку, а затем, шесть месяцев спустя, выиграл Lucinda Grand National с One For Arthur, на котором он ездил. Так бывает иногда.

Кэмпбелл провел эту неделю в Доме Джека Берри в Малтоне, продолжая восстанавливаться после перелома руки и вывиха большого пальца, которые лишили его возможности завоевать национальную славу.

Это означает, что он также пропускает фестиваль в Перте на этой неделе, который начался вчера, но он надеется вернуться на следующее собрание округа Сконе 12-13. Май.

4

Ветеран Том Скадамор был жокеем, который взял резервную поездку на Майти Гром, когда Кэмпбелл был исключен Кредит: Гетти

Кэмпбелл вспомнил роковое падение на Келсо месяц назад, сказав: «Я упал с другой лошади Люсинды и вырубился на морозе.

«Мне пришлось заснуть, чтобы сделать операцию по восстановлению руки.Проснувшись, я увидел только торчащие повсюду провода! Было довольно мрачно.

Игровые предложения – лучшие предложения для новых клиентов

Paddy Power – первая безрисковая ставка £20 – ТРЕБОВАНИЯ ЗДЕСЬ

Только для новых клиентов. Сделайте ПЕРВУЮ ставку на любом рынке букмекерских контор, и если она проиграет, мы вернем вашу ставку НАЛИЧНЫМИ. Максимальный возврат по этому предложению составляет 20 фунтов стерлингов. В акции участвуют только депозиты, сделанные с помощью карты или Apple Pay. Применяются условия. Paddy’s Rewards Club: получите бесплатную ставку в размере 10 фунтов стерлингов, если сделаете 5-кратную ставку на сумму более 10 фунтов стерлингов.Применяются условия. 18+. Ставка 5 фунтов на SBK, мой коэффициент 1,5 (1/2). Награды действительны в течение 7 дней. Бесплатные ставки должны быть размещены с коэффициентом 1,5 (1/2) мин. Безобменные усилия, ограниченные определенными рынками. Применяются ограничения по платежам. Условия распространяются на лиц старше 18 лет.1 раз на клиента. Моя ставка 10 фунтов стерлингов / 10 евро. Минимальный коэффициент 1/2 (1,5). Бесплатные игры оплачиваются как 2x £ 15 / € 15 (срок действия истекает через 30 дней). Максимум £ 10 Бонус. Требование к обороту в 35 раз. Максимальная сумма погашения 25 фунтов стерлингов. Срок действия бонуса казино истекает через 72 часа после выдачи. Применяются правила участия, правила бесплатной игры, игры, местоположение, способ оплаты, валютные ограничения, ставки и условия. 18+ Begambleaware.org

Коммерческий контент Примечание. Заключение одной из букмекерских сделок, упомянутых в этой статье, может привести к выплате The Sun.18+. Применяются условия. Begambleaware.org.

  • Не играйте, если они расстроены, злы или подавлены
  • GamCare — www.gamcare.org.uk
  • Gamble Aware — www.begambleaware.org
  • «Было оптимистично думать, что я попытаюсь вернуться на Эр.Врачи не сдали бы меня в форме, даже если бы я старался, но у меня была цель, потому что я знал, чего мне не хватает.

    «На этой неделе я буду в Доме Джека Берри. Я хочу усердно заниматься в спортзале, потому что то, что произошло в воскресенье, дало мне дополнительную мотивацию вернуться в форму и снова стать победителем.

    Лучший выбор

    ДЖИМ ДЕЛАХАНТ

    Наш человек предлагает план атаки под руководством Рэйчел Блэкмор, чтобы выиграть золотой кубок Bet365

    Советы по гонкам

    FIVER FLUTTER

    Этот бросок 10-1 привлек внимание и может отразиться на площади

    Советы по гонкам

    TEMPLEGATE TIPS

    Этот спидстер может получить максимальную отдачу от своей идеальной низкой ничьей в Беверли

    Советы по гонкам

    TEMPLEGATE TIPS

    Типстер уверен, что этот впечатляющий гость может поразить всех в Перте

    ‘ONE OF OUR OWN’

    Мик Фицджеральд отдает дань уважения жокею Лорне Брук после 37 лет смерти

    Мне понадобится некоторое время, чтобы справиться с этим.Для жокея в моем положении, у которого все еще есть 12 победителей, которые не могут претендовать на мое место, было бы грандиозно выиграть такую ​​гонку, как Scottish National.

    «Но я стараюсь смотреть на позитив. Mighty Thunder всего восемь лет, так что он захватывающая лошадь, которая будет частью следующего сезона.

    «Сейчас у меня разбито сердце, но я знаю, что все получится».


    Будьте в курсе ВСЕХ последних новостей и передач на футбольном сайте Scottish Sun. Post

    Потянув за шнур, открылась статуя героя родного города Артура Эша-младшего., знаковая улица столицы Конфедерации сегодня превратилась из исторического объекта в то, что бывший губернатор Л. Дуглас Уайлдер провозгласил «проспектом для всех людей».

    Эш, который научился играть в теннис на отдельных игровых площадках города и стал первым темнокожим чемпионом Уимблдона, а также красноречивым писателем и борцом за образование и равные права, занял свое место среди икон Конфедерации, увековеченных на Монумент-авеню: Роберт Э. Ли , Томас Дж. «Стоунволл» Джексон и другие светила «Утраченного дела».

    Окончательная победа Эша над невзгодами, как и многие его победы на теннисных турнирах по всему миру, далась нелегко. Практически каждая грань статуи — ее расположение, размер, стиль — подвергалась критике со стороны черных и белых.

    Некоторые белые люди считают, что Гранд-авеню, которую называли «Южными Елисейскими полями», должен был оставаться заповедником героев Конфедерации; некоторым чернокожим не нравится идея увековечивания памяти Эша во враждебном окружении.Но опрос 1991 года показал, что почти половина жителей Ричмонда, где около 50 процентов населения составляют черные, считают, что статуи лидеров гражданских прав также должны быть размещены на проспекте, чтобы сбалансировать символизм улицы.

    Некоторые разногласия, возникшие во время дебатов по поводу статуи Эша, были очевидны на сегодняшнем открытии, которое состоялось перед 1500 людьми в день, когда Эшу исполнилось бы 53 года. Эш умер три года назад от осложнений, возникших в результате СПИДа, которым он заразился в результате переливания крови во время операции на сердце 10 лет назад.Он похоронен на кладбище Вудленд здесь.

    «Пусть закончится злоба и прекратятся разногласия по поводу незначительных происшествий, приведших к его моменту», — сказал собравшимся Уайлдер, близкий друг Эша. «… Он достаточно большой? Достаточно ли широкий? Одежда в порядке?» Такие вопросы, по словам Уайлдера, «не имеют значения. Когда все правильно, время всегда правильное, и это правильно для Артура Эша».

    Когда Уайлдер и еще 10 выступавших призвали к единству и взаимопониманию, две дюжины протестующих спокойно стояли на обочине толпы, демонстрируя флаги и транспаранты Конфедерации.

    «Уберите груз ненависти этой статуи с мемориала Конфедерации», — гласил один баннер. Другой сказал, что размещение статуи Эша на Монумент-авеню равносильно «преступлению на почве ненависти», которое испортило мемориал Конфедерации.

    Работающий не по найму Ричард Хайнс из Александрии утверждал, что памятник Эшу был «установлен здесь, чтобы развенчать наше наследие».

    Внештатный писатель Дэвид Ричи, также из Александрии, сказал, что чернокожее сообщество Ричмонда «позволило себе стать пешкой либеральных СМИ», которые стремятся не прославлять Эша, а высмеивать южную историю.

    — Сами по себе, — сказал Ричи, — черные не разместили бы его здесь. У них своя часть города.

    Но Уайлдер, внук раба, который в 1989 году стал первым чернокожим губернатором страны, сказал, что установка статуи Эша на Монумент-авеню символизирует улучшение межрасовых отношений в Ричмонде и Вирджинии. «Я чувствую больше гордости и значимости от того, что нахожусь здесь, на Монумент-авеню, чем когда-либо в своей жизни, и этим все сказано», — сказал он. «Когда земля была вырыта» для мемориала Эша, «было удалено больше, чем грязь.Оболочка нашего понимания была пробита».

    Брат Эша, Джонни Э. Эш, сказал, что «как только была назначена дата» открытия, «началось расследование». , но «в глубине души я знал, что Артур здесь. Артур Эш-младший — настоящий герой Вирджинии».

    Осажденный скульптор Пол Ди Паскуале, чья работа была предметом колкостей и критики, — какое-то время предпринимались попытки сдать его работы на хранение и провести международный конкурс. — просиял от своей работы и сказал: «Это превосходит мои ожидания.Это то место, где он должен быть».

    45-летний Ди Паскуале, уроженец Нью-Джерси, живущий в Ричмонде большую часть последних 20 лет, сказал, что случайная встреча с Эш здесь четыре года назад вдохновила его на проект, который Эш одобрила. до его смерти

    Более 400 000 долларов, включая пожертвование города в размере 100 000 долларов, было собрано организацией Virginia Heroes Inc., основанной Эшем, для оплаты мемориала высотой 28 футов. основание, 12-футовое бронзовое подобие Эша держит теннисную ракетку в одной руке и книги в другой, окруженное четырьмя школьниками, смотрящими на него снизу вверх.

    Ближайший к трибьюту Эша памятник, который находится на проспектах Монумент и Розенат на окраине исторического района Ричмонда, — памятник океанографу времен Гражданской войны Мэтью Фонтейну Мори, в трех кварталах к востоку.

    Памятник Мори, последний из пяти мемориалов Гражданской войны, был построен в 1929 году. Когда в 1890 году был завершен первый мемориал в честь Ли, он находился посреди кукурузного поля. Но к 1910 году многие знатные семьи города построили особняки вдоль новой улицы, которая тянулась к западу от Ли.

    За прошедшие годы были построены еще четыре статуи в честь генералов Конфедерации Джексона и Дж.Э.Б. Стюарт, президент Конфедерации Джефферсон Дэвис и Мори.

    Монумент-авеню, главная туристическая достопримечательность, по-прежнему может похвастаться множеством лучших домов города, но здесь также проживают студенты колледжей, одинокие люди и молодые пары, в том числе несколько чернокожих, которые живут в домах, разделенных на квартиры. Бегуны и любители выгуливать собак протоптали дорожки на его широкой травянистой середине.

    Жительница Ричмонда Бет Демерел, которая сказала, что она историк Гражданской войны, и у нее дома есть изображения героев Конфедерации, сказала, что ее смутил протест во время церемонии установки статуи Эша.«Это неуместно. Вы знаете, что это оскорбительно», — сказала она одному мужчине с флагом Конфедерации.

    Демерель сказала, что предпочла бы, чтобы статуя Эша была установлена ​​в близлежащем Берд-парке, где в юности ему не разрешалось посещать теннисные корты только для белых.

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.