Тимоти келлер зачем работать: Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле — Тимоти Келлер

Содержание

Читать онлайн «Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле» автора Келлер Тимоти — RuLit

Тимоти Келлер

Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле

Timothy Keller

Every good endeavor: connecting your work to god’s work

Оформление переплета Петра Петрова

Перевод с английского Михаила Завалова

© 2012 by Redeemer City to City, Redeemer Presbyterian Church and Timothy Keller

© Завалов М.И., перевод, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

В 1957 году я по благодати Божьей пережил духовное пробуждение, в результате которого моя жизнь стала богаче, полнее и плодотворнее. В этот момент, из благодарности, я смиренно молил даровать мне средства и возможность сделать других счастливыми с помощью моей музыки. И я чувствую, что это мне было дано Его благодатью.

ВСЯ ХВАЛА ПОДОБАЕТ БОГУ….

Данный альбом есть смиренное приношение Ему. Это попытка сказать «БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, БОЖЕ» через наш труд, как мы это делаем в сердце или языком. Да поможет Он нам и укрепит всех людей в каждом их благом начинании.

Джок Колтрейн, из заметок к альбому «Наивысшая любовь».

1989 году одна коллега пригласила меня в ее церковь – в недавно появившуюся в Манхэттене Пресвитерианскую церковь Искупителя. В то время я уже на протяжении многих лет считала себя надежно защищенной от церкви, поскольку пришла к выводу, что религия в церкви, куда ходила моя семья, была скорее формой, чем содержанием, и что любому изменению в этом направлении легко противостоять с помощью просвещенной мысли. Но церковь Искупителя привлекла к себе мое внимание по нескольким причинам. Пастор там был молод и говорил так, как говорят нормальные люди, похоже, он относился к Библии серьезно и пытался использовать ее в тех сферах жизни, которые были важны для меня, скажем, в профессиональной деятельности.

Несколько лет спустя я решила, что мне следует посвятить себя вере и «отдать мою жизнь» истине и обетованиям Библии. При этом, признаюсь, я беспокоилась, что преданность вере окажется концом для моих карьерных устремлений и материального комфорта, поскольку двое из моих братьев, ставших христианами, почувствовали призвание стать миссионерами в других странах. Один из них жил в Африке в сельской местности, где не было ни водопровода, ни электричества. Если я действительно готова поставить Бога на первое место, мне надо быть готовой и к тому, что он призовет меня служить ему

где угодно. Так он и поступил. Прошло несколько недель после принятия этого решения, и мой босс, генеральный директор компании, внезапно заболел и попросил меня принять на себя руководство. Я восприняла эти события как указание на то, что Бог хотел видеть меня не в Третьем мире, а в мире бизнеса.

На протяжении следующего десятилетия я работала исполнительным директором нескольких технических предприятий в Нью-Йорке, Европе и Силиконовой долине.

На каждой из этих работ я ежедневно мучительно размышляла над вопросом о том, что для меня как для руководителя означает «быть призванным на служение Богу». Церковь Искупителя и ее старший пастор Тим Келлер дали мне благую основу для этого. Я усвоила, что меня должно изменить благовестие Иисуса Христа, а потому Бог будет меня «использовать» в отношениях с людьми, что может даже создать особый стиль руководства компанией. Это прекрасная мысль, но как она должна воплощаться в реальной жизни?

Образцов здесь было немного, а существующие слишком часто отражали ту ушедшую эпоху, когда почти все американцы ходили в церковь. Так, один генеральный директор рассказывал, что на его столе лежит Библия и порой кто-то из сотрудников задает ему об этом вопросы. Другой много молился, и это привело к процветанию фирмы. Многие же видели в своей работе лишь средство делать большие деньги, которые потом они отдавали на благотворительность или тем организациям, о которых заботились. Когда я задавала вопросы пасторам и бизнесменам о связи между верой и работой, я часто слышала ответ о том, что основная (если не единственная) миссия христианина на работе – это евангелизация людей, с которыми он трудится.

Но большинство бизнесменов здесь же добавляло, что они не владеют даром благовествования. И никто не говорил о том, как христианская вера влияет на стиль их работы.

В мире технических проектов, особенно в 1990-е годы, жизнь била ключом. Инженеров и предпринимателей в нашей среде воспринимали как богов, а технологии должны были разрешить все мировые проблемы. Мои сотрудники «благовествовали» об идеях (и технологиях) своих компаний куда горячее, чем любые люди из тех церквей, что я знала. А надежда на первичное размещение средств была куда реальнее и мотивировала куда сильнее, чем туманные представления о небесах, как их изображали христиане. Как правило, мне приходилось работать с по-настоящему хорошими людьми – зрелыми, достойными восхищения из-за их характера; их упорный труд реально влиял на мир, при этом они вовсе не нуждались в церкви, или Иисусе, или Библии, чтобы делать свое дело. Я многое узнала о радости труда, о терпении и надежде, о работе в команде и о том, как говорить правду, притом узнала это от людей, не разделявших моей веры.

Мои сотрудники, которые на выходных отправлялись заниматься медитацией, возвращались более свежими, чем те, которые собирались по воскресеньям в евангелических церквах. Я стала воспринимать свою работу скорее как горнило, где Бог кует, шлифует или улучшает меня, а не как место, где я могу активно и действенно ему служить.

Зачем работать • In Lumine Media

Данная книга содержит некоторые фундаментальные представления о Боге, Иисусе, Святом Духе, о том, кто мы есть относительно Троицы, и о том, как все это влияет на работу, ради исполнения которой мы были созданы.

Как мы работаем в контексте нашего конкретного общества, нашего места в истории, призвания и организации?

Этот вопрос всем нам важно глубоко продумать там, где мы находимся.

Однако в итоге ответ здесь зависит от богословия: от представлений о том, кто таков Бог, как он относится к человеку, каков его замысел о мире и как благая весть Христова (или Евангелие) ставит с ног на голову нашу жизнь и стиль нашей работы.

Оглавление

Введение. Заново открыть свое призвание
Верить и работать
Как художник нарисовал настоящее дерево

Часть 1. Божий замысел о работе
1. Зачем нужно работать
В начале была работа
Разновидности Божьего труда
Наш труд — благое дело
Свобода нашего труда
Пределы любого труда
2. Презирать или возносить работу?


Работа как унизительная необходимость
Работа как знак человеческого достоинства
Значение материального мира
3. Работа как возделывание творения
Наполнять землю и обладать ею Созидать культуру вместе с Богом
Любая работа есть созидание культуры
4. Работа как служение
Нас призвали и определили
Призвание и «маски» Бога
Призвание к труду и Евангелие
Работа как дело любви
Работа как служение своими способностями

Часть 2. Почему работать трудно
5. Труд становится бесплодным
Потерянный рай

Развал всего
Тернии и волчцы
Принять бесплодие
Глубокое утешение
6. Труд становится бессмысленным
Под солнцем
Бессмысленность труда
Отчуждение труда
Опасность выбора
Горсть покоя
7. Работа становится эгоистичной
«Сделаем себе имя»
Власть оказавшихся «во дворце»
Риск жизни «во дворце»
Жить с величием «во дворце»
8. Работа показывает наших идолов
Присутствие и могущество идолов
Идолы общества и культуры
Идолы традиционной культуры
Идолы современного мира
Постмодернистские идолы
Работа: ситуация не безнадежна

Часть 3. Как работать со смыслом
9. Новая история для труда


Как увидеть смысл этого мира
Истории и мировоззрения
Евангелие и иные мировоззрения
Евангелие и бизнес
Евангелие и журналистика
Евангелие и высшее образование
Евангелие и искусства
Евангелие и медицина
Христианское мировоззрение меняет любой труд
10. Новая концепция труда
Каждый человек участвует в деле Божьем
Равновесие всеобщей благодати
Свобода всеобщей благодати
Диалог с популярной культурой
Дуализм против интеграции
11. Новый компас для труда
Этические рамки
Иные добродетели
Иные представления о человечестве
Иной источник ориентиров
Иная аудитория
Куда показывает новый компас
Христианская этика в вашей профессии
12. Новая сила для труда
Работа, стоящая за работой
Сила подлинной страсти
Сила хорошего отдыха
Покой, стоящий за покоем
Эпилог. Как помочь людям интегрировать вору и работу
Центр «Веры и работы» в церкви Искупителя
Группы профессионального призвания
«Братство Готама»
«Предпринимательская инициатива»
Служение работникам искусств
Церковь и ученичество

Кэтрин Лири Олсдорф — Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле читать онлайн

Тимоти Келлер

Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле

Timothy Keller

Every good endeavor: connecting your work to god’s work

Оформление переплета Петра Петрова

Перевод с английского Михаила Завалова

© 2012 by Redeemer City to City, Redeemer Presbyterian Church and Timothy Keller

© Завалов М.И., перевод, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

В 1957 году я по благодати Божьей пережил духовное пробуждение, в результате которого моя жизнь стала богаче, полнее и плодотворнее. В этот момент, из благодарности, я смиренно молил даровать мне средства и возможность сделать других счастливыми с помощью моей музыки. И я чувствую, что это мне было дано Его благодатью. ВСЯ ХВАЛА ПОДОБАЕТ БОГУ….

Данный альбом есть смиренное приношение Ему. Это попытка сказать «БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, БОЖЕ» через наш труд, как мы это делаем в сердце или языком. Да поможет Он нам и укрепит всех людей в каждом их благом начинании.

Джок Колтрейн, из заметок к альбому «Наивысшая любовь».

1989 году одна коллега пригласила меня в ее церковь – в недавно появившуюся в Манхэттене Пресвитерианскую церковь Искупителя. В то время я уже на протяжении многих лет считала себя надежно защищенной от церкви, поскольку пришла к выводу, что религия в церкви, куда ходила моя семья, была скорее формой, чем содержанием, и что любому изменению в этом направлении легко противостоять с помощью просвещенной мысли. Но церковь Искупителя привлекла к себе мое внимание по нескольким причинам. Пастор там был молод и говорил так, как говорят нормальные люди, похоже, он относился к Библии серьезно и пытался использовать ее в тех сферах жизни, которые были важны для меня, скажем, в профессиональной деятельности.

Несколько лет спустя я решила, что мне следует посвятить себя вере и «отдать мою жизнь» истине и обетованиям Библии. При этом, признаюсь, я беспокоилась, что преданность вере окажется концом для моих карьерных устремлений и материального комфорта, поскольку двое из моих братьев, ставших христианами, почувствовали призвание стать миссионерами в других странах. Один из них жил в Африке в сельской местности, где не было ни водопровода, ни электричества. Если я действительно готова поставить Бога на первое место, мне надо быть готовой и к тому, что он призовет меня служить ему где угодно. Так он и поступил. Прошло несколько недель после принятия этого решения, и мой босс, генеральный директор компании, внезапно заболел и попросил меня принять на себя руководство. Я восприняла эти события как указание на то, что Бог хотел видеть меня не в Третьем мире, а в мире бизнеса.

На протяжении следующего десятилетия я работала исполнительным директором нескольких технических предприятий в Нью-Йорке, Европе и Силиконовой долине. На каждой из этих работ я ежедневно мучительно размышляла над вопросом о том, что для меня как для руководителя означает «быть призванным на служение Богу». Церковь Искупителя и ее старший пастор Тим Келлер дали мне благую основу для этого. Я усвоила, что меня должно изменить благовестие Иисуса Христа, а потому Бог будет меня «использовать» в отношениях с людьми, что может даже создать особый стиль руководства компанией. Это прекрасная мысль, но как она должна воплощаться в реальной жизни?

Образцов здесь было немного, а существующие слишком часто отражали ту ушедшую эпоху, когда почти все американцы ходили в церковь. Так, один генеральный директор рассказывал, что на его столе лежит Библия и порой кто-то из сотрудников задает ему об этом вопросы. Другой много молился, и это привело к процветанию фирмы. Многие же видели в своей работе лишь средство делать большие деньги, которые потом они отдавали на благотворительность или тем организациям, о которых заботились. Когда я задавала вопросы пасторам и бизнесменам о связи между верой и работой, я часто слышала ответ о том, что основная (если не единственная) миссия христианина на работе – это евангелизация людей, с которыми он трудится. Но большинство бизнесменов здесь же добавляло, что они не владеют даром благовествования. И никто не говорил о том, как христианская вера влияет на стиль их работы.

В мире технических проектов, особенно в 1990-е годы, жизнь била ключом. Инженеров и предпринимателей в нашей среде воспринимали как богов, а технологии должны были разрешить все мировые проблемы. Мои сотрудники «благовествовали» об идеях (и технологиях) своих компаний куда горячее, чем любые люди из тех церквей, что я знала. А надежда на первичное размещение средств была куда реальнее и мотивировала куда сильнее, чем туманные представления о небесах, как их изображали христиане. Как правило, мне приходилось работать с по-настоящему хорошими людьми – зрелыми, достойными восхищения из-за их характера; их упорный труд реально влиял на мир, при этом они вовсе не нуждались в церкви, или Иисусе, или Библии, чтобы делать свое дело. Я многое узнала о радости труда, о терпении и надежде, о работе в команде и о том, как говорить правду, притом узнала это от людей, не разделявших моей веры. Мои сотрудники, которые на выходных отправлялись заниматься медитацией, возвращались более свежими, чем те, которые собирались по воскресеньям в евангелических церквах. Я стала воспринимать свою работу скорее как горнило, где Бог кует, шлифует или улучшает меня, а не как место, где я могу активно и действенно ему служить.

Я верила в истину Евангелия, в то, что Бог создал все и создал человека по своему образу, а затем послал своего Сына для искупления всего того, что было испорчено. И я верила в то, что у Бога есть замысел относительно меня как работника и начальницы, как и о многих других людях, способных изменить мир в лучшую сторону. Но в условиях конкуренции, где ты стремишься добиться победы любой ценой, где мне приходилось заниматься организацией работы и руководством, я не могла себе представить, как мне жить в соответствии с этим замыслом.

Все знакомые мне церкви, за исключением церкви Искупителя, практически не помогали мне понять, что с этим делать. Большинство пасторов стремилось в первую очередь помочь нам совершать служение внутри церкви и сравнительно мало готовило нас к служению в мире. В тот период, когда Силиконовая долина переживала бум, многие конгрегации, казалось, забыли о сломленных вещах в мире и внутри них самих. Многие из тех, кто серьезно занимался бедными, не интересовались вопросами о том, как системы, структуры и культура на наших производствах могут исцелять язвы нынешнего общества. Казалось, что жизнь веры на моей работе сводится для меня к мелким символическим жестам, к «праведному» отказу от некоторых поступков и к тому, чтобы выражать озабоченность ключевыми злободневными социальными и правовыми проблемами.

Читать дальше

В начале была работа. Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле

Читайте также

Пример 3. Стоимость безвозмездно полученного от учредителя векселя не была включена в облагаемую базу по налогу на прибыль.

Пример 3. Стоимость безвозмездно полученного от учредителя векселя не была включена в облагаемую базу по налогу на прибыль. К примеру, учредитель организации, имеющий 58 процентов доли в ее уставном капитале, передал ей безвозмездно вексель третьего лица. В этом же году

5.3. О начале применения законов

5.3. О начале применения законов Еще одно решение Конституционного суда дает основания для введения законов задним числом. Получается, что часть квартала (или года) налог будет рассчитывать по одним правилам, а часть – по другим. Это противоречит пункту 1 статьи 5 НК РФ и

В самом начале

В самом начале Мы начали свой бизнес с того, что в моей гостиной, сидя за небольшим столиком, учили людей обращаться со своими деньгами. Вначале мы проводили личные консультации и встречи. Когда наши рабочие дни уже были полностью расписаны, мы решили нанять первого

Была ли альтернатива распаду Югославии и агрессии НАТО против этой страны?

Была ли альтернатива распаду Югославии и агрессии НАТО против этой страны? Она была и пока остаётся. Главной причиной распада Югославии стал духовный кризис государствообразующего этноса, то есть сербов. Если бы самыми здоровыми силами среди сербов была осознана

А почему тогда была холодная война, если все были социалистическими?

А почему тогда была холодная война, если все были социалистическими? А вы сами-то как думаете? Это только Маркс считал, что пролетарии не имеют родины и им нечего терять кроме своих цепей. Цепи тоже денег стоят — шучу, шучу. Но уж менеджерам-номенклатуре очень даже было чего

Глава 8 Уведомление о начале бизнеса

Глава 8 Уведомление о начале бизнеса После того, как Вы зарегистрируете своё предприятие в налоговой инспекции, откроете расчетный счет и создадите печать, необходимо оповестить государственные службы о начале новой деятельности. Это требуется, если у Вас ООО и для

179. Если бы Траут предложил вам написать книгу в соавторстве, о чем бы она была?

179. Если бы Траут предложил вам написать книгу в соавторстве, о чем бы она была? Если пофантазировать… Обычно тот, кто предлагает соавторство, должен предложить и идею.На самом деле Трауту есть с кем писать книги, у него много партнеров.Неплохо было бы, если бы он помирился

В самом начале

В самом начале Грюневальд быстро думает и быстро говорит. В ходе нашей беседы он оперирует статистикой в режиме реального времени, прерывая себя на полуслове, когда на экране появляются нужные данные. Он настолько увлеченно рассказывал мне о хитростях разработки

Глава 4 Что бы вы могли сделать для компании лучше или больше, если бы у вас была такая возможность?

Глава 4 Что бы вы могли сделать для компании лучше или больше, если бы у вас была такая возможность? Задавая этот вопрос, я ожидала, что все будут требовать повышения.ПЕРЕГРУЖЕННОСТЬ «Слишком много навалилось»… «Я загружена по самое горло»… «Еще предстоит многому

Как отыскать продукцию, которая была бы лучше всякой другой?

Как отыскать продукцию, которая была бы лучше всякой другой? Для большинства людей самый эффективный способ действий – это сначала «зацепиться» за какой-нибудь рынок или какую-то категорию товаров. Это дает возможность сфокусировать энергию и ресурсы.Наилучший же

Что потребуется в самом начале

Что потребуется в самом начале Рынок кейтеринга в контексте всего ресторанного рынка считается особенным. Хотя кроме собственных особенностей формата, понятным образом отличающих данную часть рынка от других, иных законов существования для кейтеринга, в общем-то, не

Глава 1. В начале большого пути

Глава 1. В начале большого пути 31 мая 1921 года Автомобильная компания Форда[3] выпустила автомобиль № 5 000 000. Теперь он стоит в моем музее рядом с маленькой тележкой с бензиновым двигателем, с которой я начал свое производство и которая весной 1893 года впервые

Тимоти Келлер: Рост моей веры перед лицом смерти

До постановки диагноза я всю жизнь занимался душепопечением. Смогу ли я прислушаться к собственным советам?

Я провел значительную часть своей жизни, беседуя с людьми о роли веры перед лицом неизбежной смерти. С тех пор как я стал рукоположенным пресвитерианским священником в 1975 году, я сидел у кроватей много раз, а иногда даже наблюдал, как кто-то делает последний вздох. Недавно я написал небольшую книгу «О смерти», в которой собрано многое из того, что я говорю людям в такие моменты. Но когда чуть больше чем через месяц после выхода этой книги у меня диагностировали рак поджелудочной железы, я был застигнут врасплох.

По дороге домой с конференции азиатских христиан в Куала-Лумпуре в феврале 2020 года у меня развилась кишечная инфекция. Обследование в больнице показало, что у меня в брюшной полости увеличены лимфатические узлы: нет причин для беспокойства, но придите через три месяца, чтобы просто проверить. Моя книга была опубликована. А потом, пока все мы в Нью-Йорке пытались защититься от COVID-19, я узнал, что внутри меня уже растет агент смерти.

Я провел несколько томительных минут, изучая в Интернете ужасающую статистику выживаемости при раке поджелудочной железы, и мельком взглянул на книгу «О смерти», лежавшую на столе неподалеку. Я не осмелился открыть ее, чтобы прочитать то, что написал.

Моя жена Кэти и я провели много времени в слезах и неверии. Нам обоим исполнялось 70 лет, но мы чувствовали себя сильными, с ясным разумом и способными делать почти все то, что делали последние 50 лет. «Я думала, что мы будем чувствовать себя намного старше, когда доживем до этого возраста», – сказала Кэти. У нас было много планов и много удобств, особенно у наших детей и внуков. Мы ожидали, что какая-нибудь болезнь придет и заберет нас, когда мы почувствуем себя совсем старыми. Но не сейчас, еще не сейчас. Этого не может быть; что Бог делает с нами? Библия, и особенно Псалтырь, озвучила наши чувства: «Почему, Господи, Ты стоишь вдали?». «Проснись, Господи! Почему ты спишь?» «Доколе, Господи? Неужели Ты забудешь меня навсегда?»

Значительное число верующих в Бога считают свою веру поколебленной или разрушенной, когда узнают, что умрут в то время и тем способом, которые кажутся им несправедливыми. До того, как мне поставили диагноз, я наблюдал это у людей разных вероисповеданий. Одна больная раком женщина сказала мне много лет назад: «Я больше не верующая – мне это не подходит. Я не могу верить в личного Бога, который мог бы сделать со мной что-то подобное». Рак убил ее Бога.

Что будет со мной? Я чувствовал себя как хирург, который внезапно оказался на операционном столе. Смогу ли я прислушаться к собственным советам?

Одно из первых, что я узнал, – это то, что религиозная вера не дает автоматического утешения в кризисные времена. Вера в Бога и загробную жизнь не становится спонтанным утешением и экзистенциальным укреплением. Несмотря на мое рациональное, сознательное признание того, что я когда-нибудь умру, сокрушительная реальность смертельного диагноза вызвала удивительно сильное психологическое отрицание смертности. Вместо того чтобы действовать в соответствии с советом Дилана Томаса «бушевать, бушевать против умирания света», я обнаружил, что думаю: «Что? Нет! Я не могу умереть. Это случается с другими, но не со мной». Когда я произнес эти возмутительные слова вслух, я понял, что это заблуждение было фактическим принципом работы моего сердца.

Культурный антрополог Эрнест Беккер утверждал, что отрицание смерти доминирует в нашей культуре, но даже если он прав в том, что современная жизнь усилила это отрицание, оно всегда было с нами. Как писал протестантский богослов XVI века Джон Кальвин: «Мы предпринимаем все дела так, как будто устанавливаем для себя бессмертие на земле. Если мы видим мертвое тело, мы можем немного пофилософствовать о быстротечности жизни, но как только мы отворачиваемся от этого зрелища, мысль о нашей собственной вечности остается в нашем сознании». Смерть для нас – это абстракция, нечто технически верное, но невообразимое как личная реальность.

По этой же причине наши убеждения о Боге и загробной жизни, если они у нас есть, тоже часто являются абстракциями. Если мы не принимаем реальность смерти, нам не нужно, чтобы эти убеждения были чем-то иным, кроме как ментальными утверждениями. Имитация битвы в пьесе или фильме требует лишь сценического реквизита. Но когда смерть, последний враг, стала реальностью для моего сердца, я понял, что мои убеждения должны стать такими же реальными для моего сердца, иначе я не смогу прожить и дня. Теоретические идеи о Божьей любви и будущем воскресении должны были стать истинами, захватывающими жизнь, или быть отброшены как бесполезные.

Я наблюдал, как многие другие участвуют в этом отрицании смерти, а затем борются, когда их убеждения испаряются, и не только среди религиозных людей. Будучи пастором, я проводил время с больными и умирающими людьми, чья религиозная вера была номинальной или вообще отсутствовала. У многих был набор убеждений о Вселенной, даже если они в значительной степени оставались непризнанными – что материальный мир возник сам по себе, и что нет никакого сверхъестественного мира, в который мы попадаем после смерти. Смерть, с этой точки зрения, – это просто небытие, и поэтому, как утверждал писатель Джулиан Барнс, бояться ее не стоит. Эти идеи – предметы веры, которые невозможно доказать, и люди используют их, как это делает Барнс, чтобы избавиться от страха перед смертью. Но я понял, что нерелигиозные люди, которые думают, что такие светские убеждения будут утешением, часто считают, что они рушатся, когда сталкиваются с реальностью.

Итак, когда уверенность в своей смертности и смерти наконец прорывается наружу, есть ли способ встретить ее без изнуряющего страха? Есть ли способ провести оставшееся вам время, взращивая в себе больше благодати, любви и мудрости? Я верю, что есть, но это требует как интеллектуального, так и эмоционального участия: работы головы и работы сердца.

Я использую термины голова и сердце для обозначения рассуждений и чувств, адаптируясь к современному мнению, что эти две вещи являются независимыми способностями. Писания, однако, рассматривают сердце как средоточие разума, воли и эмоций. Притчи гласят: «Как мыслит человек в сердце своем, таким он и есть». Другими словами, рациональное убеждение и опыт могут изменить мое мнение, но это изменение не будет полным, пока оно не укоренится в моем сердце. Поэтому я решил пересмотреть свои убеждения и укрепить свою веру, чтобы она оказалась более чем подходящей для смерти.

Пол Бранд, хирург-ортопед, первую часть своей медицинской карьеры провел в Индии, а последнюю – в США. «В Соединенных Штатах… я столкнулся с обществом, которое стремится избежать боли любой ценой», – написал он в своих недавних мемуарах. «Пациенты жили на более комфортном уровне, чем те, кого я лечил раньше, но они казались гораздо менее подготовленными к страданиям и гораздо более травмированными ими».

Почему люди в процветающих, современных обществах так тяжело переживают существование зла, страдания и смерти? В своей книге «Светский век» философ Чарльз Тейлор пишет, что хотя люди всегда боролись с путями и справедливостью Бога, до недавнего времени никто не приходил к выводу, что страдания делают существование Бога неправдоподобным. На протяжении тысячелетий люди твердо верили в собственную неадекватность или греховность и не придерживались современного представления о том, что все мы заслуживаем комфортной жизни. Более того, утверждает Тейлор, мы настолько уверовали в свои логические способности, что если мы не можем представить ни одной веской причины для существования страдания, мы считаем, что его не может быть.

Но если есть Бог, достаточно великий, чтобы заслужить ваш гнев по поводу страданий, свидетелем которых вы являетесь или которые переносите, значит, Бог достаточно велик, чтобы иметь причины для их разрешения, которые вы не можете обнаружить. Нелогично верить в бесконечного Бога и при этом быть убежденным, что вы можете подсчитать сумму добра и зла так же, как он, или злиться на то, что он не всегда видит вещи по-вашему. Тейлор считает, что люди говорят, что их страдания делают веру в Бога невозможной, но на самом деле это их чрезмерная уверенность в себе и своих способностях, которая настраивает их на гнев, страх и смятение.

Когда мне поставили диагноз «рак», я должен был посмотреть не только на свои исповедуемые убеждения, которые соответствуют исторической протестантской ортодоксии, но и на свое реальное понимание Бога. Было ли оно сформировано моей культурой? Не уходил ли я бессознательно в предположение, что Бог живет для меня, а не я для Него, что жизнь для меня должна идти хорошо, что я лучше Бога знаю, как должны идти дела? Ответ был положительным – в какой-то степени. Я обнаружил, что принять величие Бога, сказать: «Да будет воля Твоя», было сначала болезненно, а затем, возможно, интуитивно, глубоко освобождающее. Предположить, что Бог так же мал и ограничен, как и мы, может вызвать чувство свободы, но это не дает никакого средства от гнева.

Еще одна область работы головы была связана с воскресением Иисуса. По иронии судьбы, я уже начал работать над книгой о Пасхе. До рака воскресение было для меня в основном теоретическим вопросом, но не в этот раз. Я знаком с распространенным обвинением в том, что любая вера в загробную жизнь – это просто исполнение желаний, не имеющее под собой никаких оснований, и что вера в Иисуса относится к той же категории, что и вера в Летающего Спагетти–монстра. Но за последние 20 лет меня привлекла работа британского библеиста Н. Т. Райта, который приводит исторические доказательства телесного воскресения Иисуса.

Теперь я вернулся к его материалам с бóльшим скептицизмом, чем раньше. Я не хотел, чтобы меня приняли. Но когда я перечитывал его аргументы, они казались мне еще более грозными и справедливыми, чем раньше. Они дали мне возможность встать на ноги. И все же, чтобы поверить в воскресение, мне требовалось нечто большее, чем просто мысленное согласие.

Сердце работало, когда я пытался преодолеть разрыв между абстрактной верой и той, которая затрагивает воображение. Как утверждал американский философ Джонатан Эдвардс, одно дело – с уверенностью верить в то, что мед сладок, возможно, благодаря всеобщему свидетельству доверенных людей, но совсем другое – действительно вкусить сладость меда. Ощущение сладости меда на языке дает более полное знание о меде, чем любые рациональные умозаключения. Точно так же одно дело верить в Бога, обладающего такими качествами, как любовь, сила и мудрость; другое дело – ощущать реальность этого Бога в своем сердце. Библия наполнена языком чувств. Мы должны не только верить, что Бог благ, но и «вкушать» Его благость, говорит нам псалмопевец; не только верить, что Бог славен и могуществен, но и «видеть» это «очами сердца», говорится в Послании к Ефесянам.

6 декабря 1273 года Фома Аквинский прекратил писать свою монументальную «Сумму теологии». Когда его друг Реджинальд спросил, почему, он ответил, что у него было блаженное переживание Бога, по сравнению с которым вся его теология «кажется соломой». Это не было отрицанием его теологии, но Фома увидел разницу между картой Бога и самим Богом, и эта разница была очень велика. Хотя я не могу утверждать, что все мои переживания Бога за последние несколько месяцев были «блаженными», они были глубже и слаще, чем я знал раньше.

Мой путь к этому состоял из трех дисциплин.

Первая – погрузиться в Псалмы, чтобы убедиться, что я не столкнулся с Богом, которого придумал сам. Конечно, любой Бог, которого я придумал, будет менее тревожным и оскорбительным, но как тогда такой Бог может противоречить мне, когда мое сердце говорит, что надежды нет, или что я ничего не стою? Псалмы показывают мне Бога, безумного в своей сложности, но это сложное божество предстает передо мной как реальное существо, а не то, которое мог бы придумать любой человек. Благодаря Псалмам во мне росла уверенность в том, что я нахожусь перед «Тем, с Кем мы должны иметь дело».

Второй дисциплиной было то, что ранние писатели, такие как Эдвардс, называли духовным «солилоквием». Вы видите это в Псалмах 41 и 102, где псалмопевец говорит: «Что унываешь ты, душа моя» и «Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его». Авторы обращаются не к Богу и не к своим читателям, а к своим собственным душам, к самим себе. Они не столько слушают их сердца, сколько разговаривают с ними. Они допрашивают их и напоминают им о Боге. Они берут истины о Боге и пропускают их глубоко в свои сердца, пока они там не загорятся.

Мне пришлось внимательно изучить свои самые глубокие тайны, свои самые сильные чувства и страхи и привести их в соприкосновение с Богом. Иногда – не всегда и даже не как обычно – это приводит, как писал поэт Джордж Герберт, к «некой мелодии… мягкости, миру, радости, любви, блаженству, возвышенной манне… небесам в обыденности». Но даже хотя по большей части во время чтения Библии, размышлений, бесед и молитв нет такой музыки, реальность Бога и Его обетований все больше влияла на меня. Мое воображение стало более способным представить себе воскресение и упокоить в нем свое сердце.

Особенно для меня, как для христианина, дорогостоящая любовь, смерть и воскресение Иисуса стали не просто тем, во что я верил и откладывал на потом, но надеждой, которая поддерживала меня весь день. Я молюсь этой молитвой ежедневно. Иногда она заряжает энергией, но в конечном итоге всегда успокаивает:

«И когда я лег во сне и встал сегодня утром только по Твоей милости, храни меня в радостном, живом воспоминании о том, что, что бы ни случилось, я когда-нибудь познаю свое окончательное воскресение, потому что Иисус Христос принял смерть за меня и воскрес для моего оправдания».

Как эта духовная реальность растет, как это отражается на моей жизни? Один из самых труднообъяснимых результатов – это то, что произошло с моими радостями и страхами. После того, как мне поставили диагноз, мы с Кэти поняли, что чем больше мы пытались сделать рай из этого мира, чем больше мы обосновывали в нем свой комфорт и безопасность, тем меньше мы могли наслаждаться им.

Кэти находит глубокое утешение и покой в знакомых, уютных местах, где мы отдыхаем. Некоторые из них – лачуги с голыми лампочками на проводах, но это ее места тоски – пространства, по которым она тоскует. Мои псевдо-спасения – это профессиональные цели и достижения: очередная книга, новый проект служения, очередная веха в церкви. По этим причинам мы обнаружили, что когда мы подошли к концу отпуска на пляже, наши реакции были одновременно противоположными и, как ни странно, одинаковыми.

Кэти начинала оплакивать необходимость уехать почти сразу после приезда, что не позволяло ей в полной мере насладиться отдыхом. Она представила себе, как приковывает себя наручниками к перилам крыльца и отказывается сдвинуться с места. Однако мне не по себе и я с нетерпением жду возвращения на работу. Большую часть времени на пляже я проводил за мозговым штурмом и составлением планов. Никто из нас не научился наслаждаться моментом, и поэтому мы никогда не возвращались домой обновленными.

Мне как нельзя лучше подходили слова одного невысокого зеленого мастера-джедая: «Всю свою жизнь он смотрел в будущее, на горизонт. И никогда не думал о том, где он находится». Мы с Кэти должны были знать лучше. И мы знали. Когда мы превращаем хорошие вещи в самые главные, когда мы делаем их нашим величайшим утешением и любовью, они обязательно горько разочаруют нас. «Ты создал нас для Себя», – сказал Августин в своем самом знаменитом предложении, – «и наши сердца неспокойны, пока не найдут покоя в Тебе». Автор гимнов XVIII века Джон Ньютон изобразил Бога, говорящего человеческой душе: «Эти внутренние испытания я применяю от гордости и самости, чтобы освободить тебя и разрушить твои планы земной радости, чтобы ты нашла все свое во мне».

К нашему удивлению и ободрению, мы с Кэти обнаружили, что чем меньше мы пытаемся превратить этот мир в рай, тем больше мы можем наслаждаться им.

Мы больше не обременяем его требованиями, которые он не в состоянии выполнить. Мы обнаружили, что самые простые вещи – от солнца на воде и цветов в вазе до наших собственных объятий, секса и разговоров – приносят больше радости, чем когда-либо. Это застало нас врасплох.

Эта перемена не была революцией в одночасье. По мере того как Божья реальность все больше осеняла мое сердце, медленно, болезненно и через многие слезы, самые простые удовольствия этого мира стали источниками ежедневного счастья. Только когда я стал, за неимением лучшего термина, более небесно мыслящим, я могу увидеть материальный мир как удивительно хороший Божий дар, которым он является.

Я могу искренне сказать, без всякой сентиментальности или преувеличения, что никогда в жизни я не был так счастлив, что никогда в моей жизни не было больше дней, наполненных комфортом. Но не менее верно и то, что у меня никогда не было так много дней скорби. Одна из наших самых дорогих подруг потеряла мужа от рака шесть лет назад. Даже сейчас, по ее словам, она может казаться в порядке, а потом ни с того ни с сего какое-то напоминание или мысль вырвется на свободу и сильно ее «ударит». Да. Но я научился быть благодарным за эти удары, потому что они напоминают мне о необходимости переориентироваться на убеждения моей головы и процессы в моем сердце. Когда я нахожу время, чтобы вспомнить, как справляться со своими страхами и наслаждаться радостями, утешения становятся сильнее и слаще, чем когда-либо.

Тимоти Келлер

Источник

Расскажите друзьям

Почему Тим Келлер хочет, чтобы вы остались на той работе, которую вы … | Это наш город

В мире мало мест лучше, где Тим Келлер мог бы написать книгу о карьере и призвании. «Нью-Йорк — это место, где люди живут для того, чтобы работать», — говорит пастор пресвитерианской церкви Искупителя на Манхэттене и автор последней книги Every Good Endeavour: Connection Your Work to God’s Work (Dutton). «Они в основном живут больше своей работой, чем своим районом.Это . . . означает, что если вы начнете говорить о работе, вы попадете им прямо в сердце».

В недавней беседе с исполнительным продюсером This Is Our City Энди Краучем Келлер объяснил, почему он хотел написать более полную книгу о вере и работе, как он научился отвечать на вопросы прихожан об их работе и что сделал Искупитель. подготовить мирян к тому, чтобы они жили своим призванием вне церкви.

Энди: Чего не хватает в книгах о вере и работе, для которых предназначено издание Every Good Endeavour ?

Тим: Когда я читал книги о вере и работе, они, как правило, проходили мимо друг друга.У меня было ощущение, что они опирались на разные течения мысли, возможно, на разные библейские или исторические темы. Я склонен к комплексообразованию. Мне нравится держать в напряжении различные библейские темы. У меня сложилось впечатление, что большинство книг о вере и труде, как правило, изолируют определенную идею. Эта книга пытается объединить различные потоки.

Каких потоков мыслей больше всего не хватает, когда мы говорим о вере и работе?

Это зависит от того, о ком вы говорите.Мне кажется, евангельская традиция склонна много говорить о том, как вера по существу духовно помогает справляться с неприятностями и стрессами на работе. Вам нужна помощь, чтобы справиться с трудностями.

Основные церкви, как правило, уделяют больше внимания социальной справедливости и в основном критиковали капитализм на раннем этапе, поэтому всякий раз, когда основные церкви или экуменическое движение занимались верой и работой, они обычно критиковали рынок, а не «как твое сердце?»

Лютеранское течение подчеркивает, что вся работа — это работа Бога.Мировоззрение не имеет значения. Вы делаете хорошую пару обуви, значит, вы выполняете Божью работу, потому что работа — это Божий способ заботиться о творении.

Кальвинистское течение было скорее похоже на то, что вы не просто заботитесь о творении через работу, но вы формируете его. и поэтому ваши убеждения имеют влияние.

Когда вы объединяете эти четыре потока, я думаю, что они очень всеобъемлющие. Если вы изолируете их друг от друга, в лучшем случае они могут создать идиосинкразию, а в худшем — дисбаланс.

Мне нравится, что в книге вы не просто пишете о людях, обладающих большим авторитетом и влиянием, хотя вы освещаете это. Вы также включаете людей, которые из-за того, на каком этапе жизни они находятся или в какой форме сложилась их жизнь, не чувствуют, что у них много власти на работе.

Что вы можете сказать людям, которые просто думают: «Ну, я как бы застрял на этой работе, и сейчас я мало что могу сделать, чтобы изменить обстоятельства моей работы»?

Я бы сказал, что лютеранское течение и евангелическое течение [полезны].

Евангельский поток делает акцент на сердце: как вы справляетесь с разочарованиями? Как вы поступаете с коллегами, которых хотите задушить? Как вы справляетесь с тем фактом, что никто, кажется, не видит хорошую работу, которую вы делаете?

Это попадает в Ефесянам 6: Бог видит. Это пиетизм, но в лучшем смысле этого слова. Вы Брат Лоуренс, вы практикуете присутствие Божье. Ему важно, хорошо ли я сегодня работаю. Он наблюдает за мной.

Лютеранский поток говорит, что всех на земле кормит Бог.Простая девушка с фермы, доящая корову, водитель грузовика, привозящий молоко, бакалейщик, продающий его, выполняют работу Бога, а это значит, что нет такой вещи, как чернорабочий труд, пока работа действительно помогает кому-то, пока вы не продавать интернет-порно или что-то в этом роде. Лютер придает этому поразительному достоинству всякую работу. На самом деле, я бы даже сказал, что не знаю, есть ли христианский способ посадки самолета, но я думаю, что, возможно, есть христианский способ писать пьесы.Я думаю, что моя вера автоматически повлияет на то, как я напишу пьесу. Я не думаю, что это автоматически влияет на то, как я приземляюсь.

Одна вещь, которую иногда говорят подрастающие взрослые, является еще одним шагом от того, о чем мы говорим: «Я ненавижу свою работу. Дело не только в том, что у меня мало власти — я действительно не могу выносить того, что мне приходится делать каждый день». день.» Как бы вы стали пастором в такой ситуации?

Я часто это слышу.

Я обычно говорю, что вы должны изучить основы своей профессии.Я говорю: «Послушай, тебе нужно потратить некоторое время на то, чтобы заработать шпоры, завоевать авторитет на улицах, познакомиться с отношениями. везут». Вы в основном платите свои взносы, пока вас не просят нарушать свою совесть. Если вы делаете много вещей, которые просто бесполезны, это бесполезно только в краткосрочной перспективе, потому что в долгосрочной перспективе вы можете получить навыки, с помощью которых вы могли бы помочь людям. Вы можете пойти в лучшую компанию или создать свою собственную, но какое-то время, если вы будете слишком брезгливы в отношении бесполезных вещей, вы можете вообще никогда не добиться успеха в своей области.Ты никогда не будешь солью и светом в нем потом.

Как вы научились хорошо пасторствовать людей в городе, где разговор так часто вращается вокруг работы?

Упражняться. Одним из первых моих прозрений было, когда актер из мыльной оперы стал христианином здесь, в Искупителе, и пришел на встречу. Он сказал: «Теперь, когда я стал христианином, у меня есть два вопроса. Во-первых, какие роли я должен и не должен играть? хороши для людей, но какие истории хороши, а какие плохи?»

— Хорошо, — сказал я.— Какой у вас был второй вопрос? (смеется)

«Что вы думаете о методе игры?… [при котором] вы не изображаете гнев, вы злитесь. Вы не ведете себя похотливо, вы становитесь похотливым. .» Я сказал: «Это звучит не очень хорошо», но я не знал, куда идти, потому что он хотел, чтобы его наставляли для его общественной жизни, а не просто наставляли, чтобы его все больше и больше приводили в церковь.

Как только он начал говорить: «У меня есть эти вопросы о том, что значит быть христианином в актерском мире», я понял, что мы почти на равных.У меня есть информация, которой нет у него, и у него есть информация, которой нет у меня. Это было бы своего рода эгалитарным учением, учением сообщества, и я не был подготовлен для этого. Это было, вероятно, моим самым большим прозрением, когда я понял, что это большой долгий путь, который нам предстоит пройти как церкви.

Как церкви добиваются успеха в том, чтобы поручать людям выходить на работу и в места, где они находятся в гуще культуры?

Мне нужно указать на Центр веры и работы нашей церкви и его основательницу Кэтрин Лири Альсдорф.У них есть особая программа ученичества, которая является богословски и духовно надежной, называется Gotham Fellows и очень ориентирована на работу.

У них есть Форум предпринимательства, который, по сути, является основанием церквей для мирян. Он объединяет людей, которые кое-что знают о создании коммерческих, некоммерческих организаций и инициатив в области искусства. Вы получаете гранты, чтобы начать свою собственную программу, и это программы вне церкви. Вы получаете опыт, вы получаете наставничество.Мы пытаемся привлечь мирян к новым инициативам.

В большинстве церквей есть что-то подобное; это называется насаждением церквей, когда они собирают служителей вместе и дают им стартовый капитал и посевных людей, и они посылают их основать другие церкви. Это внешне обращено, но это только для духовенства. Предпринимательский форум — это способ сделать это для неспециалистов.

5 способов, которыми Библия формирует нашу работу – PowerBlog Института Актона

На Национальной конференции Евангельской коалиции 2013 года Тим Келлер начал постконференцию «Вера в действии», исследуя, что значит быть христианином на рынке.

Келлер утверждает, что мы должны рассматривать нашу работу через более широкую библейскую историю Сотворение > Падение > Искупление > Восстановление . Если   Бог является творцом всего сущего и если через Христа все становится новым, этот процесс восстановления должен включать и нашу работу.

Келлер продолжает предлагать пять способов, которыми богословие Библии формирует то, как мы работаем.

1. «Вера дает вам внутренний балласт, без которого работа может вас погубить.

Если наша идентичность заключается в нашей работе, а не во Христе, успех ударит нам в голову, а неудача — в наши сердца. Ранее я уже излагал мысли Келлера по этому поводу.

2. «Вера дает вам представление о достоинстве и ценности всей работы, даже простой работы, без которой работа могла бы вас утомить».

Люди, выполняющие простейшую работу, являются, как писал Мартин Лютер, «перстами Бога». По этой причине хорошо выполнять свою работу или быть лучшим в своем деле — это один из способов быть христианином в своей работе.Джастин Тейлор и Грег Форстер недавно написали об этом в контексте вождения автобуса.

3. «Вера дает вам моральный компас, без которого работа может вас развратить».

Если ваша работа не основана на христианских моральных принципах и не руководствуется ими, вы будете склонны к эгоистичным и недальновидным решениям, которые в конечном итоге нанесут вам вред в долгосрочной перспективе, будь то в отношениях с клиентами, производительности, прибыльности или иначе.

4. «Вера дает вам взгляд на мир и жизнь, который формирует характер вашей работы, без которого работа могла бы овладеть вами и использовать вас.

Здесь Келлер указывает на разницу между тем, что мы могли бы назвать работой руками и работой головой. Быть пилотом-христианином чаще всего означает «посадить самолет», объясняет Келлер, тогда как работа учителем начальной школы-христианина «зависит от того, каким, по вашему мнению, должен быть человек и что, по вашему мнению, приведет к человеческому процветанию». Хотя этот пример полезен, охват здесь, вероятно, дальше, шире и сложнее, как ранее отмечал Джордан Баллор.

5. «Надежда».

Христиане могут продвигаться вперед в культурной трансформации, зная, что все однажды исполнится. «Если вы градостроитель, у вас есть Новый Иерусалим, — говорит Келлер. «Если вы юрист, наступит время совершенной праведности и справедливости». То, как мы воспринимаем «еще нет», неизбежно повлияет на то, как мы реагируем здесь и сейчас.

Чтобы просмотреть больше выступлений после конференции Faith at Work и конференции TGC в целом, нажмите здесь.

См. книгу Тима Келлера   Каждое доброе усилие: соединение вашей работы с работой Бога .

Чтобы присоединиться к сообществу On Call in Culture, нажмите «Нравится» на Facebook или подпишитесь на нас в Twitter.

Тим Келлер: Рост моей веры перед лицом смерти

Я провел большую часть своей жизни, разговаривая с людьми о роли веры перед лицом неминуемой смерти. С тех пор, как в 1975 году я стал рукоположенным пресвитерианским служителем, я сидел у бесчисленных кроватей и иногда даже наблюдал, как кто-то делает последний вздох.Недавно я написал небольшую книгу « О смерти », в которой рассказывает многое из того, что я говорю людям в такие времена. Но когда чуть более чем через месяц после выхода этой книги у меня диагностировали рак поджелудочной железы, я все равно был застигнут врасплох.

По дороге домой с конференции азиатских христиан в Куала-Лумпуре в феврале 2020 года у меня развилась кишечная инфекция. Сканирование в больнице показало что-то вроде увеличенных лимфатических узлов в животе: Нет причин для беспокойства, но приходите через три месяца просто проверить .Моя книга вышла. А потом, пока все мы в Нью-Йорке пытались защититься от COVID-19, я узнал, что во мне уже растет агент смерти.

Я провел несколько мучительных минут, просматривая в Интернете страшную статистику выживаемости при раке поджелудочной железы, и мельком увидел о смерти на столе неподалеку. Я не осмелился открыть его, чтобы прочитать то, что я написал.

Моя жена Кэти и я провели много времени в слезах и неверии. Нам обоим исполнилось 70 лет, но мы чувствовали себя сильными, с ясным умом и способными почти на все то, что мы сделали за последние 50 лет.«Я думала, что мы почувствуем себя намного старше, когда доживем до этого возраста», — сказала Кэти. У нас было много планов и много удобств, особенно у наших детей и внуков. Мы ожидали, что какая-нибудь болезнь придет и заберет нас, когда мы почувствовали себя действительно старыми. Но не сейчас, не сейчас. Этого не может быть; что Бог делал с нами? Библия, и особенно Псалтирь, выразили наши чувства: «Что, Господи, ты стоишь вдали?» «Проснись, Господи. Почему ты спишь? «До каких пор, Господи? Ты забудешь меня навсегда?»

Значительное число верующих в Бога обнаруживает, что их вера поколеблена или разрушена, когда они узнают, что умрут в то время и таким образом, который им кажется несправедливым.До того, как мне поставили диагноз, я видел это у людей многих вероисповеданий. Одна женщина, больная раком, сказала мне много лет назад: «Я больше не верующая, это мне не подходит. Я не могу поверить в личного Бога, который сделал бы что-то подобное со мной». Рак убил ее Бога.

Что со мной будет? Я чувствовал себя хирургом, который внезапно оказался на операционном столе. Смогу ли я воспользоваться собственным советом?

Одной из первых вещей, которые я усвоил, было то, что религиозная вера не обеспечивает автоматического утешения во время кризиса.Вера в Бога и загробную жизнь не становится спонтанно утешительной и экзистенциально укрепляющей. Несмотря на мое рациональное, сознательное признание того, что я когда-нибудь умру, сокрушительная реальность фатального диагноза спровоцировала удивительно сильное психологическое отрицание смертности. Вместо того, чтобы действовать по совету Дилана Томаса «ярость, ярость против умирания света», я поймал себя на мысли: Что? Нет! Я не могу умереть. Это случается с другими, но не со мной . Когда я сказал эти возмутительные слова вслух, я понял, что это заблуждение было действительным принципом работы моего сердца.

Культурный антрополог Эрнест Беккер утверждал, что отрицание смерти доминирует в нашей культуре, но даже если он был прав в том, что современная жизнь усилила это отрицание, оно всегда было с нами. Как писал протестантский богослов XVI века Жан Кальвин: «Мы делаем все так, как если бы мы устанавливали для себя бессмертие на земле. Если мы видим мертвое тело, мы можем кратко пофилософствовать о мимолетной природе жизни, но в тот момент, когда мы отворачиваемся от этого взгляда, мысль о нашей собственной вечности остается неподвижной в наших умах.«Смерть для нас — абстракция, нечто технически верное, но невообразимое как личная реальность.

Прочтите: Когда медицина и вера по-разному определяют смерть

По той же причине наши представления о Боге и загробной жизни, если они у нас есть, часто также являются абстракциями. Если мы не принимаем реальность смерти, нам не нужно, чтобы эти убеждения были ничем иным, как ментальным согласием. Притворная битва в спектакле или фильме требует только сценического реквизита. Но когда смерть, последний враг, стала реальностью для моего сердца, я понял, что мои убеждения должны стать такими же реальными для моего сердца, иначе я не смогу прожить и дня.Теоретические представления о любви Божией и грядущем воскресении должны были стать жизнеутверждающими истинами или быть отброшенными за ненадобностью.

Я видел, как многие другие разделяют это отрицание смерти, а затем борются, когда их убеждения испаряются, и не только среди верующих. Я проводил время в качестве пастора с больными и умирающими людьми, чья религиозная вера была номинальной или отсутствовала. У многих был набор представлений о вселенной, даже если они оставались в значительной степени непризнанными, — что материальный мир возник сам по себе и что сверхъестественного мира, в который мы попадаем после смерти, не существует.С этой точки зрения смерть — это просто небытие, и поэтому, как утверждал писатель Джулиан Барнс, ей нечего бояться. Эти идеи являются элементами веры, которые невозможно доказать, и люди используют их, как это делает Барнс, чтобы предотвратить страх смерти. Но я обнаружил, что нерелигиозные люди, которые думают, что такие светские верования будут утешительными, часто обнаруживают, что они сгибаются, когда сталкиваются с реальными вещами.

Итак, когда уверенность в вашей смертности и смерти, наконец, прорывается наружу, есть ли способ встретить это лицом к лицу без изнурительного страха? Есть ли способ провести оставшееся время, развиваясь в большей благодати, любви и мудрости? Я верю, что есть, но это требует как интеллектуальной, так и эмоциональной вовлеченности: работы головы и работы сердца .

Я использую термины голова и сердце для обозначения рассуждения и чувства, адаптируясь к современному взгляду, что эти две вещи являются независимыми способностями. Однако еврейские писания рассматривают сердце как вместилище разума, воли и эмоций. В Притчах сказано: «Каковы мысли в душе его, таков и он». Другими словами, рациональное убеждение и опыт могут изменить мое мнение, но этот сдвиг не будет полным, пока не укоренится в моем сердце. И поэтому я решил пересмотреть свои убеждения и укрепить свою веру, чтобы она могла оказаться более достойной смерти.

Пол Брэнд, хирург-ортопед, провел первую часть своей медицинской карьеры в Индии, а последнюю — в США. «В Соединенных Штатах… я столкнулся с обществом, которое стремится избежать боли любой ценой», — написал в своих недавних мемуарах. «Пациенты жили в более комфортных условиях, чем те, кого я лечил ранее, но они казались гораздо менее подготовленными к страданиям и гораздо более травмированными».

Почему люди в процветающих современных обществах так сильно борются с существованием зла, страданий и смерти? В своей книге « Светская эпоха » философ Чарльз Тейлор писал, что, хотя люди всегда боролись с путями и справедливостью Бога, до недавнего времени никто не пришел к выводу, что страдания делают существование Бога неправдоподобным.На протяжении тысячелетий люди твердо верили в собственную неадекватность или греховность и не придерживались современного представления о том, что все мы заслуживаем комфортной жизни. Более того, как утверждал Тейлор, мы стали настолько уверенными в своих логических способностях, что, если мы не можем представить себе вескую причину существования страдания, мы предполагаем, что ее не может быть.

Но если есть Бог, достаточно великий, чтобы заслужить ваш гнев из-за страданий, свидетелем которых вы являетесь или которые вы переносите, значит, есть Бог, достаточно великий, чтобы допускать его по причинам, которые вы не можете обнаружить.Нелогично верить в бесконечного Бога и при этом быть убежденным, что вы можете подсчитать суммы добра и зла, как он, или злиться на то, что он не всегда смотрит на вещи по-вашему. Точка зрения Тейлора состоит в том, что люди говорят, что их страдания делают веру в Бога невозможной, но на самом деле их чрезмерная уверенность в себе и своих способностях вызывает у них гнев, страх и замешательство.

Когда мне поставили диагноз «рак», мне пришлось обратить внимание не только на свои исповедуемые убеждения, которые совпадают с исторической протестантской ортодоксией, но и на мое реальное понимание Бога.Было ли это сформировано моей культурой? Не соскальзывал ли я бессознательно к предположению, что Бог жил для меня, а не я для него, что жизнь должна складываться для меня хорошо, что я лучше Бога знаю, как должно быть? Ответ был да — в какой-то степени. Я обнаружил, что принять величие Бога, сказать: «Да будет воля Твоя» сначала было болезненно, а затем, возможно, вопреки интуиции, глубоко освобождало. Предположение, что Бог так же мал и конечен, как и мы, может дать освобождение, но оно не дает лекарства от гнева.

Еще одна область моей работы связана с воскресением Иисуса. По иронии судьбы, я уже начал работу над книгой о Пасхе. До рака воскрешение было для меня в основном теоретическим вопросом, но не сейчас. Я знаком с распространенным обвинением в том, что любая вера в загробную жизнь — это просто исполнение желаний, не основанное на фактах, и что вера в Иисуса относится к той же категории, что и вера в летающего макаронного монстра. Но за последние 20 лет меня привлекли работы британского библеиста Н.Т. Райт, приводящий исторические доводы в пользу телесного воскресения Иисуса.

Прочтите: Что люди на самом деле говорят перед смертью

Теперь я вернулся к его материалам с большим скептицизмом, чем раньше. Я не хотел, чтобы меня обманывали. Но когда я перечитал его аргументы, они показались мне еще более убедительными и справедливыми, чем в прошлом. Они дали мне место, чтобы встать на ноги. Тем не менее, мне нужно было нечто большее, чем мысленное согласие, чтобы поверить в воскресение.

Сердечная работа пришла, когда я изо всех сил пытался преодолеть разрыв между абстрактной верой и той, которая затрагивает воображение.Как утверждал ранний американский философ Джонатан Эдвардс, одно дело с уверенностью верить, что мед сладок, возможно, благодаря всеобщему свидетельству доверенных лиц, и совсем другое — действительно ощущать сладость меда. Ощущение сладости меда на языке дает более полное знание меда, чем любой рациональный вывод. Точно так же одно дело верить в Бога, обладающего такими качествами, как любовь, сила и мудрость; совсем другое — чувствовать реальность этого Бога в своем сердце.Библия наполнена чувственным языком. Мы должны не только верить, что Бог добр, но и «вкусить» Его благости, говорит нам псалмопевец; не только верить, что Бог славен и могущественен, но и «видеть» его «глазами сердца», говорится в послании к Ефесянам.

6 декабря 1273 года Фома Аквинский перестал писать свой монументальный Summa Theologiae . Когда его друг Реджинальд спросил, почему, он ответил, что у него был блаженный опыт общения с Богом, по сравнению с которым все его богословие «похоже на солому».Это не было отказом от его богословия, но Фома видел разницу между картой Бога и самим Богом, и это была очень большая разница. Хотя я не могу утверждать, что какое-либо из моих переживаний Бога за последние несколько месяцев было «блаженным», они были глубже и приятнее, чем я знал раньше.

Мой путь к этому включал три дисциплины.

Во-первых, я погрузился в псалмы, чтобы убедиться, что я не встречаюсь с Богом, которого сам придумал.Конечно, любой бог, которого я придумаю, будет менее беспокойным и оскорбительным, но тогда как такой бог может противоречить мне, когда мое сердце говорит, что надежды нет или что я ничего не стою? Псалмы показывают мне бога, сводящего с ума своей сложностью, но это сложное божество кажется реальным существом, которого не мог бы вообразить ни один человек. Благодаря псалмам во мне росла уверенность, что я стою перед «тем, с кем мы должны иметь дело».

Второй дисциплиной было то, что более ранние писатели, такие как Эдвардс, называли духовным «монологом».Вы видите это в Псалмах 42 и 102, где псалмопевец говорит: «Что унижаешься, душа моя?» и «Благослови, душа моя, Господа. И не забывайте обо всех его преимуществах». Авторы обращаются не к Богу и не к своим читателям, а к своим душам, к своим я . Они не столько слушают свое сердце, сколько разговаривают с ним. Они допрашивают их и напоминают им о Боге. Они берут истины о Боге и вдавливают их глубоко в свои сердца, пока они не загорятся там.

Мне пришлось тщательно изучить свои самые глубокие убеждения, мои самые сильные чувства и страхи и привести их в контакт с Богом.Иногда — не всегда и даже обычно — это приводит, как писал поэт Джордж Герберт, к «некоей мелодии… мягкости, и умиротворению, и радости, и любви, и блаженству, возвышенной манне… небесам в обыденности». Но даже несмотря на то, что большую часть дня чтение Библии, размышление, монолог и молитва не сопровождаются такой музыкой, реальность Бога и Его обетования росла во мне. Мое воображение стало более способным визуализировать воскресение и упокоить в нем свое сердце.

В частности, для меня как христианина дорогая любовь, смерть и воскресение Иисуса стали не просто чем-то, во что я верил и откладывал, но надеждой, которая поддерживала меня весь день.Я молюсь этой молитвой ежедневно. Иногда оно наэлектризует, но в конце концов всегда успокаивает:

И когда я лег спать и встал сегодня утром только по твоей милости, сохрани меня в радостном, живом воспоминании, что что бы ни случилось, я когда-нибудь узнаю свой окончательный подъем, потому что Иисус Христос лег за меня смертью и воскрес для моего оправдания.

Прочтите: Почему я надеюсь умереть в 75 лет

Как растет эта духовная реальность, как это влияет на мою жизнь? Один из самых трудных для объяснения результатов — это то, что случилось с моими радостями и страхами.После того, как мне поставили диагноз, мы с Кэти пришли к пониманию, что чем больше мы пытались сделать из этого мира рай — чем больше мы основывали на нем наш комфорт и безопасность, — тем меньше мы могли наслаждаться им.

Кэти находит глубокое утешение и отдых в знакомых уютных местах, где мы отдыхаем. Некоторые из них представляют собой лачуги с голыми лампочками на проводах, но это ее Sehnsucht места — пространства, по которым она тоскует. Мое псевдоспасение — это профессиональные цели и достижения — еще одна книга, новый проект служения, еще одна веха в церкви.По этим причинам мы обнаружили, что когда наши каникулы на пляже подошли к концу, наши реакции были одновременно противоположными и в то же время странным образом одинаковыми.

Кэти начинала оплакивать необходимость уехать почти сразу после прибытия, что лишало ее возможности в полной мере насладиться собой. Она представляла, как приковывает себя наручниками к перилам крыльца и отказывается сдвинуться с места. Я, однако, всегда раздражался и стремился вернуться к работе. Я провел большую часть времени на пляже, проводя мозговой штурм и составляя планы.Ни один из нас не научился наслаждаться моментом, и поэтому мы никогда не возвращались домой отдохнувшими.

Короткие, зеленые слова мастера-джедая идеально подходили ко мне: «Всю свою жизнь он смотрел в будущее, на горизонт. Ему плевать на , где он был. «Мы с Кэти должны были знать лучше. Мы знали лучше . Когда мы превращаем хорошие вещи в высшие, когда мы делаем их нашим величайшим утешением и любовью, они обязательно нас горько разочаруют. «Ты создал нас для Себя, — сказал Августин в своей самой знаменитой фразе, — и наши сердца беспокойны, пока не обретут покой в ​​Тебе.Автор гимнов 18-го века Джон Ньютон изобразил, как Бог говорит человеческой душе: «Эти внутренние испытания Я использую из-за гордыни и эгоизма, чтобы освободить тебя и разрушить твои планы земной радости, чтобы ты нашел все свое во мне».

К нашему удивлению и ободрению, Кэти и я обнаружили, что чем меньше мы пытаемся превратить этот мир в рай, тем больше мы можем наслаждаться им.

Мы больше не обременяем его невыполнимыми требованиями. Мы обнаружили, что самые простые вещи — от солнца на воде и цветов в вазе до наших собственных объятий, секса и разговоров — приносят больше радости, чем когда-либо.Это застало нас врасплох.

Это изменение не было внезапной революцией. По мере того, как Божья реальность все больше озаряет мое сердце, медленно, мучительно и через много слез, самые простые удовольствия этого мира стали источниками повседневного счастья. Только когда я стал, за неимением лучшего термина, более небесно мыслящим , я могу видеть материальный мир как удивительно хороший божественный дар, которым он является.

Я могу искренне сказать, без всякой сентиментальности и преувеличения, что я никогда не был счастливее в своей жизни, что у меня никогда не было более дней, наполненных комфортом.Но так же верно и то, что у меня никогда не было столько дней горя. У одной из наших самых близких подруг шесть лет назад умер муж из-за рака. Даже сейчас, говорит она, она может казаться прекрасной, а потом из ниоткуда какое-нибудь напоминание или мысль коснется ее и покалечит от горя.

Да. Но я стал благодарен за эти удары сбоку, потому что они напоминают мне переориентироваться на убеждения моей головы и процессы моего сердца. Когда я нахожу время, чтобы вспомнить, как справляться со своими страхами и наслаждаться своими радостями, утешения сильнее и слаще, чем когда-либо.

Лучшие цитаты о каждом хорошем стремлении Тимоти Келлера

Дэниел Им

Как многие из вас знают, в этом году я взял на себя обязательство читать/слушать как можно больше произведений Тимоти Дж. Келлера.

Все прошло не так хорошо, как я думал. Отчасти потому, что я пишу свою следующую книгу (я этого не ожидал), а также потому, что мне нравится много читать. Таким образом, вместо одного года Келлера может получиться несколько лет Келлера.

В любом случае, ранее я перечислял здесь свои любимые цитаты для Поддельные боги: пустые обещания денег, секса и власти и единственной надежды, которая имеет значение .

Я сделаю то же самое для
Каждое доброе усилие: соединение вашей работы с Божьей работой, моего последнего чтения Келлером.
  • «Библия начинает говорить о работе, как только она начинает говорить о чем-либо — вот насколько она важна и фундаментальна».
  • «Значит, в начале действовал Бог.Работа не была необходимым злом, появившимся позже, или чем-то, для чего люди были созданы, но это было ниже самого великого Бога. Нет, Бог работал ради чистой радости».
  • «Книга Бытия сообщает нам поразительную истину — работа была частью рая».
  • «Работа — такая же базовая человеческая потребность, как пища, красота, отдых, дружба, молитва и сексуальность; это не просто лекарство, но пища для нашей души».
  • «Без осмысленной работы мы чувствуем значительную внутреннюю утрату и пустоту.Люди, отрезанные от работы по физическим или другим причинам, быстро обнаруживают, насколько им нужна работа, чтобы процветать эмоционально, физически и духовно».
  • «Согласно Библии, нам не просто нужны деньги от работы, чтобы выжить; нам нужна сама работа, чтобы выжить и жить полноценной человеческой жизнью».
  • «Работа — и ее много — является неотъемлемым компонентом полноценной человеческой жизни. Это высший дар от Бога и одна из главных вещей, которая придает нашей жизни смысл.Но она должна играть свою надлежащую роль, подчиняясь Богу».
  • «Работа имеет достоинство, потому что это то, что делает Бог, и потому что мы делаем это вместо Бога, как его представители. Мы узнаем не только о том, что работа имеет достоинство сама по себе, но и о том, что любой вид работы имеет достоинство».
  • «Работа — это наш дизайн и наше достоинство; это также способ служить Богу через творчество, особенно в создании культуры».
  • «Вопрос, касающийся нашего выбора работы, больше не звучит так: «Что принесет мне больше всего денег и даст мне самый высокий статус?» Теперь вопрос должен звучать так: «Каким образом, с моими существующими способностями и возможностями, я могу оказать величайшую услугу другим людям, зная, что я делаю по воле Бога и по человеческим нуждам?»
  • «Если смысл работы состоит в том, чтобы служить и возвышать себя, то наша работа неизбежно становится меньше о работе и больше о нас самих.Наша агрессивность в конечном итоге превратится в оскорбления, наше стремление станет выгоранием, а наша самодостаточность станет ненавистью к себе».
  • «Но если цель работы состоит в том, чтобы служить и превозносить нечто большее, чем мы сами, тогда у нас действительно есть веская причина использовать наш талант, амбиции и предпринимательскую энергию — и мы с большей вероятностью добьемся успеха в долгосрочной перспективе, даже если определение мира».
  • «Родители дают своим детям то, в чем они нуждаются — характер — через усердие, необходимое для работы по дому, которую они им поручают.
  • «Евангелие освобождает нас от непрекращающегося давления необходимости доказывать себя и защищать свою личность посредством работы, поскольку мы уже проверены и защищены».
  • «Вы должны ожидать, что будете регулярно разочаровываться в своей работе, даже если вы находитесь в правильном призвании».
  • «В мире, где у людей есть в среднем три-четыре разных карьеры в их трудовой жизни, совершенно естественно, что смена карьеры может быть необходима для максимизации плодотворности. Бог может — и часто изменяет — то, к чему Он призывает нас.
  • «Работа может убедить вас, что вы много работаете для своей семьи и друзей, в то время как вас соблазняет честолюбие пренебречь ими».
  • «Без Евангелия Иисуса нам придется трудиться не ради радости служения другим или удовлетворения от хорошо выполненной работы, а для того, чтобы сделать себе имя».
  • «Личные кумиры глубоко влияют на наше поведение и формируют его, в том числе на нашу работу».
    • «Идолы комфорта и удовольствий могут лишить человека возможности работать так усердно, как это необходимо для верной и плодотворной карьеры.
    • «Идолы власти и одобрения, с другой стороны, могут привести нас к переутомлению или к безжалостности и несбалансированности в наших методах работы».
    • «Идолы контроля принимают несколько форм, включая сильное беспокойство, отсутствие доверия и микроуправление».
  • «Тогда быть христианином в бизнесе означает гораздо больше, чем просто быть честным или не спать с коллегами. Это даже означает больше, чем личная евангелизация или изучение Библии в офисе.Скорее, это означает обдумывание последствий евангельского мировоззрения и Божьих целей для всей вашей трудовой жизни и для всей организации, находящейся под вашим влиянием».
  • «Люди помогающих профессий (включая пастырское служение, а также медицину) испытывают искушение чувствовать свое превосходство, потому что наша работа так благородна и так утомительна».
  • «Как говорит Иисус, чтобы быть полностью человеком, нужно любить Бога и любить своего ближнего. Все остальное — наши достижения, наши причины, наша личность и наши чувства — это отдаленная секунда.
  • «Для многих из нас быть продуктивным и делать становится . . . попытка искупления. То есть посредством нашей работы мы пытаемся построить нашу ценность, безопасность и смысл».
  • «Само определение христианина — это тот, кто не только восхищается Иисусом, подражает Иисусу и повинуется Иисусу, но и «покоится в законченной работе Христа» вместо своей собственной».
  • «Христианин может отдыхать только потому, что искупительная работа Бога также завершена во Христе».

Не забудьте сегодня получить копию

Каждое доброе усилие: соединение вашей работы с Божьей работой .Это прекрасное богословское размышление, которое помогает нам связать нашу работу с работой Бога.

Рубрики: Книги, Лидерство С тегами: книги, каждое хорошее начинание, цитаты, обзоры, Тим Келлер, Тимоти Келлер, работа

Достоинство всей работы

Всякая работа имеет достоинство, потому что она отражает образ Божий в нас, а также потому, что материальное творение, о котором мы призваны заботиться, хорошо. Греки видели в смерти друга, потому что она освобождала нас из тюрьмы физической жизни.Библия смотрит на смерть не как на друга, а как на врага (1 Кор. 15:26), потому что сотворенный мир есть блестящее и прекрасное добро (Быт. 1:31), которому суждено существовать вечно (Откр. 22:1). -5).

Действительно, библейское учение о творении согласуется с учением о воплощении (в котором Бог принимает на Себя человеческое тело) и воскресении (в котором Бог искупит не только душу, но и тело), ​​чтобы показать, насколько глубоко «про- физическое» христианство.

Для христиан даже наше конечное будущее является физическим.Некоторые взгляды на реальность считают духовное более реальным и истинным, чем физическое; другие, более натуралистические взгляды, рассматривают духовное как иллюзорное, а физическое как единственно реальное; но ни то, ни другое не верно в отношении Библии. Мы признаем, что мир хорош. Это не временный театр для наших индивидуальных историй спасения, после которых мы отправляемся жить бестелесными жизнями в другом измерении. Согласно Библии, этот мир является предшественником нового неба и новой земли, которые будут очищены, восстановлены и расширены при «обновлении всего» (Мф.19:28; ПЗУ. 8:19-25). Никакая другая религия не предполагает, что материя и дух вечно сосуществуют в целостности. И поэтому летающие птицы, шум океанов и люди, которые едят, гуляют и любят, — это всегда хорошо.

Как мы видели, это означает, что христиане не могут смотреть свысока на труд, связанный с более тесным контактом с материальным миром. Забота об этом материальном мире и его возделывание стоят того, даже если это означает косить траву. Это также означает, что «светская» работа имеет не меньше достоинства и благородства, чем «священная» работа служения.Мы и тело, и душа, и библейский идеал шалом включает в себя как физическое, так и духовное процветание.

Питательная пища, крыши, защищающие от дождя, тень, защищающая от солнечного зноя… удовлетворение материальных потребностей и желаний мужчин и женщин… когда предприятия производят материальные блага, повышающие благосостояние общества, они заняты работой, важной для Бога (Джефф Ван Дузер, , почему бизнес важен для Бога, ).

В Псалме 65, стихи 9-10, и Псалме 104, стих 30, мы находим, что Бог возделывает землю, поливая ее дождевыми дождями и Своим Святым Духом «обновляя лицо земли.Однако в Евангелии от Иоанна 16, стихи 8-11 говорится, что Святой Дух обличает и убеждает людей в грехе и Божьем суде, что и делает проповедник. Итак, здесь у нас есть Божий Дух, который и возделывает сад, и проповедует Евангелие. Оба являются работой Бога. Как мы можем говорить, что один вид работы высок и благороден, а другой — низок и унизителен?

У нас есть прекрасная основа, если мы понимаем благость творения и достоинство труда. Мы работаем в чудесном мире, созданном хотя бы частично для нашего удовольствия.Автор Бытия говорит нам, что мы должны испытывать благоговение, когда стоим перед богатством творения, ибо оно изобилует жизнью. Бог, кажется, наслаждается разнообразием и творчеством. В других местах Библии говорится о том, что Божья творческая деятельность мотивирована чистой радостью творения (см. Притчи 8:27–31). Это тоже часть Божьего плана относительно того, в чем должна заключаться наша работа, и в чем она все еще была бы, если бы мы не испытали падения, которое испортило все, в том числе и наш труд.

Мы были созданы для работы и достоинства, которое она дает нам как людям, независимо от ее статуса или оплаты.Практическое значение этого принципа далеко идущее. У нас есть свобода искать работу, которая соответствует нашим способностям и увлечениям. Мы можем быть открыты для больших возможностей для работы, когда экономика слаба, а рабочих мест меньше. У нас больше нет оснований для снисходительности или превосходства; также нет никаких оснований для зависти или чувства неверности. И каждый христианин должен уметь с уверенностью и удовлетворением определить, каким образом его работа содействует Богу в его творчестве и самосовершенствовании.

Примечание редактора. Эта статья была впервые опубликована в специальном отчете Института веры, труда и экономики и The Washington Times под названием «Вера в действии: индивидуальная цель, процветающие сообщества». Перепечатано с разрешения.

Этот отрывок взят из книги «Все добрые усилия: соединение вашей работы с работой Бога», опубликованной 13 ноября 2012 г. издательством Penguin Books, подразделением Penguin Publishing Group, подразделением Penguin Random House LLC.Авторские права Тимоти Келлера, 2012 г.

© 2022 Институт веры, труда и экономики. Все права защищены. Напечатано с http://tifwe.org/how-to-be-productive-in-2014/. Для получения разрешения на перепечатку обращайтесь по адресу [email protected]

Взгляд на работу

«Культура рабочего класса может быть заражена идеей, что работа — это тяжелая работа», — сказал он в интервью. «Лучшее, что вы можете сделать, — это просто выиграть в лотерею, пойти на пляж и сидеть там до конца жизни — эта работа — неизбежное зло.

Доктор Келлер выступает за центристское понимание работы как призвания — работы, которая придает жизни смысл, но не монополизирует ее, работы, которая выполняется не для личной славы, а для служения другим. Он бросает вызов идее, как он выразился в книге, что «работа — это проклятие и что что-то еще (досуг, семья или даже «духовные» занятия) — единственный способ найти смысл в жизни»; и он критикует «противоположную ошибку, а именно, что работа — это единственная важная человеческая деятельность, а отдых — необходимое зло — то, что мы делаем строго для того, чтобы «перезарядить наши батареи», чтобы продолжать работать.”

Другой большой раскол в восприятии работы, конечно, между политическими левыми и правыми. Доктор Келлер считает себя умеренным, чьи взгляды на работу отчуждают его от обоих лагерей. Он сказал, что хочет спасти работу от преобладающего среди многих правых убеждения, что нет оправданий — даже худшее детство — тому, чтобы не добиться успеха; и из убеждения, преобладающего среди многих левых, в то, что создание богатства — это какая-то безвкусица.

По его словам, правые подрывают свои представления о работе и уверенности в себе, не осознавая, как социальный контекст может ограничивать — или расширять — жизненные шансы человека.Социальный дарвинизм, по словам доктора Келлера, игнорирует то, что «самые приспособленные будут продолжать зарабатывать достаточно денег, чтобы отправить своих детей в правильные школы и в правильные процессы, чтобы оставаться наиболее приспособленными».

— С другой стороны, — сказал он, обращая внимание, — в некотором смысле люди, заработавшие деньги своим упорным трудом и изобретательностью, почти виновны, пока их невиновность не доказана.

Пастор настаивает на том, что Бог является центристом в вопросе работы. «Когда я читаю свои собственные религиозные тексты и Писание, — сказал он, — я вижу основания как для подозрений в отношении капитала, так и для прославления работы и создания богатства.Я вижу их обоих в Библии».

Присоединяйтесь к онлайн-беседе по телефону http://anand.ly ; подписывайтесь на Twitter.com/anandwrites

Тим Келлер 5 способов, которыми Евангелие преображает вашу работу

Скажу честно: большую часть своей жизни я прожил с довольно низким отношением к работе. Быть пастором было хорошо, но я говорю о НОРМАЛЬНОЙ работе, для НОРМАЛЬНЫХ людей. Я подумал: «Зачем вам делать виджеты, если вы можете преобразовывать души?»

Оказывается, такое отношение к работе заразительно.Мы, пасторы, обычно сообщаем множеством способов, что церковь — это место, где происходит настоящая работа… мы требуем больших часов, посвященных церковному строительству, и делаем очень мало, если вообще делаем что-либо, чтобы подготовить наших прихожан к обдумыванию конкретных рабочих вопросов.

Такое отношение заставило многих сотрудников считать, что единственное оправдание их работы — их копилка. Недавние исследования показали, что очень немногие христиане работают иначе, чем их коллеги (статистику см. в книге Эми Шерман «Царство призвание»).Это, конечно, должно быть правдой в каком-то смысле. В конце концов, чтобы стать хорошим механиком, нужно не устанавливать в двигатель тракты. Починить машину.

Но с другой стороны, то, как работает христианин, радикально отличается от того, как работают окружающие его или ее. Евангелие должно изменить способ работы христианина изнутри. Как?

Вот пять принципов, взятых из лекции Тима Келлера в церкви Искупителя для бизнесменов и женщин:

1. Вера дает вам внутренний балласт, без которого работа может вас погубить.

В нашей работе есть два потенциально разрушительных исхода. Мы можем добиться успеха, и в этом случае наша работа ударит нам в голову. Мы начинаем чувствовать, что наша компетенция в одной конкретной области жизни дает нам право быть экспертом во всех сферах жизни, и смотреть свысока на других, не достигая такого же успеха.

Или мы можем потерпеть неудачу и опустошиться.

Причина того и другого проста: без Евангелия наша работа часто является нашей личностью. Келлер цитирует писателя «Нью-Йорк Таймс» Бенджамина Ньюджента, говорящего о его переходе к писательской карьере: «Когда я писал о том, кем я был, это искажало, — говорит он, — это вело к разврату, и я имею в виду старый кальвинистский стиль.Когда моей единственной целью было хорошее письмо, я сделал качество своей работы мерилом своей работы… Я не мог сказать, хорошо это или плохо, потому что мне нужно было, чтобы это было хорошо, чтобы быть в здравом уме ».

Евангелие освобождает нас от синдрома работы как личности.

2. Вера дает представление о ценности и достоинстве всякого труда, без которого работа могла бы вас утомить.

В прошлых поколениях работа считалась неизбежным злом. Однако для миллениалов и старше работа романтизирована.Если мы не «спасаем мир», используя свои дары и испытывая мифологическое блаженство бесшипного призвания, мы чувствуем себя вправе двигаться дальше.

Но Евангелие возвышает все виды труда, а не только видимые. Как известно, Мартин Лютер указал, что когда Бог дает нам молоко, оно не появляется из воздуха — Он дает через доярку. Доярка, таким образом, делает работу Бога. То же самое относится и к любому, кто действительно служит другим, каким бы маленьким или неблагодарным он ни был.

3. Вера дает вам моральный компас, без которого работа может развратить вас .

Мы живем в забавной культуре. С одной стороны, мы учим наших детей тому, что нет правильного или неправильного. Но когда они переходят черту (которой, как мы сказали, не существует), мы их наказываем. Мы порицаем руководителей Enron, хотя и учили их, что мораль зависит от учреждения и культуры. Как писал К. С. Льюис в своей книге «Отмена человека»: «Мы кастрируем их, а затем приказываем меринам плодиться».

Евангелие учит нас, что действительно существуют нормы морали, которые выходят за рамки того, что мы можем «сойти с рук» на законных основаниях.Мы конкурентоспособны, но не безжалостны. Мы увеличиваем богатство, но не без искреннего служения другим. Мы стремимся к успеху нашей компании, но не срезаем углы. Христиане выходят за рамки закона в действии – мы стремимся подражать Христу.

4. Вера дает вам новый взгляд на мир и жизнь, который формирует характер вашей работы, без которого работа могла бы использовать вас и управлять вами.

Одна из лжи, которую нам рассказывают в обществе, заключается в том, что мы можем каким-то образом отделить наши религиозные убеждения от нашего рабочего места.С одной стороны, это должно быть верно для христиан: хороший пилот не произносит Иоанна 3:16 во время объявления пассажиров в полете. Хороший пилот садит самолет.

С другой стороны, многие профессии требуют глубокого понимания человеческой природы — фундамента, который нельзя найти вне Священных Писаний. Как мы воспитываем детей? Как мы рассказываем истории? Как мы решили, что справедливо? Без библейской антропологии мы не можем должным образом продумать эти вопросы. Евангелие позволяет нам избежать ложного повествования, созданного идолами на нашем рабочем месте, заменив его истинным повествованием о человеческом процветании во Христе.

5. Вера дает надежду в разочаровании от работы, без которой работа могла бы ожесточить вас или сломить ваш дух.

Наконец, Евангелие уверяет нас, что есть что-то помимо нашей работы. Мы никогда не достигнем всего, чего хотим в этой жизни. Те, кто находится в законе, никогда не увидят полного видения справедливости, к которой они стремятся. Те, кто занимается искусством, никогда не создадут шедевр, который они себе представляют. Те, кто занимается градостроительством, никогда не увидят города, о котором мечтают.

Но грядет новый город – Бог обновляет небо и землю, и Он возьмет наши несовершенные дела и совершит их.Он доведет их до конца. Когда мы предстанем перед ним на обновленных небесах и земле, мы увидим правосудие, шедевр, город, который мы всегда представляли себе.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.