Скажи жизни да франкл: психолог в концлагере», Виктор Франкл – ЛитРес

Содержание

«Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере» Виктор Франкл

Книга известного психолога и психиатра, которому жизнь приготовила очень непростую судьбу.
Виктор Франкл до второй мировой войны оказывал психотерапевтическую помощь потенциальным самоубийцам. Разработал логотерапию, основа которой заключалась в поиске и анализе смысла жизни. С 1942 по 1945 год был узником концлагерей, где, помимо борьбы за свою собственную жизнь, всеми силами оказывал помощь собратьям по несчастью. Там же он на практике применил разработанную методику и на себе, открыв новые пути для осмысления существования.
Высказывание Ф.Ницше «У кого есть «Зачем», тот выдержит почти любое «Как»» является по сути центральной темой, как в книге, так и в философии Франкла.
«Сказать жизни «ДА»! Психолог в концлагере» была первой работой, написанной им после освобождения. И главный смысл, который Франкл видел в своих страданиях и который помог ему выдержать все дичайшие условия нахождения в лагерях.

Самые важные мысли из книги:

1. Если тебя о чем-то спрашивают, следует отвечать как можно более правдиво, но о том, чего не спрашивают, лучше молчать.
2. Мы уже говорили о том, что каждая попытка духовно восстановить, «выпрямить» человека снова и снова убеждала, что это возможно сделать, лишь сориентировав его на какую-то цель в будущем. Девизом всех психотерапевтических и психогигиенических усилий может стать мысль, ярче всего выраженная, пожалуй, в словах Ницше: «У кого есть «Зачем», тот выдержит почти любое «Как»»
3. Счастье — это когда худшее обошло стороной.

4. Только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! Да, я постиг смысл того итога, что достигнут человеческой мыслью, поэзией, верой: освобождение — через любовь, в любви! Я теперь знаю, что человек, у которого нет уже ничего на этом свете, может духовно — пусть на мгновение — обладать самым дорогим для себя — образом того, кого любит.
5. Единственность, уникальность, присущие каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни. Неповторим он сам, неповторимо то, что именно он может и должен сделать — в своем труде, в творчестве, в любви. Осознание такой незаменимости формирует чувство ответственности за собственную жизнь, за то, чтобы прожить ее всю, до конца, высветить во всей полноте. Человек, осознавший свою ответственность перед другим человеком или перед делом, именно на него возложенным, никогда не откажется от жизни.
6. Он знает, зачем существует, и поэтому найдет в себе силы вытерпеть почти любое как.

7. Самая тяжелая ситуация как раз и дает человеку возможность внутренне возвыситься над самим собой. Психиатрам известна картина так называемого бреда помилования, когда приговоренный к смерти буквально перед казнью начинает, в полном безумии, верить, что в самый последний момент его помилуют.
8. Если жизнь вообще имеет смысл, то имеет смысл и страдания. страдание является частью жизни, точно так же, как судьба и смерть.
9. Уникальный смысл сегодня — это универсальная ценность завтра. Таким способом творятся религии и создаются ценности.
10. Воля к смыслу — наиболее человеческий феномен, так как только животное не бывает озабочено смыслом своего существования.

Скажи жизни «ДА»! Психолог в концлагере Виктор Франкл

Виктор Франкл (1905-1997) — знаменитый австрийский врач, психотерапевт, психолог и философ.

Во время второй мировой войны на собственном страшном опыте проверил собственную концепцию, на которой впоследствии была основана методика психотерапевтического лечения — логотерапия. В книге описано время пребывания в концентрационном лагере в военное время. Во время жизни в нечеловеческих условиях, в период голода, холода, психологического истязательства, болезней и мучений, на примерах тысяч страшных судеб Виктор Франкл подтвердил свою теорию. Теория о том, что в это страшное время выживали не физические сильные люди, а только те, кто имел стойкость духа. Выжили те, кто имел цель и смысл в будущем. Наличие смысла жизни спасло жизнь Виктора Франкла в это страшное время.

В книге идет речь об обычном обитателе лагеря, без особого «положения». Рассказ без сантиментов, хотя при должном воображении, вызывает слезы. (У меня это случилось несколько раз). После такой истории- чувствуешь себя непосвященным в тягости военного времени, понимаешь, что такое фашизм, что такое мир.

Главная цель книги — рассказать то, что чувствовали заключенные со стороны психологии, что они пережили. Рассматривается тенденциозность личностных изменений, анализ изменений личности в группах. «Болезнь колючей проволоки» — острая психологическая реакция, «психопатология масс».

Из книги вы узнаете о жестком голоде, о том как людей доводили до физического истощения, не предоставляя теплого ночлега и одежды. (Для информации: калорийность питания в концлагерях составляла от 500 до 800 Калл в сутки). При всем этом специально подобранная «команда управления» истязала замученных людей дополнительными физическими и моральными способами.

Садизм в чистом виде. Как выжили все эти люди, как выжил Франкл — современному человеку не понятно.

Наверное, все слышали о газовых камерах и видели фильмы о концлагерях. В действительности «машина смерти работала» на максимальной мощности. Нацисты проводили селекцию по полу, возрасту, физическим особенностям и работоспособности. Человека в концлагере не было, был номер. Раздавлена личность, уничтожена жизнь, нацисты забирали все, в том числе здоровье и рассудок.   К счастью, некоторые люди выжили. Виктор Франкл утверждает, что причина кроется в силе духа, именно «упрямство духа» помогло ему выжить.


«А кому-то удалось уцелеть просто благодаря тысячи или тысячам счастливых случайностей или просто милости Божьей — можно назвать это по-разному. Но мы, вернувшиеся, знаем и можем с полной уверенностью сказать: лучшие не вернулись».

Фаза первая. Прибытие в лагерь.

«Шок прибытия». Эшелон двигался много дней и ночей. Никто не знал, куда идет поезд. Предполагали, что на завод, но когда люди увидели название станции, каждый в вагоне слышал стук своего сердца… «Аушвиц».

Люди видят колючую проволоку под напряжением, смотровые вышки, прожекторы, длинные колонны людей, которые напоминают скелеты и все это на огромной территории. Высокие дымовые трубы и бараки. Людей охватил глубочайший страх. Придется свыкаться с ужасом, который пропитал каждую клеточку их обессиленных тел.

Первая селекция

Легкое движение рукой, так холеный офицер СС распределял — быть или не быть. Вечером все узнали, куда отправили тех, кто остался в другой группе. В ближайшие часы после прибытия 90% людей из эшелона были убиты в газовых камерах. При входе висела табличка «Баня».

Тем, кому «повезло» предстояла дезинфекция, полное бритье и сдача всего имущества, в том числе приличной обуви и одежды. Черта под прежней жизнью подведена.

Голое существование

У людей не было больше ничего, кроме их собственного тела. Иллюзии на спасение рушились одна ха другой, и первый шок — защитная реакция человека, который должен был смениться неожиданным спасением — тоже пропал.

Фаза вторая. Жизнь в лагере

Первоначальный шок у заключенных постепенно сменяется относительной апатией, состояние, когда в душе что-то отмирает. По наблюдениям Виктора Франкла, людей начинает мучить тоска по близким, затем появляется отвращение от всего вокруг. Затем начинается угасание нормальных чувств. Например, брызги нечистот на лице, наблюдение за садистскими экзекуциями надзирателей, истязание товарищей, и смерть вокруг уже не трогают, на второй стадии появляется полное безразличие ко всему происходящему.

Что причиняло боль?

Апатия, внутреннее отупение, безразличие, как проявление второй фазы психологической реакции несколько облегчало жизнь заключенного.

Пинки и унижения уже не так ранят. Больше мучила душевная боль, возмущение против несправедливости. Тяжело переносили презрение, с которым осуществлялись побои. Человек здесь не человек, ни личности, ни имени, только.

Мечты заключенных

Вся жизнь заключенных была вокруг примитивной потребности выжить. Невозможность удовлетворить первичные потребности: помыться, утолить голод, согреться — становятся основным, о чем мечтали люди.

Счастье узника

Тяжелая книга. Несколько меняет ценности, начинаешь задумываться о том, о чем раньше и не пытался. По-другому начинаешь смотреть на то, что имеешь. Большое счастье, что мы живем в мирное время, большое счастье, что этот ад теперь только в воспоминаниях и на бумаге.


Читайте с нами, читайте больше нас!

Виктор Франкл. «Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере»

Мы продолжаем рассказывать о книгах, вошедших в виртуальную выставку «Встань и иди: книги, помогающие жить». Выставка содержит библиографическое описание книг, визуальные обложки, подробные аннотации к каждой из книг, раскрывающие их содержание. Книги, представленные на выставке, помогут вам в сложное время, а истории, рассказанные в них – поддержат своим примером.

«Вся сложность в том, что вопрос о смысле жизни должен быть поставлен иначе. Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас»
Виктор Франкл

Виктор Эмиль Франкл (1905-1997) – знаменитый австрийский врач-психотерапевт, психолог и философ. В годы Второй мировой войны он прошел через концентрационный лагерь Освенцим (Аушвиц).

Потеряв там свою семью, он сумел выжить, а после освобождения помогал выживать другим. Как врач Виктор Франкл сразу отметил, что наибольший шанс выжить в нечеловеческих условиях имели не крепкие телом, а сильные духом. Те, кто знал, ради чего или кого живет.

Книга «Сказать жизни «Да!» рассказывает о том, как мы можем перенести самые тяжелые страдания. Первый вариант книги «Психолог в концлагере» вышел в 1946 году. Особенный успех ждал эту книгу в США, где она пять раз объявлялась «книгой года». Почти всю жизнь Виктор Франкл прожил в Вене, пережил несколько революций и войн. Опыт его жизни отразился в его книгах и лекциях. Но совершенно особое время его жизни обозначено 1942-45 гг. В эти годы он пребывал в нацистских концлагерях. Чудовищные условия существования привели к тому, что большинство узников, оставшихся в живых, хотели поскорее забыть об этом времени и снова вернуться к нормальной жизни. Но Виктор Франкл был не из них – он понимал, что для него, как для психолога, просто необходимо разобраться в том, что произошло. Еще накануне войны Франкл завершил разработку своей теории стремления к смыслу как главной движущей силы поведения и развития личности. И в концлагере эта теория получила проверку жизнью и подтверждение. Интересно отметить, что незадолго до ареста ему удалось получить визу на въезд в США, однако после долгих колебаний он решил остаться, чтобы поддержать своих престарелых родителей, у которых шанса уехать с ним не было.

Жизнь В. Франкла, создателя логотерапии (поиск смысла бытия), стала для многих людей во всем мире уроком мудрости и мужества, поводом для вдохновения. В 1945 году он оказался в числе немногих, кто сумел уцелеть в Освенциме. Страшный опыт концлагеря обогатил его профессионально как психотерапевта, и миссией ученого стала помощь людям в поисках смысла жизни. Освободившись из концлагеря, Виктор Франкл активно начинает развивать научную и литературную деятельность.

В книге «Сказать жизни «Да!» Франкл собрал ответы на самые популярные вопросы о смысле жизни и сущности бытия. Главный принцип Виктора Франкла – что бы ни случилось, никогда нельзя опускать руки. Жажда жизни – это единственной потребность, которая не должна быть утолима, ведь пока человек хочет жить, он все сумеет преодолеть и взобраться на самую вершину. Автор учит стойко выдерживать любые удары судьбы, и подниматься в случае поражения. Его советы и рекомендации – своеобразная программа тренировки силы воли и собственного духа.

Книга «Скажи жизни «Да!» отразила психологический опыт выживания в концлагере, который состоял из нескольких этапов: прибытие в лагерь, пребывание в нем, освобождение и жизнь после концлагеря. Что же пережили заключенные? По прибытию в лагерь всех ждала селекция. Кто-то сразу же отправлялся в газовую камеру, другие были обречены на жизнь в концлагере. Что это была за жизнь? Она вела к безразличию и сужению реальности. Нормальные человеческие чувства сводились к инстинктам: заключенные мечтали о еде, страдали от побоев. Но самым опасным состоянием для узников была апатия. Она приводила к тому, что человек терял всякое желание жить, уже ничего не хотел. А ведь те, кто не верили в будущее, как правило, погибали самыми первыми.

Как Виктор Франкл боролся с этим состоянием? Он использовал принцип визуализации – когда совсем было тяжело, он представлял, что читает лекции на свободе, в теплом зале. И помогал другим узникам представить светлое будущее – кто-то встречает потерянных родственников, кого-то ждет любимая работа. Ведь любовь бывает разной: любить можно Родину, работу, семью, детей. Даже образ любви может спасти человека. Так В. Франкл спас от самоубийства множество людей, которые уже были готовы совершить отчаянный поступок.

«И вдруг меня пронзает мысль: ведь сейчас я впервые в жизни понял истинность того, что столь многие мыслители и мудрецы считали своим конечным выводом, что воспевали столь многие поэты: я понял, я принял истину – только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! Да, я постигаю смысл того итога, что достигнут человеческой мыслью, поэзией, верой: освобождение – через любовь, в любви! Я теперь знаю, что человек, у которого нет уже ничего на этом свете, может духовно – пусть на мгновение – обладать самым дорогим для себя – образом того, кого любит. В самой тяжелой из всех мыслимо тяжелых ситуаций, когда уже невозможно выразить себя ни в каком действии, когда единственным остается страдание, – в такой ситуации человек может осуществить себя через воссоздание и созерцание образа того, кого он любит. Впервые в жизни я смог понять, что подразумевают, когда говорят, что ангелы счастливы любовным созерцанием бесконечного Господа».

После освобождения из концлагеря людям тоже было нелегко приспособиться к новой жизни. Франкл не раз отмечал, что у бывших узников в глазах не было никакой радости – они страдали так долго и много, что просто разучились радоваться жизни. Многие узники испытывали синдром деперсонализации – они утратили чувства и эмоции, воспринимали окружающий мир как что-то зыбкое и нереальное. Особое разочарование испытали те, кого на свободе никто не ждал. Ведь многие потеряли целые семьи и всех родственников.

Сам Виктор Франкл потерял родителей, супругу и брата. Но в 40 лет нашел в себе силы начать новую жизнь. Он женился, завел детей, стал работать в неврологической клинике. В 1955 году он уже был профессором неврологии и психиатрии Венского Университета. За свою творческую жизнь он написал более 30 книг, активно выступал с лекциями по всему миру. Жизнь В. Франкла стала самым лучшим подтверждением его основного принципа: что бы ни происходило в нашей жизни, мы всегда должны иметь в себе цель, веру и надежду, чтобы сказать жизни твердое «Да!».

Приятного чтения!

Резник Марина Васильевна

Виктор Франкл — Сказать жизни «ДА!» Психолог в концлагере.

Почему книга достойна прочтения. Книга разошлась миллионными тиражами в десятках стран, крупнейшие философы считали ее одним из величайших произведений человечества, а миллионам простых людей она помогла изменить свою жизнь. По опросу Национальной библиотеки конгресса США, книга вошла в десятку книг, которые больше всего повлияли на жизнь людей во всем мире.

Для кого эта книга. Для тех, кто исследует себя и свой внутренний мир. Кто знает смысл, и кто его утерял. Для тех, у кого всё в порядке, и для тех, кто устал от жизни. Эта великая книга научит способности обрести смысл в любой ситуации.

Кто автор. Виктор Франкл (1905-1997) — знаменитый австрийский врач-психотерапевт, психолог и философ. В годы Второй мировой войны он получил страшную возможность испытать на себе собственную концепцию. Пройдя нацистские лагеря смерти, он увидел, что наибольший шанс выжить в нечеловеческих условиях имели не крепкие телом, а сильные духом. Те, кто знал, ради чего живет. У самого Франкла было ради чего жить: в концлагерь он взял с собой рукопись, которой предстояло стать великой книгой.

Перед вами великая книга великого человека.

Ее автор – не просто выдающийся ученый, хотя это так: по числу почетных ученых степеней, присужденных ему разными университетами мира, ему нет равных среди психологов и психиатров. Он не просто мировая знаменитость, хотя и с этим спорить трудно: 31 его книга переведена на несколько десятков языков, он объехал весь мир, и встречи с ним искали многие выдающиеся люди и сильные мира сего – от таких выдающихся философов, как Карл Ясперс и Мартин Хайдеггер, и до политических и религиозных лидеров, включая Папу Павла VI и Хиллари Клинтон. Не прошло и десятилетия после смерти Виктора Франкла, но мало кто станет оспаривать, что он оказался одним из величайших духовных учителей человечества в XX веке. Он не только построил психологическую теорию смысла и основанную на ней философию человека, он раскрыл глаза миллионам людей на возможности открыть смысл в собственной жизни.

Актуальность идей Виктора Франкла определяется уникальной встречей масштабной личности с обстоятельствами места, времени и образа действия, которые придали этим идеям столь громкий резонанс. Он умудрился прожить немало, и даты его жизни – 1905–1997 гг. – вобрали в себя XX век почти без остатка. Почти всю свою жизнь он прожил в Вене – в самом центре Европы, почти что в эпицентре нескольких революций и двух мировых войн и поблизости от линии фронта сорокалетней холодной войны. Он пережил их все, пережил в обоих смыслах этого слова, – не только оставшись в живых, но и претворив свои переживания в книги и публичные лекции. Виктор Франкл испытал на себе весь трагизм столетия.

Почти посередине через его жизнь проходит разлом, обозначенный датами 1942–1945. Это годы пребывания Франкла в нацистских концлагерях, нечеловеческого существования с мизерной вероятностью остаться в живых. Почти любой, кому посчастливилось выжить, счел бы наивысшим счастьем вычеркнуть эти годы из жизни и забыть их как страшный сон. Но Франкл еще накануне войны в основном завершил разработку своей теории стремления к смыслу как главной движущей силы поведения и развития личности. И в концлагере эта теория получила беспрецедентную проверку жизнью и подтверждение – наибольшие шансы выжить, по наблюдениям Франкла, имели не те, кто отличался наиболее крепким здоровьем, а те, кто отличался наиболее крепким духом, кто имел смысл, ради которого жить. Мало кого можно вспомнить в истории человечества, кто заплатил столь высокую цену за свои убеждения и чьи воззрения подверглись такой жестокой проверке. Виктор Франкл стоит в одном ряду с Сократом и Джордано Бруно, принявшим смерть за истину. Он тоже имел возможность избежать такой участи. Незадолго до ареста ему удалось, как и некоторым другим высококлассным профессионалам, получить визу на въезд в США, однако после долгих колебаний он решил остаться, чтобы поддержать своих престарелых родителей, у которых шанса уехать с ним не было.

Первый вариант книги «Психолог в концлагере», составившей основу данного издания, был надиктован им за 9 дней, вскоре после освобождения, и вышел в 1946 году анонимно, без указания авторства. Первый трехтысячный тираж был распродан, но второе издание продавалось очень медленно. Гораздо больший успех имела эта книга в Соединенных Штатах; первое ее английское издание появилось в 1959 году с предисловием авторитетнейшего Гордона Олпорта, роль которого в международном признании Франкла чрезвычайно велика. Эта книга оказалась нечувствительна к капризам интеллектуальной моды. Пять раз она объявлялась «книгой года» в США. За 30 с лишним лет она выдержала несколько десятков изданий общим тиражом свыше 9 миллионов экземпляров. Когда же в начале 1990-х годов в США по заказу библиотеки Конгресса проводился общенациональный опрос с целью выяснить, какие книги сильнее всего повлияли на жизнь людей, американское издание книги Франкла, которую Вы держите в руках, вошло в первую десятку!

Новое, наиболее полное немецкое издание главной книги Франкла под названием «И все же сказать жизни «Да»» вышло в 1977 году и с тех пор постоянно переиздается. В нее была включена также философская пьеса Франкла «Синхронизация в Биркенвальде» – до этого она была опубликована только раз, в 1948 году, в литературном журнале под псевдонимом «Габриэль Лион». В этой пьесе Франкл находит иную, художественную форму для выражения своих главных, философских идей – причем отнюдь не только в словах, которые произносит заключенный Франц, alter ego самого Франкла, но и в структуре сценического действия. С этого издания и сделан данный перевод. На русском языке ранее выходили сокращенные варианты повествования Франкла о концлагере, сделанные по другим изданиям. Полный его вариант публикуется на русском языке впервые.


Цитаты из книги Виктор Франкл — Психолог в концлагере:


Возвращаясь к апатии как главному симптому второй фазы, следует сказать, что это — особый механизм психологической защиты. Реальность сужается. Все мысли и чувства концентрируются на одной-единственной задаче: выжить!

И вдруг меня пронзает мысль: ведь сейчас я впервые в жизни понял истинность того, что столь многие мыслители и мудрецы считали своим конечным выводом, что воспевали столь многие поэты: я понял, я принял истину — только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! Да, я постигаю смысл того итога, что достигнут человеческой мыслью, поэзией, верой: освобождение — через любовь, в любви! Я теперь знаю, что человек, у которого нет уже ничего на этом свете, может духовно — пусть на мгновение — обладать самым дорогим для себя — образом того, кого любит. В самой тяжелой из всех мыслимо тяжелых ситуаций, когда уже невозможно выразить себя ни в каком действии, когда единственным остается страдание, — в такой ситуации человек может осуществить себя через воссоздание и созерцание образа того, кого он любит. Впервые в жизни я смог понять, что подразумевают, когда говорят, что ангелы счастливы любовным созерцанием бесконечного Господа.

Мы еще не согрелись, все еще молчат. А мой дух снова витает вокруг любимой. Я еще говорю с ней, она еще отвечает мне. И вдруг меня пронзает мысль: а ведь я даже не знаю, жива ли она! Но я знаю теперь другое: чем меньше любовь сосредоточивается на телесном естестве человека, тем глубже она проникает в его духовную суть, тем менее существенным становится его «так-бытие» (как это называют философы), его «здесь-бытие», «здесь-со-мной-присутствие», его телесное существование вообще. Для того, чтобы вызвать сейчас духовный образ моей любимой, мне не надо знать, жива она или нет. Знай я в тот момент, что она умерла, я уверен, что все равно, вопреки этому знанию, вызывал бы ее духовный образ, и мой духовный диалог с ним был бы таким же интенсивным и так же заполнял всего меня. Ибо я чувствовал в тот момент истинность слов Песни Песней: «Положи меня, как печать, на сердце твое… ибо крепка, как смерть, любовь» (8: 6).


Юмор, как ничто другое, способен создать для человека некую дистанцию между ним самим и его ситуацией, поставить его над ситуацией, пусть, как уже говорилось, и ненадолго.

Счастье — это когда худшее обошло стороной.

Человек терял ощущение себя как субъекта не только потому, что полностью становился объектом произвола лагерной охраны, но и потому, что ощущал зависимость от чистых случайностей, становился игрушкой судьбы. Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него к лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет.


И как тут не вспомнить известную притчу о Смерти в Тегеране? Один знатный перс прогуливался однажды по саду в сопровождении слуги. И вот слуга, уверяя его, что видел сейчас Смерть, которая ему угрожала, стал умолял дать ему самого быстрого коня, чтобы он мог вихрем умчаться отсюда и вечером быть уже в Тегеране. Хозяин дал ему такого коня, и слуга ускакал. Возвращаясь домой, хозяин сам увидел Смерть и спросил: «Зачем ты так испугала моего слугу и угрожала ему?» «Вовсе нет, — ответила Смерть, — я не пугала его, я сама удивилась, что он еще здесь, ведь я должна встретиться с ним сегодня вечером в Тегеране».

В концлагере можно отнять у человека все, кроме последнего — человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам или так, или иначе. И это «так или иначе» у них было. И каждый день, каждый час в лагере давал тысячу возможностей осуществить этот выбор, отречься или не отречься от того самого сокровенного, что окружающая действительность грозила отнять, — от внутренней свободы. А отречься от свободы и достоинства — значило превратиться в объект воздействия внешних условий, позволить им вылепить из тебя «типичного» лагерника. Нет, опыт подтверждает, что душевные реакции заключенного не были всего лишь закономерным отпечатком телесных, душевных и социальных условий, дефицита калорий, недосыпа и различных психологических «комплексов». В конечном счете выясняется: то, что происходит внутри человека, то, что лагерь из него якобы «делает», — результат внутреннего решения самого человека. В принципе от каждого человека зависит — что, даже под давлением таких страшных обстоятельств, произойдет в лагере с ним, с его духовной, внутренней сутью: превратится ли он в «типичного» лагерника или остается и здесь человеком, сохранит свое человеческое достоинство. Достоевский как-то сказал: я боюсь только одного — оказаться недостойным моих мучений. Эти слова вспоминаешь, думая о тех мучениках, чье поведение в лагере, чье страдание и сама смерть стали свидетельством возможности до конца сохранить последнее — внутреннюю свободу. Они могли бы вполне сказать, что оказались «достойны своих мучений». Они явили свидетельство того, что в страдании заключен подвиг, внутренняя сила. Духовная свобода человека, которую у него нельзя отнять до последнего вздоха, дает ему возможность до последнего же вздоха наполнять свою жизнь смыслом. Ведь смысл имеет не только деятельная жизнь, дающая человеку возможность реализации ценностей творчества, и не только жизнь, полная переживаний, жизнь, дающая возможность реализовать себя в переживании прекрасного, в наслаждении искусством или природой. Сохраняет свой смысл и жизнь — как это было в концлагере, — которая не оставляет шанса для реализации ценностей в творчестве или переживании. Остается последняя возможность наполнить жизнь смыслом: занять позицию по отношению к этой форме крайнего принудительного ограничения его бытия. Созидательная жизнь, как и жизнь чувственная, для него давно закрыта. Но этим еще не все исчерпано. Если жизнь вообще имеет смысл, то имеет смысл и страдание. Страдание является частью жизни, точно так же, как судьба и смерть. Страдание и смерть придают бытию цельность.

Внутренне человек может быть сильнее своих внешних обстоятельств. И не только в концлагере. Человек всегда и везде противостоит судьбе, и это противостояние дает ему возможность превратить свое страдание во внутреннее достижение.

Опускался тот, у кого уже не оставалось больше никакой внутренней опоры.

Обесценивание настоящего, окружающей действительности таит в себе и определенную опасность — человек перестает видеть хоть какие-то, пусть малейшие, возможности воздействия на эту действительность. А ведь отдельные героические примеры свидетельствуют, что даже в лагере такие возможности иногда бывали. Обесценивание реальности, сопутствующее «временному существованию» заключенных, лишало человека опоры, заставляя окончательно опуститься, пасть духом — потому что «все равно все впустую». Такие люди забывают, что самая тяжелая ситуация как раз и дает человеку возможность внутренне возвыситься над самим собой. Вместо того чтобы рассматривать внешние тяготы лагерной жизни как испытание своей духовной стойкости, они относились к своему настоящему бытию как к чему-то такому, от чего лучше всего отвернуться, и, замкнувшись, полностью погружались в свое прошлое. И жизнь их шла к упадку. Конечно, немногие способны среди ужасов концлагеря достичь внутренних высот. Но такие люди были. Им удавалось при внешнем крушении и даже в самой смерти достичь такой вершины, которая была для них недостижима раньше, в их повседневном существовании.

Можно сказать, что большинство людей в лагере полагали, что все их возможности самоосуществления уже позади, а между тем они только открывались. Ибо от самого человека зависело, во что он превратит свою лагерную жизнь — в прозябание, как у тысяч, или в нравственную победу — как у немногих.


Любая попытка психотерапевтической или даже профилактической коррекции психологических отклонений, возникавших у заключенного, должна была быть направлена прежде всего на то, чтобы вопреки лагерной действительности снова обратить его к будущему, к какой-то значимой для него цели в этом будущем. Некоторые люди сами инстинктивно пытались поддерживать себя этим. У большинства было что-то, что их поддерживало, и в большинстве случаев это «что-то» находилось в будущем. Человеку вообще свойственно ориентироваться на будущее, существовать в его свете, как бы sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности (лат.)), применяя латинское выражение. К этому просвету в будущем, к попытке заглянуть в будущее он прибегает в свои самые тяжелые минуты.

Для того, кто знает, какая связь существует между душевным состоянием человека и иммунитетом организма, достаточно ясно, какие фатальные последствия может иметь утрата воли к жизни и надежды.

Мы уже говорили о том, что каждая попытка духовно восстановить, «выпрямить» человека снова и снова убеждала, что это возможно сделать, лишь сориентировав его на какую-то цель в будущем. Девизом всех психотерапевтических и психогигиенических усилий может стать мысль, ярче всего выраженная, пожалуй, в словах Ницше: «У кого есть «Зачем», тот выдержит почти любое «Как»». Надо было в той мере, в какой позволяли обстоятельства, помочь заключенному осознать свое «Зачем», свою жизненную цель, а это дало бы ему силы перенести наше кошмарное «Как», все ужасы лагерной жизни, укрепиться внутренне, противостоять лагерной действительности. И наоборот: горе тому, кто больше не видит жизненной цели, чья душа опустошена, кто утратил смысл жизни, а вместе с ним — смысл сопротивляться. Такой человек, утративший внутреннюю стойкость, быстро разрушается. Фраза, которой он отклоняет все попытки подбодрить его, типична: «Мне нечего больше ждать от жизни». Что тут скажешь? Как возразишь?

Вся сложность в том, что вопрос о смысле жизни должен быть поставлен иначе. Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. Говоря философски, тут необходим своего рода коперниканский переворот: мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам — ежедневно и ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать — не разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь жить — в конечном счете значит нести ответственность за правильное выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнение требований дня и часа. Эти требования, а вместе с ними и смысл бытия, у разных людей и в разные мгновения жизни разные. Значит, вопрос о смысле жизни не может иметь общего ответа. Жизнь, как мы ее здесь понимаем, не есть нечто смутное, расплывчатое — она конкретна, как и требования ее к нам в каждый момент тоже весьма конкретны. Эта конкретность свойственна человеческой судьбе: у каждого она уникальна и неповторима. Ни одного человека нельзя приравнять к другому, как и ни одну судьбу нельзя сравнить с другой, и ни одна ситуация в точности не повторяется — каждая призывает человека к иному образу действий. Конкретная ситуация требует от него то действовать и пытаться активно формировать свою судьбу, то воспользоваться шансом реализовать в переживании (например, наслаждении) ценностные возможности, то просто принять свою судьбу. И каждая ситуация остается единственной, уникальной и в этой своей уникальности и конкретности допускает один ответ на вопрос — правильный. И коль скоро судьба возложила на человека страдания, он должен увидеть в этих страданиях, в способности перенести их свою неповторимую задачу. Он должен осознать уникальность своего страдания — ведь во всей Вселенной нет ничего подобного; никто не может лишить его этих страданий, никто не может испытать их вместо него. Однако в том, как тот, кому дана эта судьба, вынесет свое страдание, заключается уникальная возможность неповторимого подвига.

После того как нам открылся смысл страданий, мы перестали преуменьшать, приукрашать их, то есть «вытеснять» их и скрывать их от себя, например, путем дешевого, навязчивого оптимизма. Смысл страдания открылся нам, оно стало задачей, покровы с него были сняты, и мы увидели, что страдание может стать нравственным трудом, подвигом в том смысле, какой прозвучал в восклицании Рильке: «Сколько надо еще перестрадать!». Рильке сказал здесь «перестрадать», подобно тому как говорят: сколько дел надо еще переделать.

Жизнь чего-то ждет от него самого, что-то важное ждет его в будущем.

Единственность, уникальность, присущие каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни. Неповторим он сам, неповторимо то, что именно он может и должен сделать — в своем труде, в творчестве, в любви. Осознание такой незаменимости формирует чувство ответственности за собственную жизнь, за то, чтобы прожить ее всю, до конца, высветить во всей полноте. Человек, осознавший свою ответственность перед другим человеком или перед делом, именно на него возложенным, никогда не откажется от жизни. Он знает, зачем существует, и поэтому найдет в себе силы вытерпеть почти любое как.


Никто не знает своего будущего, не знает, что ему может принести следующий час.

Я цитировал слова поэта: «То, что ты переживаешь, не отнимут у тебя никакие силы в мире». То, что мы осуществили в полноте нашей прошедшей жизни и ее опыта, — это наше внутреннее богатство, которое никто и ничто не может у нас отнять. Это относится не только к тому, что мы пережили, но и к тому, что мы сделали, ко всему тому возвышенному, о чем мы думали, к тому, что мы выстрадали, — все это мы сохраним в реальности раз и навсегда. И пусть это миновало — это сохранено для вечности! Ведь быть в прошлом — это тоже своего рода бытие, притом самое надежное. А дальше я заговорил о самых разных возможностях наполнить свою жизнь смыслом. (Мои товарищи лежали тихо, не шевелясь, только изредка раздавались вздохи.) О том, что человеческая жизнь всегда и при любых обстоятельствах имеет смысл и что этот смысл охватывает также страдания, нужду и смерть. И я просил этих бедняг, внимательно слушавших меня в кромешной тьме барака, смотреть в лицо ужаснейшего положения — и все-таки не отчаиваться, все-таки сознавать, что даже при всей безнадежности нашей борьбы она все равно имеет свой смысл, несет в себе свое достоинство!

Если мы говорим о человеке, что он — из лагерной охраны или, наоборот, из заключенных, этим сказано еще не все. Доброго человека можно встретить везде, даже в той группе, которая, безусловно, по справедливости заслуживает общего осуждения. Здесь нет четких границ! Не следует внушать себе, что все просто: одни — ангелы, другие — дьяволы. Напротив, быть охранником или надсмотрщиком над заключенными и оставаться при этом человеком вопреки всему давлению лагерной жизни было личным и нравственным подвигом. С другой стороны, низость заключенных, которые причиняли зло своим же товарищам, была особенно невыносима. Ясно, что бесхарактерность таких людей мы воспринимали особенно болезненно, а проявление человечности со стороны лагерной охраны буквально потрясало. Вспоминаю, как однажды надзиравший за нашими работами (не заключенный) потихоньку протянул мне кусок хлеба, сэкономленный из собственного завтрака. Это тронуло меня чуть не до слез. И не столько обрадовал хлеб сам по себе, сколько человечность этого дара, доброе слово, сочувственный взгляд. Из всего этого мы можем заключить, что на свете есть две «расы» людей, только две! — люди порядочные и люди непорядочные. Обе эти «расы» распространены повсюду, и ни одна человеческая группа не состоит исключительно из порядочных или исключительно из непорядочных; в этом смысле ни одна группа не обладает «расовой чистотой!» То один, то другой достойный человек попадался даже среди лагерных охранников. Лагерная жизнь дала возможность заглянуть в самые глубины человеческой души. И надо ли удивляться тому, что в глубинах этих обнаружилось все, что свойственно человеку. Человеческое — это сплав добра и зла. Рубеж, разделяющий добро и зло, проходит через все человеческое и достигает самых глубин человеческой души. Он различим даже в бездне концлагеря. Мы изучили человека так, как его, вероятно, не изучило ни одно предшествующее поколение. Так что же такое человек? Это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах.

Никто не вправе вершить бесправие, даже тот, кто от бесправия пострадал, и пострадал очень жестоко.


Цитаты из книги Виктор Франкл — Синхронизация в Биркенвальде


Синхронизация в Биркенвальде. Метафизическая конференция. Действующие лица:


Бенедикт (Барух) Спиноза

Сократ

Иммануил Кант

Капо

Франц

Карл

Фриц

Эрнст

Пауль

Мать

Черный ангел

Унтершарфюрер

Место — данный театр

Время — данное представление

СОКРАТ (встает, откашливается). Господа, я должен вам сказать — так просто не может дальше продолжаться с людьми. Что-то должно произойти! Вам трудно себе представить, как сегодня живут на Земле. Вера почти мертва — всякая вера. Сегодня больше не верят даже политической пропаганде. Никто не верит другим, никто не верит самому себе. И прежде всего — никто не верит в идею!

СОКРАТ. Не будем спорить о словах, не будем спорить о понятиях. Ведь вы же прекрасно знаете, что я имею в виду: вопрос, великий вопрос — бытие человека! Все поставлено на карту! Две мировые войны полностью разрушили мораль.

СПИНОЗА. Господин профессор, он не ошибается. Задумайтесь о последствиях. Массы не верят больше ни во что. А те немногие, которые знают, что делать, или думают, что знают, имеют теперь полную свободу действий. И они употребляют ее во зло, они дурачат людей, ведут их по ложному пути!

КАНТ. Хорошо, но что нам делать?

СОКРАТ. Помочь людям! Кто-то из нас должен сойти туда, вниз…

КАНТ. Вы оптимист! Хотите какого-нибудь мудреца туда послать?

СПИНОЗА. Его засмеют.

КАНТ. Или провидца, пророка?

Сократ пожимает плечами.

СПИНОЗА. Его запрут в сумасшедший дом. Вы плохо знаете сегодняшних людей. Сегодня — пророка! О чем вы думаете? Пророка сочтут за галлюцинацию! Не забывайте этого, Сократ!

КАНТ. Я же вам говорю — ни мудреца, ни настоящего философа в вашем, классическом смысле этого слова сегодня никто не будет слушать. Их просто не примут всерьез.

СПИНОЗА. Сократ, уверяю вас… у меня есть сведения: не верят вообще никому, ни в чем. Философ бы там пропал. Одиноки — Боже мой! — мы были в сущности когда-то все. Но сейчас… Не забывайте: правда — это то, чему меньше всего сегодня верят, это самое для них неправдоподобное. И того, кто ее выскажет, сочтут несовременным, его речи ни на кого не подействуют.

СОКРАТ (подчеркнуто). Искусство! Они сказали, что только искусство может повлиять на людей там, внизу.

КАНТ. Не лишено интереса! Идея неплоха!

СОКРАТ (воодушевляясь). Я сначала не хотел об этом говорить. Но ведь действительно, нет другого выхода, теперь я в этом убежден.

СПИНОЗА. Искусство — значит фантазии, мифы, поэмы, но отнюдь не истина… Разве мы можем участвовать в чем-то подобном?

КАНТ. Смешное возражение — не обижайтесь! То нереальное, которое искусство преподносит людям, подчас бывает ближе к истине, чем их человеческая реальность.

КАНТ. Но я спрашиваю, Сократ, почему люди еще и ничему не учатся?

СОКРАТ. Это верно. Пока они не читают философские книги, они будут оплачивать свои философские заблуждения страданием и кровью, нуждой и смертью. Но подумайте еще раз — разве мы не должны были оплачивать нашу философскую мудрость ни кровью, ни страданием, ни нуждой, ни смертью?

СПИНОЗА. Он прав, господин профессор.

СОКРАТ. Что вы вообще хотите? Никто нас не понимает — разве что дойдет до этого сам. Никто не поймет то, что мы говорили или писали, пока не начнет мыслить самостоятельно, пока самостоятельно не откроет все это и не пробудится. А разве с нами было иначе? Нам необходимо было действовать, воплощать то, о чем мы думали. Пока мы не действовали, мы не проникали в самую суть и не влияли ни на кого. Со мной, во всяком случае, было так. Меня услышали не благодаря моим речам, меня услышали лишь благодаря моей смерти…

СПИНОЗА. Если бы каждый стремился к благу, он бы стал благим. Однако люди не ждут ничего ни друг от друга, ни от самих себя. И ничего от себя не требуют.

СОКРАТ. Когда я там, внизу, уже давно готов был встретиться с судьбой, один старый еврей рассказал мне любопытную еврейскую легенду. Положение дел в мире зависит от того, живут ли в нем постоянно тридцать шесть праведников. Причем никому не известно, кто они. И если кого-то опознают, он немедленно исчезает.

МАТЬ. Он же нас не видит, не слышит. Никто не понимает наших мыслей. Подумай, где мы… Они до конца должны пройти свой путь, каждый — сам, в одиночку. Вот к чему все сводится — самому найти себя.

КАНТ. Все, что люди здесь увидели и услышали, и может быть только представлением. Ведь если бы мы показали им правду как она есть, они остались бы к ней слепы и глухи.


Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере

Опубликовано 30 октября 2009 — editor

Вышло долгожданное переиздание самой известной книги Виктора Франкла

  • Название: Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере
  • Автор: Виктор Франкл
  • Издательство: Альпина нон-фикшн
  • ISBN: 978-5-91671-031-1
  • Объем: 240 стр.
  • Формат: 70×90/32
  • Тираж: 15000 экз.

Аннотация

Эта удивительная книга сделала ее автора одним из величайших духовных учителей человечества в XX веке. В ней философ и психолог Виктор Франкл, прошедший нацистские лагеря смерти, открыл миллионам людей всего мира путь постижения смысла жизни. Дополнительный подарок для читателя настоящего издания — пьеса «Синхронизация в Биркенвальде», где выдающийся ученый раскрывает свою философию художественными средствами.

Рецензия «Частного Корреспондента»

В начале 90-х эта книга была включена в десятку изданий, которые, по версии Библиотеки Конгресса США, оказали наибольшее влияние на сознание людей. Написанная в 1946 году известным австрийским психотерапевтом Виктором Франклом сразу же после освобождения из лагеря, в котором он провёл несколько лет, книга была переведена на десятки языков. То издание, которое предлагается читателю сейчас, не первое вышедшее на русском языке. Несмотря на уверения издателей, что перед нами наконец-то самая полная версия текста, аналогичный сборник уже выходил в 2004 году. Он также включал в себя работу «Психолог в концлагере» и пьесу «Синхронизация в Биркенвальде». Впрочем, для книги must have подобное лукавство вполне простительно, тем более что предыдущее издание давно стало библиографической редкостью.

«Сказать жизни «Да!» — это записки психолога, оказавшегося в годы Второй мировой войны среди заключённых немецкого концлагеря. При этом Франкл пытается не только описать условия и реалии жизни в лагере, но и с врачебной точностью зафиксировать психологические процессы в сознании заключённых, рассказать об антигуманности этого опыта над человеком.

Франкл делит срок пребывания в лагере на несколько психологически значимых стадий. Сначала каждый заключённый переживает шок от факта прибытия в лагерь, от необходимости и невозможности смириться с тем, что теперь его жизнь будет зависеть от случая и чужой воли, от неспособности осознать себя в новых условиях. Состояние отчаяния сменяется бредовой надеждой, что всё это шутка и скоро его отпустят, и наоборот. Затем наступает вторая фаза — человек погружается в апатию, его чувства полностью притуплены, за исключением лишь тех, которые отвечают непосредственно за поддержание жизни. Его куда больше волнует, каким образом добыть лишний кусок хлеба и попасть на более лёгкие работы, чем душевные переживания. Мир обретает предельную предметность и приземлённость.

Последняя фаза — освобождение, которое иной раз становится для бывших заключённых куда большим испытанием, чем сама жизнь в лагере. Разочарование — вот что ожидает тех, кто пережил годы несвободы. Разочарование от несоответствия мечтаний действительности, от собственной неспособности испытать положенную радость. Разочарование, которое часто приводит к жажде мести и желанию творить бессмысленное зло в отместку за своё страдание.

Пожалуй, Франклу удаётся главное: рассказать не только о физической, но и о психологической тяжести пройденного им испытания.

И вместе с тем книга Франкла таит в себе странный парадокс. Рассказывая об опыте коллективной психотерапии в лагере, он приходит к заключению, что наибольшим шансом выжить обладали те, кто видел смысл в своём существовании, знал, ради чего он живёт. При этом, если нет очевидной внешней цели, Франкл готов видеть этот смысл в самом страдании, через которое человек должен пройти, чтобы, как это ни странно звучит в данном контексте, возвыситься над собой. И хотя он замечает, что эта логика гораздо более понятна религиозным людям, по его мнению, это вовсе не является обязательным условием. Так в рассуждениях Франкла появляется второе дно: сам того не желая, он оправдывает не только страдание как таковое, но и весь лагерный опыт.

Это впечатление ещё более усугубляется философской пьесой «Синхронизация в Биркенвальде», в которой Франкл иллюстрирует свою теорию выживания в лагере посредством художественных приёмов. Среди персонажей пьесы — ангел, который сходит на землю в образе эсэсовца. Со свойственной ему жестокостью он должен испытать моральную стойкость одного заключённого и по итогам истязаний решить, достоин ли этот человек того, чтобы продолжить свой земной путь.

В своих воспоминаниях другие узники писали о том, что в лагере их преследовал один и тот же сон. Вот они возвращаются домой и начинают рассказывать о тех ужасах, которые им пришлось пережить, но никто им не верит. Просто потому, что невозможно поверить в реальность той жестокости, о которой они рассказывают. Похоже, для Франкла такой вопрос неактуален. Его лагерь — это не опыт за гранью человеческой гуманности, это просто тяжёлый, но преодолимый и даже не лишённый смысла эксперимент.

Автор рецензии: Татьяна Трофимова

Больше о книге на сайте Частный Корреспондент >>>

Сказать жизни ДА! Психолог в концлагере (слушать аудиокнигу бесплатно)

Эта удивительная книга сделала ее автора одним из величайших духовных учителей человечества в XX веке. В ней философ и психолог Виктор Франкл, прошедший нацистские лагеря смерти, открыл миллионам людей всего мира путь постижения смысла жизни. В страшных, убийственных условиях концлагерей он показал необычайную силу человеческого духа. Дух упрям, вопреки слабости тела и разладу души. Человеку есть ради чего жить! Почему книга достойна прочтения
Книга разошлась миллионными тиражами в десятках стран, крупнейшие философы считали ее одним из величайших произведений человечества, а миллионам простых людей она помогла изменить свою жизнь. По опросу Национальной библиотеки конгресса США, книга вошла в десятку книг, которые больше всего повлияли на жизнь людей во всем мире.

Содержание
01. Упрямство духа. Предисловие Д. Леонтьева. (13:24)
02. Неизвестный заключенный. (03:22)
03. Активный и пассивный отбор. (05:17)
04. Отчет заключенного № 119104 (психологический опыт). (08:56)
05. Фаза первая: прибытие в лагерь. (00:35)
06. Станция Аушвиц. (08:26)
07. Первая селекция. (06:11)
08. Дезинфекция. Что остается человеку: голое существование. (06:01)
09. Первые реакции. (05:01)
10. «Броситься на проволоку»?.. (06:32)
11. Фаза вторая: жизнь в лагере. Апатия. (07:56)
12. Что причиняло боль. (03:16)
13. Тяжесть презрения. (10:54)
14. Мечты заключенных. (02:32)
15. Голод. (07:52)
16. Сексуальность. (01:00)
17. Без всякой сентиментальности. (03:05)
18. Политика и религия. (03:43)
19. Спиритический сеанс. (02:01)
20. Уход в себя. (03:31)
21. Когда отнято все… (06:12)
22. Медитации в канаве. (04:11)
23. Монолог на рассвете. (02:22)
24. Искусство в концлагере. (05:56)
25. Лагерный юмор. (06:48)
26. Мы завидуем арестантам. Счастье — это когда худшее обошло стороной. (08:10)
27. В сыпнотифозный лагерь?.. (05:39)
28. Жажда одиночества… (04:49)
29. Судьба играет человеком. (06:41)
30. Последнее желание, выученное наизусть. (04:43)
31. План бегства. (15:31)
32. Раздражительность. (08:43)
33. Внутренняя свобода. (07:54)
34. Судьба — подарок. (06:34)
35. Анализ временного существования. (09:35)
36. Спиноза как воспитатель. (11:34)
37. Задать вопрос о смысле жизни. (04:16)
38. Страдание как подвиг. (01:40)
39. Ожидание. (02:48)
40. Слово, сказанное вовремя. (03:44)
41. Врачевание души. (06:09)
42. Психология лагерной охраны. (08:43)
43. Фаза третья: после освобождения. (08:01)
44. «Отпустило»… (09:04)

“Сказать жизни ДА!” или записки Виктора Франкла из концлагеря | by Alena Drozd

Когда видишь такое название книги, сразу начинаешь вспоминать известный в своё время фильм с Джимом Керри в главной роли и его решение всегда говорить “да”.

Но нет, не пугайтесь, никто вам не расскажет, как надо тратить свою энергию на всю фигню вокруг и просто заполнять свой день чем угодно вместо того, чтобы разобраться в себе. Эта книга о философии выживания в условиях, когда того самого выживания уже и не хочется.

Виктор Франкл — психиатр, психолог и невролог. Во многих источниках написано, что он ещё и философ. Его называют создателем логотерапии — экзистенциального психоанализа. Кстати, об этом у него тоже есть отдельная книга.

Ещё накануне войны он завершил разработку своей теории стремления к смыслу как главной движущей силы поведения и развития личности. И у него получилось её проверить в течение нескольких лет, начиная с 1942-го в Освенциме (в книге — Аушвиц) (и тут ваши глаза должны наполниться слезами).

Свою книгу “Сказать жизни ДА!” он разделил на несколько частей: начиная от поступления в лагерь и заканчивая растерянностью при освобождении. В каждом разделе он описывал эмоциональное состояние “номеров” (во избежание трактовки его книги как автобиографии автор предлагает абстрагироваться от имён и следить за жизнью порядковых номеров, а не определённых людей).

Я сейчас кратко пройдусь по каждой из частей и процитирую основные мысли из философии автора, которую он считает спасительной в трудных жизненных ситуациях.

Фаза первая: прибытие в лагерь

Психиатрам известна картина так называемого бреда помилования, когда приговорённый к смерти буквально перед казнью начинает, в полном безумии, верить, что в самый последний момент его помилуют.

Вспомнилось про “Надежда умирает последней”? Не могу сказать, что это какое-то революционное открытие в мире психиатрии. Мы с таким бредом сталкиваемся каждый день, когда верим в жизненный баланс и белые полосы. Вывод — этой когнитивной ошибке сотни лет и в экстренных ситуациях такое поведение проявляется сильнее всего.

Вот теперь я окончательно усвоил, как обстоят дела, и со мной происходит то, что можно назвать пиком первой фазы психологических реакций: я подвожу черту под всей своей прошлой жизнью.

Многим из нас знакома рефлексия. Особенно когда жизнь разворачивается на 180 градусов. Минута осознания, что никогда уже не будет как прежде, была в жизни каждого. А в ситуации, в которой оказался автор, она наиболее болезненна.

В этот промежуток времени у всех заключённых пришло осознание того, что у них уже совсем ничего не осталось: ни вещей, ни родных рядом, ни даже собственных волос, т.к. их полностью сбрили. В этот момент нужно было начинать учиться жить в предоставленных условиях.

В этом же разделе автор немного рассказывает о неадекватных реакциях людей в экстремальных ситуациях: чёрный юмор, истерический смех, иррациональных поступки. Главный вывод — это нормально.

Чем нормальнее человек, тем естесственнее для него аномальная реакция, если он попадает в аномальную ситуацию, к примеру, будучи помещён в психиатрическую лечебницу.

Фаза вторая: жизнь в лагере

Апатия, внутренне отупение, безразличие — эти проявления второй фазы психологических реакций заключённого делали его менее чувствительным к ежедневным, ежечасным побоям.

Когда-то в своё время на приёмах у психотерапевта я говорила: “Со мной всё нормально, у меня нет никаких эмоций, всё идёт своим путём”. А в ответ получала данные о механизмах самозащиты нашего организма, потому что некоторые события нам переживать больно. Так к чему я это? В моём случае это было просто нежеланием пропускать через себя некоторые жизненные ситуации, а в их случае это было необходимым условием выживания. Сравнила, да?

Виктор Франкл рассказывает нам о том, что в тот период они все напрочь забыли о сентиментальности, начали больше уходить в себя, т.к. мир духовного богатства и внутренней свободы помогал более лёгкому возвращению в суровую реальность, и единственное, чем они могли обладать, это воспоминаниями и образами любимых людей. Да, да, автор делает огромный акцент на то, как важно в трудные минуты понимать, что тебя кто-то ждёт и любит.

В конечном счёте выясняется: то, что происходит внутри человека, то, что лагерь из него якобы “делает”, — результат внутреннего решения самого человека.

Ну, тут не поспоришь. Мы любим обвинять других людей в наших душевных раздраях. Мы избавляемся от этих людей в надежде, что всё изменится. Но ничего не изменится, потому что это наши решения. Мы сами выбираем кем быть и как себя вести в той или иной ситуации.

Также в этой главе вы найдёте огромное количество рассуждений на тему страданий. Автор считает, что без страданий и смерти наше бытие не было бы цельным, и каждое переживание имеет смысл.

После того как нам открылся смысл страданий мы перестали преуменьшать, приукрашивать их, т.е. “вытеснять” их и скрывать их от себя, например, путём дешёвого навязчивого оптимизма.

Главной идеей этого раздела, а, может быть, даже книги является важность наличия цели в жизни человека в какой бы ситуации он не оказался. Именно она, по словам автора, помогает жить и видеть в своей жизни какой-то смысл, давать надежду и наполнять волей.

Для того, кто знает, какая связь существует между душевным состоянием человека и иммунитетом организма, достаточно ясно, какие фатальные последствия может иметь утрата воли к жизни и надежды.

Я не тот человек, который считает, что ваша жизнерадостность и наличие цели в жизни отпугнут вирусы и всякие генетические предрасположенности к тем или иным заболеваниям, но мне известно, что такое психосоматика и какую роль она играет в нашей жизни.

Почему все головные боли и расстройства желудка случаются в те моменты, когда мы не можем принять решение? Или почему в важные и ответственные дни обязательно повышается температура или болит горло? И почему нам легче, когда мы порыдаем от души? Возможно, есть более научное объяснение всем этим процессам, но, на мой взгляд, эта идея тоже имеет право на жизнь.

Так что же такое человек? Это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах.

Фаза третья: освобождение

Этот раздел занял всего пару страниц. Виктор Франкл смог вместить в эти несколько абзацев текста весь тот ступор, который чувствовали заключённые после освобождения, а также возвращение их эмоций, в том числе и разочарование.

Так откуда же разочарование? Автор писал о важности образа любимых и цели в жизни. А что происходит с человеком, когда любимых уже нет? Или нет возможности идти к цели? Нужно учиться жить заново, искать другие цели, другой смысл. И очень многие не находили силы сделать это ещё раз.

Но есть и те, кто, например, писали книги или становились прекраснейшими учёными.

Заканчивается книга небольшой пьесой “Синхронизация в Биркенвальде”, в которой отражены все идеи, описанные психологом ранее. В качестве главных героев в ней выступают Спиноза, Сократ и Кант, которые решают устроить для людей жизнь в театре.

То нереальное, которое искусство преподносит людям, подчас бывает ближе к истине, чем их человеческая реальность.

Во время всего жизненного спектакля философы обсуждают нашу человеческую жизнь, порываются вернуться к людям и всё объяснить и горюют, что мы так ничего и не поняли.

Пока они не читают философские книги, они буду оплачивать свои философские заблуждения страданием и кровью, нуждой и смертью.

Немного сурово, если честно. Но Сократ такой Сократ.

Итак, что же я думаю по поводу этой книги? Огромное количество положительных отзывов в интернете готовило меня к чему-то, что должно тронуть меня за все струнки души и заставить просто восторженно охать и ахать. Но нет. В книге нет такого. Есть описание эмоциональных переживаний человека на разных стадиях заключения, есть ода любви и цели в жизни, но если вы хоть немного читаете другие книги по философии и психологии, то ничего революционного для себя вы не откроете.

Ещё хочу предупредить особо эмоциональных личностей, что в книге присутсвуют сцены насилия, подробные рассказы про газовые камеры и много-много апатии. Так что, как говорится, 16+.

Виктора Франкла я продолжу изучать. Мне всё же интересна его логотерапия. Но это будет совсем другая история.

Несмотря ни на что Виктор Э. Франкл

«сегодня каждый импульс к действию порождается знанием того, что не существует такой формы прогресса, на которую мы могли бы с доверием положиться».

«факт бытия всегда важнее слова».

«Значит, жизнь — это своего рода обязанность, единственная, огромная обязанность.»

«Что ждет от меня жизнь? Какая задача в жизни меня ждет?»

«То, что этот человек вообще существует в мире, уже одно это делает этот мир и жизнь в нем осмысленными.»

«, так что в любое время нам нужно принять только одно решение о том, как мы должны ответить, но

«сегодня каждый импульс к действию порождается знанием того, что не существует такой формы прогресса, на которую мы могли бы с доверием положиться».

«факт бытия всегда важнее слова».

«Значит, жизнь — это своего рода обязанность, единственная, огромная обязанность.»

«Что ждет от меня жизнь? Какая задача в жизни меня ждет?»

«То, что этот человек вообще существует в мире, уже одно это делает этот мир и жизнь в нем осмысленными.»

«поэтому в любое время нам нужно принять только одно решение о том, как мы должны ответить, но каждый раз жизнь задает нам очень конкретный вопрос.»

«быть человеком есть не что иное, как быть сознательным и нести ответственность!»

«И наоборот, тот факт, и только тот факт, что мы смертны, что наша жизнь конечна, что наше время ограничено и наши возможности ограничены, именно этот факт придает смысл делать что-либо , использовать возможность и сделать ее реальностью, реализовать ее, использовать наше время и занять его.Смерть заставляет нас сделать это. Следовательно, смерть образует фон, на котором наш акт бытия становится ответственностью. нереализованные — это придает смысл нашему существованию.»

«То, что мы «излучаем» в мир, «волны», которые исходят от нашего существа, это то, что останется от нас, когда само наше существо уже давно уйдет.»

«несовершенная природа человеческих существ имеет смысл, поскольку — теперь рассматриваемая положительно — она ​​представляет собой индивидуальность нашего сущностного внутреннего существа.» а именно, человеческое сообщество.»

«‘Если я этого не сделаю, то кто еще это сделает? Но если я делаю это только для себя, то что я тогда? И если я не сделаю этого сейчас, то когда же я это сделаю?»

«сама жизнь есть вопрос, есть ответ; каждый человек должен нести ответственность за свое существование.

«она может стать тем более осмысленной, чем труднее она становится». творческий эффект. Потому что вера — это не просто вера в «свою» истину, это нечто большее, гораздо большее: вера порождает то, во что верят!»

«Отсроченная надежда заставляет сердце болеть».

«Мы несем ответственность за эту задачу так же, как мы несем ответственность за задачу жизни.Обязанность? Кому, какому высшему авторитету?»

«Давайте… сначала спросим себя, можно ли измерить или оценить человеческое страдание так, чтобы страдание одного человека можно было сравнить со страданием другого. И я хотел бы сказать по этому поводу, что страдания людей несоизмеримы!»

«За этим стоит желание уйти от ответственности. Однако на самом деле средний человек сегодня вынужден бежать от ответственности. К этому бегству его толкает страх перед коллективной виной.»

«То, что мы создаем, испытываем и страдаем, в это время мы создаем, испытываем и страдаем на протяжении всей вечности.»

«Ужасно осознавать, что в каждое мгновение я несу ответственность за следующее; что каждое решение, от самого малого до самого большого, является решением «на всю вечность»; что в каждый момент я могу актуализировать возможность момента, этого конкретного момента, или лишиться ее. Каждое мгновение содержит тысячи возможностей, и я могу выбрать только одну из них, чтобы реализовать ее.

Утерянные лекции Виктора Франкла о том, как выйти за пределы оптимизма и пессимизма и найти глубочайший источник смысла — маргинанец

«Решить, стоит ли жить, значит ответить на фундаментальный вопрос философии», — писал Альбер Камю в своем классическом 119-страничном эссе Миф о Сизифе в 1942 году. «Все остальное… детская игра; мы должны прежде всего ответить на вопрос».

Иногда жизнь задает этот вопрос не как мысленный эксперимент, а как перчатку, брошенную грубой жестокостью жизни.

В том же году молодой венский невролог и психиатр Виктор Франкл (26 марта 1905 г. – 2 сентября 1997 г.) был доставлен в Освенцим вместе с более чем миллионом людей, лишенных основного права самостоятельно ответить на этот вопрос, вместо этого считается недостойным жизни. Некоторые выживали благодаря чтению. Кто-то через юмор. Некоторые по чистой случайности. Большинство этого не сделало. Франкл потерял мать, отца и брата в результате массовых убийств в концентрационных лагерях. Его собственная жизнь была спасена туго сплетенным спасательным кругом случая, выбора и характера.

Виктор Франкл. завершал Человек в поисках смысла .

Поскольку наша коллективная память всегда склонна к амнезии и стиранию — особенно периодов, отмеченных цивилизационным стыдом, — эти экзистенциальные вливания здравомыслия и ясной жизнерадостности выпали из печати и вскоре были забыты.Со временем открытые заново — как и тенденция нашей коллективной памяти, когда настоящее подводит нас и мы должны опираться на проверенную жизнью мудрость прошлого — теперь они впервые публикуются на английском языке как Yes to Life: Несмотря ни на что ( публичная библиотека ).

Франкл начинает с рассмотрения вопроса о том, стоит ли жить с учетом центрального факта человеческого достоинства. Отмечая, насколько сильно Холокост разочаровал человечество в самом себе, он предостерегает от пораженческого мышления «конца света», с которым многие отреагировали на это разочарование, но в равной степени предостерегает от «беспечного оптимизма» предыдущих, более наивных эпох, которые еще не столкнулись с этим ужасным цивилизационным зеркалом, отражающим то, что люди способны делать друг с другом.Обе диспозиции, утверждает он, проистекают из нигилизма. В соответствии с утверждением своего коллеги и современника Эриха Фромма, что мы можем преодолеть общую лень оптимизма и пессимизма только посредством рациональной веры в человеческий дух, Франкл пишет:

Мы не можем двигаться к какой-либо духовной реконструкции с таким чувством фатализма.

Liminal Worlds Мария Попова. (Доступно в печатном виде.)

Поколения и мириады культурных потрясений до того, как Зейди Смит заметила, что «прогресс никогда не бывает постоянным, всегда будет находиться под угрозой, должен быть удвоен, переформулирован и переосмыслен, если он хочет выжить», Франкл рассматривает, что такое «прогресс» даже означает, подчеркивая центральное место нашего индивидуального выбора в его постоянном пересмотре:

Сегодня каждый порыв к действию порождается знанием того, что не существует такой формы прогресса, на которую мы могли бы положиться.Если сегодня мы не можем сидеть сложа руки, то именно потому, что каждый из нас определяет, что и как далеко что-то «продвигается». При этом мы осознаем, что внутренний прогресс фактически возможен только для каждого индивидуума, тогда как массовый прогресс в лучшем случае состоит из технического прогресса, который производит на нас впечатление только потому, что мы живем в технический век.

Настаивая на том, что требуется определенная нравственная сила, чтобы не поддаться нигилизму, будь то пессимистический или оптимистический, он восклицает:

Дайте мне в любое время трезвый активизм, а не этот розовощекий фатализм!

Насколько непоколебимой должна быть вера человека в осмысленность жизни, чтобы не поколебаться от такого скептицизма.Насколько безоговорочно мы должны верить в смысл и ценность человеческого существования, если эта вера способна воспринять и вынести этот скептицизм и пессимизм?

[…]

Через этот нигилизм, через пессимизм и скептицизм, через трезвость «новой объективности», уже не той «новой», а состарившейся, мы должны стремиться к новому человечеству.

Софи Шолль, которой случай не улыбался так благосклонно, как Франклу, подтвердила это мнение своей настойчивостью в том, что честность и вера в человеческое добро есть источник мужества, когда она мужественно встретила свою безвременную смерть от рук нацисты.Но хотя Холокост, несомненно, разочаровал человечество, утверждает Франкл, он также бесспорно продемонстрировал, «что человеческое все еще имеет силу… что все это вопрос индивидуального человеческого существа». Оглядываясь назад на жестокость лагерей, он размышляет:

Остался отдельный человек, человеческое существо — и ничего больше. Все от него отпало за эти годы: деньги, власть, слава; ничто уже не было для него верным: ни жизнь, ни здоровье, ни счастье; для него все было поставлено под вопрос: тщеславие, честолюбие, отношения.Все сводилось к голому существованию. Прожженное болью, переплавлено все несущественное — человек низведен до того, чем он был в конечном счете: либо членом массы, следовательно, никто не настоящий, значит, действительно никто — безымянный, безымянный. вещь (!), что «он» стал теперь просто арестантским номером; или же он растворился прямо в своем сущностном я.

Иллюстрация Маргарет С. Кук к редкому изданию «Листья травы » 1913 года.(Доступно в печатном виде.)

С чувством, которое ревет из коридоров истории в великий сводчатый храм вневременной истины, он добавляет:

Все зависит от отдельного человека, как бы ни было мало единомышленников, и все зависит от каждого человека, через действие, а не слова, творчески воплощающего смысл жизни в реальность в его или ее собственное существо.

Затем Франкл переходит к вопросу о том, как найти смысл, когда мир дает нам достаточные основания считать жизнь бессмысленной, — к вопросу о том, чтобы «продолжать жить, несмотря на постоянную усталость от мира.Описывая послевоенный предрассвет золотого века потребительства, которое построило глобальную экономику, постоянно лишая нас чувства смысла и продавая его нам обратно по цене продукта, Франкл сначала разбирает понятие этот смысл заключается в стремлении и получении различных удовольствий:

Представим себе человека, приговоренного к смертной казни, и за несколько часов до казни ему сказали, что он свободен выбирать меню для своего последнего приема пищи.Охранник входит к нему в камеру и спрашивает, что он хочет есть, предлагает ему всякие лакомства; но мужчина отвергает все его предложения. Он думает про себя, что совершенно неважно, напихает он хорошую пищу в желудок своего организма или нет, так как через несколько часов он будет трупом. И даже чувства удовольствия, которые еще можно было бы ощущать в мозговых ганглиях организма, кажутся бессмысленными ввиду того, что через два часа они будут уничтожены навсегда. Но вся жизнь стоит перед лицом смерти, и если бы этот человек был прав, то и вся наша жизнь была бы бессмысленна, если бы мы только стремились к наслаждению и ни к чему другому, желательно к наибольшему удовольствию и высшей степени наслаждения. возможно.Удовольствие само по себе не может придать смысл нашему существованию; таким образом, отсутствие удовольствия не может лишить жизнь смысла, который теперь кажется нам очевидным.

Он цитирует короткое стихотворение великого индийского поэта и философа Рабиндраната Тагора — первого неевропейца, получившего Нобелевскую премию, бывшего собеседника Эйнштейна в размышлениях о науке и духовности и человека, который глубоко размышлял о человеческой природе:

Я спал и мне снилось
что жизнь была радость.
Я проснулся и увидел
что жизнь это долг.
я работал — и вот, долг
был в радость.

В соответствии с взглядом Камю на счастье как на моральный долг — результат, который должен быть достигнут не путем прямого стремления, а как побочный продукт подлинной и честной жизни, — Франкл размышляет над поэтической точкой зрения Тагора:

Итак, жизнь в некотором роде обязанность, одно огромное обязательство. И в жизни тоже, конечно, есть радость, но ее нельзя преследовать, ее нельзя «вызвать к жизни» как радость; скорее, оно должно возникнуть спонтанно, и оно действительно возникает спонтанно, как может возникнуть исход: Счастье не должно, не должно и никогда не может быть целью, а только исходом; результат исполнения того, что в поэме Тагора называется долгом… Всякое человеческое стремление к счастью в этом смысле обречено на провал, так как удача может только упасть в руки, но никогда не может быть выследима.

В духе Джеймса Болдуина, повторившего два десятилетия спустя в своем превосходном забытом эссе о противоядии от часа отчаяния и жизни как моральном долге перед вселенной, Франкл ставит вопрос сам по себе:

В этот момент было бы полезно [совершить] концептуальный поворот на 180 градусов, после чего вопрос уже не может быть «Чего я могу ожидать от жизни?» , но теперь может быть только «Что ждет от меня жизнь?» Какая задача в жизни меня ждет?

Теперь мы также понимаем, как в конечном счете вопрос о смысле жизни ставится неправильно, если ставится так, как его обычно ставят: не нам позволено спрашивать о смысле жизни. жизнь — это жизнь, которая задает вопросы, направляет нам вопросы… Мы те, кто должен ответить, должен дать ответы на постоянный, ежечасный вопрос жизни, на насущные «жизненные вопросы».«Жить само по себе означает не что иное, как подвергаться сомнению; весь наш акт бытия есть не что иное, как отклик — ответственность перед — жизнью. С этой ментальной точки зрения ничто больше не может нас пугать, никакое будущее, никакое явное отсутствие будущего. Потому что теперь настоящее — это все, поскольку оно содержит для нас вечно новый вопрос жизни.

Еще одна иллюстрация Маргарет К. Кук к английскому изданию Leaves of Grass 1913 года. (Доступно в печатном виде.)

Франкл добавляет чрезвычайно важное предостережение — втрое более важное в нашей сегодняшней культуре самопровозглашенных гуру, демагогов самопомощи и бесконечных подкастов с интервью с состоявшимися людьми, пытающимися выделить универсальный рецепт саморазвития. -актуализация:

Вопрос, который задает нам жизнь и в ответе на который мы можем осознать значение настоящего момента, меняется не только от часа к часу, но и меняется от человека к человеку: вопрос совершенно разный в каждый момент для каждого человека.

Итак, мы видим, как слишком просто ставится вопрос о смысле жизни, если только он не ставится с полной конкретностью, в конкретности здесь и сейчас. Спрашивать о «смысле жизни» таким образом кажется нам столь же наивным, как вопрос репортера, берущего интервью у чемпиона мира по шахматам и спрашивающего: «А теперь, мастер, скажите, пожалуйста, какой шахматный ход вы считаете самым удачным?» Лучший?» Есть ли ход, конкретный ход, который мог бы быть хорошим или даже лучшим вне очень конкретной, конкретной игровой ситуации, определенной расстановки фигур?

То, что вытекает из перевернутого Франклом вопроса, заключается в том, что так же, как научиться умирать — значит научиться встречать вселенную на ее собственных условиях, научиться жить — это научиться встречать вселенную на ее собственных условиях — терминах, которые меняются ежедневно, ежечасно. , на данный момент:

Так или иначе, может быть только одна альтернатива в каждый момент времени, чтобы придать смысл жизни, смысл моменту — так что в любой момент нам нужно принять только одно решение о том, как мы должны ответить, но каждый раз очень конкретный вопрос задает нам жизнь.Из всего этого следует, что жизнь всегда предлагает нам возможность наполнения смысла, поэтому всегда есть вариант, что она имеет смысл. Можно также сказать, что наше человеческое существование можно сделать осмысленным «до самого последнего вздоха»; пока у нас есть дыхание, пока мы все еще в сознании, каждый из нас несет ответственность за ответы на вопросы жизни.

Рисунок из английского издания Leaves of Grass Маргарет С. Кук 1913 года. (Доступно в печатном виде.)

В этой симфонической прелюдии Франкл достигает сути того, что он открыл о смысле жизни в своем столкновении со смертью — центральном факте бытия, к которому многие из глубочайших видящих человечества пришли через тем или иным путем: от Рильке, который так страстно настаивал на том, что «смерть является нашим другом именно потому, что она приводит нас в абсолютное и страстное присутствие со всем, что здесь есть, что естественно, что есть любовь», до физика Брайана Грина, который так поэтически вложил наш поиск смысла в нашу смертность в самый элементарный факт вселенной.Франкл пишет:

Тот факт, и только тот факт, что мы смертны, что наша жизнь конечна, что наше время ограничено и наши возможности ограничены, — это то, что придает смысл делать что-то, использовать возможность и делать ее стать реальностью, выполнить ее, использовать наше время и занять его. Смерть заставляет нас сделать это. Следовательно, смерть образует фон, на котором наш акт бытия становится ответственностью.

[…]

Смерть — значимая часть жизни, как и человеческие страдания.И то, и другое не лишает существование человека смысла, а в первую очередь делает его осмысленным. Таким образом, именно уникальность нашего существования в мире, невозвратность нашей жизни, невозвратность всего того, чем мы ее наполняем — или оставляем неисполненным, — придает смысл нашему существованию. Но не только уникальность отдельной жизни в целом придает ей значение, но и уникальность каждого дня, каждого часа, каждого мгновения, представляющего нечто такое, что отягощает наше существование тяжестью ужасного и в то же время такого прекрасного. обязанность! Каждый час, требования которого мы не выполняем или выполняем вполсилы, этот час утрачивается, утрачивается «на всю вечность».Наоборот, то, что мы достигаем, ловя момент, раз и навсегда спасается в реальность, в реальность, в которой оно лишь внешне «отменяется», становясь прошлым. По правде говоря, он действительно был сохранен, в смысле сохранен. Быть в этом смысле, пожалуй, даже самая безопасная форма бытия. «Бытие», реальность, которую мы таким образом спасли в прошлом, больше не может быть повреждена преходящестью.

В оставшейся части стройного и великолепного Да жизни Франкл продолжает исследовать, как несовершенство человеческой природы увеличивает, а не умаляет значимость нашей жизни, и что для нас значит быть ответственными для нашего собственного существования.Дополните его Мэри Шелли, написавшей два века назад о раздираемом пандемией мире, о том, ради чего стоит жить, Уолтом Уитменом, размышляющим над этим вопросом после паралитического удара, и животворящим космическим противоядием от страха смерти от астрофизика и поэтессы Ребекки. Элсон, а затем вернуться к Франклу о юморе как спасательном пути к здравомыслию и выживанию.

Виктор Франкл вдохновляет читателей сказать жизни «да»

Добавьте к этому деградацию человеческого достоинства, порожденную экономической системой, которая за последние несколько десятилетий до выступления Франкла низвела работающих мужчин и женщин до «простых средств», превратив их в «инструменты» для зарабатывания денег для кого-то. еще.Франкл видел в этом оскорбление человеческого достоинства, утверждая, что человек никогда не должен становиться средством для достижения цели.

А еще были концлагеря, где жизни, считавшиеся только достойными смерти, тем не менее эксплуатировались как рабский труд до их биологических пределов. Из всего этого — плюс простого факта сговора со злыми вождями — особенно европейские страны были пронизаны коллективным чувством вины. Вдобавок ко всему, Франкл как выживший в лагере остро осознавал, что «лучшие из нас» не возвращаются.Это знание может легко превратиться в калечащую «вину выжившего». Таким выжившим в лагере чудес, как он, пришлось заново учиться тому, как вообще быть счастливым.

Из всех этих оскорблений, направленных на достижение какого-либо смысла, возник внутренний кризис, как чувствовал Франкл, который привел к безутешному мировоззрению нигилистического экзистенциализма — вспомните мрачную послевоенную пьесу Беккета В ожидании Годо , выражение цинизма и безнадежности. тех лет. Как выразился Франкл, «не должно быть сюрпризом, если современная философия воспринимает мир так, как если бы он не имел субстанции.

Перемотка вперед на семь или более десятилетий вперед. В наши дни различные доказательства свидетельствуют о том, что многие современные молодые люди ставят свое чувство смысла и цели на первое место — развитие событий, которое Франкл не мог предвидеть, учитывая темные линзы, которые ему давали ужасы, которые он только что пережил. Но в наши дни те, кто занимается набором и наймом для компаний, например, сообщают, что больше, чем когда-либо на памяти, новое поколение потенциальных сотрудников избегает работать в местах, деятельность которых противоречит их личным ценностям.

Интуитивное понимание Франкла важности цели было подтверждено многочисленными исследованиями. Например, наличие чувства цели в жизни обеспечивает защиту от плохого здоровья. Данные показывают, что люди с жизненной целью, как правило, живут дольше. Исследователи обнаружили, что наличие цели является одним из столпов благополучия.

«Тот, у кого есть зачем жить, может вынести почти любое как», — заявлял немецкий философ Фридрих Ницше. Франкл принимает это изречение как объяснение стремления к выживанию, которое он заметил у некоторых сокамерников.У тех, кто нашел в своей жизни больший смысл и цель, у кого была мечта о том, что они могут внести, по мнению Франкла, было больше шансов выжить, чем у тех, кто сдался.

Здесь имел значение один важный факт. Несмотря на жестокость заключенных со стороны охранников, избиения, пытки и постоянную угрозу смерти, одна часть их жизни оставалась свободной: их собственный разум. Надежды, воображение и мечты заключенных были на их совести, несмотря на их ужасные обстоятельства.Эта внутренняя способность была настоящей человеческой свободой; он видел, что люди готовы голодать, «если у голодания есть цель или смысл».

Урок, который Франкл извлек из этого экзистенциального факта: наша точка зрения на жизненные события — то, что мы из них делаем — имеет такое же или даже большее значение, чем то, что происходит с нами на самом деле. «Судьба» — это то, что происходит с нами вне нашего контроля. Но каждый из нас несет ответственность за то, как мы относимся к этим событиям.

Франкл придерживался этих взглядов на исключительную важность чувства смысла еще до того, как пережил ужасы лагерной жизни, хотя годы, проведенные в заключении, придали ему еще более глубокое убеждение.Когда его арестовали и депортировали в 1941 году, он пришил к подкладке своего пальто рукопись книги, в которой отстаивал эту точку зрения. Он надеялся когда-нибудь опубликовать эту книгу, хотя ему пришлось отказаться от пальто — и от неопубликованной книги — в первый же день в заключении. И его желание однажды опубликовать свои взгляды, наряду с его стремлением снова увидеть своих близких, дали ему личную цель, которая помогла ему удержаться на плаву.

После войны, с этим оптимистичным взглядом на то, чтобы остаться невредимым, несмотря на жестокость лагерей, Франкл в этих лекциях призывал людей стремиться к «новому человечеству», даже перед лицом их потерь, горя и разочарований.«То, что является человеческим, — утверждал он, — все еще имеет силу».

Франкл вспоминает, как спрашивал своих студентов, что, по их мнению, придавало смысл его собственной жизни. Один студент точно угадал: помочь другим людям найти свое предназначение. Франкл закончил эти лекции — и эту книгу — словами, что вся его цель заключалась в том, чтобы каждый из нас мог сказать жизни «да», несмотря ни на что.

Отрывок из Да жизни: несмотря ни на что Виктора Франкла. Авторское право 2020.Взято с разрешения Beacon Press.

Доступно на Amazon.com, Bookshop.org (где ваша покупка поддерживает независимые книжные магазины), Barnes & Noble (bn.com) и везде, где продаются книги.

Виктор Э. Франкл «Да жизни»: 9780807005699

Похвала

«Эта тонкая, мощная коллекция от австрийского невролога и психиатра Франкла ( «Человек в поисках смысла» ) свидетельствует о смысле жизни даже в отчаянных обстоятельствах… Эта прекрасная работа выходит за рамки своего первоначального контекста, предлагая мудрость и руководство.»
Publishers Weekly , Starred Review

«Примеры из практики связаны, а общая точка зрения убедительна. Более 70 лет спустя философия Франкла все еще вдохновляет».
Kirkus Reviews

«Сейчас идеи Франкла заслуживают особого внимания».
Washington Post

» Да жизни — это провокационное приглашение подумать о том, во что вы верите и что вы можете сделать, чтобы пережить трудные времена. Его краткость побуждает вас задержаться на фразах или перечитать интересующие вас страницы.В своем стремлении оказать сострадательную помощь в трудных условиях вы можете найти именно то, что вам нужно, во фразе, озарении или в этом стихотворении Рабиндраната Тагора: Я спал и мечтал о том, что жизнь была радостью. Я проснулся и увидел, что жизнь — это долг. Я работал — и вот. Долг был радостью».
Oncology Times

Похвала «Человек в поисках смысла»

«Непреходящее произведение литературы о выживании».
«Нью-Йорк Таймс»

«[ Человек в поисках смысла ] вполне может быть предписано каждому, кто понимает наше время.
Журнал индивидуальной психологии

«Вдохновляющий документ об удивительном человеке, который смог извлечь пользу из такого ужасно плохого опыта. . . Настоятельно рекомендуется.»
Журнал библиотеки

«Эту книгу я стараюсь читать каждые пару лет. Это одна из самых вдохновляющих книг, когда-либо написанных. В чем смысл жизни? Что у вас есть, когда вы думаете, что у вас ничего нет? Удивительные и душераздирающие истории. Это книга, которая должна быть в библиотеке каждого.
—Джимми Фэллон

«Эту книгу я много перечитывал. . . это дает мне надежду. . . это дает мне ощущение силы».
— Андерсон Купер, Андерсон Купер 360/CNN

Рецензия на книгу Виктора Франкла «Да жизни: несмотря ни на что»

Мы не можем знать всех факторов, которые сыграли роль в трагической логике, приведшей ее к самоубийству. Но, собирая историю по кусочкам впоследствии, ее самые близкие друзья думают, что, когда Нью-Йорк закрылся, она тоже верила, что у нее есть возможность продолжить полноценную жизнь, которую она создала там.До пандемии ее календарь был переполнен не только работой и волонтерской деятельностью, но и общественными мероприятиями и культурными мероприятиями, запланированными на оставшуюся часть этого года и на следующий. И теперь среди каскада закрытий, отмен и переносов в неизвестное будущее всей работы, волонтерства, искусства и других личных мероприятий, которые она так тщательно планировала, но которых больше не могла ждать, ее собственная жизнь, казалось, рушилась. руины. Поэтому она отрицала все это на своих условиях.

И это только одна из многих смертей от безысходности на нашем нынешнем фоне повышенного стресса, неуверенности и уязвимости.

Продолжение истории под рекламой

Это вызов, который ставит перед собой любой кризис: как нам сохранить надежду? Это также вопрос, ответу на который посвятил большую часть своей карьеры Виктор Франкл (1905-1997), венский психиатр и автор, наиболее известный своим исследованием травмы и устойчивости, «Человек в поисках смысла».

Теперь, когда впервые на английском языке была опубликована книга «Жизни да: несмотря ни на что», изначально написанная как серия лекций в 1946 году, у нас есть возможность прочитать то, что составляет краткий ранний черновик концепции, которые он представил в более доступной форме и более подробно в своем более позднем классике.Но в какой бы версии вы их ни встретили, идеи Франкла сейчас заслуживают особого внимания.

Франкл подчеркивал важность того, что он называл волей к смыслу. Он считал, что наличие чувства смысла, цели или цели в жизни движет нас вперед от одного дня к другому, даже когда мы сталкиваемся с личными страданиями, семейными трагедиями или общественными бедствиями. Это внутренний компас, который указывает нам направление; когда мы теряем его, мы начинаем дрейфовать и можем потеряться в отчаянии.

История продолжается под рекламой

Франкл начал развивать свои идеи о ключевой роли смысла в нашей жизни до того, как нацистский режим депортировал его и его семью в концлагерь Терезиенштадт в 1942 году. Будучи евреями, Франклы находились под прицелом Гитлера. для уничтожения.

Но, несмотря на четыре года скитаний из одного лагеря в другой, страдания от сыпного тифа и голода, а также постоянную угрозу быть застреленным, избитым или отравленным газом, Франкл выстоял.Он надеялся, что увидит свою семью после войны. Он также нацелился на завершение незаконченной рукописи с описанием его теорий, которую нацисты захватили и уничтожили, когда его заключили в тюрьму.

Эти цели заставили его сосредоточиться на возможности послевоенного будущего. Он даже делал краткие заметки на клочках бумаги, которые прятал под своей ветхой униформой, о том, как его опыт жизни в экстремальных условиях подтверждал его идеи. Он заметил, что сокамерники, способные сохранить внутреннюю цель, с меньшей вероятностью сдадутся и уступят тщетности лагерного существования.

Продолжение истории под рекламой

Неважно, какова была цель — воссоединиться с близкими, стать свидетелем ужасов Холокоста, остаться верным религиозной вере или назло врагу, просто оставшись в живых. Просто наличие причины жить укрепляло желание жить, пытаться выстоять, избежать смерти, выжить, хотя бы еще на один день, а затем на следующий, с каждым днем ​​открывая возможность приближать цель все ближе.

После войны Франкл был опустошен, узнав, что ни его родители, ни жена не выбрались из лагерей живыми.Но у него была своя работа, и он погрузился в нее, реконструируя и вовремя завершая захваченную нацистами рукопись «Человек в поисках смысла», а также сочиняя, менее чем через год после освобождения из своего адского заточения, три публичные лекции, составляющие «Да жизни: несмотря ни на что».

В то время как ужасающее число жертв Второй мировой войны все еще подсчитывалось, а атомная бомба только что была выпущена как новая экзистенциальная угроза, Франкл остро осознавал лежащее в основе общественное настроение, которое он описал как оцепеневшее, фаталистическое, «духовно разбомбленное».”

История продолжается под рекламой

Как выжившие могли вернуться к жизни, если они не верили, что их жизнь имеет ценность? В разработанном им подходе к психотерапии, который он назвал Логотерапией, Франкл предложил противоядие против такого нигилизма: вместо этого ухватиться за смысл жизни — и, точнее, за конкретную цель, которую мы ставим перед собой. Если мы будем искать, такая цель может быть найдена в наших ценностях, убеждениях, опыте и способностях, а также в различных личных и профессиональных интересах, сообществах и заботливых отношениях, которые мы создали.Франкл писал, что даже в конце жизни чувство удовлетворения может быть получено из «отношения к неизменному, обреченному, неизбежному и неизбежному ограничению их возможностей: как они приспосабливаются к этому ограничению, реагируют на него, как они принять эту судьбу».

Судьбой, с которой столкнулся Франкл, стал Холокост. Наша судьба сегодня связана с пандемией коронавируса. Найти и сохранить смысл в разгар кризиса непросто. Хотел бы я, чтобы моя подруга знала об этой стратегии и обратилась за помощью, которая могла бы вернуть ее к жизни.

Маяк Пресс. 127 стр. $19,95

Виктор Франкл. Говорить жизни «да» в трудные времена

Человек в поисках смысла — один из самых мощных аргументов в пользу человеческого достоинства в 20 веке. Автор — Виктор Франкл, австрийский психиатр и еврей, проведший около трех лет в концентрационных лагерях, в том числе в Освенциме. Его отец, мать, брат и беременная жена погибли в лагерях.

Франкл был удивительно продуктивным и вскоре после освобождения в апреле 1945 года вернулся к работе.В следующем году он написал свои мемуары об Освенциме. На немецком языке название первого издания было Trotzdem Ja Zum Leben Sagen: Ein Psychologe erlebt das Konzentrationslager , что примерно переводится как «Несмотря ни на что, скажи жизни «да»: опыт психолога в концентрационном лагере». Позже он добавил раздел, в котором размышлял о своем опыте и зарисовывал то, что стало третьей школой венской психологии, логотерапией.

«Человек в поисках смысла » сразу же стал бестселлером, благодаря которому автор стал известен во всем мире.К моменту его смерти в 1997 году было продано более 10 миллионов копий.

Это поразительно современно, потому что больше, чем любая другая книга, которую я читал, она говорит о тревогах общества, в котором страдание не имеет смысла, а эвтаназия кажется правдоподобным решением жизненной боли.

Ужас Холокоста описан в тысячах книг. Краткие воспоминания Франкла иные. Это не зловещие истории о садизме, отчаянии и смерти. Скорее, он спрашивает себя: как мы выжили? Только один из 28 сделал это.Нередко заключенные сдавались. Они больше не желали жить, и через несколько дней смерть унесла их.

Этот вопрос преследовал его с самого начала его профессиональной жизни. В 1930 году, будучи молодым врачом, он организовал специальную консультационную программу для молодежи. В 1931 году впервые за многие годы в Вене не было самоубийств среди молодежи. В течение нескольких лет он также руководил клиникой для женщин, борющихся с суицидальными мыслями.

В Освенциме самоубийство было искушением, но относительно немногие «нарвались на проволоку».Когда кто-то начинал говорить о самоубийстве, другие заключенные пытались их отговорить. Франкл видел, какие доводы возвращали желание жить. Он обнаружил, что когда люди верят в свою незаменимость, они чувствуют ответственность за упорство. «Человек, который осознает ответственность, которую он несет перед человеком, который с любовью ждет его, или перед неоконченным делом, никогда не сможет расстаться со своей жизнью. Он знает «зачем» своего существования и сможет вынести почти любое «как».»

В одной примечательной виньетке Франкл вспоминает страдания одной ночи в казарме, когда 2500 человек голодали в течение дня после того, как заключенный украл несколько картофелин. Пока они лежали в темноте, начальник блока попросил Франкла объяснить, почему они должны продолжать жить. Это была невыполнимая просьба, но он воспользовался случаем. Сначала он процитировал Ницше: «То, что меня не убивает, делает меня сильнее». Ужасные испытания лагеря сделают их сильными и решительными. Он смотрел тогда в будущее: возможно, они могли выжить.А затем в прошлое, цитируя немецкого поэта: «То, что ты пережил, не отнимет у тебя никакая сила на земле».

И, наконец, он утверждал, что они могут придать своей жизни смысл. Даже если их борьба была безнадежной, в ней все же было достоинство. «Я сказал, что кто-то смотрит на каждого из нас в трудные часы свысока — друг, жена, кто-то живой или мертвый, или Бог — и он не ожидает, что мы его разочаруем. Он надеялся увидеть, как мы страдаем гордо, а не жалко, зная, как умереть. Он продолжил:

«Наша жертва имела смысл.Я честно сказал, что те из нас, у кого была какая-либо религиозная вера, могли понять без труда. Я рассказал им о товарище, который по прибытии в лагерь пытался заключить договор с Небом, что его страдания и смерть должны спасти человека, которого он любил, от мучительного конца. Для этого человека страдание и смерть имели смысл; это была жертва глубочайшего значения. Он не хотел умирать ни за что. Никто из нас этого не хотел».

Когда снова зажегся свет, его сокамерники, спотыкаясь, подошли к нему, чтобы поблагодарить за то, что он дал им силы жить дальше.

Франкл был набожным евреем, но его теория, которую он назвал логотерапией, предназначалась не только для верующих. Ее краеугольным камнем было наблюдение, что самым сильным импульсом в жизни человека является не еда, секс или деньги, а поиск смысла. Со смыслом мы можем вынести что угодно; мы можем найти счастье даже среди запустения концлагеря. Без него малейшие препятствия становятся невыносимым бременем.

На самом деле препятствия необходимы для роста нашей человечности.«Я считаю опасным заблуждением относительно душевной гигиены предполагать, что человеку нужно в первую очередь равновесие или, как это называется в биологии, «гомеостаз», т. е. состояние отсутствия напряжения», — писал он. «Человеку на самом деле нужно не состояние покоя, а стремление и борьба за достойную цель, за свободно выбранную задачу».

Некоторые издания книги назывались на английском языке «От лагеря смерти к экзистенциализму», что подчеркивало философские основы нового подхода Франкла к психиатрии.Долг человека — противостоять вызовам каждой минуты. В какой-то момент он делает почти шокирующее утверждение, что мы должны отказаться от академических поисков «смысла жизни».

«Нам нужно было перестать спрашивать о смысле жизни и вместо этого думать о себе как о тех, кого жизнь задает вопросы — ежедневно и ежечасно. Наш ответ должен состоять не в разговорах и размышлениях, а в правильном действии и правильном поведении. Жизнь в конечном счете означает принятие на себя ответственности за поиск правильного ответа на свои проблемы и выполнение задач, которые она постоянно ставит перед каждым человеком.

Воодушевляющим следствием этого является то, что жизнь никогда не может быть скучной, что в каждом моменте есть своего рода божественная искра, которая освещает дорогу вперед.

После Второй мировой войны жизнь Франкла была посвящена продвижению логотерапии. Он снова женился в 1947 году и имел дочь. Он написал ряд книг, которые были переведены на несколько языков, и получил 29 почетных докторских степеней. Умер в 1997 году.

Если его звезда померкла в последние годы, то это не потому, что его послание больше не нужно.Сейчас, как никогда, люди боятся бессмысленных страданий. Но своей жизнью Виктор Франкл показал, что ни одно мгновение страдания не лишено достоинства и смысла.

Эта статья была переиздана с сайта MercatorNet под лицензией Creative Commons.

[Изображение предоставлено: Pixabay]

ДА ЖИЗНИ | Киркус Отзывы

к Роберт Грин ‧ ДАТА ВЫПУСКА: сентябрь.1, 1998 г.

Авторы создали своего рода антиКнигу Добродетелей в этом энциклопедическом сборнике путей и средств власти.

Каждый хочет власти, и каждый ведет постоянную двуличную игру, чтобы получить больше власти за счет других, по словам Грина, сценариста и бывшего редактора Esquire (Элфферс, упаковщик книг, разработал том с привлекательными полями на полях).Мы живем сегодня так, как когда-то жили придворные при королевских дворах: мы должны казаться вежливыми, пытаясь сокрушить всех, кто нас окружает. В эту силовую игру можно играть хорошо или плохо, и в этих 48 законах, взятых из истории и мудрости величайших игроков мира, указаны правила, которым необходимо следовать, чтобы победить. Эти законы сводятся к тому, чтобы быть как можно более безжалостными, эгоистичными, манипулятивными и лживыми. Однако каждому закону посвящена отдельная глава: «Скрывай свои намерения», «Всегда говори меньше, чем нужно», «Притворяйся другом, работай шпионом» и так далее.Каждая глава удобно разбита на разделы о том, что случилось с теми, кто нарушил или соблюдал конкретный закон, о ключевых элементах этого закона и способах защиты отменить этот закон, когда он используется против вас. Цитаты на полях усиливают преподаваемый урок. Несмотря на то, что книга убедительна, как автокатастрофа, она просто бессмыслица. Правила часто противоречат друг другу. Нам говорят, например, «быть заметными любой ценой», а затем говорят «вести себя как другие».А если серьезно, Грин никогда не дает определения «власти», и он просто утверждает, а не предлагает доказательства гоббсовского мира всех против всех, в котором, как он настаивает, мы живем. Иногда мир может быть таким, но чаще всего это не так. Спросить, почему это так, было бы гораздо более полезным проектом.

Если авторы серьезны, то это глупая, неприятная книга. Если нет, то это блестящая сатира.

Дата публикации: сент.1, 1998

ISBN: 0-670-88146-5

Количество страниц: 430

Издатель: Viking

Обзор опубликован в сети: 20 мая 2010 г.

Обзоры Kirkus Выпуск: 15 июля 1998 г.

Поделитесь своим мнением об этой книге

Вам понравилась эта книга?

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.