Повести писателей русских: «Повести русских писателей XIX века»

Содержание

Афон глазами русских писателей. Отрывки из повести Б.К. Зайцева «Афон» / Статьи / Патриархия.ru

1 октября 2006 г. 17:57

«Я провел на Афоне семнадцать незабываемых дней. Живя в монастырях, странствуя по полуострову на муле, пешком, плывя вдоль берегов его на лодке, читая о нём книги, я старался все, что мог, вобрать. Ученого, философского или богословского в моем писании нет. Я был на Афоне православным человеком и русским художником. И только….». Это — строки из повести выдающегося русского писателя Б.К.Зайцева «Афон» (1927).

К открытию международной научно-богословской конференции «Россия – Афон: тысячелетие духовного единства» портал Патриархия.ru публикует отрывки  из повести писателя (глава «Монастырь святого Пантелеимона»).

***
… История главного русского монастыря на Афоне, как и вообще появления русских на нем, сложна и заводит очень далеко. Сохранился акт передачи русским, дотоле ютившимся в небольшом скиту Богородицы Ксилургу (Древоделия), захудалого монастырька «Фессалоникийца» в честь св.

Пантелеймона, на месте несколько выше теперешнего нашего монастыря —  где сейчас старый или Нагорный Руссик. Русские получили монастырь Фессалоникийца в 1169 г.

Вот с каких пор поднял св. Пантелеймон свою целительную ложечку (он с ней всегда изображается) над Русью. Почему монастырь Фессалоникийца, уступленный русским (им, очевидно, стало тесно в скиту Ксилургу), назван Пантелеймоновским и сохранил это название —  я не знаю, об этом не упоминается в источниках.

До конца XVIII в. монастырем св. Пантелеймона был так называемый Старый, или Нагорный Руссик. Теперешняя обитель более нова. Около 1770 г. монахи «оскудевшего» Руссика спустились от него вниз, к морю и, поселившись вокруг уже существовавшей келий иерисского епископа Христофора, основали нынешний огромный монастырь, оплот всего русского на Афоне. Старый же Руссик существует и посейчас —  скорее как небольшой скит с остатками древних стен и башни (пирга).

* * *
…Монастырь святого врачевателя есть монастырь общежительный. Это значит, что его братия живет как одно целое, ни у кого нет собственности, никаких личных средств, хозяйства, стола. Общая и трапеза. Монастырем управляет избранный пожизненно игумен (ныне —  глубоко уважаемый архимандрит о. Мисаил).

…Сейчас в Пантелеймоновом монастыре около пятисот человек братии. Как живут эти люди в черных рясах, наполняющие четырехугольник корпусов вокруг Собора?

День монастыря заведен строго и движется по часовой стрелке. Но так как все необычно на Афоне, то и часы удивительные: до самого отъезда я не мог к ним привыкнуть. Это —  древний Восток. Когда садится солнце, башенную стрелку ставят на полночь. Вся система меняется по времени года, надо передвигаться, приспособляясь к закату. В мае разница с «европейским» временем выходит около пяти часов. Так, утреня в Пантелеймоновом монастыре начиналась при мне в шесть утра —  в час ночи по-нашему. Она продолжается до 4 — 4½ часов. (Здесь и далее считаю по-европейски.) За ней идет литургия —  до 6 ч., следовательно, почти вся ночь уходит на богослужение —  характерная черта Афона.

До семи полагается отдых. С семи до девяти «послушания», почти для всех, даже глубокие старики выходят на работу, если мало-мальски здоровы. (В лес, на виноградники, огороды. Вывозят бревна на быках, на мулах сено и дрова.).

В девять утра трапеза. Затем до часу вновь послушание. В час чай и отдых до трех. Послушание до шести вечера. От половины пятого до половины шестого в церквах служат вечерни. Монахов на этих службах (дневных) бывает мало —  большинство на работе.

…В шесть вечера вторая трапеза, если это не постный день. Если же понедельник, среда или пятница, то вместо трапезы полагается чай с хлебом.

Вслед за второй трапезой звонят к повечерию, оно продолжается от семи до восьми. Далее идет «келейное правило», то есть молитва с поклонами в келий.

…Время до часу, когда начнется утреня, и есть основной сон монаха (два-три часа). Сюда добавляется еще нередко один утренний час, и, быть может, час среди дня после чая. Так как у каждого есть и свои кое-какие мелкие дела, отнимающие время, то надо считать, что спят монахи не более четырех часов, а то и менее.

Для нас, мирских, видящих эту жизнь, основанную на том, что ночью люди молятся, днем работают, очень мало спят и очень дурно питаются —  загадка, как они ее выдерживают? Но живут. Доживают до глубокой старости. (Сейчас большинство —  старики). Притом основной тип афонского монаха, как мне кажется —  тип здоровый, спокойный и уравновешенный.

Бедность русских монастырей сейчас очень велика. Нет России, и нет поддержки оттуда. К счастью, есть земля, на ней леса, оливки и виноградники. Монахи ведут лесное хозяйство, покупают на вырученное муку, ловят немного рыбы, имеют свое вино и оливковое масло, овощи с огородов.

Беда, однако, в том, что среди братии слишком мало молодых. Это чрезвычайно затрудняет работу. Рабочие силы монастырей напряжены до крайности. Разумеется, старики не могут так работать, как молодые. Значит, на более молодых ложится как бы двойное бремя. (Кроме своей братии, монастырь св. Пантелеимона поддерживает и пустынников, живущих в горах и лесах в полной нищете.

)

Гостеприимство, мягкость и приветливость к приезжим —  отличительная черта афонцев.

…Итак, я жил в своей комнате на «фондарике /…/. Гостинником моим на этот раз оказался неразговорчивый, но очень внимательный, умный и заботливый немолодой монах с седоватою бородою и старинно-правильным лицом (думаю, в русском семнадцатом веке были нередки такие лица) —  о. Иоасаф. В девять часов утра (по-монастырски уже два!) он степенно являлся, кланялся и говорил:

—  Кушать пожалуйте!

Я отрывался от своих книг и записей, переходил в соседний номер, такой же светлый и пустынный, с другими князьями и архиереями по стенам, с тем же запахом мало-жилого помещения. На столе перед диваном поданы уже блюда моего обеда (в первый и, должно быть, в последний раз в жизни обедал я в девять утра!). Мисочка рисового супа, остроголовые маринованные рыбки вроде килек, салат, жареная рыба, четвертушка красного афонского вина.

—  Уж не взыщите, конечно, в прежние времена не так бы вас угостили. ..
Я уверяю, что все превосходно, да и действительно хорошо, ведь это монастырь. О. гостинник чинно кланяется и уходит. Я обедаю в одиночестве.

…В положенную, верно рассчитанную минуту (я пообедал), дверь отворяется.

—  Что же вы рыбки-то не докушали?

—  Покорно благодарю, сыт.

О. Иоасаф подает на подносе еще стакан розового, сладковатого афонского вина. Его движения так же медлительны и музыкальны, как если бы он выходил из алтаря со св. Дарами. Это вино и совсем неплохое. Лишь к концу своего пребывания на Афоне узнал я, что сами монахи пьют его раз в году, по одному стаканчику.

* * *

В воскресенье о. игумен пригласил меня на общую трапезу. По окончании поздней литургии все монахи собрались в огромной трапезной —  как обычно в афонских монастырях, узкой и длинной, высокой зале, украшенной живописью. Головное место бесконечного стола игуменское. Недалеко от входа кафедра для чтеца, на нее ведет витая лестница. Золотой орел с наклоненной головой как бы устремляет, несет на своих простертых крыльях драгоценное слово мудрости.

Мы некоторое время ждали о. Мисаила, игумена, уже находясь на своих местах. Когда он вошел, в епископской лиловой мантии с золотыми отворотами на груди, в клобуке, с двурогим посохом, все поднялись, запел хор. О. Мисаил держится с той глубоко-русской, народной простотой и твердостью, которой чужда всякая рисовка. Одинаково уверенно и крепко служит он, и читает баритоном Шестопсалмие, и дает целовать руку, и сам кладет земные поклоны, и слушает, как ему поют «Исиолаэти деспота». После молитвы и благословения «предстоящих яств» игумен садится, в подобающем окружении, и садимся мы.

Особенность трапезы Пантелеймонова монастыря та, что кушанья подаются все одновременно, и монахи придают этому известное значение: освящается все, что стоит на столе, так что не освященного никто ничего не ест.

На кафедру, к золотому орлу, взошел чтец и начал чтение, а мы стали «трапезовать», и тут своими глазами можно было уже убедиться в «святой бедности» монастыря. Воскресный, то есть улучшенный обед состоял из мисочки рисового супа, куска хлеба и кусочка рыбы /…/.

Запивать все это можно было квасом, очень плохеньким. И дали по стаканчику вина (для праздника).

Мяса в русских афонских монастырях не едят вовсе. (В греческих —  допускается.) На трапезе выступила еще одна черта общежительного монастыря: пред лицом бедности здесь все равны. Стол игумена в лиловой мантии, его наместника, архимандритов и иеромонахов совершенно тот же, что и последнего рясофора, трудящегося с «мулашками».

Ели в молчании. Окончив, вновь поднялись, игумен вышел вперед. Начался «чин панагии» —  как бы молебен с благословением хлебов.

/…/ все поодиночке проходили мимо благословлявшего о. игумена, монах подавал каждому с огромного блюда кусочек благословенного хлеба, так обильно окуриваемого ладаном из особой кадильницы («кация» —  плоская, с ручкой), что и во рту он благоухал. Хлеб этот запивали св. водой.

Помню золотое солнце, игравшее лучами сквозь окно в нежно-сиреневом дыму каждения, помню три фигуры у самых дверей, низко кланявшиеся каждому выходившему: чтец, повар и трапезарь. Они просят прощения, если что-нибудь было не так. В будни же они, в знак смирения и прося о снисхождении к себе, лежат распростершись перед выходящими. Таков древний афонский обычай.

 

Самые известные повести. Самые известные русские писатели и их произведения

(оценок: 50 , среднее: 4,00 из 5)

В России литература имеет свое направление, отличающееся от любого другого. Русская душа загадочна и непонятна. Жанр отражает в себе и Европу, и Азию, поэтому лучшие классические русские произведения необыкновенны, поражают душевностью и жизненностью.

Главное действующее лицо — душа. Для человека не важно положение в обществе, количество денег, ему важно найти себя и свое место в этой жизни, найти истину и душевное равновесие.

Книги русской литературы объединены чертами писателя, владеющим даром великого Слова, полностью посвятившим себя этому искусству литературы. Лучшие классики видели жизнь не плоско, а многогранно. Они писали о жизни не случайных судеб, а выражающих бытие в его самых уникальных проявлениях.

Русские классики настолько разные, с разными судьбами, но объединяет их то, что литература признана школой жизни, способом изучения и развития России.

Русская классическая литература создавалась лучшими писателями из разных уголков России. Очень важно то, где родился автор, ведь этого зависит его становление как личности, его развитие, а также это влияет на писательское мастерство. Пушкин, Лермонтов, Достоевский родились в Москве, Чернышевкий в Саратове, Щедрин в Твери. Полтавщина на Украине — родина Гоголя, Подольская губерния – Некрасова, Таганрог – Чехова.

Три великих классика, Толстой, Тургенев и Достоевский, были абсолютно непохожими друг на друга людьми, имели разные судьбы, сложные характеры и великие дарования. Они сделали огромный вклад в развитие литературы, написав свои лучшие произведения, которые до сих пор будоражат сердца и души читателей. Эти книги должен прочитать каждый.

Еще одно важное отличие книг русской классики – высмеивание недостатков человека и его образа жизни. Сатира и юмор – главные черты произведений. Однако многие критики говорили о том, что это все клевета. И лишь настоящие ценители видели, насколько персонажи одновременно и комичны, и трагичны. Такие книги всегда цепляют за душу.

У нас вы можете найти лучшие произведения классической литературы. Вы можете скачать бесплатно книги русской классики либо читать онлайн, что очень удобно.

Представляем вашему вниманию 100 лучших книг русской классики. В полный список книг вошли самые лучшие и запоминающиеся произведения русских писателей. Данная литература известна каждому и признана критиками со всего мира.

Конечно, наш список книг топ 100 – всего лишь небольшая часть, собравшая в себя лучшие работы великих классиков. Его можно продолжать очень долго.

Сто книг, которые должен прочитать каждый, чтобы понять не только то, как раньше жили, какие были ценности, традиции, приоритеты в жизни, к чему стремились, а узнать в целом, как устроен наш мир, насколько светлой и чистой может быть душа и как она ценна для человека, для становления его личности.

В список топ 100 вошли самые лучшие и самые известные работы русских классиков. Сюжет многих из них известен еще со школьной скамьи. Однако, некоторые книги трудно понять в юном возрасте, для этого нужна мудрость, которая приобретается с годами.

Конечно, список далеко не полный, его можно продолжать бесконечно. Читать такую литературу – одно удовольствие. Она не просто чему-то учит, она кардинально меняет жизни, помогает осознать простые вещи, которые мы порой даже не замечаем.

Надеемся, наш список книг классики русской литературы пришелся вам по душе. Возможно, вы уже что-то читали из него, а что-то нет. Отличный повод составить свой личный список книг, свой топ, которые вы бы хотели прочитать.

Дэвид смотрел в иллюминатор на стремительно удаляющийся город. Где-то недалеко от главной мечети что-то вдруг вспыхнуло, а потом рассыпалось на множество разноцветных огней и так же стремительно погасло. Сердце больно сжалось. Такой была его улыбка. Яркой, ослепляющей и незабываемой, словно вспышка в ночи.

Автор глазами бабушки из глухой башкирской деревни, по воле случая оказавшейся в водовороте чеченского конфликта середины 90-х годов прошлого столетия, показывает жестокость и бессмысленность войны. Герои — люди разных национальностей и вероисповеданий — ведут себя в экстремальных ситуациях по — разному. Читатель найдет в этом произведении и приключения, и любовь, и забавные истории.

За гнилыми болотами, в самой чаще леса, там, где не поет птица, где не ходит дикий зверь, живет ведьма. Лицо ее — ямы и рытвины, бородавки да мерзкая слизь от дел ее греховных. Голос — воронье карканье, что ни слово скажет, то жаба соскочит. Тело- хвостатое, да рогатое, ни мужское, ни женское- звериное. Рыщет ведьма по лесам и болотам, жертву невинную ищет, чтобы впиться в глотку клыками, разодрать да крови напиться… А потом сплясать на останках в свете луны, с диким гиканьем да ухохатыванием…

Вот такие сказки рассказывают в наших краях. Страшные. И что делать, если сказки не врут? И если каждая из них — обо мне.

История, как и всегда, о любви. О тяжелых временах и жизненных испытаниях.

Юля — девушка, имеющая за плечами нелегкое детство, кто пытается взять судьбу и удачу в собственные руки.

Саша — «золотой мальчик», избалованный родительский первенец, который пробует найти свою жизненную стезю.

Она — немножко наивна, он — зол и эгоцентричен. Они из разных миров, но их чертовски тянет друг к другу.

Впоследствии каждый дает клятву, которую с каждой встречей становится все тяжелее исполнить.

Я не умею писать аннотации. Они получаются корявыми и немножко несуразными. Если вкратце сказать, рассказ о предубеждениях, о непростом для героев времени. Он — о любви.

Надеюсь, что понравится. И спасибо, что читаете, дорогие.

В начале 60-х прошлого столетия, в самый разгар строительства коммунизма в отдельно взятой стране, не выдержав унижений, трое детей убегают из детского дома. Чтобы найти детское учреждение для сирот, где их не бьют, не унижают и в котором дети живут счастливо. Обыкновенные сироты с исковерканными судьбами. Они проедут, проплывут, прошагают полстраны, встретятся с разными людьми. В пути их ждет множество тяжелых испытаний и приключений.

Повесть о детях в годы войны. Посёлок оказался в зоне, оккупированной врагом, но люди живут под защитой партизан, дети продолжают учиться.

Для младшего школьного возраста.

Катя застыла, раздумывая, как поступить. Просто по-хорошему уйти не получилось, но как вести себя дальше… Только она могла попасть в такую глупую ситуацию.
Второй день работы. Пятница. Корпоратив, посвященный пятнадцатилетию компании. Ее непосредственный начальник сразу предупредил — мероприятие обязательное и формальное, уйти раньше никак нельзя, желательно не выделяться и вести себя культурно. Кроме своих будут еще и всевозможные партнёры. Значит, надо постараться обойтись без скандалов и эксцессов, руководство подобного не любит.

Бюллербю — самое лучшее место на Земле, считают дети, которые там живут, и сама Астрид Линдгрен, чьё детство прошло в такой же маленькой деревушке на юге Швеции.

И хотя детей в Бюллербю всего шестеро, им никогда не бывает скучно, как не было скучно и великой писательнице, ведь именно там сформировалось её мировоззрение. С обычным для неё блеском и юмором она описывает их беззаботное детство, в котором есть место и прекрасным семейным праздникам, и шалостям, и радостям, и мимолётным огорчениям.

Когда Соня была маленькой девочкой, она верила, что Новый Год приносит с собой чудеса. Потом она повзрослела и поняла, что если с кем-нибудь чудеса и случаются, то точно не с ней. Но однажды под Новый Год в ее жизни все-таки появляется чудо — толстое, наглое, прожорливое, мяукающее, которое переворачивает жизнь Сони вверх тормашками, тем самым вплетая в уныние и размеренность настоящее волшебство!

Повесть

В прозаической литературе существуют не только масштабные произведения, занимающие сотни страниц. Присутствуют и малые формы, среди которых стоит отметить такой жанр, как повесть.

Что такое повесть?

Повесть — это прозаическое литературное произведение, занимающая промежуточное положение по объёму между романом и рассказом . Данная форма характеризуется последовательным изложением событий, но при этом количество сюжетных линий минимизировано из-за краткости произведения.

В повести развитие событий обычно происходит довольно медленно, сюжет равномерный , темп рассказа ровный. Данные произведения отличаются простым сюжетом, события разворачиваются, как правило, в хронологической последовательности.

Повесть характерна для русской литературы, в мировой словесности такой жанр не выделяется. По структуре и объёму она ближе всего европейской новелле, хотя не является тождественной последней.

Произведения данного жанра описывает цепь последовательных эпизодов, складывающихся в определённый отрывок жизни главного героя. В повести присутствует больше событий и персонажей, чем, скажем, в рассказе.

Вообще, данный термин является довольно расплывчатым, он прошёл долгий путь в своём развитии. Со временем менялась не только трактовка самого слова, но и содержащегося в повести материала .

Дело ещё и в том, что внутренние границы жанров практически невозможно установить, одна форма может быть слишком близкой с другой, незаметно переходить в неё. Да и разные авторы по-разному трактуют данный термин.

Лучшие повести

Тематика и содержание таких произведений очень обширна. Практически все писатели обращались в своём творчестве к данному жанру. Поэтому количество и разнообразие повестей просто громадно. Можно назвать лишь самые яркие, самые известные образцы жанра повести:

  • Михаил Булгаков ;
  • Фёдор Достоевский гусар Минский прожил на станции несколько дней, притворяясь больным . Дуня ухаживала за молодым ротмистром. Когда Минский якобы выздоравливает и, уезжая, предлагает подвезти девушку к церкви. Но позже оказалось, что он увёз её с собой.

    Смотритель отправляется в столицу искать дочь, но Минский создаёт всяческие препятствия старику и тот возвращается на станцию сам. Со временем от горя он спивается и умирает, а наш рассказчик, побывав на станции ещё раз, навещает могилу смотрителя.

    Марина Клецко

    Писательница в своём произведении повествует о полном драматизма конфликте в семье священника . Автор ставит перед нами ряд важных вопросов — можно ли идти против воли судьбы? Есть ли необходимость подчинять чужой воле, несмотря на собственные желания? Как нам найти себя в этом жестоком мире? Всё эти сложные вопросы встают перед главной героиней книги Марией. Вопреки всему она сможет преодолеть все трудности и обрести любовь.

    В электронной библиотеке сайта вы можете ознакомиться с аннотациями на самые интересные повести, а также читать их онлайн.

Федор Михайлович Достоевский открыл миру новые грани познания мирской суеты и душевного благородства. Все его произведения близки народу, каждый герой играет роль самого себя, и порой кажется, что это Я живу на страницах известных романов писателя.

Его великое «Пятикнижие» известно каждому еще с ученической скамьи, ведь такие масштабные сочинения навеки врезались в подсознание читателя.

Навеки нам запомнились сюжеты произведений «Преступления и наказания» (1866), где главный герой пытается выбраться из будничной нищеты и совершает ужасное убийство. Самоутверждение личности, стремление к власти, право на эгоизм – такие были умонастроения в тот период, эта книга повествует о истории падения и воскрешения человеческой души, истории освобождения от кругов ада и восторжества добра, правды и любви.

«Братья Карамазовы» – это последний роман писателя, который был закончен в ноябре 1880 года. Через четыре месяца после публикации этого произведения Достоевский умер.

Критики считают это полотно наиболее достоверным и величественным. В лице главных героев, трех братьев представлена вся матушка-Россия.

Митя – широкая душа, способен на высокие и низкие поступки, полная противоположность – Иван, это холодный ум и рассудок, каждое действие взвешенное и просчитанное. Что же говорить про Алешу. Чистый, набожный, добрый и милосердный юнец. Роман высокохудожественный и основанный на реальных событиях.

Роман «Идиот» (1868) до сих пор многими читателями позиционируется неправильно, часто можно встретить на прилавках книжных магазинов анонс произведения такого содержания: «Яркая и почти болезненная история несчастного князя Мышкина, неистового Парфена Рогожина и отчаявшейся Настасьи Филипповны». А это ведь далеко не все, только вершина айсберга, а внутри глобальные мысли про божественные силы, предназначение человека на этой земле, история жизни великого мессии Иисуса Христа. Как общество влияет на здорового человека, превращая его в больного. Идиота.

«Униженные и оскорбленные» (1861) – здесь отчетливо видны все устоявшиеся нравы и черты характера писателя. Тяжелый психологический и эмоциональный надрыв, болезненность и острота восприятия действительности, перманентная истерика и захватывающий сюжет, который не дает возможности бросить чтение и ужасает своим продолжительным пафосом. Глубокий и страдальческий роман, который приоткрывает занавес души мыслителя и скорбного писателя.

«Игрок» (1866) – масштабная работа, которая не была включена критиками в «Пятикнижие». Тема азарта российской публики ничтожна и анекдотична. Да, книга писалась в спешке, что бы быстрее выполнить заказ для получения крупной суммы, которую Достоевский проиграл в карты. Но читатели все же смогли разглядеть психологию азартного игрока, который обладает литературным даром и проницательностью великого писателя Руси.

Повесть «Белые ночи» (1848) открыла читателям душераздирающую натуру Достоевского. Поэтический образ мечтателя вызывает сочувствие и сострадание в конце книги.

Атмосфера белых ночей Петербурга настолько манящая и заворачивающая, что многие кинодеятели взялись за экранизацию этой повести. Резкий стоицизм и волнующая красота матушки Земли до сих пор удивляет современного читателя, а ведь эту драму испытал на себе сам Федор Михайлович!

Повесть «Записки мертвого дома» (1860) – представляет собой интригующий реальный документ, который открывает читателю быт и нравы преступников, что были засланы в холодный и далекий Сибирь. Характеры людей и поступки главных персонажей говорили о неуловимой действительности и правдивости написанного очерка творцом.

Нельзя вычеркнуть из биографии писателя тот момент, когда он долгие годы провел в ссылке, в заключении, так почему же ему молчать и не излить свою душу на бумаге. Вот так и получилось такое волнительное и бушующее сочинение Достоевского «Записки мертвого дома».

(1864) – входит в число произведений писателя, которые обязательно нужно прочесть после ознакомления с великим «Пятикнижием». Многим современникам описанная проблема в романе близка и знакома. «Подполье», куда загоняет себя петербургский чиновник, заставляет задуматься над своей жизнью и действиями как человека чина, представляющего черты общества. Полное бездействие, отчаяние, рефлекторная паника, жестокость и моральное уродство главного персонажа представляет собой верхушку пролетариата, злободневную и неуправляемую.

Спустя два года Достоевский напишет «Преступление и наказание», где раскроет суть морального Раскольникова и его взгляды на действительность. Именно здесь прослеживается натура писателя и характерные черты личности Федора Михайловича.

Водевиль «Чужая жена и муж под кроватью» , написанный в 1860 году, удивил публику юмористическим характером и саркастической манерой письма Достоевского. Скажем, не часто он прибегал к такому характеру сочинения, что еще больше придает лоску и почтения его творчеству.

Сочинение не оставило без внимания кинорежиссеров и уже в 1984 году было снято с этого водевиля экранизацию с Олегом Табаковым в главной роли. Это еще раз подчеркивает глубокую силу мысли и высокий писательский талант автора.

Необычный рассказ Достоевского 1865 года. Этот скверный анекдот поражает своей мудростью и смелостью, главный герой – чиновник, проглоченный крокодилом целиком, остался жив после нападения и не изменил своих общественных и политических взглядов. Даже находясь в этом пещерном, холодном и убогом месте, он нелепо рассуждает об открывшихся для него новых перспективах и возможностях.

Именно в этом произведении Федор Михайлович не поскупился на выражения, с едкой ухмылкой он набрасывается на своих политических оппонентов из либерального лагеря. Вот где порождаются умы и правители социализма.

Все, кто читал гоголевский нос или знаком с творчеством сюрреалиста Кафки, должны понимать, откуда «растут ноги» их произведений. Тема чиновничества, несправедливого и ничтожного, всегда была и будет первой на страницах описания политической истории общественности. Мысли Достоевского до сих пор будоражат умы современного читателя.

Какими жанрами представлен список произведений писателя

Список произведений Достоевского длинный и масштабный. Здесь можно встретить прозу и поэзию, публицистику и романы, рассказы и водевили, все перечислить просто невозможно.

Скрытые образы

По мнению ведущих критиков современности, в работах Федора Михайловича можно встретить зашифрованные страницы священной Евангелии, читая роман «бедные люди». Тема эгоизма и второго «Я» проведена в повести «Двойник» и прослеживается во многих образах героев писателя.

Криминальная сюжетная линия ярко представлена в романах Достоевского «Подросток», «Преступление и наказание», а также «Братья Карамазовы». Образ Верховенства и ужасающей реалистичности, демонстрирует сущность развивающейся российской социал-демократии, полный цинизм народнической идеологии.

Упоминая криминальную тематику, было бы неправильно упустить роман «Бесы», написанный в 1872 году. К сожалению, он практически неизвестен современному читателю, по причине строжайшего запрета. Но сегодня каждый из нас может открыть для себя душу писателя и заглянуть в просторы циничной идеологии, которая привела к большевизму.

Список произведений Ф. М. Достоевского

Восемь романов:
  • (1846)
  • (1861)
  • Игрок (1866)
  • Преступление и наказание (1866)
  • (1869-69)
  • (1871-72)
  • (1875)
  • (1879-80)
Повести и рассказы:
  • Двойник (1846)
  • Роман в девяти письмах (1847)
  • Ползунков (1848)
  • Дядюшкин сон (1859)
  • Чужая жена и муж под кроватью (1860)
  • Скверный анекдот (1862)
  • Записки из подполья (1864)
  • Крокодил (1865)
  • Дневник писателя. Сентябрь-декабрь 1877 г.
  • Дневник писателя. 1880 г.
  • Дневник писателя. 1881 г.
Стихотворения
  • На европейские события в 1854 году (1854)
  • На первое июля 1855 года (1855)
  • На коронацию и заключение мира (1856)
  • Эпиграмма на баварского полковника (1864)
  • Борьба нигилизма с честностью (1864-73)
  • Описывать все сплошь одних попов (1873-74)
  • Крах канторы Баймакова (1876-77)
  • Дорого стоят детишки (1876)
  • Не разбойничай, Федул (1879)

Отдельным томом стоит сборник фольклорного материала «Моя тетрадка каторжная» .

Любите и читайте Достоевского

Это целый мир восторженной душевности, интеллектуального ума, просветленности и отчаяния. Произведения посвящены вечным вопросам мироздания и не выходят за временные рамки истории.

Писатель и няша: как умеют любить лауреаты литературных премий | Статьи

Роман Сенчин — лауреат и номинант едва ли не всех существующих в России литературных премий, от «Большой книги» до премии правительства РФ. Разумеется, новый сборник его повестей не мог пройти мимо внимания критика Лидии Масловой, представляющей книгу недели — специально для «Известий».

Роман Сенчин

Русская зима

Москва: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2022. — 443 с.


Заглавная повесть нового сборника Романа Сенчина «Русская зима» (вышедшего с подзаголовком «Две истории бегства») имеет все жанровые признаки дамского романа и написана не от лица, но с точки зрения женщины, 29-летнего известного драматурга, за именем которой — Серафима Булатович — без труда угадывается спутница жизни Сенчина Ярослава Пулинович. «Русская зима» во всех подробностях рассказывает историю их любви, в которой сам автор выступает под своим давним псевдонимом Олег Свечин.

Фото: РИА Новости/Евгений Биятов

Писатель Роман Сенчин

Композиционно эта love story состоит из трех основных встреч — «ознакомительная», когда у героев случается первый секс на литературно-театральном фестивале в Новосибирске, неудачная, пошедшая наперекосяк и чуть всё не испортившая, и финальная — ведущая к хеппи-энду и свадьбе, когда Свечин приезжает к любимой из Москвы в Екатеринбург насовсем со своим нехитрым скарбом. В чисто литературном плане лучше, напряженней и эмоциональней автору удалось второе свидание героев, казалось бы, ставящее точку на дальнейших отношениях. Влюбленная по уши Серафима прилетает на пару дней в Москву на премьеру спектакля по своей пьесе, куда приглашает и Свечина. Тот на следующий день заваливается к ней в общежитие с бутылочкой коньяка, но слишком маленькой, чтобы можно было строить какие-то планы на будущее.

Особенно цинично выглядит интригующая эротическая деталь: «Он поднялся, взял ее за руку. — Пойдем. — Опять? — Угу… Ты на корточках умеешь? Не став уточнять, что именно он имеет в виду, Серафима ответила: — Умею». Бедной одинокой читательнице за 40 с высшим образованием (а именно такой представляется основная целевая аудитория «Русской зимы») будет, наверное, трудно унять фантазию, пытаясь вообразить конкретную мизансцену. Впрочем, возможно, про корточки писатель просто пошутил (шутит он крайне редко, поэтому надо ценить каждую попытку).

Читательницу с интеллектуальными запросами, пожалуй, может немного смутить, что популярная драматург и «статусный» 45-летний писатель как-то редко и скупо разговаривают о том, что является главным делом их жизни, то есть о литературе. Если они и заводят о ней речь, то чаще в утилитарном аспекте, обсуждая зыбкую и условную разницу между «ремеслом» и «халтурой». Или шутят в гостях у родителей Серафимы о том, что два лауреата «Большой книги», «Дебюта» и «Евразии» — «два сапога пара», или вспоминают образ Свечина в произведениях его современников: «…про меня многие писали. Вернее, по мотивам… И я там то Свечкин, то Веников, то вообще Гнидин. То какой-то молдаванистый Ромало — писатель-алкоголик…»

Тоска и мучения составляют содержание другой повести сборника, «У моря», тоже автобиографической, где Сенчин выступает в своем фирменном амплуа — певца бессмысленности любых человеческих занятий. Герой повести, 47-летний сценарист Сергеев, уставший работать и накопивший денег на то, чтобы пару лет пожить в съемной квартире, сбегает из прошлой жизни в тихий приморский городок в надежде начать всё с чистого листа. В принципе у него даже есть цель — написать сценарий о строителях крупнейшей гидроэлектростанции страны. Впрочем, герой с присущим ему трагическим мироощущением уверен, что всё равно экранизирован сценарий никогда не будет.

Образ неврастеника Сергеева в какой-то степени объясняет, почему отечественный артхаусный кинематограф производит такое гнетущее впечатление — если допустить, что хоть сколько-нибудь реалистичен такой психологический портрет современного российского сценариста, в своих эстетических пристрастиях застрявшего где-то в 1970-х. В одной из сцен «У моря» Сергеев рекламирует «интересные диалоги» в фильме Глеба Панфилова «Прошу слова» пришедшей соблазнять его 24-летней соседке, которой он отказывает, хотя желание «близости, этой пресловутой тактильности» — чуть ли не главное эмоциональное содержание его жизни.

Фото: Издательство АСТ

В «Русской зиме» авторское alter ego выглядит всё-таки помужественней и посимпатичнее, чем аморфный и трусливый лишний человек Сергеев. Да и сама мелодраматическая сюжетная канва «Русской зимы» гораздо лучше удерживает внимание, чем бестолковая сергеевская маета. Даже когда заранее знаешь, что в реальности у писателя с драматургом всё кончилось хорошо, всё равно почему-то до последнего переживаешь, как бы с тонко устроенным Свечиным не приключилась какая беда — например, опасная для здоровья доза алкоголя на свадебном банкете.

А выпивают герои постоянно, и о том, что к ним пришла настоящая любовь и полное взаимопонимание, говорит одна выразительная фраза: «Проходя мимо винного отдела, синхронно посмотрели друг на друга и без слов решили: не надо». Это характерная сенчинская мизансцена, повторяющаяся из книги в книгу, — поход в продуктовый магазин с детальным изучением ассортимента (в «Русской зиме» возлюбленная пара подробно обсуждает колбасу от разных производителей).

Предельная бытовая конкретность и отсутствие у героев мыслей на абстрактные темы делают «Русскую зиму» произведением довольно безупречным в своем жанре: к чему в любовном романе рассуждения и разговоры о чем-то, кроме сопутствующих товаров — еды или ипотеки, необходимой для того, чтобы свить семейное гнездышко? Есть, однако, ближе к финалу повести эпизод, когда героям невольно приходится углубиться в лингвистические нюансы. Поскользнувшаяся на обледенелом бугре Серафима ругается: «Чертова няша!», а ее свежеиспеченный муж недоумевает, объясняя, что в Москве «няша» обозначает не «грязь», как в Екатеринбурге, а нечто противоположное.

Надо сказать, к подготовке первой брачной ночи Серафима подходит как абсолютная няша в самом московском смысле слова: «под платьем у нее было белоснежное кружевное белье, чулки на подвязках». Однако жизнь оказывается жестче и немного спасает молодых от буржуазной пошлости и няшности, внося стилистические коррективы: «Серафима сначала ужаснулась разваленному дивану, словно специально ободранным обоям, загаженной плитке на клеенке в потеках, а потом пересилила себя, даже развеселилась: — В этом что-то есть. Колоритно для первой брачной ночи».

Этот и правда колоритный образ — уральская принцесса в кружевном белье на фоне ободранных обоев — создает нужный контраст и перепад температур, к которому стремился Сенчин, объясняя название «Русская зима» аналогией с непредсказуемыми и захватывающими дух «русскими горками».

Пингвин Книга Русских Рассказов

Пингвин Книга Русских Рассказов | Королевская академия художеств |

Магазин не будет работать корректно в случае, если куки отключены.

Похоже, в вашем браузере отключен JavaScript. Для наилучшего взаимодействия с нашим сайтом обязательно включите Javascript в своем браузере.

Мы используем на сайте собственные и сторонние файлы cookie, чтобы улучшить ваш опыт и персонализировать рекламу.Нажав «Принять», вы соглашаетесь на использование нами файлов cookie или измените свои настройки здесь. Ознакомьтесь с нашей политикой в ​​отношении файлов cookie и политикой конфиденциальности.

 

 

 

Принять файлы cookie

В этом восхитительном томе собраны некоторые из лучших образцов русских рассказов, в том числе те, которые были обнаружены в России совсем недавно. В сборнике русских рассказов «Пингвин» наряду с ранее подвергнутыми цензуре произведениями представлены известные классические произведения, многие из которых обязательно станут современными шедеврами. От трагических рассказов до сатирических виньеток и произведений, наполненных юмором и остроумием, это идеальное введение в русскую литературу. Этот продукт снят с производства. Ознакомьтесь с сопутствующими товарами ниже или напишите по электронной почте [email protected], и мы можем предложить что-то похожее, что вам также может понравиться.
Подробнее
Размеры 12.6 х 2,5 х 19,7 см
Ткань и материал Мягкая обложка
Количество страниц Нет.иллюстраций Текст
Артикул 02050829
Информация о доставке и возврате

Сервисное обновление (обновлено 19 марта 2020 г.)

Мы хотим, чтобы ваш заказ был доставлен к вам как можно более безопасно.Поэтому из-за вспышки COVID-19 все заказы будут отправлены после открытия РА. Мы свяжемся с вами, как только RA снова откроется и ваш заказ будет отправлен.

В течение этого периода наша политика возврата будет расширена. По любым вопросам заказа, пожалуйста, Свяжитесь с нами .

Бесплатная доставка по Великобритании при заказе от 50 фунтов стерлингов и более

Международная доставка зависит от веса и страны доставки и рассчитывается на кассе

Бесплатная доставка всех заказов в Великобритании в апреле с кодом APRILFREEPOST.Стоимость международной доставки будет рассчитана при оформлении заказа.

Для получения дополнительной информации см. наши страницы «Информация о доставке» и «Возврат и возмещение».

Обновлено 19 мая 2020 г.

Мы доставляем! Наслаждайтесь бесплатной доставкой при заказе на сумму более 50 фунтов стерлингов. 5,95 фунтов стерлингов P&P для заказов на сумму менее 50 фунтов стерлингов. Международная доставка будет рассчитана при оформлении заказа. Королевская академия временно закрыта, коллекция в настоящее время недоступна.

По любым вопросам обращайтесь к нам.

История продукта

Богатая литературными традициями, эта книга прославляет творчество великих мастеров России, таких как Пушкин, Тургенев, Достоевский, Толстой и Солженицын, но также включает в себя рассказы давно замалчиваемых личностей, таких как мятежник Крыжановский и сюрреалист Шаламов.

Это издание также включает индивидуальное введение для каждого автора, примечания и хронологию.

https://shop.royalacademy.org.uk/penguin-book-of-russian-short-stories 25106 Пингвин Книга Русских Рассказов https://shop.royalacademy.org.uk/media/catalog/product/r/u/russian-short-stories-web.jpg 10,99 10,99 Фунт стерлингов Распродано В этом восхитительном томе собраны некоторые из лучших образцов русских рассказов, в том числе те, которые были обнаружены в России совсем недавно.В сборнике русских рассказов «Пингвин» наряду с ранее подвергнутыми цензуре произведениями представлены известные классические произведения, многие из которых обязательно станут современными шедеврами. От трагических рассказов до сатирических виньеток и произведений, наполненных юмором и остроумием, это идеальное введение в русскую литературу. Этот продукт снят с производства. Ознакомьтесь с сопутствующими товарами ниже или отправьте электронное письмо по адресу [email protected], и мы предложим что-то похожее, что вам также может понравиться. Богатая литературными традициями, эта книга прославляет творчество великих мастеров России, таких как Пушкин, Тургенев, Достоевский, Толстой и Солженицын, но также включает в себя рассказы давно замалчиваемых личностей, таких как мятежник Крыжановский и сюрреалист Шаламов.

Это издание также включает индивидуальное введение для каждого автора, примечания и хронологию. 0 0 добавить в корзину store_type:Магазин Магазин 12,6 х 2,5 х 19,7 см Мягкая обложка 396 Текст Нет

товар

Письмо в эпоху Путина

9 января 2014 г.

Русский поэт Евгений Евтушенко, как известно, придумал фразу, что «В России поэт больше, чем просто поэт».Новый документальный фильм «Открытая книга России: письмо в эпоху Путина », от названия до основных моментов, отражает это отношение Евтушенко.

Во вступлении к документальному фильму Стивен Фрай, внешность которого удивительно напоминает Антона Чехова, приветствует великую русскую литературную традицию и указывает, что она «изменила литературу, и особенно литературу романа, во всем мире». После распада Советского Союза об этой литературе перестали слышать.Однако «то, что мы перестали читать, — говорит Фрай, ведущий документального фильма, — не означает, что русские перестали писать».


Рассказывает Джульет Стивенсон с отрывками из чтения Стивена Фрая, Открытая книга России: письмо в эпоху Путина рассказывает о шести современных российских писателях: Захаре Прилепине, Дмитрии Быкове, Людмиле Улицкой, Мариам Петросян, Анне Старобинец и Владимире Сорокине.

Сила его воли и полное отсутствие здравого смысла — тайна русской души.
Людмила Улицкая о Санкя Захара Прилепина

Если ты сильный писатель, ты можешь иметь влияние в России
Дмитрий Быков

Авторы и книги, показанные в фильме:

Современные авторы:


• Захар Прилепин. Называемый Newsweek «российским молодым Хемингуэем», Прилепин является ветераном войны в Чечне, на которой основан его роман 2005 года « патологий ».
• Анна Старобинец. Рассказы и романы Старобинец бросают вызов традиционному жанру ужасов, переходя в фэнтези, мистику и футуристическую антиутопию. Ее сборник рассказов «Неловкий возраст» стал финалистом Российской национальной премии «Бестселлер» 2006 года и переведен на семь языков. Святилище Анны Старобинец 3/9 еще не опубликована, но вам может быть интересна другая ее книга  Живые

• Мариам Петросян. Родившаяся в Армении, когда она была частью Советского Союза, Мариам Петросян начала писать свой единственный роман « Дом, который »… будучи подростком.

• Владимир Сорокин. Книги Сорокина, которых называют «тарантино русской литературы», были запрещены в советское время. Один из самых известных современных писателей России, Сорокин получил Букеровскую премию в 2001 году за « Сборник рассказов» .


Болдинская мечта и ее неудовлетворенность: карантинные рассказы русских писателей


Укороченная версия этой статьи первоначально появилась на странице Нидерландского института перспективных исследований в области гуманитарных и социальных наук (NIAS).

Эллен Руттен — профессор русской и славянской литературы Амстердамского университета, Нидерланды, и главный редактор журнала Russian Literature .

Теперь, когда самоизоляция стала новой реальностью во многих регионах мира, журналисты, блоггеры и ученые активно размышляют о связи между карантином и интеллектуальным потенциалом. Некоторые утверждают, что карантин способствует творчеству, или хвалят открытия, которые изоляция породила у Ньютона и Шекспира. Другие рисуют менее радостные картины. Например, психологи указывают на пагубные последствия карантина. Тем временем писатели критикуют миф об изолированном гении. Некоторые считают, что «изоляция порождает довольно посредственные тексты»; другие говорят, что истории об интеллектуальной гениальности сами по себе хороши, но источают привилегии.

Дебаты о производительности и изоляции от обязательств повседневной жизни возрождают старый вопрос. Карантин усиливает или, скорее, подавляет вдохновение? Размышляя над этим вопросом, полезно вновь обратиться к истории российской культуры, которая полна историй самоизолированных интеллектуалов, которым повезло больше, чем другим.

«Я отрастил бороду; как говорится: усы и борода молодому человеку похвала», — писал Александр Пушкин в письме жене в сентябре 1830 года, когда его страну поразила эпидемия холеры (рис.1). Поэт самоизолировался в своем родовом поместье в деревне Болдино на северо-западе России.

Карантин был для него не первым. В 1825 году российские власти приговорили Пушкина к длительному домашнему аресту в Михайловском, другом родовом поместье, вместе с няней его детства. Он ненавидел заточение тогда — «выпьем с горя», — лихо умолял он няню в стихах, — но в Болдино он был менее мрачен.

Тем из нас, кто борется с проблемами производительности в импровизированных домашних офисах, его распорядок дня кажется успокаивающе ленивым.«Я […] сижу до трех, — говорится в том же письме, — катаюсь верхом, в пять принимаю ванну, а потом обедаю картошкой и гречневой кашей». В более раннем обновлении для своей жены Пушкин также использовал термин «ленивый», чтобы описать эту рабочую рутину. По его признанию, он «работал лениво и небрежно».

Бородатый мужчина в задумчивости — так художники традиционно изображают Пушкина в социальной изоляции (Щербаков, «Пушкин в Михайловском», 1969).

Внешность, однако, бывает обманчива: месяцы карантина считаются пиком писательской карьеры Пушкина.В современном русском языке словосочетание «Болдинская осень» является сокращением продуктивного времени, проведенного в изоляции.

Соответственно, пандемия вызвала «болдинскую шумиху» в российских СМИ. Образцом в этом жанре является «Болдинская осень в эфире», пушкинский подкаст, запущенный Нижегородским Малым Молодежным театром в прошлом месяце. Этот подкаст является одним из длинного ряда усилий, направленных на то, чтобы извлечь из кризиса пользу и представить его как коллективный, интеллектуально вдохновляющий «Болдинский опыт».

На первый взгляд кажется, что поэт Иосиф Бродский тоже хвалит карантин.Почти сразу после того, как начались карантины из-за COVID, стихотворение диссидента 1970 года «Не покидай свою комнату» стало вирусным (рис. 2). И на то есть веская причина: кажущееся прославление Бродским жизни между стенами требует пересмотра сегодня. Я цитирую из его недавнего повторного перевода писателя Томаса де Ваала:

Не выходи из комнаты, не соверши роковой ошибки.
Зачем рисковать солнцем? Просто устройтесь поудобнее дома и курите.
Снаружи абсурд, особенно этот возглас радости,
ты добрался до туалета — теперь сразу возвращайся!

 

… Не выходи из комнаты.Иди танцуй босса-нову,
обувь без носков, голое тело и накинутое пальто.
В коридоре пахнет лыжной смазкой и вареной капустой,
писать еще одну букву — лишний багаж.

 

… Не будь идиотом! Ты не другие, ты исключение!
Постановка мебели, обоев фьюжн.
Превратите этот шкаф в баррикаду. Судьба требует от нас
, чтобы не допустить Космоса, Хроноса, Эроса, Расы и Вируса!

Стихотворение Бродского «Не выходи из своей комнаты» недавно стало вирусным на разных языках.Вот поэт выступает за карантин в новой серии мультсериала Масяня .

Автор знал, о чем говорил: он был очередным матерым самоизолятором. Мать Бродского увезла его на север России во время блокады Ленинграда. Как нонконформист, он позже провел пять лет в ссылке в уединенной деревне. Оглядываясь назад, он назвал это «очень продуктивным временем»: «Я много писал. В том числе и некоторые строки, которые я помню как своего рода поэтический прорыв».

Однако Бродский не поддавался идеализации: годы ссылки не были «настолько интересны» и не стоили «драматизировать».«Не покидай свою комнату» — это тоже не ода карантину. Стихи, по сути, крутая сатира. Как объясняет Де Ваал, они высмеивают «тех членов домоседской интеллигенции […], которые презирали советскую действительность, но ничего не делали против нее, а просто сидели в своих комнатах и ​​жаловались».

Кремлевская практика самоизоляции публичных интеллектуалов сохраняется и сегодня. После того, что многие считают сфабрикованным делом, режиссеру театра и кино Кириллу Серебренникову в 2019 году грозит длительный домашний арест.Серебренников, написавший несколько новых работ во время домашнего ареста, недавно предложил новоприбывшим на карантине силовую беседу «Как остаться дома». Предлагаемая им семейная диета — читать, учить языки, писать мемуары — приятно вдохновляет, как и все русские литературные посиделки (см. рис. 3), танцевальные челленджи, стриминговые концерты и спектакли, которые прямо сейчас наводняют сеть (для мгновенного карантинного удовольствия , щелкните каждую ссылку в этом предложении).

В ответ на карантин российские поэты делятся чтением на подчеркнуто транснациональных литературных онлайн-мероприятиях.Эта афиша анонсировала выступления известных поэтесс Марии Степановой и Линор Горалик из их домов, соответственно, в Москве и Тель-Авиве. Организатором встречи выступил американский Амхерстский центр русской культуры.

Но многие инициативы счастливого проживания в семье, которые мы наблюдаем сегодня, вызывают в памяти и резко контрастируют с более печальными историями социального разделения — например, с историей поэтессы Марины Цветаевой. Когда в России началась Вторая мировая война, Цветаеву с сыном-подростком эвакуировали в отдаленный провинциальный городок.

Депрессия и отсутствие средств к существованию себя и сына усугубили стресс ссылки. Через несколько недель Цветаева покончила жизнь самоубийством. Ее история не может быть сведена к травме социальной изоляции, но она имеет отношение к точке зрения, которую делают современные феминистки: карантин хорошо работал для мужчин, у которых было время и средства думать в одиночестве, но может иметь катастрофические последствия для менее благополучных. на мужчин и (чаще) женщин с обязанностями по уходу. Проще говоря, праздная ванна Пушкина была не вариантом для «старухи, пытающейся прокормить сына-подростка, устроившись на работу посудомойки», какой была Цветаева в 1941 году.

Вместе эти истории интеллектуалов, находящихся на карантине, не дают простого ответа на вопросы о связи между изоляцией и вдохновением. Они учат нас тому, что не у всех есть доступ к Болдинской мечте — и что ответ на вопрос «вызывает ли карантин вдохновение?» это совсем не просто. Социальная изоляция может быть совершенно смертельной; ленивый, но вдохновляющий; легкий побег; и это может быть одновременно и глубоко неинтересным, и очень продуктивным опытом.

лучших русских рассказов Томаса Зельцера

В сборниках рассказов легко забыть отдельные рассказы и их авторов. Я сомневаюсь, что этот обзор что-то добавит, я пишу свои мысли по каждой истории, в основном для личного ознакомления/напоминания. БОЛЬШИЕ СПОЙЛЕРЫ!

3/5: Томас Зельцер. Вступление.

Да, я тоже сейчас пересматриваю интро, это баловство! Меня немного оттолкнуло то, как автор пытается сравнить классических русских писателей с западноевропейскими.Восхищаясь и отдавая должное обеим группам, он склонен подчеркивать уникальность (и косвенно превосходство) первой. Такие сравнения часто могут приобретать националистический оттенок, приписывая фиксированные черты конкретным национальностям, что я нахожу непривлекательной. Я предпочитаю представление о том, что человеческие черты принципиально не отличаются друг от друга, и что иногда создает разницу, так это частота, с которой они могут проявляться или процветать в различных социальных контекстах. В то же время, хотя и неохотно, я склонен согласиться с автором.Для меня эпиграмматический способ описать это, в лучшем случае, русские (и я бы включил восточноевропейские) работы часто имеют все одновременно (в то время как у большинства других шедевров, как правило, все происходит в разное время). Возьмите шинель Гоголя. На одной и той же странице или в абзаце читатель может сопереживать и презирать, любить и не любить одного и того же персонажа, смеяться вместе с главным героем и смеяться над ним. Здесь есть трагедия и комедия, высокая драма и повседневность, вдумчивая философия и жестокая приземленность, личная психология и социальная сатира, сюрреалистическая метафизика и социальный реализм.

Взяв за пример последнюю комбинацию, можно сравнить с латиноамериканскими романами магического реализма. Они могут иметь как сюрреалистическую метафизику, так и социальный реализм, но не одновременно. Есть страницы соцреализма, затем происходит сюрприз/волшебство/трюк и говорят, что девушка восходит к звездам, а затем возвращается к обычной сюжетной линии. Во введении Диккенс и Шекспир используются в качестве сравнений (среди прочего), и опять же, я думаю, здесь применим тот же принцип. Есть часть, где вы смеетесь, часть, где вы плачете, обыденная или условная часть, служащая для развития сюжета, глубокомысленная философская часть, часть, где вы наблюдаете издалека (например, за кем-то бедным или другим), часть, где вы приближаетесь и находите общий язык с персонажем, часть, где вы смотрите на главного героя свысока, часть, где вы смотрите на него после трансформации.Что касается моего предвзятого читательского опыта, то я обнаружил, что русские произведения содержат все это одновременно несколько чаще, чем литература из других регионов.

Еще одна вещь, которую я нахожу более часто встречающейся в восточноевропейской или русской литературе, это то, что авторы, как правило, демонстрируют меньше предубеждений своего времени. Является ли это земным или минималистским языком по сравнению, скажем, со многими викторианскими, французскими или немецкими шедеврами, которые часто обременены неестественным, сложным и, возможно, искусственным или претенциозным стилем? Было ли что-то в русском воспитании или обществе, которое позволяло более анархичным (в неполитическом смысле) и нетрадиционным мыслителям публиковать свои работы? Не в том ли, что в силу случайных исторических обстоятельств западные писатели чаще оказывались в той или иной мере скованными? Я имею в виду, например, Шекспир, пишущий для живых выступлений, или Диккенс и Твен, фактически получающие деньги за слово (и часто, как это видно!) сериализованными частями, для газет или других изданий… Я не знаю. Кстати, столь же лестное впечатление я получаю и вне литературы, от русской музыки (особенно бардовского жанра), анимации и т. д. Должен сказать, я не русский, у меня нет сильных эмоций к стране, я не даже знать язык.

4/5: Александр Пушкин. Пиковая дама.

Расчётливый, пуританский немец/русский пытается раскрыть слухи о секрете старой аристократки, как выигрывать в карточные игры. Есть ли метафизический элемент в том, что старуха подшучивает над ним (после того, как он стал причиной ее смерти), из-за чего он теряет все свое состояние, или это просто совпадение в сочетании с его одержимостью и психическим расстройством? Хорошо написанная и захватывающая история.

5/5: Николай Гоголь. Плащ.

Кажется, я просмотрел его во вступлении.

4/5: Иван Тургенев. Районный врач.

Короткий, несостоявшийся роман между участковым врачом и его красивой, умирающей молодой пациенткой, какой он вспоминает ее много лет спустя, когда несчастливо женился/поселился. Возможно, немного сентиментально, но с цинизмом расчетливого компромисса в конце, уравновешивающего вещи.

3/5: Федор Достоевский. Елка и свадьба.

Рассказчик случайно становится свидетелем двух событий: первое, как высокопоставленная, но не такая богатая, неряшливая, высокомерная шишка встречает ангелоподобную одиннадцатилетнюю девочку на рождественской вечеринке и решает, что она улов (приданое), и второе , печальная свадьба (явно навязанная ей несколько лет спустя). Я фанат Достоевского, но мне показалось, что это не только условный и, возможно, клишированный сюжет, но и отсутствие тонкости.

2/5: Лев Толстой. Бог видит истину, но ждет.

Расслабленного, уравновешенного парня судят и отправляют в Сибирь за преступление, которого он не совершал, и спустя десятилетия случайно встречает там настоящего преступника. Возможно, есть схожие темы с преступлением и наказанием (бог, искупление, сломленность и т. д.), но мне показалось, что морализаторство было немного неуклюжим (и название тоже), и в целом история слишком пресная. Но, возможно, я пристрастен, мне не понравились еще несколько произведений Толстого, которые я читал, и, как ни странно, каждый раз меня отталкивает что-то другое.

2/5: Михаил Салтыков. Как мужик двух чиновников прокормил.

Два бюрократа телепортируются на волшебный остров и обнаружив, что они не в состоянии позаботиться о себе (хотя на острове есть еда и т.д.), они в конечном итоге находят мужика (крестьянина/слуги/крепостного), чтобы обеспечить их (и принимать их оскорбления и покровительство). Слишком явная политическая сатира без нюансов.

2/5: Владимир Короленко. Тени, фантазия.

Пересказ истории Сократа, включая сверхъестественное продолжение в загробной жизни.Очевидный смысл этой истории состоит в том, чтобы превозносить достоинства ума, аналитического исследования и самостоятельного мышления, но я подумал, что это было неуклюже, неуклюже и излишне написано в театральном/лирическом стиле.

4/5: Всеволод Гаршин. Сигнал.

Разочарованный железнодорожник саботирует железную дорогу, а его коллега пытается остановить поезд и спасти жизни пассажиров. Прямолинейный и отличный рассказ.

5/5: Антон Чехов. Дорогая.

(не)история о (не)женщине, которая обретает (не)существование, сливая свою (не)идентичность с человеком, оказавшимся рядом с ней на каждом этапе ее жизни.Великолепная трагикомическая история, в которой исследуются темы, сходные с (великим) фильмом «Зелиг», только там, где Зелиг — своего рода звезда, достойная (психо)анализа, возможно, умная или даже обладающая самосознанием, и с его уникальными навыками приспособления/соответствия/инстинктом намеренно преувеличенная до уровней супергероев комиксов, здесь наша героиня представляет собой более реалистичную соседскую версию, грустную, пустую оболочку человека, которая не может внушить никому из окружающих никакой тайны или интереса.

4/5: Антон Чехов. Спор.

Молодой юрист добровольно отправляется в одиночную камеру на пятнадцать лет, чтобы выиграть пари и разбогатеть.Очень интересный рассказ, особенно краткая часть с описанием фаз, которые проходит заключенный.

4/5: Антон Чехов. Ванька.

Маленький мальчик пишет письмо дедушке, надеясь, что его спасут от печальной жизни и неприятных опекунов. Очередная трагикомическая история, с одной стороны, забавной и милой наивностью письма мальчика, а с другой – его печальными обстоятельствами и, возможно, предсказуемым, но все же душераздирающим финалом с осознанием того, что мальчик так и не понял, как отправляются письма.

3/5: Федор Сологуб. Прятки.

Маленькая девочка, которая любит играть в прятки со своей чрезмерно заботливой, одержимой матерью, в конечном итоге играет в крайне эффективную «прятку», а встревоженная мать пытается играть в абсолютно бесполезную «искать». Трагическая и запоминающаяся история, но я подумал, что, возможно, не хватает нескольких слоев, чтобы сделать ее классикой.

5/5: Игнатий Потапенко. Свергнутый.

Коварные уловки и махинации двух полковых дам, пытающихся перехитрить другую в том, кто станет королевой городского бала.Отличная комедия, в которой так много узнаваемых вневременных взглядов на человеческую природу и общество.

3/5: Сергей Семенов. Слуга.

Молодой слуга, отчаянно нуждающийся в работе, отказывается от прекрасной возможности, когда понимает, что его занятость приведет к безработице/нищете других. Простая и легко читаемая история, но в ней нет ничего большего, чем это однострочное резюме.

2/5: Максим Горький. Однажды осенней ночью.

Образованный, амбициозный юноша бездомный/голодный, ему помогает и проявляет любовь грубая и добросердечная обездоленная девочка того же возраста.Герой говорит цветистым, лирическим языком, предположительно предназначенным для остроумия/юмора со словами, противоречащими обстоятельствам героя, но «шутка» очень быстро надоедает, и я много пролистывал. Кроме того, обстоятельства, ставящие героя на самое дно (и все же чувствующего себя выше всего этого и подразумеваемого, что вскоре он будет на пути вверх), никогда толком не объясняются, и вся история становится неуловимым, явным нравоучением о достоинствах простого человека. люди или аутсайдеры и неоправданный снобизм тех, кто глуп, думая, что они выше.

2/5: Максим Горький. Ее любовник.

Образованный, амбициозный юноша оказывает услугу своей соседке, одинокой женщине с дурной репутацией, которая просит его читать и писать письма ее воображаемой любовнице/другу. Эта история читается точно так же, как и предыдущая, с снобом-героем, пораженным тем, что уродливая, необразованная женщина по соседству, которую он презирает и снобирует, в конечном итоге показывает, что, как и у «нормального» человека, у нее есть эмоциональный мир, печали, грусть и т. д. Морализаторство в конце еще более натянутое, явное и «проповедническое», особенно скучное для уже обращенного читателя.Я не знаю, то ли писатель всегда говорит об одном и том же, то ли редактор необъяснимым образом выбрал два рассказа одного автора с одинаковой темой (и одинаковыми недостатками).

4/5: Леонид Андреев. Лазарь.

История Лазаря после его возвращения и того, как он таинственным образом высасывает радость жизни из всех, кого встречает. Я подумал, что это отличная предпосылка, история была очень интересной, ее можно было воспринимать как аллегорию самых разных вещей.

2/5: Михаил Арцыбашев.Революционер.

Робкий, идеалистический (псевдо) интеллектуал постепенно радикализируется, ненавидит гнетущую силу/армию. Все было так расплывчато в этой истории, социальный и экономический контекст, предыстория персонажа и т. д. Казалось, что это посредственная детская сказка, только со взрослой темой.

4/5: Александр Куприн. Возмущение.

Возмущенное обращение представителей воровского сообщества (группе присяжных) с протестом по поводу слухов о том, что они поддерживали или участвовали в погроме.Опять же, есть повторяющаяся тема благородных или искупительных черт неудачников или низшего класса, но на этот раз в увлекательной и забавной истории.

Архив русских писателей — [ПАНК]

(Книги пингвинов, 2017 г. на английском языке)

ИНТЕРВЬЮ МИКИ БАР-ОН НЕШЕР

__

Девушка из гостиницы «Метрополь»  – это тонкая книжка, содержащая в своих коротких виньетках невыразимый ужас: коллективную память о России во время Второй мировой войны и последовавших за ней бурных десятилетиях.Семья Людмилы Петрушевской принадлежала к длинной линии выдающихся большевиков, которых во время Великой чистки заклеймили «врагами государства». Они были зверски убиты. Выброшенные из роскошной гостиницы «Метрополь», бывшей штаб-квартиры большевиков, несколько оставшихся женщин из семьи Петрушевской были поражены политической стигматизацией и вытеснены на самые темные окраины советского общества. Именно в этой обстановке мы встречаем голос юной Людмилы. Голодающая с раздутым желудком, ищущая картофельные очистки в помойке буйного соседа, она босиком бродит зимой по московским улицам, распевая популярные песни или читая Гоголя для подаяния.Она любит книги, хотя их трудно достать. Ее бабушка знает их наизусть и декламирует. Хотя она демонстрирует исключительные академические таланты, ее выгоняют из каждой школы, потому что она дикая, необучаемая и постоянно ставит свою свободу превыше всего. Этот маленький ребенок не только выживает, но и обладает силой сделать ужас прекрасным с помощью своего уникального воображения, превратить трагедию в историю, создав контекст для потери целой нации, чтобы отдохнуть и вспомнить.

Мой Skype звонит, имитируя старый телефон.Я жду ответа Анны Саммерс. Родившийся в Москве, Саммерс получил докторскую степень по славянским языкам и литературам в Гарварде; это четвертая книга, которую она перевела Петрушевской, первые мемуары. Она рассказывает мне о своем первом знакомстве с работой в подростковом возрасте. Во время Перестройки ее ранее замалчиваемая работа начала понемногу выходить в свет, Саммерс описывает эффект, который она произвела на нее, как преображающий жизнь: «Я не представлял, что можно так писать на такие темы.Голос Саммерса греет глубоким уважением и любовью к Петрушевской, он заразителен.

Гибридные мемуары с участием  Девушка из гостиницы «Метрополь»  включают рисунки, изображения советских построек и фотографии семьи Петрушевской, которые были отобраны и отобраны Саммерс для иллюстрации того, что она называет «тот давно исчезнувший мир». Несмотря на то, что это автобиография и во многом исторический отчет, в главах прослеживается скрытый смысл магии и басни.Саммерс объясняет мне, что Петрушевская любит басни и они играют важную роль в русской литературной традиции. Басни и сказки оформляют безымянные страхи, страх смерти может стать колдуном, утрата может принять форму отравленного яблока.

«Русские сказки не похожи ни на какие другие, — поясняет Саммерс, — они очень шаблонны и полны отдельных мелких деталей. В этом они напоминают русские религиозные иконы, построенные по тому же устоявшемуся образцу, но в то же время полные индивидуальности.Самая распространенная тема — потеря. Теряют любимый предмет, ребенка, мужа, невесту — часто по какой-нибудь глупой причине. А потом его ищут — годами. Преодолеваешь бесчисленные препятствия, сражаешься с монстрами, изнашиваешь семь пар железных башмаков — и только потом, по истечении семи лет страданий, обретаешь то, что никогда не должно было быть потеряно. Эта нарративная структура — потеря, за которой следует долгий трудный путь к выздоровлению, — во многом является частью российского менталитета

.

«Вы когда-нибудь смотрели Оливер Твист? » вдруг спрашивает она.

« Я прочитал книгу».

«Хорошо, но ты должен посмотреть мюзикл», — продолжает Саммерс. «Это одна из самых страшных историй, когда-либо написанных, о ребенке, брошенном, преданном, замученном, голодном, подвергаемом всевозможным оскорблениям. Но мюзикл, представляющий собой театральную форму, которая понравится Петрушевской, превращает самые ужасные сцены в волшебные песенно-танцевальные номера. Потому что они видятся глазами ребенка, а для ребенка с богатым воображением мир, даже мир гангстеров, войны, голода и несправедливости, для этого доброго ребенка всегда полон поэзии и волшебства.

Сегодня Петруваская живет в Москве, в свои семьдесят девять лет она известна своими картинами, книгами, а совсем недавно карьерой певицы кабаре. Ее мужество и стойкость помогли целому поколению детей войны выразить то, что было немым и невыразимым. В книге показана молодая девушка, которая никогда не отказывается от своей силы, никогда не сдерживает резонанс своего мощного голоса. В детстве она была политическим изгоем, но сила ее гения сохранила ее в целости. Она никогда не заботилась о публикациях или славе, она была неизменной опорой, всегда самой собой, всегда настроенной на то, чтобы находить красоту в любой обстановке и правду в каждой истории.

__

Вопросы и ответы с Людмилой Петрушевской

Перевод Анжелы Фокс и Кристофера Джеффри

 

Мика Бар-Он Нешер: Каким был ваш процесс работы над этой книгой?

Людмила Петрушевская: Я написала эту книгу, так уж вышло, когда моя тетя Вава умирала. Ей было 93 года, и она впервые попала в больницу. Там она очень расстроилась. Я тоже обнаружил, что начинаю умирать. Я не мог есть. За время ее постепенного ухудшения я похудела на 14 килограммов.Каждый божий день я писала Т Девушка из гостиницы Метрополь и чувствовала такую ​​вину, что в 9 лет сбежала от них с бабушкой. Вава уже совсем потеряла память, и я навестил ее, чтобы усыпить. Вместе с няней я переодела ее, укрыла, бормоча ей, как мать ребенку, хотя и знала, что она уже ничего не понимает. И вдруг она вывернулась (выскользнула)  с некоторой силой и поцеловала мою руку.И я думал, что никогда не позволю ей прочитать мою книгу.

Писатель не контролирует себя, я, во всяком случае. У меня такое впечатление, что с первого момента произведения в голове уже сидит весь текст, от первого до последнего слова. Итак, этот тип процесса, о котором вы меня спрашиваете, не зависит от меня. Я не контролирую этот диктант. Все приходит само. Это зависит от вас, чтобы поймать его и записать. Поэтому я всегда ношу с собой блокнот и ручку.Однажды случилась история, но я был в метро, ​​в толпе. А у меня не было ручки. Я приехал домой, но, к моему полному отчаянию, история исчезла. Только на следующий день, уже на работе, я пошел в библиотеку и силой воли, зная содержание рассказа, заставил его вернуться. Но это была уже другая версия. Поэзия исчезла. Ритм исчез, интенсивность, порядок слов, которые могут быть вызваны только вдохновением. Кстати, один критик написал, что если рассказы совпадают по ритму, то это верлибр … а я в ответ подумал, что это очень длинный верлибр .Вы знаете, я очень редко редактирую написанный текст. Я считаю, что это было продиктовано мне так, как должно быть. Он может настигнуть меня где угодно — на улице, в поезде, в магазине. К тому же, как правило, каждая сказка — это реальная история. Правда, герои себя не узнают, кардинально меняю окружающие обстоятельства. Независимо от того, волшебный текст или далек от реальности — как в книге Жила-была женщина, которая пыталась убить соседского ребенка, , за которую я получил премию World Fantasy Award в США.S.A в 2009 году. Все вещи в той книге тоже были записаны моментально, сразу. Когда я воспитывала детей, в соседней комнате лежала больная мама, так что я сразу взялась за работу. Теперь я живу один, и время начало тянуться. Я почти закончил две книги, но я жду подходящего момента, чтобы закончить их. Финал одного из них, кстати, навеян фильмом о Джеймсе Бонде.

МБ: Вы один из тех редких художников, которые обладают способностью выражать себя в письме, музыке и живописи.Каковы пределы и преимущества каждого средства для вас?

ЛП: Я постоянно рисую на клочке бумаги или в блокноте, в котором пишу. Эти наброски – просто движения рук, какие-то профили, а потом мне кажется – я как будто придумываю какие-то истории с этими персонажами. Так ведут себя многие дети, они рисуют, творят и сочиняют. Но серьезная работа – акварели, иллюстрации к моим книгам, комиксы, карикатуры, портреты, пастели, гравюры – на эти занятия уходит целый день, а то и неделя, когда я не могу тратить время ни на что другое.За последние несколько лет я начал продавать свои работы, чтобы собирать деньги для поддержки сирот-инвалидов, о которых я забочусь. Библиотека Гарвардского университета приобрела 21 мою работу, и вырученные средства поддерживают этих детей.

Что касается концертов, то, кажется, я прирожденная актриса, которая поет за куски хлеба (как Эдит Пиаф). Эта способность стоять перед людьми и петь поддерживала меня уже давно. Выступала на школьной и университетской сценах. И даже в консерваторию заслужил, потому что с юности у меня развился сильный голос с трехоктавным диапазоном.Концерты проходили в больших залах, и из этого опыта возникла моя страсть к выступлениям перед публикой. Но я перестал выступать. Тогда я пела только детские песни – или летом в поле, когда меня никто не слышал, исполняла оперную арию. Я бы зайцев попугал. Но я всегда пел дома, сидя за роялем, когда никого не было рядом. Преимущественно французский   шансоны . Я записывал себя на магнитофон, потом слушал. Я бы стер его и записал снова.Я как-то пытался петь по-своему. Я сам научился. Ведь в частном пении сильный голос не нужен. Что еще более важно, вы должны найти свой собственный стиль, свою индивидуальность. И вдруг снова вернулся на сцену в 69 лет. Это был Всемирный день театра, и мы праздновали его в маленьком кафе; в конце концов, я известный драматург. Пришли все – мои актеры, режиссеры, мои поклонники и ученики. И я решил среди этих знакомых и дорогих слушателей спеть четыре песни на французском языке.Я все равно был в ужасе. Но когда я начал петь, я вдруг осознал, что радость публики начинает меня трогать – направо и налево, мы все вместе в музыке! Все мы! В этот момент страх покинул меня, а на его место пришло счастье – я вернулся на сцену и начал давать концерты, собрал своих музыкантов и сформировал оркестр «Керосин».

Я начал сочинять свои собственные песни. Просыпаясь утром, в голове звучали уже вполне сформировавшиеся мелодии.Способность возникает у человека тогда, когда она все-таки нужна… и написать слова к песне, что я могла бы сделать. Я поэт, я наполнил книги стихами. Прежде всего, я начал писать песни как монологи, как маленькие моноспектакли. В основном о потерянной любви. Конечно, об этом написано много песен.

Я объехал всю Россию со своими концертами. Я пела в Нью-Йорке (в «Русском самоваре»), в Сан-Паулу, Лондоне, Париже, во многих городах Европы. Я не только пою, но и читаю свои довольно забавные стихи.Я создаю свои собственные шляпы, кольца, платья. Я сама делаю макияж. Сцена – это такая радость. И я считаю свое шоу своим собственным.

МБ: Были ли вымышленные персонажи, которые вдохновляли вас и формировали ваше мировоззрение в детстве?

LP: Какие книги повлияли на вас? Какие литературные герои? Для себя я черпала вдохновение не в книгах, а в детских коллективах в летних лагерях и в туберкулёзных санаториях, где на каждые тридцать детей приходился один воспитатель. И мы были одни в спальнях.И всю ночь я рассказывал страшные истории. Я их выдумал. Но коллектив строг и воспитывает детей, как нельзя делать, согласно религиозным традициям – не хвастаться, не гордиться, не лгать, не красть, не грешить. Не будь ни умнее других, ни талантливее других. И наказания суровы. Но я всегда выступала в детских спектаклях, пела в концертах, рисовала в мастерских — таков был мой ответ коллективу. Меня избили.Я ответил. Искусство — единственное место для изгоев, для бедняков, для тех, кому приходится хуже всего. Коллективное мнение не может победить их, их можно только погубить собственными наклонностями и слабостями. Алкоголь, наркотики. Сколько моих коллег, молодых писателей, умерло. Я и сама курила, и на всяких посиделках пила вино, а потом, когда забеременела в 37 лет, бросила все это. Я тоже перестала есть мясо. Но…

МБ: Можете ли вы рассказать мне, как это было, когда вы впервые начали пытаться опубликовать Russia ?

ЛП: Писать я начала в 30 лет, и мой первый рассказ «Такая девушка, совесть мира» сразу же вышел в свет, массово копировался, перепечатывался на пишущих машинках.Но все говорили, что никогда не опубликуют это. Она была опубликована двадцать лет спустя. Моя первая пьеса (написанная в 1973 году) была запрещена более десяти лет – «Уроки музыки». А вторая моя пьеса — «Любовь» (1974) — была разрешена в 1980 году и сразу же была выбрана тремя крупнейшими театрами Москвы. А в 50 лет, в 1988 году, вышла моя первая книга рассказов тиражом 30 000 экземпляров. Эта книга, кстати, была распродана за несколько дней. Но даже после того, как я стал широко известен, мои рассказы и пьесы перепечатывались разными людьми и переходили из рук в руки.Возможно, тогда я был даже более известен, чем сегодня. Актеры ставят мои пьесы на квартирах…

МБ: Есть ли у вас какие-нибудь советы для молодых писателей и художников?

LP: Один совет — слушай! Послушайте тех, кто рассказывает историю своей жизни. Их много. Помните, КАК эти люди говорят, и помните, что каждый человек говорит сам за себя. Внезапно вас зацепит чья-то история, и она побудит вас написать.

__

Мика Бар-Он Нешер — мультидисциплинарный художник и писатель из Бруклина и Тель-Авива. Она изучает писательское мастерство в Новой школе.

НАБОКОВСКИЕ РУССКИЕ — The New York Times

Фредсон Бауэрс, редактировавший оба тома, говорит, что лекции Набокова в основном писались от руки. Иногда им не хватало четкой организации, и части оставались в черновых заметках. Хотя г-н Бауэрс превратил их в превосходно читаемые эссе, вы не оценили бы его достижения, если бы поверили замечанию Набокова в «Сильные мнения»:

«Каждая лекция, которую я прочитал, была тщательно, с любовью написана от руки и напечатана, и я неторопливо прочитал его в классе.

Эта шутливая претензия или курьёзная ложь не совсем противоречит самим лекциям, поскольку указывает на некоторую сложность отношения Набокова к фактам. В своей чеховской лекции, например, он говорит:

«2 июля 1904 года он умер вдали от семьи и друзей, среди чужих, в чужом городе». Набоков знал, что жена Чехова утверждала, что присутствовать и помнить в мельчайших подробностях часы, предшествовавшие смерти Чехова.Предположительно, Набоков ей не верит и с величайшей вежливостью предпочитает никогда не говорить об этом, хотя и говорит, что брак был несчастливым.

Возможно также, что Набоков хочет верить в полную изоляцию художественного гения, так же как он хочет верить в полную и тщательную подготовку каждой своей лекции. «Мой метод преподавания, — говорит он в «Странных мнениях», — исключал подлинный контакт с моими учениками». Гений всегда одинок, даже в классе; конечно на смертном одре.Как бы то ни было, Набоков определенно верит в диалектическую связь реальности и иллюзии. Рассуждая о Толстом, он говорит:

«Некоторые из вас могут еще удивиться, почему мы с Толстым упоминаем такие мелочи (современные по времени исторические данные в романах). Чтобы сделать свое волшебство, вымысел реальным, художник иногда, как это делает Толстой, помещает его в определенные, конкретно-исторические рамки, приводя факты, которые можно проверить в библиотеке, этой цитадели иллюзий». библиотека, романист мог бы с тем же успехом изобрести все.Более уместно то, что Набоков представляет Толстого — «моралиста», который много изобретал, но сопротивлялся изобретательству — как человека, разделяющего набоковское онтологическое видение и, подобно ему, улавливающего нереальное в самой ткани реального. Но в то время как слово Набокова для обозначения вымысла — «магия», он говорит нам, что для Толстого это слово — «Истина». Дело в том, что процесс поиска Истины почему-то казался ему более важным, чем легкое, живое, блестящее открытие иллюзии истины посредством своего художественного гения.Древнерусская Правда никогда не была удобным спутником; у него был вспыльчивый характер и тяжелая поступь. Это была не просто истина, не просто житейская правда, а бессмертная истина — не правда, а внутренний свет истины. Когда же Толстой нашел ее в себе, в блеске своего творческого воображения, то почти бессознательно он оказался на правильном пути. Какое значение имеет его борьба с правящей греко-католической церковью, какое значение имеют его этические взгляды в свете того или иного образного пассажа в любом из его романов?»

Связи и влияние в русском и американском рассказе

Глава 1: Зов извне и изнутри: нечеловеческое прочтение рассказов Николая Гоголя и Вашингтона Ирвинга, Нарухико Микадо

Глава 2: Сопереживание и человеческое чувство в рассказах О.Генри и Антон Чеховы, Ирэн Бояркина

Глава 3: От По к Джеймсу через Достоевского: Познание двойников в американской и русской фантастике, Ирина Головачева

Глава 4: «Улыбайся и кричи» в Little Review: Russian Short Fiction and Transatlantic Авангард, Мария Кривошеина

Глава 5: Резонанс «Бобка» Достоевского в «Шуме и ярости» Фолкнера, Сахар Дж. Аль-Кешван

Глава 6: Черный в СССР: Лэнгстон Хьюз, Иван Тургенев и радикальный потенциал рассказа, Лаура Райан

Глава 7: Сочинение мыслей: чтение произведения Даниила Хармса в свете теории сборника рассказов, Педро Керидо

Глава 8: Посторонние и другие: Возвращение к «Человеку из подполья» Ричарда Райта, Дёрти А.Вашингтон

Глава 9: «Странное и банальное в одном»: духовность, тайна и личные поиски в художественном произведении Фланнери О’Коннор и Антона Чехова, Фрэнк П. Фьюри

Глава 10: Сироты Горького: The Распутывание социалистического гуманизма в русских и афроамериканских рассказах о бродягах, Кевин Лукас

Глава 11: Американский рассказ Владимира Набокова в окружении образа России: «Сестры Вейн» в квартете Набокова, Киёко Магоме

Глава 12: Экзистенциальные поиски в Рассказы: «Шинель» Гоголя, «В поисках господина Беллоу».Грин» и «Пловец» Чивера, Роберт С. Хаухарт

Глава 13: Божественные существа в рассказах Набокова, Гарсии Маркеса и Ле Гуина: светское чтение, Анастасия Г.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.