Пантелеев рассказ буква ты: Читать бесплатно электронную книгу Буква «Ты». Л. Пантелеев онлайн. Скачать в FB2, EPUB, MOBI

Содержание

Конспект урока по литературному слушанию Л. Пантелеев Буква «ты»

Прозвенел звонок.
Начался урок. Мы пришли сюда учиться,
Не лениться, а трудиться.
Работаем старательно,
Слушаем внимательно.

Повторяем за мной.

Я внимателен

Я умен

Я послушный

Я хорошо думаю

Я уверен в себе

— Что мы делаем на уроках литературного слушания?

Хорошо. Молодцы.

Сегодня мы познакомимся с произведением

Л. Пантелеева Буква «Ты»

-Предположите, о чем будет рассказ.

Хорошо, а теперь давайте проверим ваши предположения и послушаем рассказ.

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква—«я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал букву, дал ей как следует её рассмотреть и сказал:

—А это вот, Иринушка, буква «я». Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

—Ты?

—Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я».

—Буква «ты»?

—Да не «ты», а «я». Она ещё больше удивилась и говорит:

—Я и говорю: ты.

—Да не я, а буква «я».

—Не ты, а буква «ты»?

—Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется— «я»?

Нет, — говорит, —почему не понимаю? Я понимаю.

—Что ты понимаешь?

Это не ты, а это буква так называется—«ты». Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я—это не я, ты—не ты, она—не она и что вообще «я»—это только буква?

—Ну, вот что, — сказал я наконец,—ну, давай скажи как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

—Говорить?

—Ну-ну… конечно.

Вижу—молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

—Ну, что же ты?

—Я сказала.

_А я не слышал, что ты сказала.

—Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

—Что же ты говоришь? Она оглянулась и шёпотом—на ухо мне:

—Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая.

Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек— не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я». Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос и спрашиваю:

—Это кто? Она говорит: Это я.

—Ну вот… Понимаешь? А это буква «я». Она говорит:

—Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат, и носик сморщился—вот-вот заплачет.

—Что же ты, —я спрашиваю,—понимаешь?

Понимаю, —говорит, — что это я.

Правильно. Молодец. А это вот буква «я». Ясно?

—Ясно, —говорит. — Это буква «ты».

—Да не «ты», а «я»!

—Не я, а ты.

—Не я, а буква «я»!

—Не ты, а буква «ты».

—Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

—Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты». Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

—Нет такой буквы! —закричал я.—Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

—Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы.

Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко её.

—Хорошо, — сказал я. —Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня—хватит.

Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнём через эту проклятую букву «я»?

«Ладно, —решил я. —Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет».

И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

—А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания, прочла:

—Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

—Что такое?! Какому тыкову? Какое тыблоко? Что ещё за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано: «Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

—Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

—Яблоко? Так, значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»! А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка. Знаем мы вас. Если скажу «я»—значит, опять пошло-поехало! Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадёмся».

И я сказал:

—Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду.

Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь? Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы всё это кончилось. И может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы: вместо «яблоко»—«тыблоко», вместо «ярмарка»—«тырмарка», вместо «якорь»—«тыкорь» и вместо «язык»—«тызык». А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки.

— О чем этот рассказ?

— Назовите главных героев? (Взрослый человек, Иринушка)

— Чего хотел добиться взрослый человек?

-Зачем он обманул девочку?

— Почему девочки было сложно понять эту букву?

— Чем закончился рассказ?

А вы когда-нибудь обманывали? –Ложь это хорошо?

Хорошо. Спасибо, ребята.

Теперь откройте свои раб.тетради на с. 13

Задание №2.

Прочитайте. Как звали девочку в рассказе?

Подчеркните.

Задание №3

Прочитайте слова. (Яблоко, якорь.)

Произнесите слово яблоко, только мальчики. Что услышали?

Составьте звуковую схему этого слово.

Аналогично со словом якорь.

Работа в паре. Правила.

А теперь давайте почитаем.

На ваших столах лежат карточки.

— Скажите для чего нам нужны уроки чтения и литературного слушания?

— Что делали сегодня на уроке?

С каким рассказом мы сегодня с вами познакомились?

Оцените свою работу на уроке. Если вам было все понятно и не было затруднений, то поднимите зеленый карандаш, а если было трудно то, красный.

Спасибо.

Порошу оценить свое поведение на уроке, при помощи жеста.

Всем спасибо за урок. Урок окончен.

Рассказы о детях. Л. Пантелеев «Буква «ты»

Д а т а : 0 1 . 1 0 . 1 5 У р о к  19 Тема:                              Рассказы о детях.  Л. Пантелеев «Буква «ты» Цель   деятельности   педагога:  создать   условия   для   ознакомления   с   содержанием   юмористического произведения Л. Пантелеева, выявления особенностей рассказа («веселый», «грустный» и т. д.), для развития умений формулировать ответы на вопросы по содержанию произведения, сравнивать рассказы, одинаковые по теме, но разных авторов; формировать читательские навыки, воспитывать уважение к взрослым. Планируемые результаты (УУД):  личностные:  выражают  положительное   отношение  к  процессу  познания:   проявляют  внимание,  удивление, желание больше узнать;  метапредметные:  р е г у л я т и в н ы е   – принимают и сохраняют учебную задачу, адекватно воспринимают оценку   учителя   и   товарищей,   планируют   свои   действия;  п о з н а в а т е л ь н ы е   –   знакомятся   с   содержанием юмористического   произведения,   выделяют   особенности   рассказа,   различают  виды   текстов,   выбирают   текст, соответствующий   поставленной   учебной   задаче;  к о м м у н и к а т и в н ы е   –   оформляют  диалогическое высказывание в соответствии с требованиями речевого этикета;  предметные:  научатся  воспринимать  на слух рассказ,  сравнивать  произведения,  одинаковые по теме, но разных авторов.

  Х о д   у р о к а I. Организационный момент. − Отгадайте загадку: чёрные птички на каждой страничке молчат, ожидают − кто их прочитает?  (Буквы.) Сколько букв в русской азбуке? Попробуем их назвать хором. (Называют.) − Я рада, что вы, ребята, так хорошо знаете все 33 буквы. Они – ваши верные друзья и помощники. II. Актуализация знаний. Работа с книгами о детях и моделями. На доске модели обложек, книги А. Барто «В школу», В. Железникова «История с азбукой». а)     б)  – Рассмотрите модели обложек. Что можете рассказать о произведениях по этим моделям? (Оба произведения о детях: а) стихи, б) рассказ.) – Вспомните и назовите произведения, которые подходят к моделям.  (  а) Стихи о детях: А. Барто «В школу»; б) Рассказ о детях: В. Железников «История с азбукой».) – Дополните модели обложек. III. Работа по теме урока. 1. С л у ш а н и е   р а с с к а з а  Л. Пантелеева «Буква „ты”», б е с е д а . − Ребята, послушайте рассказ Леонида Пантелеева. − Понравился рассказ? Какое настроение появилось у вас после прослушивания рассказа? Почему? − Назовите героев рассказа.
 Иринушке, про которую мы узнали из текста, четыре года и пять месяцев. Она маленькая девочка, а взялась за такое трудное дело – чтение. Чего она никак не могла понять? (Чем буква «я» отличается от человека, который говорит о себе: «Я».) 1 − А чего никак не мог понять ее учитель­взрослый? (Как ей объяснить, что он сам и буква «я» – не одно и то же.) Как ему это удалось?  − Как вы думаете, какое название дал Леонид Пантелеев своему рассказу?  С л о в а р н а я   р а б о т а . − В рассказе встречаются слова, требующие разъяснения.  Большая умница  –  так  уважительно  сказано  о  девочке,  которой  исполнилось  всего  четыре  года и  пять месяцев.  Одолеть всю русскую азбуку – выучить все буквы русского алфавита. Свободно читать – читать без затруднений.  Споткнуться (на чем­либо) – столкнуться с трудностями. Говорить про себя – устойчивое выражение, которое можно понять как в прямом (говорить о себе), так и в переносном (проговаривать в уме) смысле.  Внутри у меня все кипело, как вода в чайнике… – взрослый был очень сильно рассержен.
  Гневаться – очень сильно сердиться.  Бестолковая  (девочка)  – глупая, непонятливая. Эта характеристика не увязывается с тем, что в начале рассказа   Иринушка   названа   большой   умницей:   за   десять   дней   она   выучила   все   буквы   и   научилась   читать. Бестолковым, скорее всего, является взрослый.  Барахлишко – здесь: маленькие вещи.  Как же мы перешагнем через эту проклятую букву «я»? – то есть: как же мы договоримся о том, что означает буква «я»?  Сударыня – обращение к женщине. В контексте данного рассказа звучит ободряюще.  Черным по белому – то есть: совершенно ясно.  Попадаться на удочку – давать себя обмануть, перехитрить.  Р а б о т а  с  и л л ю с т р а ц и я м и  в учебнике. − Какой момент изображен на первой иллюстрации? (Учитель­взрослый показывает Иринушке букву я, а она удивляется: «Ты?») Теперь рассмотрите следующую иллюстрацию. Какой момент на ней изображен? (Учитель­ взрослый очень сильно рассержен и расстроен. Иринушка плачет. Она неправильно прочитала: «Тыкову дали тыблоко», но не понимает, в чем ее ошибка.
) Художник нарисовал на одной картинке сразу два момента. Первый – когда герои довели друг друга до полного расстройства. И второй – когда веселая Иринушка неверно прочла предложение про Якова, которому дали яблоко. М о д е л и р о в а н и е  о б л о ж к и . − Кто написал рассказ? Это фамилия писателя, мы заменим ее красной рамочкой. С л о в о   о б   а в т о р е  (информация для учителя). Л.   Пантелеев   (1908–1987).   Леонид   Пантелеев   −   псевдоним,   настоящее   имя   Алексей   Иванович   Еремеев. Родился в 1908 году в Санкт­Петербурге, в семье военного. В Гражданскую войну Пантелеев потерял родителей и стал беспризорником. В 1921 году он попал в Школу социально­индивидуального воспитания им. Достоевского (ШКИД),   где   познакомился   с   Г. Белых.   После   школы   жил   в   Ленинграде   и   работал   журналистом.   Широкую известность получила написанная совместно с Г. Белых книга «Республика Шкид» (1927).  Рассказы писателя о детях и для детей − это всем известные «Честное слово», «Новенькая», «Буква „ты”» и другие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
 Л. Пантелеев обсуждает с детьми серьезные, «взрослые» проблемы честности и справедливости, смелости и   трусости   так   по­доброму   и   ненавязчиво,   что   оставляет   за   ребенком   право   самому   сделать   правильный нравственный выбор. С конца 30­х годов ХХ века, когда Г. Белых был репрессирован, Пантелеева перестали печатать и имя его практически не упоминалось. Лишь в 1954 году стараниями К. Чуковского и С. Маршака Пантелеева возвращают литературе. Умер писатель 9 июля 1987 года в Ленинграде. 2 − О ком я вам читала? Заголовок – «Буква „ты”». Заменим заголовок синей рамочкой. Назовите заголовок. −   Это   рассказ,   сказка   или   стихотворение?   Нарисуем   прямоугольник   вместо   слова   «рассказ».   Закрасим прямоугольник желтым цветом, так как этот рассказ – о девочке, то есть о детях. − Посмотрите на модели обложек на доске. Сравните с новой моделью. Что заметили?  −   Почему   получились   одинаковые   модели?  (Произведения   В.   Железникова   «История   с   азбукой»   и   Л.
Пантелеева «Буква „ты”» − рассказы о детях.) 2 . О ф о р м л е н и е  книжки­самоделки. − Кто хотел бы нарисовать иллюстрацию к рассказу? Задание можно выполнить дома. Завтра мы дополним ими нашу книжку­самоделку. Учитель собирает листочки, вкладывает их в обложку и вместе с детьми оформляет ее. Модель обложки Обложка Титульный лист Фамилия автора Л. Пантелеев рисунок заголовок рисунок Буква «ты» Л. Пантелеев Книжка­самоделка Буква «ты» Волгоград СОШ № ____ 20__ 3. Р а б о т а   п о   у ч е б н и к у .  − Подчеркните одинаковые части слов в столбиках. − Прочитайте название рассказа. Подчеркните имя девочки в тексте. В каком предложении вы его нашли? 4. В ы п о л н е н и е   з а д а н и й  в тетради (по желанию). IV. Итог урока. − Что в рассказе заинтересовало вас больше всего? − Как герои вышли из создавшейся ситуации? − Как вы думаете, чтение – это трудное дело? Объясните свой ответ.   (Трудно запоминать буквы – они постоянно перепутываются. Когда читаешь, надо очень­очень стараться, чтобы все было понятно.
)  Много с буквами хлопот, Уж такой они народ, Но когда с умом, толково Их поставишь в чёткий ряд, Превратятся буквы в слово И – с тобой заговорят…      А. Шибаев Д л я   с а м о с т о я т е л ь н о й   р а б о т ы   (по   желанию):   подготовить   рассказ   о   своих   собственных переживаниях,   связанных   с   умением   читать;   найти   и   прочитать   (прослушать)   дома   книгу   с   рассказом   Л. Пантелеева «Буква „ты”». 3

Читающая планета: Леонид Пантелеев «Буква «ТЫ»

Рассказ про то, как автор учил маленькую девочку читать и писать. 

«Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев. За десять дней она одолела всю русскую азбуку. Могла уже по немного читать. Осталась у них одна только самая последняя буква — «Я»!

Как всегда автор показал ей букву, дал ей рассмотреть и сказал:

-А это вот, Ирунушка, буква «Я».

Иринушка с удивлением посмотрела и говорит:

-Почему ты? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я»!

-Да не «ты», а буква «я»!

Ох, Иринушка, Иринушка! Наверное мы с тобой немного переучились.

Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это

буква так называется: «я»?

-Нет, — говорит, — почему не понимаю? Я понимаю.

— Ну,  вот что, — сказал я наконец,.

— Ну, давай, скажи как будто про себя: я! Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь. Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

— Говорить? — Ну, ну… Конечно. Она оглянулась и шепотом — на ухо мне:

Долго еще у автора не получалось объяснить Иринушке,что это буква «я». Девочка расплакаться собрала свои вещички и пошла домой.

«Ладно, — решил автор.

— Забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо

с чтения. Может быть, так лучше будет».

И на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры,

пришла на урок, автор не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил ее за

букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

-А ну, сударыня, давайте-ка, почитайте мне ,что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась

и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло и не переводя

дыхания, прочла:

— Тыкову дали тыблоко.

От удивления автор даже на стуле подскочил:

— Что такое? Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко».

— Яблоко, Иринушка!

Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

— Яблоко? Так значит, это буква «я»?

Автор уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»! А потом спохватился и решил:

«Нет, голубушка! Знаем мы вас. Если я скажу «я» — значит — опять

пошло-поехало? Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадемся».

— Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо

говорить неправду. Но что же поделаешь! Если бы автор сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «ярмарка» — «тырмарка», вместо «якорь» — «тыкорь» и вместо «язык» — «тызык». Иринушка выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки. «

Мне очень понравился рассказ про Иринушку, я вспомнила, как сама училась читать!

Ксюша Ч.

Краткое содержание рассказа Буква ТЫ Пантелеева

Рассказ «Буква ТЫ» был написан известным советским автором Леонидом Пантелеевым в 1945 году. Повествование ведется от лица педагога, который обучает чтению четырехлетнюю девочку по имени Иринушка. Ребенок поражает учителя своими способностями, Иришка чрезвычайно быстро осваивает алфавит и уже вполне свободно читает.

Но неожиданно преподаватель и маленькая ученица сталкиваются с серьезной проблемой, когда учитель показывает Иринушке самую последнюю букву алфавита «Я». Ира считает, что данная буква называется «ТЫ», невзирая на все объяснения педагога.

Сначала мужчина терпеливо повторяет ребенку наименование последней буквы алфавита, но Иринушка снова и снова произносит «ТЫ» вместо «Я», не понимая, чего от нее требует наставник. Педагог постепенно теряет самообладание, повышает на девочку голос, чего никогда ранее не случалось, в итоге малышка от растерянности и ужаса начинает плакать. Преподаватель принимает решение отложить занятия до наступления следующего дня.

Учитель испытывает чувство стыда из-за того, что он позволил себе столь грубо обойтись с подопечной, к тому же он не понимает, по какой причине он, взрослый человек, не в силах объяснить ребенку относительно буквы «Я». Педагог не представляет себе, как научить Иришу правильно идентифицировать букву, которая оказалась для нее слишком сложной.

Следующий урок рассказчик начинает непосредственно с чтения, однако девочка опять его разочаровывает, упорно заменяя букву «Я» на «ТЫ». Но преподаватель все же находит выход из создавшейся ситуации, немного обманув Иринушку и внушив ей, что буква обозначает ее саму, а не учителя, как первоначально полагал ребенок. Ира начинает читать уверенно и правильно, и педагог от души радуется тому, что он и малышка все же сумели преодолеть возникшее у них затруднение. В финале рассказа автор упоминает о том, что Иринушка уже давно стала взрослой и пишет ему письма, не содержащие ни единой ошибки.

Из произведения становится ясно, что при общении с другими людьми, в особенности если речь идет о детях, необходимо контролировать собственные эмоции и чувства, не обижать другого человека, даже когда он не совсем прав и не понимает собеседника. В этой истории писатель подчеркивает и то обстоятельство, что людям следует уметь осознавать свои ошибки и исправлять их, как поступил учитель, видя, что выбранные им объяснения остаются недоступными для девочки. К тому же преподаватель увидел, что его гнев и ярость только пугают ученицу и мешают ей усваивать его слова, и педагог вовремя изменил манеру поведения, что и привело к требуемому результату.

Читательский дневник.

Другие произведения автора:

Буква ТЫ.

Читательский дневник

Советуем почитать

Рассказ леонида пантелеева буква ты читать. Читать онлайн «Буква «ты»

Повествование рассказа ведется от лица человека, оказавшегося в роли учителя, который помог девочке Иринушке познакомиться с русским алфавитом. Несмотря на свои четыре года, она была очень развитой и способной. Поразив своим старанием, за короткий срок с легкостью освоила все буквы алфавита. Благодаря интересным занятиям, Иринушка делала попытки прочитать некоторые слова и ей это удавалось без затруднений.

Однако одно из заключительных занятий закончилось безрезультатно. К большому удивлению и разочарованию учителя Иринушка не могла усвоить последнюю букву алфавита, называя ее не «я», а «ты». А взрослый-повествователь признал, что к своему стыду не смог объяснить маленькой девочке разницу между ними. С этого момента между героями рассказа возникла стена недопонимания. То, что казалось взрослому простым, легким для поминания, не давалось девочке. Поначалу каждая его попытка объяснить заканчивалась неудачно. Это вызывало вспышки гнева до тех пор, пока девочка не расплакалась. Решив, что следующее занятие принесет положительный результат, учитель отправил ее погулять.

Следующий урок начался с чтения слов, но к огромному разочарованию наставника букву «я» девочка так и продолжала называть «ты».

Ситуация разрешилась благодаря хитрости, придуманной учителем, заключавшейся в том, что буква «ты» существует. В конце произведения маленькая девочка порадовала рассказчика успехами.

Рассказ Л. Пантелеева «Буква ты» напоминает эпизод из повседневной жизни семьи, в которой рано или поздно наступает время обучать ребенка дошкольного возраста буквам алфавита. Произведение дает возможность каждому человеку посмотреть на подобную ситуацию со стороны. Важно помнить, в каких случаях хорошо известные взрослому вещи, не совсем понятные детям, необходимо стараться преподносить с терпением и пониманием. Оно учит взрослых относиться к процессам воспитания и обучения детей со всей серьезностью, проявлять осторожность в словах и действиях, уметь прощать детские промахи.

Картинка или рисунок Буква ТЫ

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Ефремов Час быка

    Будущее часто кажется нам далеким и просто иногда нереальным. Все представляют свое будущее и будущее детей своих – по-разному. Но никто точно не может знать, как и что будет в самом будущем. Современные технологии

  • Краткое содержание Брэдбери Марсианские хроники

    «Марсианские хроники» – роман с разными действующими лицами, рассказчиками, растянутый в хронологии и разбитый на главы-рассказы. Действие начинается в январе 1999 года. Ракетное лето в США – стартует первая экспедиция на Марс.

  • Краткое содержание Платонов Еще мама

    В своём произведении Ещё мама Андрей Платонов написал о маленьком мальчике — семилетним Артёме, который первый раз пошел в школу. Рассказ начинается с диалогом между маленьким Артёмом и его матерью — Евдокией Алексеевной.

  • Краткое содержание Агата Кристи Убийство Роджера Экройда

    Действие романа происходит в небольшой английской деревушке, жители которой знают друг о друге буквально всё. Рассказ ведется от лица доктора Шеппарда, который становится помощником бельгийского сыщика Эркюля Пуаро.

  • Краткое содержание Чехов Попрыгунья

    Главная героиня рассказа – Попрыгунья, то есть Ольга Дымова, которая обожает людей искусства. Она сама «немного талантлива», зато, во всех сферах, и она стыдится своего любящего мужа, хотя он и зарабатывает на двух работах, исполняет любой её каприз

Главные герои рассказа Л.Пантелеева «Буква «ТЫ» — девочка по имени Иринушка и человек, который учил ее читать. От лица этого человека и ведется рассказ. Когда он начал учить Иринушку читать, той было всего четыре года. Девочка быстро освоила многие буквы и уже могла читать слова.

Проблемы начались, когда дело дошло до последней буквы алфавита. Рассказчик показал ее Иринушке и сказал, что это буква «Я». Девочка буквальным образом поняла рассказчика и сказала, что это буква «ТЫ».

И как потом рассказчик ни бился, он никак не мог объяснить Иринушке, что это буква произносится как «Я». Дошло даже до того, что Иринушка расплакалась. Пришлось прекратить занятия и отправить девочку домой.

На следующий день рассказчик не стал повторять ей вчерашний урок, а сразу попросил прочитать предложение, в котором были слова с буквой «Я». Иринушка прочитала это предложение, но вместо «Я» она упорно произносила «ТЫ». Поэтому вместо слова «яблоко» у нее получалось «тыблоко».

Рассказчик поправил ее и сказал, что это слово надо читать как «яблоко». Девочка это поняла и сразу сказала, что трудная буква называется «Я». Рассказчик, боясь запутать девочку, подтвердил ей, что это действительно буква «ТЫ». Так, благодаря маленькой хитрости рассказчика, Иринушка и освоила трудную для нее букву «Я».

Таково краткое содержание рассказа.

Главная мысль рассказа «Буква «ТЫ» заключается в том, что для обучения детей надо иметь большой запас терпения. И ни в коем случае на детей нельзя кричать. Рассказчик никак не мог объяснить Иринушке, как правильно читать последнюю букву алфавита, и проявил несдержанность, чем довел девочку до слез.

Рассказ учит быть терпеливым и настойчивым, уметь просто и доходчиво объяснять детям трудные для понимания темы.

В рассказе мне понравилась девочка Иринушка, которая в четыре года научилась читать. Буквы — это просто для больших и трудно для маленьких. Но у маленьких тоже есть характер и они хотят освоить материал так, как правильно. И Иринушка изо всех сил стремилась к этому.

Какие пословицы подходят к рассказу Пантелеева «Буква «ТЫ»?

Всякому терпению мера.
Кто знает аз да буки, тому и книги в руки.
Что хитро, то и просто.

Прозвенел звонок.
Начался урок. Мы пришли сюда учиться,
Не лениться, а трудиться.
Работаем старательно,
Слушаем внимательно.

Повторяем за мной.

Я внимателен

Я умен

Я послушный

Я хорошо думаю

Я уверен в себе

Что мы делаем на уроках литературного слушания?

Хорошо. Молодцы.

Сегодня мы познакомимся с произведением

Л. Пантелеева Буква «Ты»

Предположите, о чем будет рассказ.

Хорошо, а теперь давайте проверим ваши предположения и послушаем рассказ.

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква-«я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал букву, дал ей как следует её рассмотреть и сказал:

А это вот, Иринушка, буква «я». Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

Ты?

Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я».

Буква «ты»?

Да не «ты», а «я». Она ещё больше удивилась и говорит:

Я и говорю: ты.

Да не я, а буква «я».

Не ты, а буква «ты»?

Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется- «я»?

Нет, — говорит, -почему не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а это буква так называется-«ты». Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я-это не я, ты—не ты, она—не она и что вообще «я»—это только буква?

Ну, вот что, — сказал я наконец,-ну, давай скажи как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

Говорить?

Ну-ну… конечно.

Вижу-молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

Ну, что же ты?

Я сказала.

А я не слышал, что ты сказала.

Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

Что же ты говоришь? Она оглянулась и шёпотом-на ухо мне:

Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая.

Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек- не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я». Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос и спрашиваю:

Это кто? Она говорит: Это я.

Ну вот… Понимаешь? А это буква «я». Она говорит:

Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат, и носик сморщился-вот-вот заплачет.

Что же ты, -я спрашиваю,-понимаешь?

Понимаю, -говорит, — что это я.

Правильно. Молодец. А это вот буква «я». Ясно?

Ясно, -говорит. — Это буква «ты».

Да не «ты», а «я»!

Не я, а ты.

Не я, а буква «я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты». Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

Нет такой буквы! -закричал я.—Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы.

Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко её.

Хорошо, — сказал я. -Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня—хватит.

Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнём через эту проклятую букву «я»?

«Ладно, -решил я. -Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет».

И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания, прочла:

Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

Что такое?! Какому тыкову? Какое тыблоко? Что ещё за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано: «Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

Яблоко? Так, значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»! А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка. Знаем мы вас. Если скажу «я»—значит, опять пошло-поехало! Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадёмся».

И я сказал:

Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду.

Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь? Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы всё это кончилось. И может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы: вместо «яблоко»-«тыблоко», вместо «ярмарка»-«тырмарка», вместо «якорь»-«тыкорь» и вместо «язык»-«тызык». А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки.

О чем этот рассказ?

Назовите главных героев? (Взрослый человек, Иринушка)

Чего хотел добиться взрослый человек?

Зачем он обманул девочку?

Почему девочки было сложно понять эту букву?

Чем закончился рассказ?

А вы когда-нибудь обманывали? –Ложь это хорошо?

Хорошо. Спасибо, ребята.

Теперь откройте свои раб.тетради на с. 13

Задание №2.

Прочитайте. Как звали девочку в рассказе?

Подчеркните.

Задание №3

Прочитайте слова. (Яблоко, якорь.)

Произнесите слово яблоко, только мальчики. Что услышали?

Составьте звуковую схему этого слово.

Аналогично со словом якорь.

Работа в паре. Правила.

А теперь давайте почитаем.

На ваших столах лежат карточки.

Скажите для чего нам нужны уроки чтения и литературного слушания?

Что делали сегодня на уроке?

С каким рассказом мы сегодня с вами познакомились?

Спасибо.

Порошу оценить свое поведение на уроке, при помощи жеста.

Всем спасибо за урок. Урок окончен.

Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л)

Буква «ты»

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Буква «ты»

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только, самая последняя буква — «я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал ей букву, дал ей как следует ее рассмотреть и сказал:

А это вот, Иринушка, буква «я».

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я»!

Буква ты?

Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и говорит:

Я и говорю: ты.

Да не я, а буква «я»!

Не ты, а буква ты?

Ох, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется: «я»?

Нет, — говорит, — почему не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а это буква так называется: «ты».

Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я — это не я, ты — не ты, она — не она и что вообще «я» — это только буква.

Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, давай, скажи как будто про себя: я! Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

Говорить?

Ну, ну… Конечно.

Вижу — молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

Ну, что же ты?

Я сказала.

А я не слышал, что ты сказала.

Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

Что же ты говоришь?

Она оглянулась и шепотом — на ухо мне:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже все кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварем, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая. Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я».

Наконец я придумал все-таки. Я быстро подошел к девочке, ткнул ее пальцем в нос и спрашиваю:

Это кто?

Она говорит:

Ну вот… Понимаешь? А это буква «я»!

Она говорит:

Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат и носик сморщился — вот-вот заплачет.

Что же ты, — я спрашиваю, — понимаешь?

Понимаю, — говорит, — что это я.

Правильно! Молодец! А это вот буква «я». Ясно?

Ясно, — говорит. — Это буква ты.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты»!

Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

Нет такой буквы! — закричал я. — Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко ее.

Хорошо, — сказал я. — Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня — хватит.

Она кое-как запихала в сумочку свое барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнем через эту проклятую букву «я»?

«Ладно, — решил я. — Забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет».

И на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил ее за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

А ну, сударыня, давайте-ка, почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло и не переводя дыхания, прочла:

Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

Что такое? Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

Яблоко? Так значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»! А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка! Знаем мы вас. Если я скажу «я» — значит — опять пошло-поехало? Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадемся».

И я сказал:

Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «ярмарка» тырмарка, вместо «якорь» — тыкорь и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки.

Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л)

Буква «ты»

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Буква «ты»

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только, самая последняя буква — «я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал ей букву, дал ей как следует ее рассмотреть и сказал:

А это вот, Иринушка, буква «я».

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я»!

Буква ты?

Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и говорит:

Я и говорю: ты.

Да не я, а буква «я»!

Не ты, а буква ты?

Ох, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется: «я»?

Нет, — говорит, — почему не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а это буква так называется: «ты».

Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я — это не я, ты — не ты, она — не она и что вообще «я» — это только буква.

Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, давай, скажи как будто про себя: я! Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

Говорить?

Ну, ну… Конечно.

Вижу — молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

Ну, что же ты?

Я сказала.

А я не слышал, что ты сказала.

Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

Что же ты говоришь?

Она оглянулась и шепотом — на ухо мне:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже все кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварем, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая. Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я».

Наконец я придумал все-таки. Я быстро подошел к девочке, ткнул ее пальцем в нос и спрашиваю:

Это кто?

Она говорит:

Ну вот… Понимаешь? А это буква «я»!

Она говорит:

Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат и носик сморщился — вот-вот заплачет.

Что же ты, — я спрашиваю, — понимаешь?

Понимаю, — говорит, — что это я.

Правильно! Молодец! А это вот буква «я». Ясно?

Ясно, — говорит. — Это буква ты.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты»!

Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

Нет такой буквы! — закричал я. — Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко ее.

Хорошо, — сказал я. — Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня — хватит.

Она кое-как запихала в сумочку свое барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнем через эту проклятую букву «я»?

«Ладно, — решил я. — Забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет».

И на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил ее за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

А ну, сударыня, давайте-ка, почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло и не переводя дыхания, прочла:

Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

Что такое? Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

Яблоко? Так значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»! А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка! Знаем мы вас. Если я скажу «я» — значит — опять пошло-поехало? Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадемся».

И я сказал:

Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «ярмарка» тырмарка, вместо «якорь» — тыкорь и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки.

Макаревич Галина | Учимся слушать

Продолжение. Начало см. № 10, 12, 13, 14/2009.

УРОК 12

Тема. «Юмористический рассказ. Л.Пантелеев. «Буква «ты». Всегда ли надо говорить правду?»

Цель. Открыть способы создания конфликтной ситуации в юмористическом рассказе.

Задачи. Создать в речевом упражнении образ «умной» пишущей машинки; усвоить особенности интонирования юмористического рассказа; познакомиться со структурой повествовательного текста «завязка – кульминация – развязка»; понять, в чем причина конфликтной ситуации между Иринушкой и главным героем рассказа.

«Копилка» терминов

Завязка – событие, с которого зарождается и развивается конфликт в художественном произведении; начало действия.

Кульминация – вершина конфликта, точка максимального напряжения в развитии действия.

Развязка – разрешение конфликта, смысловая точка в развитии действия.

Дети усваивают это через систему вопросов: почему появились разногласия между героями, какой эпизод рассказа можно назвать самым ярким, как герои вышли из создавшейся ситуации?

ХОД УРОКА

Речевые упражнения

«Как из букв появляются слова?» – над этим вопросом задумывается не одно поколение дошколят и первоклашек. Современная поэтесса Елена Липатова предлагает в качестве ответа песенку. Если для ее исполнения заранее подобрать двух «актеров» из вашего класса, то интересно использовать принцип построчного озвучивания (например, все нечетные строчки исполнять задумчиво, а четные – напористо и немного поучительно). Тогда проявится скрытая диалогичность этого текста: «почемучка» как бы беседует со «знайкой». Строка удлиняется там, где говорит первый «персонаж», и укорачивается там, где реагирует второй. Мало кто из слушателей сразу поймет, что в тексте говорится про пишущую машинку. Название – Песенка, которую сочинила моя пишущая машинка, когда меня не было дом – можно сделать загадкой и обсудить после исполнения.

Крутится лента туда и сюда,
Буквы стучат вразнобой,
Мудрые мысли и просто слова
Пишутся сами собой…
Буква за буквой – и слово готово.
Это не трудно: раз-два!
Песенку выдумать проще простого,
Если известны слова.

Знакомство с новым материалом

Выразительное чтение рассказа.

Особенности интонирования юмористического рассказа: рассказчик-герой – взрослый, Иринушка – смышленая девочка четырех с половиной лет; конфликт героя-взрослого и героя-ребенка, неожиданное разрешение конфликта; прямые обращения героя к читателю, заочный диалог главного героя с читателем в финале рассказа; герои серьезно проживают ситуацию, автор относится к происходящему с юмором.
В рассказе Леонида Пантелеева «Буква ты» эмоции героев достигают высокого накала. Чаще всего этот текст читают так, что взрослого представляют мудрым, а Иринушку – робкой малолеткой. Постарайтесь создать в чтении два одинаково сильных образа. И главный герой, и Иринушка способны многое понять и стремятся к этому. Они действуют очень логично, но каждый как бы двигается в своей плоскости. Особенно активно прочтите не середину рассказа (с ее бушующими страстями), а его концовку. В ней происходит переключение позиции взрослого, который вдруг начинает воспринимать ситуацию с точки зрения ребенка и, используя маленькую хитрость, выходит из сложной ситуации.

Словарная работа


Фото В. Алексеева

В детской литературе конфликт героя-ребенка и героя-взрослого чаще всего основан на непонимании (оно бывает как ситуативным, так и межпоколенческим). Каждый персонаж видит ситуацию по-своему. Художественный конфликт как некая (во многом условная с позиции взрослого и вполне реальная с точки зрения ребенка) модель действительности задает маленькому читателю ориентиры в осознании собственных столкновений со взрослыми. Палитра чувств, которые при этом испытывает ребенок, достаточно широка, а словарь ребенка – беден. Расширение словарного запаса помогает ученикам не только проанализировать рассказ Л. Пантелеева, но и включить этот текст в активный читательский (и жизненный) багаж. Необходимо истолковать детям все незнакомые слова, речевые обороты и предложения.

Большая умница – так уважительно сказано о девочке, которой исполнилось всего четыре года и пять месяцев.

Одолеть всю русскую азбуку – выучить все буквы русского алфавита.

Свободно читать – читать без помех и затруднений.

Споткнуться (на чем-либо) – столкнуться с трудностями.

Говорить про себя – устойчивое выражение, которое можно понять как в прямом (говорить о себе), так и в переносном (проговаривать в уме) смысле.

Гневаться – очень сильно сердиться.

Бестолковая (девочка ) – глупая, непонятливая. Эта характеристика не увязывается с тем, что в начале рассказа Иринушка названа большой умницей: за десять дней она выучила все буквы и научилась читать. Бестолковым, скорее всего, является взрослый.

(Ей, мне) стыдно – так говорят о чувстве сильного смущения, неловкости за свои или чужие поступки.

Жалость – чувство сострадания к кому-либо, к чему-либо.

Барахлишко – здесь: маленькие вещи. «Как же мы перешагнем через эту проклятую букву я?» – то есть: как же мы договоримся о том, что означает буква я?

Сударыня – обращение к женщине. В контексте данного рассказа звучит ободряюще.

Черным по белому – то есть: совершенно ясно.

Попадаться на удочку – давать себя обмануть, перехитрить.

Процесс осмысления текста

Учитель. Как вы думаете, чтение – это трудное дело? Объясните свой ответ.

Д. Трудно запоминать буквы – они постоянно перепутываются. Когда читаешь, надо очень-очень стараться, чтобы все было понятно.

У. Вам по шесть, по семь лет, и вы не все понимаете. А Иринушке, про которую мы узнали из текста, четыре года и пять месяцев. Она маленькая девочка и взялась за такое трудное дело. Что она никак не могла понять?

Д. Чем буква я отличается от человека, который говорит о себе: «я». У. А что никак не мог понять ее учитель-взрослый?

Д. Как ей объяснить, что он сам и буква я – не одно и то же.

У. Да, и Иринушка, и учитель-взрослый испытывали трудности понимания. К чему привели эти трудности?

Д. К тому, что герои очень расстроились.

У. Кто больше расстроился?

Д. Иринушка. Она даже заплакала.

У. Да, она заплакала жалобно. Что это значит?

Д. Очень горько. Ей обидно, что взрослый ее не понимает. Она говорит так, как думает, и уверена, что это правильно. Ей стыдно, что она не такая хорошая, как о ней думали.

У. Да. Взрослый тоже очень расстроен. Почему?

Д. Ему сначала было стыдно , что он взрослый, а объяснить все про букву я не умеет. Потом он разгневался и даже отругал Иринушку, но тут же пожалел ее, когда она заплакала.

У. Да, взрослый был очень сильно рассержен. Он даже сам это заметил: «Внутри у меня все кипело, как вода в чайнике».
Откройте учебник. Какой момент изображен на первой иллюстрации?

Д. Учитель-взрослый показывает Иринушке букву я, а она удивляется: «Ты?»

У. Правильно. Теперь рассмотрите следующую иллюстрацию. Какой момент на ней изображен? Обсудите ответ в парах.

Работа в парах

Варианты ответов:

– Учитель-взрослый очень сильно рассержен и расстроен. Иринушка плачет – значит, она сейчас соберет вещи и расстроенная пойдет домой. – Иринушка читает: «Тыкову дали тыблоко». Взрослый вскакивает из-за стола, чтобы придумать, как поступить дальше.
– Не совсем понятно, какой момент нарисовал художник. Когда Иринушка плакала, она еще не читала: «Тыкову дали тыблоко». Эту фразу она прочитала не в момент ссоры, а на следующий день.
– Художник нарисовал на одной картинке сразу два момента. Первый – когда герои довели друг друга до полного расстройства. И второй – когда веселая Иринушка прочла неверно предложение про Якова, которому дали яблоко.

Поскольку визуальный образ не соответствует сюжету рассказа, стоит рассказать детям о том, что когда мы слушаем (или читаем) текст, у нас выстраивает цепочка событий. На с. 29 нам предлагают такую иллюстрацию, которая нарушает смысл этой цепочки. Чтобы заполнить смысловые пустоты, надо найти свои варианты «раскадровки» текста. Предложите детям словесно спроектировать или изобразить на бумаге, какие еще иллюстрации мог бы нарисовать художник. Главное условие: уместить все содержание рассказа в три-четыре кадра.
Чтобы справиться с этой задачей, детям необходимо выделить значимые эпизоды повествования. Так мы постепенно подведем их к тому, что в повествовательных текстах действие развивается по схеме: завязка – кульминация – развязка.

Закрепление изученного

Выразительное чтение рассказа.

Чтобы прочесть рассказ (или понравившийся отрывок из рассказа) Л. Пантелеева, передавая чувства каждого героя, надо обратить внимание на слова-«подсказки». Подчеркните их заранее в своем учебнике и дайте по нему прочесть выразительно рассказ двум-трем ученикам. Остальные ребята могут потренироваться слушать слова, указывающие на эмоциональное состояние Иринушки и ее учителя:

  • Иринушка с удивлением на меня посмотрела…

  • Она еще больше удивилась и говорит…

  • Неужели ты в самом деле не понимаешь

  • Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате. Внутри у меня все кипело, как вода в чайнике.

  • А бедная Иринушка сидела … и жалобно сопела. Ей, наверное, было стыдно, что она такая бестолковая.

  • Но и мне тоже было стыдно, что я – большой человек – не могу научить…

  • Наконец я придумал все-таки…

  • А у самой уж, вижу, и губы дрожат, и носик сморщилсявот-вот заплачет

  • Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

  • – Нет такой буквы! – закричал я…

  • – Ты, ты, ты, – пролепетала она, едва разжимая губы.

  • Потом уронила голову на стол и заплакала . Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко ее.

  • ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая , вышла из комнаты…

  • А я, оставшись один, задумался: что же делать?..

  • Ладно, – решил я. – Забудем о ней…

  • И на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок…

  • Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем, и носиком в страницу…

  • От удивления я даже на стуле подскочил

  • Она удивилась и говорит…

  • Да, правильно. Это буква «ты».

  • А Иринушка, слава Богу, выросла уже большая…

    Рефлексия прочитанного

Вопрос: «Всегда ли надо говорить правду?» – лучше дать для обсуждения в группах. В поисках ответа на него дети сталкиваются с рядом трудностей. Во-первых, с житейской точки зрения всем известно, что врать нельзя (эту этическую норму рассказчик сообщает в конце: «Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду»). Во-вторых, логика развития действия подводит читателей к тому, что правда только усугубляет конфликт, а неправда его разрешает. В-третьих, дети сталкиваются с проблемой границ человеческого понимания и взаимопонимания, в частности с невозможностью усвоить какие-то хорошо знакомые взрослым факты и вещи.
Рассказ Л. Пантелеева выстроен так, что каждый читатель вовлекается в развитие действия. Он и есть тот самый собеседник, у которого герой ищет поддержки, одобрения или порицания:

  • Как же, скажите на милость, ей объяснить , что я – это не я… и вообще я – это только буква?

  • Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю…

  • Но что же поделаешь? Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось…

Задача читателей состоит в том, чтобы, отказавшись от своих житейских представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо», постараться понять именно этого героя, именно эту ситуацию. Причем ситуацию во многом педагогическую. Если на Иринушку первоклассники смотрят как на маленькую, то со взрослым они оказываются на равных. Им надо или признать неправду в качестве тактической хитрости, или предложить свой выход из положения.

Чтение для любознательных

Полина Расщупкина, 9 лет

Учимся читать

Давайте попробуем складывать слоги,
А слоги помогут сложиться в слова.
Сперва попытайтесь сложить слово ноги,
Потом постарайтесь сложить голова.
Давайте, ребята, мы пальчики сложим.
Никак не получится слово спина.
Смотрите, смотрите – веснушка на щечке,
А значит, уже наступила весна.
Ну как, вам понравилась эта затея?
Мы сложим и море, и горы, и век.
А если придется сложить руки, ноги,
Получится знаете кто? – Человек.

Вопросы к тексту

1. Прочти стихотворение Полины Расщупкиной. Все ли вам в нем понятно?
2. Кто может говорить такие слова? К кому он или она обращается?
3. Что в этом тексте тебя заинтересовало больше всего?
4. Если хочешь, расскажи о своих собственных переживаниях, связанных с умением читать.

Если вы с детьми будете читать стихотворение Полины в классе, то на последний вопрос к тексту ученики могут ответить устно. Если же вы используете текст для индивидуальной работы, то можно предложить это задание для небольших (2–3 предложения) «семейных» зарисовок, которые мама, папа и сам(а) ученик (ученица) начнут словами: «Когда я учился (училась) читать, мне…»

Продолжение следует

Буква «Ты» — рассказ Леонида Пантелеева для внеклассного чтения с картинками

 

 

 

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

 

«Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только, самая последняя буква — «я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал ей букву, дал ей как следует ее рассмотреть и сказал:

— А это вот, Иринушка, буква «я».

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

— Ты?

— Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я»!

— Буква ты?

— Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и говорит:

— Я и говорю: ты.

— Да не я, а буква «я»!

— Не ты, а буква ты?

— Ох, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, голубушка, с тобой немного переучились.

Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется: «я»?

— Нет, — говорит, — почему не понимаю? Я понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Это не ты, а это буква так называется: «ты».

Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я — это не я, ты — не ты, она — не она и что вообще «я» — это только буква.

— Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, давай, скажи как будто про себя: я! Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

— Говорить?

— Ну, ну… Конечно.

Вижу — молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

— Ну, что же ты?

— Я сказала.

— А я не слышал, что ты сказала.

— Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

— Что же ты говоришь?

Она оглянулась и шепотом — на ухо мне:

— Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

 

Внутри у меня уже все кипело, как вода в чайнике.

А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварем, искоса посматривала на меня и жалобно сопела.

Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая.

Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я».

 

 

Наконец я придумал все-таки.

Я быстро подошел к девочке, ткнул ее пальцем в нос и спрашиваю:

— Это кто?

Она говорит:

— Это я.

— Ну вот… Понимаешь? А это буква «я»!

Она говорит:

— Понимаю…

А у самой уж, вижу, и губы дрожат и носик сморщился — вот-вот заплачет.

— Что же ты, — я спрашиваю, — понимаешь?

— Понимаю, — говорит, — что это я.

— Правильно! Молодец! А это вот буква «я». Ясно?

— Ясно, — говорит.

— Это буква ты.

— Да не ты, а я!

— Не я, а ты.

— Не я, а буква «я»!

— Не ты, а буква «ты».

— Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

— Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты»!

Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

— Нет такой буквы!

— закричал я.

— Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы!

Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

— Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы.

Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл.

Мне стало жалко ее.

— Хорошо, — сказал я.

— Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня — хватит.

Она кое-как запихала в сумочку свое барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать?

Как же мы в конце концов перешагнем через эту проклятую букву «я»?

«Ладно, — решил я.

— Забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет».

 

И на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей

напоминать о вчерашнем, а просто посадил ее за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

— А ну, сударыня, давайте-ка, почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и,

пошевелив губами, бегло и не переводя дыхания, прочла:

— Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

— Что такое? Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

— Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

— Яблоко? Так значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»!

А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка! Знаем мы вас. Если я скажу «я» — значит — опять пошло-поехало?

Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадемся».

И я сказал:

— Да, правильно. Это буква «ты».

Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду.

Но что же поделаешь! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось.

И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «ярмарка» тырмарка, вместо «якорь» — тыкорь и вместо «язык» — тызык.

А Иринушка, слава Богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мнеписьма без одной ошибки.

1945

 

Вступите в группу, и вы сможете просматривать изображения в полном размере

Краткое содержание рассказа о письме Вам Пантелеева. Алексей пантелеев

Однажды я научил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года, пять месяцев, и она была большая умница… Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, мы уже могли свободно читать и «папа», и «мама». », и «Саша», и «Маша», и только одна буква у нас осталась невыученной, самая последняя буква — «Я есть».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Как всегда, я показал ей письмо, внимательно его рассмотрел и сказал:

— А это, Иринушка, буква «И».

Иринушка удивленно посмотрела на меня и сказала:

— Зачем ты? Что ты? Я же говорил: это буква «Я»!

— Письмо это ты?

— Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

— Я говорю: ты.

— Да не я, а буква «Я»!

— Не ты, а письмо ты?

— Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои милые, с вами немного переучились.Неужели вы не понимаете, что это не я, а то, что эта буква так и называется: «Я»?

— Нет, — говорит, — почему я не понимаю? Я понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Это не ты, а эта буква так и называется: «ты».

Ух! Ну правда, что с ней можно сделать? Как, скажи ей, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — только буква.

— Ну вот что, — сказал я наконец, — ну да ладно, скажи как бы про себя: Я! Понимать? О себе.Как вы говорите себе.

Она как будто поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

— Говорить?

— Ну-ну… Конечно.

вижу — молчит. Она опустила голову. Шевелит губами.

Я говорю:

— Ну ты что?

— сказал я.

«Я не слышал, что вы сказали.

— Ты сказал мне рассказать о себе. Так что говорю потихоньку.

— Что ты говоришь?

Она огляделась и шёпотом — мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Внутри я уже кипел, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над азбукой, косясь на меня и жалобно пыхтя. Ей, должно быть, было стыдно, что она такая глупая. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не могу научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».

Наконец-то я все таки это придумал. Я быстро подошел к девушке, ткнул пальцем в нос и спросил:

— Кто это?

Она говорит:

— Хорошо… Вы понимаете? И это буква «Я»!

Она говорит:

— Пойми…

И на том самом месте, вижу, и губы дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачу.

— Ты что, — спрашиваю, — понял?

— Я понимаю, — говорит, — что это я.

— Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

— Понятно, — говорит он. — Это письмо тебе.

— Да не ты, а я!

— Не я, а ты.

— Не я, а буква «Я»!

— Не ты, а буква «ты».

— Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

— Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

— Такого письма нет! Я закричал. — Пойми, глупая девочка! Такого письма нет и быть не может! Есть буква «И». Понимать? Я! Буква «Я»! Пожалуйста, повторяйте за мной: Я! Я! Я!..

— Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалко, что вся моя злость тут же остыла. Мне стало жаль ее.

— Хорошо, — сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня

— достаточно.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы перешагнем через эту чертову букву «Я»?

Хорошо, я решил. — Давай забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так будет лучше. »

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем дне, а просто посадила ее у букваря, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

— Давай, мадам, давай, почитай мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась пальцем и носом в страницу и, шевеля губами, бегло и не переводя духа, прочитала:

— Тиблок отдали Тыкову.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

— Что случилось? Какой Тыков? Кем ты работаешь? Что за тыблоко?

Смотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Джейкобу дали яблоко.»

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.И тогда я говорю:

— Яблочко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивилась и говорит:

— Яблоко? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я»! И тут я спохватился и подумал: «Нет, милый! Мы тебя знаем. , теперь мы не попадемся на эту удочку.»

А я сказал:

— Да, верно. Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо.Врать даже очень плохо. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так и говорила бы всю жизнь — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «честный» — тырмарка, вместо «якорь» — обух и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л)

Буква «ты»

Алексей Иванович Пантелеев

(л.Пантелеев)

Буква «ты»

Однажды я научил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней одолели весь русский алфавит, уже свободно могли читать и «папа» и «мама» и «Саша» и «Маша», и осталась у нас не выученной только одна буква, самая последняя буква — «Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Как всегда, я показал ей письмо, внимательно его рассмотрел и сказал:

А вот, Иринушка, буква «И».

Иринушка удивленно посмотрела на меня и сказала:

Почему «ты»? Что за «ты»? Я же говорил: это буква «Я»!

Ты письмо?

Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

Я говорю: ты.

Да не я, а буква «Я»!

Не ты, а письмо ты?

Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои милые, с вами немного переучились.Неужели вы не понимаете, что это не я, а то, что эта буква так и называется: «Я»?

Нет, — говорит, — почему я не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а эта буква так и называется: «ты».

Ух! Ну правда, что с ней можно сделать? Как, скажи ей, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» только буква.

Ну вот что, — сказал я наконец, — ну, скажи, как бы про себя: Я! Понимать? О себе.Как вы говорите себе.

Она как будто поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

Говорить?

Ну-ну… Конечно.

вижу — молчит. Она опустила голову. Шевелит губами.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне поговорить с собой. Так что говорю потихоньку.

Что ты говоришь?

Она огляделась и шёпотом — мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Внутри я уже кипел, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над азбукой, косясь на меня и жалобно пыхтя. Ей, должно быть, было стыдно, что она такая глупая. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».

Наконец-то я все таки это придумал. Я быстро подошел к девушке, ткнул пальцем в нос и спросил:

Кто это?

Она говорит:

Хорошо… Вы понимаете? И это буква «Я»!

Она говорит:

Пойми…

И на том самом месте, вижу, и губы дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачу.

Что ты, — спрашиваю, — понимаешь?

Я понимаю, — говорит, — что это я.

Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

Понятно, — говорит. — Это письмо тебе.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет! Я закричал. — Пойми, глупая девочка! Такого письма нет и быть не может! Есть буква «И». Понимать? Я! Буква «Я»! Пожалуйста, повторяйте за мной: Я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалко, что вся моя злость тут же остыла. Мне стало жаль ее.

Хорошо, сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы перешагнем через эту чертову букву «Я»?

«Ладно, — решил я. — Забудь о ней. Ну, о ней. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может, так будет лучше.»

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем дне, а просто посадила ее у букваря, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

Давай, мадам, давай, почитай мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась пальцем и носом в страницу и, шевеля губами, бегло и не переводя духа, прочитала:

Тыкве дали тыблоко.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

Что случилось? Какой Тыков? Кем ты работаешь? Что за тыблоко?

Смотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Джейкобу дали яблоко.»

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.И тогда я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивилась и говорит:

яблоко? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «Я»! А потом спохватился и подумал: «Нет, милый мой! Мы знаем вас. Если я скажу «я» — то это снова и снова? Нет, теперь мы не попадемся на эту удочку. »

А я сказал:

Да, верно. Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо.Врать даже очень плохо. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы это закончилось. И, может быть, бедная Иринушка так и говорила бы всю жизнь — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «честная» тырмарка, вместо «якорь» — обух и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Интересные рассказы для учащихся начальных классов… Рассказы Леонида Пантелеева и Ирины Пивоваровой для школьников.

Леонид Пантелеев. БУКВА «ВЫ»

Однажды я научил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, мы уже могли свободно читать и «папа» и «мама», и «Саша» и «Маша», и осталась у нас не выученной только одна буква — самая последняя буква — «Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Как всегда, я показал ей письмо, внимательно его рассмотрел и сказал:

— А это, Иринушка, буква «И».

Иринушка удивленно посмотрела на меня и сказала:

— Зачем ты? Что ты? Я же говорил: это буква «Я»!

— Письмо это ты?

— Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и говорит:

— Я говорю: ты.

— Да не я, а буква «Я»!

— Не ты, а письмо ты?

— Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои милые, с вами немного переучились. Неужели вы не понимаете, что это не я, а то, что эта буква так и называется: «Я»?

— Нет, — говорит, — почему я не понимаю? Я понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Это не ты, а эта буква так и называется: «ты».

Ух! Ну правда, что с ней можно сделать?

Как, скажи ей, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — это только буква.

— Ну вот что, — сказал я наконец, — ну да ладно, скажи как бы про себя: Я! Понимать? О себе. Как вы говорите себе.

Она как будто поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

— Говорить?

— Ну-ну… Конечно.

вижу — молчит. Она опустила голову. Шевелит губами.

Я говорю:

— Ну ты что?

— сказал я.

«Я не слышал, что вы сказали.

— Ты сказал мне рассказать о себе.Так что говорю потихоньку.

— Что ты говоришь?

Она огляделась и шёпотом — мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Все внутри меня уже кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварем, поглядывая на меня искоса и жалобно пыхтя. Ей, должно быть, было стыдно, что она такая глупая. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».

Наконец-то я все таки это придумал. Я быстро подошел к девушке, ткнул пальцем в нос и спросил:

— Кто это?

Она говорит:

— Ну… Понял? И это буква «Я»!

Она говорит:

— Пойми…

И на том самом месте, вижу, и губы дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачу.

— Ты что, — спрашиваю, — понял?

— Я понимаю, — говорит, — что это я.

— Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

— Понятно, — говорит он. — Это письмо тебе.

— Да не ты, а я!

— Не я, а ты.

— Не я, а буква «Я»!

— Не ты, а буква «ты».

— Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

— Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

— Такого письма нет! Я закричал.- Пойми, глупая девочка! Такого письма нет и быть не может! Есть буква «И». Понимать? Я! Буква «Я»! Пожалуйста, повторяйте за мной: Я! Я! Я!..

— Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалко, что вся моя злость тут же остыла. Мне стало жаль ее.

— Хорошо, — сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять.На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы перешагнем через эту чертову букву «Я»?

Хорошо, я решил. — Давай забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так будет лучше. »

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем дне, а просто посадила ее у букваря, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

— Давай, мадам, давай, почитай мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась пальцем и носом в страницу и, шевеля губами, бегло и не переводя духа, прочитала:

— Тиблок отдали Тыкову.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

— Что случилось? Какой Тыков? Кем ты работаешь? Что за тыблоко?

Смотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Джейкобу дали яблоко.»

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.И тогда я говорю:

— Яблочко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивилась и говорит:

— Яблоко? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я»! И тут я спохватился и подумал: «Нет, милый! Мы тебя знаем. , теперь мы не попадемся на эту удочку.»

А я сказал:

— Да, верно. Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо.Врать даже очень плохо. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы это закончилось. И, может быть, бедная Иринушка так и говорила бы всю жизнь — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «честный» — тырмарка, вместо «якорь» — обух и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Ирина Пивоварова. КАК МУЖЧИНА И КАТЯ ТРЕНИРОВАЛИ МЫШКИНА

Однажды Катя и Манечка решили стать клоунами в цирке.Посадили Бобика, куклу Зюзю, корову из папье-маше Маришу, пластикового крокодила Гену, пожилого желтого медведя Гришу и двух пожилых зайцев без глаз, без хвостов и без имени на диван и принялись веселить публику.

Они раскрасили себя красной краской от рта до уха и стали хохотать, падать на пол, кривляться, толкаться и кувыркаться.

Публика ужасно хохотала и аплодировала. Корова Мариша даже упала на пол от смеха, а колесо у нее отскочило.

Все остальные тоже остались довольны.Особенно Зюзя и Бобик. Они сели рядышком, ели мороженое, и Зюзя сказала Бобику, что ничего смешнее этих клоунов в жизни не видела, хлопнула большим круглым глазом и томно добавила: «Ма-ма!»

Катя и Маня еще немного повозились и покрутились, но вскоре им это надоело, и они решили показать уважаемой публике дрессированного кота Мышкина.

Взяли круглые пяльцы и стали заставлять Мышкина в них прыгать. Но Мышкин отказался и спрятался.

Потом поняли, что Мышкин не готов выступать в цирке, сначала его надо было дрессировать. И сестер стал тренировать Мышкин. Поставили посреди комнаты полколбаски и закричали:

— Мышкин, не двигаться!

А Мышкин подбежал и колбасу съел. Потом вложили другую половину колбасы, а сами схватили Мышкина и закричали:

— Мышкин, не двигаться!

Мышкин стал вырываться из рук, глядя на колбасу, но Катя и Манечка не пускали его.

— Терпи, глупый кот! Они сказали ему. «Если не научишься терпеть, то и в цирке не будешь выступать, понимаешь?

«Понял», — подумал Мышкин и перестал сопротивляться. Но как только Катя и Манечка его отпустили, он бросился на колбасу и тут же ее проглотил!

Катя и Манечка долго тренировали Мышкина, и Мышкин даже стал несколько грустным и испуганным. Он вздрагивал от каждого крика, но все равно ел колбасу.«Попробуй его не есть, — грустно подумал Мышкин, — если он лежит на полу прямо перед тобой! Нет, лучше я не буду выступать в цирке! Мне не нужна слава.

Мышкин в мгновение ока съел колбасу и виновато посмотрел на Катю и Манечку, а рассерженные Катя и Манечка долго стыдили его. Однажды они десять раз подряд клали на пол колбасу, и Мышкин каждый раз бросался к ней и тут же съедал ее. «Эх, — подумал Мышкин, — черт возьми!»

Тогда Катя и Манечка, потеряв всякое терпение, сказали ему:

— Ну вот что, упрямый и противный Мышкин! Если ты сейчас нас не послушаешься, мы тебя бросим и отдадим в Приют для бездомных кошек, а ты там колбасу хоть с утра до ночи ешь, а нас в глаза больше не увидишь.

Мышкин совсем расстроился. Он, конечно, любил сосиски, но любил и Катю, и Манечку. Он даже не знал, кого больше любит — сосиски или Катю и Манечку. В любом случае, он не хотел идти в приют для бездомных кошек. Так он жалобно замяукал, виновато сел на хвост и стал мыть уши.

Уши Мышкина были очень пушистыми. Катя и Манечка подумали: «Может, Мышкин не виноват? Может быть, он не слышит своими пушистыми ушами? Может надо кричать сильнее? »

Положили на пол кусок замороженной трески и заорали так, что тряслось стекло в раме:

— Мышкин! Не двигайся! — и даже для верности топнули ногами.

Мышкин чуть не получил удар от страха. Он подскочил на месте, перекатился волчком, бросился под диван и с трудом протиснулся в узкое пространство между диваном и полом.

Довольные Катя и Маня решили повторить опыт.

«Ну, — сказали они. — Это совсем другое дело! Иди сюда, Мышкин! Иди сюда, милый! Ешьте эту треску, мы разрешаем это.

«Спасибо», — думает Мышкин под диваном. — Попробуй выбраться отсюда, я застрял! .. Нет, правда! Мне не нужна твоя треска! Мне здесь спокойнее. Вот до чего вы меня довели. От такого крика можно занервничать. »

Катя и Манечка долго выносили Мышкина из-под дивана, а он сопротивлялся и дико мяукал.

Прозвенел звонок, прибежала соседка Анна Ивановна:

— Что здесь происходит? Что за крики? Что это за немыслимое топание? У меня есть хрустальная ваза с полки

упал! Детей уволили! Хулиганы направо и налево! Я сейчас вызову полицию!

Тут Катя и Манечка сами испугались не на шутку.А Мышкин, услышав, какая угроза возникла над его любовницами, хотел выползти из-под дивана, но не смог и завыл еще сильнее.

— Так вы еще и животных мучаете?! — опустился на колени и заглянул под диван соседки. — Бедный кот, зачем тебя туда толкнули эти противные дети? Ну дети пропали! А чему их родители только учат?

Сунула руку под оттоманку, хотела Мышкина вытащить, а Мышкин взял и поцарапал ее, и даже укусил.

— Ай! — кричал сосед. — Глупый кот! Не понимает, кто ему делает добро! Бессознательное существо! Все в своих любовницах!

Потом Мышкин взял и вышел. Он не мог выносить оскорблений со стороны своих любовниц. Подняв хвост, он с большим достоинством пересек комнату и вышел, как бы желая дать понять, что не нуждается ни в чьей помощи и просит всех соседей оставить его в покое. С боков и хвоста Мышкина свисали длинные серые мотки пыли.

— Вот видите! — сказали Катя и Манечка.- Мы никого не пытаем! Ваш Вовка сам вчера приставал к нашему Мышкину во дворе, дергал за усы. А если еще дернет за него, мы сами на вашего Вовку в полицию заявим.

Тогда соседка встала с колен, возмущенно встряхнулась и сказала:

— Господи, да пыль, пыль! Наверное, никогда не подметали! И пахнет, пахнет! Ну прямо как в зоопарке! Интеллигентная семья, как они это называют! Шутить! — И с негодованием ушел.

С тех пор Катя и Манечка Мышкина больше не тренировали.И действительно, зачем его тренировать? Он все-таки умный! Ну а в цирке — в цирке котам выступать не обязательно.

Алексей Иванович Пантелеев

(Л. Пантелеев)

» Однажды я научил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней одолели весь русский алфавит, уже свободно могли читать и «папа» и «мама» и «Саша» и «Маша», и осталась у нас не выученной только одна буква, самая последняя буква — «Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Как всегда, я показал ей письмо, внимательно его рассмотрел и сказал:

А вот, Иринушка, буква «И».

Иринушка удивленно посмотрела на меня и сказала:

Ты?

Почему «ты»? Что за «ты»? Я же говорил: это буква «Я»!

Ты письмо?

Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

Я говорю: ты.

Да не я, а буква «Я»!

Не ты, а письмо ты?

Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои милые, с вами немного переучились.

Неужели вы не понимаете, что это не я, а эта буква так и называется: «Я»?

Нет, — говорит, — почему я не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а эта буква так и называется: «ты».

Ух! Ну правда, что с ней можно сделать? Как, скажи ей, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» только буква.

Ну вот что, — сказал я наконец, — ну, скажи, как бы про себя: Я! Понимать? О себе. Как вы говорите себе.

Она как будто поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

Говорить?

Ну-ну… Конечно.

вижу — молчит. Она опустила голову. Шевелит губами.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне поговорить с собой.Так что говорю потихоньку.

Что ты говоришь?

Она огляделась и шёпотом — мне на ухо:

Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Внутри я уже кипел, как вода в чайнике.

А бедная Иринушка сидела, склонившись над азбукой, косясь на меня и жалобно пыхтя.

Должно быть, ей было стыдно, что она такая глупая.

Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «И».

Наконец-то я все таки это придумал.

Я быстро подошел к девушке, ткнул пальцем в нос и спросил:

Кто это?

Она говорит:

Это я.

Ну… Понял? И это буква «Я»!

Она говорит:

Пойми…

И на том самом месте, вижу, и губы дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачу.

Что ты, — спрашиваю, — понимаешь?

Я понимаю, — говорит, — что это я.

Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

Понятно, — говорит.

Это письмо тебе.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет!

Я закричал.

Понимаю тебя, глупая девчонка! Такого письма нет и быть не может!

Есть буква «И». Понимать? Я! Буква «Я»! Пожалуйста, повторяйте за мной: Я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы.

Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалко, что вся моя злость тут же остыла.

Мне стало ее жаль.

Хорошо, сказал я.

Как видите, мы с вами действительно немного заработали.Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, подумал: что делать?

Как мы перешагнем через эту чертову букву «И»?

Хорошо, я решил.

Давай забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так будет лучше. »

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я ей не стал

Чтобы напомнить ей о вчерашнем дне, а просто посадить ее за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

Давай, мадам, давай, почитай мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась пальцем и носом в страницу и,

Двигая губами, плавно и не переводя духа, она прочитала:

Тыкве дали тыблоко.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

Что случилось? Какой Тыков? Кем ты работаешь? Что за тыблоко?

Смотрел в букварь, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко.»

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. И тогда я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивилась и говорит:

яблоко? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно «я»!

И тут же спохватился и подумал: «Нет, милый! Мы тебя знаем. Если я скажу «я» — то это снова и снова?

Нет, теперь мы не попадемся на эту удочку. »

А я сказал:

Да, верно.Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо. Врать даже очень плохо.

Но что поделаешь! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы это закончилось.

И, может быть, бедная Иринушка так и говорила бы всю жизнь — вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «честная» тырмарка, вместо «якорь» — тыкор и вместо «язык» — тызык.

А Иринушка, слава богу, подросла уже большая, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

1945

Однажды я научил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, уже свободно могли читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и только самая последняя буква осталась у нас невыученной — « Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Как всегда, я показал письмо, внимательно его рассмотрел и сказал:

А вот, Иринушка, письмо» Я».Иринушка посмотрела на меня с удивлением и сказала:

Зачем ты? Что ты? Я же говорил: это буква «Я».

Буква «ты»? «Я». Она еще больше удивилась и говорит:

Я говорю: ты.

Да не я, а буква «Я».

Не ты, а буква «ты»?

Ой, Иринушка ,Иринушка.Наверное,мы,милая,немножко с тобой переучились.Неужели ты не понимаешь,что это не я,а что эта буква так и называется — «Я»?

Нет,-говорит,-почему Разве я не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а это так называемая буква — «ты». Фу! Ну правда, что с ней можно сделать? Как, скажи ей, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — только буква?

Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, скажем так, как бы про себя: я. Понимать? О себе. Как вы говорите себе.

Она как будто поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

Разговор?

Ну-ну… конечно.

Вижу молчит. Она опустила голову. Шевелит губами.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне говорить сам с собой. Так что говорю потихоньку.

Что ты говоришь? Она огляделась и прошептала мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Все внутри меня уже кипело, как вода в чайнике.А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварем, поглядывая на меня искоса и жалобно пыхтя. Ей, должно быть, было стыдно, что она такая глупая.

Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «И». Наконец я все таки придумал это. Я быстро подошел к девушке, ткнул пальцем в нос и спросил:

Кто это? Она говорит: Это я.

Ну… Понял? А это буква «Я».Она говорит:

Пойми…

И на том же месте вижу, и губы дрожат, и нос сморщен и вот-вот заплачет.

Что ты, я спрашиваю, понимаешь?

Я понимаю, говорит, что это я.

Правильно. Отличная работа. А это буква «Я». Ясно?

Понятно, говорит он. — Это буква «ты».

Да не «ты», а «я»!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты». Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет! — Я закричал. — Понимаю тебя, глупая девчонка! Такого письма нет и быть не может! Есть буква «И». Понимать? Я! Буква «Я»! Пожалуйста, повторяйте за мной: Я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы.

Потом она уронила голову на стол и заплакала.Да так громко и так жалко, что вся моя злость тут же остыла. Мне стало жаль ее.

Ладно, сказал я. -Как видишь, мы с тобой действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

И я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы перешагнем через эту чертову букву «Я»?

Ладно, решил.-Давай забудем о ней. Ну ее. Начнем следующий урок прямо с чтения. Может быть, так будет лучше.

А назавтра, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем, а просто посадила ее у букваря, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

Что ж, сударыня, давайте мне что-нибудь прочтем

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась пальцем и носом в страницу и, шевеля губами, бегло, не переводя духа, читала :

Тыкве дали тыблоко.

От неожиданности я даже вскочил на стуле:

Что случилось?! Какая тыква? Кем ты работаешь? Что за тыблоко?

Смотрю в букварь, а там черным по белому написано: «Иакову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. И тут я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивилась и говорит:

Apple? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я»! А потом спохватился и подумал: «Нет, милый мой.Мы знаем вас. Если я скажу «Я» — то это снова и снова! Нет, теперь мы не попадемся на эту удочку.

И я сказал:

Да, верно. Это буква «вы».

Конечно, врать не очень хорошо.

Врать даже очень плохо. Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка всю жизнь говорила бы так: вместо «яблоко» — «тыблоко», вместо «ярмарка» — «тырмарка», вместо «якорь» — «тыкор» и вместо «язык» — «тызык».А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Детский писатель Леонид Пантелеев сообщение кратко. Пантелеев Леонид Иванович (Алексей Еремеев)

Леонид Пантелеев — советский писатель, которого любят взрослые и дети. Часто говорят, что у Пантелеева был особый дар. Его рассказы не требуют иллюстраций, так как писатель писал свои произведения настолько ясно и образно, что ребенок погружался в новый мир, созданный автором, без помощи картинок.Он так хорошо писал для детей и о детях, что их родители всегда делают свой выбор в пользу чтения произведений именно этого автора со своими детьми. Многих, кто уже не раз слышал об авторе, интересует, что написал рассказов Пантелеев .
Многих, знакомых с его биографией, интересует, какие рассказы писал Леонид Пантелеев. Многие предполагают, что из-за тяжелого детства Пантелеев не мог писать добрые и добрые детских рассказов , но это совсем не так.

Каждый, кто знаком с творчеством Леонида, может сказать, какие фантастические рассказы писал Пантелеев. Писатель написал книгу под названием «Письмо «Ты», в которой собрал все самые популярные и известные сказки для детей: «Фенька», «Честное слово», «Рассказы про Белку и Тамарочку» и «Письмо «Ты». . Каждому ребенку нравятся рассказы Леонида Пантелеева, который хорошо умел достучаться до малыша.

Именно эти рассказов Леонида Пантелеева написаны как бы «на другом языке».У них совершенно разный стиль, и у каждого героя произведений свой характер. В « Рассказы для детей » видно, как автор убежден в том, насколько заметна разница в восприятии мира ребенком и взрослый.

Надо сказать, что не менее популярны такие рассказы Пантелеева , как «Наша Маша», «Ночка», «Долорес» и др. Первый из них — дневник автора, который он вел много лет. Эту книгу можно назвать своеобразным «путеводителем» для всех родителей.

Многие родители, интересующиеся творчеством авторов, пишущих для детей, задаются вопросом, какие рассказы писал Л. Пантелеев. Он один из самых популярных авторов, которого знает и любит практически каждый ребенок.

Краткая биография Пантелеева Леонида

Пантелеев Леонид , настоящее имя — Еремеев Алексей Иванович (1908 — 1987), прозаик.

Родился 9 августа (22 н.с.) в Санкт-Петербурге в семье военного. Во время Гражданской войны он потерял родителей и в 1921 году попал в школу для бездомных имени Достоевского.Эта школа описана в первой книге Пантелеева (в соавторстве с Г. Белых) — «Республика Шкид». Воспоминания об этой школе легли в основу очерков «Последние халдеи» (1939) и рассказов «Карлушкин фокус», «Портрет».

Пантелеев стремился к тому, чтобы детская книга была книгой глубокого содержания, «где был бы и юмор, и героизм, и лирика, и настоящие человеческие страсти, и великая мысль». Этими качествами книги Пантелеева снискали себе популярность.

В 1930-40 годах объединил ряд своих произведений в цикл «Рассказы о подвиге»: «Пакет» (1932), повествующий о гражданской войне, «Ночь» (1939), «Охранники» (1943) , посвященная событиям Великой Отечественной войны, «Новенькая», «Платок» (1952), , знаменитая повесть «Честное слово» (1941).

Экранизировано романов и рассказов Пантелеева Часы », « Честно », «Республика Шкид», « Пакет » и др.). Л.Пантелеев умер в 1987 году в Москве.
—————————————
Леонид Пантелеев. Сказки для
детей. Чтение бесплатно онлайн

Прозаик, публицист, поэт, драматург и сценарист

Дважды кавалер ордена Трудового Красного Знамени (за заслуги в развитии детской литературы)

Алексей Еремеев родился 22 августа 1908 года в Санкт-Петербурге.в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянство.

В детстве в семье прозвали Алексея «книжным шкафом» за его любовь к чтению. В возрасте 9 лет он начал писать стихи, пьесы и приключенческие рассказы. Вспоминая позже свой ро-ди-те-лей, писа-тель признался, что духовной близости с отцом у него не было. — О какой-то близости можно говорить, — пояснил Алексей, — если, обращаясь к отцу, я -вал ее на «ты».Но это не значит, что Еремеев стыдился своего отца. Он под-чёрный-ки-вал: «Но образ отца с горами-до-ту-тью и любов-взглядом я пронес в своём па-мо-ти и в своём сердце — вырезанном на всю жизнь. Сказать яркий образ сразу — было бы не правильно. Скорее — темный, как в черном-нев-шейном се-ре-б-ро. Королевский рыцарь — это мое точное слово.»

Сильное влияние на Ереме-э-ва в детстве оказало присмотр его матери. Она, как призналась пи-са-тель, стала первой-никто из своих детей по вере.

В 1916 году Алексея отдали на учебу во 2-е Петроградское реальное училище, которое он так и не окончил. В 1919 году ЧК арестовала отца Еремеева. Его держали в Холмогорском СИЗО и там расстреляли. Мать Алексея, Александра Васильевна, пытаясь спасти жизнь и здоровье троих детей, отправилась с ними из Петербурга в глубь России. Семья жила в Ярославле, позже — в Мензелинске.

В своих скитаниях, в поисках быстрых денег, Алексей научился воровать.Такое времяпрепровождение нередко заканчивалось встречей с уголовниками и милиционерами. Именно тогда сверстники прозвали его за отчаянный нрав Ленкой Пантелеевым, сравнив со знаменитым петербургским рейдером.

Но в 1920-е годы было безопаснее носить фамилию бандита, чем указывать, что твой отец был казачьим офицером, а мать — дочерью купца первой гильдии, пусть даже из архангельско-холмогорских крестьян. В конце 1921 года Алексей попал в Петроградскую комиссию по делам несовершеннолетних, а оттуда был направлен в Школу общественного и индивидуального воспитания имени Достоевского, знаменитую Шкиду.

Это удивительное заведение потом сравнивали то с дореволюционной бурсой, то с Пушкинским лицеем. Беспризорники учились в школе, писали стихи, учили иностранные языки, ставили пьесы, издавали собственные газеты и журналы. «Кто теперь поверит, — писалось позже в одной из глав «Республики Шкид», — что в годы войны, голодовки и бумажного кризиса в маленькой Шкидской республике с населением в шестьдесят человек, выходило шестьдесят периодических изданий — всех разновидностей, типов и направлений.

В Шкиде Еремеев пробыл недолго, всего два года, но впоследствии не раз говорил, что именно здесь он черпал энергию для восстановления в жизни.

В Шки-де судьба впервые столкнулась-ну-ла Ереме-э-ва с будущим его соавтором Гри-го-ри-эм Бе-лых. Он, как и Алексей, остался без отца. Мать на всю жизнь за-ра-ба-ты-ва-ла мой-кой бел-ля. Сын ока-ся-ся без присмотра. Брось-сив школу, пацан-чиш-ка ус-т-ро-иль-ся на вокзал но-крепкий-щи-ком.Но де-нег ка-та-ст-ро-фи-че-с-ки не хва-та-ло, а стим-ниш-ка стал под-ин-ро-ты-ват.

Недолго задержались и друзья в Шкиде. Они уехали в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие, какое-то время занимаясь бродяжничеством.

В 1925 году друзья вернулись в Ленинград, где Алексей жил с Белых в пристройке к дому на Измайловском проспекте. В 1926 году Белых предложил написать книгу о родной школе.

Будущие шкидинские летописцы закупили махорку, просо, сахар, чай и взялись за дело. Узкая комнатка с окном, выходящим на задний двор, две койки и столик, больше им ничего не надо.

Они задумали 32 этажа и разделили их пополам. Каждый автор должен был написать по 16 глав. Поскольку в школу Еремеев попал позже Белых, первые десять глав пришлись на Григория. Впоследствии Алексей Иванович охотно приписывал успех книги своему соавтору: именно первые главы сосредоточили в себе все самое яркое, неожиданное, противоречивое и взрывное, чем отличалась Шкида, и приковали внимание читателя.

Молодые соавторы и не подозревали, что их ждет успех. Написав книгу, они понятия не имели, куда ее нести. Единственным «литературным» деятелем, которого ребята знали лично, была тов. Лилина, заведующая отделом народного просвещения. Пару раз посещала гала-вечера в Шкиде. Еремеев хорошо помнил выражение ужаса на лице тов. Лилиной, когда она увидела пухлую рукопись, которую принесли ей двое бывших сирот, и поняла, что ей придется ее прочесть.«Конечно, только по доброте душевной, из жалости она согласилась оставить себе этого колосса».

Соавторам повезло дважды. Лилина не просто прочитала рассказ, как обещала. Но она оказалась и главой Ленинградского госиздата, где в то время работали Самуил Маршак, Евгений Шварц и Борис Житков. Она тут же передала рукопись профессионалам.

…Их искали по всему городу. Белых и Еремеев даже не удосужились оставить свои адреса, более того, выйдя из кабинета Лилиной, сильно поссорились.Белых сказал, что идея принести рукопись сюда была идиотской от начала до конца, и он даже не собирался опозориться и узнать о результатах. Еремеев, однако, не выдержал и через месяц, втайне от Гриши, все-таки приехал в Наобраз. Секретарша, увидев его, закричала: «Он! Он! Наконец, прибыл! Где вы пропадали! Где ваш соавтор? Целый час Лилина водила его по коридору, рассказывая, какая хорошая книга.Не раздумывая от волнения, Еремеев машинально вложил в коробку зажженную спичку, и коробка с шумом взорвалась, запела его рука, которую потом угощал весь Наобраз.

«Вся редакция читала и перечитывала эту объемистую рукопись и про себя, и вслух, — вспоминал Маршак. — Вслед за рукописью в редакцию пришли сами авторы, поначалу молчаливые и угрюмые. Они, конечно, были рады дружескому приему, но не слишком охотно соглашались на внесение каких-либо изменений в свой текст.

Вскоре из библиотек стала поступать информация о том, что повесть читается запоем, берется нарасхват. «Республику ШКиД» мы написали весело, не думая о том, как Бог положит ее нам на душу… — вспоминал Еремеев. — Мы с Гришей написали ее за два с половиной месяца. Нам не нужно было ничего писать. Мы просто вспомнили и записали то, что еще так живо хранила наша мальчишеская память. Ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как мы покинули стены Шкиды».

Когда книга вышла, Горький прочитал ее — и так увлекся, что стал говорить о ней коллегам: «Прочитайте обязательно!».Горький видел и то, что волей-неволей изобразили дебютанты директора школы Виктора Николаевича Сорока-Росинского, Викниксора. Вскоре он назовет его «учителем нового типа», «монументальной и героической фигурой». А в письме учителю Макаренко Горький скажет, что Викниксор — «такой же герой и страстотерпец», как и сам Макаренко.

Однако Антону Семеновичу Макаренко, занимавшему тогда ведущее место в советской педагогике, «Республика Шкид» не нравилась. Он читал его не как художественное произведение, а как документальный, и видел в нем лишь «добросовестно нарисованную картину педагогической неудачи», слабость в творчестве Сороки-Росинского.

Вместе с Белых Еремеев напишет ряд очерков под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и другие произведения.

Когда Алексей начал искать тему для второй книги, ему пришла в голову идея написать рассказ «Пакет». В ней Алексей вспоминал историю, случившуюся с его отцом: «Добровольцем, или, как тогда было принято говорить, он отправился на фронт Русско-японской войны. И вот однажды молодого офицера с важным докладом отправили с боевых позиций в штаб командования.В пути ему пришлось уклоняться от преследования, он отбился от японского кавалерийского патруля и был ранен в грудь. Он истекал кровью, но передал послание… За этот подвиг он получил орден Святого Владимира с мечами и бантом и потомственное дворянство… Это было на Пасху 1904 года… И вот я, зная эту историю так близок мне с детства, как будто я забыл его на много лет, пока память не подсунула его мне в голову. И тогда, в 1931 году, сам не понимая, откуда взялся сюжет моего рассказа «Посылка», я с кавалерийской лихостью позволил своему воображению свободно и бесцеремонно обращаться с фактами жизни.С 1904 года события перебрасываются на пятнадцать лет вперед — от Русско-японской войны до Гражданской войны. Хорунжий Сибирского казачьего полка превратился в рядового солдата Буденновской конной армии. Японцы — в Белоказаки. Штаб генерала Куропаткина — в штаб Буденного. Владимирский крест с мечами и бантом — к ордену Красного Знамени. Соответственно, иным стало все остальное, весь антураж, колорит, лексика, фразеология и — главное — идейная подоплека подвига…».

Но позже, не только написав повесть, но и сделав сценарий о приключениях бывшего буденновца в мирное время, посмотрев две экранизации «Пакета», Алексей Иванович Еремеев понял, что подвиг отца мало совместим с новым обстоятельства, в которых действовал его герой.

«Весь этот маскарад мог состояться и увенчаться каким-то успехом только потому, что автор не знал и не понимал, откуда все взялось… Сознательно я бы просто не решился на это, это показалось бы мне кощунством — и по отношению к отцу, и по отношению к герою.

Малограмотный Петя Трофимов, в отличие от своего отца Алеши Еремеева, толком не понимал, что происходит. И его приключения, несмотря на военную обстановку, оказались трагикомичными. Он, крестьянский сын и сам крестьянин, умудрился утопить лошадь. Он был захвачен врагом. Только по стечению обстоятельств пакет не оказался на столе казаков Мамонта.Но и к Будённому он его не взял. Съел. И он бы тоже голову сложил, если бы сообразительный Зыков, хозяйство которого разорила Гражданская война, не помог Трофимову. Герой Первой мировой войны превратился в идиота, активизированного большевистской идеологией. «Где хлебом пахнешь, туда и ползешь» — его искреннее признание.

Еремеев сражался за веру, царя и Отечество с иноземными воинами. А Трофимов — со своими соотечественниками. «Посылка» не принесла Алексею Ивановичу удовлетворения.

В 1936 году без вины был арестован соавтор Еремеева Григорий Белых. Муж сестры Григория настучал на «органы». Белых по бедности не заплатил ему за квартиру, и родственник решил проучить «писаку», передав тетрадку со стихами по адресу. Тогда это было в порядке вещей: решать мелкие бытовые проблемы с помощью доносов в НКВД. Уайту дали три года. У него остались жена и двухлетняя дочь.

Еремеев пытался ходатайствовать за него, писал телеграммы Сталину, отправлял в тюрьму деньги и посылки. Они переписывались все три года. «В Ленинграде мне будет трудно сунуть голову. Таких, как я, даже с намордником не велено подпускать к триумфальным аркам Петербурга… Ну, лучше смеяться, чем вешаться», — написал Белых.

Жена Белых, которая успела с ним встретиться, писала Еремееву: «Боюсь, что он не выживет. По-моему, ему просто нечего есть, хоть он и скрывает это от меня.Белых скрыл, что врачи обнаружили у него вторую стадию туберкулеза. Его последнее письмо Еремееву: «Не надо писать Сталину, ничего не выйдет, время неподходящее… Я надеялся на свидание с тобой. Я хотел бы сесть на табуретку и поговорить с вами о самых простых вещах… Нечего ли нам сказать о том, что мы задумали, об испорченных вещах, о плохих и хороших вещах, которые витают в воздухе…»

Последняя фраза была написана корявыми прыгающими буквами: «Все кончено…». Григорий Белых скончался в 1938 году в тюремной больнице, едва исполнив 30 лет. А Республика ШКИД надолго была выведена из употребления.

В последующие годы Алексею Ивановичу неоднократно предлагали переиздать «Республику Шкид» без имени соавтора, которого объявляли врагом народа, но он неизменно отказывался. Его имя больше нигде в связи с этим отказом не упоминалось. А в ОГПУ и самого Еремеева отметили как сына врага народа.

После нескольких лет литературного молчания Алексей Иванович вернулся к детским впечатлениям: «Зимой 1941 года редактор журнала «Костер» попросил меня написать «на нравственную тему»: о честности, о честности. Раньше я думал, что ничего путного не придумают и не напишут. Но в тот же день или даже час по дороге домой что-то начало казаться: широкий приземистый купол церкви Покрова в Санкт-Петербурге Коломне, сад за этой церковью… Вспомнил, как мальчишкой Я гуляла с няней в этом саду и как ко мне подбежали мальчишки старше меня и предложили поиграть с ними в «войну».Сказали, что я часовой, поставили меня на столб возле какой-то сторожки, поверили на слово, что я не уйду, а сами ушли и забыли обо мне. А часовой продолжал стоять, потому что дал честное слово. Он стоял и плакал и страдал, пока перепуганная няня не нашла его и не забрала домой.

Так был написан хрестоматийный рассказ «Честное слово». Коммунисты-хранители классовой морали встретили эту историю с осторожностью. Их обвинения сводились к тому, что герой из повести Пантелеева в своих представлениях о том, что такое хорошо и что такое плохо, опирается на собственное понимание чести и честности, а не на то, как они трактуются в коммунистической идеологии.

Сам писатель не обратил внимания на эти обвинения. Он нашел ключ к самовыражению. Когда началась война, Еремеев попал в список не-хороших-на-надежных. В на-ча-ле сентября 1941 г. милиция хо-те-ла хотела выслать его из Ленин-гра-да. Пи-са-тэ-лу есть-пор-ти-ли па-с-порт, крест-на-ну-в штамп о про-пи-с-ке, и да-ли пред-пи-са-ние срочно — а с-направо-повернуть на Фин-лянд-ский вокзал. Ереме-ев, ты-нуж-дэн был ре-рей-ти в родном городе-ро-де на не-ле-гале-ное-ло-же.Но вскоре стало понятно, что без карточек товаров ему не выжить. К марту 1942 года он был полностью одержим. Врач «Ско-рой» поставил-виль пи-са-те-лу ди-а-гноз — дистрофия III степени и пар-рез ко-неч-но-с-тей. От голодной смерти Алексея спас главврач больницы на острове Каменном, семья которого оказалась его читателями.

Обо всех этих обстоятельствах узнал Сам-му-ил Мар-шак. Пошел к Алек-сан-д-ру Фа-де-э-ву и сделал-бил-ся, чтоб больно-но-иди пи-са-те-ла тебя-бы-с плахи несли -кад -но-иди-ро-да в тыл.Позже, на основании твоих дневников, Ереме-ев, ты-пу-с-тиль книги «В осажденном-ден-но-го-ро-де» и «Живые па-мин-но-ки»(» Январь-вар 1944 г.»).

Писатель рассказывал: «Тогда там, на Каменном острове, недалеко от госпиталя, стоял лодочный транспорт. На пароме работал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. А вскоре я написал рассказ «На скифе» — о мальчике, занявшем место перевозчика-отца, погибшего от осколка фашистской бомбы. И я не сразу понял, что история очень запутанно переплелась, объединила впечатления 1942 года и впечатления 1913 года, то есть еще до начала Первой мировой войны.Мне не было и шести лет, мы жили на даче в двадцати верстах от Шлиссельбурга, на Неве. В конце августа юный перевозчик Капитон утонул, оставив детей — мальчика и девочку — сиротами. Это была первая встреча со смертью в моей жизни, и эти ранние детские впечатления и переживания, горечь этих переживаний, смешанная с впечатлениями и переживаниями других, блокадой и подстрекательством, будоражили мое воображение, когда я писал рассказ «На скифе». «. Память даже подсказала мне имя маленького возчика: я назвал его Матвеем Капитоновичем.И Неву, с ее запахами, с ее черной водой, я нарисовал не ту, что видел перед собой в блокадное лето, а ту, что сохранила память моя с детства.

В годы забвения Еремеев написал и впоследствии издал рассказы «Марьинка», «Гвардия рядовой», «Про Белку и Тамарочку», «Письмо «Ты», «В осажденном городе», воспоминания о Горьком, Чуковском, Маршак, Шварц и Тырса. Пантелеев решает переработать свой довоенный рассказ «Ленька Пантелеев», за который взялся, решив рассказать предысторию героя «Республики Шкид».Но переделка не удалась. Книга «Ленька Пантелеев» вышла в свет в начале 1950-х годов и была названа автором автобиографическим рассказом, за что впоследствии он не раз публично каялся.

БИОГРАФИЯ

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так звали мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда он потом отправился, ему не удалось окончить ни одно из учебных заведений. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего… Он никогда не изменял только в одном — литературном творчестве. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьеса, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград. Здесь ему пришлось пережить многое: голод, нищету, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев». В честь этой Ленки известный налетчик того времени Алексей Иванович Еремеев взял озорной литературный псевдоним.

Наконец он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Георгием Георгиевичем Белых. Вместе они потом напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе. А затем – ряд очерков на эту тему под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и др. В Шкиде друзья тоже задержались недолго. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие — ради романтики скитаний.Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.

Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому по Измайловскому проезду. Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны печатают журналы «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей.Ее заметил и одобрил М. Горький: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно она способствовала появлению авторов в большой литературе.

Воодушевленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Его главный герой Петя Трофимов был признан критикой «литературным братом» Теркина.

В последующие годы рассказы «Честное слово», «На ялике», «Марьинка», «Частная охрана», «Про Белку и Тамарочку», «Письмо «Ты», книги «Живые памятники» («Январь 1944»), «В блокадном городе», воспоминания писателей — М.Горький, К. Чуковский, С. Маршак, Э. Шварц, Н. Тырса.

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, который Л. Пантелеев вел много лет. Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже ставят ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали на экраны. По многим рассказам и рассказам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Алексей Еремеев родился 22 августа 1908 года в Санкт-Петербурге.в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянство.

В детстве Алексея в семье прозвали «Книжным шкафом» за его любовь к чтению. В возрасте 9 лет он начал писать стихи, пьесы и приключенческие рассказы. Вспоминая потом своих родителей, писатель признавался, что духовной близости с отцом у него не было. «О какой близости может идти речь, — объяснял Алексей, — если, обращаясь к отцу, я называл его «ты».Но это не означало, что Еремеев стыдился своего отца. Он подчеркнул: «Но образ отца я с гордостью и любовью пронес в памяти и в сердце через всю жизнь. Сказать яркий образ было бы неправильно. Скорее он темный, как черненое серебро. Рыцарский — вот самое точное слово.

Сильное влияние на Еремеева в детстве оказала его мать. Она, как признавалась писательница, стала первой наставницей своих детей в вере.

В 1916 году Алексея отдали на учебу во 2-е Петроградское реальное училище, которое он так и не окончил.В 1919 году ЧК арестовала отца Еремеева. Его держали в Холмогорском СИЗО и там расстреляли. Мать Алексея, Александра Васильевна, пытаясь спасти жизнь и здоровье троих детей, отправилась с ними из Петербурга в глубь России. Семья жила в Ярославле, позже — в Мензелинске.

В своих скитаниях, в поисках быстрых денег, Алексей научился воровать. Такое времяпрепровождение нередко заканчивалось встречей с уголовниками и милиционерами.Именно тогда сверстники прозвали его за отчаянный нрав Ленкой Пантелеевым, сравнив со знаменитым петербургским рейдером.

А ведь в 1920-е безопаснее было носить фамилию бандита, чем указывать, что твой отец казачий офицер, а мать дочь купца первой гильдии, пусть даже из архангельско-холмогорских крестьян. В конце 1921 года Алексей попал в Петроградскую комиссию по делам несовершеннолетних, а оттуда был направлен в Школу общественного и индивидуального воспитания имени Достоевского, знаменитую Шкиду.

Это удивительное заведение потом сравнивали то с дореволюционной бурсой, то с Пушкинским лицеем. Беспризорники учились в школе, писали стихи, учили иностранные языки, ставили пьесы, издавали собственные газеты и журналы. «Кто теперь поверит, — писалось позже в одной из глав «Республики Шкид», — что в годы войны, голодовки и бумажного кризиса в маленькой Шкидской республике с населением в шестьдесят человек, выходило шестьдесят периодических изданий — всех разновидностей, типов и направлений.

Еремеев пробыл в Шкиде недолго, всего два года, но впоследствии не раз говорил, что именно здесь он получал энергию для восстановления в жизни.

В Шкиде Еремеев впервые столкнулся со своим будущим соавтором Григорием Белых. Он, как и Алексей, рано остался без отца. Мать зарабатывала на жизнь стиркой белья. Сын остался без внимания. Бросив школу, мальчик устроился носильщиком на вокзал. Но денег катастрофически не хватало, и мальчик начал воровать.

Недолго задержались и друзья в Шкиде. Они уехали в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие, какое-то время занимаясь бродяжничеством.

В 1925 году друзья вернулись в Ленинград, где Алексей жил с Белых в пристройке к дому на Измайловском проспекте. В 1926 году Белых предложил написать книгу о родной школе.

Будущие шкидинские летописцы закупили махорку, просо, сахар, чай и взялись за дело.Узкая комнатка с окном, выходящим на задний двор, две койки и столик, больше им ничего не надо.

Они задумали 32 этажа и разделили их пополам. Каждый автор должен был написать по 16 глав. Поскольку в школу Еремеев попал позже Белых, первые десять глав пришлись на Григория. Впоследствии Алексей Иванович охотно приписывал успех книги своему соавтору: именно первые главы сосредоточили в себе все самое яркое, неожиданное, противоречивое и взрывное, чем отличалась Шкида, и приковали внимание читателя.

Молодые соавторы и не подозревали, что их ждет успех. Написав книгу, они понятия не имели, куда ее нести. Единственным «литературным» деятелем, которого ребята знали лично, была тов. Лилина, заведующая отделом народного просвещения. Пару раз посещала гала-вечера в Шкиде. Еремеев хорошо помнил выражение ужаса на лице тов. Лилиной, когда она увидела пухлую рукопись, которую принесли ей двое бывших сирот, и поняла, что ей придется ее прочесть.«Конечно, только по доброте душевной, из жалости она согласилась оставить себе этого колосса».

Соавторам повезло дважды. Лилина не просто прочитала рассказ, как обещала. Но она оказалась и главой Ленинградского госиздата, где в то время работали Самуил Маршак, Евгений Шварц и Борис Житков. Она тут же передала рукопись профессионалам.

…Их искали по всему городу. Белых и Еремеев даже не удосужились оставить свои адреса, более того, выйдя из кабинета Лилиной, сильно поссорились.Белых сказал, что идея принести рукопись сюда была идиотской от начала до конца, и он даже не собирался опозориться и узнать о результатах. Еремеев, однако, не выдержал и через месяц, втайне от Гриши, все-таки приехал в Наобраз. Секретарша, увидев его, закричала: «Он! Он! Наконец, прибыл! Где вы пропадали! Где ваш соавтор? Целый час Лилина водила его по коридору, рассказывая, какая хорошая книга.Не раздумывая от волнения, Еремеев машинально вложил в коробку зажженную спичку, и коробка с шумом взорвалась, запела его рука, которую потом угощал весь Наобраз.

«Вся редакция читала и перечитывала эту объемистую рукопись и про себя, и вслух, — вспоминал Маршак. — Вслед за рукописью в редакцию пришли сами авторы, сначала молчаливые и угрюмые. Они, конечно, были рады дружескому приему, но не слишком охотно соглашались на внесение каких-либо изменений в свой текст.

Вскоре из библиотек стала приходить информация о том, что повесть читают запоем, берут нарасхват. «Республику ШКиД» мы написали весело, не думая о том, как Бог положит ее нам на душу… — вспоминал Еремеев. — Мы с Гришей написали ее за два с половиной месяца. Нам не нужно было ничего писать. Мы просто вспомнили и записали то, что еще так живо хранила наша мальчишеская память. Ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как мы покинули стены Шкиды».

Когда книга вышла, Горький прочитал ее и так увлекся, что стал рассказывать о ней коллегам.»Обязательно к прочтению!» Горький видел и то, что волей-неволей изобразили дебютанты директора школы Виктора Николаевича Сорока-Росинского, Викниксора. Вскоре он назовет его «учителем нового типа», «монументальной и героической фигурой». А в письме учителю Макаренко Горький скажет, что Викниксор — «такой же герой и страстотерпец», как и сам Макаренко.

Однако Антону Семеновичу Макаренко, занимавшему тогда ведущее место в советской педагогике, «Республика Шкид» не нравилась.Он читал его не как художественное произведение, а как документальный, и видел в нем лишь «добросовестно нарисованную картину педагогической неудачи», слабость в творчестве Сороки-Росинского.

Вместе с Белых Еремеев напишет ряд очерков под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и другие произведения.

Когда Алексей начал искать тему для второй книги, ему пришла в голову идея написать рассказ «Пакет». В ней Алексей вспоминал историю, случившуюся с его отцом: «Добровольцем, или, как тогда было принято говорить, он отправился на фронт Русско-японской войны.И вот однажды молодого офицера с важным докладом отправили с боевых позиций в штаб командования. В пути ему пришлось уклоняться от преследования, он отбился от японского кавалерийского патруля и был ранен в грудь. Он истекал кровью, но передал послание… За этот подвиг он получил орден Святого Владимира с мечами и бантом и потомственное дворянство… Это было на Пасху 1904 года… И вот я, зная эту историю так близок мне с детства, как будто я забыл его на много лет, пока память не подсунула его мне в голову.И тогда, в 1931 году, сам не понимая, откуда взялся сюжет моего рассказа «Посылка», я с кавалерийской лихостью позволил своему воображению свободно и бесцеремонно обращаться с фактами жизни. С 1904 года события перебрасываются на пятнадцать лет вперед — от Русско-японской войны до Гражданской войны. Хорунжий Сибирского казачьего полка превратился в рядового солдата Буденновской конной армии. Японцы — в Белоказаки. Штаб генерала Куропаткина — в штаб Буденного.Владимирский крест с мечами и бантом — к ордену Боевого Красного Знамени. Соответственно и все остальное, весь антураж, колорит, лексика, фразеология и — самое главное — идейная подоплека подвига стали другими…» бывшего буденновца в мирное время, посмотрев две экранизации «Пакета», Алексей Иванович Еремеев понял, что подвиг отца мало совместим с новыми обстоятельствами, в которых действовал его персонаж.

«Весь этот маскарад мог состояться и увенчаться каким-то успехом только потому, что автор не знал и не понимал, откуда все взялось… Сознательно я бы просто не решился на это, это было бы показался мне кощунством — и по отношению к отцу, и по отношению к герою.

Малограмотный Петя Трофимов, в отличие от своего отца Алеши Еремеева, толком не понимал, что происходит. И его приключения, несмотря на военную обстановку, оказались трагикомичными.Он, крестьянский сын и сам крестьянин, умудрился утопить лошадь. Он был захвачен врагом. Только по стечению обстоятельств пакет не оказался на столе казаков Мамонта. Но и к Будённому он его не взял. Съел. И он бы тоже голову сложил, если бы сообразительный Зыков, хозяйство которого разорила Гражданская война, не помог Трофимову. Герой Первой мировой войны превратился в идиота, активизированного большевистской идеологией. «Где хлебом пахнешь, туда и ползешь» — его искреннее признание.

Еремеев сражался за веру, царя и Отечество с иностранными воинами. А Трофимов — со своими соотечественниками. «Посылка» не принесла Алексею Ивановичу удовлетворения.

В 1936 году без вины был арестован соавтор Еремеева Григорий Белых. Муж сестры Григория настучал на «органы». Белых по бедности не заплатил ему за квартиру, и родственник решил проучить «писаку», передав тетрадку со стихами по адресу.Тогда это было в порядке вещей: решать мелкие бытовые проблемы с помощью доносов в НКВД. Уайту дали три года. У него остались жена и двухлетняя дочь.

Еремеев пытался ходатайствовать за него, писал телеграммы Сталину, отправлял в тюрьму деньги и посылки. Они переписывались все три года. «В Ленинграде мне будет трудно сунуть голову. Таких, как я, даже с намордником не велено подпускать к триумфальным аркам собора Святого Петра.Петербург… Ну, лучше смеяться, чем вешаться», — писал Белых.

Жена Белых, которая успела с ним встретиться, писала Еремееву: «Боюсь, что он не выживет. По-моему, ему просто нечего есть, хоть он и скрывает это от меня. Белых скрыл, что врачи обнаружили у него вторую стадию туберкулеза. Его последнее письмо Еремееву: «Не надо писать Сталину, ничего не выйдет, время неподходящее… Я надеялся на свидание с тобой.Я хотел бы сесть на табуретку и поговорить с вами о самых простых вещах… Нечего ли нам сказать о том, что мы задумали, об испорченных вещах, о плохих и хороших вещах, которые витают в воздухе…» .

Последняя фраза была написана корявыми прыгающими буквами: «Все кончено…».Григорий Белых умер в 1938 году в тюремной больнице, едва исполнив 30 лет.А Республика ШКИД была выведена из употребления надолго время

В последующие годы Алексею Ивановичу неоднократно предлагали переиздать «Республику Шкид» без имени соавтора, которого объявляли врагом народа, но он неизменно отказывался.Его имя больше нигде в связи с этим отказом не упоминалось. А в ОГПУ и самого Еремеева отметили как сына врага народа.

После нескольких лет литературного молчания Алексей Иванович вернулся к детским впечатлениям: «Зимой 1941 года редактор журнала «Костер» попросил меня написать «на нравственную тему»: о честности, о честности. Раньше я думал, что ничего путного не придумают и не напишут. Но в тот же день или даже час, по дороге домой, что-то начало казаться: широкий приземистый купол Покровской церкви в Петербурге.Петербургская Коломна, сад за этой церковью… Я вспомнил, как мальчишкой гулял с няней в этом саду и как ко мне подбегали мальчишки старше меня и предлагали поиграть с ними в «войну». Сказали, что я часовой, поставили меня на столб возле какой-то сторожки, поверили на слово, что я не уйду, а сами ушли и забыли обо мне. А часовой продолжал стоять, потому что дал честное слово. Он стоял и плакал и страдал, пока перепуганная няня не нашла его и не забрала домой.

Так был написан хрестоматийный рассказ «Честное слово». Коммунисты-хранители классовой морали встретили эту историю с осторожностью. Их обвинения сводились к тому, что герой из повести Пантелеева в своих представлениях о том, что такое хорошо и что такое плохо, опирается на собственное понимание чести и честности, а не на то, как они трактуются в коммунистической идеологии.

Сам писатель не обратил внимания на эти обвинения. Он нашел ключ к самовыражению.Когда началась война, Еремеев попал в список неблагонадежных. В начале сентября 1941 года милиция хотела выслать его из Ленинграда. Паспорт писателя был испорчен, прописной штамп перечеркнут, ему велено срочно ехать на Финляндский вокзал. Еремеев был вынужден уйти в подполье в родном городе. Но вскоре стало ясно, что без карточек ему не выжить. К марту 1942 года он был полностью истощен. Врач скорой помощи диагностировал у писателя дистрофию III степени и парез конечностей.Алексея спас от голодной смерти главврач больницы на Каменном острове, семья которого оказалась его читателями.

Обо всех этих обстоятельствах узнал Самуил Маршак. Он отправился к Александру Фадееву и добился того, чтобы больного писателя вывезли из осажденного города в тыл. Позднее на основе своих дневников Еремеев издал книги «В блокадном городе» и «Живые памятники» («Январь 1944 года»).

Писатель рассказывал: «Тогда там, на Каменном острове, недалеко от госпиталя, стоял лодочный транспорт.На пароме работал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. А вскоре я написал рассказ «На скифе» — о мальчике, занявшем место перевозчика-отца, погибшего от осколка фашистской бомбы. И я не сразу понял, что история очень запутанно переплелась, объединила впечатления 1942 года и впечатления 1913 года, то есть еще до начала Первой мировой войны. Мне не было и шести лет, мы жили на даче в двадцати верстах от Шлиссельбурга, на Неве. В конце августа юный перевозчик Капитон утонул, оставив детей — мальчика и девочку — сиротами.Это была первая встреча со смертью в моей жизни, и эти ранние детские впечатления и переживания, горечь этих переживаний, смешанная с впечатлениями и переживаниями других, блокадой и подстрекательством, будоражили мое воображение, когда я писал рассказ «На скифе». «. Память даже подсказала мне имя маленького возчика: я назвал его Матвеем Капитоновичем. И Неву, с ее запахами, с ее черной водой, я нарисовал не ту, что видел перед собой в блокадное лето, а ту, что сохранила память моя с детства.

В годы забвения Еремеев написал и впоследствии издал рассказы «Марьинка», «Гвардейский рядовой», «Про Белку и Тамарочку», «Письмо «Ты», «В осажденном городе», воспоминания о Горьком, Чуковском , Маршак, Шварц и Тырса. Пантелеев решает переработать свой довоенный рассказ «Ленька Пантелеев», за который взялся, решив рассказать предысторию героя «Республики Шкид». Но переделка не удалась. Книга «Ленька Пантелеев» вышла в свет в начале 1950-х годов и была названа автором автобиографическим рассказом, за что впоследствии он не раз публично каялся.

Прозаик, публицист, поэт, драматург, сценарист.

Дважды кавалер ордена Трудового Красного Знамени (за заслуги в развитии детской литературы)

Алексей Еремеев родился 22 августа 1908 года в Санкт-Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В детстве Алексея в семье прозвали «Книжным шкафом» за его любовь к чтению.В возрасте 9 лет он начал писать стихи, пьесы и приключенческие рассказы. Вспоминая позже свой ро-ди-те-лей, писа-тель признался, что духовной близости с отцом у него не было. — О какой-то близости можно говорить, — пояснил Алексей, — если, обращаясь к отцу, я -вал ее на «ты». Но это не значит, что Еремеев стыдился своего отца. Он под-чёрный-ки-вал:

«Но образ отца я пронес с гор-с-те-тью и любовью-бо-видом в моей па-мо-ти и в сердце на всю жизнь.Сказать яркий образ сразу — было бы не правильно. Скорее — темный, как в черном-нев-шейном се-ре-б-ро. Рыцарско-королевский — вот мое точное слово».

Сильное влияние на Ереме-э-ва в детстве оказала присмотр-ла его матери. Она, как признался пи-са-тель, стала первой, кто- стал-никто из ее детей в вере.

В 1916 г. Алексей был направлен на учебу во 2-е Петроградское реальное училище, которое так и не окончил.В 1919 г. ВЧК арестовала отца Еремеева.Содержался в Холмогорском арестантском центре и был расстрелян там.Мать Алексея, Александра Васильевна, пытаясь спасти жизнь и здоровье троих детей, отправилась с ними из Петербурга в глубь России. Семья жила в Ярославле, позже — в Мензелинске.

В своих скитаниях, в поисках быстрых денег, Алексей научился воровать. Такое времяпрепровождение нередко заканчивалось встречей с уголовниками и милиционерами. Именно тогда сверстники прозвали его за отчаянный нрав Ленкой Пантелеевым, сравнивая со знаменитым петербуржцем.Петербургский рейдер.

А ведь в 1920-е безопаснее было носить фамилию бандита, чем указывать, что твой отец казачий офицер, а мать дочь купца первой гильдии, пусть даже из архангельско-холмогорских крестьян . В конце 1921 года Алексей попал в Петроградскую комиссию по делам несовершеннолетних, а оттуда был направлен в Школу общественного и индивидуального воспитания имени Достоевского, знаменитую Шкиду.

Это удивительное заведение потом сравнивали то с дореволюционной бурсой, то с Пушкинским лицеем.Беспризорники учились в школе, писали стихи, учили иностранные языки, ставили пьесы, издавали собственные газеты и журналы. «Кто теперь поверит, — писалось позже в одной из глав «Республики Шкид», — что в годы войны, голодовки и бумажного кризиса в маленькой Шкидской республике с населением в шестьдесят человек, было издано шестьдесят периодических изданий — всех разновидностей, типов и направлений».

В Шкиде Еремеев пробыл недолго, всего два года, но впоследствии не раз говорил, что именно здесь он черпал энергию для восстановления в жизни.

В Шки-де судьба впервые столкнулась-ну-ла Ереме-э-ва с его будущим соавтором Гри-го-ри-ем Бе-лых. Он, как и Алексей, остался без отца. Мать на всю жизнь за-ра-ба-ты-ва-ла мой-кой бел-ля. Сын ока-ся-ся без присмотра. Брось-сив школу, пацан-чиш-ка ус-т-ро-иль-ся на вокзал но-крепкий-щи-ком. Но де-нег ка-та-ст-ро-фи-че-с-ки не хва-та-ло, а стим-ниш-ка стал под-ин-ро-ты-ват.

Недолго задержались и друзья в Шкиде.Они уехали в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие, какое-то время занимаясь бродяжничеством.

В 1925 году друзья вернулись в Ленинград, где Алексей жил с Белых в пристройке к дому на Измайловском проспекте. В 1926 году Белых предложил написать книгу о родной школе.

Будущие шкидинские летописцы закупили махорку, просо, сахар, чай и взялись за дело. Узкая комнатка с окном, выходящим на задний двор, две койки и столик, больше им ничего не надо.


Они задумали 32 этажа и разделили их пополам. Каждый автор должен был написать по 16 глав. Поскольку в школу Еремеев попал позже Белых, первые десять глав пришлись на Григория. Впоследствии Алексей Иванович охотно приписывал успех книги своему соавтору: именно первые главы сосредоточили в себе все самое яркое, неожиданное, противоречивое и взрывное, чем отличалась Шкида, и приковали внимание читателя.


Молодые соавторы и не подозревали, что их ждет успех.Написав книгу, они понятия не имели, куда ее нести. Единственным «литературным» деятелем, которого ребята знали лично, была тов. Лилина, заведующая отделом народного просвещения. Пару раз посещала гала-вечера в Шкиде. Еремеев хорошо помнил выражение ужаса на лице тов. Лилиной, когда она увидела пухлую рукопись, которую принесли ей двое бывших сирот, и поняла, что ей придется ее прочесть. «Конечно, только по доброте душевной, из жалости она согласилась оставить себе этого колосса.


Соавторам повезло дважды. Лилина не просто прочитала рассказ, как обещала. Но она оказалась и главой Ленинградского госиздата, где в то время работали Самуил Маршак, Евгений Шварц и Борис Житков. Она тут же передала рукопись профессионалам.


…Их искали по всему городу. Белых и Еремеев даже не удосужились оставить свои адреса, более того, выйдя из кабинета Лилиной, сильно поссорились.Белых сказал, что идея принести рукопись сюда была идиотской от начала до конца, и он даже не собирался опозориться и узнать о результатах. Еремеев, однако, не выдержал и через месяц, втайне от Гриши, все-таки приехал в Наобраз. Секретарша, увидев его, закричала: «Он! Он! Наконец, прибыл! Где вы пропадали! Где ваш соавтор? Целый час Лилина водила его по коридору, рассказывая, какая хорошая книга.Не раздумывая от волнения, Еремеев машинально вложил в коробку зажженную спичку, и коробка с шумом взорвалась, запела его рука, которую потом угощал весь Наобраз.


«Вся редакция читала и перечитывала эту объемистую рукопись и про себя, и вслух, — вспоминал Маршак. — Вслед за рукописью в редакцию пришли сами авторы, сначала молчаливые и угрюмые. Они, конечно, были рады дружескому приему, но не слишком охотно соглашались на внесение каких-либо изменений в свой текст.

Вскоре из библиотек стала приходить информация о том, что повесть читают запоем, берут нарасхват.

Мы написали «Республику ШКиД» бодро, не думая о том, как Бог положит ее нам на душу… — вспоминал Еремеев. — Мы с Гришей написали ее за два с половиной месяца. Нам не нужно было ничего писать. Мы просто вспомнили и записали то, что еще так живо хранила наша мальчишеская память. Ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как мы покинули стены Шкиды».

Когда книга вышла, Горький прочитал ее — и так увлекся, что стал рассказывать о ней коллегам.»Обязательно к прочтению!» Горький видел и то, что волей-неволей изобразили дебютанты директора школы Виктора Николаевича Сорока-Росинского, Викниксора. Вскоре он назовет его «учителем нового типа», «монументальной и героической фигурой». А в письме учителю Макаренко Горький скажет, что Викниксор — «такой же герой и страстотерпец», как и сам Макаренко.

Однако Антону Семеновичу Макаренко, занимавшему тогда ведущее место в советской педагогике, «Республика Шкид» не нравилась.Он читал его не как художественное произведение, а как документальный, и видел в нем лишь «добросовестно нарисованную картину педагогической неудачи», слабость в творчестве Сороки-Росинского.

Вместе с Белых Еремеев напишет ряд очерков под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и другие произведения.

Когда Алексей начал искать тему для второй книги, ему пришла в голову идея написать рассказ «Пакет». В ней Алексей вспоминал историю, случившуюся с его отцом:

«Добровольцем, или, как тогда было принято говорить, добровольцем, он отправился на фронт Русско-японской войны.И вот однажды молодого офицера с важным докладом отправили с боевых позиций в штаб командования. В пути ему пришлось уклоняться от преследования, он отбился от японского кавалерийского патруля и был ранен в грудь. Он истекал кровью, но доложил… За этот подвиг получил орден Святого Владимира с мечами и бантом и потомственное дворянство… Это было на Пасху 1904 года…

И вот я, зная эта жизненно близкая мне с детства история, как будто я забыл ее на много лет, пока память незаметно не подсунула ее мне.И тогда, в 1931 году, сам не понимая, откуда взялся сюжет моего рассказа «Посылка», я с кавалерийской лихостью позволил своему воображению свободно и бесцеремонно обращаться с фактами жизни.

С 1904 года события перебрасываются на пятнадцать лет вперед — от Русско-японской войны до Гражданской войны. Хорунжий Сибирского казачьего полка превратился в рядового солдата Буденновской конной армии. Японцы — в Белоказаки. Штаб генерала Куропаткина — в штаб Буденного.Владимирский крест с мечами и бантом — к ордену Красного Знамени. Соответственно и все остальное, весь антураж, колорит, лексика, фразеология и — самое главное — идейная подоплека подвига стали другими…» бывшего буденновца в мирное время, посмотрев две экранизации «Пакета», Алексей Иванович Еремеев понял, что подвиг отца мало совместим с новыми обстоятельствами, в которых действовал его персонаж.

«Весь этот маскарад мог состояться и увенчаться каким-то успехом только потому, что автор не знал и не понимал, откуда все взялось… Сознательно я бы просто не решился на это, это было бы показалось мне кощунством — и по отношению к отцу, и по отношению к герою.

Малограмотный Петя Трофимов, в отличие от своего отца Алеши Еремеева, толком не понимал, что происходит. И его приключения, несмотря на военную обстановку, оказались трагикомичными.Он, крестьянский сын и сам крестьянин, умудрился утопить лошадь. Он был захвачен врагом. Только по стечению обстоятельств пакет не оказался на столе казаков Мамонта. Но и к Будённому он его не взял. Съел. И он бы тоже голову сложил, если бы сообразительный Зыков, хозяйство которого разорила Гражданская война, не помог Трофимову. Герой Первой мировой войны превратился в идиота, активизированного большевистской идеологией. «Где хлебом пахнешь, туда и ползешь» — его искреннее признание.

Еремеев сражался за веру, царя и Отечество с иностранными воинами. А Трофимов — со своими соотечественниками. «Посылка» не принесла Алексею Ивановичу удовлетворения.

В 1936 году без вины был арестован соавтор Еремеева Григорий Белых. Муж сестры Григория настучал на «органы». Белых по бедности не заплатил ему за квартиру, и родственник решил проучить «писаку», передав тетрадку со стихами по адресу.Тогда это было в порядке вещей: решать мелкие бытовые проблемы с помощью доносов в НКВД. Уайту дали три года. У него остались жена и двухлетняя дочь.


Еремеев пытался ходатайствовать за него, писал телеграммы Сталину, отправлял в тюрьму деньги и посылки. Они переписывались все три года. «В Ленинграде мне будет трудно сунуть голову. Таких, как я, даже с намордником не велено подпускать к триумфальным аркам собора Святого Петра.Петербург… Ну, лучше смеяться, чем вешаться», — писал Белых.

Жена Белых, которая успела с ним встретиться, писала Еремееву: «Боюсь, что он не выживет. По-моему, ему просто нечего есть, хоть он и скрывает это от меня. Белых скрыл, что врачи обнаружили у него вторую стадию туберкулеза. Его последнее письмо Еремееву: «Не надо писать Сталину, ничего не выйдет, время неподходящее… Я надеялся на свидание с тобой.Я хотел бы сесть на табуретку и поговорить с вами о самых простых вещах… Неужели мы ничего не можем сказать о том, что задумали, об испорченном, о плохом и хорошем, о том, что витает в воздухе…»

Последняя фраза была написана корявыми прыгающими буквами: «Все кончено…» Григорий Белых умер в 1938 году в тюремной больнице, едва достигнув 30 лет.А Республика ШКИД была выведена из употребления надолго

В последующие годы Алексею Ивановичу неоднократно предлагали переиздать «Республику Шкид» без имени соавтора, которого объявляли врагом народа, но он неизменно отказывался.Его имя больше нигде в связи с этим отказом не упоминалось. А в ОГПУ и самого Еремеева отметили как сына врага народа.

После нескольких лет литературного молчания Алексей Иванович возвращается к детским впечатлениям: «Зимой 1941 года редактор журнала «Костер» попросил меня написать «на нравственную тему»: о честности, о честном слове. Раньше я думал, что ничего путного не придумают и не напишут. Но в тот же день или даже час, по дороге домой, что-то начало казаться: широкий приземистый купол Покровской церкви в Петербурге.Петербургская Коломна, сад за этой церковью… Я вспомнил, как мальчишкой гулял с няней в этом саду и как ко мне подбегали мальчишки старше меня и предлагали поиграть с ними в «войну». Сказали, что я часовой, поставили меня на столб возле какой-то сторожки, поверили на слово, что я не уйду, а сами ушли и забыли обо мне. А часовой продолжал стоять, потому что дал честное слово. Он стоял и плакал и страдал, пока перепуганная няня не нашла его и не забрала домой.

Так был написан хрестоматийный рассказ «Честное слово». Коммунисты-хранители классовой морали встретили эту историю с осторожностью. Их обвинения сводились к тому, что герой из повести Пантелеева в своих представлениях о том, что такое хорошо и что такое плохо, опирается на собственное понимание чести и честности, а не на то, как они трактуются в коммунистической идеологии.

Сам писатель не обратил внимания на эти обвинения. Он нашел ключ к самовыражению.

Когда началась война, Еремеев попал в список не-хороших-на-надежных. В на-ча-ле сентября 1941 г. милиция хо-те-ла хотела выслать его из Ленин-гра-да. Пи-са-тэ-лу есть-пор-ти-ли па-с-порт, крест-на-ну-в штамп о про-пи-с-ке, и да-ли пред-пи-са-ние срочно — а с-направо-повернуть на Фин-лянд-ский вокзал. Ереме-ев, ты-нуж-дэн был ре-рей-ти в родном городе-ро-де на не-ле-гале-ное-ло-же. Но вскоре стало понятно, что без карточек товаров ему не выжить.К марту 1942 года он был полностью одержим. Врач «Ско-рой» поставил-виль пи-са-те-лу ди-а-гноз — дистрофия III степени и пар-рез ко-неч-но-с-тей. От голодной смерти Алексея спас главврач боль-ни-цы на острове Каменный, семья которого присматривала за его чи-та-те — ла-ми.

Обо всех этих обстоятельствах узнал Сам-му-ил Мар-шак. Пошел к Алек-сан-д-ру Фа-де-э-ву и сделал-бил-ся, чтоб больно-но-иди пи-са-те-ла тебя-бы-с плахи несли -кад -но-иди-ро-да в тыл.Позже, на основании твоих дневников, Ереме-ев, ты-пу-с-тиль книги «В осажденном-ден-но-го-ро-де» и «Живые па-мин-но-ки»(» Ян-вар 1944″).

Писатель сказал:

«Тогда там, на Каменном острове, недалеко от госпиталя стоял лодочный транспорт. На переправе работал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. И вскоре я написал рассказ «На скифе» — о мальчике, занявшем место перевозчика-отца, погибшего от осколка фашистской бомбы.

И я не сразу понял, что история очень запутанно переплелась, объединила впечатления 1942 года и впечатления 1913 года, то есть еще до начала Первой мировой войны.

Мне не было и шести лет, мы жили на даче в двадцати верстах от Шлиссельбурга, на Неве. В конце августа юный перевозчик Капитон утонул, оставив детей — мальчика и девочку — сиротами.

Это была первая встреча со смертью в моей жизни, и эти ранние детские впечатления и переживания, горечь этих переживаний, смешанная с впечатлениями и переживаниями других, блокадой и подстрекательством, будоражили мое воображение, когда я писал рассказ «На скиф».Память даже подсказала мне имя маленького возчика: я назвал его Матвеем Капитоновичем. И Неву, с ее запахами, с ее черной водой, я нарисовал не ту, что видел перед собой в блокадное лето, а ту, что сохранила память моя с детства.

В годы забвения Леонид написал и впоследствии издал повести «Марьинка», «Гвардейский рядовой», «Про Белочку и Тамарочку», «Письмо «Ты», «В осажденном городе», воспоминания о Горьком, Чуковском , Маршак, Шварц и Тырса.Пантелеев решает переработать свой довоенный рассказ «Ленька Пантелеев», за который взялся, решив рассказать предысторию героя «Республики Шкид». Но переделка не удалась. Книга «Ленька Пантелеев» вышла в свет в начале 50-х годов и была названа автором автобиографическим рассказом, за что впоследствии он не раз публично каялся.

Биография Пантелеева. Л

Л. Пантелеев (настоящее имя — Алексей Иванович Еремеев ) — русский советский писатель.

Леонид Пантелеев родился 22 (9) августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург, чудом избежавший сталинских репрессий, один из авторов легендарной книги «Республика Шкид», пережил падение и взлет, и был просто человеком, который прожил долгую и интересную жизнь.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так зовут мальчика, родившегося 22 (9) августа в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда он впоследствии поступил, ни одно из учебных заведений окончить не успел. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего… Он никогда не изменял только одному — литературному творчеству. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьесы, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград. Здесь ему пришлось через многое пройти: голод, бедность, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев».

В конце концов он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Г. Г. Белых.(Вместе они потом напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе. А потом — ряд очерков на эту тему, под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин Фокус», «Портрет», «Часы» и др.) Друзья в Скиде тоже надолго не задержались. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие ради романтики скитаний. Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.

Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому на Измайловском проезде. Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны публикуются в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей. Это заметил и одобрил М. Горький: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая.Именно она способствовала выходу авторов в большую литературу.

Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Его главный герой Петя Трофимов был признан критиками «литературным братом» Тёркина.

Однако этот безоблачный период длился недолго. Г. Белых был репрессирован в 1938 г. Л. Пантелееву повезло: он выжил. Но больше нигде его имя не упоминалось.Писатель был вынужден голодать в блокадном Ленинграде, не раз оказываясь на грани смерти. Но он не ушел из литературы. В годы забвения Леонид написал (и впоследствии издал) рассказы «Честное слово», «На Ялыке», «Марьинка», «Гвардия рядовой», «Про Белочку и Тамарочку», «Письмо «ты», книги» Живые памятники» («Январь 1944 года»), «В блокадном городе», воспоминания писателей — М. Горького, К. Чуковского, С. Маршака, Э. Шварца, Н. Тырса.

БИОГРАФИЯ

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года.Он был прозаиком, публицистом, поэтом, драматургом.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так зовут мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда бы он впоследствии ни поступал, окончить ни одно из учебных заведений ему не удалось.Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего… Он никогда не изменял только одному — литературному творчеству. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьесы, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград.Здесь ему пришлось через многое пройти: голод, бедность, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев». В честь этого Леньки известный рейдер того времени Алексей Иванович Еремеев взял себе озорной литературный псевдоним.

Наконец он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Георгием Георгиевичем Белых. Вместе они позже напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе.А затем – цикл очерков, посвященных этой теме, под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и др. Недолго задержались и друзья в Скиде. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие ради романтики скитаний. Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.

Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому на Измайловском проезде.Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны печатаются в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей. Это было замечено и одобрено М. Горьким: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно она способствовала выходу авторов в большую литературу.

Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить.В 1933 г. Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Его главный герой Петя Трофимов был признан критиками «литературным братом» Тёркина.

В последующие годы рассказы «Честное слово», «На яликэ», «Марьинка», «Гвардейский рядовой», «Про Белочку и Тамарочку», «Письмо «Ты», книги «Живые памятники» («Январь 1944 г. «), «В осажденном городе», воспоминания писателей — М. Горького, К. Чуковского, С. Маршака, Э. Шварца, Н. Тырса.

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, который Л. Пантелеев вел много лет. Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже поставили ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали. По многим рассказам и новеллам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так зовут мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул. В обеспеченной, интеллигентной семье Алексей рано полюбил театр, кинематографию (так назывались нынешние кинотеатры) и чтение — особенно чтение! За страсть к чтению его в семье прозвали «книжным шкафом».Уже в 9 лет мальчик начал писать – в эти годы он написал первые приключенческие рассказы, сказки и стихи.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда бы он впоследствии ни поступал, окончить ни одно из учебных заведений ему не удалось. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего… Он никогда не изменял только одному — литературному творчеству.Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьесы, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

В 1917 году наша страна пережила две революции: Февральскую и Октябрьскую. Изменения произошли и в жизни будущего писателя. Молодой парень рано остался без должного присмотра и за неимением средств даже начал воровать с корки хлеба. Такое занятие часто заканчивалось времяпрепровождением в стенах полиции или уголовного розыска.Именно в этот период за Алексеем Еремеевым прочно закрепилось прозвище «Ленька Пантелеев» — так звали известного в то время питерского рейдера.

Пантелеев не возражал, ибо гораздо безопаснее прослыть бандитом с известной, пусть и не очень хорошей по меркам общества фамилией, чем открыто афишировать свои считающиеся «буржуазными» корни. Наконец, такая разгульная и лихая жизнь привела к тому, что Леонид Пантелеев попал в Комиссию по делам несовершеннолетних в Петрограде, откуда был определен в Школу общественного и индивидуального воспитания.Достоевского, где познакомился со своим будущим другом и соавтором — Г. Белых. (Вместе они потом напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика ШКИД» о жизни в этой школе. А потом — ряд очерков на эту тему, под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин Фокус», «Портрет», «Часы» и т.д.) Друзья тоже недолго задержались в ШКИДе. Позже Пантелеев признавался, что именно ШКИД стал тем местом, которое дало ему колоссальный запас жизненных сил.Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие ради романтики скитаний.

Белых Г., Пантелеев Л. Республика ШКИД [Текст] / Г. Белых, Л. Пантелеев. — Москва: Клевер-Медиа-Групп, 2015. — 478 с. : больной. — (советский сериал).

Наконец, в 1925 году друзья возвращаются в Петербург. Здесь пишут «Республика ШКИД», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В.Лебедев, Н. Олейников. Их юмористические рассказы и фельетоны публикуются в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика ШКИД», сразу покорившая сердца читателей. Это было замечено и одобрено М. Горьким: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно этот обзор способствовал публикации авторов в основной литературе.

В начале 1920-х годов в результате мировой и гражданской войн в России около 7 миллионов детей потеряли свои семьи.Некоторым из них посчастливилось попасть в Школу-коммуну для трудных подростков им. Ф.М. Достоевского, созданные гениальным педагогом В.Н.Сорока-Росинским.

Пантелеев Л. Пакет [Текст] / Л. Пантелеев; рис. Ю. Петрова. — Москва: Детгиз, 1957. — 64 с. — (Школьная библиотека).

Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Это рассказ о гражданской войне, о борьбе красных с белогвардейцами, о подвиге юного солдата Буденновской конной армии Пети Трофимова.О том, как буденновец ездил с секретным пакетом к товарищу Будённому в Луганск, и что с ним случилось в пути. Его главный герой Петя Трофимов был признан критиками «литературным братом» Тёркина.

Пантелеев Л. Рассказы и сказки [Текст] / Л. Пантелеев; худая Е. Володкина. — Москва: Стрекоза-Пресс, 2004. — 63 с.

Пантелеев Л. Буква «Ты» [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худой Владимир Юдин.– Москва: Дрофа-Плюс, 2011. – 78 с.

В своем творчестве Пантелеев неоднократно обращался к жанру сказки. Леонид Пантелеев придумал тех самых лягушек, одна из которых от бездействия утонула, а вторая выбила молоко в масло и выжила. Для сказок, как и для других произведений писателя, характерно наличие глубокой внутренней проблемы и поиск ее правильного решения с точки зрения морали и нравственности.

Пантелеев Л.Про Белку и Тамарочку [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худ Л. Николаева. – Москва: Махаон, 2008. – 96 с. — (Дети о хорошем).

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, который писатель вел много лет. Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже поставили ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

Пантелеев Л. Честно [Текст] : рассказ / Л.Пантелеев; рис. И. Харкевич. — Ленинград: Детская литература, 1982. — 14 с. — (Мои первые книги).

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали. По многим рассказам и новеллам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Фильм «Республика ШКИД» 1966 года, режиссер Геннадий Полока. Снятый по легендарному произведению, он не теряет своей популярности благодаря игре таких актеров, как Сергей Юрский, Юлия Бурыгина, Александр Мельников и других.Картина относится к жанру семейного, комедийного и одновременно драматического кино и рекомендуется к просмотру как взрослым, так и детям, ведь вне зависимости от возраста всем будет интересно посмотреть на перипетии судеб подростков-школьников. . Также был экранизирован ряд других книг: «Пакет», «Честное слово», «Часы» и другие.

Леонид Пантелеев (фото см. ниже) — псевдоним, на самом деле писателя звали Алексей Еремеев. Он родился в августе 1908 года в Санкт-Петербурге.Петербург. Его отец был казачьим офицером, героем русско-японской войны, получившим за свои подвиги дворянство. Мать Алексея – купеческая дочь, а вот отец ушел из крестьян первой гильдии.

Детство и юность

Алеша с детства пристрастился к книгам, в семье над ним даже подшучивали, называя «книжным шкафом». С раннего возраста он начал сочинять сам. Его детские опусы — пьесы, стихи, приключенческие рассказы — слушала только мать.Никакой духовной близости с отцом быть не могло — он был военный и суровый.

Маленький Алекс раньше называл его «ты», и так осталось навсегда. Писатель Леонид Пантелеев навсегда сохранил в памяти образ отца и с любовью и гордостью пронес его через жизнь. Этот образ был не светлым, а цветным, как благородный рыцарский образ.

А ведь мать – наставница в вере, самый добрый и искренний друг для своих детей. В 1916 году, когда Алешу отдали учиться в реальное училище, мать была в курсе всех его уроков, оценок, взаимоотношений с учителями и одноклассниками и во всем помогала сыну.Он так и не закончил школу — у него не было времени.

Бродячий

В 1919 году отец мальчика был арестован, некоторое время содержался в тюрьме, а затем расстрелян. Александра Васильевна, как настоящая мать, решила бежать из холодного и голодного Петербурга, чтобы спасти жизнь своих детей. Сначала осиротевшая семья поселилась в Ярославле, затем в городе Мензелинске в Татарстане.

В этих скитаниях будущий писатель Леонид Пантелеев очень хотел помочь своим родным, искал работу, иногда находил, встречал самых разных людей, и некоторые из них оказались связаны с криминалом.Очень молодой и доверчивый человек быстро попал под дурное влияние и научился воровать. За отчаянную смелость, видимо, унаследованную от отца, новые друзья прозвали его по прозвищу известного петербургского рейдера — Ленька Пантелеев. Отсюда и появился такой писательский псевдоним позже.

Школа Достоевского

Поскольку новая «деятельность» Алексея часто была связана с милицией и чекистами, имя и фамилию мальчик старался забыть. Лучше имя бандита, чем казненного казачьего офицера.Тем более матери архангельских крестьян, ставших купцами. Он быстро свыкся с новой фамилией, и даже встречаясь с простыми людьми, далекими от своих блатных друзей, держал в тайне свое настоящее имя. И правильно сделал, как будто предвидел, что, как бы ни крутилась веревка… Его, конечно, поймали.

Сразу после окончания Гражданской войны правительство страны взялось за решение проблемы. Он сам отвечал за результат.Вот как Пантелеев Леонид: биография конца 1921 года пополнилась неудачной попыткой кражи. Его поймали и отправили в специальную комиссию, занимавшуюся беспризорниками Петрограда. Оттуда его направили в Школу Достоевского, ту самую знаменитую «Скиду».

Малая республика

Это удивительное учебное заведение можно было сравнить и с дореволюционной бурсой, и с Пушкинским лицеем. Маленькие беспризорники учились в школе, глубоко и с удовольствием изучая предметы, писали стихи, ставили пьесы, изучали иностранные языки, издавали собственные газеты и журналы.

Пантелеев Леонид, биография которого как писателя начала закладываться именно здесь, получил все предпосылки для возвращения к нормальной жизни, без ночлега в котлах, без воровства, голода и побегов от полиции.

Мальчик прожил здесь два года, что зарядило его энергией на всю жизнь. Появились друзья, прошлое которых тоже не было безоблачным, которые навсегда остались с Алексеем Еремеевым. Так вот, судьба свела его с таким же воспитанником школы — Григорием Белых.Именно он станет соавтором первой и самой известной книги о беспризорных детях – «Республика ШКИД». Белых тоже рано потерял отца, мать зарабатывала жалкие копейки стиркой белья, но всегда была занята, потому что работа долгая и очень тяжелая. Сын решил ей помочь: бросил школу и пошел в дворники. Там, на вокзалах, он тоже попал под влияние темных личностей и начал воровать.

Соавторы

Мальчики подружились и решили вместе стать киноактёрами.Для достижения этой цели они покинули «Скиду» и отправились в Харьков. Поучившись немного на курсах киноактёров, вдруг поняли, что таких нет. Оставив это занятие, они какое-то время скитались, в «Скиду» не вернулись — наверное, им было стыдно. Однако подростки беззаветно любили свою школу, так скучали по ней, что решили написать о ней книгу.

В конце 1925 года вернулись в Ленинград, поселились с Григорием в пристройке на Измайловском проспекте — узкой, длинной комнате, заканчивающейся окном во двор, и в ней стояли две кровати и стол.Что еще нужно для хроники? Купили махорку, пшено, сахар, чай. Вы могли бы перейти к делу.

Планирование

Было задумано — из того, что пришло в голову — тридцать два эпизода со своим сюжетом. Каждому из них предстояло написать по шестнадцать глав. В «Скиду» Алексей попал позже Григория Белых, поэтому написал вторую половину книги, а затем всегда охотно и щедро отдавал все свои лавры соавтору, сумевшему так заинтересовать читателей первой частью книги. книга, которую они прочитали книгу до конца.

И действительно, именно в первой части начинались все конфликты, там закладывались механизмы для взрыва, там же происходило все самое яркое и красивое, что было отличительной чертой «Скиды».

Публикация

Писали увлеченно, быстро и весело. Тем не менее они совершенно не думали, что будет с рукописью потом: где она? И ни о каком успехе они даже не мечтали. Никого из писателей и издателей в Ленинграде мальчики, конечно, не знали.Единственная, кого давно уже дважды видели в «Скиде» на каких-то торжественных вечерах, Лилина, заведующая отделением из Наобраза.

Можно себе представить ужас на лице бедной женщины, когда двое бывших детдомовцев, потрепанных жизнью, принесли ей огромную, просто непосильную рукопись. Тем не менее, она прочитала это. Да и не только. Соавторам просто сказочно повезло. Прочитав, она передала толстую, рваную папку настоящим профессионалам — в Ленинградское госиздат, где рукопись читали Самуил Маршак, Борис Житков и

Как авторы скрывались от славы

«Ищут пожарных , полиция ищет …». Да, действительно, целый месяц все и везде их искали, потому что книжка получилась вот такой… Ну, словом, книжка получилась! Адреса никому не оставили. Ничего. а рукопись.Кроме того,поссорились после выхода из кабинета.Белых кричал,что вся эта идея с оформлением рукописи совершенно идиотская,ну писали и писали,что он не собирается больше позориться и ему будет стыдно приезжайте за результатом.Потом помирились и решили больше никуда не ходить. Актеры из них не вышли, и, кажется, тоже писатели. Вот движки — да, неплохие получились.

Писатель Леонид Пантелеев, однако, не удержался. Прошло время, томное и странное, как будто некуда себя девать. Хотя вроде и ждать нечего, а в живот сосет и сосет, все же хочется узнать, что у них с книгой? А Алексей, втихаря более стабильного и волевого друга, все-таки решил навестить товарища Лилину из Наобраза.

Как слава наконец нашла авторов

Увидев Алексея в Наробразском коридоре, секретарь закричала: «Он! Он! Он пришел!!!». А потом в течение часа товарищ Лилина рассказывала ему, как хорошо написана их книга. Ее читала не только она, но и все в Наобразе, вплоть до уборщиц, и все сотрудники издательства. Можно себе представить, что чувствовал в это время Леонид Пантелеев! О чем он писал даже спустя много лет, я не мог найти слов. И нет таких слов, чтобы описать то, что он чувствовал в тот момент.

Самуил Яковлевич Маршак подробно вспоминал первый визит соавторов в редакцию. Почему-то они были угрюмы и мало говорили. Чаще всего отказывались вносить поправки. Но они, конечно, были рады такому повороту событий. Вскоре после издания книги начались обзоры из библиотек. «Республику ШКИД» читали запоем, разбирали нарасхват! Всех интересовало, кто такие эти Григорий Белых и Леонид Пантелеев, биография для детей была очень важна.

Секреты успеха

«Книга написана легко и весело, без всяких раздумий, так как мы почти ничего не сочиняли, а запоминали и просто записывали, прошло не так много времени с тех пор, как мы покинули стены школы», — вспоминали авторы. На выполнение работ ушло всего два с половиной месяца.

Алексей Максимович Горький с большим увлечением прочитал «Республику ШКИД», рассказал о ней всем своим коллегам. «Обязательно прочитайте!» — он сказал.Директора школы В. Н. Сорока-Росинского называли горьковским учителем нового типа, фигурой монументальной и героической. Горький даже написал письмо Макаренко о Викниксоре, заключая, что директор «Шкиды» такой же страстотерпец и герой, как и великий педагог Макаренко.

Однако Антону Семёновичу книга не понравилась. Он видел в этом педагогическую неудачу, да и сама книга не хотела признаваться художественной, она казалась ему слишком правдивой.

После славы

Соавторы некоторое время не расставались: писали очерки, рассказы.Очень удачными оказались «Часы», «Карлушкин фокус» и «Портрет». На этом совместная работа, которую вместе вели Григорий Белых и Леонид Пантелеев, закончилась. Краткая биография их товарищества завершена.

Алексей написал еще много книг для детей, среди которых следует отметить прекрасную повесть «Честное слово», ставшую хрестоматийной, и повесть «Пакет», которая, впрочем, никогда не удовлетворяла самого автора: ему казалось, что он обесценил память об отце.Однако эта история была экранизирована дважды.

Соавтор

Григорий Белых в 1936 г. был безвинно арестован, донос написал муж сестры, приложив тетрадь стихов. Виноват жилищный вопрос. Белых получил три года тюрьмы, а его молодая жена и маленькая дочь остались дома. Леонид Пантелеев даже телеграфировал Сталину, оббегал все инстанции, но тщетно. Оставалось только нести посылки в тюрьму и писать письма другу.

Сам Григорий отговорил Алексея от продолжения неприятностей. Причину он не назвал, но она была. Тюремные врачи обнаружили у Уайта туберкулез. Ему не было и тридцати лет, когда в тюремной больнице скончался бывший беспризорник, вор, а впоследствии замечательный писатель. После этого Леонид Пантелеев много лет отказывался переиздавать «Республику ШКИД». Белых признали врагом народа, и убрать с обложки имя друга было немыслимо. Однако со временем пришлось…

Леонид Пантелеев (1908-1987), или Алексей Иванович Еремеев, известный детский писатель, творчество которого сегодня в средней школе практически не изучают. Очень жаль.

Через несколько лет читали и «Республику Шкид», и Леньку Пантелеева. В этих рассказах автор описал свое тяжелое беспризорное детство: как мальчик из интеллигентной петербургской семьи военных начал воровать и попал в школу социально-индивидуального воспитания. Эти истории интересно читать в любом возрасте.Книга «Наша Машенька» адресована родителям, подробный дневник наблюдений отца за своей маленькой дочерью. Сколько забавных историй, наблюдений, афоризмов, юмора и тепла! Как видите, читательская жизнь нескольких поколений читателей связана с книгами Леонида Пантелеева.

Алексей Иванович рано начал публиковаться. Представьте, как удивился бухгалтер издательства, когда к нему пришли два шкета, чтобы получить гонорар (как иначе назвать бедно одетых парней?!).Это были авторы знаменитого рассказа «Республика Шкид» Пантелеев и Григорий Белых (умер в тюрьме в 1938 году).

Леонид Пантелеев дружил с Максимом Горьким, Самуилом Маршаком, Евгением Шварцем и оставил о них очень интересные воспоминания. Он любил дарить подарки, даже когда не было денег. Однажды ранней весной Алексей Иванович шел по базару в южном городе, и навстречу ему брел осел, нагруженный корзинами с зеленью. Хозяин начал разгружать товар.А Пантелеев угостил ослика конфетами, купил морковки и редиски, а ушастого работника угостил на славу. Он с аппетитом жевал, а писатель с удовлетворением смотрел на него и облизывался. Денег было мало, а ранняя зелень на рынке стоила очень дорого.

Друг писателя Леонид Рахманов вспоминал, как он однажды стал объектом шалости Алексея Ивановича.

«Это был 1950 год. Экспресс. В купе четверо — инженер с женой и два немолодых писателя.Однако то, что они писатели, попутчики не знают и, надеюсь, не узнают, имён и отчеств хватает. Но на большой станции, когда один из писателей вышел купить газету, дама не удержалась и спросила:

Почему он такой грустный, твой приятель?

Ответ был коротким:

Проблемы на работе.

А какая у него профессия?

Он неохотно объяснил, что его спутник — человек способный, можно сказать, талантливый в своем деле… не каждый может продвинуться от рядовых могильщиков до начальника кладбища… но вот ему не повезло: он не выполнил план.

Пара переглянулась. Я только что позавтракала с ним, упаковывала пижаму в чемодан — и вдруг такая, мягко говоря, экзотическая поза! Может быть, ваш друг пошутил? Нет, он говорит с усилием. Каждое слово приходится вытаскивать из него чуть ли не галочками. При этом густые брови супит, голос глухой, надтреснутый.Видно, что ему не до шуток.

С осторожным любопытством они посмотрели на кладбищенскую фигуру, вернувшуюся в купе.

Когда Пантелеев признался в шутке другу, ему ничего не оставалось, как обидеться. И вот чем закончилась эта любопытная история:

«— А вас не спрашивали, — сказал товарищ, — почему мы выглядим хмурыми и где вы работаете?

Не успел. Вот вы вошли с газетой.

А если бы спросили?

Я бы ответил, что я ваш заместитель.Почему мрачный? Я не хотел, чтобы ты или они думали, что я рад твоему провалу… взять меч вместо тебя! — И он торжествующе засмеялся.

Да, этот случай характеризует Леонида Пантелеева с неожиданной стороны. Обычно он был серьезен, задумчив, неразговорчив, но иногда что-нибудь выдумывал и весело шутил. Он был невероятно требователен к себе, собран и дисциплинирован, если что-то обещал, то делал. Силе воли писателя было завидно!

Многие современники отмечали, что в характере, манерах, внешности Алексея Ивановича что-то осталось от повадок офицера старой выправки, какая-то особая учтивость: он щелкал каблуками, когда здоровался или прощался, вставал, когда подошел к нему.

В любых обстоятельствах, в отношениях с друзьями и врагами Алексей Иванович руководствовался тем чувством чести, той жаждой справедливости, которые можно услышать на любой странице его произведений. «Желаю добра!» — так он заканчивал даже самые суровые письма, даже обращаясь к обидчикам и врагам.

И все же самые яркие жизненные впечатления Пантелеева — его босоногое детство. Отсюда и любовь к детям, и врожденный дар общаться с ними как в своих книгах, так и в жизни.Писатель умело сочетает увлекательные истории с реальными историями. Кто поверит, что красный всадник, попав в плен к белым, жевал сургучную печать, и все, в том числе и он сам, вообразили, что он жевал собственный язык? А мы читаем рассказ «Пакет» и верим — так гипнотизирует нас завораживающая завораживающая способность, с которой он был рассказан, искренность интонации, безотчетный юмор.

Леонид Пантелеев воздействует не только на наше воображение, но и на наши чувства, ведь мы глубоко сочувствуем его героям, бессознательно учимся мужеству, честности, стремимся поступать по совести, а это оказывается гораздо интереснее обмана или лжи.Читатели убеждены, что автору можно доверять не только потому, что он хорошо пишет, но и потому, что он многое испытал на себе.

Однако не всегда писатель в своих книгах рассказывает только о трудном, только о тяжелых переживаниях. Кто читал «Республику Шкид», тот хорошо помнит, сколько в ней страниц, пропитанных самым бурным весельем, самой буйной энергией. Но любая книга Алексея Ивановича Пантелеева, будь она смешной или грустной, всегда учит главному: верить в человека и человечество.

Есть книги, которые читаешь с интересом, но откладываешь и забываешь. А есть книги, которые остаются с тобой навсегда, на всю жизнь. Среди них со стертым переплетом вы обязательно найдете книги Леонида Пантелеева.

Из старых тетрадей писателя

Невидимый

Повесили гамак в саду на даче. Однажды утром Маша вышла в сад и крикнула:

О, папа! Папа! Гамак качается!

Кто там может качать?

Никого нет.

Должно быть, это ветер.

Нет, ветра нет.

Вышел в сад, посмотрел: да, качается.

Невидимый, что ли?

Пришли, посмотрели, а там посреди гамака на веревочной сетке сидит маленькая птичка. Сидит и качается. А что это за птица, я не видел — не успел. Она увидела нас, взмахнула крыльями и улетела.

Ай

В книге написано: AU.

Что здесь написано, Оленька?

Не знаю.

Что это за буква?

Молодец! И это?

А вместе?

Не знаю.

Ну как же не знать! Это А, а это У. А если их сложить, что получится?

Не знаю.

Подумай.

я думаю.

И что?

Не знаю.

Ну вот что, — сказала старшая сестра. — Представьте, что вы заблудились в лесу. Как ты собираешься кричать тогда?

Оленька подумала и сказала:

Если я заблудюсь в лесу, то крикну: «Мама!»

Предикат

Пятилетняя Оленька поразила всех — и детей, и взрослых: в любом предложении она находила подлежащее и сказуемое.И этому ее старшая сестра Лена научила: мол, подлежащее — это человек, или животное, или еще кто, а сказуемое — то, что он делает.

Оленьке скажут:

Мама готовила ужин.

Оленька думает, шевелит губами и — готово:

Мама — подлежащее, приготовленное — сказуемое.

Птица поет.

Птица — подлежащее, поет сказуемое.

А однажды ей дали самую простую фразу:

Девушка спит.

Оленька читала и перечитывала записку минут пять. Ничего не выходит.

Она смутилась, даже покраснела.

Ее мать тоже была смущена. Она говорит:

Ну ты что?

Оленька подумала и сказала:

Здесь нет предиката.

Как нет?

Подлежащее есть, а сказуемое нет.

Мама говорит:

Объясните почему.

И Оленька объяснила:

Девушка здесь ничего не может сделать.Она спит.

Литература

1. Рахманов Л. Л. Пантелеев и Алексей Иванович (К 60-летию со дня рождения) / Костер. — 1968. — № 8.- С. 32-35.

2. Никольский Б. Самое главное (К 75-летию Алексея Ивановича Пантелеева) / Блеск. — 1983. — № 8. — С. 30-32.

3. Скоробогатач Т.Л. Пантелеев / Русские детские писатели ХХ века: Биобиблиографический словарь. — М.: Флинта, Наука. — 1997. — С.326-328.

Литературное прослушивание Пантелеев Л. Письмо «ты»

Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л) Письмо «ты»

Пантелеев Алексей Иванович

Пантелеев Алексей Иванович. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, мы уже свободно могли читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и только самая последняя буква осталась у нас не выученной — « Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Я, как всегда, показала ей письмо, хорошенько его рассмотрела и сказала:

А это, Иринушка, буква «Я».

Иринушка посмотрела на меня с удивлением и сказала:

Зачем ты? Что такое «ты»? Я же говорил: это буква «Я»!

Письмо ты?

Да, не «ты», но «я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

Я говорю тебе.

Да не я, а буква «Я»!

Не ты, а письмо ты?

Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои дорогие, немного переучились. Неужели вы не понимаете, что это не я, а то, что эта буква называется так: «Я»?

Нет, говорит, почему я не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а эта буква называется: «ты».

Фу! В самом деле, что ты собираешься с ней делать? Как, скажи на милость, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — это только буква.

Ну вот что, — сказал я наконец, — ну давай, скажи как бы про себя: Я! Понимать? О себе. Как вы говорите о себе.

Кажется, она поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

Разговор?

Ну-ну… Конечно.

Вижу молчит. Она опустила голову. Губы шевелит.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне говорить о себе.Вот я говорю медленно.

О чем ты говоришь?

Она оглянулась и прошептала мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Все внутри меня уже закипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над своим букварем, косясь на меня и жалобно принюхиваясь. Ей, должно быть, было стыдно за то, что она была такой глупой. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».

Наконец-то я разобрался. Я быстро подошел к девушке, ткнул ее пальцем в нос и спросил:

Кто это?

Она говорит:

Ну… Ты понял? И это буква «Я»!

Она говорит:

Пойми…

А самое большее, я вижу, и губы у нее дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачет.

Что ты, я спрашиваю, понимаешь?

Я понимаю, — говорит, — что это я.

Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

Понятно, говорит он. — Это письмо тебе.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет! Я закричал.- Понимаю тебя, глупая девчонка! Такого письма нет и быть не может! Есть «я». Понимать? Я! Буква «Я»! Не стесняйтесь повторять за мной: я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что вся моя злость сразу остыла. Мне стало жаль ее.

Ладно, сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять.На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

И я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы в конце концов преодолеем это проклятое «я»?

«Хорошо», — решил я.

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем, а просто усадила ее за букварь, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

Давайте, мэм, почитаем мне что-нибудь.

Она заерзала на стуле, как всегда перед чтением, вздохнула, уткнувшись в страницу и пальцем, и носом, и, шевеля губами, бегло и не переводя духа, прочитала:

Тыкову дали яблоко.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

Что случилось? Какой Тыков? Какое яблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букваре, а там черным по белому написано:

«Якобу дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.И тут я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивлена ​​и говорит:

Apple? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я»! И тут я поймал себя на мысли: «Нет, милый мой! Мы знаем вас. Если я скажу «я» — значит — он то выключается, то снова включается? Нет, теперь мы на эту удочку не попадемся».

И я сказал

Да, верно. Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо.Нехорошо даже лгать. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так бы и сказала всю жизнь — вместо «яблоко» — ты яблочко, вместо «светлая» — тырмарка, вместо «якорь» — тыкор и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л)

Буква «ты»

Пантелеев Алексей Иванович

(Л.Пантелеев)

Буква «ты»

Я когда-то учил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, мы уже свободно могли читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и только самая последняя буква осталась у нас не выученной — « Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Я, как всегда, показала ей письмо, хорошенько его рассмотрела и сказала:

А это, Иринушка, буква «Я».

Иринушка посмотрела на меня с удивлением и сказала:

Зачем ты? Что такое «ты»? Я же говорил: это буква «Я»!

Письмо ты?

Да, не «ты», но «Я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

Я говорю тебе.

Да не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква ты?

Ой, Иринушка ,Иринушка!Наверное,мы,милая,немного переучились.Неужели ты не понимаешь,что это не я,а что эта буква называется так:»Я»?

Нет,говорит,почему не я понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а эта буква называется: «ты».

Фу! В самом деле, что ты собираешься с ней делать? Как, скажи на милость, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — это только буква.

Ну вот что, — сказал я наконец, — ну давай, скажи как бы про себя: Я! Понимать? О себе. Как вы говорите о себе.

Кажется, она поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:

Разговор?

Ну-ну… Конечно.

Вижу молчит. Она опустила голову. Губы шевелит.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне говорить о себе. Вот я говорю медленно.

О чем ты говоришь?

Она оглянулась и прошептала мне на ухо:

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Все внутри меня уже закипело, как вода в чайнике.А бедная Иринушка сидела, склонившись над своим букварем, косясь на меня и жалобно принюхиваясь. Ей, должно быть, было стыдно за то, что она была такой глупой. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».

Наконец-то я разобрался. Я быстро подошел к девушке, ткнул ее пальцем в нос и спросил:

Кто это?

Она говорит:

Ну… Ты понял? И это буква «Я»!

Она говорит:

Понятно…

А самое большее, я вижу, и губы у нее дрожат, и нос сморщился — вот-вот заплачет.

Что ты, я спрашиваю, понимаешь?

Я понимаю, — говорит, — что это я.

Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

Понятно, говорит он. — Это письмо тебе.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет! Я закричал. — Понимаю тебя, глупая девчонка! Такого письма нет и быть не может! Есть «я». Понимать? Я! Буква «Я»! Не стесняйтесь повторять за мной: я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что вся моя злость сразу остыла. Мне стало жаль ее.

Ладно, сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали.Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

И я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы в конце концов преодолеем это проклятое «я»?

«Хорошо», — решил я.

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем, а просто усадила ее за букварь, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:

Давайте, мэм, почитаем мне что-нибудь.

Она заерзала на стуле, как всегда перед чтением, вздохнула, уткнувшись в страницу и пальцем, и носом, и, шевеля губами, бегло и не переводя духа, прочитала:

Тыкову дали яблоко.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

Что случилось? Какой Тыков? Какое яблоко? Что еще за тыблоко?

Посмотрел в букваре, а там черным по белому написано:

«Якобу дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся.И тут я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивлена ​​и говорит:

Apple? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я»! И тут я поймал себя на мысли: «Нет, милый мой! Мы знаем вас. Если я скажу «я» — значит — он то выключается, то снова включается? Нет, теперь мы на эту удочку не попадемся».

И я сказал

Да, верно. Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо.Нехорошо даже лгать. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так бы и сказала всю жизнь — вместо «яблоко» — ты яблочко, вместо «светлая» — тырмарка, вместо «якорь» — тыкор и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

Учитель учит четырехлетнюю Иришку азбуке.Способная девочка все схватывает на лету, поражая учителя своим умом и сообразительностью.

Без труда девочка запомнила все буквы алфавита, уже легко составляет слова и читает. Казалось бы, все идет нормально, девочка старательно повторяет выученные буквы, и вдруг непредвиденная заминка, девочка спотыкается на самой последней букве, не может понять букву «Я». «Я» для ребенка становится камнем преткновения.

Сначала учитель недоумевает.Снова и снова он объясняет девушке, что такое буква «я», а не «ты», как говорит Ирина. Девушка не доходит. Воспитатель постепенно злится, предпринимая новые безуспешные попытки объяснить ребенку, что такое буква «Я». Это тяжелое испытание для девушки, Иришка растеряна и напугана. Вспышка гнева учителя доводит ее до слез, и учитель решает прервать урок и перенести урок на следующий день.

Учитель сам в тупике, ему стыдно, что пришлось накричать на ребенка, не сумев объяснить четырехлетнему человечку, что значит «я».Он в замешательстве, как научить девушку понимать эту сложную для понимания букву.

На следующем уроке учитель дал девочке задание прочитать слова, начинающиеся на букву «И». К его разочарованию, Иришка упорно заменяет «я» на «ты». И лишь немного схитрив, учительнице удалось добиться ожидаемого результата, и девочка наконец-то поняла, что от нее требуется. Учитель рад, что ему все-таки удалось объяснить задание. Теперь Иришка знает все буквы и не делает ошибок.

История Леонида Пантелеева говорит о том, что нужно иметь огромное терпение и ответственность, с пониманием относиться к другому человеку, быть осторожным в проявлении своих эмоций, адекватно принимать свои ошибки.

Вы можете использовать этот текст для читательского дневника

Пантелеев. Все работы

Письмо ВАС. Картинка для истории

Сейчас читаю

  • Краткое содержание Лескова Несмертный Головань

    В рассказе Николая Лескова «Нелетальный Головань» речь идет о бывшем крепостном, заслужившем себе прозвище «Нелетальный».

  • Краткое изложение Шукшинской правды

    На одном из собраний председатель колхоза «Пламя коммунизма» Николай Алексеевич Аксенов выступил со страстной речью. В своем выступлении он раскритиковал недостатки колхоза и пообещал все исправить.

  • Резюме Старый дед и внучки Толстого

    Дедушка очень состарился. Я плохо видел, плохо слышал, не мог нормально ходить, у меня совсем не было зубов.Когда он ел, все вываливалось изо рта на стол. Жена сына и сам сын перестали его сажать за стол.

  • Краткое содержание Еврипида Медеи

    Предводитель аргонавтов Ясон должен был стать правителем города Иолка в Греции. Однако вместо этого там правит Пелий. Чтобы доказать свои права и получить власть, Джейсон должен совершить подвиг.

Пантелеев Алексей Иванович

(Л.Пантелеев)

» Однажды я научил маленькую девочку читать и писать.Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, уже могли свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и осталась у нас не выученной только одна буква, самая последняя буква — «Я».

И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.

Я, как всегда, показал ей письмо, внимательно рассмотрел его и сказал:

А это, Иринушка, буква «И».

Иринушка посмотрела на меня с удивлением и сказала:

Ты?

Почему ты? Что такое «ты»? Я же говорил: это буква «Я»!

Письмо тебе?

Да не «ты», а «я»!

Она еще больше удивилась и сказала:

Я говорю вам.

Да не я, а буква «Я»!

Не ты, а письмо ты?

Ой, Иринушка, Иринушка! Наверное, мы, мои дорогие, немного переучились.

Неужели ты не понимаешь, что это не я, а что эта буква называется так: «Я»?

Нет, говорит, почему я не понимаю? Я понимаю.

Что ты понимаешь?

Это не ты, а эта буква называется: «ты».

Ух! В самом деле, что ты собираешься с ней делать? Как, скажи на милость, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — это только буква.

Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, давай, скажи как бы про себя: я! Понимать? О себе. Как вы говорите о себе.

Кажется, она поняла. Она кивнула.Потом спрашивает:

Говорить?

Ну-ну… Конечно.

вижу молчит. Она опустила голову. Губы шевелит.

Я говорю:

Ну ты что?

Я сказал.

Я не слышал, что ты сказал.

Ты сказал мне рассказать о себе. Вот я говорю медленно.

О чем ты говоришь?

Она оглянулась и прошептала мне на ухо:

Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.

Все внутри меня уже закипело, как вода в чайнике.

А бедная Иринушка сидела, склонившись над своим букварем, косясь на меня и жалобно принюхиваясь.

Должно быть, ей было стыдно за то, что она такая глупая.

Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «И».

Наконец-то я понял.

Я быстро подошел к девушке, ткнул ее пальцем в нос и спросил:

Кто это?

Она говорит:

Это я.

Ну… Понял? И это буква «Я»!

Она говорит:

Пойми…

А самое большее, я вижу, и губы у нее дрожат, и нос сморщен, — вот-вот заплачет.

Что ты, я спрашиваю, понимаешь?

Я понимаю, — говорит, — что это я.

Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?

Понятно, говорит он.

Это письмо тебе.

Да не ты, а я!

Не я, а ты.

Не я, а буква «Я»!

Не ты, а буква «ты».

Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!

Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!

Я снова вскочил и снова побежал по комнате.

Такого письма нет!

Я закричал.

Пойми, глупая девочка! Такого письма нет и быть не может!

Есть «Я». Понимать? Я! Буква «Я»! Не стесняйтесь повторять за мной: я! Я! Я!..

Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва разжимая губы.

Потом она уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что вся моя злость сразу остыла.

Мне стало ее жаль.

Хорошо, сказал я.

Как видишь, мы с тобой действительно заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.

Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, подумал: что делать?

Как мы в конце концов избавимся от этого проклятого «я»?

«Хорошо», — решил я.

Давай забудем о ней. Ну ее. Давайте начнем следующий урок прямо с чтения. Может, так будет лучше.»

А на следующий день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я ей не стал

Чтобы напомнить о вчерашнем, а просто поставить ее на букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

Давайте, мэм, почитаем мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поерзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем, и носом в страницу, и,

Двигая губами, плавно и не переводя духа, она прочитала:

Тыкову дали яблоко.

От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:

Что случилось? Какой Тыков? Какое яблоко? Что еще за тыблоко?

Смотрел в букваре, а там черным по белому написано:

«Якову дали яблоко.»

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. И тогда я говорю:

Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!

Она удивлена ​​и говорит:

яблоко? Так это буква «Я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно «я»!

И тут я спохватился и подумал: «Нет, милый мой! Мы знаем вас. Если я говорю «я», это значит, что он выключается и снова включается?

Нет, сейчас мы не попадемся на эту удочку.»

А я сказал

Да, верно.Это буква «ты».

Конечно, врать не очень хорошо. Нехорошо даже лгать.

Но что поделаешь! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось.

А может, бедная Иринушка сказала бы, что всю жизнь — вместо «яблоко» — ты яблоко, вместо «честная» тырмарка, вместо «якорь» — тыкор и вместо «язык» — тызык.

А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.

1945

Буква «ты»

Пантелеев Алексей Иванович
(Пантелеев Л.А.)
Буква «ты»
Я когда-то учил маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, ей было четыре года и пять месяцев, и она была очень умна. Всего за десять дней мы с ней освоили весь русский алфавит, мы уже свободно могли читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и только самая последняя буква осталась у нас не выученной — « Я».
И вот на этом последнем письме мы с Иринушкой вдруг споткнулись.
Я, как всегда, показал ей письмо, внимательно рассмотрел его и сказал:
— А это, Иринушка, буква «Я».
Иринушка посмотрела на меня с удивлением и сказала:
— Ты?
— Почему ты? Что такое «ты»? Я же говорил: это буква «я»!
— Буква ты?
— Да не «ты», а «я»!
Она еще больше удивилась и сказал:
— Я говорю: ты.
— Да не я, а буква «я»!
— Не ты, а буква ты?
— Ой, Иринушка, Иринушка! немного переучилась.Неужели вы не понимаете, что это не я, а то, что эта буква называется так: «Я»?
– Нет, – говорит, – почему я не понимаю? Я понимаю.
— Что ты понимаешь?
— Это не ты, а эта буква называется: «ты».
Уф! В самом деле, что ты собираешься с ней делать? Как, скажи на милость, объяснить ей, что я не я, ты не ты, она не она и что вообще «я» — это только буква.
— Ну вот что, — сказал я наконец, — ну, давай, скажи как бы про себя: я! Понимать? О себе.Как вы говорите о себе.
Кажется, она поняла. Она кивнула. Потом спрашивает:
— Поговорить?
— Ну-ну… Конечно.
Вижу молчит. Она опустила голову. Губы шевелит.
Я говорю:
— Ну ты что?
— сказал я.
— Я не слышал, что вы сказали.
— Ты сказал мне рассказать о себе. Вот я говорю медленно.
— О чем ты говоришь?
Она оглянулась и прошептала мне на ухо:
— Ты!..
Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и побежал по комнате.
Все внутри меня уже закипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над своим букварем, косясь на меня и жалобно принюхиваясь. Ей, должно быть, было стыдно за то, что она была такой глупой. Но мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не смог научить маленького человека правильно читать такую ​​простую букву, как буква «Я».
Наконец-то я понял. Я быстро подошел к девушке, ткнул ее пальцем в нос и спросил:
— Кто это?
Она говорит:
— Это я.
— Ну… Понял? И это буква «Я»!
Она говорит:
— Пойми…
А самое большее, я вижу, и губы у нее дрожат, и нос сморщен — вот-вот заплачет.
— Что ты, — спрашиваю, — понимаешь?
— Я понимаю, — говорит, — что это я.
— Верно! Отличная работа! А это буква «Я». Ясно?
— Понятно, — говорит он. — Это письмо тебе.
— Да не ты, а я!
— Не я, а ты.
— Не я, а буква «Я»!
— Не ты, а буква «ты».
— Не буква «ты», боже мой, а буква «я»!
— Не буква «я», боже мой, а буква «ты»!
Я снова вскочил и снова побежал по комнате.
— Такого письма нет! Я закричал. — Понимаю тебя, глупая девчонка! Такого письма нет и быть не может! Есть «я». Понимать? Я! Буква «Я»! Не стесняйтесь повторять за мной: я! Я! Я!..
— Ты, ты, ты, — пробормотала она, едва раздвигая губы. Потом она уронила голову на стол и заплакала.Да так громко и так жалобно, что вся моя злость сразу остыла. Мне стало жаль ее.
— Хорошо, — сказал я. — Как видите, мы с вами действительно немного заработали. Берите книги и тетради и можете идти гулять. На сегодня хватит.
Она как-то запихнула свое барахло в сумочку и, не сказав мне ни слова, спотыкаясь и рыдая, вышла из комнаты.
А я, оставшись один, подумал: что делать? Как мы в конце концов преодолеем это проклятое «я»?
«Хорошо, — решил я.
А на другой день, когда Иринушка, веселая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стала напоминать ей о вчерашнем, а просто усадила ее за букварь, открыла первую попавшуюся страницу и сказала:
— Что ж, мэм, давайте мне что-нибудь почитаем.
Она заерзала на стуле, как всегда перед чтением, вздохнула, уткнувшись и пальцем, и носом в страницу, и, двигая губами, бегло и не переводя духа, прочитала:
— Дали Тыкову яблоко.
От неожиданности я даже подпрыгнул на стуле:
— Что случилось? Какой Тыков? Какое яблоко? Что еще за тыблоко?
Глянул в букварь, а там черным по белому написано:
«Якову дали яблоко.
Тебе смешно? Я тоже, конечно, засмеялся. А потом говорю:
— Яблоко, Иринушка! Яблоко, не яблоко!
Она удивляется и говорит:
— Яблоко? Так это буква «Я «?
Я уже хотел сказать: «Ну конечно «Я»! И тут я поймал себя на мысли: «Нет, милый! Мы тебя знаем. Если я скажу «я» — значит, опять от случая к случаю? Нет, мы теперь на эту удочку не попадемся».
И я сказал
— Да, верно. Это буква «ты».
Конечно, врать не очень хорошо.Нехорошо даже лгать. Но что вы можете сделать! Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы все это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так бы и сказала всю жизнь — вместо «яблоко» — ты яблочко, вместо «светлая» — тырмарка, вместо «якорь» — тыкор и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, уже подросла, все буквы произносит правильно, как положено, и пишет мне письма без единой ошибки.
1945

Пантелеев краткая биография для детей.Леонид Пантелеев (1908-1987)

Леонид Пантелеев (Алексей Иванович Еремеев, 1908 — 1081) — известный советский писатель, автор десятков рассказов, рассказов и сказок. Некоторые из них были засняты.

Детство

Алексей Еремеев (настоящее имя писателя) родился в 1908 году в Санкт-Петербурге. Его семья была зажиточной. Его отец служил казачьим офицером, а через некоторое время он унаследовал семейный бизнес и стал торговать лесом. Это занятие приносило немалый доход.Мать Александра Васильевна происходила из купеческой среды, ее приданое стало весомым вкладом в благосостояние семьи. Кроме Алеши вскоре родились младшие Василий и Ляля.

Налаженная и более чем сытая семейная жизнь рухнула с началом Первой мировой войны. Почуяв свободу, отец подал на развод с матерью. Это было возможно только в годы, когда вокруг все рушилось. Ведь мой отец происходил из очень религиозной семьи.Как бы то ни было, Александра Васильевна осталась с тремя детьми на руках и необходимостью кормить и одевать их самостоятельно. Она начала давать уроки музыки.

В 1917 году Алексей поступил в реальное училище. Однако вскоре грянула революция, и жизнь в стране перевернулась. Все основные события прошли мимо мальчика. Он заболел и долго не вставал с постели.

Тем временем события развивались таким образом, что семье стало опасно находиться в самом центре революции.К тому же уроки музыки мало кого интересовали. Так Еремеевы оказались в селе Чельцово Ярославской губернии. Тут ослабевший организм Леши не выдержал, и он заболел дифтерией. Чтобы вылечить сына, Александра Васильевна поехала с ним в Ярославль, где им пришлось столкнуться с разгорающейся Гражданской войной. Впоследствии писатель вспоминал, как их отель неоднократно подвергался обстрелам, а по улицам ходили то белые, то красные.

Как бы то ни было, мальчик выздоровел.Семья снова переехала. Теперь в Татарстан. Однако голод, безденежье и отсутствие работы привели к тому, что в 1919 году Александра Васильевна решила вернуться в Петербург, где у нее были связи и знакомства и появился шанс как-то выбраться из образовавшегося болота. Дети остались с тетей, а Леша снова попал в больницу.

Путь в Санкт-Петербург

Вернувшись домой, Алексей понял, что его детство закончилось. В отсутствие матери ему самому приходилось заботиться о еде семьи.Однако способностей к этому у него было мало. Он постоянно был в беде. Роль купца ему не удалась, сначала его ограбили, а потом и самого научили воровать. Работа на соседней ферме тоже не удалась. В итоге мальчик попал в детский дом, но вскоре сбежал оттуда и решил переехать в Петроград, к матери. Вряд ли он тогда хорошо представлял себе, какой путь ему предстоит преодолеть.

Алексей не мог просто сесть в поезд и поехать в нужном ему направлении.По дороге ему приходилось зарабатывать на жизнь. И его методы зарабатывания денег не всегда противоречили закону. Так, ему пришлось побывать в детской колонии, откуда он сбежал и попал в Мензелинск. Здесь ему посчастливилось встретить людей, которые отправили его учиться, накормили и одели. Именно в этот период мальчик написал свои первые стихи и даже пробовал работать над спектаклем.

Однако затишье было недолгим, вскоре Алексею пришлось бежать от кулацкого восстания. Мальчик решил продолжить свой путь.Однако ему снова пришлось долго скитаться по Украине. Только через год он вернулся домой.

Жизнь в Санкт-Петербурге, Республика ШКИД

В Санкт-Петербург мать отправила Алексея учиться. Однако его беспокойная жизнь не прошла даром. Мальчик постоянно попадал в неприятности из-за пристрастия к легкому «заработку» в виде воровства. Итак, в один прекрасный день он оказался в республике ШКИД.

Школа социально-трудового воспитания имени Достоевского сначала показалась Алексею настоящей тюрьмой.Однако вскоре оказалось, что этот этап стал поворотным в его биографии.

Во-первых, именно здесь он познакомился со своим лучшим другом Григорием Белых. Во-вторых, именно в стенах училища он превратился в Леньку Пантелеева.

И это еще не все. Однажды Ленка Пантелеев и Григорий Белых сбежали из школы и после некоторого времени бродяжничества вернулись в Петроград с потрясающей идеей. Они решили описать на бумаге те интересные события, свидетелем и участником которых был ШКИД.Так, в 1927 году вышла одноименная книга, прославившая друзей.

Книга несколько раз переиздавалась до 1936 года, когда Белых неожиданно репрессировали. Пантелееву удалось избежать страшной участи только благодаря заступничеству известных в те годы людей.

Великая Отечественная война

Во время начала войны писателю пришлось сидеть в блокадном Ленинграде.

В 1942 году эвакуирован в Москву. Все эти годы и после войны писатель продолжает интенсивно заниматься своим творчеством.

Семья

В 1956 году Пантелеев женился на писательнице Элико Кашия. У пары родилась дочь Маша, которой писатель в будущем посвятит произведение «Наша Маша».
Пантелеев умер в 1987 году.

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так зовут мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.В обеспеченной, интеллигентной семье Алексей рано полюбил театр, кинематографию (так назывались нынешние кинотеатры) и чтение — особенно чтение! За страсть к чтению его в семье прозвали «книжным шкафом». Уже в 9 лет мальчик начал писать – в эти годы из-под его пера вышли первые приключенческие рассказы, сказки и стихи.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда бы он впоследствии ни поступал, окончить ни одно из учебных заведений ему не удалось.Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего… Он никогда не изменял только одному — литературному творчеству. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьесы, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

В 1917 году наша страна пережила две революции: Февральскую и Октябрьскую. Изменения произошли и в жизни будущего писателя. Молодой парень рано остался без должного присмотра и за неимением средств, даже на край хлеба, начал воровать.Такое занятие часто заканчивалось времяпрепровождением в стенах полиции или уголовного розыска. Именно в этот период за Алексеем Еремеевым прочно закрепилось прозвище «Ленька Пантелеев» — так звали известного в то время питерского рейдера.

Пантелеев не возражал, ибо гораздо безопаснее прослыть бандитом с известной, пусть и не очень хорошей по меркам общества фамилией, чем открыто афишировать свои считающиеся «буржуазными» корни.Наконец, такая разгульная и лихая жизнь привела к тому, что Леонид Пантелеев попал в Комиссию по делам несовершеннолетних в Петрограде, откуда был определен в Школу общественного и индивидуального воспитания. Достоевского, где познакомился со своим будущим другом и соавтором — Г. Белых. (Вместе они потом напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика ШКИД» о жизни в этой школе. А потом — ряд очерков на эту тему, под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин Фокус», «Портрет», «Часы» и др.) В ШКИД друзья тоже не задержались. Позже Пантелеев признавался, что именно ШКИД стал тем местом, которое дало ему колоссальный запас жизненных сил. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие ради романтики скитаний.

Белых Г., Пантелеев Л. Республика ШКИД [Текст] / Г. Белых, Л. Пантелеев. — Москва: Клевер-Медиа-Групп, 2015. — 478 с. : больной. — (советский сериал).

Наконец, в 1925 году друзья вернулись в Петербург.Петербург. Здесь пишут «Республика ШКИД», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны печатаются в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика ШКИД», сразу покорившая сердца читателей. Это было замечено и одобрено М. Горьким: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно этот обзор способствовал публикации авторов в основной литературе.

В начале 1920-х годов в результате мировой и гражданской войн в России около 7 миллионов детей потеряли свои семьи. Некоторым из них посчастливилось попасть в Школу-коммуну для трудных подростков им. Ф.М. Достоевского, созданные гениальным педагогом В.Н.Сорока-Росинским.

Пантелеев Л. Пакет [Текст] / Л. Пантелеев; рис. Ю. Петрова. — Москва: Детгиз, 1957. — 64 с. — (Школьная библиотека).

Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить.В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Это рассказ о гражданской войне, о борьбе красных с белогвардейцами, о подвиге юного солдата Буденновской конной армии Пети Трофимова. О том, как буденновец ездил с секретным пакетом к товарищу Будённому в Луганск, и что с ним случилось в пути. Его главный герой Петя Трофимов был признан критиками «литературным братом» Тёркина.

Пантелеев Л.Истории и сказки [Текст] / Л. Пантелеев; худая Е. Володкина. — Москва: Стрекоза-Пресс, 2004. — 63 с.

Пантелеев Л. Буква «Ты» [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худой Владимир Юдин. – Москва: Дрофа-Плюс, 2011. – 78 с.

В своем творчестве Пантелеев неоднократно обращался к жанру сказки. Леонид Пантелеев придумал тех самых лягушек, одна из которых от бездействия утонула, а вторая выбила молоко в масло и выжила.Для сказок, как и для других произведений писателя, характерно наличие глубокой внутренней проблемы и поиск ее правильного решения с точки зрения морали и нравственности.

Пантелеев Л. О Белочке и Тамарочке [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худ Л. Николаева. – Москва: Махаон, 2008. – 96 с. — (Дети о хорошем).

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, который писатель вел много лет.Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже поставили ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

Пантелеев Л. Честно [Текст] : рассказ / Л. Пантелеев; рис. И. Харкевич. — Ленинград: Детская литература, 1982. — 14 с. — (Мои первые книги).

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали. По многим рассказам и новеллам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Фильм «Республика ШКИД» 1966 года, режиссер Геннадий Полока.Снятый по легендарному произведению, он не теряет своей популярности благодаря игре таких актеров, как Сергей Юрский, Юлия Бурыгина, Александр Мельников и других. Картина относится к жанру семейного, комедийного и одновременно драматического кино и рекомендуется к просмотру как взрослым, так и детям, ведь вне зависимости от возраста всем будет интересно посмотреть на перипетии судеб подростков-школьников. . Также был экранизирован ряд других книг: «Пакет», «Честное слово», «Часы» и другие.

ПАНТЕЛЕЕВ ЛЕОНИД (настоящие имя и фамилия Еремеев Алексей Иванович) (1908-1988), русский писатель. Родился 9 (22) августа 1908 года в Петербурге. Отец, казачий офицер, участвуя в русско-японской войне, отличился, получил орден Св. Владимира и потомственное дворянство; мать из петербургской купеческой семьи. В 1916 году поступил во 2-е Петроградское реальное училище (не окончил, как и многие другие учебные заведения — от приготовительной школы до курсов киноактера).В 1918 году отец пропал без вести, мать увезла детей от голодной смерти в Ярославскую губернию. В 1921 году мальчик вернулся в Петроград — к мелкой торговле, приключениям с рулеткой и нищете, которые он позже описал в автобиографической повести Ленька Пантелеев (1939; новая редакция, 1952). В том же году в училище прислали комиссию по делам несовершеннолетних. Ф. М. Достоевского (Шкид), где он получил прозвище «Ленька Пантелеев», по имени известного петербургского «урки», и познакомился со своим будущим соавтором и другом Григорием Георгиевичем Белых (1906-1938).После двухлетнего пребывания в Скиде друзья совершили неудачную поездку в Харьков, не добившись желаемого успеха в новом деле — кинематографе; затем кочевали, начиная с зимы 1924 года постепенно печатались в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя».

Пантелеев пробовал сочинять с 8-9 лет (стихи, пьесы, приключенческие рассказы, трактат о любви). С 1925 года несколько лет жил в семье Белых, где были «шкидовцы» и просто друзья — С.Я. Маршак, Е.Л. Шварц, В.В. Лебедева, Н.М. Олейникова (редакторы детских журналов «Чиж» и «Ежик») был создан документальный (в духе «литературы фактов») рассказ Республика Шкид (1927), принесший ошеломляющий успех, широкие литературные знакомства и восторженная поддержка AM Горький. Не выстраивая сложной сюжетной линии, авторы правдиво описали все самые яркие и примечательные события своей школьной юности, где было много смешного, нелепого, драматического, а иногда и трагического.Впервые в русской литературе не только актуальна тема беспризорности (которая затем будет продолжена Правонарушители Л.Н. Сейфуллина, Ташкент — город хлебный А. Неверова, По подсчетам Руины А.П. Гайдар) , но и в более широком смысле тема «ненормального» детства, со всеми вытекающими отсюда проблемами воспитания и социальной адаптации детей, прошедших уличную школу воровства, мошенничества и аутсайдерства.

Рассказ о столкновении и взаимном воспитании (взаимном исправлении) беспризорного элемента («бухалки») и «халдеев» (учителей и воспитателей) также вызывал упреки в недостаточном уважении к учителям и всему лагерю общественного «порядка»: Н.Ответ К. Крупской был отрицательным, а после выхода в 1933-1936 гг. Педагогической поэмы — и А.С. Макаренко, увидевшего в книге «картину педагогической несостоятельности», имея в виду деятельность директора школы, выдающегося педагога В. Н. Сорока-Росинского, «Викниксора»). Вместе с тем динамичный, убедительный и юмористический рассказ о школе. Федор Достоевский, при всей неприглядности многих изображаемых фактов «неблагополучного» детства, подкупал искренним оптимизмом, подогреваемым не примерами быстрого превращения «плохих» детей в «хороших», а постоянно переживаемым радостным и энергичное желание детей жить «иной», осмысленно полезной жизнью.В течение 10 лет повесть ежегодно переиздавалась, пока Белых не репрессировали в 1936 г. Выход книги в 1960 г. вызвал новую волну интереса к ней; в 1966 на его основе создан одноименный фильм (режиссер Г. И. Полока).

Пантелеев вернулся к теме беспризорности в рассказах Карпушкин Фокус , Портрет и рассказе Часы (все 1928), где он создал колоритную фигурку маленького «джентльмена удачи» — Петьки Валет.Совместно с White Sat. рассказы Американская каша (1932) и кн. очерки Последние халдеи (1939) в целом завершают тему Шкидской республики. Белых, хорошо знакомый с дореволюционной жизнью петербургских рабочих, публикует романы Дом Веселые нищие (1930) и Холщовые фартуки (1932), и Пантелеев обращается ко второй значительной теме своего творчества — рассказы о героизме ( Полиэтиленовый пакет , 1933, ставший одним из лучших советских произведений о Гражданской войне; Ночь , 1939; Долорес , 1942, опубл.в 1948 году; Гвардии рядовой , На ялике , оба 1943; Главный инженер , 1944; Платок , Индийский Чубатый, оба 1952 года и другие, многие из которых навеяны событиями Великой Отечественной войны), которые, как и предыдущие работы, адресованы не только взрослым, но и детям. Эмоциональный и простой, живописный и безыскусный язык Пантелеева, занимательный, незамысловатый и бурно развивающийся сюжет, умение писателя глубоко проникать в детскую и подростковую психологию, с пониманием передающее интенсивность переживаний ребенка в перипетиях его «маленького», которые незначительное для «большой», но серьезной для него жизни, тонкое и бесстрашное умение смешивать «героическое» с «наивным», проницательно угадывая общее в простодушном и открытом взгляде на мир, хорошее настроение, пластически разрешающее парадоксальные ситуации — все это способствовало многолетнему успеху многих произведений Пантелеева, ставших классикой русской детской литературы (среди лучших — рассказ Честно , 1941, ставший хрестоматийным; Новенькая , 1943; цикл Белка и Тамарочка , 1940–1947, Письмо « ты », 1945).

Своеобразная хроника процесса совместного познания себя и мира с ребенком — в книге для родителей Наша Маша (1966), на основе дневника, который писатель вел много лет, наблюдая за дочерью. Автор книг блокадных записей В блокадном городе (1964) и Живые памятники (1965), воспоминаний о Горьком, К.И.Чуковском, Маршаке, Шварце и др. В кн. В рассказе « Ленька Пантелеев » и моей подлинной биографии (опубликованной в 1994 г.) писатель разъяснил роль автобиографического элемента в названном произведении.Некоторые рассказы и рассказы Пантелеева были экранизированы (кроме названных — Часы , Честно , Большая стирка , Полиэтиленовый пакет ).

Прозаик, публицист, поэт, драматург, сценарист.

Дважды кавалер ордена Трудового Красного Знамени (за заслуги в развитии литературы)

Алексей Еремеев родился 22 августа 1908 года в Санкт-Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В детстве в семье Алексея называли «книжным шкафом» за его любовь к чтению. В возрасте 9 лет он начал писать стихи, пьесы и приключенческие рассказы. Позднее, вспоминая собственные ро-ди-те-леи, Писа-тель признался, что с отцом никакой духовной близости не было. «О чем близкий-с-т-т может-но-говорить, — понял Алексей, — если-если, обращаясь к отцу, я его на «тебя» отдам». Но это не оз-на-ча-ло, что Еремеев стыдился своего отца. Он пиздец:

«Но образ отца, сверху донизу и с любовью, пронес в памяти и в сердце всю жизнь.Сказать яркий образ было бы неправильно. Скорее — темный, как черный-нев-нев-се-ре-б-ро. Ры-царь-ский — вот самое точное слово.

Сильное влияние на Ереме-э-ва в детстве его матери. Она, как узнала пи-са-тель, стала первой, кто стал лидером своих детей в вере.

В 1916 г. Алексея отправили учиться во 2-е Петроградское реальное училище, которое он так и не окончил.В 1919 году ЧК арестовала отца Еремеева.Он содержался в Холмогорском изоляторе и там был расстрелян.Мать Алексея, Александра Васильевна, стремясь сохранить жизнь и здоровье троих детей, отправилась с ними из Петербурга в глубь России. Семья жила в Ярославле, позже в Мензелинске.

В своих скитаниях Алексей в поисках быстрого заработка научился воровать. Такое времяпрепровождение часто заканчивалось встречей с криминалистами и сотрудниками милиции. Именно тогда сверстники прозвали его за отчаянный нрав Ленкой Пантелеевым, сравнив со знаменитым петербургским поэтом.Петербургский рейдер.

А ведь в 1920-е было безопаснее носить фамилию бандита, чем указывать, что твой отец казачий офицер, а мать дочь купца первой гильдии, пусть даже из архангельско-холмогорских крестьян. В конце 1921 года Алексей попал в Петроградскую комиссию по делам несовершеннолетних, а оттуда был направлен в Школу общественного и индивидуального воспитания имени Достоевского, знаменитую Шкиду.

Это удивительное заведение впоследствии сравнивали то с дореволюционной бурсой, то с Пушкинским лицеем.Беспризорники учились в школе, писали стихи, учили иностранные языки, ставили пьесы, издавали собственные газеты и журналы. «Кто теперь поверит, — писалось позднее в одной из глав «Республики Шкид», — что за годы войны, голодовки и бумажного кризиса в России вышло шестьдесят периодических изданий всех видов, типов и направлений». Шкидскую маленькую республику с населением в шестьдесят человек».

Еремеев пробыл в Шкиде недолго, всего два года, но впоследствии не раз говорил, что именно здесь он черпал силы для восстановления в жизни.

В Шки-де судьба-ба впервые столкнулась-ну-ла Ереме-э-ва с будущим со-ав-то-ромом Гри-го-ри-ем Белых. Он, как и Алексей, рано остался без отца. Мать на всю жизнь за-ра-ба-ты-ва-ла-мою-кой. Сон ока-зал-ся без при-смот-т-ра. Бросив ш-лу, пай-чиш-ка у-т-ро-иль-ся в вок-зал но-сильный-щи-ком. Но де-ниг ка-та-ст-ро-фи-че-с-ки не хва-та-ло, и пар-ниш-ка стал под-ин-ро-вать.

В Скиде друзья тоже недолго задержались.Они уехали в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие, некоторое время занимаясь бродяжничеством.

В 1925 году друзья вернулись в Ленинград, где Алексей жил с Белых в пристройке к дому на Измайловском проспекте. В 1926 году Белых предложил написать книгу о родной школе.

Будущие летописцы Шкиды закупили махорку, просо, сахар, чай и взялись за дело. Узкая комнатка с окном, выходящим во двор, две койки и столик — больше им ничего и не надо.


Они задумали 32 участка и разделили их пополам. Каждому автору предстояло написать по 16 глав. Так как Еремеев поступил в училище позже Белых, то первые десять глав пришлись на Григория. Впоследствии Алексей Иванович охотно приписывал успех книги своему соавтору: именно первые главы сосредоточили в себе все самое яркое, неожиданное, противоречивое и взрывное, что отличало Шкиду, и привлекало внимание читателя.


Молодые сотрудники понятия не имели, что их ждет успех.Написав книгу, они понятия не имели, куда ее нести. Единственным «литературным» деятелем, которого ребята знали лично, была тов. Лилина, заведующая отделом народного просвещения. Пару раз посещала гала-вечера в Скиде. Еремеев хорошо помнил выражение ужаса на лице товарища Лилиной, когда она увидела пухлую рукопись, которую ей притащили двое бывших детдомовцев, и поняла, что ей придется ее прочесть. «Конечно, только по доброте душевной, из жалости она согласилась оставить себе этого колосса.


Соавторам повезло дважды. Лилина не просто прочла рассказ, как обещала. А еще оказалась руководителем Ленинградского госиздата, где работали Самуил Маршак, Евгений Шварц и Борис Житков на тот момент.Она тут же передала рукопись профессионалам.


…Их обыскали по всему городу.Белых и Еремеев даже не удосужились оставить свои адреса,более того,выйдя из кабинета Лилиной,у них бурная ссора.Белых сказал, что идея принести рукопись сюда была глупой от начала до конца, и он даже не собирался опозориться и узнать о результатах. Еремеев, однако, не выдержал и через месяц, втайне от Гриши, все-таки приехал в Наобраз. Секретарша, увидев его, закричала: «Он! Он! Наконец пришел! Куда ты пропал! Где ваш соавтор? Целый час Лилина водила его туда-сюда по коридору, рассказывая, как хороша книга.Еремеев, потеряв сознание от волнения, машинально сунул в коробку зажженную спичку, и коробка с шумом взорвалась, запела его рука, которую потом угостили всем Наобразом.


«Все сотрудники редакции читали и перечитывали эту объемистую рукопись как про себя, так и вслух», — вспоминал Маршак. — Вслед за рукописью в редакции появились сами авторы, сначала молчаливые и угрюмые. Они, конечно, были рады дружескому приему, но не слишком охотно соглашались вносить какие-либо изменения в свой текст.

Вскоре из библиотек стала поступать информация о том, что повесть читается запоем, берется нарасхват.

Мы написали «Республику ШКиД» бодро, не думая, как Бог положит ее на душу… — вспоминал Еремеев. — Мы с Гришей написали ее за два с половиной месяца. Нам не пришлось ничего сочинять. Мы просто вспомнили и записали то, что еще так ярко хранила наша мальчишеская память. Ведь с тех пор прошло совсем немного времени. мы покинули стены Скиды».

Когда книга вышла, Горький прочитал ее — и так увлекся, что стал рассказывать о ней коллегам. «Читайте обязательно!» Горький видел и то, что, возможно, волей-неволей изображали дебютанты — директора школы Виктора Николаевича Сороку-Росинского, Викниксора. Вскоре он назовет его «учителем нового типа», «монументальной и героической фигурой». А в письме учителю Макаренко Горький скажет, что Викниксор «такой же герой и страстотерпец», как и сам Макаренко.

Однако Антону Семеновичу Макаренко, зарождавшемуся тогда деятелю советской педагогики, Шкидская республика не нравилась.Он читал его не как художественное произведение, а как документальный, и видел в нем лишь «добросовестно нарисованную картину педагогической неудачи», слабость в творчестве Сороки-Росинского.

Вместе с Белых Еремеев напишет цикл очерков под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Карлушкин фокус», «Портрет», «Часы» и другие произведения.

Когда Алексей начал искать тему для второй книги, ему пришла в голову идея написать рассказ под названием «Посылка». В ней Алексей вспоминал историю, случившуюся с его отцом:

«Добровольцем, или, как тогда было принято говорить, добровольцем, он отправился на фронт Русско-японской войны.И вот однажды молодого офицера с важным докладом отправили с боевых позиций в штаб командования. В пути ему пришлось уклоняться от преследования, он отбился от японского кавалерийского патруля, был ранен прямо в грудь. Он истекал кровью, но доложил… За этот подвиг получил орден Святого Владимира с мечами и бантом и потомственное дворянство… Дело было на Пасху 1904 года…

И вот я, зная это история из детства, которая мне жизненно близка, как будто я забыл ее на много лет, пока она незаметно не скользнула в память.И тогда, в 1931 году, не понимая, откуда взялся сюжет моего рассказа «Посылка», я с кавалерийской удалью позволил своему воображению свободно и бесцеремонно обращаться с фактами жизни.

С 1904 года события переместились на пятнадцать лет вперед — от Русско-японской войны к Гражданской войне. Хорунжий Сибирского казачьего полка превратился в рядового солдата Буденновской конной армии. Японцы стали белыми казаками. Ставка генерала Куропаткина — в штаб Буденного.Владимирский крест с мечами и бантом — в ордене Боевого Красного Знамени. Соответственно и все остальное, весь антураж, колорит, лексика, фразеология и — главное — идейная подоплека подвига стали другими…»

Но позже, не только написав рассказ, но и сделав сценарий о приключения бывшего буденновца в мирное время, посмотрев две экранизации «Стая», Алексей Иванович Еремеев понял, что подвиг отца мало совместим с новыми обстоятельствами, в которых действовал его герой.

«Весь этот маскарад мог только состояться и увенчаться каким-то успехом, потому что автор не знал и не понимал, откуда что идет… Сознательно я бы просто не решился на это, это было бы мне кажутся кощунством — как по отношению к отцу, так и по отношению к герою.

Малограмотный Петя Трофимов, в отличие от отца Алеши Еремеева, особо не понимал, что происходит. И его похождения, несмотря на военное положение, оказались трагикомичными.Он, крестьянский сын и сам крестьянин, умудрился утопить лошадь. Был захвачен врагом. Только по стечению обстоятельств пакет не оказался на столе казаков Мамонтовых. Но и к Будённому он его не взял. Я съел это. И голова у него тоже сложилась бы, не помог бы Трофимов остроумному Зыкову, хозяйство которого разорила Гражданская война. Герой Первой мировой войны превратился в идиота, активизированного большевистской идеологией. «Где хлебом пахнет, туда и ползешь» — его искреннее признание.

Еремеев сражался за веру, Царя и Отечество с иностранными воинами. А Трофимов — со своими соотечественниками. Алексею Ивановичу «посылка» не принесла удовлетворения.

В 1936 году без невиновного ареста был арестован соавтор Еремеева Григорий Белых. Муж сестры Григория подключился к «органам». Белых по бедности не платил ему квартплаты, и родственник решил проучить «халтуру», передав тетрадку со стихами, где она должна быть.Тогда это было в порядке вещей: решать мелкие бытовые проблемы с помощью доносов в НКВД. Белым дали три года. Жена и двухлетняя дочь остались дома.


Еремеев пытался на него работать, писал телеграммы Сталину, отправлял в тюрьму деньги и посылки. Они переписывались все три года. «Мне будет трудно сунуть голову в Ленинград. Таких, как я, да еще с намордником, к триумфальным аркам собора Святого Петра пускать не велено.-Петербург… Ну, лучше смеяться, чем вешаться», — писал Белых.

Жена Белых, добившаяся с ним свидания, писала Еремееву: «Боюсь, живым он не выйдет. В мое мнение, ему просто нечего есть, хотя он и скрывает это от меня». Белых скрыл факт, что врачи обнаружили у него вторую стадию туберкулеза. Его последнее письмо Еремееву: «Не надо писать Сталину, ничего не выйдет, время неподходящее… Я надеялся на свидание с тобой.Я должен сесть на табуретку и поговорить с тобой о самых простых вещах… Нечего ли нам рассказать о задуманном, об испорченном, о плохом и хорошем, что носится по воздуху…»

Последнее Корявыми прыгающими буквами была написана фраза: «Все кончено…» Григорий Белых умер в 1938 году в тюремной больнице, едва достигнув 30-летнего возраста. А «Республика ШКиД» была давно выведена из употребления.

В В последующие годы Алексею Ивановичу неоднократно предлагали переиздать «Республику Шкид» без имени соавтора, объявленного врагом народа, но он неизменно отказывался.Его имя больше нигде в связи с этим отказом не упоминалось. А в ОГПУ и сам Еремеев отметился как сын врага народа.

После нескольких лет литературного молчания Алексей Иванович возвращается к своим детским впечатлениям: «Зимой 1941 года редактор журнала «Костер» попросил меня написать «на нравственную тему»: о честности, о честном слове . Был, думал, что ничего путного не придумают и не напишут. Но в тот же день или даже час по дороге домой что-то начало появляться: широкий приземистый купол Покровского храма в Петербурге.Петербургская Коломна, сад за этой церковью… Я вспомнила, как мальчишкой гуляла с няней в этом саду и как ко мне подбегали мальчишки старше меня и предлагали поиграть с ними в «войну». Сказали, что я часовой, поставили меня на столб около какой-то сторожки, поверили на слово, что я не уйду, а ушли и забыли обо мне. А часовой продолжал стоять, потому что дал честное слово. Он стоял и плакал и страдал, пока перепуганная няня не нашла его и не забрала домой.

Так был написан хрестоматийный рассказ «Честное слово». Рассказ был встречен настороженно коммунистическими блюстителями классовой морали. Их обвинения сводились к тому, что герой пантелеевского рассказа в своих представлениях о том, что хорошо и что такое плохо, опирается на собственное понимание чести и честности, а не на то, как они трактуются в коммунистической идеологии.

Сам писатель не обратил внимания на эти обвинения.Он нашел ключ к самовыражению.

Когда началась война, Еремеев попал в список не-бла-на-надежных. В на-ча-ле сеп-ты-б-ря 1941 г. миссия хо-тэ-ла отправить его из Ленинг-гра-да. Пи-са-тэ-лю ис-пор-ти-ли па-с-порт, перестр-ну-в штамп о про-пи-с-ке, и да-ли пред-пи-са-ние срочно но идите на финский вокзал. Ереме-ев тебе-нуж-ден был транс-ре-ти в родном городе-ро-де в не-ле-галь-ность. Но вскоре стало ясно, что без про-дук-т-карты ему не выжить.К марту 1942 года он это сделал. Врач «Быстро-рой» по-ста-вил пи-са-те-лу диа-гнозис — дистрофия III степени и пара-рез финн-но-с-теи. От голодной смерти Алексея спас главврач больницы на о-т-ро-ве Камен-ный, семья которого присматривала за его чи-та-тэ, от голодной смерти — за-ми.

Обо всех этих обстоятельствах уз-нал Саму-ил Мар-шак. Он пошел к Алеку-сан-доктору. Фа-де-э-ву и побитый, чтоб из блокады можно было взять. -го-ро-да в тыл. Возможно, на основе собственного днев-ника Ереме-ева, ты-пу-с-тиля книги «В блокадном го-ро-де» и мят-ни-ки» («Ян-вар 1944»).

Писатель сказал:

«Тогда там, на Каменном острове, недалеко от больницы, была прогулка на лодке. На пароме работал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. А вскоре я написал рассказ «На скифе» — о мальчике, занявшем место возчика-отца, погибшего от осколка фашистской бомбы.

И мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что история очень сложно переплелась, объединила впечатления 1942 года и впечатления 1913 года, то есть еще до начала Первой мировой войны.

Мне не было и шести лет, мы жили на даче в двадцати верстах от Шлиссельбурга, на Неве. В конце августа юный перевозчик Капитон утонул, оставив детей — мальчика и девочку — сиротами.

Это была первая встреча со смертью в моей жизни, и эти ранние детские впечатления и переживания, горечь этих переживаний, смешанная с впечатлениями и переживаниями других, блокадой и подстрекательством, будоражили мое воображение, когда я писал рассказ «На Ялик».Память даже подсказала мне имя маленького возчика: я назвал его Матвеем Капитоновичем. И Неву, с ее запахами, с ее черной водой, я написал не ту, что видел перед собой в блокадное лето, а ту, что сохранила память моя с детства.

В годы забвения Леонид написал и впоследствии издал повести «Марьинка», «Гвардия рядовой», «Про Белочку и Тамарочку», «Письмо «ты», «В блокадном городе», воспоминания о Горьком, Чуковский, Маршак, Шварц и Тырса.Пантелеев решает переработать свой довоенный рассказ «Ленька Пантелеев», за который взялся, решив рассказать предысторию героя «Республики Шкид». Но обработка не удалась. Книга «Ленька Пантелеев» вышла в свет в начале 50-х годов и была названа автором автобиографического рассказа, в чем он впоследствии не раз публично каялся.

БИОГРАФИЯ

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев.Так зовут мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда бы он впоследствии ни поступал, окончить ни одно из учебных заведений ему не удалось. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего…Он никогда не изменял только одному — литературному творчеству. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьесы, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград. Здесь ему пришлось через многое пройти: голод, бедность, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев».В честь этого Леньки известный рейдер того времени Алексей Иванович Еремеев взял себе озорной литературный псевдоним.

Наконец он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Георгием Георгиевичем Белых. Вместе они позже напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе. А затем – цикл очерков, посвященных этой теме, под общим названием «Последние халдеи», рассказы «Проделка Карлушкина», «Портрет», «Часы» и др.Друзья тоже недолго задержались в Скиде. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили это занятие ради романтики скитаний. Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.

Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому на Измайловском проезде. Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н.Олейников. Их юмористические рассказы и фельетоны печатаются в журналах «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей. Это было замечено и одобрено М. Горьким: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно она способствовала выходу авторов в большую литературу.

Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне.Его главный герой Петя Трофимов был признан критиками «литературным братом» Тёркина.

В последующие годы рассказы «Честное слово», «На яликэ», «Марьинка», «Гвардия рядовой», «Про Белочку и Тамарочку», «Письмо «Ты», книги «Живые памятники» («Январь 1944 г. «), «В блокадном городе», воспоминания писателей — М. Горького, К. Чуковского, С. Маршака, Э. Шварца, Н. Тырса.

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, которую Л.Пантелеев хранил много лет. Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже поставили ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали. По многим рассказам и новеллам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Настоящая фамилия писателя Пантелеев. Рассказы и сказки Леонида Пантелеева

Леонид Пантелеев – прозаик, публицист, поэт, драматург, чудом избежавший сталинских репрессий, один из авторов легендарной книги «Республика Шкид».
Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так звали мальчика, родившегося 22 (9) августа в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.
В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда он впоследствии поступил, ему не удалось окончить ни одно из учебных заведений. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего…Он никогда не изменял только в одном – литературном творчестве. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьеса, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.
После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград. Здесь ему пришлось пережить многое: голод, нищету, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев».
В конце концов он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Г. Г. Белых. (Вместе они позже напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе. А затем серию очерков на эту тему под общим названием «Последние халдеи», рассказы Карлушкина «Фокус». , «Портрет», «Часы» и др.) В Шкиде друзья тоже долго не задерживались. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие — ради романтики скитаний.Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.
Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому по Измайловскому проезду. Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны печатают журналы «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей.Ее заметил и одобрил М. Горький: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно она способствовала появлению авторов в большой литературе.
Вдохновленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Его главный герой Петя Трофимов был признан критикой «литературным братом» Теркина.
Однако этот безоблачный период длился недолго. Г. Белых был репрессирован в 1938 г. Л. Пантелееву повезло: он выжил.Но больше нигде его имя не упоминалось. Писатель был вынужден голодать в блокадном Ленинграде, не раз оказываясь на волосок от смерти. Но он не ушел из литературы. В годы забвения Леонид написал (а позже еще издал) рассказы «Честное слово», «На ялике», «Марьинка», «Гвардейский рядовой», «Про Белку и Тамарочку», «Письмо «Ты», книги «Живые памятники» («Январь 1944 года»), «В блокадном городе», воспоминания писателей — М. Горького,

Пантелеев Алексей Иванович

(Л.Пантелеев)

Коська два дня не ел; простегала только одна вода. Вода бесплатная. Пьют его хоть с утра до вечера: фонтанчик на каждом углу — наклонись, поверни кран и дуй сколько хочешь. Да вот беда — настоящего сытости от воды не бывает. Сколько ни пей, все равно живот сводит от голода.

Два дня Коська терпел, а на третий день не выдержал. Все утро он бродил по Слободе, стучал в каждое окно, скулил:

Тетенька… довольно… дай мне кусочек!

Но окна захлопнулись, шторы зашевелились, ответили Коське:

С богом, парень, с богом.

К полудню у Коськи живот свело так, что можно было даже плакать. Еще хуже. Хоть утони.

Коська пошел к знакомым ребятам. Были у него такие знакомые ребята, кордоновская шпана. Эти ребята были воры, они прогнали Коську.

Мы, — говорят, — стрелки не обслуживаем. Не хочешь у нас воровать, ну иди к черту ради Христа.

Коська вздохнул, промолчал, не обиделся и пошел обратно к фонтанчику пить воду. По дороге ходит, собирает окурки: если куришь, то и есть не хочется. И вдруг слышит — паровоз гудит. Коська вспомнил — давно его не было на вокзале. Как он забыл? Ведь на станции можно и копейку пострелять, и помочь кому-то снести вещи.

Собрались последние силы — побежали на станцию. И поезда ждут там.Вышел смотритель станции: он стоял у фонаря, выставил ногу, его белые штаны выставляли напоказ свой стиль. Пассажиры ходят по перрону, тётки от жары обмахиваются белыми платками.

Коська скорее сложил руку, как лодочку, метнулся в толпу и заорал:

Добрые граждане, накормите сироту…

Люди проходят, проходят, даже смотреть на Коську не хотят . А другой, если он одет почище, посмотрит, да и пойдет, гримасничая таким образом.Не испачкался бы.

Вот Коське повезло. Он видит, что идет девушка. Доброе лицо, будто смеющееся. А в руках у нее целая охапка черемухи.

Кот ей:

Дорогая леди, будьте так любезны. Отдайте сироте кусочек.

Она тут же остановилась и начала рыться в сумочке. Он видит, как Коска вытаскивает монетку. И протянул он руку, и копеечный тюк — и на помост. Подпрыгнул раз-другой, перекатился — и в пропасть.

Ну, понял, — смеется девушка.- Твое счастье.

Как только Коська спрыгнул с перрона, так и хотел просунуть голову под пол, слышит — грохот, звон, паровоз гудит: поезд идет. Нет, надо поторопиться — ни копейки не убежишь, а тут поважнее упускаешь.

Выскочил, и что за хрень творится на перроне. Шум, звон, дым.

Коська быстро к вагонам. Теперь ты не можешь просить пощады. В такой суматохе самый добрый человек не полезет в карман за кошельком.

Косичка на другой скамейке. Он тоже может это сделать. Хватает за вещи — за сумки, сундуки, корзины — хватает.

Позвольте мне отнести его, дядя.

А дяди машут:

Сами привезем. Иди ищи буржуев.

А буржуи ищут носильщиков со значками. Да и не поднимать Коськи свои буржуйские чемоданы.

Коська обиделся. Расстроился. А потом ничего не произошло.

«Ой, — думает, — побегу-ка я копейку поискать.

Снова попал под пол. Но где ты его здесь найдешь, копейка. Он даже не помнит места, куда эта копейка упала. окурки и огрызок от яблока не очень маленький.Он съел окурок, засунул окурки за уши, хотел вылезти.И вдруг видит — ремешок.

Висит,болтается,висит с платформы узкая сыромятная ремешок.И пряжка на нем блестит железом.

Даже Коська не подумал, что это за ремешок и откуда он взялся. Схватил, потянул, — и вдруг с перрона под ноги ему полетела плетеная корзина.

Коська поежился. Он перестал дышать от страха. Думает: сейчас хозяин корзины с помоста спрыгнет, он, Коська, веником попарится. Но нет, прошла минута, еще минута — за корзиной никто не лезет. Над Коськой головой люди ходят, шумят, разговаривают, а Коська сидит, как мышка, и боится пошевелиться.

Наконец осмелел — косу пощупал, потрогал: тяжелая. Корзина была перевязана ремнем из сыромятной кожи, чтобы было что нести. Замок висит на расщепленных петлях. Маленький. Его пятилетний ребенок будет извиваться.

Коска взял в руки косу, понюхал: ничем особенным не пахнет. Сунул палец под крышку, что-то мягкое, рубашку, наверное.

И тут у Коськи закружилась голова. Его тошнило. Мой желудок заурчал. Может быть, он съел не очень свежее яблоко.Он понятия не имел, что делает.

Замок немного хрустел, ремешок отвалился, петли фонарика отскочили.

Так и есть: рубашка наверху. Белый, полосатый. под рубашкой книги. Часть десятая. Под книгами желтые сапоги, поношенные, бритва в коробке, обмылок в бумажке. А в самом низу какая-то картинка, портрет.

Коська не смотрел, засунул во все места: рубашку за пазуху, книги и портрет тоже, бритву и мыло в карман, сапоги на ноги.Косу не пожалел, оставил — грех с ней сделаешь.

Хотя Коська раньше не воровал, но хитрости у него хватило: не выбрался сюда, а дополз до самого конца платформы. Там он высунулся, огляделся, вскочил и ушел, не оглядываясь.

Он ходит, и его сердце бьется, как рыба. И ему стыдно и весело. Теперь он будет сыт. Теперь нам просто нужно гнать краденое.

А когда подумал, что украли, опять уши горят.

Думает: «Нет, не крал. Ведь корзина сама упала, я просто потянул за лямку».

«Но почему, — думает, — ты убегаешь? Почему ты оставил плетенку, если ее не украли?»

Думает сам, но добавляет все на шаг. Он знает, куда ему сейчас нужно идти — на Кордон. Живет там один человечек, одноглазый Яшка Каин, краденым торгует.

Каин пьяный сидел в саду, играл в карты с маленькими детьми. Он думал, что Коська пришел стрелять.Прогнал его.

Иди, говорит, к черту! Я устал от тебя, рукосуи… Тебе надо работать, а не быть христианином.

Коська не обиделся, не ушел. Постоял, поднял ногу, желтый ботинок показал:

Куплю — продам.

Каин посмотрел, пощупал. Видимо им понравилось.

Как? — спрашивает. И тасует жирные карты.

Давай, червяк, и ни копейки меньше.

Каин рассмеялся.

Смотри, какой счастливчик! Хочешь по-заводски для левого изделия? Почему ты не принимаешь тимак?

л.Пантелеев (настоящее имя — Алексей Иванович Еремеев ) — русский советский писатель.

Леонид Пантелеев родился 22 (9) августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург, чудом избежавший сталинских репрессий, один из авторов легендарной книги «Республика Шкид», пережил падение и подняться, и был просто человеком, прожившим долгую интересную жизнь.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так звали мальчика, родившегося 22 (9) августа в Санкт-Петербурге.в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда он впоследствии поступил, ему не удалось окончить ни одно из учебных заведений. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего…Он никогда не изменял только в одном – литературном творчестве. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьеса, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

После революции отец пропал без вести, а мать увезла детей в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты. Однако долго мальчик не выдержал и в 1921 году снова вернулся в Петроград. Здесь ему пришлось пережить многое: голод, нищету, приключения с рулеткой. Все эти события легли в основу повести «Ленька Пантелеев».

Наконец он попал в школу для беспризорников, где познакомился со своим будущим другом и соавтором Г. Г. Белых. (Вместе они позже напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика Шкид» о жизни в этой школе. А затем серию очерков на эту тему под общим названием «Последние халдеи», рассказы Карлушкина «Фокус». , Портрет», «Часы» и др.) В Шкиде друзья тоже долго не задерживались. Они отправились в Харьков, где записались на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие — ради романтики скитаний.Некоторое время они занимались настоящим бродяжничеством.

Наконец, в 1925 г. друзья вернулись в Петербург, и Л. Пантелеев поселился с Г. Белых в пристройке к дому по Измайловскому проезду. Здесь пишут «Республику Шкид», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Е. Шварцем, В. Лебедевым, Н. Олейниковым. Их юмористические рассказы и фельетоны печатают журналы «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика Шкид», сразу покорившая сердца читателей.Ее заметил и одобрил М. Горький: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно она способствовала появлению авторов в большой литературе.

Воодушевленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Его главный герой Петя Трофимов был признан критикой «литературным братом» Теркина.

Однако этот безоблачный период длился недолго. Г. Белых был репрессирован в 1938 году.Л. Пантелееву повезло: он выжил. Но больше нигде его имя не упоминалось. Писатель был вынужден голодать в блокадном Ленинграде, не раз оказываясь на грани смерти. Но он не ушел из литературы. В годы забвения Леонид написал (а позже еще издал) рассказы «Честное слово», «На ялике», «Марьинка», «Гвардейский рядовой», «Про Белку и Тамарочку», «Письмо «Ты», книги «Живые памятники» («Январь 1944 года»), «В блокадном городе», воспоминания о писателях – М.Горький, К. Чуковский, С. Маршак, Э. Шварц, Н. Тырса.

Леонид Пантелеев родился 22 августа 1908 года. Прозаик, публицист, поэт, драматург.

Настоящее имя Леонида Пантелеева — Алексей Иванович Еремеев. Так звали мальчика, родившегося в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны, получившего за свои подвиги дворянский титул. В обеспеченной, интеллигентной семье Алексей рано полюбил и театр, и кинематограф (так назывались современные кинотеатры), и чтение — особенно чтение! За страсть к чтению его в семье прозвали «книжным шкафом».Уже в 9 лет мальчик начал писать – в эти годы из-под его пера вышли первые приключенческие рассказы, сказки и стихи.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище, которое он не окончил. Надо сказать, куда бы он впоследствии ни поступал, окончить ни одно из учебных заведений ему не удалось. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его авантюрная натура постоянно требовала чего-то другого, чего-то большего…Он никогда не изменял только в одном – литературном творчестве. Его первые «серьезные произведения» — стихи, пьеса, рассказы и даже трактат о любви — относятся к 8-9 годам.

В 1917 году наша страна пережила две революции: Февральскую и Октябрьскую. В жизни будущего писателя произошли перемены. Молодой парень рано остался без должного присмотра и, за неимением средств, даже на буханку хлеба стал воровать. Такое занятие нередко заканчивалось пребыванием в стенах милиции или уголовного розыска.Именно в этот период за Алексеем Еремеевым прочно закрепилось прозвище «Ленька Пантелеев» — так звали известного в то время рейдера Петербурга.

Пантелеев не возражал, ведь прослыть бандитом с известной, пусть и не очень хорошей по меркам общества фамилией было гораздо безопаснее, чем открыто рекламировать свои считающиеся «буржуазными» корни. В конце концов, такая разгульная и отдаленная жизнь привела к тому, что Леонид Пантелеев попал в Комиссию по делам несовершеннолетних в Петрограде, откуда его определили в Школу социально-индивидуального воспитания.Достоевского, где познакомился со своим будущим другом и соавтором — Г. Белых. (Вместе они потом напишут одну из самых известных в Советском Союзе книг «Республика ШКИД» о жизни в этой школе. А потом цикл очерков на эту тему, под общим названием «Последние халдеи», рассказы Карлушкина Фокус , Портрет», «Часы» и др.) В ШКИД друзья тоже не задержались надолго. Позже Пантелеев признавался, что именно ШКИД стал тем местом, которое дало ему колоссальный запас жизненных сил.Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров, но потом оставили и это занятие — ради романтики скитаний.

Белых Г., Пантелеев Л. Республика ШКИД [Текст] / Г. Белых, Л. Пантелеев. — Москва: Клевер-Медиа-Групп, 2015. — 478 с. : больной. — (советский сериал).

Наконец, в 1925 году друзья возвращаются в Петербург. Здесь пишут «Республику ШКИД», общаются с другими писателями: С. Маршаком, Э. Шварцем, В.Лебедев, Н. Олейников. Их юмористические рассказы и фельетоны печатают журналы «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя». В 1927 году вышла в свет «Республика ШКИД», сразу покорившая сердца читателей. Ее заметил и одобрил М. Горький: «Дооригинальная книга, смешная, жуткая». Именно эта рецензия способствовала появлению авторов в большой литературе.

В начале 1920-х годов в результате мировой и гражданской войн в России около 7 миллионов детей потеряли свои семьи.Некоторым из них посчастливилось попасть в Коммунальную школу для трудных в воспитании подростков. Ф.М. Достоевского, созданные гениальным педагогом В. Н. Сорока-Росинским.

Пантелеев Л. Пакет [Текст] / Л. Пантелеев; рис. Ю. Петрова. — Москва: Детгиз, 1957. — 64 с. — (Школьная библиотека).

Воодушевленные успехом, друзья продолжают творить. В 1933 году Л. Пантелеев написал рассказ «Пакет», посвященный гражданской войне. Это рассказ о гражданской войне, о борьбе красных с белыми, о подвиге молодого солдата Буденновской конной армии Пети Трофимова.О том, как Буденновец попал с секретным пакетом к товарищу Будённому в Луганск и что с ним случилось в пути. Его главный герой Петя Трофимов был признан критикой «литературным братом» Теркина.

Пантелеев Л. Рассказы и сказки [Текст] / Л. Пантелеев; худая Е. Володкина. Москва: Стрекоза-Пресс, 2004. 63 с.

Пантелеев Л. Письмо «Вы» [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худой Владимир Юдин.- Москва: Дрофа-Плюс, 2011. — 78 с.

В своем творчестве Пантелеев неоднократно обращался к жанру сказки. Леонид Пантелеев придумал тех самых лягушек, одна из которых утонула от бездействия, а вторая выбила молоко в масло и осталась жива. Сказки, как и другие произведения писателя, характеризуются наличием глубокой внутренней проблемы и поиском ее правильного решения с точки зрения морали и нравственности.

Пантелеев Л.Про Белку и Тамарочку [Текст] : рассказы / Л. Пантелеев; худ Л. Николаев. — Москва: Махаон, 2008. — 96 с. — (Дети о хорошем).

В 1966 году вышла книга «Наша Маша», дневник о дочери, который писательница вела много лет. Она стала своеобразным пособием для родителей, а некоторые критики даже ставят ее в один ряд с книгой К. Чуковского «От двух до пяти».

Пантелеев Л. Честно [Текст] : рассказ / Л. Пантелеев; рис.И. Харкевич. — Ленинград: Детская литература, 1982. — 14 с. — (Мои первые книги).

В Советском Союзе писателя не только печатали, но и снимали на экраны. По многим рассказам и рассказам Пантелеева сняты прекрасные художественные фильмы.

Фильм «Республика ШКИД» 1966 г., режиссер Геннадий Полока. Снятый по легендарному произведению, он не теряет своей популярности благодаря игре таких актеров, как Сергей Юрский, Юлия Бурыгина, Александр Мельников и других.Картина относится к жанру семейного, комедийного и одновременно драматического кино и рекомендуется к просмотру как взрослым, так и детям, ведь независимо от возраста каждому будет интересно посмотреть на перипетии судьбы. школьников-подростков. Также был экранизирован ряд других книг: «Пакет», «Честное слово», «Часы» и другие.

Среди советских писателей, не вошедших в так называемую «обойму» особо отмеченных и обласканных властями, было немало людей, не похожих ни на кого, наделенных как несомненным литературным талантом, так и собственным творческим почерком.К их числу принадлежит прозаик, публицист, поэт, драматург Леонид Пантелеев. Он известен широкому кругу читателей в основном как один из авторов повести «Республика Шкид», прогремевшей в свое время на всю страну. Сегодня исполняется 100 лет со дня его рождения.

Леониду Пантелееву довелось жить в непростое время. Можно сказать, что ему повезло: его не коснулись сталинские репрессии, он не фигурировал ни в каких резолюциях, его не исключили из писательских организаций.После периода полного забвения их снова начали печатать. Но это был уже другой Леонид Пантелеев. Трудно отделаться от впечатления, что он сознательно выбрал нишу писателя «второго эшелона», сознательно ориентированного на создание в определенном смысле камерных произведений. Они были хорошо написаны, тепло встречены читателями, но в то же время были отстранены от острых вопросов современной жизни. Писатель как бы сдерживал себя, свой талант.

Алексей Иванович Еремеев (таково имя, отчество, фамилия Леонида Пантелеева, полученные им при рождении) родился в Санкт-Петербурге.в Петербурге в семье казачьего офицера, участника русско-японской войны. За военный подвиг отец будущего писателя был награжден орденом Святого Владимира с мечами и бантом, что давало право на потомственное дворянство. Мать Алексея Ивановича, Александра Васильевна Спехина, после окончания гимназии училась на музыкальных курсах, много читала, вела дневники, успешно выступала на сцене самодеятельного театра.

В 1916 году Алешу отдали во 2-е Петроградское реальное училище.Закончить его не удалось — грянула революция. Стоит отметить, что в дальнейшем, в какое бы учебное заведение Леонид Пантелеев не поступил, он его не закончил, а бросил. Он вообще не мог долго задерживаться на одном месте, его активная натура постоянно требовала чего-то еще. Он никогда не изменял только в одном – литературном творчестве.

Вскоре после революции семья Леонида Пантелеева теряет отца, который пропал без вести. Мать увозит детей из Петрограда в Ярославскую губернию, подальше от бедствий и нищеты.Однако долго там мальчик не задерживается. В 1921 году вернулся в Петроград. До этого, несмотря на юный возраст, Леонид скитался по России, перепробовал множество профессий: пастух, подмастерье сапожника, помощник киномеханика, подмастерье повара, торговал цветами и газетами, работал на заводе по производству лимонада… посещать и колонии, и детские дома для «трудных» или, как тогда говорили, «социально неблагополучных» детей. Все эти события отражены в его рассказе «Ленька Пантелеев».

В Петрограде Леонид поступает в школу общественного и индивидуального воспитания имени Фёдора Михайловича Достоевского, где знакомится с Григорием Белых, своим будущим другом и соавтором повести «Республика Шкид», а также ряда очерков по тема воспитания трудных подростков, под общим названием «Последние халдеи».

В школе для бездомных друзей друзья задержались ненадолго. Они отправились в Харьков, где поступили на курсы киноактеров.Потом, оставив эту идею, идут дальше, «ради романтики странствий». Некоторое время они занимаются настоящим бродяжничеством. Наконец, в 1925 году друзья возвращаются в город на Неве, ставший к тому времени Ленинградом. Леонид Пантелеев поселяется у Григория Белых. Именно в это время начинают писать «Республику Шкид». Юноши общаются с другими писателями, в том числе с такими будущими мэтрами литературы, как Самуил Маршак и Евгений Шварц. Книга была встречена «на ура» читателями и значительной частью критиков.Но не все. Отрицательно отзывалась о книге Надежда Константиновна Крупская, которой после смерти Ленина отводилась роль главного теоретика советской педагогики. Признанный авторитет в области перевоспитания социально трудных детей, известный автор «Педагогической поэмы» Антон Семенович Макаренко видел в «Республике Шкид» прославление «истории педагогической неудачи». Помогло то, что книга Максиму Горькому понравилась. Он неоднократно положительно упоминает об этой истории в своих статьях и письмах, говоря о ней как о книге «неоригинальной, смешной, жуткой».До 1936 года «Республика Шкид» десять раз переиздавалась только на русском языке, была переведена на многие языки народов СССР, издавалась за рубежом. Воодушевленные успехом, друзья продолжают творить. Их юмористические рассказы и фельетоны издаются журналами «Бегемот», «Смена», «Кинонеделя».

Однако безоблачный период длился недолго. Григорий Белых был репрессирован в 1938 году. Леонид Пантелеев остался на свободе. Но больше нигде его имя не упоминалось.Писатель пережил блокаду, чудом избежав гибели. Все это время он писал рассказы, заметки, воспоминания, которые впоследствии были опубликованы. Вернулся в литературу только после смерти Сталина. Немалую роль в этом возвращении сыграли усилия Корнея Чуковского и Самуила Маршака.

Книга «Республика Шкид» снова вышла в свет лишь в 1960 году. И снова она имела большой успех. А также одноименный фильм Г. Полоки (1966) по его мотивам.

Еще в 1930-е годы Леонид Пантелеев сделал тему достижения одной из главных тем своего творчества.Его рассказы и романы одинаково адресованы как взрослым читателям, так и детям. Несомненный успех имел «Пакет» — его первая крупная работа на эту тему.

Особое место в его творчестве занимают рассказы о детстве. Для них характерно глубокое проникновение в детскую психологию, умение построить внешне незамысловатый, но очень созвучный детскому сюжету, простой язык. На «детских» стихах и рассказах Леонида Пантелеева выросло не одно поколение: «Честное слово», «Новенькая», «Письмо на «Ты»».В 1966 году Леонид Пантелеев издал книгу «Наша Маша. По сути, это подробные записи писателя о дочери, которые он хранил долгие годы. Книга становится своеобразным пособием для родителей, некоторые критики даже ставят ее в один ряд с книгой Корнея Чуковского «От двух до пяти».

Уже посмертно, в 1991 году, вышла еще одна книга Л. Пантелеева под названием «Верю…». На самом деле, он писал ее почти всю свою жизнь. В нем писатель предстает в новом, неожиданном для почитателей его творчества обличье.Это книга о глубоких, непростых отношениях писателя с религией, церковью.

Вообще большинство книг Леонида Пантелеева носит автобиографический характер. Некоторые исследователи его творчества утверждают, что собрание сочинений писателя представляет собой нечто вроде одного большого автобиографического романа.

Леонид Пантелеев 9 июля 1989 года. В своей последней работе, написанной «на столе», он так подводит итог своей жизни: «Все-таки я не могу не считать себя счастливым человеком. Да, моя жизнь пришлась на годы самого дикого, самого злого, жестокого и разнузданного атеизма, всю жизнь я был окружен неверующими людьми, атеистами, в юности моей было несколько лет, когда я испытал черный холод неверия, а между тем Я считаю, что мне всю жизнь везло самым чудесным образом: я знал очень многих людей духовно глубоких, верующих, знающих или хотя бы ищущих Бога.Не я искал этих людей, и они не искали меня, а просто так получилось, как будто сам Господь послал нас навстречу друг другу…»

Ольга Варламова

Какие рассказы писал Пантелеев

Леонид Пантелеев — советский писатель, которого любят взрослые и дети. Часто говорят, что у Пантелеева был особый дар. Его рассказы не требуют иллюстраций, так как писатель так ясно и образно писал свои произведения, что ребенок погружался в новый мир, созданный автором без помощи картинок.Он так хорошо писал для детей и о них, что их родители всегда делают свой выбор в пользу чтения произведений этого автора вместе с детьми. Многим, кто уже не раз слышал об авторе, интересно, какие рассказы писал Пантелеев.

Детство Леонида Пантелеева

Леонид Пантелеев родился 9 августа 1908г. в Санкт-Петербурге. Настоящее имя писателя — Алексей Иванович Еремеев. Его семья была религиозной, но, несмотря на это, родители расстались во время Первой мировой войны.Вскоре отец Алексея, Иван Андрианович, уехал во Владимир, где провел остаток своей жизни и скончался. Мать Алеши осталась одна воспитывать троих детей, но ей приходилось зарабатывать на жизнь обучением музыке. В 1916 году будущий писатель поступил во 2-е Петроградское реальное училище, после окончания которого сильно заболел.

Через два года мать Алеши решила уехать с детьми в деревню Чельцово, чтобы спастись от голода в Петрограде. Там начала разворачиваться Гражданская война, и Еремеев заболел дифтерией.После этого мать мальчика решила отправиться к врачу в Ярославль, где их снова постигло несчастье. Здесь началось Ярославское восстание. Следует отметить, что гостиница, в которой Алексей жил с матерью, постоянно подвергалась обстрелам, а мальчик несколько раз встречался с белогвардейцами. После таких страшных событий семья снова вернулась в деревню, но после подавления восстания мать решила вернуться в Ярославль. К счастью, потом оказалось, что парень совершенно здоров.

Первая работа и детский дом

В 1919 году мать Алексея вернулась в Петроград, а его брат Вася остался жить, учиться и работать в колхозе. Тогда Еремеев понял, что материальное обеспечение семьи стало его долгом, и теперь надо искать работу. Сначала он стал торговать на рынке, но потом Алексея отправили в хутор к брату. Как поделился сам Еремеев, там его жестоко избили и научили воровать. Проработав с братом два месяца, Алексей сбежал к тетке.После этого парень попал в детский дом. Там он пробыл не очень долго, потому что Алексей и его друзья ограбили склад. Из-за этого случая парня перевели в другой детский дом, откуда он сбежал в первый же день.

Те рассказы, которые написал Леонид Пантелеев, интересуют многих людей, знакомых с его биографией. Многие предполагают, что из-за тяжелого детства Пантелеев не мог писать хорошие и добрые детские рассказы.

Организация ВЛКСМ и первая книга Алексея

Еремеев решил вернуться в Петроград.Сначала он планировал отправиться в Рыбинск на лодке, но всех пассажиров высадили, и Леша был вынужден идти до Казани пешком. Там он стал работать помощником сапожника и остался в городе на все лето. Однако вскоре у Еремеева кончились деньги, и он снова начал воровать. Парня поймали и отправили в Мензелинск, в детскую колонию. Оттуда он сбежал, после чего устроился курьером в финансовый отдел.

К счастью, Алексея отобрала организация «Комсомол», которая предоставила парню жилье и отправила учиться в профтехучилище.Учиться там Алексею было довольно сложно из-за огромного пробела в образовании, и поэтому он начал писать стихи и писать пьесы.

В 1925 году Алексей и Гриша Белых написали первую книгу под названием «Республика ШКИД». Книга написана по собственным впечатлениям, так как после продажи лампочек на базаре Алексея поймали и отправили в «Республику ШКиД». Эта работа была опубликована только через 2 года после написания.

После знакомства с биографией автора становится очень интересно, какие рассказы писал Пантелеев, ведь детство его было довольно сложным.

Какие рассказы написал автор?

Первая книга, написанная Леонидом Пантелеевым, называлась «Республика ШКиД». В ней автор описал все самые яркие события, происходившие с ним в школе Достоевского. В книге описано много забавных и драматических моментов, а где-то прослеживается трагедия.

Многим родителям, желающим познакомить своих детей с творчеством автора, интересно, какие рассказы писал Пантелеев. Художественные и научно-познавательные рассказы — произведения, чаще всего написанные автором.

Автобиографические рассказы Леонида Пантелеева

На вопрос, какие рассказы писал Пантелеев, можно ответить, что проза автора почти всегда была автобиографичной. Леонид был одним из немногих писателей, которые умело превращали свою жизнь в истории, которые нравятся всем без исключения детям.

Многих родителей, незнакомых с творчеством автора, интересует, какие рассказы писал Леонид Пантелеев? Можно с уверенностью сказать, что писатель пользовался и до сих пор пользуется любовью детей.Они с удовольствием читают его произведения, ведь Леонид знал, чем отличаются рассказы «про детей» и «для детей». Он умел писать так, что каждый ребенок был погружен в мир, который удалось создать автору.

Каждый, кто знаком с творчеством писателя, может с уверенностью сказать, какие рассказы писал Пантелеев. Жанры наиболее известных произведений автора:

  • Научно-познавательные рассказы.
  • Художественные рассказы.

Научно-познавательные и художественные произведения автора

Многие родители, знакомые с его биографией, часто задаются вопросом, какие рассказы писал Пантелеев.Научно-познавательные рассказы – «хобби» писателя. Несмотря на то, что его детство было довольно трудным и сложным, автор прекрасно понимает детей, его творчество вызывает у них большой интерес. Алексею часто приходилось переезжать, жить в детских домах, много работать и так далее. Именно эти события в его детстве сделали его тем, кем он был. Алексей прекрасно помнил свое тяжелое детство и старался сделать свои детские истории других малышей яркими и радостными. Он в шутку показывал другим, что ему пришлось пережить, но, читая его произведения, чувствуется та теплота и доброта, которыми Алексей хотел поделиться со своими маленькими читателями.

«Рассказы о подвиге»

Стоит сказать, что автор разделил свое произведение на 2 группы: «Рассказы о подвиге», а также «Рассказы о детях». В серию «Рассказы о подвиге» вошли такие произведения, как: «Пакет», «Рассказы о Кирове», «Первый подвиг», «Приказ по дивизии», «В тундре», «Гвардейский рядовой».

«Рассказы о детях»

Каждый, кто знаком с творчеством Леонида, может сказать, какие фантастические рассказы писал Пантелеев. Писатель написал книгу под названием «Письмо «Ты», в которой собрал все самые популярные и известные сказки для детей: «Фенька», «Честное слово», «Рассказы о Белочке и Тамарочке» и «Письмо «Ты».Каждому ребенку нравятся рассказы Леонида Пантелеева, который умел достучаться до малыша.

Именно эти рассказы автора написаны как бы «на другом языке». У них совершенно разный стиль, и каждый персонаж произведений имеет свой характер. В «Сказках для детей» видно, как автор убеждается в том, насколько ощутима разница в восприятии мира ребенком и взрослым.

Надо сказать, что не менее популярны такие рассказы Пантелеева, как «Наша Маша», «Ночка», «Долорес» и др.Первый из них – дневник автора, который он ведет уже много лет. Эту книгу можно назвать своеобразным «пособием» для всех родителей.

Многие родители, интересующиеся творчеством авторов, пишущих для детей, задаются вопросом, какие рассказы писал Л. Пантелеев. Он является одним из самых популярных авторов, которого знает и любит практически каждый ребенок.

Автобиографический роман «Ленька Пантелеев»

Многим читателям, знакомым с биографией автора, интересно узнать, какие рассказы писал Леонид Пантелеев.Автор умел очень искусно писать художественные произведения, поэтому его творчество давно полюбилось многим детям и их родителям.

Одно из самых известных произведений Алексея «Ленька Пантелеев». В романе описываются события, происходившие с десятилетним мальчиком во время Гражданской войны. Ребенку приходилось воровать, а также жить среди беспризорников.

Это автобиографический роман, в котором автор попытался отразить тяжелую жизнь и те события, которые ему пришлось пережить в детстве.

Нетрудно понять, какие рассказы писал Пантелеев.