Мне нельзя орать я живу в горах: Истории альпинистов, покоривших восьмитысячники — Афиша Daily

Содержание

Истории альпинистов, покоривших восьмитысячники — Афиша Daily

«Афиша Daily» узнала у альпинистов, покоривших горы выше 8 тысяч метров над уровнем моря, почему они рискуют жизнью, проводят месяцы вдали от семьи и тратят десятки тысяч долларов ради пяти минут на вершине.

Андрей Вергелес, 29 лет

Работает в IT-сфере. Покорил восьмитысячник Манаслу

О решении покорить восьмитысячник

Первые четыре года увлечения альпинизмом я провел в различных альплагерях Кавказа: каждое лето мы ездили туда с моими друзьями, чтобы научиться чему-то новому и отточить навыки. Когда мы почувствовали себя увереннее, мы приняли решение перебраться в Среднюю Азию — в Киргизию и Таджикистан. Именно с этого начались мои первые шаги в мир высотного альпинизма.

На вершины высотой 7 тысяч метров и более у меня ушли следующие четыре года жизни. В 2013 году в Таджикистане я познакомился с альпинистской из Киева Марией Коваль. Мы вместе ходили на пик Коммунизма, пик Корженевской и пик Ленина. Летом 2015-го на спуске с вершины пика Ленина мы одновременно поняли, что пора двигаться дальше. Так мы задумались о Гималаях. Тогда эти мечты казались практически невыполнимыми, но уже осенью 2016 года мы отправились в Непал и попробовали свои силы на восьмой по высоте вершине мира — горе Манаслу (8156 метров).

Подъем на Манаслу с базовым сервисом в прошлом году стоил минимум 10 с половиной тысяч долларов

Манаслу мы выбрали по очень банальным соображениям: она оказалась самым бюджетным вариантом из восьмитысячников. К тому же Манаслу является довольно простой горой с технической точки зрения: никаких особых сложностей на ней нет. Если рассматривать ее как первый восьмитысячник без использования кислородного баллона, то это разумный выбор, потому что на ней можно ощутить все прелести высотного альпинизма и попытаться решить, надо тебе все это или нет.

Все мои экспедиции были организованы собственными силами: восхождения в составе коммерческих групп стоят неоправданно дорого. Например, подъем на Манаслу с базовым сервисом в прошлом году стоил минимум 10 с половиной тысяч долларов.

Что я ощутил, стоя на вершине горы? Абсолютно ничего

К сожалению, нельзя просто прийти в Министерство туризма Непала и сказать: «Привет, чуваки! Я хочу подняться на гору, вот вам деньги, дайте мне все необходимые документы и разрешение». Активная фаза диалога с непальской стороной у нас началась за 5–6 месяцев до старта самой экспедиции. Мы переписывались со встречающей компанией, которая помогала нам с оформлением всех необходимых документов, в частности с оформлением разрешения на восхождение — это самый сложный организационный момент. Наш друг-непалец, который подавал наши документы в министерство, жаловался, что тратит на это слишком много времени из-за местной бюрократии и что там постоянно намекают на взятки.

О восхождении

Во время штурмового выхода из лагеря на саму вершину я чувствовал себя довольно плохо. У нас был определенный график акклиматизации, который должен был помочь организму плавно адаптироваться к высоте, но осенью 2016 года восходительский сезон, во время которого можно было акклиматизироваться и сходить на вершину, был невероятно коротким из-за регулярно надвигающихся с Китая циклонов. Поэтому нам пришлось сильно урезать график: если сначала мы планировали выходить на вершину на 24–26-й день после прибытия в базовый лагерь, то из-за циклона мы были вынуждены сделать это на 14-й день. Перед этим мы приняли решение купить в базовом лагере кислородный баллон, который мы могли бы использовать во время спуска, если кому-то станет совсем плохо. Но все обошлось, а сам баллон мы потом удачно перепродали.

Сложно найти более бессмысленное занятие, чем подъем на вершины

К сожалению, до высшей точки Манаслу дошел только я. Моя напарница в районе 7900 метров приняла волевое решение и повернула вниз. Собственно, штурм вершины из лагеря, который находится на высоте 7500 метров, у меня занял 8 часов 34 минуты. Что я ощутил стоя на вершине этой горы? Абсолютно ничего. Это было полное отсутствие каких-либо мыслей, эмоций, не было и чувства радости от преодоленного пути. До самой экспедиции я представлял, как буду стоять на вершине и записывать для своего видеоблога мотивационные речи и показывать мир с высоты 8 тысяч метров, но в итоге я настолько устал, что абсолютно забыл про все это.

На высоте приблизительно 8 тысяч метров я наткнулся на китайскую альпинистку, которая лежала на склоне горы с закрытыми глазами. Когда я начал ее будить и кричать, чтобы она шла вниз, у нее хватило сил лишь на то, чтобы взмахом руки указать на редуктор кислородного баллона, который показывал 0 атмосфер. Больше она ничего не способна была сделать. Для нее все закончилось хорошо: с ней поделились кислородом и, скорее всего, помогли спуститься вниз.

Как относятся к альпинизму другие люди

Каждый раз, когда я возвращался из очередной поездки в горы, я сталкивался с волной вопросов от друзей и знакомых о том, как происходит восхождение. На протяжении всех этих лет я старался терпеливо отвечать, поэтому приходилось повторять практически одно и то же бесчисленному количеству людей. Перед Манаслу я окончательно осознал, что людям интересна эта тема, и решил показать все происходящее от первого лица: в результате я начал вести видеоблог на ютьюбе, где попытался передать всю атмосферу восхождений. Я хотел, чтобы у человека, который никогда не был в горах, отпали все вопросы.

Если я из гор сделаю работу, я перестану получать от этого удовольствие

Сейчас, абсолютно не иронизируя, я заявляю: «Не занимайтесь высотным альпинизмом. Трекинги в Непале с небольшим рюкзаком — очень приятное и увлекательное занятие, но высотный альпинизм — очень сомнительное во всех смыслах увлечение». Наверное, сложно найти более бессмысленное занятие, чем подъем на вершины. Высотный альпинизм съедает огромное количество денег, большую часть свободного времени, и он никак не прибавляет здоровья.

Я работаю в IT-сфере, а горы и путешествия — мои увлечения, которые стали образом жизни. Я постоянно живу в путешествиях: за 2016-й год я всего три месяца был дома. Многие спрашивают, почему я не хочу начать зарабатывать себе на жизнь, сопровождая людей в горы. Пока меня не уволили из-за моих постоянных отпусков с работы, я буду этого избегать. Если я из гор сделаю работу, я перестану получать от этого удовольствие.

Близкие переживают за меня. Раньше мама относилась к моим поездкам в горы довольно равнодушно, так как была не в теме. Горы представлялись ей как альпийские луга с эдельвейсами и мирно пасущимися коровами. Но в какой-то момент она стала активным пользователем интернета и начала читать про альпинизм. И тогда она кардинально изменила свое мнение о горах, но что она по большому счету могла сделать? Ничего, она же понимает, что я в это дело плотно вляпался.

Я на 100% уверен, что все люди, которые занимаются альпинизмом, невероятные эгоисты

Я сделаю все возможное, чтобы отстранить своего племянника от альпинизма. Ему шесть лет, и каждый раз, когда он приезжает ко мне в гости, он проявляет откровенный интерес к моему снаряжению, которым завалена вся квартира. Пусть он ходит в трекинг на Кавказе, Карпатах, Непале, но не занимается высотным альпинизмом. Я плотно варюсь в этой тусовке и прекрасно осознаю, сколько людей остается в горах.

Я на сто процентов уверен, что все люди, которые занимаются альпинизмом, невероятные эгоисты. Как еще можно объяснить тот факт, что семейный человек, у которого есть дети, все бросает и уезжает в очередную экспедицию, прекрасно осознавая, что может остаться в горах?

Подробности по теме

Бросить все и уехать: монологи людей, которые путешествуют годами

Бросить все и уехать: монологи людей, которые путешествуют годами

Наталия Матусова

Управляющий директор компании Add/Wise, эксперт в области управления талантами, коуч. Покорила Эверест

О мотивации

Бывает, ты видишь какое-то место и понимаешь, что тебе туда обязательно нужно. Так в двадцать лет я увидела панораму Эвереста и, на тот момент ничего не зная об альпинизме, поняла, что обязательно там буду. Кроме того, мне очень хотелось посмотреть на Землю с наивысшей точки планеты. Когда эта мечта стала планом, я смогла ответить себе на вопрос: зачем? Этот вопрос вообще волшебный: если вы можете на него ответить и этот ответ отзывается в вашем сердце, для вас нет ничего невозможного.

Подготовка к восхождению на Эверест заняла десять лет, потому что я могла позволить себе отпуск только раз в год. За эти годы я успела побывать на Эльбрусе (5642 метров), Аконкагуа (6961 метров), Чо-Ойю (8188 метров), Килиманджаро (5895 метров), Хан-Тенгри (7010 метров), пике Корженевской (7105 метров), Денали (6190 метров) и других вершинах.

Самое тяжелое во время экспедиции на Эверест — умение ждать

Мне пришлось перестроить свою жизнь, для того чтобы найти здоровый баланс между семьей, работой и тренировками. Когда перед тобой стоит высокая цель, очень важно, чтобы тебя окружали понимающие и разделяющие твои ценности люди. Тогда ты не плывешь против течения, а остаешься в потоке, который способствует твоей самореализации.

В альпинизме, как и в прочих экстремальных видах спорта, у людей можно часто наблюдать проявление лжемотивации: когда человек просто хочет доказать себе или кому-то еще, что он крутой, либо вообще не может объяснить, зачем ему это. При лжемотивации вероятность победы минимальна. Если ты не понимаешь, ради чего ты идешь вперед, сложности на пути будут рассматриваться не как интересные препятствия, а знаки, которые указывают на то, что нельзя идти дальше.

О восхождении на Эверест

У нас было непростое восхождение: сто пятьдесят человек на склоне — это смертельно много. Столпотворение на тропе и непогода привели к 36 часам штурма и спуска без отдыха. Когда мы прибыли в базовый лагерь с севера, восхождения с юга были приостановлены: сошедшие лавины унесли там жизни нескольких человек. Мы находились в режиме полной неопределенности — останутся ли местные жители в лагере или уедут на похороны родственников, будут ли провешены перила, позволит ли погода взойти.  

Мой друг Игорь Свергун, который погиб во время теракта на Нангапарбате, говорил, что самое тяжелое во время экспедиции на Эверест — умение ждать. Я часто вспоминала его слова. Оказавшись в отличной физической форме с видом на мечту всей жизни, но в полной неизвестности, члены экспедиции оставались ждать наедине с собой. Я видела нескольких людей, которые не выдержали и уехали.

Если женщина попадает в экспедицию, один из вызовов для нее — не оказаться слабым звеном

Потом нам сообщили, что ожидается два окна ясной погоды. Естественно, весь лагерь, около ста пятидесяти человек, отправились на восхождение. Была ситуация, когда четверка восходителей металась между второй и третьей ступенями Эвереста с просьбой отдать запасные кислородные маски, так как их маски вышли из строя. Все, кто ответственно готовится к восхождению на Эверест, знают, что необходимо взять дополнительный комплект, так как из-за разницы температур и перепадов давления оборудование часто выходит из строя. В итоге участники экстренно спустились вниз, находясь в двух-трех часах от мечты. Когда мы достигли вершины, погода резко испортилась. Но те пять минут, которые я провела там, были особенными — помню ощущение, как будто на вершине бьет теплый источник.

Спуск был сложнее, чем подъем, — как и любой спуск. Оставшиеся пятнадцать-двадцать процентов жизненных ресурсов ты должен превратить в сто, а в условиях плохой видимости и сходящих лавин эти ресурсы тают очень быстро. Тогда помогло умение жить в моменте, а также понимание, зачем нужно вернуться живым.

О женщине в горах

Пусть меня простят борцы за равноправие: мужчины и женщины разные, возможности у нас разные, и это определено природой. Мужчины сильнее физически, а женщины — выносливее.

Меня часто спрашивают, стоило ли тратить десять лет жизни, два месяца экспедиции и 60 тысяч долларов ради пяти минут на вершине. Мой ответ — безусловно

Альпинизм — это в основном мужской вид спорта, потому что на десять мужчин здесь приходится одна женщина, а может быть, и меньше. Поэтому, если женщина попадает в экспедицию, один из вызовов для нее — не оказаться слабым звеном. Такие черты, как созидательность, понимание, интуиция и терпеливость, помогают во многих сложных экспедиционных ситуациях. Это могут быть ситуации, когда команда устала, назревает конфликт и есть необходимость принять решение в условиях неопределенности.

Меня часто спрашивают, стоило ли тратить десять лет жизни, два месяца экспедиции и 60 тысяч долларов ради пяти минут на вершине. Мой ответ — безусловно. Основной и наиболее ценный для меня опыт — это процесс достижения вершины. Это персональная эволюция, когда благодаря внешней среде и внутренней работе ты меняешься: становишься сильнее, осознаннее, а значит, счастливее. И не важно, что из-за непогоды мне не удалось рассмотреть Землю. Есть повод вернуться.

Подробности по теме

История женщины, которая провела месяц в самой суровой точке Антарктиды

История женщины, которая провела месяц в самой суровой точке Антарктиды

Виктор Афанасьев, 38 лет

Мастер спорта по альпинизму, чемпион России по альпинизму 2004 года. Поднялся на три восьмитысячника

О вершинах и стилях

В секцию скалолазания и альпинизма я пришел в 1994 году, когда мне было пятнадцать лет, а непосредственно альпинизмом я занялся через год-два, это были уже не просто тренировки, но и выезды на скалы. Позднее я стал участвовать во всероссийских соревнованиях и стал мастером спорта. Из восьмитысячников (горные вершины, чья высота превышает 8 тысяч метров над уровнем моря. — Прим. ред.) я заходил на гору К2 (Пакистан, 8614 м), Гашербрум I (Пакистан, 8080 м) и Броуд-Пик (Пакистан, 8051 м).

К2 — очень сложная гора, ее называют горой-убийцей. В 2007 году в экспедицию на К2 пригласили двадцать человек, в том числе меня. В течение года мы ездили на Эльбрус, делали забеги, а после этого отобрали уже двенадцать альпинистов, и я вошел в эту группу. Мы поднимались на К2 в гималайском стиле (когда альпинисты создают систему промежуточных лагерей, в которые можно возвращаться для отдыха, и провешивают перильную страховку. — Прим. ред.), и это настоящая командная работа. На вершину тогда поднялись я и еще три человека, а остальные по разным причинам остались в лагере.

Малейшая оплошность на К2 стоит жизни, потому что в отличие от других восьмитысячников она очень крутая до самой вершины — угол ее наклона больше 45 градусов. Один из высотных портеров (переносчик грузов в горах. — Прим. ред.) сорвался, поднимаясь по очень сложному участку маршрута, так называемому бутылочному горлу. Он закреплял веревку, потерял равновесие и улетел по кулуару, который называют там трупосборником: у человека, который упал туда, нет шансов выжить, да и достать его оттуда практически невозможно. Еще там сходят лавины, и если человек в нее попадает, он тоже оказывается в такой трещине.

На два других восьмитысячника я ходил вместе с альпинистом Валерием Бабановым в двойке. Это был альпийский стиль, то есть максимально быстрое восхождение на вершину без промежуточных лагерей при минимальном использовании альпинистского снаряжения. Мы шли по новому, не классическому маршруту — это были первопрохождения. Для альпинистов-спортсменов они имеют большое значение, особенно когда речь идет о восьмитысячниках.

О подготовке

Подготовку к восхождению нужно начинать с обучения простейшим навыкам пребывания в горах — начиная с того, как правильно укладывать рюкзак. Нужно тренировать выносливость, попробовать сходить на менее высокие горы и только затем идти на восьмитысячник.

Обычно во время подготовки создаются искусственные трудности, для того чтобы подготовиться к ним психологически. Например, тебя не должна смущать одышка, сильный ветер, а также необходимость вытапливать воду из снега. На успешность восхождения влияют также бытовые факторы — наличие снаряжения, например.

Поднимаясь на вершину, ты уже думаешь о спуске

При подготовке к восхождению на К2 я изучал самые опасные участки маршрута по фотографиям, которые сделали предыдущие экспедиции. Особенно мне запомнились участки под названием вертикальный камин и бутылочное горло. Камин длится всего около 10 метров, но его крутизна — это настоящий психологический барьер для альпинистов. А бутылочное горло — это узкое место с очень твердым льдом. Когда я преодолевал эти участки, я думал о первопроходцах, которые делали такое же восхождение, но без современного оборудования, пуховок и кошек. Я готов снять шляпу перед этими людьми.

Внизу я ставлю себе цель достичь вершины, но во время восхождения концентрируюсь на пути и ощущениях: вот я начал подниматься на вершину, вот достиг первого лагеря, теперь второго. На каждом этапе я слушаю свой организм и думаю, стоит ли отдохнуть, можно ли идти дальше. Поэтому, когда я достиг цели, я все равно был сконцентрирован на том, что еще нужно спуститься. Поднимаясь на вершину, ты уже думаешь о спуске. А эйфория, радость и счастье от того, что ты совершил восхождение, в полной мере ощущаются только внизу, спустя два-три дня.

О работе в горах

Я много работаю гидом. Перед восхождением я провожу обучение, рассказываю о технических и бытовых условиях в горах. С новичком, который собирается зайти на небольшую гору, я провожу занятия в течение двух дней. Перед подъемом на пятитысячник или семитысячник мы занимаемся дольше — на скалах, снегу и льду. Многое зависит от поставленных целей. Если человек приходит и говорит, что хочет взойти на Эльбрус или более высокие горы, я объясняю, что его может ожидать там, и даю план тренировок. Если он готов следовать моим тренировкам и указаниям, мы начинаем с ним работать. Но если он обманул меня, что тренировался, еще во время акклиматизации это будет видно, и тогда я как гид имею право оставить его в лагере в целях безопасности.

При плохой подготовке может возникнуть горная болезнь вплоть до галлюцинаций. У меня галлюцинаций никогда не было, но я стал свидетелем многих таких случаев и даже сам спускал людей из-за них. Это действительно страшно. Если рядом не окажется людей, которые адекватно смогут оказать помощь и спустить вниз, то человек может остаться там.

Страх — это вообще отдельная тема. К встрече с ним мы начинаем готовиться еще внизу, поэтому если на высоте и появляется страх, то только контролируемый. Я всегда просчитываю на несколько шагов вперед свой маршрут, а еще у меня всегда есть некий запас прочности для восхождения: на вершину нельзя идти на грани.

Когда человек делает восхождение на гору выше 5 или 7 тысяч метров, а потом возвращается домой, он все начинает воспринимать по-другому. Он начинает ценить жизнь, больше дорожить временем — он вообще становится другим. Мне об этом часто говорят те, кому я помог подняться на вершину своей мечты.

Подробности по теме

«Главное — не ждать благодарности от потерпевших»: как работают спасатели

«Главное — не ждать благодарности от потерпевших»: как работают спасатели

Они должны были выжить — Risk.ru

Не понимаю. Я этого действительно не понимаю. Как можно выйти на лыжную прогулку, и при ухудшении погоды не вернуться назад, а лечь на снег и умереть? Как?!? … Эти эмоции накрыли меня ещё в ноябре, когда в СМИ прошла информация о гибели от переохлаждения двух человек, вышедших погулять на скитуровских лыжах в одном из курортных мест Низких Татр. Тогда и возник импульс написать о своём опыте выживания. Но искренняя нелюбовь к публичному эпистолярию этот импульс похоронила.

Когда же в конце декабря я прочёл сообщение ГСЧС Ивано-Франковской области о смерти туриста при восхождении на карпатскую гору Хомяк (не Эверест, не Эльбрус, а некий Хомяк (!) – также от переохлаждения (а не от травм, лавин и карнизов), я понял, что писать всё же нужно.

Часть 1. ИНФОПОВОД

Отметая дилетантские интерпретации наших СМИ, открываем первоисточник – официальный сайт словацкой Горноспасательной службы (Horská záchranná služba) по ссылке https://www.hzs.sk/typy-aktualit/dvojica-skialpinistov-neprezila-noc-v-nizkych-tatrach/
Суть происшедшего: двое туристов из Чехии – 60-летний мужчина и его 47-летняя спутница, вышли на скитуровских лыжах на один из гребней Низких Татр. На следующий день другие туристы — из Польши, нашли тела чехов без признаков жизни. Люди умерли за одну незапланированную и проведенную в горах ночь. О травмах – ни слова. Первоисточник указывает: «вероятной причиной их смерти было истощение и переохлаждение в плохую погоду». Спасатели транспортировали тела в Bystra – курортное местечко в районе горы Хопок, на склонах которой катают горнолыжники и бродят гуляющие на ски-турах. Расстояние от Хопка до Бистры по Гугл-картам – несколько километров.

И вот тут я перестаю понимать. Как можно при отсутствии травм, находясь от цивилизации в получасе спуска на лыжах (часе с половиной пешком, в трёх — ползком), лечь на гребне и умереть?? Если ты не висишь на сложном альпинистском маршруте, а пришёл в эту точку НА ЛЫЖАХ — иди/ползи вниз хоть в тумане, хоть ночью. Усталость не включается тумблером. Она накапливается постепенно. В каком бы направлении ты не полз вниз по склону из любой точки Татр – через несколько часов доползёшь к людям. Если, конечно, тебе хочется выжить. А если садишься в снег умирать – умрёшь обязательно. Хоть на гребне, хоть у себя под подъездом. И ни горы, ни лыжи здесь ни при чём. Речь о мозгах. О психике. О настрое. Вот о ней, о психике, для начала и поговорим.

Часть 2. ВЫЖИТЬ – ЦЕЛЬ И ЗАДАЧА

Я не буду описывать чудесные случаи выживания, которыми пестрит Интернет. Приведу три примера людей моего круга общения.

Пример первый.
Январь 2013 года. Двое сноубордистов – Дима Беляев и Максим Пономаренко, попадают в лавину на горе Гемба в Карпатах. Макс погибает, а Диму выбрасывает на поверхность лавины с множественными переломами ног. Мобильное покрытие – практически на нуле. Звонок сделать нельзя. И Дима, набив друзьям смс, в течение часа подбрасывает телефон вверх, пока смс не уходит. Со сломанными ногами он провёл на снегу при отрицательной температуре более суток — примерно 28 часов, пока спасатели его не нашли. Дима пережил ночь, не давая себе уснуть. Понимая, что сон – смерть.
Он выжил. Одну ногу пришлось ампутировать. После чего Дима женился, стал отцом, и ныне, с протезом, катается на вело и сноуборде. (События того времени я описал в статье «Лавина на Боржаве, январь 2013»)

Пример второй.
Июль 1987 года. При восхождении на пик Клары Цеткин (Памир), в лавине гибнут четверо из пяти членов группы. В живых остаётся один — Саша Коваль. После потери друзей Саша пережил физически и психологически страшную ночь на высоте около 6000 метров — без еды, воды и тёплых вещей. Просидев ночь под вершиной, на следующий день Саша без страховки по скалам и льду спустился в наш базовый лагерь. Он был предельно уставшим. Но дошёл. Выжил. (См. статью «Памяти группы Москальцова»)

Пример третий.
В феврале 1989 года двое парней совершили зимнее восхождение по северной стене на вершину Донгуз-Орун в Приэльбрусье. При поиске спуска их накрыли метель и буран. Вследствие этого двойка спустилась не к месту базирования — в долину Баксана, а на противоположную сторону Главного Кавказского хребта – в Сванетию. Зима, минус 20, высокогорье Кавказа. Их искали несколько спасотрядов, в том числе – с вертолёта. Не нашли. И прекратили поиск, мысленно похоронив. А в это время эти двое без продуктов питания, зарываясь в снег каждую ночь, несколько дней выбирались из высокогорья вдоль русла замёрзшей реки, которая давала им шанс на жизнь – воду. Которую они пили. Так, «на воде», без еды, протоптав несколько десятков километров ущелья по бёдра в снегу, они вышли к людям.
С первым из них – Лёшей Гончаровым, я знаком более тридцати лет. А второго знаю поболе. Этот второй пишет сейчас эти строки. Посему всё, что вами будет прочитано — не досужие вымыслы, а результат осмысления личного опыта. И если я озаглавил статью «Они должны были выжить» — это не высокомерная самоуверенность. Это холодный просчёт анализируемых ситуаций.

Часть 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ГОТОВНОСТЬ

С 89-го года я периодически читал лекции в секции альпинизма, часами рассказывая ребятам наш с Лёшей случай. От начала и до конца. С сотней трагичных и комичных деталей. Как проходили маршрут. Как ночевали под «шапкой» Донгуза, полувися на ледовой стене в ясную, морозную зимнюю кавказскую ночь. Как со стены уронили продукты, отреагировав с юморком: «Завтра спустимся – наедимся». И как после этого неделю не ели, балансируя между жизнью и смертью. Если хоть один бы из нас получил травму и не смог дальше идти, это был бы конец.

Рассказывал, как взошли на вершину. Как налетела пурга. Как прыгали по хребтам, пытаясь наощупь отыскать спуск. Каким шоком через два дня ползания по хребтам, когда туман, наконец, рассеялся, было себя обнаружить не там, где ты этого ожидал. Ты вообще не понимаешь, где находишься и куда ты зашёл! Связи по рации – нет. Рассказывал, как принимали решение — не надеясь ни на богов, ни на вертолёт со спасателями, идти вниз по реке, хоть она и ведёт в противоположном от точки базирования направлении – вместо севера река шла на юг, что мы определили по солнцу.

Рассказывал, как сердце колотится, когда за гребнем летит вертолёт. Как сжимаешь в руке анорак красного цвета в готовности махать им что есть сил. Как орёшь в рацию, а спасатели свою не включают, поскольку ищут лишь трупы – шансов на жизнь нам уже никто не давал. В наше ущелье — ущелье Ненскрыры, вертолётчики даже не заглянули. Никому и в голову не пришло, что мы проделаем такой длинный путь и зайдём столь далеко.
А после ты слышишь за гребнем звук улетающего вертолёта. И понимаешь, что всё… Совсем всё… Можно ложиться и умирать. Но ты опять собираешь волю в кулак и идёшь, не зная куда. Вниз по реке – ну когда-то же она должна вывести к людям?? Сбрасываешь с себя всё ненужное уже альпинистское снаряжение, оставляя его на большом камне с запиской. Пишешь текст со странным ощущением — как «с того света». Пытаешься сухо констатировать факты: «Двойка альпинистов – Николай Дроботенко и Алексей Гончаров, совершила зимнее восхождение по Северной стене на вершину Донгуз-Орун (5-б к/сл). В условиях непогоды и плохой видимости спустились на южную сторону Главного Кавказского хребта. Уходим вниз по реке. Нашедших данное снаряжение просьба позвонить по телефонам в Киеве …» (указываешь домашние телефоны, ставишь дату).
Ты не знаешь – сколько идти. И дойдёшь ли. Эта записка может быть последней вестью от нас, если потом по какой-то причине не найдут наши тела.

Ты пьёшь воду из промоин в реке, зарываясь по ночам в снег. Понимая, что «там» тебя мысленно похоронили. Сколько идти? Не имеешь понятия. Но идёшь. Бьёшь траншею в снегу. Снег – по бёдра. Пятнадцать минут «тропишь» ты, пятнадцать – Лёха. Смена. Смеркается. Падаем в снег. Роем пещеру. Влезаем. Лежим. Наверное спим… Наутро – встал, попил воду, и пошёл тропить снег до очередного заката. А в голове ползает мысль, которую ты спокойно там вертишь: «Вот интересно, если нас уже в мыслях похоронили, каковой будут считать дату смерти? Дату исчезновения из эфира? Но ведь фактически ты сейчас жив. Хотя об этом знает только вот этот почерневший, заросший щетиной Лёха, и больше никто. И если мы помрём через пару дней, для всех дата кончины ведь уже определена? И мы её уже несколько дней как прошли? И сейчас идём на «том свете»? Так жив ты всё-таки или нет, если ДЛЯ ВСЕХ ты уже давно умер?? Забавно…»
Так, пошатываясь и философствуя, через несколько дней мы-таки вышли к людям.

***

Я не говорил ничего особенного. Просто, рассказывая, внушал нехитрую мысль – человеческий организм имеет колоссальный резерв. Главное в критической ситуации — не впустить в себя страх, вызывающий паралич воли. Вот тогда и приходит конец. На лекциях я скорее был «доктором Кашпировским», чем инструктором альпинизма.

И вдруг неожиданно один из знакомых мне сообщил: «А знаешь, в этом сезоне группа наших молодых альпинистов заблудилась после восхождения на Кавказе! Так они сразу вспомнили твою лекцию! Никакой паники! Схватили пару «холодных» ночёвок, в тумане поискали путь спуска — нашли, и благополучно вернулись!» После этих слов в голове невольно пронеслась мысль: «Жизнь прожил не зря…». Собственно, сейчас мною движет та же нехитрая мотивация – эта статья может спасти чью-то жизнь.

***

… Но в практике были и иные моменты.
В мае 1990 года, работая на КСП (Контрольно-спасательном пункте) Центрального Кавказа, я сопровождал тела погибших на склонах Эльбруса туристов из ущелья Баксана в Нальчик. Туристов на спуске накрыли туман с непогодой, и ниже скал Пастухова (для тех, кто знает эти места) они вырыли пещеру в снегу. С собой было всё бивачное снаряжение, топливо, примус.
Непогода бушевала две ночи. На третий день туристов нашли. Двое были в пещере. Трое – снаружи. На лицах – ледовые маски. Что означает — они лежали лицами в снег и дышали, пока не пришла смерть.

После поисковых работ я летел в вертолёте сдавать тела в морг. Два пилота, пять тел в салоне, и я. Вглядываясь в ледовые маски, я молчал всё время полёта. Но в голове вёл невольный диалог с ними: «Парни, как так?.. Всего две ночи в пещере… Почему мы не встретились раньше, я б рассказал, как выживал в пещерах зимой без еды несколько суток… Вы должны были выжить…»
А через несколько дней из морга в КСП пришла информация – на одном из погибших были ножевые ранения. «Истерика», — мелькнуло у меня в голове. Поножовщина в ограниченном пространстве пещеры, вызванная истерикой от кажущейся безысходности. А как следствие — паралич воли у всех. И смерть.

С тех пор я иначе взглянул на нашу с Лёшей историю. И безмерно благодарен ему за то, что в критической ситуации оба не впали в истерику: «Мы здесь подохнем!!! Аааа…!!!» Мы включились в работу по выживанию. И пошли по бёдра в снегу в неизвестность, сознавая, что друзья за нас уже пьют не чокаясь. Спасибо тебе, Лёха, за это спокойствие. Благодаря ему мы и вышли.

***

А теперь пришло время от духовного перейти к материальному.

Часть 4. ЧТО НУЖНО УМЕТЬ И ИМЕТЬ, отрываясь от цивилизации «на один день».

Нельзя объять необъятное. Поэтому не буду писать нудный список на все случаи жизни. Рассмотрю элементарные вещи, повышающие шанс выжить в критической ситуации при отрыве от цивилизации «на один день». Что охватывает походы выходного дня (ПВД), фрирайд, скитур и прочие виды активности (горнолыжникам, грибникам — призадуматься). Выход «на один день» при ЧП может затянуться на неопределённое время и иметь непрогнозируемый результат. Дима Беляев (которого я считаю большим молодцом и всегда буду ставить в пример) тоже думал, что вышел покататься на борде на один день. В результате – перелом ног и 28 часов на снегу.

Для начала – ЧТО НУЖНО УМЕТЬ.

Нужно УМЕТЬ отсылать свои GPS-координаты по SMS. Это — необсуждаемый императив. В эпоху повального пользования смартфонами со встроенными модулями GPS данным навыком должен овладеть каждый. Включая жён, подруг и детей. В качестве теста я опросил несколько знакомых фрирайдеров: «Координаты по смс отправить при ЧП сможешь?». Результат — удручающий. А ведь первый вопрос, который будет задан друзьями, спасателями, к которым вы дозвонитесь — «Где вы находитесь?». И что вы ответите — «В темно-синем лесу, где трепещут осины»? Поэзия спасателям не нужна. Нужны голые цифры. Широта, долгота. Цифры географических координат.

Поскольку я нацелен на максимум практической пользы статьи, буду оглашать, чем пользуюсь лично. В моём Андроид-смартфоне отправкой координат заведуют несколько приложений. Из простейших — «GPS-координаты», которое только под требуемую функцию и написано, и «GPS Test». Из более сложных, например, OsmAnd. Но в Google Play вы сможете найти ряд аналогичных программ и выбрать на «цвет и вкус».

«А если у меня старый кнопочный телефон?» — спросит дотошный читатель. Значит нужно иметь отдельный GPS-навигатор и вбивать считанные с него координаты вручную.
«А если не будет мобильной связи?» Ответ – значит вы НЕ отправите своих координат! Будете выживать сами. Как выживал Саша Коваль, спускаясь с 6000 метров. Как шли в неизвестность Гончаров с автором этих строк в ту эпоху, когда мобильной связи не было и в помине. Но в двадцать первом столетии отсутствие связи не обнуляет требования об УМЕНИИ произвести указанную операцию, если вам удастся доползти до мест с мобильным покрытием. Сноубордист Дима (на которого я ссылался и ещё буду ссылаться) смог отправить единственную смс о факте ЧП без координат. И его искали более суток.
Нужно уметь ещё многое, но я ограничусь одним указанным основополагающим пунктом – статья и так будет иметь запредельный объём.

***

Теперь — ЧТО НУЖНО ИМЕТЬ, выходя на фрирайд, скитур, прогулку в горы и лес «на один день».

Пункт 1. Иметь мобильный телефон (смартфон) с заряженной батареей. Слово «заряженной» является ключевым.

Пункт 2. Иметь «вбитыми» в память телефона номера спасслужбы (спасателей). Возьмите за правило — прибыв в любой регион, найти спасательный пункт (службу) и взять там актуальные телефоны на случай ЧП. Находясь в Украине, можно звонить по номеру МЧС 101.

Пункт 3. Закачать в смартфон карту страны либо района, чтобы пользоваться ею оффлайн. Либо иметь бумажную, что надёжнее.

Пункт 4. Иметь отдельный туристический GPS-навигатор. Смартфон при ЧП нужен прежде всего для выполнения основной функции – обеспечивать мобильную связь. Пользование смартфоном в качестве навигатора «посадит» батарею за пару часов. Специализированный же навигатор на одном комплекте свежезаряженных аккумуляторов непрерывно работает более суток (хотя комплект запасных батарей иметь нужно). Если же вы включите навигатор перед выходом на маршрут, то по записанному своему треку вернётесь назад не взирая на заставшую вас непогоду.

Пункт 5. Иметь компас, несмотря на наличие навигатора. Опять пример Димы: вместо севера хребта – к курортному селению Пилипец, они с другом спустились на юг. Где и попали в лавину. Достаточно было компаса, чтобы с горы Гемба, на которой их накрыл плотный туман, начать спуск в правильном направлении. Но компаса у них не было.

Пункт 6. Положить в рюкзак небольшой карремат, именуемый в народе «подпопник». «Крутые парни на подпопниках не сидят!» – я в курсе. Поверьте на слово – при выживании вам будет не до «крутизны». Аргумент «Ночь на рюкзаке посижу!» — отметаем. Саша Коваль, просидевший ночь на высоте 6000 на рюкзаке, опирался спиной на свой карремат, от которого ещё и оторвал куски для согрева коленей. В почти «тепличных» же условиях Карпат достаточно будет «подпопника» и рюкзака под спиной. Но вообще я не вижу повода для дискуссий, ведя речь о небольшом куске пенки, имеющем мизерный вес.

Пункт 7. Иметь спасательное одеяло. Этот туристический аксессуар может спасти жизнь. Но о нём, увы, до сих пор знают немногие. Вбейте в поисковик слова «Спасательное одеяло» (изотермическое), и узнаете о нём всё. Вкратце – это достаточно прочная тонкая металлизированная плёнка, имеющая размер одеяла и весящая около пятидесяти грамм. Зимой она поможет сохранить тепло тела, а летом – защитит от дождя. Накрываться серебристой стороной к себе. Золотистой – наружу. Лично я спасательное одеяло держу не только в рюкзаке, но и в машине.

Пункт 8. Иметь пару (несколько) зажигалок либо охотничьи спички (вбейте в поисковую строку Гугла «охотничьи спички купить», и купите).

Пункт 9. Иметь кусок (3-5 сантиметров) обычной свечи. Во-первых – свечой проще разжечь костёр, капая стеарин даже на влажные ветки. Второе — лично я на скитуре иногда натирал свечой камус, что спасало меня от подлипа. На фрирайде при влажной погоде натирал скользящие поверхности лыж.

Пункт 10. Иметь лёгкий налобный фонарь. Ничто так не угнетает психику при непредвиденной ночёвке в лесу, как полная темнота. Кроме того, при фонаре можно идти в тёмное время суток, что даёт шанс выйти в цивилизацию без ночёвки в спасательном одеяле.

Пункт 11. Иметь небольшой запас туалетной бумаги. Вас не слишком смутил некоторый интим данного пункта? Открою секрет – именно туалетной бумагой вы будете разжигать костёр при холодной ночёвке. И при встрече с медведем сей элемент снаряжения также может оказаться не лишним. Шучу.

Пункт 12. Иметь бинт и обезболивающее на случай получения травм. Я ношу таблеточный Кетанов.

Пункт 13. Иметь маленький рулон тканевого лейкопластыря. Не бумажного, а именно тканевого. Кроме использования в мед. целях, им можно наскоро починить разорванную одежду, обувь, лыжные палки и вообще прикрепить что-то к чему-то – это универсальная вещь.

Пункт 14. Иметь нож и кусок расходной стропы (репшнура) на все случаи жизни.

Пункт 15. Иметь запас денег. Если вы заблудились и вышли не туда, куда следовало, вернуться в нужную точку вам помогут несколько припасённых купюр. Кстати, ими же можно разжечь костёр. Просто это выйдет дороже, чем растопка свечой и туалетной бумагой.

Пункт 16. Иметь собственную здравую голову. Которая в нужный момент сможет сказать: «Стоп! Назад!», не дав пройти точку невозврата. И будет принимать здравые, выверенные решения.

Я сознательно не включил в перечень лавинное снаряжение – бипер, щуп и лопату, поскольку веду речь несколько об ином (но упоминаю на заметку фрирайдерам).

Также не вношу в список индивидуальную аптечку (в зависимости от наличия индивидуальных хворей), перекус, питьё (термос), кусок оргстекла (эффективнейшее средство для розжига костра), ёмкость для нагрева воды и прочие возможные полезные вещи, чтоб не увязнуть в тысяче мелочей вплоть до армированного скотча, запасных рукавиц и носков. Тут – думаем самостоятельно исходя из наклонностей и потребностей. Ключевое слово – ДУМАЕМ. Причём ДО, а не ПОСЛЕ.

Завершающий тезис вне пунктов — НЕ ХОДИТЬ в горах В ОДИНОЧКУ. Даже не буду объяснять – почему.

В первом приближении – всё. Однако статья полной не будет, если я не признаюсь, как полторы недели назад сам влип в историю со всем вышеперечисленным мною комплектом, освежив навыки выживания, приобретённые почти 30 лет назад на Кавказе.

Часть 5. «И НА СТАРУХУ БЫВАЕТ ПРОРУХА»

Я мог бы умолчать об этой истории, поскольку об ошибках не хочется рассказывать никогда. Но поведаю, поскольку пишу не с целью предстать всезнающим и безгрешным, а для извлечения всеми нами уроков.

Осваивать закарпатский Боржавский хребет я начал 24 года назад. С Серёжей Ляхимцом попадал здесь в лавину. С Виктором Грищенко, Женей Чизмаром, Юрой Черевко и иными друзьями отфрирайдил и отскитурил все гребни и ущелья в районе. И когда кажется, что знаешь каждый изгиб и можешь ходить хоть в тумане – горы (даже такие домашние, как Карпаты), преподносят тебе жёсткий урок. Пять лет назад в тумане на карниз наступил МСМК по альпинизму Виктор Грищенко и погиб. Боржава не простила ошибку самому опытному из нас. В этом году боржавский туман преподал урок мне. В лайт-варианте.

Для понимания сделаю географическое отступление. На Боржаве все катают, фрирайдят, скитурят с северной стороны, базируясь в сёлах Пилипец и Подобовец. Я же, увлёкшись тестом новых фрирайдовых лыж, по одному из гребней съехал на юг. Туда, куда в предыдущих статьях сам категорически не рекомендовал попадать. Там нет связи. Там буреломы в ущелье. И до ближайшего села с названием Березняки — около семнадцати километров.

Опущу анализ совокупности факторов, приведших меня к этой ошибке впервые за 24 года посещений Боржавы. Перейду сразу к фабуле – просвистев гребень, подлесок, и значительную часть леса, вынырнув ниже тумана и не узнавая окрестностей, я, наконец, достал навигатор. Всё, я – на юге! Связи нет. Пути назад тоже нет – при этой глубине снега и крутизне склонов пробиваться наверх — безыдейно. Месяц назад с северной стороны мой друг и спасатель Женя Чизмар с командой уже спасал молодого фрирайдера, который снял лыжи, чтобы на крутом склоне попробовать выйти наверх. Парень погрузился по плечи (лавинный зонд показал глубину снега 1.6 метра), не смог выбраться и, боясь соскользнуть в реку, вызвал спасателей. Зная от Жени эту историю, я принял решение идти вниз. Вдоль русла реки. В одиночку. Без связи. Рассчитывая лишь на себя.

Все тумблеры организма включились в положение «On». Мне больше нельзя было делать ошибок. Главное – не травмироваться. Сбрасывая высоту, я начал косой траверс по лесу, упёршись вскорости в непролазный кустарник. Путаясь в его корнях лыжами, я понял, что зря трачу силы. И, соскользнув до долины, первый раз перешёл реку вброд (прыгать по обледенелым камням – риск получить травму, поэтому – вброд) . Всё, ноги мокрые. Так поприветствовала меня река Боржава, именем которой и назван одноимённый хребет. Всё бы ничего, если б не январь месяц…

Я шёл вниз, перелезая через стволы упавших деревьев, меняя берега в зависимости от препятствий. Бурелом – перебрасываю лыжи, перелезаю через стволы, надеваю лыжи – иду… Через пятьдесят метров снимаю лыжи – завал. Перехожу опять реку вброд – там теперь лучше. Перейти реку пришлось несколько раз. И частично тропить по колено в снегу с лыжами на плече. За первый час я прошёл два километра, что показал навигатор. Это обескуражило. Впереди замаячила перспектива ночёвки в спасательном одеяле. Пахать, пахать!! Брёвна, кусты, брод, брёвна… Пульс зашкаливает, но пахать!! Периодически падаю в снег – сбросить пульс. Время! С трудом вщёлкиваюсь в забитые снегом крепления Diamir. На лыжах жуткий подлип мокрого снега – они тяжелеют с каждым сделанным шагом. Достаю свечу из «набора», натираю скользящие поверхности лыж – пошло веселее.

Вскорости берега ущелья раздвинулись, буреломы остались на склонах, по дну ущелья стало можно идти на «скитурах» как на беговых лыжах. Скорость увеличилась принципиально. Пахать!! И километров через двенадцать я встретил местного фермера на УАЗ-е, который поднялся чуть выше села Березняки проверить своё форелевое хозяйство. Представившись Васылём, он подбросил меня до села. Есть мобильная связь!

Первый звонок – спасателю Жене Чизмару. В трубке – смех с нотами облегчения. «Мне уже сообщили, что с тобой не могут связаться и следы лыж идут по гребню на юг! Я дал зазор времени до пяти вечера, после чего должен был бы сообщить о ЧП «наверх», вызвать транспорт, объехать хребет и выйти по ущелью навстречу! Всё, жду тебя в Пилипце!»
Мой звонок прозвучал в 16.44. Как хорошо иметь друга, который знает тебя тридцать лет. Он знал, что я выйду. Я знал, что он не будет поднимать шум.

Рыборазводчик Васыль пригласил меня в дом, снабдил новыми шерстяными носками домашней вязки (теперь я знаю – они называются «штримфли»!), и отвёз на ж/д станцию в Сваляву. Там — в пластиковых ботинках и с лыжами, я ввалился в поезд до Воловца, и к ужину сидел в точке старта – в селе Пилипец, в хате у Жени Чизмара, попивая домашний глинтвейн. Хохотали мы безудержно. Женя торжественно объявил, что я поставил абсолютный рекорд прохождения ущелья Боржавы – раньше полуночи оттуда в Пилипец не возвращался никто. Вспомнил себя, как его (местного жителя!) туман развернул на 180 градусов. Вспомнили моё выживание на Кавказе. Помрачнев, вспомнили туман, карниз, фатальный срыв Грищенко… И хлебнули за здравие, констатировав: «И на старуху бывает проруха».

Теперь – сухо, к анализу.
Главное – не повторять моего опыта. Я сделал ошибку (раз в 24 года это, надеюсь, простительно), и сам же её и исправил. Скитурить и фрирайдить в тумане не стоит.

Что мне понадобилось из «набора»:
1. Компас, навигатор и карты, хоть воспользовался я ими, когда уже было поздно.
2. Пластырь. В буреломах я порезал руку кантом собственной лыжи.
3. «Подпопник». Он был надет, когда я начал падать в снег на привалах.
4. Свеча. Если б не она, с диким подлипом на лыжах я бы потерял время, массу сил и дошёл до Березняков уже затемно. Натёртые свечой лыжи дали мне скорость движения по ущелью.
5. Смартфон. В Березняках я вышел на связь.
6. Деньги. Они позволили расплатиться за шерстяные носки и проезд.
7. Собственная холодная голова, которая принимала решения.

Всё это произошло полторы недели назад.

А теперь вернёмся к началу статьи. К смерти двух чехов, не спустившихся с одного из гребней Низких Татр.
Я не хочу критиковать мёртвых. Но имею право на непонимание. Возраст 60 лет у мужчины – не аргумент «старости». Я сейчас в этой же возрастной категории.
Почему они не повернули назад при первых признаках непогоды?
Почему, когда непогода накрыла, не позвонили спасателям? Чехи не знали, как это сделать в Словакии?
Если не знали, как вызвать спасателей, почему сами не шли, не ползли вниз? Два-три часа — ты в тепле…
Ночёвка… Без спасательных одеял? Без снежной пещеры? Они не были к этому готовы?
Почему они сдались?
Не понимаю… Одно знаю – так нельзя умирать.

Часть 6. «ДЕЛАЙ ЧТО ДОЛЖНО, И БУДЬ ЧТО БУДЕТ»

В заключение я таки приведу два примера из «мировой классики».

Джо Симпсон. Это имя обрело мировую известность благодаря документальному фильму «Касаясь пустоты» («Touching the Void»). Со сломанной ногой Джо в одиночку три дня без еды и воды шёл (полз) вниз по одному из ледников Анд. И вышел к палаткам своего лагеря. Это – уникальный случай самостоятельного выживания серьёзно травмированного человека в горах. Джо хотел выжить. И выжил. После чего написал книгу, по мотивам которой был снят упомянутый фильм.

Второе имя — Марк Инглис. Впервые я услышал его в 2006-м, когда по СМИ разнеслась информация о первом восхождении на Эверест человека… без ног. На протезах. Но не это поразило меня. А то, КАКИМ ОБРАЗОМ Марк лишился нижних конечностей.
В 1982 году Марк с товарищем — Филoм Дулoм, решили совершить однодневное восхождение на высшую точку Новой Зеландии – пик Кука (3754 м). Но нагрянувшая непогода заставила их просидеть в ледовой пещере в течение… двух недель. Спуститься они не могли. Спальников не было – выходили «на один день»… Спасатели смогли вылететь и обнаружить их с вертолёта лишь через неделю, сбросив еду, газовую горелку, тёплые вещи. Но подняться к ним возможности не было. Так минула ещё неделя, пока непогода не улеглась. Тогда и поднялись спасатели.
За тринадцать дней отсидки в пещере оба парня сбросили около трети своего веса. И обоим были ампутированы обмороженные ноги ниже колен. После чего Марк Инглис в 2000 году завоёвывает серебряную медаль в велоспорте на параолимпийских играх в Сиднее. В 2002 восходит на гору, отнявшую у него ноги – пик Кука. В 2004-м на протезах совершает восхождение на «восьмитысячник» Чо-Ойю. А в 2006-м поднимается на высшую точку планеты – Эверест…

И после этого я читаю о замёрзшем туристе на карпатской горе Хомяк… Не понимаю… Я этого действительно не понимаю…

Как много всё-таки зависит от настроя, от головы… Вообще, в жизни. Это справедливо для всех её сфер. И горы здесь ни при чём.

Николай Дроботенко, 6 февраля 2018 года

Хорошо! — Маяковский. Полный текст стихотворения — Хорошо!

Октябрьская поэма


1

Время —
вещь
необычайно длинная, —
были времена —
прошли былинные.
Ни былин,
ни эпосов,
ни эпопей.
Телеграммой
лети,
строфа!
Воспаленной губой
припади
и попей
из реки
по имени — «Факт».
Это время гудит
телеграфной струной,
это
сердце
с правдой вдвоем.
Это было
с бойцами,
или страной,
или
в сердце
было
в моем.
Я хочу,
чтобы, с этою
книгой побыв,
из квартирного
мирка
шел опять
на плечах
пулеметной пальбы,
как штыком,
строкой
просверкав.
Чтоб из книги,
через радость глаз,
от свидетеля
счастливого, —
в мускулы
усталые
лилась
строящая
и бунтующая сила.
Этот день
воспевать
никого не наймем.
Мы
распнем
карандаш на листе,
чтобы шелест страниц,
как шелест знамен,
надо лбами
годов
шелестел.


2

«Кончайте войну!
Довольно!
Будет!
В этом
голодном году —
невмоготу.
Врали:
«народа —
свобода,
вперед,
эпоха,
заря…» —
и зря.
Где
земля,
и где
закон,
чтобы землю
выдать
к лету? —
Нету!
Что же
дают
за февраль,
за работу,
за то,
что с фронтов
не бежишь? —
Шиш.
На шее
кучей Гучковы, черти,
министры, Родзянки…
Мать их за́ ноги!
Власть
к богатым
рыло
воротит —
чего
подчиняться
ей?!.
Бей!»
То громом,
то шепотом
этот ропот
сползал
из Керенской
тюрьмы-решета.
В деревни
шел
по травам и тропам,
в заводах
сталью зубов скрежетал.
Чужие
партии
бросали швырком.
— На что им
сбор
болтунов
дался́?! —
И отдавали
большевикам
гроши,
и силы,
и голоса.
До са́мой
мужичьей
земляной башки
докатывалась слава, —
лила́сь
и слы́ла,
что есть
за мужиков
какие-то
«большаки»
— у-у-у!
Сила! —


3

Царям
дворец построил Растрелли.
Цари рождались,
жили,
старели.
Дворец
не думал
о вертлявом постреле,
не гадал,
что в кровати,
царицам вверенной,
раскинется
какой-то присяжный поверенный.
От орлов,
от власти,
одеял
и кру́жевца
голова
присяжного поверенного
кружится.
Забывши
и классы
и партии,
идет
на дежурную речь.
Глаза
у него бонапартьи
и цвета
защитного
френч.
Слова и слова.
Огнесловая лава.
Болтает
сорокой радостной.
Он сам
опьянен
своею славой
пьяней,
чем сорокаградусной.
Слушайте,
пока не устанете,
как щебечет
иной адъютантик:
«Такие случаи были —
он едет
в автомобиле.
Узнавши,
кто
и который, —
толпа
распрягла моторы!
Взамен
лошадиной силы
сама
на руках носила!»
В аплодисментном
плеске
премьер
проплывает
над Невским,
и дамы,
и дети-пузанчики
кидают
цветы и роза́нчики.
Если ж
с безработы
загрустится
сам
себя
уверенно и быстро
назначает —
то военным,
то юстиции,
то каким-нибудь
еще министром.
И вновь
возвращается,
сказанув,
ворочать дела
и вертеть казну.
Подмахивает подписи
достойно
и старательно.
«Аграрные?
Беспорядки?
Ряд?
Пошлите,
этот,
как его, —
карательный
отряд!
Ленин?
Большевики?
Арестуйте и выловите!
Что?
Не дают?
Не слышу без очков.
Кстати…
об его превосходительстве… Корнилове…
Нельзя ли
сговориться
сюда
казачков?!.
Их величество?
Знаю.
Ну да!..
И руку жал.
Какая ерунда!
Императора?
На воду?
И черную корку?
При чем тут Совет?
Приказываю
туда,
в Лондон,
к королю Георгу».
Пришит к истории,
пронумерован
и скре́плен.
и его
рисуют —
и Бродский и Репин.


4

Петербургские окна.
Синё и темно.
Город
сном
и покоем скован.
НО
не спит
мадам Кускова.
Любовь
и страсть вернулись к старушке.
Кровать
и мечты
розоватит восток.
Ее
воло̀с
пожелтелые стружки
причудливо
склеил
слезливый восторг.
С чего это
девушка
сохнет и вянет?
Молчит…
но чувство,
видать, велико̀.
Ее
утешает
усастая няня,
видавшая виды, —
Пе Эн Милюков.
«Не спится, няня…
Здесь так душно…
Открой окно
да сядь ко мне».
— Кускова,
что с тобой? —
«Мне скушно…
Поговорим о старине».
— О чем, Кускова?
Я,
бывало,
хранила
в памяти
немало
старинных былей,
небылиц —
и про царей
и про цариц.
И я б,
с моим умишкой хилым, —
короновала б
Михаила.
Чем брать
династию
чужую…
Да ты
не слушаешь меня?! —
«Ах, няня, няня,
я тоскую.
Мне тошно, милая моя.
Я плакать,
я рыдать готова…»
— Господь помилуй
и спаси…
Чего ты хочешь?
Попроси.
Чтобы тебе
на нас
не дуться,
дадим свобод
и конституций…
Дай
окроплю
речей водою
горящий бунт… —
«Я не больна.
Я…
знаешь, няня…
влюблена…»
— Дитя мое,
господь с тобою! —
И Милюков
ее
с мольбой
крестил
профессорской рукой.
— Оставь, Кускова,
в наши лета
любить
задаром
смысла нету. —
«Я влюблена», —
шептала
снова
в ушко
профессору
она.
— Сердечный друг,
ты нездорова. —
«Оставь меня,
я влюблена».
— Кускова,
нервы, —
полечись ты… —
«Ах, няня,
он
такой речистый…
Ах, няня-няня!
няня!
Ах!
Его же ж
носят на руках.
А как поет он
про свободу…
Я с ним хочу, —
не с ним,
так в воду».
Старушка
тычется в подушку,
и только слышно:
«Саша! —
Душка!»
Смахнувши
слезы
рукавом,
взревел усастый нянь:
— В кого?
Да говори ты нараспашку! —
«В Керенского…»
— В какого?
В Сашку? —
И от признания
такого
лицо
расплы́лось
Милюкова.
От счастия
профессор о́жил:
— Ну, это что ж —
одно и то же!
При Николае
и при Саше
мы
сохраним доходы наши. —
Быть может,
на брегах Невы
подобных
дам
видали вы?


5

Звякая
шпорами
довоенной выковки,
аксельбантами
увешанные до пупов,
говорили —
адъютант
(в «Селекте» на Лиговке)
и штабс-капитан
Попов.
«Господин адъютант,
не возражайте,
не дам, —
скажите,
чего еще
поджидаем мы?
Россию
жиды
продают жидам,
и кадровое
офицерство
уже под жидами!
Вы, конешно,
профессор,
либерал,
но казачество,
пожалуйста,
оставьте в покое.
Например,
мое положенье беря,
это…
черт его знает, что это такое!
Сегодня с денщиком:
ору ему
— эй,
наваксь
щиблетину,
чтоб видеть рыло в ней! —
И конешно —
к матушке,
а он меня
к моей,
к матушке,
к свет
к Елизавете Кирилловне!»
«Нет,
я не за монархию
с коронами,
с орлами,
НО
для социализма
нужен базис.
Сначала демократия,
потом
парламент.
Культура нужна.
А мы —
Азия-с!
Я даже —
социалист.
Но не граблю,
не жгу.
Разве можно сразу?
Конешно, нет!
Постепенно,
понемногу,
по вершочку,
по шажку,
сегодня,
завтра,
через двадцать лет.
А эти?
От Вильгельма кресты да ленты.
В Берлине
выходили
с билетом перронным.
Деньги
штаба —
шпионы и аге́нты.
В Кресты бы
тех,
кто ездит в пломбиро́ванном!»
«С этим согласен,
это конешно,
этой сволочи
мало повешено».
«Ленина,
который
смуту сеет,
председателем,
што ли,
совета министров?
Что ты?!
Рехнулась, старушка Рассея?
Касторки прими!
Поправьсь!
Выздоровь!
Офицерам —
Суворова,
Голенищева-Кутузова
благодаря
политикам ловким
быть
под началом
Бронштейна бескартузого,
какого-то
бесштанного
Лёвки?!
Дудки!
С казачеством
шутки плохи́ —
повыпускаем
им
потроха…»
И все адъютант
— ха да хи —
Попов
— хи да ха. —
«Будьте дважды прокляты
и трижды поколейте!
Господин адъютант,
позвольте ухо:
их
…ревосходительство
…ерал
Каледин,
с Дону,
с плеточкой,
извольте понюхать!
Его превосходительство…
Да разве он один?!
Казачество кубанское,
Днепр,
Дон…»
И всё стаканами —
дон и динь,
и шпорами —
динь и дон.
Капитан
упился, как сова.
Челядь
чайники
бесшумно подавала.
А в конце у Лиговки
другие слова
подымались
из подвалов.
«Я,
товарищи, —
из военной бюры.
Кончили заседание —
то̀ка-то̀ка.
Вот тебе,
к маузеру,
двести бери,
а это —
сто патронов
к винтовкам.
Пока
соглашатели
замазывали рты,
подходит
казатчина
и самокатчина.
Приказано
питерцам
идти на фронты,
а сюда
направляют
с Гатчины.
Вам,
которые
с Выборгской стороны,
вам
заходить
с моста Литейного.
В сумерках,
тоньше
дискантовой струны,
не галдеть
и не делать
заведенья питейного.
Я
за Лашевичем
беру телефон, —
не задушим,
так нас задушат.
Или
возьму телефон,
или вон
из тела
пролетарскую душу.
Сам
приехал,
в пальтишке рваном, —
ходит,
никем не опознан.
Сегодня,
говорит,
подыматься рано.
А послезавтра —
поздно.
Завтра, значит.
Ну, не сдобровать им!
Быть
Кере́нскому
биту и ободрану!
Уж мы
подымем
с царёвой кровати
эту
самую
Александру Федоровну».


6

Дул,
как всегда,
октябрь
ветра́ми,
как дуют
при капитализме.
За Троицкий
дули
авто и трамы,
обычные
рельсы
вызмеив.
Под мостом
Нева-река,
по Неве
плывут кронштадтцы…
От винтовок говорка
скоро
Зимнему шататься.
В бешеном автомобиле,
покрышки сбивши,
тихий,
вроде
упакованной трубы,
за Гатчину,
забившись,
улепетывал бывший —
«В рог,
в бараний!
Взбунтовавшиеся рабы!..»
Видят
редких звезд глаза,
окружая
Зимний
в кольца,
по Мильонной
из казарм
надвигаются кексгольмцы.
А в Смольном,
в думах
о битве и войске,
Ильич гримированный
мечет шажки,
да перед картой
Антонов с Подвойским
втыкают
в места атак
флажки.
Лучше
власть
добром оставь,
никуда
тебе
не деться!
Ото всех
идут
застав
к Зимнему
красногвардейцы.
Отряды рабочих,
матросов,
голи. —
дошли,
штыком домерцав,
как будто
руки
сошлись на горле,
холёном
горле
дворца.
Две тени встало.
Огромных и шатких.
Сдвинулись.
Лоб о лоб.
И двор
дворцовый
руками решетки
стиснул
торс
толп.
Качались
две
огромных тени
от ветра
и пуль скоростей, —
да пулеметы,
будто
хрустенье
ломаемых костей.
Серчают стоящие павловцы.
«В политику…
начали…
ба́ловаться…
Куда
против нас
бочкаревским дурам?!
Приказывали б
на штурм».
Но тень
боролась,
спутав лапы, —
и лап
никто
не разнимал и не рвал.
Не выдержав
молчания,
сдавался слабый —
уходил
от испуга,
от нерва́.
Первым,
боязнью одолен,
снялся
бабий батальон.
Ушли с батарей
к одиннадцати
михайловцы или константиновцы…
А Ке́ренский —
спрятался,
попробуй
вымань его!
Задумывалась
казачья башка.
И
редели
защитники Зимнего,
как зубья
у гребешка.
И долго
длилось
это молчанье,
молчанье надежд
и молчанье отчаянья.
А в Зимнем,
в мягких мебеля́х
с бронзовыми вы́крутами,
сидят
министры
в меди блях,
и пахнет
гладко выбритыми.
На них не глядят
и их не слушают —
они
у штыков в лесу.
Они
упадут
переспевшей грушею,
как только
их
потрясут.
Голос — редок.
Шепотом,
знаками.
— Ке́ренский где-то? —
— Он?
За казаками. —
И снова молча.
И только
по̀д вечер:
— Где Прокопович? —
— Нет Прокоповича. —
А из-за Николаевского
чугунного моста́,
как смерть,
глядит
неласковая
Аврорьих
башен
сталь.
И вот
высоко
над воротником
поднялось
лицо Коновалова.
Шум,
который
тек родником,
теперь
прибоем наваливал.
Кто длинный такой?..
Дотянуться смог!
По каждому
из стекол
удары палки.
Это —
из трехдюймовок
шарахнули
форты Петропавловки.
А поверху
город
как будто взорван:
бабахнула
шестидюймовка Авророва.
И вот
еще
не успела она
рассыпаться,
гулка и грозна, —
над Петропавловской
взви́лся
фонарь,
восстанья
условный знак.
— Долой!
На приступ!
Вперед!
На приступ! —
Ворва́лись.
На ковры!
Под раззолоченный кров!
Каждой лестницы
каждый выступ
брали,
перешагивая
через юнкеров.
Как будто
водою
комнаты по́лня,
текли,
сливались
над каждой потерей,
и схватки
вспыхивали
жарче полдня
за каждым диваном,
у каждой портьеры.
По этой
анфиладе,
приветствиями о́ранной
монархам,
несущим
короны-клады, —
бархатными залами,
раскатистыми коридорами
гремели,
бились
сапоги и приклады.
Какой-то
смущенный
сукин сын,
а над ним
путиловец —
нежней папаши:
«Ты,
парнишка,
выкладай
ворованные часы —
часы
теперича
наши!»
Топот рос
и тех
тринадцать
сгреб,
забил,
зашиб,
затыркал.
Забились
под галстук —
за что им приняться? —
Как будто
топор
навис над затылком.
За двести шагов…
за тридцать…
за двадцать…
Вбегает
юнкер:
«Драться глупо!»
Тринадцать визгов:
— Сдаваться!
Сдаваться! —
А в двери —
бушлаты,
шинели,
тулупы…
И в эту
тишину
раскатившийся всласть
бас,
окрепший
над реями рея:
«Которые тут временные?
Слазь!
Кончилось ваше время».
И один
из ворвавшихся,
пенснишки тронув,
объявил,
как об чем-то простом
и несложном:
«Я,
председатель реввоенкомитета
Антонов,
Временное
правительство
объявляю низложенным».
А в Смольном
толпа,
растопырив груди,
покрывала
песней
фе́йерверк сведений.
Впервые
вместо:
— и это будет… —
пели:
— и это есть
наш последний… —
До рассвета
осталось
не больше аршина, —
руки
лучей
с востока взмо́лены.
Товарищ Подвойский
сел в машину,
сказал устало:
«Кончено…
в Смольный».
Умолк пулемет.
Угодил толко̀в.
Умолкнул
пуль
звенящий улей.
Горели,
как звезды,
грани штыков,
бледнели
звезды небес
в карауле.
Дул,
как всегда,
октябрь
ветра́ми.
Рельсы
по мосту вызмеив,
гонку
свою
продолжали трамы
уже —
при социализме.


7

В такие ночи,
в такие дни,
в часы
такой поры
на улицах
разве что
одни
поэты
и воры́.
Сумрак
на мир
океан катну́л.
Синь.
Над кострами —
бур.
Подводной
лодкой
пошел ко дну
взорванный
Петербург.
И лишь
когда
от горящих вихров
шатался
сумрак бурый,
опять вспоминалось:
с боков
и с верхов
непрерывная буря.
На воду
сумрак
похож и так —
бездонна
синяя прорва.
А тут
еще
и виденьем кита
туша
Авророва.
Огонь
пулеметный
площадь остриг.
Набережные —
пусты́.
И лишь
хорохорятся
костры
в сумерках
густых.
И здесь,
где земля
от жары вязка́,
с испугу
или со льда́,
ладони
держа
у огня в языках,
греется
солдат.
Солдату
упал
огонь на глаза,
на клок
волос
лег.
Я узнал,
удивился,
сказал:
«Здравствуйте,
Александр Блок.
Лафа футуристам,
фрак старья
разлазится
каждым швом».
Блок посмотрел —
костры горят —
«Очень хорошо».
Кругом
тонула
Россия Блока…
Незнакомки,
дымки севера
шли
на дно,
как идут
обломки
и жестянки
консервов.
И сразу
лицо
скупее менял,
мрачнее,
чем смерть на свадьбе:
«Пишут…
из деревни…
сожгли…
у меня…
библиоте́ку в усадьбе».
Уставился Блок —
и Блокова тень
глазеет,
на стенке привстав…
Как будто
оба
ждут по воде
шагающего Христа.
Но Блоку
Христос
являться не стал.
У Блока
тоска у глаз.
Живые,
с песней
вместо Христа,
люди
из-за угла.
Вставайте!
Вставайте!
Вставайте!
Работники
и батраки.
Зажмите,
косарь и кователь,
винтовку
в железо руки!
Вверх —
флаг!
Рвань —
встань!
Враг —
ляг!
День —
дрянь.
За хлебом!
За миром!
За волей!
Бери
у буржуев
завод!
Бери
у помещика поле!
Братайся,
дерущийся взвод!
Сгинь —
стар.
В пух,
в прах.
Бей —
бар!
Трах!
тах!
Довольно,
довольно,
довольно
покорность
нести
на горбах.
Дрожи,
капиталова дворня!
Тряситесь,
короны,
на лбах!
Жир
ёжь
страх
плах!
Трах!
тах!
Тах!
тах!

Эта песня,
перепетая по-своему,
доходила
до глухих крестьян —
и вставали села,
содрогая воем,
по дороге
топоры крестя.
Но-
жи-
чком
на
месте чик
лю-
то-
го
по-
мещика.
Гос-
по-
дин
по-
мещичек,
со-
би-
райте
вещи-ка!
До-
шло
до поры,
вы-
хо-
ди,
босы,
вос-
три
топоры,
подымай косы.
Чем
хуже
моя Нина?!
Ба-
рыни сами.
Тащь
в хату
пианино,
граммофон с часами!
Под-
хо-
ди-
те, орлы!
Будя —
пограбили.
Встречай в колы,
провожай
в грабли!
Дело
Стеньки
с Пугачевым,
разгорайся жарче-ка!
Все
поместья
богачевы
разметем пожарчиком.
Под-
пусть
петуха!
Подымай вилы!
Эх,
не
потухай, —
пет-
тух милый!
Черт
ему
теперь
родня!
Головы —
кочаном.
Пулеметов трескотня
сыпется с тачанок.
«Эх, яблочко,
цвета ясного.
Бей
справа
белаво,
слева краснова».

Этот вихрь,
от мысли до курка,
и постройку,
и пожара дым
прибирала
партия
к рукам,
направляла,
строила в ряды.


8

Холод большой.
Зима здорова́.
Но блузы
прилипли к потненьким.
Под блузой коммунисты.
Грузят дрова.
На трудовом субботнике.
Мы не уйдем,
хотя
уйти
имеем
все права.
В
наши
вагоны,
на
нашем
пути,
наши грузим
дрова.
Можно
уйти
часа в два, —
но
мы —
уйдем поздно.
Нашим
товарищам наши
дрова нужны:
товарищи мерзнут.
Работа трудна,
работа
томит.
За нее
никаких копеек.
Но мы
работаем,
будто
мы делаем
величайшую эпопею.
Мы будем работать,
все стерпя,
чтоб жизнь,
колёса дней торопя,
бежала
в железном марше
в
наших вагонах,
по нашим степям,
в города
промерзшие
наши
.«Дяденька,
что вы делаете тут,
столько
больших дяде́й?»
— Что?
Социализм:
свободный труд
свободно
собравшихся людей.


9

Перед нашею
республикой
стоят богатые.
Но как постичь ее?
И вопросам
разнедоуменным
не́т числа:
что это
за нация такая
«социалистичья»,
и что это за
«соци —
алистическое отечество»?
«Мы
восторги ваши
понять бессильны.
Чем восторгаются?
Про что поют?
Какие такие
фрукты-апельсины
растут
в большевицком вашем
раю?
Что вы знали,
кроме хлеба и воды, —
с трудом
перебиваясь
со дня на день?
Такого отечества
такой дым
разве уж
настолько приятен?
За что вы
идете,
если велят —
«воюй»?
Можно
быть
разорванным бо́мбищей,
можно
умереть
за землю за свою,
но как
умирать
за общую?
Приятно
русскому
с русским обняться, —
но у вас
и имя
«Россия»
утеряно.
Что это за
отечество
у забывших об нации?
Какая нация у вас?
Коминтерина?
Жена,
да квартира,
да счет текущий —
вот это —
отечество,
райские кущи.
Ради бы
вот
такого отечества
мы понимали б
и смерть
и молодечество».

Слушайте,
национальный трутень, —
день наш
тем и хорош, что труден.
Эта песня
песней будет
наших бед,
побед,
буден.


10

Политика —
проста.
Как воды глоток.
Понимают
ощерившие
сытую пасть,
что если
в Россиях
увязнет коготок,
всей
буржуазной птичке —
пропа́сть.
Из «сюртэ́ женера́ль»,
из «инте́ллидженс се́рвис»,
«дефензивы»
и «сигуранцы»
выходит
разная
сволочь и стерва,
шьет
шинели
цвета серого,
бомбы
кладет
в ранцы.
Набились в трюмы,
палубы обсели
на деньги
вербовочного а́гентства.
В Новороссийск
плывут из Марселя,
из Дувра
плывут к Архангельску.
С песней,
с виски,
сыты по-свински.
Килями
вскопаны
воды холодные.
Смотрят
перископами
лодки подводные.
Плывут крейсера,
снаряды соря.
И
миноносцы
с минами носятся.
А
поверх
всех
с пушками
чудовищной длинноты
сверх-
дредноуты.
Разными
газами
воняя гадко,
тучи
пропеллерами выдрав,
с авиаматки
на авиаматку
пе-
ре-
пархивают «гидро».
Послал
капитал
капитанов ученых.
Горло
нащупали
и стискивают.
Ткнешься
в Белое,
ткнешься
в Черное,
в Каспийское,
в Балтийское, —
куда
корабль
ни тычется,
конец
катаниям.
Стоит
морей владычица,
бульдожья
Британия.
Со всех концов
блокады кольцо
и пушки
смотрят в лицо.
— Красным не нравится?!
Им
голодно̀?!
Рыбкой
наедитесь,
пойдя
на дно. —
А кому
на суше
грабить охота,
те
с кораблей
сходили пехотой.
— На море потопим,
на суше
потопаем. —
Чужими
руками
жар гребя,
дым
отечества
пускают
пострелины —
выставляют
впереди
одураченных ребят,
баронов
и князей недорасстрелянных.

Могилы копайте,
гроба копи́те —
Юденича
рати
прут
на Питер.
В обозах
е́ды вку́снятся,
консервы —
пуд.
Танков
гусеницы
на Питер
прут.
От севера
идет
адмирал Колчак,
сибирский
хлеб
сапогом толча.
Рабочим на расстрел,
поповнам на утехи,
с ним идут
голубые чехи.
Траншеи,
машинами выбранные,
саперами
Крым перекопан, —
Врангель
крупнокалиберными
орудует
с Перекопа.
Любят
полковников
сантиментальные леди.
Полковники
любят
поговорить на обеде.
— Я
иду, мол,
(прихлебывает виски),
а на меня
десяток
чудовищ
большевицких.
Раз — одного,
другого —
ррраз, —
кстати,
как дэнди,
и девушку спас. —
Леди,
спросите
у мерина сивого —
он
как Мурманск
разизнасиловал.
Спросите,
как —
Двина-река,
кровью
крашенная,
трупы
вы́тая,
с кладью
страшною
шла
в Ледовитый,
Как храбрецы
расстреливали кучей
коммуниста
одного,
да и тот скручен.
Как офицера́
его величества
бежали
от выстрелов,
берег вычистя.
Как над серыми
хатами
огненные перья
и руки
холёные
туго
у горл.
Но…
«итс э лонг уэй
ту Типерери,
итс э лонг уэй
ту го!»
На первую
республику
рабочих и крестьян,
сверкая
выстрелами,
штыками блестя,
гнали
армии,
флоты катили
богатые мира,
и эти
и те…
Будьте вы прокляты,
прогнившие
королевства и демократии,
со своими
подмоченными
«фратэрнитэ́» и «эгалитэ́»!
Свинцовый
льется
на нас
кипяток.
Одни мы —
и спрятаться негде.
«Янки
дудль
кип ит об,
Янки дудль дэнди».
Посреди
винтовок
и орудий голосища
Москва —
островком,
и мы на островке.
Мы —
голодные,
мы —
нищие,
с Лениным в башке
и с наганом в руке.


11

Несется
жизнь,
овеевая,
проста,
суха.
Живу
в домах Стахеева я,
теперь
Веэсэнха.
Свезли,
винтовкой звякая,
богатых
и кассы.
Теперь здесь
всякие
и люди
и классы.
Зимой
в печурку-пчелку
суют
тома шекспирьи.
Зубами
щелкают, —
картошка —
пир им.
А летом
слушают асфальт
с копейками
в окне:
— Трансваль,
Трансваль,
страна моя,
ты вся
горишь
в огне! —
Я в этом
каменном
котле
варюсь,
и эта жизнь —
и бег, и бой,
и сон,
и тлен —
в домовьи
этажи
отражена
от пят
до лба,
грозою
омываемая,
как отражается
толпа
идущими
трамваями.
В пальбу
присев
на корточки,
в покой
глазами к форточке,
чтоб было
видней,
я
в комнатенке-лодочке
проплыл
три тыщи дней.


12

Ходят
спекулянты
вокруг Главтопа.
Обнимут,
зацелуют,
убьют за руп.
Секретарши
ответственные
валенками топают.
За хлебными
карточками
стоят лесорубы.
Много
дела,
мало
горя им,
фунт
— целый! —
первой категории.
Рубят,
липовый
чай
выкушав.
— Мы
не Филипповы,
мы —
привыкши.
Будет обед,
будет
ужин, —
белых бы
вон
отбить от ворот.
Есть захотелось,
пояс —
потуже,
в руки винтовку
и
на фронт. —
А
мимо —
незаменимый.
Стуча
сапогом,
идет за пайком —
Правление
выдало
урюк
и повидло.
Богатые —
ловче,
едят
у Зунделовича.
Ни щей,
ни каш —
бифштекс
с бульоном,
хлеб
ваш,
полтора миллиона.
Ученому
хуже:
фосфор
нужен,
масло
на блюдце.
Но,
как на́зло,
есть революция,
а нету
масла.
Они
научные.
Напишут,
вылечат.
Мандат, собственноручный,
Анатоль Васильича.
Где
хлеб
да мяса́,
придут
на час к вам.
Читает
комиссар
мандат Луначарского:
«Так…
сахар…
так…
жирок вам.
Дров…
березовых…
посуше поленья…
и шубу
широкого
потребленья.
Я вас,
товарищ,
спрашиваю в упор.
Хотите —
берите
головной убор.
Приходит
каждый
с разной блажью.
Берите
пока што
ногу
лошажью!»
Мех
на глаза,
как баба-яга,
идут
назад
на трех ногах.


13

Двенадцать
квадратных аршин жилья.
Четверо
в помещении —
Лиля,
Ося,
я
и собака
Щеник.
Шапчонку
взял
оборванную
и вытащил салазки.
— Куда идешь? —
В уборную
иду.
На Ярославский.
Как парус,
шуба
на весу,
воняет
козлом она.
В санях
полено везу,
забрал
забор разломанный
Полено —
тушею,
тверже камня.
Как будто
вспухшее
колено
великанье.
Вхожу
с бревном в обнимку.
Запотел,
вымок.
Важно
и чинно
строгаю перочинным.
Нож —
ржа.
Режу.
Радуюсь.
В голове
жар
подымает градус.
Зацветают луга,
май
поет
в уши —
это
тянется угар
из-под черных вьюшек.
Четверо сосулек
свернулись,
уснули.
Приходят
люди,
ходят,
будят.
Добудились еле —
с углей
угорели.
В окно —
сугроб.
Глядит горбат.
Не вымерзли покамест?
Морозы
в ночь
идут, скрипят
снегами-сапогами.
Небосвод,
наклонившийся
на комнату мою,
морем
заката
обли́т.
По розовой
глади
мо́ря,
на юг —
тучи-корабли.
За гладь,
за розовую,
бросать якоря,
туда,
где березовые
дрова
горят.
Я
много
в теплых странах плутал.
Но только
в этой зиме
понятной
стала
мне
теплота
любовей,
дружб
и семей.
Лишь лежа
в такую вот гололедь,
зубами
вместе
проляскав —
поймешь:
нельзя
на людей жалеть
ни одеяло,
ни ласку.
Землю,
где воздух,
как сладкий морс,
бросишь
и мчишь, колеся, —
но землю,
с которою
вместе мерз,
вовек
разлюбить нельзя.


14

Скрыла
та зима,
худа и строга,
всех,
кто на́век
ушел ко сну.
Где уж тут словам!
И в этих
строках
боли
волжской
я не коснусь.
Я
дни беру
из ряда дней,
что с тыщей
дней
в родне.
Из серой
полосы
деньки,
их гнали
годы —
водники —
не очень
сытенькие,
не очень
голодненькие.
Если
я
чего написал,
если
чего
сказал —
тому виной
глаза-небеса,
любимой
моей
глаза.
Круглые
да карие,
горячие
до гари.
Телефон
взбесился шалый,
в ухо
грохнул обухом:
карие
глазища
сжала
голода
опухоль.
Врач наболтал —
чтоб глаза
глазели,
нужна
теплота,
нужна
зелень.
Не домой,
не на суп,
а к любимой
в гости,
две
морковинки
несу
за зеленый хвостик.
Я
много дарил
конфект да букетов,
но больше
всех
дорогих даров
я помню
морковь драгоценную эту
и пол-
полена
березовых дров.
Мокрые,
тощие
под мышкой
дровинки,
чуть
потолще
средней бровинки.
Вспухли щеки.
Глазки —
щелки.
Зелень
и ласки
вы́ходили глазки.
Больше
блюдца,
смотрят
революцию.
Мне
легше, чем всем, —
я
Маяковский.
Сижу
и ем
кусок
конский.
Скрип —
дверь,
плача.
Сестра
младшая.
— Здравствуй, Володя!
— Здравствуй, Оля!
— Завтра новогодие —
нет ли
соли? —
Делю,
в ладонях вешаю
щепотку
отсыревшую.
Одолевая
снег
и страх,
скользит сестра,
идет сестра,
бредет
трехверстной Преснею
солить
картошку пресную.
Рядом
мороз
шел
и рос.
Затевал
щекотку —
отдай
щепотку.
Пришла,
а соль
не ва́лится —
примерзла
к пальцам.
За стенкой
шарк:
«Иди,
жена,
продай
пиджак,
купи
пшена».
Окно, —
с него
идут
снега,
мягка
снегов
тиха
нога.
Бела,
гола
столиц
скала.
Прилип
к скале
лесов
скелет.
И вот
из-за леса
небу в шаль
вползает
солнца
вша.
Декабрьский
рассвет,
изможденный
и поздний,
встает
над Москвой
горячкой тифозной.
Ушли
тучи
к странам
тучным.
За тучей
берегом
лежит
Америка.
Лежала,
лакала
кофе,
какао.
В лицо вам,
толще
свиных причуд,
круглей
ресторанных блюд,
из нищей
нашей
земли
кричу:
Я
землю
эту
люблю.
Можно
забыть,
где и когда
пузы растил
и зобы,
но землю,
с которой
вдвоем голодал, —
нельзя
никогда
забыть!


15

Под ухом
самым
лестница
ступенек на двести, —
несут
минуты-вестницы
по лестнице
вести.
Дни пришли
и топали:
— До̀жили,
вот вам, —
нету
топлив
брюхам
заводным.
Дымом
небесный
лак помутив,
до самой трубы,
до носа
локомотив
стоит
в заносах.
Положив
на валенки
цветные заплаты,
из ворот,
из железного зёва,
снова
шли,
ухватясь за лопаты,
все,
кто мобилизован.
Вышли
за́ лес,
вместе
взя́лись.
Я ли,
вы ли,
откопали,
вырыли.
И снова
поезд
ка́тит
за снежную
скатерть.
Слабеет
тело
без ед
и питья,
носилки сделали,
руки сплетя.
Теперь
запевай,
и домой можно —
да на руки
положено
пять
обмороженных.
Сегодня
на лестнице,
грязной и тусклой,
копались
обывательские
слухи-свиньи.
Деникин
подходит
к са́мой,
к тульской,
к пороховой
сердцевине.
Обулись обыватели,
по пыли печатают
шепотоголосые
кухарочьи хоры́.
— Будет…
крупичатая!..
пуды непочатые…
ручьи-чаи́,
сухари,
сахары́.
Бли-и-и-зко беленькие,
береги ке́ренки! —
Но город
проснулся,
в плакаты кадрованный, —
это
партия звала:
«Пролетарий, на коня!»
И красные
скачут
на юг
эскадроны —
Мамонтова
нагонять.
Сегодня
день
вбежал второпях,
криком
тишь
порвав,
простреленным
легким
часто хрипя,
упал
и кончался,
кровав.
Кровь
по ступенькам
стекала на́ пол,
стыла
с пылью пополам
и снова
на пол
каплями
капала
из-под пули
Каплан.
Четверолапые
зашагали,
визг
шел
шакалий.
Салоп
говорит
чуйке,
чуйка
салопу:
— Заёрзали
длинноносые щуки!
Скоро
всех
слопают! —
А потом
топырили
глаза-таре́лины
в длинную
фамилий
и званий тропу.
Ветер
сдирает
списки расстрелянных,
рвет,
закручивает
и пускает в трубу.
Лапа
класса
лежит на хищнике —
Лубянская
лапа
Че-ка.
— Замрите, враги!
Отойдите, лишненькие!
Обыватели!
Смирно!
У очага! —
Миллионный
класс
вставал за Ильича
против
белого
чудовища клыкастого,
и вливалось
в Ленина,
леча,
этой воли
лучшее лекарство.
Хоронились
обыватели
за кухни,
за пеленки.
— Нас не трогайте —
мы
цыпленки.
Мы только мошки,
мы ждем кормежки.
Закройте,
время,
вашу пасть!
Мы обыватели —
нас обувайте вы,
и мы
уже
за вашу власть. —
А утром
небо —
веча зво̀нница!
Вчерашний
день
виня во лжи,
расколоколивали
птицы и солнце:
жив,
жив,
жив,
жив!
И снова
дни
чередой заводно̀й
сбегались
и просили.
— Идем
за нами —
«еще
одно
усилье».
От боя к труду —
от труда до атак, —
в голоде,
в холоде
и наготе
держали
взятое,
да так,
что кровь
выступала из-под ногтей.
Я видел
места,
где инжир с айвой
росли
без труда
у рта моего, —
к таким
относишься
и́наче.
Но землю,
которую
завоевал
и полуживую
вынянчил,
где с пулей встань,
с винтовкой ложись,
где каплей
льешься с массами, —
с такою
землею
пойдешь
на жизнь,
на труд,
на праздник
и на́ смерть!


16

Мне
рассказывал
тихий еврей,
Павел Ильич Лавут:
«Только что
вышел я
из дверей,
вижу —
они плывут…»
Бегут
по Севастополю
к дымящим пароходам.
За де́нь
подметок стопали,
как за́ год похода.
На рейде
транспорты
и транспорточки,
драки,
крики,
ругня,
мотня, —
бегут
добровольцы,
задрав порточки, —
чистая публика
и солдатня.
У кого —
канарейка,
у кого —
роялина,
кто со шкафом,
кто
с утюгом.
Кадеты —
на что уж
люди лояльные —
толкались локтями,
крыли матюгом.
Забыли приличия,
бросили моду,
кто —
без юбки,
а кто —
без носков.
Бьет
мужчина
даму
в морду,
солдат
полковника
сбивает с мостков.
Наши наседали,
крыли по трапам,
кашей
грузился
последний эшелон.
Хлопнув
дверью,
сухой, как рапорт,
из штаба
опустевшего
вышел он.
Глядя
на́ ноги,
шагом
резким
шел
Врангель
в черной черкеске.
Город бросили.
На молу —
го̀ло.
Лодка
шестивёсельная
стоит
у мола.
И над белым тленом,
как от пули падающий,
на оба
колена
упал главнокомандующий.
Трижды
землю
поцеловавши,
трижды
город
перекрестил.
Под пули
в лодку прыгнул…
— Ваше
превосходительство,
грести? —
— Грести! —
Убрали весло.
Мотор
заторкал.
Пошла
весело́
к «Алмазу»
моторка.
Пулей
пролетела
штандартная яхта.
А в транспортах-галошинах
далеко,
сзади,
тащились
оторванные
от станка и пахот,
узлов
полтораста
накручивая за́ день.
От родины
в лапы турецкой полиции,
к туркам в дыру,
в Дарданеллы узкие,
плыли завтрашние галлиполийцы,
плыли
вчерашние русские.
Впе-
реди
година на године.
Каждого
трясись,
который в каске.
Будешь
доить
коров в Аргентине,
будешь
мереть
по ямам африканским.
Чужие
волны
качали транспорты,
флаги
с полумесяцем
бросались в очи,
и с транспортов
за яхтой
гналось —
«Аспиды,
сперли казну
и удрали, сволочи».
Уже
экипажам
оберегаться
пули
шальной
надо.
Два
миноносца-американца
стояли
на рейде
рядом.
Адмирал
трубой обвел
стреляющих
гор
край:
— Ол
райт. —
И ушли
в хвосте отступающих свор, —
орудия на город,
курс на Босфор.
В духовках солнца
горы́
жарко̀е.
Воздух
цветы рассиропили.
Наши
с песней
идут от Джанкоя,
сыпятся
с Симферополя.
Перебивая
пуль разговор,
знаменами
бой
овевая,
с красными
вместе
спускается с гор
песня
боевая.
Не гнулась,
когда
пулеметом крошило,
вставала,
бесстрашная,
в дожде-свинце:
«И с нами
Ворошилов,
первый красный офицер».
Слушают
пушки,
морские ведьмы,
у-
ле-
петывая
во винты во все,
как сыпется
с гор
— «готовы умереть мы
за Эс Эс Эс Эр!» —
Начштаба
морщит лоб.
Пальцы
корявой руки
буквы
непослушные гнут:
«Врангель
оп-
раки-
нут
в море.
Пленных нет».
Покамест —
точка
и телеграмме
и войне.
Вспомнили —
недопахано,
недожато у кого,
у кого
доменные
топки да зо́ри.
И пошли,
отирая пот рукавом,
расставив
на вышках
дозоры.


17

Хвалить
не заставят
ни долг,
ни стих
всего,
что делаем мы.
Я
пол-отечества мог бы
снести,
а пол —
отстроить, умыв.
Я с теми,
кто вышел
строить
и месть
в сплошной
лихорадке
буден.
Отечество
славлю,
которое есть,
но трижды —
которое будет.
Я
планов наших
люблю громадьё,
размаха
шаги саженьи.
Я радуюсь
маршу,
которым идем
в работу
и в сраженья.
Я вижу —
где сор сегодня гниет,
где только земля простая —
на сажень вижу,
из-под нее
коммуны
дома
прорастают.
И меркнет
доверье
к природным дарам
с унылым
пудом сенца́,
и поворачиваются
к тракторам
крестьян
заскорузлые сердца.
И планы,
что раньше
на станциях лбов
задерживал
нищенства тормоз,
сегодня
встают
из дня голубого,
железом
и камнем формясь.
И я,
как весну человечества,
рожденную
в трудах и в бою,
пою
мое отечество,
республику мою!


18

На девять
сюда
октябрей и маёв,
под красными
флагами
праздничных шествий,
носил
с миллионами
сердце мое,
уверен
и весел,
горд
и торжествен.
Сюда,
под траур
и плеск чернофлажий,
пока
убитого
кровь горяча,
бежал,
от тревоги,
на выстрелы вражьи,
молчать
и мрачнеть,
кричать
и рычать.
Я
здесь
бывал
в барабанах стучащих
и в мертвом
холоде слез и льдин,
а чаще еще —
просто
один.
Солдаты башен
стражей стоят,
подняв
свои
островерхие шлемы,
и, злобу
в башках куполов
тая,
притворствуют
церкви,
монашьи шельмы.
Ночь —
и на головы нам
луна.
Она
идет
оттуда откуда-то…
оттуда,
где
Совнарком и ЦИК,
Кремля
кусок
от ночи откутав,
переползает
через зубцы.
Вползает
на гладкий
валун,
на секунду
склоняет
голову,
и вновь
голова-лунь
уносится
с камня
голого.
Место лобное —
для голов
ужасно неудобное.
И лунным
пламенем
озарена мне
площадь
в сияньи,
в яви
в денной…
Стена —
и женщина со знаменем
склонилась
над теми,
кто лег под стеной.
Облил
булыжники
лунный никель,
штыки
от луны
и тверже
и злей,
и,
как нагроможденные книги, —
его
мавзолей.
Но в эту
дверь
никакая тоска
не втянет
меня,
черна и вязка́, —
души́
не смущу
мертвизной, —
он бьется,
как бился
в сердцах
и висках,
живой
человечьей весной.
Но могилы
не пускают, —
и меня
останавливают имена.
Читаю угрюмо:
«товарищ Красин».
И вижу —
Париж
и из окон До́рио…
И Красин
едет,
сед и прекрасен,
сквозь радость рабочих,
шумящую морево.
Вот с этим
виделся,
чуть не за час.
Смеялся.
Снимался около…
И падает
Войков,
кровью сочась, —
и кровью
газета
намокла.
За ним
предо мной
на мгновенье короткое
такой,
с каким
портретами сжи́лись, —
в шинели измятой,
с острой бородкой,
прошел
человек,
железен и жилист.
Юноше,
обдумывающему
житье,
решающему —
сделать бы жизнь с кого,
скажу
не задумываясь —
«Делай ее
с товарища
Дзержинского».
Кто костьми,
кто пеплом
стенам под стопу
улеглись…
А то
и пепла нет.
От трудов,
от каторг
и от пуль,
и никто
почти —
от долгих лет.
И чудится мне,
что на красном погосте
товарищей
мучит
тревоги отрава.
По пеплам идет,
сочится по кости,
выходит
на свет
по цветам
и по травам.
И травы
с цветами
шуршат в беспокойстве.
— Скажите —
вы здесь?
Скажите —
не сдали?
Идут ли вперед?
Не стоят ли? —
Скажите.
Достроит
коммуну
из света и стали
республики
вашей
сегодняшний житель? —
Тише, товарищи, спите…
Ваша
подросток-страна
с каждой
весной
ослепительней,
крепнет,
сильна и стройна.
И снова
шорох
в пепельной вазе,
лепечут
венки
языками лент:
— А в ихних
черных
Европах и Азиях
боязнь,
дремота и цепи? —
Нет!
В мире
насилья и денег,
тюрем
и петель витья —
ваши
великие тени
ходят,
будя
и ведя.
— А вас
не тянет
всевластная тина?
Чиновность
в мозгах
паутину не сви́ла?
Скажите —
цела?
Скажите —
едина?
Готова ли
к бою
партийная сила? —
Спите,
товарищи, тише…
Кто
ваш покой отберет?
Встанем,
штыки ощетинивши,
с первым
приказом:
«Вперед!»


19

Я
земной шар
чуть не весь
обошел, —
и жизнь
хороша,
и жить
хорошо.
А в нашей буче,
боевой, кипучей, —
и того лучше.
Вьется
улица-змея.
Дома
вдоль змеи.
Улица —
моя.
Дома —
мои.
Окна
разинув,
стоят
магазины.
В окнах
продукты:
вина,
фрукты.
От мух
кисея.
Сыры
не засижены.
Лампы
сияют.
«Цены
снижены».
Стала
оперяться
моя
кооперация.
Бьем
грошом.
Очень хорошо.
Грудью
у витринных
книжных груд
Моя
фамилия
в поэтической рубрике
Радуюсь я —
это
мой труд
вливается
в труд
моей республики.
Пыль
взбили
шиной губатой —
в моем
автомобиле
мои
депутаты.
В красное здание
на заседание.
Сидите,
не совейте
в моем
Моссовете.
Розовые лица.
Рево̀львер
желт.
Моя
милиция
меня
бережет.
Жезлом
правит,
чтоб вправо
шел.
Пойду
направо.
Очень хорошо.
Надо мною
небо.
Синий
шелк!
Никогда
не было
так
хорошо!
Тучи —
кочки
переплыли летчики.
Это
летчики мои.
Встал,
словно дерево, я.
Всыпят,
как пойдут в бои,
по число
по первое.
В газету
глаза:
молодцы — ве́нцы!
Буржуя́м
под зад
наддают
коленцем.
Суд
жгут.
Зер
гут.
Идет
пожар
сквозь бумажный шорох.
Прокуроры
дрожат.
Как хорошо!
Пестрит
передовица
угроз паршой.
Чтоб им подавиться.
Грозят?
Хорошо.
Полки
идут
у меня на виду.
Барабану
в бока
бьют
войска.
Нога
крепка,
голова
высока.
Пушки
ввозятся, —
идут
краснозвездцы.
Приспособил
к маршу
такт ноги:
вра-
ги
ва-
ши —
мо-
и
вра-
ги.
Лезут?
Хорошо.
Сотрем
в порошок.
Дымовой
дых
тяг.
Воздуха́ береги.
Пых-дых,
пых-
тят
мои фабрики.
Пыши,
машина,
шибче-ка,
вовек чтоб
не смолкла, —
побольше
ситчика
моим
комсомолкам.
Ветер
подул
в соседнем саду.
В ду-
хах
про-
шел.
Как хо-
рошо!
За городом —
поле,
В полях —
деревеньки.
В деревнях —
крестьяне.
Бороды
веники.
Сидят
папаши.
Каждый
хитр.
Землю попашет,
попишет
стихи.
Что ни хутор,
от ранних утр
работа люба́.
Сеют,
пекут
мне
хлеба́.
Доят,
пашут,
ловят рыбицу.
Республика наша
строится,
дыбится.
Другим
странам
по̀ сто.
История —
пастью гроба.
А моя
страна —
подросток, —
твори,
выдумывай,
пробуй!
Радость прет.
Не для вас
уделить ли нам?!
Жизнь прекрасна
и
удивительна.
Лет до ста́
расти
нам
без старости.
Год от года
расти
нашей бодрости.
Славьте,
молот
и стих,
землю молодости.

1927 г.

Манчиха — сказ | Лука Онлайн


Давным-давно это было. Жигулевские горы еще Яблоневыми звались. Диких яблонь было столько, что волжские берега казались садом сплоншым. И всякие звери водились. А вот людей тут жило мало. Боялись разбойников. Молва ходила, будто они костры разводили да горящими вениками пленных
жгли — за то и назвали те горы Жигули…

В горах на берегу Волги избушка ветхая стояла. Жил в той избушке рыбак Андрей Сомов. Был он стар. Голову, брови и бороду словно снегом занесло.
Многие и звали его Белым Дедом, но болыше Андреем Чихой. Может, прозвище шло от того, что нюхал он табак да чихал шибко, а может, от дру-
гого — дед беззубый был и слово «тихо» не мог правильно сказать, получалось «чихо».

С дедом жила его внучка Мани. Шел ей тогда десятый годок. Во всем она деду помогала. Мало кто не бывал у Андрея Чихи. Захаживали и охотники, и разбойники, но чаще всего бурлаки делали привал. Дед им подносил по чарке да расспрашивал, как поживает народ в других краях.

Как-то раз ушел дед в лес, а Маня одна осталась. Сидит на берегу и рубаху деду чинит. Вдруг взглянула на Волгу и заволновалась. Барку тянули бурлаки… А деда вот нет. Крикнула было, да нешто услышит он в лесу… И решила Маня сама встречать гостей. Хотела заварить уху, да рыбы не оказалось.

Тогда она спустилась в погреб, чтоб достать вина. Дед Чиха сам его варил из диких яблок. Наполнила Маня вином два кувшина. А чтобы бурлаки послаще закусили, решила отдать им малину, что в лесу насобирала. Приготовила все для гостей и на берег вернулась.

А барка уже совсем рядом.

— Здравствуйте, бурлаки! Милости просим…
— Ладно, красавица, спасибо за приют, — ответили люди. — А где же дед Чиха?
— Вот-вот придет, — сказала Маня и побежала в избушку за вином.
— Благодарствуем, дочурка, — сказал бурлак с широкой черной бородой. Взял он у Мани вино и начал потчевать своих. Люди выпили оба кувшина, потом еще два с баржи принесли и тоже опорожнили. Прилегли они на землю и тут же заснули. Маня тихонько, чтобы не разбудить их, подошла к бурлацким лямкам и стала разглядывать людские хомуты. Заметила подле лямок рваные рубахи волгарей и решила наложить на них заплаты. Починила одну рубаху и собралась было за нитками в избу, да окликнул ее чернобородый:
— Подь-ка сюда, дочка!

Подошлла Маня, и так хорошо ей стало, что назвали дочкой.
— Не надо, не трудись, — говорит бурлак. — Заплаты не помогут, рубахи-то ведь гнилые. Присядь-ка лучше. У меня тоже есть красавица такая: волосы как лен, а глаза — что сине море. Давно не видал я ее. Как звать тебя?

— Маней.
— И моя дочь Маня, точь-в-точь как ты: хорошая и добрая. Садись-ка рядышком со мной.

Присела Маня. А чернобородый ей свое:
— Вот видишь, какая жизнь наша. Не можем купить себе рубахи, так в лохмотьях и шагаем, да и лапти рваные у всех. Один вот, как волк, живу, а семья дома голодает. Болит душа по ним, дюже болит. А про своего отца знаешь?
— Нет, — ответила Маня. — Ни отца, ни матери не знаю. У дедушки я расту. Он обещает сказать мне об отце с матерью, когда буду большая. А где они, дядя?

Не сразу ответил чернобородый.
— Трудно придумать, дочка. Может, на заработки ушли, а может, сидят в строге аль в неволе у господ. Нет еще на земле той яблоньки, чтоб ее черви не точили…

— Отца-то как звали? — спросил он.
— Василием, — ответила Маня. — Встречал, поди, такого, дядя?
— Мало ли Василиев по Волге бурлаками ходят, — ответил чернобородый:
— А тебя зовут как, дядя?
— Петром. Петром Светловым, а сам я, вишь, черный весь, ни единого пятнышка светлого-то нет. О многом хотела Маня расспросить Светлова, да  кормщик помешал. Отдыхал он на барке и на берег не сходил — поди, боялся за товары. Протер глаза и давай на бурлаков кричать;

— Эй, подымайсь! Пора к отвалу. Живей!
Начали бурлаки нехотя натягивать лапти, обматывать онучи оборами. Ежились от холода, когда входили в воду. Маня не отставала от Светлова. А когда барка сдвинулась с места, крепко уцепилась Маня ручонками за лямку чернобородого и стала ему помогать.

— Не трать, дочка, силу. Ой, как много ее понадобится тебе. Ступай к избе и деду поклон передай. Ну, прощай, расти большая…

Вернулась Маня к избушке вся в слезах. Может, и ее отец такой несчастный. Плакала она и думала; «Дядя Петя добрый, и у него такая дочка Маня, может, он мой отец».

Дед Чиха лишь к вечеру домой пришел. Узнал от Мани, что бурлаки привал делали, и забеспокоился, не сказал ли Петр Светлов Мане об отце…

Быстро летело время. Кончилось лето, зима настала… И снова лето. Маня и не заметила, как год прошел. Исполнилось ей десять лет. Дед платье красное купил, сплел лапти и две ленты для косы принес. Но не обрадовалась Маня подаркам. Еще пуще загрустила.

Вздохнул дед;

— Пора настала тебе правду сказать.

И стал рассказывать дед… Его сын, а Манин отец Василий работал бурлаком у купца Хвалыни. Тянул барку с тем чернобородым, что Маня посчитала за отца. Как-то готовили барку под груз. Бурлаки мыли и чистили. ее. Василий вычерпывал воду из трюма и обронил в Волгу ведро. Заставил купец достать его. Долго нырял Василий, а ведра все не находил. Пригрозил купец Василию: не достанет ведро — десять плетей получит на спину. Еще нырнул Василий — да так на дне Волги и остался. Вытащили его бурлаки, качали долго, да понапрасну, так и не ожил…

Слушала Маня деда, и не плакала, а только крепко сжала кулачки. Когда ж дед умолк, про мать свою спросила,
— Жива ли теперь она, не знаю,- отвечал дед.- А случилось с ней горе не меньшее, Красавица была твоя мать: высокая, синеглазая, а силы да смелости хоть отбавляй. Бывало, и ветер с бурей ей нипочем. Волга шумит, гудит и косматыми гребнями лодку бьет. А она зазябшими руками убирает снасти, потом лодку правит на волны и их острым килем режет. Вернется на берег веселая такая, рыбы полна лодка, и сеть цела. Развесит сеть сушить и к зыбке твоей прильнет да песню запоет. А как певала!..

— Мама тоже угонула?
— Нет, иная беда приключилась. В тот день Алена в город ходила. По дороге ей встретился какой-то князь. Ехал в коляске золоченой, по бокам бежали слуги, мошкару гоняли от него да дорогу цветами устилали. Мужики подгорские тоже были там. Лес они рубили, чтоб дорога шире стала. Завидел князь Алену и велел остановить коней. Ведала твоя мать, что для князей и бар закон не писан. кого хотят-полюбят. кого хотят — погубят. Ну и кинулась она бежать. Да нешто от слуг князевых уйдешь? Что гончие собаки, поймали ее и к князю поволокли. Показалась ему краса Алены, и взял он ее себе в служанки. С той поры и нет у тебя матери. Прошло уж восемь лет, а от нее ни слуху ни духу, поди, и в живых-то нет. Уж больно непокорна была.

Прогневался, видно, князь и в монастырь ее отправил, а то и руки могла на себя наложить.

Дед умолк. Маня плакала. Потом вытерла слезы, встала, посмотрела на Волгу и громко сказала:
— Когда вырасту, не жить князьям да барам!

У избы как-то опять сделали бурлаки привал. Был там и чернобородый. Когда же бурлаки собралися в путь, Маня и молвит деду:
— Хочу и я в бурлацкой лямке походить. Пойду с ними маленько вверх по Волге, а оттуда спущусь на лодке да хорошенько огляжу горы.

И как ни отговаривал ее дед с Петром Светловым, настояла на своем. Привязала к корме барки свою лодку, сама впряглась в лямку и с бурлаками
по берегу пошла. Верст пять так шла, а потом на лодке домой вернулась.

— Тяжело им, бедным, дедушка, — рассказывала Маня — Кабы силу я имела, то запрет такой дала б людьми барку не тянуть…
— Добрая у тебя душа, Манюша. Да только и пользы людям, что словом пожалеешь их.

Прожили Маня и Андрей Чиха в своей избе еще года два. А тут хлопот прибавилось. Атаман разбойничьей шайки к деду со своими сватами приехал. По сердцу пришлась ему волжанка молодая. Сам он тоже молодой был, высокий, черноглазый, и силы хоть отбавляй: огромные деревья срубал одним взмахом.

Нравился Мане атаман, да не казались дела его: грабежи и убийства. Потому дала она атаману такой ответ:

— Муж мой не должен быть разбойником.

Скривил атаман лицо, потрогал рукою саблю в долго глядел на Маню. А потом сквозь зубы процедил.

— Тогда ладно. На себя пеняй.

Быстро вышел он из избы, прыгнул на белого коня и помчался в горы. Едва успевали за ним сваты. И снова дед и внучка .по-старому зажили, да ненадолго. Ослеп дед Андрей. Как-то ушел в лес и заблудился. Маня пошла искать его и тоже не вернулась. Мужики села Подгоры говаривали, будто Андрея Чиху с его внучкой медведица растерзала…

Осиротела избушка деда Чихи. Никто уже не заходил в нее; и бурлаки не делали здесь привал. Проходили все мимо знакомой избушки и добрым словом деда с внучкой вспоминали, думая, что нет их больше в живых.

А деда Андрея и внучку разбойники к себе забрали. Женой атамана Маня не стала. Уж чего только он ей не сулил: и золота, и серебра, и всякого другого богатства. Да только не соглашалась Маня:
— Не нужно мне ни золота, ни серебра. Хочу быль я вольной волжанкой.

Злился атаман на такую непокорность. Для других он был властелин — что ни скажет, все по его сделают…

А у Мани думка была самой атаманом стать, да не таким, как ее жених, а бедных защищать. Мало-помалу птичка гнездо свивает. Так и Маня. Жила в
шайке, училась верхом на коне скакать и саблей владеть, за что и заслужила у разбойников уважение…

Прожили так дед и внучка год с лишним. Но вот дед захворал. Сидела Маня возле него да горько плакала. Перед вечером Андрею Чихе легче стало.
Подозвал он к себе внучку:
— Хорошо, Манюша, ведешь ты себя. Будь и наперед такой. Бедный народ любить надо, тогда люди тебя вовек не забудут.

Сказал и улыбнулся. Только не развеселил этим внучку. Понимала она, что деду полегчало перед смертью. Так оно и сталось. В сумерки Андрей Чиха
распрощался с белым светом…

Через неделю атаман сам к Мане пришел и о свадьбе разговор повел. Случпала, слушала она, потом головой покачала:
— Я о поминках думаю, а ты мне о свадьбе. Даже басурманы не поступают так…

Еще месяц прошел. Хотел однажды атаман сызнова о свадьбе разговор завести, да побоялся, а почему начал издалека:

— Долго будешь хлеб есть задаром?
— Коль жалко, отпусти на волю, — ответила Маня.
— На волю не отпущу, а дело дам.
— Доброе возьму, а о лихом и слушать не стану.
— Померяемся силой, тогда видно будет.

Уговор атаман выставил такой: коль в чем слабее окажется Маня — станет его женой, а не захочет такого счастья — рабыней в шайке будет жить.

На все согласилась Маня. Стали они меряться силой. И на конях вперегонки скакали, и саблями деревья рубили, и волков лихо гоняли, А только Маня ни в чем атаману не уступала. Тогда он заставил ее Волгу переплыть. И на это Маня согласилась. А день был ветреный, река шумела и бурлила. В такую непогоду боязно на Волгу глянуть.

Знала Маня, что атаман испугом хотел ее взять, да нисколько не страшилась…

Повелел атаман всем разбойникам в полдень собраться, а его с Маней на луговой берег переправить. Да строго-настрого наказал наблюдать: когда Волгу переплывать они будут, подмоги ни тому, ни другому не давать.

Настал полдень. Маню с атаманом, как уговорились, доставили на луговой берег. Сидели они рядом. Атаман то и дело курил да поглядывал на Маню,
видать, ждал, что откажется она через Волгу плыть.

А Маня молчала и даже не глядела на него. Тогда он и говорит;

— Люба ль тебе моя шутка?

Не сдавалась Маня:
— А я к шуткам не привыкла.
— Ладно, — сказал он громко, а потом добавил потише: — Коль станешь тонуть, крикни мне. Спасу.
— А я тебя спасать не стану, так и знай…

Захохотал атаман, потом свистнул так, что люди услышали на жигулевском берегу. Махнули оттуда белым платком, дескать, можно начинать.

Сначала атаман Маню обошел и уже на середине Волги был. Маня медленно плыла, словно B шайку возвращаться не хотела А только yвидели скоро разбойники другое. Маня была впереди, а атаман захлебывался водой. Еще прошло немного времени, и вышла усталая волжанка из воды. Еле на ногах держится. Лицо бледное, измученное, глаза ввалились и будто еще синее стали.

— Спасайте атамана, говорит, — утонет он. Кинулись в Волгу два разбойника, лихих пловца, спасать атамана. За волосы его приволокли, на берегу принялись откачивать. Поздно!

По закону шайки ему уж камень готовили на шею, чтообы бросить в Волгу. Да Маня отменила закон этот. Велела вырыть могилу подле палаты и с  почестями атамана похоронить, крест дубовый поставить и цветы вокруг могилы рассадить. Когда схоронили атамана, собрала Маня всех разбойников. Много их было. Из разных мест пришли, но больше из волжских деревень, Все бежали от господ да оброков, так и сказывали: «Нечем платить Долгу — побегу на Волгу.

Оглядела Маня разбойников и сказала:
— Так вот, атаманом вашим буду я. Может, кому и не по нраву, что командовать вами будет баба?
— Аллах с тобой, Маичиха, — ответил за всех один разбойник из татар, Мурзаев. — Покойный атаман и то соглашался. Мы рады тебе служить…

Долго Маня глядела на него. Все понять хотела, смеется он аль правду говорит. Потом обратилась ко всей шайке:

— Тогда слушайте меня. Отныне шайка наша будет вольницей, а вы все — казаками. Коль со мной кто не согласен, может уходить…

Молчали разбойники. Опять оглядела всех Маня:
— Ну, есть такие?
— Нет, красавица, таких, — ответил за всех разбойник с Дона. — Как дело поведешь, так оно и будет.
— Вот и ладно. Только я не красавица. Манчиха, как сказал Мурзаев, и атаман я у вас.

Улыбнулись туг все, дескать, и вправду Манчиха — строгая, с такой дела пойдут…

А Манчиха стала расспрашивать, как хозяйство ведется да оружия сколько. Не забыла и о казне узнать. Порасспросила обо всем и отпустила людей.

А на прощанье сказала:
— Помяните сегодня атамана, отдохните, а завтра — за дело,.

И устроили казаки поминки атаману. А Манчиха набрала маленький букет цветов, присела к могиле атамана и задумалась.

Долго она так сидела. Над Волгой да над горами ночь спустилась, а она все не уходила. Думала, какие барские поместья грабить и в каких селах бедным
помогать.. Подумала и о чернобородом Петре Светлове.

И когда уже стала заря заниматься, Маичиха прошла в атаманскую палату. Разобрала постель, а спать так и не ложилась, все думала. И хорошо, что не уснула.

На рассвете в ее палату пробрался разбойник. По телу мурашки пробежали, да не выдала Манчиха своего страху, не вскочила. Лишь спросила строго;

— Зачем пожаловал, непрошеный гость?

Не ответил разбойник, дышал он тяжело и злыми глазами мерил атамана, знать, не с добрым делом явился. Поднялась Манчиха и сызнова ему вопрос, да погромче:
— Зачем явился? Случилось что, Клим?
— А ты шибко не кричи, — шепчет он, — разбудишь шайку. Хочу я с глазу на глаз вести с тобой беседу.
— Иди, Клем, проспись, а завтра потолкуем.
— Не пьян я. Не пил за атамана, чтоб помянуть его твоей кровью.
— Непонятны мне твои слова, — говорит Манчиха, а сама саблю берет.
— Врешь, поняла. Иль я тебе голову срублю — и ты не будешь других мучить, иль ты мне голову снесешь.

Вынул разбойник иэ ножен саблю, расставил ноги и покрепче стал на ковер.

— Ты погубила атамана. Из-за любви к тебе он утоп. А ты колдунья, и тебя русалки от бурливых волн спасли. Да и шайку ты околдовала, чтоб погубить всех да единого. Будем же дратьая. А не хочешь биться, откажись от атаманства, и я тебя живой выведу отсюда.

Манчиха тоже обнажила саблю. Бились они у самых дверей палаты. Клим, все пятился, пятился назад да так и вылетел на волю.

А когда Манчнха из его рук выбила саблю, упал он к ее ногам и стал пощады просить. Наступила она ногой на спину Клима и хотела было сказать, чтоб разбойник об этой схватке другим рассказал, да услышала тут дружный хохот шайки.

— Спасибо тебе, Манчиха, что не поддалась стражу…
— Слава тебе, наш атаман!..

Подняла Манчиха глаза, а разбойники перед ней ниц пали и просили Клима пощадить:
— Мы повинны в затее, метнули всей шайкой жребий, и ему выпал он.

Вскоре о вольнице знали в Жигулях все от стара до мала. Не раз в селах видали вольных казаков, что бедных одоваривали. А вот атаман-бабу никто еще не встречал. Потому и всякая молва о ней шла в людях.

Одни сказывали, будто атаман — старуха, вся седая и в черном, как монашка. Другие толковали, будто атаман вольницы — волжанка, молодая, красивая, ка-
кие бывают только в сказках. Ходит она в широких казацких шароварах, красном кафтане из парчи и в такой же красной шапке. Даже конь ее, и тот
красной масти.

В той молве все было правдой. В разные наряды Манчиха наряжалась. Когда разбойники на барские поместья нападали, она являлась старухой, во всем черном, в седом парике, страшная, словно смерть.

А в стане у себя да среди бедняков и красотой и добротой брала…

Сказывают, как-то раз она во всем красном приехала на Волгу бурлаков встречать. Оставила казаков в лесу вблизи своей избушки, а сама к дедовой могиле подошла Встала на колени и низкий поклон праху деда отдала, а потом не спеша в избу вошла.

Все там было родным и детство напоминало. У почерневшей стенки деревянная кровать стояла, тут же на боку лежала скамейка деда; на которой он всегда сидел да лапти плел, а под ней кочедык валялся. И вспомнилось сразу детство ей, как сиротой росла…

Да не пришлось Манчихе долго думать. Услышала она от cвоих казаков сигнал: барка купеческая к избушке подходит. Бурлаки, как и прежде, лямками ее тянули и стонали.

Вспомнила Манчиха, как в детстве зазывала бурлаков к избушке, и давай кричать: — Приворачивай сюда!

Не поверили бурлаки авоим ушам. Уж сколько лет они у избушки не отдыхали, думали, деда с внучкой нет в живых. И вдруг внучка деда Чихи живая да нарядная такая…

— Манюша! — обрадовался Светлов, — ты ли это, дочка?
— Я, дядя Петр. Я, отец, я…

О художнике

Обняла она чернобородого, поцеловала. Да только Светлов уж поседел и весь согнулся. Замигал он слезливыми глазами:

— Какая большая ты стала. А дед Андрей, поди, помер.

Показала Манчнха на дубовый крест и с глаз слезы смахнула.
— Где все ты теперь живешь, Манюша?
— А вот увидишь скоро. Отдыхать прошу всех ко мне в горы.

Услышал это кормщик и лицо скривил. Ведь в барке не рыба — товар, а персидские шелка.
— Отдохнем мы там, где надобно будет, говорит он Манчихе — А ты иди-ка своей дорогой, молодуха.

Засмеялась Маня:

— Пугаешь? Ну что ж, я пойду, да только со мной уйдут и все бурлаки. Барку я опорожню, готовься сдавать товары.
— Не гневайся, сударыня, но нам некогда шутить
— А я и не шучу.

Когда сгрузили товары и навьючили их на коней, Манчнха бурлакам и говорит:

— Вот и у вас будут новые рубахи, а то на ваши гнилые даже нельзя заплаты класть. Да и Мужиков надобно одеть, они тоже в лохмотьях ходят… !

Пояснила Манчиха бурлакам, кто она, и стала звать к себе, в вольницу. Ну, а тем, кто по домам уйти захочет, на дорогу денег обещала.

— А что делать с ним, — указала она на кормщика, — рассудите сами. Коль верный пес господский он и мучит людей, то собаке собачья смерть — камень на шею и в Волгу.
— Пес-то он пес, — говорит Светлов. — Да пусть поживет и другим расскажет, что бурлаки тоже люди.
— Согласны так? — спрашивает Манчиха.
— Да, — отвечают бурлаки. — И согласны твоими вольными казаками быть…

Встретились казаки и бурлаки как братья: По русскому обычаю поклонились друг другу и трижды поцеловались. То была клятва в дружбе жить да биться с богатеями, ни силы, ни жизни не щадить.

После обеда веселье началось. И Манчиха песню затянула, ту, что еще мать ее певала.

Голос у Манчнхи был душевный. Казалось, что слушали ее не только казаки и бурлаки, а сама Волга да Жигули.

Поглядела Манчиха на шумевших хмельных казаков и подсела к Петру Светлову.

— Хотелось бы мне видеть Волгу вольной рекой. Царство видеть в Жигулях без бар, царей и кормщиков. Ведь сколько кладут труда люди для господ, а сами в нищенстве живут да долю горькую свою клянут, А какая в людях сила!

Не сразу ответил Светлов Манчихе. Такого еще не слыхивал он на своем веку. Оглядел Жигули, глаза прищурил, и будто другими горы стали. Вместо скал стояли крепости, дворцы.

Еще раз оглядел бурлак горы, и прежними они стали. Тут и ответ он дал Мане:

— Умная твоя голова, дочка. Только, видать, никогда не статься тому, о чем твоя думка. В сказках нешто…

Слава о вольнице все села на Волге облетела. Трудовые люди у Манчихи защиты от господ просили. Снарядили ходоков и подгорские мужики. Пришли
они в Жигули и ахнули. В горах словно царство: людей тьма-тьмущая, да все в труде живут, А за главную у них Маня Чиха.

— Вот диво будет, когда в селе узнают, что ты и есть баба-атаман, — молвил Фадей.

Улыбнулась Манчиха:
— Скажите всем моим друзьям, что жива я, здорова и собираюсь навестить их.

Прошел год, а может, и два. Бары к царю с поклоном пришли, дескать, вольница им житья не дает. Караваны с товарами мимо Жигулей ходить не
могут. И бурлаки барки тянут только до Жигулей, а там сбрасывают с плеч лямки и становятся «гулящими> людьми. Кто ж из господ попадается вольнице той, тому смерть.

Удивился царь. А когда узнал, что Манчиха красы необыкновенной, захотелось ему ее повидать, и такой он отдал указ:

«Послать войско на Волгу, но войны не открывать. Волжанку молодую уговорить, чтоб сдалась без боя, значит, с повинною ко мне явилась. Дать атаману обещание, что коль сделает так, как я велю, то за все дела будет ей мое прощенье ..»

Вскоре царское войско в Жигули пришло. Расположились стрельцы в оврагах, лесах да скалах, а воевода к атаману гонцов послал.

Тем временем собрала Манчиха казаков:
— Други мои, вольные люди! Пишет царь, чтоб мы опомнились в своих делах, склонили головы перед ним, ушли бы из Жигулей и набегов не чинили боле. Меня он зовет а себе, видать, тоже княжной хочет сделать…

Зашумели казаки и давай на все голоса кричать:
— Не склоним голов перед царем…
— Из Жигулей не уйдем…
— Веди на битву нас, атаман…
— Спасибо, други мои. Верю я вам, как верю,  что жигулевского огня не потушить царям. Пусть мы умрем. Придут сюда другие — умрут и те, придут еще, а Волге суждено быть вольной Вот и все. Теперь же идите почивайте да будьте начеку…

А утром проводила гонцов Манчиха с таким ответом: «Как мог осмелиться царь подумать, что соглашусь я отдать на смерть людей своих? Передайте, царю, что собака на солнце лает, а солнце светят. Поймет он, что смеюсь я над ним. С вами, же, лакеи царские, мы померяемся силой…»

Гонцам Манчиха наказала, чтоб передали всем в войске, коль кто хочет быть, живым, пусть уходит из Жигулей немедля, потому что завтра будет уже поздно. И пусть знают, что казаки биться будут за вольные дела и жизни своей не пожалеют.

А в полдень началася в Жигулях битва, Трудно было с царскими войсками воевать, их было втрое больше. Но казаки рубились, словно богатыри, А сама Манчиха ужас на всех наводила. На коне своем будто по воздуху летала: где трудно было, там и атаман.

Всю неделю шла битва, а на вторую войска царевы стали отступать. Да мало кто живым из rop ушел. Даже воеводу израненного полонили. Рассердился царь и дал указ строгий: на Волгу еще войско послать, а командиром того войска назначить лучшего в России воеводу, Призвал царь воеводу во дворец;

— Разбить вольницу велю. Атамана Манчиху ко мне живой доставить…

И снова в Жигулях шла битва, Долго, сражались с вольницей стрельцы. К осени стали казаки слабеть, а Манчиху однажды войско царево окружило и к
берегу прижало. Воевода уж радовался победе и царю донос писал: «Мой государь, дела к концу подходят. Скоро буду у ног твоих с Манчихой вместе…»,

А только не такая быта баба-атаман, чтоб у ног царевых быть. Как увидела, что к своим ей не пробраться, окинула взглядом Жигули и крикнула казакам:

— Боритесь, други мои, без меня. Прощайте, вольные казаки! Прощай, Волга и русская земля, царям не сдаюся я…

Сказала так — и на своем коне с горы прыгнула в Волгу. Долго на воде круги расходились, а потом снова тихая да блестящая Волга стала, ровно ничего-то и не случилось. Зато в памяти людской волжанка навеки осталась. А та гора, что стоит вблизи села Подгоры, и доселе зовется всеми Манчихой.

Евгений Шаповалов


Я никому не доверяю: что такое травма отвержения и как от нее избавиться

Эмоциональная холодность родителей травмирует ребенка. Во взрослой жизни эта травма мешает человеку выстраивать близкие отношения с другими. Люди с травмой отвержения рассказали «Снобу», через что им пришлось пройти в детстве и как их недоверие к миру портит им жизнь, а психологи — как прожить негативные чувства, простить родителей и научиться любить, чтобы исцелиться.

«Я не умею выстраивать здоровые отношения с людьми»: Анна, 31 год

Мой папа — невротичный и жесткий, а мама — замкнутая и эмоционально холодная. У них обоих были сложные отношения со своими родителями. Папу родители тиранили и унижали лет до 20. Мама вообще не знала ласки и любви: ее родители пили и дрались, мать била. Когда маме было восемь лет, ее мать зарезали в пьяной драке. Дедушка женился, и мачеха тоже била маму. Потом мама долгое время жила у своих теток и была предоставлена сама себе.
Я росла под гиперконтролем. Папа бил меня в наказание за проступки, а мама никогда не заступалась. Пару раз я убегала из дома, потом возвращалась и получала еще. Я старалась быть хорошей девочкой, пока в какой-то момент мне не стало безразлично, накажут или нет. Я просто делала то, что считала нужным, и получала за это. Меня это не останавливало. Став взрослой, я съехала от родителей. Они чуть-чуть переросли свои собственные травмы, и на расстоянии я получала от них больше тепла.
В моей душе по-прежнему жила боль и обида на родителей, но со временем эти чувства вытеснились: всякий раз, когда меня отвергали или критиковали, я понимала, что мне должно быть неприятно, но ничего не чувствовала. Два с половиной года назад у меня начались панические атаки, и я пошла к психологу. Мы стали углубляться в мое прошлое и прорабатывать травмы. По заданию психолога я решила поговорить с родителями. Не помню точно, как начала разговор. Сказала, что отношения у нас были непростыми и мне крайне важно услышать от них, что они меня любят. Родители сказали это, поплакали чуть-чуть. На время мне полегчало: месяц-два я ходила радостная, а потом все вернулось на круги своя. Обида никуда не ушла. Сейчас я почти не общаюсь с родителями: время от времени звоню маме, но давно уже не приезжаю в родительский дом.
Я не умею выстраивать нормальные здоровые отношения с людьми. Меня пугает их теплое отношение ко мне. Никому не доверяю, думаю, что меня хотят обмануть или просто обращаются со мной хорошо из вежливости, и я так же вежливо держу дистанцию, никому ничего не рассказывая о себе. Я перестала говорить о своих чувствах с мужем, потому что это бесполезно. Любой брак, на мой взгляд, обречен на угасание в нем любви и нежности. Я разочаровалась в отношениях и не ищу их. Когда недавно влюбилась, просто отогнала чувства как ненужные, понимая, что все закончится и мне будет больно. Пусть лучше мне будет больно сейчас, чем потом, когда все зайдет слишком далеко.

Сейчас у меня переходный период: заново учусь открываться и доверять людям, но это дается мне очень тяжело. За травмой отвержения лежит глубокий дефицит любви, но без проживания эмоций, которые сопровождали эту травму, невозможно исцелиться. Это не избавление, но новый опыт. И я в процессе.

Ирина Кутянова, психолог семейного центра «Печатники»:

В истории Анны четко прослеживается негативный семейный сценарий, когда жестокое обращение и отсутствие любви повторяется из поколения в поколение. Эмоционально холодная мать не дает достаточно тепла и любви своему ребенку, и у него уже во взрослой жизни в каких-то стрессовых ситуациях (ссора с партнером, критика коллег и т. д.) активизируется травма отвержения. Постепенно человек приходит к выводу: «Это не я вам не нужен, это вы мне не нужны». Он, боясь боли и разочарований, пресекает на корню позитивные чувства к другим людям и не верит в искренность таких чувств по отношению к себе.

Хотя Анна понимает, что ее родителей просто не научили любить их собственные родители и они растили ее как могли, она не может их простить, а значит, и освободиться. Нужно прожить свои негативные эмоции по отношению к родителям, принять часть их опыта и закрыть ситуацию для себя. Это можно сделать как в группе, так и одному, под наблюдением специалиста, используя, например, технику «пустого стула». Нужно представить, что перед вами на стуле сидит человек, который вас обидел, и высказать ему все свои обиды. Потом сесть на стул и ответить на эти обиды с позиции оппонента, отыграв его роль. Таким образом реконструируется диалог и отрабатываются самые глубокие и табуированные чувства.

Часто из-за зашкаливающих эмоций человеку бывает сложно выразить свои мысли. В этом случае можно прописать все свои обиды в письме (его даже не нужно отправлять). Важно, чтобы письмо заканчивалось прощением. Обида, даже справедливая, разрушает того, кто обижается. Непроработанные негативные чувства, которые человек копит в себе и не хочет отпускать, могут перерасти в психосоматические заболевания. Стремясь к прощению, человек должен думать в первую очередь о себе и своем здоровье.

Человек с травмой отвержения не умеет любить. Для того чтобы разморозить это чувство и культивировать его в себе, нужно бескорыстно делать добрые дела. Начать можно с малого: например, сказать доброе слово прохожему, помочь пожилой соседке донести тяжелую сумку. Можно устроиться волонтером в приют. Когда человек делает что-то бескорыстно и получает взамен искреннюю благодарность и положительные эмоции, он постепенно учится любить и наполняет себя этой любовью.

«Я всегда боюсь, что меня прогонят и назовут никчемной»: Ольга, 35 лет

Я с детства ощущала свою ненужность и неважность. Приходя с работы, отец сразу уходил со мной гулять. Мать потом рассказывала, что я часто плакала, кричала и мешала его родственникам, у которых мы жили, и потому он много со мной гулял. Я росла очень активным ребенком, всегда собирала вокруг себя детей из ближайших дворов. В четыре года на меня уже оставляли младшую сестру. При этом я постоянно слышала от родителей: «не мешай», «будь тише», «отойди» или «займись уже чем-нибудь». Лет в пять в качестве наказания за какой-то проступок родители пригрозили отдать меня в детдом. Вечером отец надел на меня шубку и сказал: «У нас есть другая девочка, а такая нам не нужна. Мы отдадим тебя в детский дом». Мать сидела рядом с младшей сестрой в подтверждение его слов. Я сильно испугалась, попросила прощения и пообещала быть хорошей и послушной.
В школе я была активной и участвовала во всем, в чем только можно, до того момента, пока там не ввели экспериментальную учебную программу. Я училась в шестом классе, и учителя решили, что наш класс не справится, посчитали его отстающим. Это ударило по самолюбию моей матери, и она перевела меня в другой класс. Новые одноклассники меня не приняли: пару лет они напоминали, что я из отстающего класса и там мне и место, хотя у меня была нормальная успеваемость. Тогда же меня отвергли и бывшие одноклассники. Кто-то из них меня спросил, почему я перешла в другой класс. Я ответила то же, что говорили учителя: «Класс слабый, с программой не справится» — и они от меня отвернулись. Я осталась одна, без друзей. Мне очень хотелось общения, и я старалась всячески его заслужить. Я подстраивалась под других: с сильно умными корчила из себя зубрилу, с оторвами была оторвой. Если получалось с кем-то подружиться, вела себя так, как удобно этому человеку, боясь вновь остаться в одиночестве.
Поддержки от родителей не было — мои чувства никогда их не волновали. Они ни разу не сказали, что меня любят, ни разу не обняли. В моей семье вообще не принято было говорить о чувствах. Я должна была только приносить хорошие оценки и ни о чем другом не думать. При этом мне всегда внушали, что я ничего не умею, не могу, ни на что не способна. Мать говорила, что я никому не буду нужна и меня никто не будет любить. Ей часто говорили, что такую энергичную девочку надо отдать, например, на танцы (я была не против, но кого интересовали мои желания?), но она воспринимала это иначе: ее учат, как обуздать ребенка, которого слишком много, поэтому я должна стать незаметной. Матери всегда было стыдно за меня, а эти разговоры обо мне ей были невыносимы. Если вдруг ей рассказывали обо мне что-то плохое или я делала что-то, что ей не понравилось (а ей не нравилось 95% того, что я делаю), она говорила, что лучше бы убила меня еще в утробе и что проклинает день моего рождения. Зачастую это сопровождалось побоями, наказаниями (например, месяц без прогулок) и длительным игнором. Отец не вмешивался и не защищал меня. Он всегда говорил, чтобы я терпела и вела себя тише. Через какое-то время родители разошлись, и отца в моей жизни почти не стало. Однажды, когда мать меня довела, я спросила: «Ты вообще меня хотела?» Она рассмеялась и ответила: «Нет. Мы с твоим отцом просто трахались под забором».
Во взрослой жизни все это вылилось в то, что мне очень трудно вступать в отношения с людьми — это касается и работы, и дружбы, и личных отношений. Я ищу того, кто меня полюбит и примет, и всегда боюсь, что меня прогонят, скажут, что я никчемная. Я жду оценки, подтверждения, что мне можно быть / жить, что мне скажут: «Ты нужна, ты не мешаешь, ты меня устраиваешь». Я всегда думаю, что делаю недостаточно много или недостаточно хорошо. Раньше я вообще не могла брать и требовать свое, вступать в конфликт. Мне страшно было высказывать свое мнение, потому что в детстве я слышала от матери: «Кто ты такая? Ты должна слушать других, которые важнее, умнее и лучше». Я долго могла терпеть недовольство, а потом оно выливалось в истерики.
Раньше я велась на любого мужчину, который на меня посмотрит, и мной пользовались. Однажды в попытке сбежать от матери я чуть не вышла замуж. Мы с этим мужчиной постоянно ругались, как это обычно бывает в созависимых парах. Он выпивал. По стечению обстоятельств свадьбу пришлось отменить. В конце концов мы, к счастью, расстались. Теперь я просто избегаю отношений.
Сейчас я живу с матерью, но мы не общаемся. Отец не звонит. Раз в полгода я забегаю к нему на пять минут на чай. Особо не разговариваем: ему не нужны подробности моей жизни, а я постепенно перестаю искать его заботы и защиты.
Человек, в жизни которого было много абьюза, долго верит в свою ненужность и никчемность. Но когда я решила работать над этим, стала встречать людей, которые показали мне, что я им нужна и не мешаю, и один из них привел меня к психологу. Сейчас, кроме психотерапии, я занимаюсь духовными практиками и получаю психологическое образование. Иллюзии, что я навсегда избавлюсь от травмы отвержения, у меня нет. Она слишком глубоко во мне и, думаю, случилась еще в перинатальном периоде. Меня радует, что я могу ее отследить, знаю, как она проявляется. Я научилась с ней жить и давать людям право выбирать не меня и не принимать это на свой счет. Научилась говорить самой себе: «Я всегда с тобой, я тебя люблю, ты мне нужна, ты — самое дорогое, что у меня есть, и я тебя не брошу».

Елена Шохина, психолог семейного центра «Зеленоград»:

Отвержение проявляется в нечувствительности родителя к эмоциональным потребностям ребенка. Оно может быть явным, как в истории Ольги, или скрытым. Часто отвержение передается из поколения в поколение как форма взаимодействия. Например, в послевоенные годы родителям некогда было говорить детям, что они нужны и любимы. Повзрослев, дети воспринимали это как норму и бессознательно относились так же к своим детям.
История Ольги очень травматична — ее отвергли оба родителя: мать была более агрессивна, использовала физическое и эмоциональное насилие, отец же предпочитал не вмешиваться. Что сильнее сказалось на Ольге — еще вопрос, потому что девочка берет поведение отца за образец мужского отношения с себе. Возможно, Ольга будет искать мужчину или уже пыталась строить отношения с мужчиной, который игнорировал ее, как и отец.
Отец и мать Ольги подпитывали распространенный детский страх быть не любимым родителями ребенком, угрожая сдать ее в детдом. И у нее сформировался защитный механизм: «Если я не нужна миру такая, какая есть, я буду такой, какой меня хотят видеть другие». Это поведение жертвы. То есть травма расщепила детскую личность. Задача психолога эту личность собрать: помочь той маленькой Оле с ее желаниями и потребностями вырасти — прожить свои желания и стать опорой самой себе.
Помимо отвержения, Ольга столкнулась еще и с парентификацией — ситуацией, когда родители вынуждают ребенка рано взрослеть и перекладывают на него свои обязанности. Вообще, четыре-пять лет — знаковый возраст для формирования детской психики и дальнейшей судьбы человека. Благоприятная семейная система способна раскрыть потенциал ребенка и стать хорошим трамплином в жизни, неблагоприятная — искалечить.
Самостоятельно проработать такую травму практически невозможно. Одна из функций родителя — дать ребенку базовое доверие к миру, ощущение, что он любим и у него все получится. Лишенный этого ребенок, повзрослев, не знает, на что способен и что может. Поэтому тут потребуется долгая и кропотливая работа с психологом. Его задача — помочь взрослому человеку принять все, что было в его детстве, и отпустить обиду, которая сжигает колоссальное количество внутренней энергии и не дает человеку двигаться дальше. Психолог также поможет человеку выразить свои агрессивные эмоции. Когда ребенку было обидно и страшно, он не мог высказать это родителям. Но сейчас, став взрослым, он не только может, но и должен выплеснуть эмоции, которые разрушают его изнутри, а потом сказать своему внутреннему ребенку: «Что бы ни случилось, я с тобой. Я тебя люблю и всегда поддержу». Что и делает Ольга.

«Раньше я ставила мать выше себя, мужа и детей»: Анна, 34 года

Мама растила меня одна. Будучи беременной мной, она психанула и ушла от моего отца, а он не стал ее возвращать. Его мать быстро нашла ему молодую невесту и убедила, что я «нагулянная». Я родилась в июле, а отец женился в октябре того же года.
У мамы было много подруг, которые часто приходили в гости. Я всегда радовалась толпе народа в доме, мне очень нравилось общаться с людьми — могла заболтать любого. Я была очень активным ребенком. Мать внушала мне, что я нерадивая, неуклюжая, неаккуратная и невнимательная. Она постоянно ставила мне в пример мою двоюродную сестру. Например, что она аккуратно носит вещи, а на мне вещи буквально горят, я их быстро снашиваю. Случались черные дни, когда я делала что-то не по нраву матери: огрызнулась в ответ на ее критику или что-то сломала. Она меня никогда не била, но орала так, что стены тряслись. Иногда угрожала сдать меня в детдом или говорила, что она заболеет от моего поведения и я точно туда попаду. Если в этот момент ей звонил кто-то из подруг или приходили гости, она сразу меняла тон и становилась радостная. Я надеялась, что она отошла, но, когда мы оставались вдвоем, мама обычно снова разговаривала со мной сквозь зубы в приказном тоне, жестко и твердо, или могла долго меня игнорировать и молчать. Я пыталась разрулить ситуацию, угодить маме, но все было бесполезно. В подростковом возрасте мне даже домой идти не хотелось в такие дни. Но я боялась за ее здоровье, боялась потерять ее и потому не заставляла ее беспокоиться и всегда возвращалась. (До сих пор, если куда-то еду, надо ей отзвониться, что доехала, даже если к доктору или на работу.) Мама меня сильно опекала, а у меня был страх, что только вдвоем мы выживем, хотя мамины родственники, к которым мы часто ездили, нас любили и принимали. При этом я никогда не сомневалась в том, что мама любит меня. Не помню, чтобы она говорила об этом прямо, но я знала, что любит.
В школе у меня были сложные отношения с классом. Я не хотела быть изгоем, но и подстраиваться под лидеров тоже не собиралась, поэтому болталась в одиночестве, беря под крыло новеньких, чтобы не быть одной. У меня была одна подруга, которая все десять лет школы портила мне жизнь. Я боялась оставаться одна и долго с ней общалась, пока классе в седьмом она меня не подставила. Тогда я поняла, что мир жесток и доверять никому нельзя. С тех пор я никому не доверяю и всех подозреваю. Не доверяю даже мужу. Если он уйдет к другой, это станет ударом, я буду раздавлена, но не удивлюсь. Было время, когда я подстраивалась под людей, сейчас стала прямее. За это качество многие меня ценят.

Года четыре назад я начала психологически сепарироваться от матери, с которой продолжаю жить под одной крышей. Только к 30 годам я поняла, что считать свою мать важнее мужа, детей и себя — ненормально. Раньше я готова была горы свернуть ради ее хорошего настроения. Как раз тогда у матери начался открытый конфликт с моим мужем. Она перевернула все факты в свою пользу, и я стала задумываться. У меня был довольно долгий период злости на мать. Я винила ее во всем, даже страшно было, что я могу так плохо о ней думать. Чувство вины за эти мысли сменялось еще большей озлобленностью за то, что я запрещала себе так думать. Я прочитала много статей про сепарирование, видела картинки из своей жизни и снова злилась на мать. Потом спустя какое-то время вдруг поняла, что она на тот момент давала мне все, что у нее было, и вела себя со мной так не со зла. Просто она растила меня одна, и у нее не было времени погружаться в психологию. У меня получилось посмотреть на наши отношения со стороны.
Позже я посмотрела уже на себя в роли матери, проанализировала свои ошибки. Узнала, что у меня, как и у моих детей, синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Мне стало проще принимать свои несовершенства и не ругать детей за те же проявления СДВГ. Они так же, как и я когда-то, что-то роняют, проливают или разбивают, легко отвлекаются и не замечают течения времени. Я рада, что мои дети твердо знают, чего хотят, и не боятся говорить, что думают. Я не пытаюсь манипулировать ими, игнорируя, ругаюсь и злюсь минут пять-десять, потом мы миримся. Я научилась слушать себя: если на сердце камень, значит, я делаю что-то не то и надо остановиться. Я не считаю себя идеальной матерью, знаю, что мои дети найдут на что пожаловаться своим психологам. Но для меня главное, что я делаю все возможное и честна перед ними.
После проработки своей травмы я поняла, что все люди разные и они не обязаны соответствовать моим ожиданиям. Я просто отделила маму от себя: вот тут моя реакция и мои ощущения, а там — мамины. Я не имею права запретить ей реагировать так, как она хочет. Она взрослый человек и сама ответственна за себя. Я же буду отвечать за себя и своих детей. Мама в возрасте и уже не может поменять привычные паттерны поведения, поэтому лавировать приходится мне. С ней сложно, конечно. Она растеряла всех подруг и требует от меня погружения в ее проблемы, чтобы я общалась только с ней. Она и сейчас манипулирует мной, лишая меня общения. Если раньше я пыталась угодить, наладить отношения, то сейчас позволяю ей насладиться тем, что она сама для себя создала. Теперь она первая возвращается к контакту со мной, и эти ее выпады случаются все реже.

Зульфия Исмагулова, психолог семейного центра «Отрадное»:

Травма отвержения чаще формируется до шестилетнего возраста, исключения случаются редко. В некоторых случаях — даже когда ребенок еще находится в утробе матери: например, когда мать думает об аборте. Чем раньше эта травма сформировалась, тем сложнее ее исцелить. Некоторые люди имеют внутреннюю предрасположенность к этой травме — в зависимости от темперамента, генетики и прохождения внутриутробного периода. Наличие или отсутствие этой предрасположенности можно узнать, пройдя «опросник отверженности».
Признаки травмы отвержения — недоверие к миру, страх близости, недовольство собой, отрицание своих потребностей и собственной значимости, чувство неполноценности, стертые личные границы, неспособность отстоять свое мнение, чувство стыда, внутриличностные конфликты и боязнь сепарации от родителей.
Задача родителей — удовлетворить потребность своего ребенка в безопасности, привязанности и близости. Ведь от этого будет зависеть отношение ребенка к миру. Отец покинул Анну. Ее мать была эмоционально нестабильна, тревожна и непредсказуема. Анна не знала, чего ей ожидать от матери, а значит, и от мира, потому что мир ребенка — его родители. В семье у ребенка формируются некие убеждения. Анна с детства была убеждена, что она нерадивая, что может выжить только в слиянии с матерью, что миру доверять нельзя.
Травма отвержения включается обычно только для значимого человека, которого страшно потерять. «Если я буду в близких отношениях, человек узнает меня настоящую и я ему не понравлюсь. Поэтому я буду избегать близких отношений или буду выбирать мужчин, которым не нужны серьезные отношения». Наша психика всегда стремится к стабильности, для нее такая схема проще. Психолог поможет изменить ее в безопасных условиях, как здоровый взрослый, которому можно раскрыться, не боясь, что тебя бросят.
Травмированный ребенок отвергает ту часть себя, которую не признают родители. Чтобы вернуть целостность, необходимо эмоционально сепарироваться от родителя, что и сделала Анна. Некоторые люди считают, что сепарироваться — значит высказать родителям, какие они были плохие, и сбежать от них. Но речь идет именно об эмоциональной сепарации, когда нужно разобраться, где свои чувства, а где чужие, и разграничить их. Тут советую почитать книги психологов Линдси Гибсон «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей» и Джеффри Янга «Прочь из замкнутого круга! Как оставить проблемы в прошлом и впустить в свою жизнь счастье».
Анна поняла и приняла, что ее мать не переделать. Многие в процессе терапии начинают переносить свои чувства на родителей: «Почему вы ко мне так относились?» Но тут важно не «почему», а «как я сам буду относиться к поведению родителей». Обычно процесс сепарации сопровождается злостью и чувством вины, которые также надо проработать и отпустить. Анна, надо отдать ей должное, провела большую работу по сепарации и самопринятию и позволила себе быть неидеальной.

Задача о трех горах, неуловимая теория ума и проблема периодизации детского развития

Мда… вы рассуждаете о России на основании Российских цифр, при этом зная Россию на уровне «развесистой клюквы». Если бы вы потрудились найти пруфы, вы бы сами поняли, какую дичь морозите. А к этому ещё и неумение читать и понимать прочитанное.

Пока что есть бритва Оккама и по ней двух подтвержденных исследованиями и фактами постулатов хватает:

  1. девочки в среднем более способны в рисовании из-за психофизологических особенностей
  2. у парней намного больше разброс способностей относительно среднего уровня

А вы базируетесь из высосанной из пальца теории равенства мужчин и женщин. Которая не то, что не доказана, но и просто не верна. Отсюда и отсутствие пруфов и нелепые измышления.

вы пишете далее по тексту, что соотношение по разным школам одинаковое
Да ну? С чего вы это выдумали? Таких школ всего две на всю Россию, и данные со второй я не приводил.

Художественное образование в России устроено примерно так. Есть дошкольный уровень, и там кто во что горазд. И дома и кружки и садик и что угодно. Далее уровень кружков при жэках, платных групп, домов детского творчества. Примерно соответствует украинским школам искусств. То есть это несерьезный уровень, больше для общего развития.

Следующий уровень — сеть детских художественных школ. Там 8 лет обучения, после окончания и итоговой аттестации выдается свидетельство государственного образца. По уровню образования такие школы примерно равны музыкалкам. Поскольку это «дополнительное профессиональное» образование, мы его не рассматриваем. Действительно, что художники, что музыканты после таких школ примерно в половине случаев не идут в профессию дальше. Ну и относительно большая часть такие школы бросает. Соотношение поступающих в такой школе 12 мальчиков на 69 девочек (5.75), а поступивших -5 мальчиков на 25 девочек (5.0).

Дальше идет уровень школ при ВУЗах и училищ. Это, например 190ая школа при Мухе. Ну или училище Рериха. Тут, конечно, небольшая часть не идет дальше по профессии, но это уже порядка 10%. По зачислению. 7ой класс — 2 мальчика на 23 девочки (отношение 11.5), 8ой класс — 2мальичка на 50 девочек (отношение 25.0), 9ый класс — 2 на 20 (отношение 10.0), 10ый класс — 2 на 40 (отношение 20.0).

Дальше идет уровень заборостроительных институтов с конкурсом меньше 5. Ну как пример, когда открывали дизайн в Политехе, туда набрали девочек, не умеющих программировать и мальчиков, не умеющих рисовать. То есть это места, куда можно пойти без диплома об окончании художки. Там действительно есть случайные люди. Вероятно, в Белоруссии или есть лишь таково типа заведения или лишь они вам знакомы.

Получше места вроде Мухи с конкурсом 5-10 человек на бюджетное место. Туда — только после художки.

Ну и на верщине — четыре учебных заведения от Российской Академии художеств. Это два интерната-плесоса, вытягивающих талантливых детей со всей России (Йогансона и МЦХШ в Москве) и две академии (Репина и Сурикова).
Конкурс — от 5 до 30 на место.

И вот тут — опаньки, назад из профессии пути нет. Не, конечно, может оторвать руку бензопилой или упасть на голову самолет, или нечаянные роды, или можно замуж за Рокфеллера выйти… Один мой знакомый даже математику бросил, получив нобелевку для математиков. Так что да, бывает. Но очень-очень редко.

Никто не будет зря 3-5 лет готовиться к поступлению Йогансона или 5-10 лет к поступлению в Академию Художеств. Конкурсы 10-30 человек на место зря не проходят.

А те, кто по недостатку таланта после Йогансона не поступил в Академию — идут в Муху или художественные ВУЗы уровнем пониже. Вот список из 20 мест, куда можно поступить.

Ещё интересен список, кого из Йогансона отчислили за неуспеваемость. Ну например, там есть Михаил Шемякин, наверное, даже вам известный. А у нас — городская традиция — натереть до блеска палец Петр 1 работы Шемякина.

Эти 2 школы и 2 академии — это академическая живопись, которую даже в художке не переподают. Это пылесосы, вытягивающие самых талантливых людей страны. Для сравнения уровней — тех, кто допущен к экзамену в ЙОгансона, принимают на ура в школе при Мухе.

Насчет критериев оценки — не фантазируйте, а лучше почитайте. Я несколько сомневаюсь, что вы сами нарисуете гипсовую голову «средней сложности».

Ну и наконец, возьмем данные того же Йогансона, но без архитектурного (10ого) класса. Ну и выпусников Академии художест — тоже без архитектуры. Ну и соберем все вместе

Живопись, поступление
1ый класс, СХШ 2, — 12М, 69Ж (5.75)
Йогансона, 5ый класс — 5М, 37Ж (7.5)
Йогансона, 6ой класс — 2М, 10Ж (5.0)
Йогансона, 7ой класс — 5М, 12Ж (2.4)
Йогансона, 8ой класс — 1М, 8Ж (8.0)
Йогансона, 9ый класс — 3М, 19Ж (6.33)

Живопись, зачисление,
1ый класс, СХШ 2 — 5М, 25Ж (5.0)
Иогансона, 5ый класс — 4М, 14Ж (3.5)
Иогансона, 6ый класс — 5Ж (!!!!!)
Иогансона, 7ый класс — 3Ж (!!!!!)
190ая, 7ой класс — 2М 23Ж (11.5),
Иогансона, 8ый класс — 1М 3Ж (3.0)
190ая, 8ой класс — 2М 50Ж (25.0),
Иогансона, 8ый класс — 2Ж (!!!!!!!!!!!!)
190ая, 9ый класс — 2 на 20 (10.0),
190ая, 10ый класс — 2 на 40 (20.0).
Академия, выпуск — 11М 54Ж 19H (4.90 или 3.09)

Скульпторы, поступление
Йогансона, 8ой класс — 2М (0!!!)
Йогансона, 10ый класс — 3Ж (!!!!!!!!!)

Скульпторы
Академия, выпуск — 8М 5Ж (0.625)

Архитекторы, поступление
Йогансона, 10ый класс, 10М 45Ж (4.5)

Архитекторы, зачисление
Йогансона, 10ый класс, 6М 17Ж (2.83)
Академия, выпуск — 8М 10Ж 5H (1.25 или 1.19)

Теперь итоги. Живописцы (художники) болтаются от 3.5 до 25 в пользу девушек. 1ый класс и выпуск из Академии — почти одно и то же (если игнорировать непонятные фамилии), то есть 5.0 и 4.90. То есть никакого возрастного эффекта.

Скульпторы и архитекторы — материала мало для выводов. Тут ещё такая фишка, что 5ый класс Йогансона потом (в 7ом или 8ом классе) делиться на живописцев и скульпторов, поэтому 3.5 по зачислению может потом перерасти в что-то вроде 5 по живописи и 0.8 по скульптуре. Пока не нарыл этих списков.

В любом случае видно, что в скульптуре и архитектуре явных преимуществ у женщин нет. А в живописи они явные. И от возраста — не зависят.

P.S. Моя дочка летом будет поступать на архитектуру, потому что 2 года не прошла на живопись и больше щансов нет. А на архитектуру — есть. Это ещё одно объяснение, откуда в Йогансона на архитектуре девочки. Но архитектура — ближе к её game-дизайну и мультипликации.

P.P.S. Сказки о вкусе устриц — оставьте тем, кто их не ел. Я знаю, сколько труда стоит поступить в Йогансона. Все, допущенные к экзамену — останутся художниками. Не верите — пришлите рисунок «гипсовой головы средней сложности», а я попрошу прикинуть отметку по ЗУН. Будет 5 — поверю, что вы могли бы туда поступить.

Действие второе. Обыкновенное чудо. Дракон [сборник]

Действие второе

Общая комната в трактире «Эмилия». Поздний вечер. Пылает огонь в камине. Светло. Уютно. Стены дрожат от отчаянных порывов ветра. За прилавком – трактирщик. Это маленький, быстрый, стройный, изящный в движениях человек.

Трактирщик. Ну и погодка! Метель, буря, лавины, обвалы! Даже дикие козы испугались и прибежали ко мне во двор просить о помощи. Сколько лет живу здесь, на горной вершине, среди вечных снегов, а такого урагана не припомню. Хорошо, что трактир мой построен надежно, как хороший замок, кладовые полны, огонь пылает. Трактир «Эмилия»! Трактир «Эмилия»… Эмилия… Да, да… Проходят охотники, проезжают дровосеки, волокут волоком мачтовые сосны, странники бредут неведомо куда, неведомо откуда, и все они позвонят в колокол, постучат в дверь, зайдут отдохнуть, поговорить, посмеяться, пожаловаться. И каждый раз я, как дурак, надеюсь, что каким-то чудом она вдруг войдет сюда. Она уже седая теперь, наверное. Седая. Давно замужем… И все-таки я мечтаю хоть голос ее услышать. Эмилия, Эмилия…

Звонит колокол.

Боже мой!

Стучат в дверь. Трактирщик бросается открывать.

Войдите! Пожалуйста, войдите!

Входят король, министры, придворные. Все они закутаны с головы до ног, занесены снегом.

К огню, господа, к огню! Не плачьте, сударыни, прошу вас! Я понимаю, что трудно не обижаться, когда вас бьют по лицу, суют за шиворот снег, толкают в сугроб, но ведь буря это делает без всякой злобы, нечаянно. Буря только разыгралась – и все тут. Позвольте, я помогу вам. Вот так. Горячего вина, пожалуйста. Вот так!

Министр. Какое прекрасное вино!

Трактирщик. Благодарю вас! Я сам вырастил лозу, сам давил виноград, сам выдержал вино в своих подвалах и своими руками подаю его людям. Я все делаю сам. В молодости я ненавидел людей, но это так скучно! Ведь тогда ничего не хочется делать и тебя одолевают бесплодные, печальные мысли. И вот я стал служить людям и понемножку привязался к ним. Горячего молока, сударыни? Да, я служу людям и горжусь этим! Я считаю, что трактирщик выше, чем Александр Македонский. Тот людей убивал, а я их кормлю, веселю, прячу от непогоды. Конечно, я беру за это деньги, но и Македонский работал не бесплатно. Еще вина, пожалуйста! С кем имею честь говорить? Впрочем, как вам угодно. Я привык к тому, что странники скрывают свои имена.

Король. Трактирщик, я король.

Трактирщик. Добрый вечер, ваше величество!

Король. Добрый вечер. Я очень несчастен, трактирщик!

Трактирщик. Это случается, ваше величество.

Король. Врешь, я беспримерно несчастен! Во время этой проклятой бури мне было полегчало. А теперь вот я согрелся, ожил, и все мои тревоги и горести ожили вместе со мной. Безобразие какое! Дайте мне еще вина!

Трактирщик. Сделайте одолжение!

Король. У меня дочка пропала!

Трактирщик. Ай-ай-ай!

Король. Эти бездельники, эти дармоеды оставили ребенка без присмотра. Дочка влюбилась, поссорилась, переоделась мальчиком и скрылась.. Она не забредала к вам?

Трактирщик. Увы, нет, государь!

Король. Кто живет в трактире?

Трактирщик. Знаменитый охотник с двумя учениками.

Король. Охотник? Позовите его! Он мог встретить мою дочку. Ведь охотники охотятся повсюду!

Трактирщик. Увы, государь, этот охотник теперь совсем не охотится.

Король. А чем же он занимается?

Трактирщик. Борется за свою славу. Он добыл уже пятьдесят дипломов, подтверждающих, что он знаменит, и подстрелил шестьдесят хулителей своего таланта.

Король. А здесь он что делает?

Трактирщик. Отдыхает! Бороться за свою славу – что может быть утомительнее?

Король. Ну, тогда черт с ним. Эй, вы там, приговоренные к смерти! В путь!

Трактирщик. Куда вы, государь? Подумайте! Вы идете на верную гибель!

Король. А вам-то что? Мне легче там, где лупят снегом по лицу и толкают в шею. Встать!

Придворные встают.

Трактирщик. Погодите, ваше величество! Не надо капризничать, не надо лезть назло судьбе к самому черту в лапы. Я понимаю, что, когда приходит беда, трудно усидеть на месте…

Король. Невозможно!

Трактирщик. А приходится иногда! В такую ночь никого вы не разыщете, а только сами пропадете без вести.

Король. Ну и пусть!

Трактирщик. Нельзя же думать только о себе. Не мальчик, слава богу, отец семейства. Ну, ну, ну! Не надо гримасничать, кулаки сжимать, зубами скрипеть. Вы меня послушайте! Я дело говорю! Моя гостиница оборудована всем, что может принести пользу гостям. Слыхали вы, что люди научились теперь передавать мысли на расстоянии?

Король. Придворный ученый что-то пробовал мне рассказать об этом, да я уснул.

Трактирщик. И напрасно! Сейчас я расспрошу соседей о бедной принцессе, не выходя из этой комнаты.

Король. Честное слово?

Трактирщик. Увидите. В пяти часах езды от нас – монастырь, где экономом работает мой лучший друг. Это самый любопытный монах на свете. Он знает все, что творится на сто верст вокруг. Сейчас я передам ему все что требуется и через несколько секунд получу ответ. Тише, тише, друзья мои, не шевелитесь, не вздыхайте так тяжело: мне надо сосредоточиться. Так. Передаю мысли на расстоянии. «Ау! Ау! Гоп-гоп! Мужской монастырь, келья девять, отцу эконому. Отец эконом! Гоп-гоп! Ау! Горах заблудилась девушка мужском платье. Сообщи, где она. Целую. Трактирщик». Вот и все. Сударыни, не надо плакать. Я настраиваюсь на прием, а женские слезы расстраивают меня. Вот так. Благодарю вас. Тише. Перехожу на прием. «Трактир „Эмилия“. Трактирщику. Не знаю сожалению. Пришли монастырь две туши черных козлов». Все понятно! Отец эконом, к сожалению, не знает, где принцесса, и просит прислать для монастырской трапезы…

Король. К черту трапезу! Спрашивайте других соседей!

Трактирщик. Увы, государь, уж если отец эконом ничего не знает, то все другие тем более.

Король. Я сейчас проглочу мешок пороху, ударю себя по животу и разорвусь в клочья!

Трактирщик. Эти домашние средства никогда и ничему не помогают. (Берет связку ключей.) Я отведу вам самую большую комнату, государь!

Король. Что я там буду делать?

Трактирщик. Ходить из угла в угол. А на рассвете мы вместе отправимся на поиски. Верно говорю. Вот вам ключ. И вы, господа, получайте ключи от своих комнат. Это самое разумное из всего, что можно сделать сегодня. Отдохнуть надо, друзья мои! Набраться сил! Берите свечи. Вот так. Пожалуйте за мной!

Уходит, сопровождаемый королем и придворными. Тотчас же в комнату входит ученик знаменитого охотника. Оглядевшись осторожно, он кричит перепелом. Ему отвечает чириканье скворца, и в комнату заглядывает охотник.

Ученик. Идите смело! Никого тут нету!

Охотник. Если это охотники приехали сюда, то я застрелю тебя, как зайца.

Ученик. Да я-то здесь при чем! Господи!

Охотник. Молчи! Куда ни поеду отдыхать – везде толкутся окаянные охотники. Ненавижу! Да еще тут же охотничьи жены обсуждают охотничьи дела вкривь и вкось! Тьфу! Дурак ты!

Ученик. Господи! Да я-то тут при чем?

Охотник. Заруби себе на носу: если эти приезжие – охотники, то мы уезжаем немедленно. Болван! Убить тебя мало!

Ученик. Да что же это такое? Да за что же вы меня, начальник, мучаете! Да я…

Охотник. Молчи! Молчи, когда старшие сердятся! Ты чего хочешь? Чтобы я, настоящий охотник, тратил заряды даром? Нет, брат! Я для того и держу учеников, чтобы моя брань задевала хоть кого-нибудь. Семьи у меня нет, терпи ты. Письма отправил?

Ученик. Отнес еще до бури. И когда шел обратно, то…

Охотник. Помолчи! Все отправил? И то, что в большом конверте? Начальнику охоты?

Ученик. Все, все! И когда шел обратно, следы видел. И заячьи, и лисьи.

Охотник. К черту следы! Есть мне время заниматься глупостями, когда там внизу глупцы и завистники роют мне яму.

Ученик. А может, не роют?

Охотник. Роют, знаю я их!

Ученик. Ну и пусть. А мы настреляли бы дичи целую гору – вот когда нас боялись бы… Они нам – яму, а мы им – добычу, ну и вышло бы, что мы молодцы, а они подлецы. Настрелять бы…

Охотник. Осел! Настрелять бы… Как начнут они там внизу обсуждать каждый мой выстрел – с ума сойдешь! Лису, мол, он убил, как в прошлом году, ничего не внес нового в дело охоты. А если, чего доброго, промахнешься! Я, который до сих пор бил без промаха? Молчи! Убью! (Очень мягко.) А где же мой новый ученик?

Ученик. Чистит ружье.

Охотник. Молодец!

Ученик. Конечно! У вас кто новый, тот и молодец.

Охотник. Ну и что? Во-первых, я его не знаю и могу ждать от него любых чудес. Во-вторых, он меня не знает и поэтому уважает без всяких оговорок и рассуждений. Не то что ты!

Звонит колокол.

Батюшки мои! Приехал кто-то! В такую погоду! Честное слово, это какой-нибудь охотник. Нарочно вылез в бурю, чтобы потом хвастать…

Стук в дверь.

Открывай, дурак! Так бы и убил тебя!

Ученик. Господи, да я-то здесь при чем?

Отпирает дверь. Входит Медведь, занесенный снегом, ошеломленный. Отряхивается, оглядывается.

Медведь. Куда это меня занесло?

Охотник. Идите к огню, грейтесь.

Медведь. Благодарю. Это гостиница?

Охотник. Да. Хозяин сейчас выйдет. Вы охотник?

Медведь. Что вы! Что вы!

Охотник. Почему вы говорите с таким ужасом об этом?

Медведь. Я не люблю охотников.

Охотник. А вы их знаете, молодой человек?

Медведь. Да, мы встречались.

Охотник. Охотники – это самые достойные люди на земле! Это все честные, простые парни. Они любят свое дело. Они вязнут в болотах, взбираются на горные вершины, блуждают по такой чаще, где даже зверю приходится жутко. И делают они все это не из любви к наживе, не из честолюбия, нет, нет! Их ведет благородная страсть! Понял?

Медведь. Нет, не понял. Но умоляю вас, не будем спорить! Я не знал, что вы так любите охотников!

Охотник. Кто, я? Я просто терпеть не могу, когда их ругают посторонние.

Медведь. Хорошо, я не буду их ругать. Мне не до этого.

Охотник. Я сам охотник! Знаменитый!

Медведь. Мне очень жаль.

Охотник. Не считая мелкой дичи, я подстрелил на своем веку пятьсот оленей, пятьсот коз, четыреста волков и девяносто девять медведей.

Медведь вскакивает.

Чего вы вскочили?

Медведь. Убивать медведей – все равно что детей убивать!

Охотник. Хороши дети! Вы видели их когти?

Медведь. Да. Они много короче, чем охотничьи кинжалы.

Охотник. А сила медвежья?

Медведь. Не надо было дразнить зверя.

Охотник. Я так возмущен, что просто слов нет, придется стрелять. (Кричит.) Эй! Мальчуган! Принеси сюда ружье! Живо! Сейчас я вас убью, молодой человек.

Медведь. Мне все равно.

Охотник. Где же ты, мальчуган? Ружье, ружье мне.

Вбегает принцесса. В руках у нее ружье. Медведь вскакивает.

(Принцессе.) Гляди, ученик, и учись. Этот наглец и невежда сейчас будет убит. Не жалей его. Он не человек, так как ничего не понимает в искусстве. Подай мне ружье, мальчик. Что ты прижимаешь его к себе, как маленького ребенка?

Вбегает трактирщик.

Трактирщик. Что случилось? А, понимаю. Дай ему ружье, мальчик, не бойся. Пока господин знаменитый охотник отдыхал после обеда, я высыпал порох из всех зарядов. Я знаю привычки моего почтенного гостя!

Охотник. Проклятье!

Трактирщик. Вовсе не проклятье, дорогой друг. Вы, старые скандалисты, в глубине души бываете довольны, когда вас хватают за руки.

Охотник. Нахал!

Трактирщик. Ладно! Ладно! Съешь лучше двойную порцию охотничьих сосисок.

Охотник. Давай, черт с тобой. И охотничьей настойки двойную порцию.

Трактирщик. Вот так-то лучше.

Охотник (ученикам). Садитесь, мальчуганы. Завтра, когда погода станет потише, идем на охоту.

Ученик. Ура!

Охотник. В хлопотах и суете я забыл, какое это высокое, прекрасное искусство. Этот дурачок раззадорил меня.

Трактирщик. Тише ты! (Отводит Медведя в дальний угол, усаживает за стол.) Садитесь, пожалуйста, сударь. Что с вами? Вы нездоровы? Сейчас я вас вылечу. У меня прекрасная аптечка для проезжающих… У вас жар?

Медведь. Не знаю… (Шепотом.) Кто эта девушка?

Трактирщик. Все понятно… Вы сходите с ума от несчастной любви. Тут, к сожалению, лекарства бессильны.

Медведь. Кто эта девушка?

Трактирщик. Здесь ее нет, бедняга!

Медведь. Ну как же нет! Вон она шепчется с охотником.

Трактирщик. Это вам все чудится! Это вовсе не она, это он. Это просто ученик знаменитого охотника. Вы понимаете меня?

Медведь. Благодарю вас. Да.

Охотник. Что вы там шепчетесь обо мне?

Трактирщик. И вовсе не о тебе.

Охотник. Все равно. Терпеть не могу, когда на меня глазеют. Отнеси ужин ко мне в комнату. Ученики, за мной!

Трактирщик несет поднос с ужином. Охотник с учеником и принцессой идут следом. Медведь бросается за ними. Вдруг дверь распахивается, прежде чем Медведь успевает добежать до нее. На пороге принцесса. Некоторое время принцесса и Медведь молча смотрят друг на друга. Но вот принцесса обходит Медведя, идет к столу, за которым сидела, берет забытый там носовой платок и направляется к выходу, не глядя на Медведя.

Медведь. Простите… У вас нет сестры?

Принцесса отрицательно качает головой.

Посидите со мной немного. Пожалуйста! Дело в том, что вы удивительно похожи на девушку, которую мне необходимо забыть как можно скорее. Куда же вы?

Принцесса. Не хочу напоминать то, что необходимо забыть.

Медведь. Боже мой! И голос ее!

Принцесса. Вы бредите.

Медведь. Очень может быть. Я как в тумане.

Принцесса. Отчего?

Медведь. Я ехал и ехал трое суток, без отдыха, без дороги. Поехал бы дальше, но мой конь заплакал как ребенок, когда я хотел миновать эту гостиницу.

Принцесса. Вы убили кого-нибудь?

Медведь. Нет, что вы!

Принцесса. От кого же бежали вы, как преступник?

Медведь. От любви.

Принцесса. Какая забавная история!

Медведь. Не смейтесь. Я знаю: молодые люди – жестокий народ. Ведь они еще ничего не успели пережить. Я сам был таким всего три дня назад. Но с тех пор поумнел. Вы были когда-нибудь влюблены?

Принцесса. Не верю я в эти глупости.

Медведь. Я тоже не верил. А потом влюбился.

Принцесса. В кого же это, позвольте узнать?

Медведь. В ту самую девушку, которая так похожа на вас.

Принцесса. Смотрите пожалуйста.

Медведь. Умоляю вас, не улыбайтесь! Я очень серьезно влюбился!

Принцесса. Да уж, от легкого увлечения так далеко не убежишь.

Медведь. Ах, вы не понимаете… Я влюбился и был счастлив. Недолго, но зато как никогда в жизни. А потом…

Принцесса. Ну?

Медведь. Потом я вдруг узнал об этой девушке нечто такое, что все перевернуло разом. И в довершение беды я вдруг увидел ясно, что и она влюбилась в меня тоже.

Принцесса. Какой удар для влюбленного!

Медведь. В этом случае страшный удар! А еще страшнее, страшнее всего мне стало, когда она сказала, что поцелует меня.

Принцесса. Глупая девчонка!

Медведь. Что?

Принцесса. Презренная дура!

Медведь. Не смей так говорить о ней!

Принцесса. Она этого стоит.

Медведь. Не тебе судить! Это прекрасная девушка. Простая и доверчивая, как… как… как я!

Принцесса. Вы? Вы хитрец, хвастун и болтун.

Медведь. Я?

Принцесса. Да! Первому встречному с худо скрытым торжеством рассказываете вы о своих победах.

Медведь. Так вот как ты понял меня?

Принцесса. Да, именно так! Она глупа…

Медведь. Изволь говорить о ней почтительно!

Принцесса. Она глупа, глупа, глупа!

Медведь. Довольно! Дерзких щенят наказывают! (Выхватывает шпагу.) Защищайся!

Принцесса. К вашим услугам!

Сражаются ожесточенно.

Уже дважды я мог убить вас.

Медведь. А я, мальчуган, ищу смерти!

Принцесса. Почему вы не умерли без посторонней помощи?

Медведь. Здоровье не позволяет.

Делает выпад. Сбивает шляпу с головы принцессы. Ее тяжелые косы падают почти до земли. Медведь роняет шпагу.

Принцесса! Вот счастье! Вот беда! Это вы! Вы! Зачем вы здесь?

Принцесса. Три дня я гналась за вами. Только в бурю потеряла ваш след, встретила охотника и пошла к нему в ученики.

Медведь. Вы три дня гнались за мной?

Принцесса. Да! Чтобы сказать, как вы мне безразличны. Знайте, что вы для меня все равно что… все равно что бабушка, да еще чужая! И я не собираюсь вас целовать! И не думала я вовсе влюбляться в вас. Прощайте! (Уходит. Возвращается.) Вы так обидели меня, что я все равно отомщу вам! Я докажу вам, как вы мне безразличны. Умру, а докажу! (Уходит.)

Медведь. Бежать, бежать скорее! Она сердилась и бранила меня, а я видел только ее губы и думал, думал об одном: вот сейчас я ее поцелую! Медведь проклятый! Бежать, бежать! А может быть, еще раз, всего только разик взглянуть на нее? Глаза у нее такие ясные! И она здесь, здесь, рядом, за стеной. Сделать несколько шагов и… (Смеется.) Подумать только – она в одном доме со мной! Вот счастье! Что я делаю! Я погублю ее и себя! Эй ты, зверь! Прочь отсюда! В путь!

Входит трактирщик.

Я уезжаю!

Трактирщик. Это невозможно.

Медведь. Я не боюсь урагана.

Трактирщик. Конечно, конечно! Но вы разве не слышите, как стало тихо?

Медведь. Верно. Почему это?

Трактирщик. Я попробовал сейчас выйти во двор взглянуть, не снесло ли крышу нового амбара, – и не мог.

Медведь. Не могли?

Трактирщик. Мы погребены под снегом. В последние полчаса не хлопья, а целые сугробы валились с неба. Мой старый друг, горный волшебник, женился и остепенился, а то я подумал бы, что это его шалости.

Медведь. Если уехать нельзя, то заприте меня!

Трактирщик. Запереть?

Медведь. Да, да, на ключ!

Трактирщик. Зачем?

Медведь. Мне нельзя встречаться с ней! Я ее люблю!

Трактирщик. Кого?

Медведь. Принцессу!

Трактирщик. Она здесь?

Медведь. Здесь. Она переоделась в мужское платье. Я сразу узнал ее, а вы мне не поверили.

Трактирщик. Так это и в самом деле была она?

Медведь. Она! Боже мой… Только теперь, когда не вижу ее, я начинаю понимать, как оскорбила она меня!

Трактирщик. Нет!

Медведь. Как – нет? Вы слышали, что она мне тут наговорила?

Трактирщик. Не слышал, но это все равно. Я столько пережил, что все понимаю.

Медведь. С открытой душой, по-дружески я жаловался ей на свою горькую судьбу, а она подслушала меня, как предатель.

Трактирщик. Не понимаю. Она подслушала, как вы жаловались ей же?

Медведь. Ах, ведь тогда я думал, что говорю с юношей, похожим на нее! Так понять меня! Все кончено! Больше я не скажу ей ни слова! Этого простить нельзя! Когда путь будет свободен, я только один разик молча взгляну на нее и уеду. Заприте, заприте меня!

Трактирщик. Вот вам ключ. Ступайте. Вон ваша комната. Нет, нет, запирать я вас не стану. В дверях новенький замок, и мне будет жалко, если вы его сломаете. Спокойной ночи. Идите, идите же!

Медведь. Спокойной ночи. (Уходит.)

Трактирщик. Спокойной ночи. Только не найти его тебе, нигде не найти тебе покоя. Запрись в монастырь – одиночество напомнит о ней. Открой трактир при дороге – каждый стук двери напомнит тебе о ней.

Входит придворная дама.

Дама. Простите, но свеча у меня в комнате все время гаснет.

Трактирщик. Эмилия! Ведь это верно? Ведь вас зовут Эмилия?

Дама. Да, меня зовут так. Но, сударь…

Трактирщик. Эмилия!

Дама. Черт меня побери!

Трактирщик. Вы узнаете меня?

Дама. Эмиль…

Трактирщик. Так звали юношу, которого жестокая девушка заставила бежать за тридевять земель, в горы, в вечные снега.

Дама. Не смотрите на меня. Лицо обветрилось. Впрочем, к дьяволу все. Смотрите. Вот я какая. Смешно?

Трактирщик. Я вижу вас такой, как двадцать пять лет назад.

Дама. Проклятие!

Трактирщик. На самых многолюдных маскарадах я узнавал вас под любой маской.

Дама. Помню.

Трактирщик. Что мне маска, которую надело на вас время!

Дама. Но вы не сразу узнали меня!

Трактирщик. Вы были так закутаны. Не смейтесь!

Дама. Я разучилась плакать. Вы меня узнали, но вы не знаете меня. Я стала злобной. Особенно в последнее время. Трубки нет?

Трактирщик. Трубки?

Дама. Я курю в последнее время. Тайно. Матросский табак. Адское зелье. От этого табака свечка и гасла все время у меня в комнате. Я и пить пробовала. Не понравилось. Вот я какая теперь стала.

Трактирщик. Вы всегда были такой.

Дама. Я?

Трактирщик. Да. Всегда у вас был упрямый и гордый нрав. Теперь он сказывается по-новому – вот и вся разница. Замужем были?

Дама. Была.

Трактирщик. За кем?

Дама. Вы его не знали.

Трактирщик. Он здесь?

Дама. Умер.

Трактирщик. А я думал, что тот юный паж стал вашим супругом.

Дама. Он тоже умер.

Трактирщик. Вот как? Отчего?

Дама. Утонул, отправившись на поиски младшего сына, которого буря унесла в море. Юношу подобрал купеческий корабль, а отец утонул.

Трактирщик. Так. Значит, юный паж…

Дама. Стал седым ученым и умер, а вы все сердитесь на него.

Трактирщик. Вы целовались с ним на балконе!

Дама. А вы танцевали с дочкой генерала.

Трактирщик. Танцевать прилично!

Дама. Черт побери! Вы шептали ей что-то на ухо все время!

Трактирщик. Я шептал ей: раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три! Она все время сбивалась с такта.

Дама. Смешно!

Трактирщик. Ужасно смешно! До слез.

Дама. С чего вы взяли, что мы были бы счастливы, поженившись?

Трактирщик. А вы сомневаетесь в этом? Да? Что же вы молчите?

Дама. Вечной любви не бывает.

Трактирщик. У трактирной стойки я не то еще слышал о любви. А вам не подобает так говорить. Вы всегда были разумны и наблюдательны.

Дама. Ладно. Ну простите меня, окаянную, за то, что я целовалась с этим мальчишкой. Дайте руку.

Эмиль и Эмилия пожимают друг другу руки.

Ну, вот и все. Жизнь не начнешь с начала.

Трактирщик. Все равно. Я счастлив, что вижу вас.

Дама. Я тоже. Тем глупее. Ладно. Плакать я теперь разучилась. Только смеюсь или бранюсь. Поговорим о другом, если вам не угодно, чтобы я ругалась, как кучер, или ржала, как лошадь.

Трактирщик. Да, да. У нас есть о чем поговорить. У меня в доме двое влюбленных детей могут погибнуть без нашей помощи.

Дама. Кто эти бедняги?

Трактирщик. Принцесса и тот юноша, из-за которого она бежала из дому. Он приехал сюда вслед за вами.

Дама. Они встретились?

Трактирщик. Да. И успели поссориться.

Дама. Бей в барабаны!

Трактирщик. Что вы говорите?

Дама. Труби в трубы!

Трактирщик. В какие трубы?

Дама. Не обращайте внимания. Дворцовая привычка. Так у нас командуют в случае пожара, наводнения, урагана. Караул, в ружье! Надо что-то немедленно предпринять. Пойду доложу королю. Дети погибают! Шпаги вон! К бою готовь! В штыки! (Убегает.)

Трактирщик. Я все понял… Эмилия была замужем за дворцовым комендантом. Труби в трубы! Бей в барабаны! Шпаги вон! Курит. Чертыхается. Бедная, гордая, нежная Эмилия! Разве он понимал, на ком женат, проклятый грубиян, царство ему небесное!

Вбегают король, первый министр, министр-администратор, фрейлины, придворная дама.

Король. Вы ее видели?

Трактирщик. Да.

Король. Бледна, худа, еле держится на ногах?

Трактирщик. Загорела, хорошо ест, бегает как мальчик.

Король. Ха-ха-ха! Молодец!

Трактирщик. Спасибо.

Король. Не вы молодец – она молодец. Впрочем, все равно, пользуйтесь. И он здесь?

Трактирщик. Да.

Король. Влюблен?

Трактирщик. Очень.

Король. Ха-ха-ха! То-то! Знай наших. Мучается?

Трактирщик. Ужасно.

Король. Так ему и надо! Ха-ха-ха! Он мучается, а она жива, здорова, спокойна, весела…

Входит охотник, сопровождаемый учеником.

Охотник. Дай капель!

Трактирщик. Каких?

Охотник. Почем я знаю? Ученик мой заскучал.

Трактирщик. Этот?

Ученик. Еще чего! Я умру – он и то не заметит.

Охотник. Новенький мой заскучал, не ест, не пьет, невпопад отвечает.

Король. Принцесса?

Охотник. Кто, кто?

Трактирщик. Твой новенький – переодетая принцесса.

Ученик. Волк тебя заешь! А я ее чуть не стукнул по шее!

Охотник (ученику). Негодяй! Болван! Мальчика от девочки не можешь отличить!

Ученик. Вы тоже не отличили.

Охотник. Есть мне время заниматься подобными пустяками!

Король. Замолчи ты! Где принцесса?

Охотник. Но, но, но, не ори, любезный! У меня работа тонкая, нервная. Я окриков не переношу. Пришибу тебя и отвечать не буду!

Трактирщик. Это король!

Охотник. Ой! (Кланяется низко.) Простите, ваше величество.

Король. Где моя дочь?

Охотник. Их высочество изволят сидеть у очага в нашей комнате. Сидят они и глядят на уголья.

Король. Проводите меня к ней!

Охотник. Рад служить, ваше величество! Сюда, пожалуйста, ваше величество. Я вас провожу, а вы мне – диплом. Дескать, учил королевскую дочь благородному искусству охоты.

Король. Ладно, потом.

Охотник. Спасибо, ваше величество.

Уходят. Администратор затыкает уши.

Администратор. Сейчас, сейчас мы услышим пальбу!

Трактирщик. Какую?

Администратор. Принцесса дала слово, что застрелит каждого, кто последует за ней.

Дама. Она не станет стрелять в родного отца.

Администратор. Знаю я людей! Для честного словца не пожалеют и отца.

Трактирщик. А я не догадался разрядить пистолеты учеников.

Дама. Бежим туда! Уговорим ее!

Министр. Тише! Государь возвращается. Он разгневан!

Администратор. Опять начнет казнить! А я и так простужен! Нет работы вредней придворной.

Входят король и охотник.

Король (негромко и просто). Я в ужасном горе. Она сидит там у огня, тихая, несчастная. Одна – вы слышите? Одна! Ушла из дому, от забот моих ушла. И если я приведу целую армию и все королевское могущество отдам ей в руки – это ей не поможет. Как же это так? Что же мне делать? Я ее растил, берег, а теперь вдруг не могу ей помочь. Она за тридевять земель от меня. Подите к ней. Расспросите ее. Может быть, мы ей можем помочь все-таки? Ступайте же!

Администратор. Она стрелять будет, ваше величество!

Король. Ну так что? Вы все равно приговорены к смерти. Боже мой! Зачем все так меняется в твоем мире? Где моя маленькая дочка? Страстная, оскорбленная девушка сидит у огня. Да, да, оскорбленная. Я вижу. Мало ли я их оскорблял на своем веку. Спросите – что он ей сделал? Как мне поступить с ним? Казнить? Это я могу. Поговорить с ним? Берусь! Ну! Ступайте же!

Трактирщик. Позвольте мне поговорить с принцессой, король.

Король. Нельзя! Пусть к дочке пойдет кто-нибудь из своих.

Трактирщик. Именно свои влюбленным кажутся особенно чужими. Все переменилось, а свои остались такими, как были.

Король. Я не подумал об этом. Вы совершенно правы. Тем не менее приказания своего не отменю.

Трактирщик. Почему?

Король. Почему, почему… Самодур потому что. Во мне тетя родная проснулась, дура неисправимая. Шляпу мне!

Министр подает королю шляпу.

Бумаги мне.

Трактирщик подает королю бумагу.

Бросим жребий. Так. Так, готово. Тот, кто вынет бумажку с крестом, пойдет к принцессе.

Дама. Позвольте мне без всяких крестов поговорить с принцессой, ваше величество. Мне есть что сказать ей.

Король. Не позволю! Мне попала вожжа под мантию! Я – король или не король? Жребий, жребий! Первый министр! Вы первый!

Министр тянет жребий, разворачивает бумажку.

Министр. Увы, государь!

Администратор. Слава богу!

Министр. На бумаге нет креста!

Администратор. Зачем же было кричать «увы», болван!

Король. Тише! Ваша очередь, сударыня!

Дама. Мне идти, государь.

Администратор. От всей души поздравляю! Царствия вам небесного!

Король. А ну, покажите мне бумажку, сударыня! (Выхватывает из рук придворной дамы ее жребий, рассматривает, качает головой.) Вы врунья, сударыня! Вот упрямый народ! Так и норовят одурачить бедного своего повелителя! Следующий! (Администратору.) Тяните жребий, сударь. Куда! Куда вы лезете! Откройте глаза, любезный! Вот, вот она, шляпа, перед вами.

Администратор тянет жребий, смотрит.

Администратор. Ха-ха-ха!

Король. Что – ха-ха-ха?

Администратор. То есть я хотел сказать – увы! Вот честное слово, провалиться мне, я не вижу никакого креста. Ай-ай-ай, какая обида! Следующий!

Король. Дайте мне ваш жребий!

Администратор. Кого?

Король. Бумажку! Живо! (Заглядывает в бумажку.) Нет креста?

Администратор. Нет!

Король. А это что?

Администратор. Какой же это крест? Смешно, честное слово… Это скорее буква «х»!

Король. Нет, любезный, это он и есть! Ступайте!

Администратор. Люди, люди, опомнитесь! Что вы делаете? Мы бросили дела, забыли сан и звание, поскакали в горы по чертовым мостам, по козьим дорожкам. Что нас довело до этого?

Дама. Любовь!

Администратор. Давайте, господа, говорить серьезно! Нет никакой любви на свете!

Трактирщик. Есть!

Администратор. Уж вам-то стыдно притворяться! Человек коммерческий, имеете свое дело.

Трактирщик. И все же я берусь доказать, что любовь существует на свете!

Администратор. Нет ее! Людям я не верю, я слишком хорошо их знаю, а сам ни разу не влюблялся. Следовательно, нет любви! Следовательно, меня посылают на смерть из-за выдумки, предрассудка, пустого места!

Король. Не задерживайте меня, любезный. Не будьте эгоистом.

Администратор. Ладно, ваше величество, я не буду, только послушайте меня. Когда контрабандист ползет через пропасть по жердочке или купец плывет в маленьком суденышке по Великому океану – это почтенно, это понятно. Люди деньги зарабатывают. А во имя чего, извините, мне голову терять? То, что вы называете любовью, – это немного неприлично, довольно смешно и очень приятно. При чем же тут смерть?

Дама. Замолчите, презренный!

Администратор. Ваше величество, не велите ей ругаться! Нечего, сударыня, нечего смотреть на меня так, будто вы и в самом деле думаете то, что говорите. Нечего, нечего! Все люди свиньи, только одни в этом признаются, а другие ломаются. Не я презренный, не я злодей, а все эти благородные страдальцы, странствующие проповедники, бродячие певцы, нищие музыканты, площадные болтуны. Я весь на виду, всякому понятно, чего я хочу. С каждого понемножку – и я уже не сержусь, веселею, успокаиваюсь, сижу себе да щелкаю на счетах. А эти раздуватели чувств, мучители душ человеческих – вот они воистину злодеи, убийцы непойманные. Это они лгут, будто совесть существует в природе, уверяют, что сострадание прекрасно, восхваляют верность, учат доблести и толкают на смерть обманутых дурачков! Это они придумали любовь. Нет ее! Поверьте солидному состоятельному мужчине!

Король. А почему принцесса страдает?

Администратор. По молодости лет, ваше величество!

Король. Ладно. Сказал последнее слово приговоренного, и хватит. Все равно не помилую! Ступай! Ни слова! Застрелю!

Администратор уходит, пошатываясь.

Экий дьявол! И зачем только я слушал его? Он разбудил во мне тетю, которую каждый мог убедить в чем угодно. Бедняжка была восемнадцать раз замужем, не считая легких увлечений. А ну как и в самом деле нет никакой любви на свете? Может быть, у принцессы просто ангина или бронхит, а я мучаюсь.

Дама. Ваше величество…

Король. Помолчите, сударыня! Вы женщина почтенная, верующая. Спросим молодежь. Аманда! Вы верите в любовь?

Аманда. Нет, ваше величество!

Король. Вот видите! А почему?

Аманда. Я была влюблена в одного человека, и он оказался таким чудовищем, что я перестала верить в любовь. Я влюбляюсь теперь во всех кому не лень. Все равно!

Король. Вот видите! А вы что скажете о любви, Оринтия?

Оринтия. Все, что вам угодно, кроме правды, ваше величество.

Король. Почему?

Оринтия. Говорить о любви правду так страшно и так трудно, что я разучилась это делать раз и навсегда. Я говорю о любви то, чего от меня ждут.

Король. Вы мне скажите только одно – есть любовь на свете?

Оринтия. Есть, ваше величество, если вам угодно. Я сама столько раз влюблялась!

Король. А может, нет ее?

Оринтия. Нет ее, если вам угодно, государь! Есть легкое, веселое безумие, которое всегда кончается пустяками.

Выстрел.

Король. Вот вам и пустяки!

Охотник. Царствие ему небесное!

Ученик. А может, он… она… они – промахнулись?

Охотник. Наглец! Моя ученица – и вдруг…

Ученик. Долго ли училась-то!

Охотник. О ком говоришь! При ком говоришь! Очнись!

Король. Тише вы! Не мешайте мне! Я радуюсь! Ха-ха-ха! Наконец-то, наконец вырвалась дочка моя из той проклятой теплицы, в которой я, старый дурак, ее вырастил. Теперь она поступает как все нормальные люди: у нее неприятности – и вот она палит в кого попало. (Всхлипывает.) Растет дочка. Эй, трактирщик! Приберите там в коридоре!

Входит администратор. В руках у него дымящийся пистолет.

Ученик. Промахнулась! Ха-ха-ха!

Король. Это что такое? Почему вы живы, нахал?

Администратор. Потому что это я стрелял, государь.

Король. Вы?

Администратор. Да, вот представьте себе.

Король. В кого?

Администратор. В кого, в кого… В принцессу! Она жива, жива, не пугайтесь!

Король. Эй, вы там! Плаху, палача и рюмку водки. Водку мне, остальное ему. Живо!

Администратор. Не торопитесь, любезный!

Король. Кому это ты говоришь?

Входит Медведь. Останавливается в дверях.

Администратор. Вам, папаша, говорю. Не торопитесь! Принцесса – моя невеста.

Придворная дама. Бей в барабаны, труби в трубы, караул, в ружье!

Первый министр. Он сошел с ума?

Трактирщик. О, если бы!

Король. Рассказывай толком, а то убью!

Администратор. Расскажу с удовольствием. Люблю рассказывать о делах, которые удались. Да вы садитесь, господа, чего там, в самом деле, я разрешаю. Не хотите – как хотите. Ну вот, значит… Пошел я, как вы настаивали, к девушке… Пошел, значит. Хорошо. Приоткрываю дверь, а сам думаю: ох, убьет… Умирать хочется, как любому из присутствующих. Ну вот. А она обернулась на скрип двери и вскочила. Я, сами понимаете, ахнул. Выхватил, естественно, пистолет из кармана. И, как поступил бы на моем месте любой из присутствующих, выпалил из пистолета в девушку. А она и не заметила. Взяла меня за руку и говорит: я думала, думала, сидя тут у огня, да и поклялась выйти замуж за первого встречного. Ха-ха! Видите, как мне везет, как ловко вышло, что я промахнулся. Ай да я!

Придворная дама. Бедный ребенок!

Администратор. Не перебивать! Я спрашиваю: значит, я ваш жених теперь? А она отвечает: что же делать, если вы подвернулись под руку. Гляжу – губки дрожат, пальчики вздрагивают, в глазах чувства, на шейке жилка бьется, то-се, пятое, десятое. (Захлебывается.) Ох ты, ух ты!

Трактирщик подает водку королю. Администратор выхватывает рюмку, выпивает одним глотком.

Ура! Обнял я ее, следовательно, чмокнул в самые губки.

Медведь. Замолчи, убью!

Администратор. Нечего, нечего. Убивали меня уже сегодня – и что вышло? На чем я остановился-то? Ах да… Поцеловались мы, значит…

Медведь. Замолчи!

Администратор. Король! Распорядитесь, чтобы меня не перебивали! Неужели трудно? Поцеловались мы, а потом она говорит: ступайте доложите обо всем папе, а я пока переоденусь девочкой. А я ей на это: разрешите помочь застегнуть то, другое, зашнуровать, затянуть, хе-хе… А она мне, кокетка такая, отвечает: вон отсюда! А я ей на это: до скорого свидания, ваше величество, канашка, курочка. Ха-ха-ха!

Король. Черт знает что… Эй вы… Свита… Поищите там чего-нибудь в аптечке… Я потерял сознание, остались одни чувства… Тонкие… Едва определимые… То ли мне хочется музыки и цветов, то ли зарезать кого-нибудь. Чувствую, чувствую смутно-смутно – случилось что-то неладное, а взглянуть в лицо действительности – нечем…

Входит принцесса. Бросается к отцу.

Принцесса (отчаянно). Папа! Папа! (Замечает Медведя. Спокойно.) Добрый вечер, папа. А я замуж выхожу.

Король. За кого, дочка?

Принцесса (указывает на администратора кивком головы). Вот за этого. Подите сюда! Дайте мне руку.

Администратор. С наслаждением! Хе-хе…

Принцесса. Не смейте хихикать, а то я застрелю вас!

Король. Молодец! Вот это по-нашему!

Принцесса. Свадьбу я назначаю через час.

Король. Через час? Отлично! Свадьба – во всяком случае радостное и веселое событие, а там видно будет. Хорошо! Что, в самом деле… Дочь нашлась, все живы, здоровы, вина вдоволь. Распаковать багаж! Надеть праздничные наряды! Зажечь все свечи! Потом разберемся!

Медведь. Стойте!

Король. Что такое? Ну, ну, ну! Говорите же!

Медведь (обращается к Оринтии и Аманде, которые стоят обнявшись). Я прошу вашей руки. Будьте моей женой. Взгляните на меня – я молод, здоров, прост. Я добрый человек и никогда вас не обижу. Будьте моей женой!

Принцесса. Не отвечайте ему!

Медведь. Ах, вот как! Вам можно, а мне нет!

Принцесса. Я поклялась выйти замуж на первого встречного.

Медведь. Я тоже.

Принцесса. Я… Впрочем, довольно, довольно, мне все равно! (Идет к выходу.) Дамы! За мной! Вы поможете мне надеть подвенечное платье.

Король. Кавалеры, за мной! Вы мне поможете заказать свадебный ужин. Трактирщик, это и вас касается.

Трактирщик. Ладно, ваше величество, ступайте, я вас догоню. (Придворной даме, шепотом.) Под любым предлогом заставьте принцессу вернуться сюда, в эту комнату.

Придворная дама. Силой приволоку, разрази меня нечистый!

Все уходят, кроме Медведя и фрейлин, которые все стоят обнявшись у стены.

Медведь (фрейлинам). Будьте моей женой!

Аманда. Сударь, сударь! Кому из нас вы делаете предложение?

Оринтия. Ведь нас двое.

Медведь. Простите, я не заметил.

Вбегает трактирщик.

Трактирщик. Назад, иначе вы погибнете! Подходить слишком близко к влюбленным, когда они ссорятся, смертельно опасно! Бегите, пока не поздно!

Медведь. Не уходите!

Трактирщик. Замолчи, свяжу! Неужели вам не жалко этих бедных девушек?

Медведь. Меня не жалели, и я не хочу никого жалеть!

Трактирщик. Слышите? Скорее, скорее прочь!

Оринтия и Аманда уходят, оглядываясь.

Слушай, ты! Дурачок! Опомнись, прошу тебя, будь добр! Несколько разумных ласковых слов – и вот вы снова счастливы. Понял? Скажи ей: слушайте, принцесса, так, мол, и так, я виноват, простите, не губите, я больше не буду, я нечаянно. А потом возьми да и поцелуй ее.

Медведь. Ни за что!

Трактирщик. Не упрямься! Поцелуй, да только покрепче!

Медведь. Нет!

Трактирщик. Не теряй времени! До свадьбы осталось всего сорок минут. Вы едва успеете помириться. Скорее. Опомнись! Я слышу шаги – это Эмилия ведет сюда принцессу. Ну же! Выше голову!

Распахивается дверь, и в комнату входит придворная дама в роскошном наряде. Ее сопровождают лакеи с зажженными канделябрами.

Придворная дама. Поздравляю вас, господа, с большой радостью!

Трактирщик. Слышишь, сынок?

Придворная дама. Пришел конец всем нашим горестям и злоключениям.

Трактирщик. Молодец, Эмилия!

Придворная дама. Согласно приказу принцессы ее бракосочетание с господином министром, которое должно было состояться через сорок пять минут…

Трактирщик. Умница! Ну, ну?

Придворная дама. Состоится немедленно!

Трактирщик. Эмилия! Опомнитесь! Это несчастье, а вы улыбаетесь!

Придворная дама. Таков приказ. Не трогайте меня, я при исполнении служебных обязанностей, будь я проклята! (Сияя.) Пожалуйста, ваше величество, все готово. (Трактирщику.) Ну что я могла сделать! Она упряма, как, как… как мы с вами когда-то!

Входит король в горностаевой мантии и в короне. Он ведет за руку принцессу в подвенечном платье. Далее следует министр-администратор. На всех его пальцах сверкают бриллиантовые кольца. Следом за ним – придворные в праздничных нарядах.

Король. Ну что ж. Сейчас начнем венчать. (Смотрит на Медведя с надеждой.) Честное слово, сейчас начну. Без шуток. Раз! Два! Три! (Вздыхает.) Начинаю! (Торжественно.) Как почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский нашего королевства приступаю к совершению таинства брака. Жених и невеста! Дайте друг другу руки!

Медведь. Нет!

Король. Что нет? Ну же, ну! Говорите, не стесняйтесь!

Медведь. Уйдите все отсюда! Мне поговорить с ней надо! Уходите же!

Администратор (выступая вперед). Ах ты наглец!

Медведь отталкивает его с такой силой, что министр-администратор летит в дверь.

Придворная дама. Ура! Простите, ваше величество…

Король. Пожалуйста! Я сам рад. Отец все-таки.

Медведь. Уйдите, умоляю! Оставьте нас одних!

Трактирщик. Ваше величество, а ваше величество! Пойдемте! Неудобно…

Король. Ну вот еще! Мне тоже, небось, хочется узнать, чем кончится их разговор!

Придворная дама. Государь!

Король. Отстаньте! А впрочем, ладно. Я ведь могу подслушивать у замочной скважины. (Бежит на цыпочках.) Пойдемте, пойдемте, господа! Неудобно!

Все убегают за ним, кроме принцессы и Медведя.

Медведь. Принцесса, сейчас я признаюсь во всем. На беду мы встретились, на беду полюбили друг друга. Я… я… Если вы поцелуете меня – я превращусь в медведя.

Принцесса закрывает лицо руками.

Я сам не рад! Это не я, это волшебник… Ему бы все шалить, а мы, бедные, вон как запутались. Поэтому я и бежал. Ведь я поклялся, что скорее умру, чем обижу вас. Простите! Это не я! Это он… Простите!

Принцесса. Вы, вы – и вдруг превратитесь в медведя?

Медведь. Да.

Принцесса. Как только я вас поцелую?

Медведь. Да.

Принцесса. Вы, вы молча будете бродить взад-вперед по комнатам, как по клетке? Никогда не поговорите со мною по-человечески? А если я уж очень надоем вам своими разговорами – вы зарычите на меня как зверь? Неужели так уныло кончатся все безумные радости и горести последних дней?

Медведь. Да.

Принцесса. Папа! Папа!

Вбегает король, сопровождаемый всей свитой.

Папа – он…

Король. Да, да, я подслушал. Вот жалость-то какая!

Принцесса. Уедем, уедем поскорее!

Король. Дочка, дочка… Со мною происходит нечто такое… Доброе что-то – такой страх! – что-то доброе проснулось в моей душе. Давай подумаем – может быть, не стоит его прогонять. А? Живут же другие – и ничего! Подумаешь – медведь… Не хорек все-таки… Мы бы его причесывали, приручали. Он бы нам бы иногда плясал бы…

Принцесса. Нет! Я его слишком люблю для этого.

Медведь делает шаг вперед и останавливается, опустив голову.

Прощай, навсегда прощай! (Убегает.)

Все, кроме Медведя, – за нею. Вдруг начинает играть музыка. Окна распахиваются сами собой. Восходит солнце. Снега и в помине нет. На горных склонах выросла трава, качаются цветы. С хохотом врывается хозяин. За ним, улыбаясь, спешит хозяйка. Она взглядывает на Медведя и сразу перестает улыбаться.

Хозяин (вопит). Поздравляю! Поздравляю! Совет да любовь!

Хозяйка. Замолчи, дурачок…

Хозяин. Почему – дурачок?

Хозяйка. Не то кричишь. Тут не свадьба, а горе.

Хозяин. Что? Как? Не может быть! Я привел их в эту уютную гостиницу да завалил сугробами все входы и выходы. Я радовался своей выдумке, так радовался, что вечный снег и тот растаял и горные склоны зазеленели под солнышком. Ты не поцеловал ее?

Медведь. Но ведь…

Хозяин. Трус!

Печальная музыка. На зеленую траву, на цветы падает снег. Опустив голову, ни на кого не глядя, проходит через комнату принцесса под руку с королем. За ними вся свита. Все это шествие проходит за окнами под падающим снегом. Выбегает трактирщик с чемоданом. Он потряхивает связкой ключей.

Трактирщик. Господа, господа, гостиница закрывается. Я уезжаю, господа!

Хозяин. Ладно! Давай мне ключи, я сам все запру.

Трактирщик. Вот спасибо! Поторопи охотника. Он там укладывает свои дипломы.

Хозяин. Ладно.

Трактирщик (Медведю). Слушай, бедный мальчик…

Хозяин. Ступай, я сам с ним поговорю. Поторопись, опоздаешь, отстанешь!

Трактирщик. Боже избави! (Убегает.)

Хозяин. Ты! Держи ответ! Как ты посмел не поцеловать ее?

Медведь. Но ведь вы знаете, чем это кончилось бы!

Хозяин. Нет, не знаю! Ты не любил девушку!

Медведь. Неправда!

Хозяин. Не любил, иначе волшебная сила безрассудства охватила бы тебя. Кто смеет рассуждать или предсказывать, когда высокие чувства овладевают человеком? Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из любви к ближнему. Из любви к родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются на небо и ныряют в самый ад – из любви к истине. Землю перестраивают из любви к прекрасному. А ты что сделал из любви к девушке?

Медведь. Я отказался от нее.

Хозяин. Великолепный поступок. А ты знаешь, что всего только раз в жизни выпадает влюбленным день, когда все им удается. И ты прозевал свое счастье. Прощай. Я больше не буду тебе помогать. Нет! Мешать начну тебе изо всех сил. До чего довел… Я, весельчак и шалун, заговорил из-за тебя как проповедник. Пойдем, жена, закроем ставни.

Хозяйка. Идем, дурачок.

Стук закрываемых ставней. Входят охотник и его ученик. В руках у них огромные папки.

Медведь. Хотите убить сотого медведя?

Охотник. Медведя? Сотого?

Медведь. Да, да! Рано или поздно – я разыщу принцессу, поцелую ее и превращусь в медведя… И тут вы…

Охотник. Понимаю! Ново. Заманчиво. Но мне, право, неловко пользоваться вашей любезностью…

Медведь. Ничего, не стесняйтесь.

Охотник. А как посмотрит на это ее королевское высочество?

Медведь. Обрадуется!

Охотник. Ну что же… Искусство требует жертв. Я согласен.

Медведь. Спасибо, друг! Идем!

Занавес

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Исландия перенесет ваш крик в дикую природу

Если вы не живете на нескольких акрах земли без соседей в поле зрения, вы не сможете выпустить все свои тревоги с приятным громким криком в дикую природу. Но благодаря совету по туризму Исландии вы можете сделать это виртуально.

Как сообщает Condé Nast Traveler , Исландия создала специальный веб-сайт под названием «Похоже, вам нужно выпустить это наружу», где вы можете записать оглушительный крик, который будет включен в открытый динамик в Исландии.Есть семь динамиков, каждый из которых расположен в разных отдаленных районах страны, и вы решаете, какой из них будет свидетелем вашего громкого голоса. Вы можете послать свой крик, например, к грозному водопаду Скоугафосс в Южной Исландии или к Фестерфьяллу, разрушенному подледниковому вулкану на полуострове Рейкьянес.

Психотерапевт Артур Янов придумал работать с травмой или стрессом с помощью крика в 1970 году. Он назвал это «первичной терапией», и эта техника стала популярной среди таких знаменитостей, как Джон Леннон и Йоко Оно.Первобытный крик определенно не является общепринятым методом среди психологов, особенно для лечения серьезных травм, но многие люди могут засвидетельствовать, что чувствуют определенное эмоциональное освобождение, когда издают хороший крик после особенно напряженного дня, недели или месяца карантина. .

«Мы не готовы справляться с чувствами, которые у нас возникают, и, поскольку мы не так много двигаемся, происходит физическое накопление эмоций, которые могут вызывать блокировки и такие вещи, как депрессия и тревога», Зои Астон. , психотерапевт и консультант по психическому здоровью, работавший над инициативой Исландии, рассказал Condé Nast Traveler .«Избавление позволяет этой эмоциональной блокаде сместиться, так что часть разума, которая находилась в режиме выживания в течение последних нескольких месяцев, затем освобождается для принятия действительно правильных решений о том, что происходит в будущем».

Запишите здесь собственный крик (или просто послушайте пронзительные вопли и гортанные стоны других людей).

[h/t Condé Nast Traveller ]

Приглашение, стихотворение Ориа Горного Мечтателя

Приглашение

Меня не интересует, чем вы зарабатываете на жизнь.Я хочу знать, чего ты боишься, и смеешь ли ты мечтать о том, чтобы встретить тоску своего сердца.

Меня не интересует, сколько тебе лет. Я хочу знать, рискнешь ли ты выглядеть дураком из-за любви, из-за своей мечты, из-за приключения остаться в живых.

Меня не интересует, какие планеты в квадратуре к вашей луне.

Я хочу знать, коснулись ли вы центра своей печали, открылись ли вам жизненные предательства или сжались и закрылись от страха перед новой болью.

Я хочу знать, можешь ли ты сидеть с болью, моей или своей собственной, не двигаясь, чтобы скрыть ее, смягчить или исправить.

Я хочу знать, можешь ли ты быть с радостью, моей или своей; если вы можете танцевать с дикостью и позволить экстазу наполнить вас до кончиков пальцев рук и ног, не предостерегая нас быть осторожными, быть реалистичными, помнить ограничения человеческого бытия.

Меня не интересует, правдива ли история, которую вы мне рассказываете

Я хочу знать, можете ли вы разочаровать другого, чтобы быть верным себе.Если сможешь вынести обвинение в предательстве и не предать собственную душу.

Если вы можете быть неверным и, следовательно, заслуживающим доверия.

Я хочу знать, видишь ли ты Красоту, даже когда она некрасива каждый день. И если вы можете получить свою собственную жизнь от его присутствия.

Я хочу знать, можешь ли ты жить с неудачами, своими и моими, и при этом стоять на берегу озера и кричать серебру полной луны: «Да!»

Меня это не интересует. где вы живете или сколько у вас денег.

Я хочу знать, сможешь ли ты встать после ночи горя и отчаяния, уставший и избитый до костей, и сделать то, что нужно сделать, чтобы накормить детей.

Меня не интересует, кого вы знаете и как вы здесь оказались.
Я хочу знать, будешь ли ты стоять со мной в центре огня и не отшатнешься.

Меня не интересует, где, чему и у кого вы учились.
Я хочу знать, что поддерживает тебя изнутри, когда все остальное отпадает.

Я хочу знать, можешь ли ты побыть наедине с собой и действительно ли тебе нравится компания, которую ты составляешь в пустые минуты.

by  Ориа Маунтин Мечтатель

Эстер ЭкхартЭстер Экхарт, лицо и основатель EkhartYoga, привносит годы личной практики йоги и медитации, терапевтического обучения и изучения философии йоги в свое обучение.

Приложение Follow

позволяет снять стресс, крича в исландскую пустыню : Обновления о коронавирусе : NPR

Вид на геотермальное поле Селтун в Крисувике на полуострове Рейкьянес на юго-западе Исландии, 5 июля 2014 года. Джоэл Сагет / AFP через Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок Джоэл Сагет / AFP через Getty Images

Вид на геотермальное поле Селтун в Крисувике на полуострове Рейкьянес на юго-западе Исландии, 5 июля 2014 года.

Джоэл Сагет / AFP через Getty Images

2020 года было много. И мы едва на полпути.

К счастью, есть Исландия. Или… похоже на youneediceland.com.

Веб-приложение позволяет выплеснуть накопившееся из-за пандемии разочарование в форме крика, а затем транслировать его из динамиков в исландской глуши.

Рекламная кампания организована группой «Реклама Исландии», созданной в сотрудничестве между правительством Исландии и частными учреждениями.Он предназначен для легкого облегчения и нежного напоминания обо всем, что может предложить страна (когда снова можно будет безопасно путешествовать).

Ютуб

Как поясняется на сайте:

Вы через многое прошли в этом году, и похоже, вам нужно идеальное место, чтобы выплеснуть свое разочарование.Где-то большом, необъятном и нетронутом. Похоже, вам нужна Исландия. Запишите свой крик, и мы выпустим его на просторах прекрасной Исландии.

После того, как вы записали свой крик (или вообще любой звук), вы можете отправить его на один из семи динамиков, расположенных вокруг пустынной сельской местности Исландии.

Есть также несколько «советов по крику» от консультанта по психическому здоровью о том, как максимально использовать терапевтический крик. В случае более серьезных проблем сайт призывает пользователей обращаться за помощью к специалисту в области психического здоровья.

И хотя Исландия поощряет крики (пусть и виртуально), есть время и место в разгар глобальной пандемии. Недавно вновь открывшийся японский тематический парк предлагает вам «кричать в своем сердце» во время аттракционов, чтобы избежать распространения капель, переносящих коронавирус.

Исландский туризм хочет выкрикнуть о своей тревоге из-за COVID-19

«Вы через многое прошли в этом году, и, похоже, вам нужно идеальное место, чтобы выплеснуть свое разочарование».

Да .. .

«Где-то большое, обширное и нетронутое».

Угу!

«Похоже, вам нужна Исландия».

Хм. Исландия?

«Запишите свой крик, и мы выпустим его на просторах прекрасной Исландии».

О да, отлично. Исландия!

[Скриншот: Похоже, вам нужна Исландия] Это презентация лифта с Похоже, вам нужно выпустить это, , нового веб-сайта Совета по туризму Исландии. Хотя большинство из нас сейчас не может путешествовать, он предлагает вам записать свой самый громкий, самый гортанный крик на свой компьютер, который сайт будет воспроизводить через один из семи реальных динамиков, расположенных в обширной, нетронутой пустыне Исландии.

Да, это означает, что вы можете кричать о Снайфедльсйёкюдль, вулкане с ледниковой вершиной, которому 700 000 лет, или Скоугафосс, скалистом водопаде, который выглядит так, будто он сошёл прямо с обложки фэнтезийного романа про единорогов. Просматривая живые потоки моих вариантов, я выбираю водопад.

Чтобы записать свой крик, просто нажмите кнопку «Нажмите, чтобы закричать». (Полное раскрытие: я издал что-то больше похожее на рычание, чем на крик — этого было достаточно, чтобы получить сообщение «ты в порядке?» из ближайших ушей в моем доме.) Система предлагает возможность перезаписать ваш крик (или рычание), если он вас не устраивает. Если это так, он дает вам точный обратный отсчет   до тех пор, пока не раздастся крик. В моем случае это было 0 минут и 0 секунд. Дайте им свой адрес электронной почты, и Исландия пришлет вам видео с мероприятия, а также, я полагаю, будущие рекламные акции об исландском туризме.

Уловка, конечно, забавная. У вас есть возможность посмеяться над криками других людей, прогуляться по живописным местам (еще один способ путешествовать, не путешествуя на самом деле), а также получить вокальный катарсис.Но что так удивительно, так это то, что весь сайт и опыт великолепно выполнены, с водонепроницаемым интерфейсом, который явно потребовал серьезных усилий по дизайну и разработке.

Так что, если вам нужен хороший крик, попробуйте. Скоугафосс настоятельно рекомендуется.

p10,  v16.14 – Хорошая жизнь – Вид на горы Новости

Mountain Views-Новости 2 апреля 2022 г., суббота

КАК ВЫБРАТЬ ПЛАН MEDICARE ADVANTAGE

Уважаемый Савви Старший:
Через несколько месяцев мне исполнится 65 лет, и я буду иметь право на участие в программе Medicare, и я заинтересован в получении Medicare Advantage.
план покрыть мое медицинское обслуживание и лекарства.Какие советы вы можете дать, чтобы помочь мне выбрать план?
Готов выйти на пенсию

Уважаемый готов:

Планы Medicare Advantage стали очень популярными
среди пенсионеров за последние 15 лет, так как почти половина
все новые участники Medicare подписываются на Advantage
планов, что составляет около 42 процентов всего
Медицинский рынок. Вот несколько советов и инструментов, которые помогут
вы выбираете план, который соответствует вашим потребностям.


Во-первых, давайте начнем с быстрого обзора. Преимущество Медикэр
планы (также известные как Medicare Part C) — это утвержденные правительством планы медицинского страхования, продаваемые частными страховыми компаниями.
компании, которые вы можете выбрать вместо оригинальной Medicare.Подавляющее большинство планов Advantage
политики управляемого медицинского обслуживания, такие как HMO или PPO, которые требуют, чтобы вы получали лечение в сети врачей.

Если вы присоединитесь к плану Advantage, план предоставит вам все части A (больничная страховка) и часть B (медицинские услуги).
страховка) покрытие, как это делает оригинальный Medicare. Но многие планы также предлагают дополнительные преимущества, такие как стоматология,
покрытие слуха и зрения, а также абонементы в тренажерный зал / фитнес, и большинство планов включают рецепт
покрытие наркотиков тоже.

Планы Medicare Advantage также дешевле, чем если бы у вас была первоначальная программа Medicare, плюс отдельное лекарство по части D.
план и полис Medigap.Многие планы Advantage имеют 0 долларов США или низкие ежемесячные взносы и не всегда имеют
франшиза, но они также обычно имеют высокий максимум наличных средств. В 2021 году участники плана Advantage
в среднем несли максимум около 5 100 долларов за внутрисетевое обслуживание и около 9 200 долларов.
когда включено обслуживание вне сети.

Как выбрать

Чтобы помочь вам выбрать план, хорошим первым шагом будет позвонить офис-менеджерам врачей, к которым вы обращаетесь, и выяснить,
какие планы Advantage они принимают и какие рекомендуют.Затем перейдите к программе поиска планов Medicare.
инструмент на Medicare.gov/plan-compare, чтобы сравнить планы Advantage в вашем регионе. Этот инструмент обеспечивает пять звезд
рейтинговая система, которая оценивает каждый план на основе прошлой удовлетворенности клиентов и качества обслуживания, предоставляемого планом.
При сравнении следует учитывать несколько ключевых моментов:

Общие расходы: посмотрите на весь ценовой пакет плана, а не только на страховые взносы и франшизы. Сравните
максимальные наличные расходы плюс доплаты и совместное страхование, взимаемые за визиты к врачу, в больницу
пребывания, визиты к специалистам, отпускаемые по рецепту лекарства и другие медицинские услуги.Это важно, потому что если вы
выберите план Advantage, вам не разрешено приобретать полис Medigap, что означает, что вы будете нести ответственность
за оплату этих расходов из собственного кармана.

Покрытие лекарств: проверьте фармакологический справочник плана — список покрываемых рецептурных лекарств — чтобы убедиться, что все лекарства
которые вы принимаете, покрываются без чрезмерной доплаты или требований, чтобы вы пробовали менее дорогие лекарства
первый.

Стоматология, зрение и слух. Многие планы Advantage предусматривают льготы на стоматологию, зрение и слух, но
обычно ограничен.Получите подробную информацию о том, что именно покрыто.

Покрытие вдали от дома: большинство планов Advantage ограничивают вас использованием сетевых врачей только в рамках услуги.
область или географический регион, поэтому узнайте, что покрывается, если вам нужна медицинская помощь, когда вы находитесь вдали от
дома.

Покрытие вне сети: проверьте, что покрывается страховкой, если вы хотите обратиться к специалисту в больнице, которая не входит в сеть.
в сети плана. Вы можете получить список врачей и больниц, участвующих в плане, на веб-сайте плана.

Нужна помощь?

Если вам нужна помощь в выборе плана, обратитесь в свою Программу помощи по медицинскому страхованию штата по адресу ShipHelp.организация
или позвоните по телефону 877-839-2675. См. также Отчет о сравнении затрат HealthMetrix Research 2022 на веб-сайте Medicare.
NewsWatch.com, на котором перечислены лучшие планы Advantage в зависимости от состояния здоровья.

Отправляйте свои вопросы старшему по адресу: Savvy Senior, P.O. Box 5443, Norman, OK 73070, или посетите сайт SavvySenior.org. Джим Миллер
участник шоу NBC Today и автор книги «The Savvy Senior».


СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ

 Марк Гарлетт

ЗАСЛУЖИВАНИЕ:
ЧТО ЭТО ТАКОЕ И КАК ИЗБЕЖАТЬ

Если вы не создали план недвижимости, который работает
чтобы уберечь свою семью от суда, когда ты умрешь
(или стать недееспособным) многие из ваших активов
должны пройти завещание, прежде чем эти активы могут быть
раздать вашим наследникам.Как и большинство судов
судебное разбирательство, завещание может занять много времени,
дорогостоящим и открытым для публики, а также из-за
это, избегая завещания — и сохраняя свою семью
вне суда - часто является центральной целью
планирование.

Чтобы избавить вашего любимого человека от времени, затрат и
стресс, присущий завещанию, вы можете потратить немного
планирование времени и усилий сейчас.

Как избежать завещания

Прежде чем мы обсудим более продвинутые способы
можете использовать планирование недвижимости, чтобы ваши близкие
чтобы избежать завещания, важно указать, что
не все ваши активы должны будут пройти через
процесс завещания — и это верно, даже если вы
вообще не иметь никакого плана недвижимости.Активы, не требующие завещания: определенные
активы, например активы с обозначением бенефициара
как 401(k)s, IRAs, и доходы от
полисы страхования жизни, перейдут непосредственно к
лица или организации, которые вы указали в качестве
вашего бенефициара, без необходимости каких-либо дополнительных
планирование (если только ваш названный бенефициар
является несовершеннолетним ребенком, то вам потребуются дополнительные
планирование).

За пределами активов с обозначением бенефициара,
другие активы, которые не проходят через наследство, включают
активы с правом выживаемости, такие
как имущество, находящееся в совместной аренде, аренде
в целом, а также совместное имущество с
право на выживание.Эти активы автоматически
перейти к оставшемуся в живых совладельцу(ам) после вашей смерти,
без необходимости завещания.

Однако здесь важно отметить, что если вы
назвать свое «имущество» бенефициаром любого из
эти активы, эти активы пройдут через завещание
перед распространением. То же самое, если
вы упускаете из виду назначение бенефициара, или если вы
умереть одновременно с сособственником—
каждый из этих активов также пройдет через завещание,
хотя у них есть бенефициарные обозначения.Кроме того, мы обычно рекомендуем вам
не полагайтесь на назначение бенефициаров для обработки
распределение ваших активов. Эти обозначения
дать вам практически никакого контроля над тем, как

ваши активы распределены, и они могут привести к
в отрицательных исходах вы не собирались, тем более
если у вас многодетная семья с детьми
от предыдущего брака или если у вас нет детей
вообще.

Несмотря на то, что существует несколько различных типов активов
которые автоматически обходят завещание, большинство
ваших активов потребуется чуть больше
продвинутые уровни планирования, чтобы обеспечить
близкие могут сразу получить к ним доступ, без
необходимость каких-либо судебных разбирательств в
случае, если с вами что-то случится.Главная
Инструментом планирования недвижимости для этой цели являются трасты.

Избегание завещания с отзывным проживанием
Доверять

Трасты являются популярным инструментом планирования недвижимости для
избежать завещания. Хотя есть разнообразные
различных видов траста, чаще всего
использованный траст для уклонения от завещания является отзывным
живое доверие, также называемое «живым доверием».

Траст – это, по сути, юридическое соглашение между
«доверитель» (лицо, которое вкладывает активы в
траст) и «доверенное лицо» (лицо, которое соглашается
управлять этими активами) иметь право собственности на активы в течение
пользу «бенефициара».С отзывным
живое доверие, это соглашение обычно заключается между
вы как доверитель и вы как доверительный управляющий
в интересах вас как бенефициара. Вы действуете
как ваш собственный попечитель в течение вашей жизни, и
затем вы называете кого-то «доверенным лицом-преемником»
взять на себя управление трастом, когда вы
умереть или в случае вашей недееспособности.

Может показаться странным заключать соглашение с
себе право собственности на активы для себя в
чтобы принести пользу себе. Тем не менее, делая это, вы
вывести эти активы из-под юрисдикции суда
в случае вашей недееспособности или когда вы
умереть.Вместо этого эти активы переходят к вашему преемнику.
доверенное лицо без вмешательства суда
требуется.

В этот момент ваш преемник-доверенное лицо несет ответственность
для управления трастовыми активами и, в конечном итоге,
распределяя их между вашими бенефициарами, в соответствии с
на условиях, которые вы прописываете в трастовом соглашении.
Вот как траст избегает завещания, экономя
ваша семья значительное время, деньги, потеря конфиденциальности,
потеря контроля и эмоциональный стресс.

ВЫСШИЕ СОБЫТИЯ


С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! …АПРЕЛЬ Дни рождения*

Ховард Рубин, Анита Харди, Хэтти Харрис, Венди Сену, Мэри Харли, Бетт
Уайт, Дорис Беренс, Фреда Бернард, Бет Копти, Терри Каммингс, Мэрилин
Диас, Вирджиния Эллиотт, Эльма Флорес, Бетти Джо Грегг, Барбара Лэмпман, Бетти
Маки, Элизабет Расмусен, Мария Рейес, Мариан ДеМарс, Энн Шривер,
Кристин Бачвански, Коллин МакКернан, Сэнди Суонсон, Хэнк Ландсберг,

Кен Анхальт, Шеннон Вандевельде

* Чтобы добавить свое имя в этот почетный список, позвоните в газету по номеру 626.355.2737.
ГОД РОЖДЕНИЯ не требуется
ЦЕНТР HART PARK HOUSE ДЛЯ ПОЖИЛЫХ СТАРШИХ ОТКРЫТ!!!!
SIERRA MADRE SENIOR CLUB Каждую субботу с 11:30 до 15:30 в
Центр престарелых Харт Парк Хаус. Присоединяйтесь к нам, когда мы отмечаем дни рождения, праздники и платим
БИНГО. Должно быть 50+, чтобы присоединиться. Для получения дополнительной информации позвоните Марку по телефону 626-355-3951.

ПОЕЗД ДОМИНО Среда, 6 и 20 апреля 11:00 — 12:30 Hart
Park House Цель игры состоит в том, чтобы игрок разыграл все плитки из своей руки.
на один или несколько поездов, исходящих из центрального узла или «станции».Позвоните Лоурен с
вопросы, которые могут у вас возникнуть.

ПРИЯТЕЛИ ПО КРАСКЕ

Вторник, 12 и 26 апреля, 10:30 — Hart Park House Если вам нравится рисовать, делать наброски,
акварелью или созданием какой-либо другой формы художественного творчества, пожалуйста, присоединяйтесь к нашему новому
программа, PAINT PALS!!! Принесите проект, над которым вы работаете, в HPH и
наслаждайтесь качественным искусством с другими художниками, которые хотят рисовать с новым приятелем.

ЧАЙ И РАЗГОВОРЫ КНИЖНЫЙ КЛУБ ДЛЯ СТАРШИХ Вторник, 6 и 20 апреля — 9:00.
запустил новую серию книжных клубов «Чай и говори», которые собираются два раза в месяц для обсуждения
веселье, саспенс, интрига, любовь и многое другое, что есть в каждом выборе
хранить!

FIBER FRIENDS Вторник, 5 и 19 апреля — 10:00 Если вам нравится вязать спицами, крючком,
вышивка, вышивание, бунка, гак, фриволите или вышивка крестом, то у нас есть
группа для вас! Принесите свой текущий проект, безалкогольный напиток, затем сядьте и поболтайте
с единомышленниками по волокну.Мы встречаемся в Харт Парк Хаус

БИНГО, вторник, 12 и 16 апреля, с 13:00 до 14:00.
время с друзьями. Мы пробуем новую версию игры BINGO, так что, пожалуйста, принесите свое добро
талисманы удачи и маркеры БИНГО!

НАЛОГОВАЯ ПОДДЕРЖКА ПО СРЕДАМ 13:00-14:00 ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ 6 АПРЕЛЯ Don
Бруннер доступен для консультации по подоходному налогу. Пожалуйста, звоните 626-355-5278 х 704

CHAIR YOGA Каждый понедельник и среду с 10 до 10:45 Присоединяйтесь к нам
легкая растяжка, йога, упражнения на баланс и общее расслабление с Полом.Классы
продолжается и проводится в крытом павильоне Мемориального парка или в Hart Park House.

ХУЛА И ПОЛИНЕЗИЙСКИЙ ТАНЕЦ Каждую пятницу с 10 до 10:45.
цветочная юбка или просто ваше желание танцевать! Хула в парке вернулся и ждет вас
присоединиться ко всему веселью! Павильон Мемориального парка.

СТАРШИЙ КИНО СРЕДА, 13 АПРЕЛЯ, 13:00
ПАСХАЛЬНЫЙ ПАРАД PG 1H 43M

Дон Хьюз и Надин Хейл — танцевальная команда, но она
решает начать карьеру самостоятельно. Поэтому он берет следующий
танцовщицу, которую он встречает, Ханну Браун, как новую партнершу.После
в то время как эта новая команда настолько успешна, что Флоренц Зигфельд
интересуется ими, но из-за того, что Надин Хейл
также танцует (и играет звезды) в Ziegfeld Follies, Дон говорит, что нет.
Несмотря на то, что он влюблен в Ханну, он хранит
отношение к ней сугубо деловое. Итак, Ханна считает, что он все еще любит
Надин, и ее подозрения растут, когда он танцует с Надин в шоу в ночном клубе.


К ПАСТОРУ

Еженедельная колонка о религии преподобного Джеймса Снайдера

ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ВРЕМЕНИ НА МОЕЙ ПОЗАДИ


Недавно мне напомнили

смерти моего отца 12

много лет назад.Забавно, как
время быстро проходит, а потом что-то
случается, чтобы напомнить вам о прошлом.
Когда я рос, шлепки были
обычный. А для таких, как я, эти
шлепки были довольно регулярными. Сегодня мой
отца бы арестовали за все шлепки
он дал мне, когда я рос.
В то время что-то было не так, если вы
шлепка не получил.
Когда я учился в пятом классе, мой
школьный учитель оказался
школьный учитель моего отца. я боюсь она
не пройдет сегодня, потому что она тоже верила
в порках, как и наш элементарный
школьный директор.Я помню, когда мы пошли в класс прямо
после принятия какого-то законопроекта, в котором говорилось, что мы не можем
молиться в школе. Наш учитель пятого класса
стоял перед классом со шлепками
палка отскакивала от ее руки и
сказал очень высокомерно: «Пусть приходят к
мой класс и скажи, что мне нельзя
молиться." Я бы не хотел быть таким
человек.
Самоуправление было простым; если я получу порку
в школе меня шлепают дома. Это
как это было, и я должен был научиться жить
с этим.
Нередко наш школьный учитель перед
день начался, встал бы перед классом
с палкой для шлепков и напомнить всем
что она была главной, и если вы
не сделала бы это по-своему, вы бы получили
палка для порки.Иногда нас посылали
в кабинет директора, чтобы получить порку.
Я лучше пойду к директору
офис, чем пусть мой учитель отшлепает меня, если
правда была известна. Он знал, когда
покидать; она этого не сделала.
После порки в школе мой отец был
сообщил о моей порке. Когда я
пришел домой, он стоял там, готовый
для меня, чтобы войти, и сопроводил меня в
мою спальню, где он удостоил меня
очередная порка. Он не знал, что
Меня отшлепали, и это не имело значения
Для него. Шлепки в школе означали
порка дома.Таково было правило.
Я пытался выяснить, как сохранить
отец от знания о школе
порка, но это было невозможно, потому что
мой учитель знал моего отца.
В то время у меня не было адвоката.
в ситуации домашней порки,
то есть до одного дня.
В детстве я любил охоту, и обычно
это было бы для кроликов. Это было
мода в те времена.
Так как я любил охотиться на кроликов, мне нужно было
собака. Так что я получил бигля и дрессировал его
охотиться со мной на кроликов. Итак, мы сделали
хорошая команда.Мы много времени проводили вместе,
так что была эта глубокая связь между
мальчик и его собака, почти как «Старый
крикун.

Однажды, как обычно, я попал в беду. я
не могу вспомнить беду, но это не
важно сейчас. Важно то, что
беда вдохновила моего отца на пожертвование
высококлассная шлепанье для меня.
Я был на улице возле загона для собак и увидел
мой отец подошел ко мне сердито машет рукой
его ремень. Я точно знал, что было в
хранить для меня, и негде было
бегать. И если бы я побежал, я бы рано или
позже придется вернуться домой.Так что лучший
мне оставалось только ждать и принимать
мое наказание, как мальчик в беде.
Ни в коем случае я не был готов к тому, что происходит
произойти дальше.
Когда мой отец подошел ближе, я услышал
он кричал, и он махал ремнем
в воздухе, и это не займет много времени, чтобы
добраться до меня.
Когда он добрался до меня, он продолжал кричать
и начал сеанс порки. Даже он
не был готов к тому, что должно было
случаться.
Внезапно я услышал, как моя собака Спарки лает.
так как я никогда раньше не слышал, как он лает. Он
был прикован к своей ручке, что предполагало бы
большая безопасность от собаки.Но не Спарки.
Прежде чем я успел это обдумать, я услышал Спарки.
кричать и бросаться вперед, а потом я услышал
цепь порвалась, и он был на пути к
мой отец. Я уверен, что он не собирался ко мне
отец, чтобы дать ему хорошее дружеское объятие.
Он бросился на моего отца, и мой отец
повернулся и побежал так быстро, как только мог, но
Спарки поймал его несколько раз и укусил
ему.
Моя дилемма в то время была, я смеюсь
или плакать? Никто никогда не заступался за меня
через все мои сеансы порки.
Мой отец наконец добрался до гаража и
закрой дверь.Спарки обернулся
и бросился ко мне. Он шевелился
и покачивался, когда он добрался туда и
хотел, чтобы я погладил его, что я и сделал больше всего
любезно.
Любимый стих из Библии моего отца, и он
цитировал его неоднократно в моем присутствии, было,
«Кто жалеет жезла своего, тот ненавидит сына своего:
а любящий его наказывает его
в свое время» (Притчи 13:24).
Надо сказать, что он был очень верен этому
стих Писания.
Мне, как отцу, больше нравился этот стих,
«Воспитывайте ребенка так, как он должен
идти: и когда он состарится, он не пойдет
от него» (Притчи 22:6).Я попытался объединить эти два стиха
на протяжении всей моей жизни. Каждая ситуация требует
много думал, и я пытался
дать моим мыслям много места.

Доктор Джеймс Л. Снайдер живет в Окале, Флорида.
с милостивой хозяйкой пастората.
Телефон 1-352-216-3025, электронная почта
[email protected] Веб-сайт
www.jamessnyderministries.com.

Новости Маунтин-Вью 80 W Sierra Madre Blvd. № 327 Сьерра-Мадре, Калифорния. 91024 Офис: 626.355.2737 Факс: 626.609.3285
Электронная почта: [email protected] Веб-сайт: www.mtnviewsnews.com
 

Знаете ли вы, как вести себя при встрече с лосем? — Аппалачский горный клуб

Джерри и Марси Монкмен Тысячи лосей бродят по лесам северо-востока.

Прошлой зимой на беговых лыжных трассах в Анкоридже, Аляска, я столкнулся с самой большой встречей с дикой природой в своей жизни. Я проехал мимо лося, спокойно пасущегося в ивах возле тропы. Когда я прошел позади, он внезапно закрутился без предупреждения. В шаге лыжи лось подошел почти достаточно близко, чтобы растоптать меня передними копытами.Затем он остановился, и я благополучно помчался прочь на скорости, полной адреналина. Это был настоящий познавательный опыт.

Подобные инциденты легко могут произойти в Новой Англии, где тысячи лосей бродят по лесистым горным районам, часто посещаемым туристами и другими любителями отдаленных районов. В штате Мэн живет более 30 000 лосей. По крайней мере, 4000 можно найти в Нью-Гэмпшире, в среднем около одного на квадратную милю в Белых горах. Здоровые небольшие популяции существуют в Вермонте, Нью-Йорке и Массачусетсе.Если вы проведете достаточно времени на северо-востоке, вы в конце концов столкнетесь с лосем. Это величественные животные. Цените и наслаждайтесь их присутствием — просто убедитесь, что каждая встреча безопасна. Вот как реагировать на лося.

Опасность и расстояние
Если лось чувствует угрозу из-за вашего присутствия, он делает одно из двух. Часто лось просто покидает территорию, чтобы избежать угрозы. Но иногда он реагирует агрессивно, заставляя вас покинуть это место. Минимальное безопасное расстояние от лося сильно варьируется в зависимости от окружающей среды и темперамента животного.Как правило, если вы каким-либо образом заставляете лося изменить свое поведение, вы находитесь слишком близко. Даже если кажется, что ваше присутствие не беспокоит лося, вы все равно должны быть в состоянии уклониться от животного, если оно внезапно нападет на вас. «Вы должны быть достаточно далеко, чтобы спрятаться за ближайшим деревом, прежде чем скачущая лошадь сможет добраться туда», — объясняет Кристин Райнс, биолог дикой природы из New Hampshire Fish and Game и директор государственной программы по лосям.

Предупреждающие знаки
Встревоженные или взволнованные лоси могут показывать ряд предупреждающих знаков.Они могут заложить уши назад. Волосы на затылке и над бедрами могут встать дыбом. Они могли чмокнуть губами, показать белки глаз, запрокинуть голову вверх, как лошадь, или даже помочиться на задние ноги. Если вы видите какой-либо из этих предупреждающих знаков, это явный признак того, что вы находитесь слишком близко и находитесь в потенциально опасной ситуации. Однако у лосей может не быть ни одного из этих предупредительных признаков, пока они не резко атакуют. «Что людям действительно нужно понять, так это то, что эти поведенческие сигналы могут возникать очень быстро», — отмечает Ли Кантар, государственный биолог по оленям и лосям из Департамента внутреннего рыболовства и дикой природы штата Мэн.«Они могут развернуться и напасть на вас через секунду, если почувствуют, что вы слишком близко», — соглашается Райнс. Основываясь на моем опыте на Аляске, я определенно согласен.

Если на вас нападает лось
Агрессивный, агрессивный лось пытается сделать одно: прогнать вас. Поэтому, если к вам приближается лось, отступайте. Если он заряжается, БЕГИТЕ! Не стойте на своем. Если возможно, поместите дерево или другой ближайший объект между вами и лосем, когда вы отступаете. Как только лось отгонит вас достаточно далеко, он оставит вас в покое.Если лось все же вступает в контакт, он обычно сначала наносит удар передними копытами, иногда используя задние ноги в длительной атаке. Если лось сбивает вас с ног, продолжайте попытки спастись. Однако длительные нападения редки, и шансы смертельного нападения крайне малы. На Северо-Востоке никогда не было человеческих жертв от нападения лося. (Напротив, несколько человек ежегодно погибают в результате столкновений лосей с транспортными средствами на северо-восточных шоссе.)

Будь начеку
Любой лось в любое время года может агрессивно отреагировать, если его спровоцирует ваше присутствие, хотя вероятность конфронтации возрастает в определенное время года.Коровы с телятами особенно заботливы, особенно в начале лета, когда их молодняк наиболее уязвим. Осенью лоси-быки часто действуют более агрессивно, поскольку они конкурируют с другими самцами за возможности размножения. Но независимо от сезона, лучшая стратегия — это в первую очередь избегать конфронтационной ситуации. Держи дистанцию. Если по тропе идет лось, подождите, пока он пойдет дальше. «Люди становятся раздражительными и нетерпеливыми с лосями», — заключает Кантар. «Но реальность такова, что вам нужно дать лосям время, чтобы они ушли с дороги.


 

Должны ли вы бежать или замереть, когда видите горного льва?

Ветераны-туристы и туристы знают, как вести себя, особенно в местах, где бродят горные львы. А всем, кому не нужно, просто загляните на веб-сайт Калифорнийского департамента рыболовства и дичи, чтобы узнать, как лучше всего действовать, если он или она встретит большую кошку во время общения с природой: «Не убегай от льва», сайт советует, предупреждая, что «бег может стимулировать у горного льва инстинкт преследования.Вместо этого встаньте лицом к животному.»

Но действительно ли безопаснее оставаться на месте, чем бежать?

Не обязательно, говорится в новом исследовании, которое предупреждает, что стояние на месте может увеличить риск превращения в корм горного льва.

Ричард Косс, профессор психологии и эксперт по эволюции взаимоотношений хищник-жертва из Калифорнийского университета в Дэвисе, изучил поведение 185 человек, подвергшихся нападению горных львов (также известных как пумы или пумы) в период с 1890 по 2000 год в США.С. и Канада. Его результаты, изложенные в Anthrozoos: A Multidicular Journal of the Interactions of People & Animals: половина из 18 человек, которые бежали, когда на них напали, избежали травм. Исследование также показало, однако, что у тех, кто бежал, был несколько более высокий шанс быть убитым в результате нападения — 28 процентов (пять) тех, кто бежал, умерли в результате ран, по сравнению с 23 процентами (восемь) тех, кто остался. неподвижен во время нападения большой кошки. Около 39 процентов, или 28 человек, которые медленно удалялись при приближении горного льва, не пострадали.

С другой стороны, люди, которые замерзли, с меньшей вероятностью избежали травм при нападении горного льва. Только 26 процентов из них сбежали. У них также была наибольшая частота тяжелых травм: согласно исследованию, 43 процента тех, кто стоял неподвижно перед лицом льва, были тяжело ранены по сравнению с 17 процентами тех, кто бежал.

«Неподвижность может быть истолкована горным львом как признак того, что вы уязвимая добыча», — говорит Косс ScientificAmerican.com , добавляя, что неподвижность может привести хищника к мысли, что вы не знаете о его присутствии или неспособны побега.Взгляд на пуму может дать животному понять, что вы знаете, что оно смотрит, хотя расстояние может снизить его эффективность.

Таким образом, бег может быть самым разумным шагом, заключает Косс, особенно если вы находитесь в ситуации, которая позволяет вам бежать уверенно. Косс говорит, что при беге по неровной поверхности, такой как каменистая местность или снег, может показаться, что вы хромаете, и горные львы могут счесть вас более уязвимым.

Многие организации дикой природы предлагают обороняться и даже пытаться запугать горного льва, крича или бросая камни.Но Косс говорит, что это может быть не так эффективно для пум, как для других диких животных, таких как африканские львы и леопарды. Причина, по его словам, в том, что эти существа эволюционировали вместе с людьми в течение последнего миллиона лет, в то время как горные львы подвергались воздействию людей всего тысячи лет — слишком короткий промежуток времени для естественного отбора, чтобы усилить осторожность пумы.

«Я была удивлена ​​цифрами», — говорит Кэти Этлинг, писательница из Миссури, которая собрала большую часть данных для исследования, чтобы написать свою книгу «Нападения кугуаров: худшие встречи», опубликованную в 2001 году.«Если вы хороший бегун и у вас есть четкий путь, то, возможно, бег — лучший способ. Я не думаю, что стал бы бегать. Я не особенно быстро бегу. наверное упасть». Она добавляет, что поворачиваться спиной к пуме может быть рискованно, потому что многие из них нацелены на спинной мозг, когда нападают на свою добычу, и поэтому у них может возникнуть соблазн броситься.

В ходе своего неподтвержденного исследования Этлинг обнаружила, что удары по животным тростью или прикладом часто спасают людей от нападения.Она говорит, что, возможно, лучший совет — придерживаться группы; это резко снижает риск нападения, потому что животные обычно нацеливаются на одинокую добычу, у которой нет шансов на поддержку со стороны стада.

Косс говорит, что он и его коллеги не изучали встречи с горными львами или почти нападения, потому что они хотели понять, как лучше всего остановить льва, склонного к нападению.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.