Малоизвестные писатели 19 века: «ЧТО ЧИТАЛИ В XIX?» «Малоизвестные писатели XIX века» — Библиографические издания — Читателям — Каталог статей

Содержание

«ЧТО ЧИТАЛИ В XIX?» «Малоизвестные писатели XIX века» — Библиографические издания — Читателям — Каталог статей

МАУ ЦБС Хайбуллинского района
Республика Башкортостан
Методико-библиографический отдел
            
Информационный буклет,
посвященный Году  Российской истории
 
Литература   России в 19 веке


Русская литература первой половины XIX в. — одно из
 наиболее ярких явлений в истории мировой культуры. На
 рубеже XVIII-XIX вв. классицизм с его риторикой и «высоким
 штилем» постепенно вытеснялся новым литературным течением
 — сентиментализмом. Основоположником этого направления в
 русской словесности был Н.М.Карамзин. Его произведения,
 открывая современникам мир человеческих чувств,
 пользовались огромным успехом. Творчество Н.М.Карамзина
 сыграло большую роль в развитии русского литературного
 языка. Именно Н.М.Карамзин, по выражению В.Г.Белинского,
 преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской
 конструкции и тяжелой славянщины и приблизил к живой,
 естественной, разговорной русской речи».

Отечественная война 1812 г., порожденный ею подъем
 национального самосознания вызвал к жизни такое

 литературное течение как романтизм. Одним из его наиболее
 выдающихся представителей в русской литературе стал
 В.А.Жуковский. В своих произведениях В.А.Жуковский часто
 обращался к сюжетам, навеянным народным творчеством,
 перелагая стихами легенды и сказки. Активная переводческая
 деятельность В.А.Жуковского знакомила русское общество с
 шедеврами мировой литературы — творчеством Гомера,
 Фирдоуси, Шиллера, Байрона и др. Высоким гражданским
 пафосом был пронизан революционный романтизм поэтов —
 декабристов К.Ф.Рылеева, В.К.Кюхельбекера.

Русская литература первой половины XIX века  необычайно
 богата яркими именами. Величайшим проявлением народного
 гения стала поэзия и проза А.С.Пушкина. «… через эпоху
 Державина, а потом Жуковского, — писал один из выдающихся
 представителей отечественной философской мысли
 В.В.Зеньковский, — приходит Пушкин, в котором русское

 творчество стало на собственный путь — не чуждаясь
 Запада… но уже связав себя в свободе и вдохновении с
 самыми глубинами русского духа, с русской стихией». В 30-е
 годы XIX века пышным цветом расцвел талант младшего
 современника А.С.Пушкина — М.Ю.Лермонтова. Воплотив в
 своем стихотворении «На смерть поэта» общенациональную
 скорбь по поводу гибели А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтов вскоре
 разделил его трагическую судьбу. С творчеством А.С.Пушкина
 и М.Ю.Лермонтова связано утверждение реалистического
 направления в русской литературе.

Свое яркое воплощение это течение нашло в произведениях
 Н.В.Гоголя. Его творчество наложило огромный отпечаток на
 дальнейшее развитие отечественной литературы. Сильное
 влияние Н.В.Гоголя испытали начавшие свою литературную
 деятельность в 40-е годы XIX в. Ф.М.Достоевский,
 М.Е.Салтыков-Щедрин, Н.А.Некрасов, И.С.Тургенев,

 И.А.Гончаров, чьи имена являются гордостью отечественной и
 мировой культуры. Крупным событием литературной жизни
 конца 30 — начала 40-х годов стала короткая творческая
 деятельность А.В.Кольцова, поэзия которого восходила к
 народной песне. Глубоким чувством Родины была насыщена
 философски- романтическая лирика выдающегося
 поэта-мыслителя Ф.И.Тютчева. Шедеврами русского
 национального гения стали элегии Е.А.Баратынского.

            Малоизвестные имена писателей 19 века  

1.Анненкова, Варвара Николаевна — российская писательница и поэтесса./1795-1870/
 Издала сборник стихотворений «Для избранных» сказка «Чудо- юдо», драма в 4-х действиях «Шарлота Кордэ»

2.Аладьин Егор Васильевич – российский писатель, поэт и переводчик /1796-1860/
 Пьесы в стихах «Быль в баснословном рассказе — союз любви и славы», повесть «Кум Иванович»

3. Александров, Матвей Алексеевич — российский поэт и прозаик /1798-1860/
Автор прозаического произведения «Воздушный тарантас», сатирической пьесы «Таежный карнавал», поэмы «Жертвы рока»,драматической поэмы «Якут Мангары»

4.Богров, Григорий Исаакович – российский писатель /1825-1885/
   Произведения: «Бешеная» «Былое», «Мрачная странница»
    
5.Волконская, Зинаида Александровна – российская  писательница, поэтесса, певица и композитор, хозяйка литературного салона. /1789-1862/
 Произведения: «Славянская карта Vвека», опубликовано в Париже в 1824 году. Музыкальная драма в стихотворной форме «Жанна д, Арк» была поставлена в Риме,в главной роли с З.Волконской.

6.Галахов, Алексей Дмитриевич — российский писатель, историк русской литературы /1807-1892/
Повести: «Старое зеркало», «Ошибка», «Кукольная комедия» и другие

                   
7.Дрянский, Егор Эдуардович – российский писатель /1820-1873/
  Лучшее произведение Е.Э. Дрянского — «Записки мелкотравчатого», в котором описывается живописная панорама «отъезжего поля», показывающая охотников дворян, крестьян, красоту среднерусской природы и поэзию псовой охоты

8.Животов, Николай Николаевич – российский писатель /1858-1900/
Романы: «Цыган-Яшка», «Игнатка — Горюн»

9.Зарин, Андрей  Ефимович – российский писатель
  Романы:  «Дочь пожарного», «Серые герои», сборники рассказов «Говорящая голова» и другие

10.Зотов, Владимир Рафаилович — российский писатель
  Произведения:   драма в стихах «Святослав», драмы: «Сын степей», «новгородцы и другие»

11.Измайлов, Владимир Васильевич – российский писатель, цензор, журналист /1773-1830/
 Повести: «Ростовское озеро», «Путешествия в полуденную Россию» и другие

12.Корф, Федор Федорович /1803-1853/ ,российский писатель, прозаик, журналист, драматург

 Произведения: «Воспоминания о Персии»,повести: «Отрывки из жизнеописания Хомкина», «Музыкант», романы «Как  люди богатеют», пьеса «Браслет и прочее» и другие

13.Невахович, Лев Николаевич – российский писатель /1776-1831/ ,издатель первого в России юмористического сборника «Ералаш»

14.  Свиньин, Павел Петрович – российский писатель
/1787-1839/,автор первого жизнеописания механика-самоучки И.П.Кулибина, исторических романов «Шемякин суд, или Последнее междоусобие удельных князей русских», «Ермак или покорение Сибири» и других.

15.Титов, Владимир Павлович, псевдоним – (Тит Космократов) — /1807-1891/ -российский писатель, дипломат, государственный деятель был известен повестью «Уединенный домик на Васильевском», созданной по сюжету А.С.Пушкина

16. Филимонов, Владимир Сергеевич – российский писатель, беллетрист и драматург /1787-1858/

 Повести и романы: «Супружеские благополучия», «Русская девушка», «Непостижимая» и другие

17. Шелонский, Николай Николаевич – российский писатель
    Автор фантастического романа «В мире будущего»(1829),действие происходит через 1000 лет после написания  в конце XXIX века.

18. Эртель, Александр Иванович  — российский писатель /1855-1908/
 Роман «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги» и другое.

/С более подробной информацией о литературе и писателях XIX века, можно ознакомиться,  зайдя на сайт:

                ru.wikipedia.org/wiki/

Забытые писатели XIX века, о которых пора вспомнить | Филологический маньяк

Часто случается, что писатели, оказавшие неоценимое влияние на литературу и культурный процесс своего времени, оказываются забыты и стерты из памяти читателей последующих поколений. Произведения этих писателей не включены в школьную программу, их не читают в университетах, их имена неизвестны широкой публике. По счастливой случайности они могут быть включены в программы филфаков, но и это не факт. Сегодня мы расскажем вам о забытом поколении русских писателей XIX века – «шестидесятниках».

Кто такие «шестидесятники»?

Шестидесятниками называют группу писателей, которые творили в 60-е годы XIX века. Но их объединяет не только время творческого расцвета, но и особый взгляд на мир и устойчивые темы и проблемы, которые они развивали в своем творчестве. Шестидесятники сосредоточены на изображении жизни обездоленных и несчастных людей: жителей глухих русских деревень или городских низов. Из-за этого их называли «писателями-демократами».

Шестидесятники реалистически, а иногда даже натуралистически изображают жизнь и страдания русского народа. Даже их судьбы имеют что-то общее. Большинство писателей этого направления были очень несчастны: страдали депрессией и алкоголизмом, жили в ужасающей нищете, многие из них ушли из жизни добровольно.

Николай Успенский

Успенский писал маленькие рассказы о жизни крестьянства и показывал крайне угнетенное состояние русского народа. Его произведения отличаются глубоко реалистической манерой и правдоподобным изображением крестьянского быта («Старуха», «Обоз», «Поросенок»). В конце жизни писатель погряз в нищете и зарабатывал на жизнь тем, что ходил с крокодиловым чучелом и развлекал зевак. Из-за своего плачевного положения Успенский покончил с собой в переулке.

Николай Помяловский

В произведении «Очерки бурсы» Помяловский изображает жизнь учеников духовной семинарии, которая поражает читателя жестокостью и моральным разложением. Бурсаки только и делают, что дерутся и обижают друг друга. В образе Карася Помяловский выводит себя, ведь он сам прошел через жестокий опыт бурсы. Помяловский умер в 28 лет, его ранняя смерть связана с беспробудным пьянством и апатией.

Фёдор Решетников

Решетников в очерке «Подлиповцы» обращается к жизни деревни, которая находится на задворках российской жизни. Больше всего ужасает читателя не то, что подлиповцы очень бедны и мрут от голода, а то, что они в XIX веке живут как животные. Жители деревни убивают своих детей, крадут девок и даже не пытаются работать. Будучи на грани смерти, подлиповцы все-таки решают податься на заработки – заняться бурлачеством, но и тут их ждет неудача. Решетников умер в 29 лет от болезни легких, потому что жил в постоянной нужде и не мог заботиться о своем здоровье.

Автор: Анна Шустова

Давайте блуждать по просторам русского языка вместе с Филологическим маньяком подписывайтесь в
ВКонтакте
илиТелеграме

Чехов, Достоевский, Тургенев, Толстой. Кто вы из писателей XIX века?

Тест: Чехов, Достоевский, Тургенев, Толстой. Кто вы из писателей XIX века?

Публикации раздела Литература

«Культура.РФ» предлагает вам ответить на десять простых вопросов и узнать, в каком писателе золотого века русской литературы вы могли бы обрести родственную душу.

Смотрите также

{«storageBasePath»:»https://www.culture.ru/storage»,»services»:{«api»:{«baseUrl»:»https://www.culture.ru/api»,»headers»:{«Accept-Version»:»1.0.0″,»Content-Type»:»application/json»}}}}

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

Пожалуйста подтвердите, что вы не робот

Войти через

или

для сотрудников учреждений культуры

Перезагрузить страницу

Мы используем сookie

Во время посещения сайта «Культура.РФ» вы соглашаетесь с тем, что мы обрабатываем ваши персональные данные с использованием метрических программ. Подробнее.

«Неужели кто-то вспомнил, что мы были…» Забытые писатели

В сентябре 2019 года из печати вышел сборник научных статей о «забытых» русских и зарубежных писателях XIX—XX вв.еков. Статьи сборника посвящены творчеству «обыкновенных талантов», как бы о них сказал Виссарион Григорьевич Белинский. Одни из них известные, но «непрочитанные», другие малоизвестные, третьи совсем забытые.

Когда исследователь Ольга Ройтенберг взялась за подготовку большой книги о судьбах талантливых, но забытых художников 1920—1930-х годов, ее современница, художник Елена Родова, произнесла искреннюю и безыскусную фразу: «Неужели кто-то вспомнил, что мы были…» (впоследствии эта книга Ольги Ройтенберг так и была названа).

Писатели, которым посвящен сборник, могли бы удивиться теми же словами. Их имена и деяния тоже ушли в забвение — по разным причинам, не всегда справедливым.

Дело историков литературы — вернуть эти имена — если не в поле мейнстрима, то хотя бы в исследовательскую зону.
Элеонора Федоровна Шафранская, профессор кафедры русской литературы института гуманитарных наук, составитель и редактор сборника

Цель сборника состоит в том, чтобы восполнить историко-литературные лакуны, вспомнить писателей, принадлежащих своему времени, и воздать им должное. И, возможно, задуматься о механизме забвения — по каким причинам оно наступает.

В сборник включены статьи, подготовленные по итогам научно-практической конференции «„Неужели кто-то вспомнил, что мы были…“ Забытые писатели», проведенной кафедрой русской литературы Московского городского педагогического университета в мае 2019 года.

Сборник адресован филологам — преподавателям, аспирантам, студентам.

С полным текстом сборника можно ознакомиться в Фундаментальной библиотеке Московского городского.

Также издание доступно в электронном виде по ссылке.

Отечественные авторы:

  • Елизавета Кологривова,
  • Алексей Апухтин,
  • Василий Верещагин,
  • Николай Каразин,
  • Капитолина Назарьева,
  • О.Н. Ольнем (Варвара Николаевна Цеховская),
  • Виктор Коломийцов,
  • Надежда Львова,
  • Ольга Форш,
  • Анатолий Мариенгоф,
  • Василий Борахвостов,
  • Леонид Соловьев,
  • Вадим Покровский,
  • Савва Дангулов,
  • Олег Герасимов,
  • Галина Пыльнева,
  • а также пролетарские поэты Царицына.

Зарубежные авторы:

  • Мауритц Хансен (Норвегия),
  • Альфонс Алле (Франция),
  • Коканбай Абдухаликов (Таджикистан).

100 русских писателей

Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отовсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки.

Литература — язык, выражающий всё, что страна думает, чего желает, что она знает и чего хочет и должна знать.


Алексей Константинович Толстой (1817 -1875)
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.

 Иван Сергеевич Тургенев (1818 — 1883)
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Стихотворения в прозе, «Русский язык»


Афанасий Афанасьевич Фет (1820 — 1892)
Так, заверша беспутный свой побег,
С нагих полей летит колючий снег,
Гонимый ранней, буйною метелью,
И, на лесной остановясь глуши,
Сбирается в серебряной тиши
Глубокой и холодною постелью. Николай Алексеевич Некрасов (1821 — 1878)
Послушай: стыдно!
Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;
В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…
«Поэт и гражданин»


Федор Михайлович Достоевский (1821 — 1881)
Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно безлично, лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то организм? Понимают ли эти господа, что такое организм? Отрыв, «отщепенство» от своей страны приводит к ненависти, эти люди ненавидят Россию, так сказать, натурально, физически: за климат, за поля, за леса, за порядки, за освобождение мужика, за русскую историю, одним словом, за всё, за всё ненавидят.   Апполон Николаевич Майков (1821 — 1897)
Весна! выставляется первая рама —
И в комнату шум ворвался,
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса…
Александр Николаевич Островский (1823 — 1886)
Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встает заря»! А вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идет, — не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ! «Гроза» Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826 — 1889)
Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением.
Лев Николаевич Толстой (1828 — 1910)
Мы знаем, что с заряженными ружьями надо обращаться осторожно. А не хотим знать того, что так же надо обращаться и со словом. Слово может и убить, и сделать зло хуже смерти.
Григорий Петрович Данилевский (1829 — 1890)
Известна проделка американского журналиста, который, для поднятия подписки на свой журнал, стал печатать в других изданиях самые резкие, наглые на себя нападки от вымышленных лиц: одни печатно выставляли его мошенником и клятвопреступником, другие вором и убийцей, третьи развратником в колоссальных размерах. Он не скупился платить за такие дружеские рекламы, пока все не задумались — да видно же любопытный это и недюжинный человек, когда о нем все так кричат! — и стали раскупать его собственную газету.
«Жизнь через сто лет»
Николай Семенович Лесков (1831 — 1895)
Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь, и не ставлю себе этого ни в какую заслугу. Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…
Елена Петровна Блаватская (1834 — 1891)
Между этими двумя столкнувшимися титанами – наукой и теологией – находится обалдевшая публика, быстро теряющая веру в бессмертие человека и в какое-либо божество, быстро спускающаяся до уровня чисто животного существования. Такова картина часа, освещенного сияющим полуденным солнцем христианской и научной эры!
«Разоблаченная Изида» Алексей Николаевич Апухтин (1840 — 1893)
Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны…
«Сумасшедший»


Глеб Иванович Успенский (1843 — 1902)
— Да что же тебе за границей-то надо? — спросил я его в то время, когда в его номере, при помощи прислуги, шла укладка и упаковка его вещей для отправки на Варшавский вокзал.
— Да просто… очувствоваться! — сказал он растерянно и с каким-то тупым выражением лица.
«Письма с дороги» Николай Гергиевич Гарин-Михайловский (1852 — 1906)
Разве в том дело, чтобы пройти в жизни так, чтобы никого не задеть? Не в этом счастье. Задеть, сломать, ломать, чтоб жизнь кипела. Я не боюсь никаких обвинений, но во сто раз больше смерти боюсь бесцветности. Владимир Галактионович Короленко (1853 — 1921)
Стих — это та же музыка, только соединенная со словом, и для него нужен тоже природный слух, чутье гармонии и ритма. Всеволод Михайлович Гаршин (1855 — 1888)
Странное чувство испытываешь, когда лёгким нажатием руки заставляешь такую массу подниматься и опускаться по своему желанию. Когда такая масса повинуется тебе, чувствуешь могущество человека…
«Встреча»
Василий Васильевич Розанов (1856 — 1919)
Чувство Родины – должно быть строго, сдержанно в словах, не речисто, не болтливо, не «размахивая руками» и не выбегая вперед (чтобы показаться). Чувство Родины должно быть великим горячим молчанием.
«Уединенное»
Иннокентий Федорович Анненский (1856 — 1909)
И в чем тайна красоты, в чем тайна и обаяние искусства: в сознательной ли, вдохновенной победе над мукой или в бессознательной тоске человеческого духа, который не видит выхода из круга пошлости, убожества или недомыслия и трагически осужден казаться самодовольным или безнадежно фальшивым.
«Сентиментальное воспоминание» Антон Павлович Чехов (1860 — 1904)
С самого рождения я живу в Москве, но ей-богу не знаю, откуда пошла Москва, зачем она, к чему, почему, что ей нужно. В думе, на заседаниях, я вместе с другими толкую о городском хозяйстве, но я не знаю, сколько вёрст в Москве, сколько в ней народу, сколько родится и умирает, сколько мы получаем и тратим, на сколько и с кем торгуем… Какой город богаче: Москва или Лондон? Если Лондон богаче, то почему? А шут его знает! И когда в думе поднимают какой-нибудь вопрос, я вздрагиваю и первый начинаю кричать: «Передать в комиссию! В комиссию!» Фёдор Кузьмич Сологуб (1863 — 1927)
Всё новое на старый лад:
У современного поэта
В метафорический наряд
Речь стихотворная одета.

Но мне другие — не пример,
И мой устав — простой и строгий.
Мой стих — мальчишка-пионер,
Легко одетый, голоногий.
1926

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865 — 1941)
Под влиянием Достоевского, а также иностранной литературы, Бодлера и Эдгара По, началось моё увлечение не декадентством, а символизмом (я и тогда уже понимал их различие). Сборник стихотворений, изданный в самом начале 90-х годов, я озаглавил «Символы». Кажется, я раньше всех в русской литературе употребил это слово. Вячеслав Иванович Иванов (1866 — 1949)
Бег изменчивых явлений,
Мимо реющих, ускорь:
Слей в одно закат свершений
С первым блеском нежных зорь.
От низовий жизнь к истокам
В миг единый обозри:
В лик единый умным оком
Двойников своих сбери.
Неизменен и чудесен
Благодатной Музы дар:
В духе форма стройных песен,
В сердце песен жизнь и жар.
«Мысли о поэзии» Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 — 1942)
У меня много новостей. И все хорошие. Мне «везёт». Мне пишется. Мне жить, жить, вечно жить хочется. Если бы Вы знали, сколько я написал стихов новых! Больше ста. Это было сумасшествие, сказка, новое. Издаю новую книгу, совсем не похожую на прежние. Она удивит многих. Я изменил своё понимание мира. Как ни смешно прозвучит моя фраза, я скажу: я понял мир. На многие годы, быть может, навсегда.
К. Бальмонт — Л. Вилькиной


Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) (1868 — 1936)
Человек — вот правда! Всё — в человеке, всё для человека! Существует только человек, всё же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит… гордо!

«На дне»

Зинаида Николаевна Гиппиус (1869 — 1945)
Мне жаль создавать нечто бесполезное и никому не нужное сейчас. Собрание, книга стихов в данное время — самая бесполезная, ненужная вещь… Я не хочу этим сказать, что стихи не нужны. Напротив, я утверждаю, что стихи, нужны, даже необходимы, естественны и вечны. Было время, когда всем казались нужными целые книги стихов, когда они читались сплошь, всеми понимались и принимались. Время это – прошлое, не наше. Современному читателю не нужен сборник стихов! Александр Иванович Куприн (1870 — 1938)
Язык — это история народа. Язык — это путь цивилизации и культуры. Поэтому-то изучение и сбережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью.
Иван Алекеевич Бунин (1870 — 1953)
Какими националистами, патриотами становятся эти интернационалисты, когда это им надобно! И с каким высокомерием глумятся они над «испуганными интеллигентами»,- точно решительно нет никаких причин пугаться,- или над «испуганными обывателями», точно у них есть какие-то великие преимущества перед «обывателями». Да и кто, собственно, эти обыватели, «благополучные мещане»? И о ком и о чем заботятся, вообще, революционеры, если они так презирают среднего человека и его благополучие?
«Окаянные дни»
Леонид Николаевич Андреев (1871 — 1919)
В борьбе за свой идеал, который состоит в „свободе, равенстве и братстве“, граждане должны пользоваться такими средствами, которые не противоречат этому идеалу.
«Губернатор»


Кузмин Михаил Алексеевич (1872 — 1936)
«Пусть ваша душа будет цельна или расколота, пусть миропостижение будет мистическим, реалистическим, скептическим, или даже идеалистическим (если вы до того несчастны), пусть приемы творчества будут импрессионистическими, реалистическими, натуралистическими, содержание – лирическим или фабулистическим, пусть будет настроение, впечатление – что хотите, но, умоляю, будьте логичны – да простится мне этот крик сердца! – логичны в замысле, в постройке произведения, в синтаксисе».
Искусство рождается в бездомье. Я писал письма и повести, адресованные к далекому неведомому другу, но когда друг пришел — искусство уступило жизни. Я говорю, конечно, не о домашнем уюте, а о жизни, которая значит больше искусства.
«Мы с тобой. Дневник любви»
Валерий Яковлевич Брюсов (1873 — 1924)
Художник не может большего, как открыть другим свою душу. Нельзя предъявлять ему заранее составленные правила. Он — ещё неведомый мир, где всё ново. Надо забыть, что пленяло у других, здесь иное. Иначе будешь слушать и не услышишь, будешь смотреть, не понимая.
Из трактата Валерия Брюсова «О искусстве»


Алексей Михайлович Ремизов (1877 — 1957)
Ну и пусть отдохнет, измаялась — измучили ее, истревожили. А чуть свет подымется лавочница, возьмется добро свое складывать, хватится одеялишка, пойдет, вытащит из-под старухи подстилку эту мягкую: разбудит старуху, подымет на ноги: ни свет ни заря, изволь вставать. Ничего не поделаешь. А пока — бабушка, костромская наша, мать наша, Россия!»

«Взвихренная Русь»

Максимилиан Александрович Волошин (1877 — 1932)
Искусство никогда не обращается к толпе, к массе, оно говорит отдельному человеку, в глубоких и скрытых тайниках его души. Михаил Андреевич Осоргин (Ильин) (1878 — 1942)
Как странно /…/ Сколько есть веселых и бодрых книг, сколько блестящих и остроумных философских истин,- но нет ничего утешительнее Экклезиаста.
Саша Черный (Александр Михайлович Гликберг) (1880 — 1932)
Бабкин смел, — прочёл Сенеку
И, насвистывая туш,
Снес его в библиотеку,
На полях отметив: «Чушь!»
Бабкин, друг, — суровый критик,
Ты подумал ли хоть раз,
Что безногий паралитик
Легкой серне не указ?..
«Читатель»
Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) (1880- 1934)
Слово критика о поэте должно быть объективно-конкретным и творческим; критик, оставаясь ученым, – поэт.

«Поэзия слова»



Александр Александрович Блок (1880 — 1921)
Только о великом стоит думать, только большие задачи должен ставить себе писатель; ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами. Борис Константинович Зайцев (1881 — 1972)
«Верно, тут есть и лешие, и водяные, – думал я, глядя перед собой, – а может быть, здесь живет и еще какой дух… Могучий, северный дух, который наслаждается этой дикостью; может, и настоящие северные фавны и здоровые, белокурые женщины бродят в этих лесах, жрут морошку и бруснику, хохочут и гоняются друг за дружкой».
«Север»
Александр Грин (Александр Степанович Гриневский) (1881 — 1932)
Нужно уметь закрывать скучную книгу…уходить с плохого фильма…и расставаться с людьми, которые не дорожат тобой!
Аркадий Тимофеевич Аверченко (1881 — 1925)
Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днём моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чём здесь ещё какой-то праздник? Алексей Николаевич Толстой (1882 — 1945)
То было время, когда любовь, чувства добрые и здоровые считались пошлостью и пережитком; никто не любил, но все жаждали и, как отравленные, припадали ко всему острому, раздирающему внутренности.
«Хождение по мукам»


Корней Иванович Чуковский (Николай Васильевич Корнейчуков) (1882 — 1969)
— Ну что плохого, — говорю я себе, — хотя бы в коротеньком слове пока? Ведь точно такая же форма прощания с друзьями есть и в других языках, и там она никого не шокирует. Великий поэт Уолт Уитмен незадолго до смерти простился с читателями трогательным стихотворением “So long!”, что и значит по-английски — “Пока!”. Французское a bientot имеет то же самое значение. Грубости здесь нет никакой. Напротив, эта форма исполнена самой любезной учтивости, потому что здесь спрессовался такой (приблизительно) смысл: будь благополучен и счастлив, пока мы не увидимся вновь.
«Живой как жизнь»
Александр Романович Беляев (1884 — 1942)
Швейцария? Это горное пастбище туристов. Я сама объездила весь свет, но ненавижу этих жвачных двуногих с Бэдэкером вместо хвоста. Они изжевали глазами все красоты природы.
«Остров погибших кораблей»
Николай Алексеевич Клюев (1884 — 1937)
Всё, что писал и напишу, я считаю только лишь мысленным сором и ни во что почитаю мои писательские заслуги. И удивляюсь, и недоумеваю, почему по виду умные люди находят в моих стихах какое-то значение и ценность. Тысячи стихов, моих ли или тех поэтов, которых я знаю в России, не стоят одного распевца моей светлой матери. Евгений Иванович Замятин (1884 — 1937)
Я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: её прошлое.
Статья «Я боюсь»
Велимир Хлебников (Виктор Владимирович Хлебников) (1885 — 1922)
Мы долго искали такую, подобную чечевице, задачу, чтобы направленные ею к общей точке соединенные лучи труда художников и труда мыслителей встретились бы в общей работе и смогли бы зажечь обратить в костер даже холодное вещество льда. Теперь такая задача — чечевица, направляющая вместе вашу бурную отвагу и холодный разум мыслителей, — найдена. Эта цель — создать общий письменный язык…
«Художники мира»
Николай Степанович Гумилев (1886 — 1921)
Поэзию он обожал, в суждениях старался быть беспристрастным. Он был удивительно молод душой, а может быть и умом. Он всегда мне казался ребёнком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженой голове, в его выправке, скорее гимназической, чем военной. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям. Он любил играть в «мэтра», в литературное начальство своих «гумилят», то есть маленьких поэтов и поэтесс, его окружавших. Поэтическая детвора его очень любила.
Ходасевич, «Некрополь»


Владислав Фелицианович Ходасевич (1886 — 1939)
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Ты потерял свою Россию.
Противоставил ли стихию
Добра стихии мрачной зла?
Нет? Так умолкни: увела
Тебя судьба не без причины
В края неласковой чужбины.
Что толку охать и тужить —
Россию нужно заслужить!
«Что нужно знать»
Анна Андреевна Ахматова (Горенко) (1889 — 1966)
Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных.
Борис Леонидович Пастернак (1890 — 1960)
Все люди, посланные нам -это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни.
Михаил Афанасьевич Булгаков (1891 — 1940)
На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но я очень устал…
Из письма М. А. Булгакова И. В. Сталину, 30 мая 1931 года.
Осип Эмильевич Мандельштам (1891 — 1938)
Когда я умру потомки спросят моих современников: «Понимали ли вы стихи Мандельштама?» — «Нет, мы не понимали его стихов». «Кормили ли вы Мандельштама, давали ли ему кров?» — «Да, мы кормили Мандельштама, мы давали ему кров». — «Тогда вы прощены». Илья Григорьевич Эренбург (Элиягу Гершевич) (1891 — 1967)
Может быть, пойти в Дом печати – там по одному бутерброду с кетовой икрой и диспут – «о пролетарском хоровом чтенье», или в Политехнический музей – там бутербродов нет, зато двадцать шесть молодых поэтов читают свои стихи о «паровозной обедне». Нет, буду сидеть на лестнице, дрожать от холода и мечтать о том, что все это не тщетно, что, сидя здесь на ступеньке, я готовлю далекий восход солнца Возрождения. Мечтал я и просто и в стихах, причем получались скучноватые ямбы.
«Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников»
Марина Ивановна Цветаева (1892 — 1941)
«Единственный справочник: собственный слух и, если уж очень нужно — теория словесности Саводника: драма, трагедия, поэма, сатира».
«Единственный учитель: собственный труд».
«И единственный судья: будущее».
Константин Георгиевич Паустовский (1892 — 1962)
В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек… Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас – величайший дар, доставшийся нам от детства. Ощущение жизни как непрерывной новизны – вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство.
«Золотая роза»
Владимир Владимирович Маяковский (1893 — 1930)
Я хочу быть понят родной страной,
а не буду понят —
        что ж?!
По родной стране
        пройду стороной,
как проходит
        косой дождь. Георгий Владимирович Иванов (1894 — 1958)
Русский читатель никогда не был и, даст Бог, никогда не будет холодным эстетом, равнодушным «ценителем прекрасного», которому мало дела до личности поэта.
«Петербургские зимы»
Юрий Николаевич Тынянов (1894 — 1943)
Тогда начали мерить числом и мерой, судить порхающих отцов; отцы были осуждены на казнь и бесславную жизнь.
Случайный путешественник-француз, пораженный устройством русского механизма, писал о нем: «империя каталогов», и добавлял: «блестящих».
Отцы пригнулись, дети зашевелились, отцы стали бояться детей, уважать их, стали заискивать. У них были по ночам угрызения, тяжелые всхлипы. Они называли это «совестью» и «воспоминанием».
И были пустоты.
«Смерть Вазир-Мухтара»
Исаак Эммануилович Бабель (1894 — 1940)
— У писателя на полке должно стоять немного книг. Всего десять-пятнадцать.
— Какие? — заорали молодые писатели.
— О! Для этого надо прочесть тысячи книг.
Михаил Михайлович Зощенко (1895 — 1958)

Здесь кроется обычная ошибка философов, литераторов, поэтов. Свои чувства и домыслы они нередко отождествляют с чувствами «всего человечества». Л. Н. Толстой считал, что «непротивление злу» спасает людей от множества бед. Быть может, это спасало Толстого. Но эта идея была абсолютно чуждой людям. В русском народе Гончаров увидел Обломовых. Быть может, обломовщина была характерна для писателя, но она отнюдь не характеризовала русский народ.
«Деньги. Любовь. Неудачи»

Сергей Александрович Есенин (1895 — 1925)
У собратьев моих нет чувства родины во всем широком смысле этого слова, поэтому у них так и несогласованно все. Поэтому они так и любят тот диссонанс, который впитали в себя с удушливыми парами шутовского кривляния ради самого кривляния.
Статья «Быт и искусство»
Анатолий Борисович Мариенгоф (1897 — 1962)
Гога — милый и красивый мальчик.  Ему девятнадцать лет.  У него всегда обиженные  розовые губы, голова  в золоте топленых сливок от степных коров и большие зеленые несчастливые глаза.
— Пойми, Ольга, я люблю свою родину.
Ольга  перестает  дрыгать  ногами, поворачивает к  нему лицо  и говорит серьезно:
— Это все оттого, Гога, что ты не кончил гимназию.
«Циники»


Валентин Петрович Катаев (1897 — 1986)
Писатели восемнадцатого века — да и семнадцатого — были в основном повествователи. Девятнадцатый век украсил голые ветки повествования цветными изображениями. Наш век — победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным. Метафора стала богом, которому мы поклоняемся. В этом есть что-то языческое. Мы стали язычниками. Наш бог — материя… Вещество… Но не пора ли вернуться к повествованию, сделав его носителем великих идей?
«Алмазный мой венец»
Владимир Владимирович Набоков (1899 — 1977)
Говорили, единственное, что он в мирe любит, это – Россия. Многие не понимали, почему он там не остался. На вопросы такого рода Мун неизменно отвечал: «Справьтесь у Робертсона» (это был востоковeд) «почему он не остался в Вавилонe». Возражали вполнe резонно, что Вавилона уже нет. Мун кивал, тихо и хитро улыбаясь.

«Подвиг»

Андрей Платонович Платонов (Климентов) (1899 — 1951)
Искусство должно умереть — в том смысле, что его должно заменить нечто обыкновенное, человеческое; человек может хорошо петь и без голоса, если в нём есть особый, сущий энтузиазм жизни.
Николай Алексеевич Заболоцкий (1903 — 1958)
Я закрываю глаза и вижу стеклянное здание леса.
Стройные волки, одетые в лёгкие платья,
преданы долгой научной беседе.
Вот отделился один,
подымает прозрачные лапы,
плавно взлетает на воздух,
ложится на спину.
Ветер его на восток над долинами гонит.
Волки внизу говорят:
«Удалился философ,
чтоб лопухам преподать геометрию неба.»
Даниил Иванович Хармс (Ювачёв) (1905 — 1942)
Всё крайнее сделать очень трудно. Средние части даются легче. Самый центр не требует никаких усилий. Центр — это равновесие. Там нет никакой борьбы.
«Пейте уксус, господа!»
Михаил Александрович Шолохов (1905 — 1984)
Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.
«Тихий Дон»
Варлам Тихонович Шаламов (1907 — 1982)
Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением.
«Колымские рассказы»
Арсений Александрович Тарковский (1907 — 1989)
Порой по улице бредешь —
Нахлынет вдруг невесть откуда
И по спине пройдет, как дрожь,
Бессмысленная жажда чуда.
1946

НАВЕРХ

Неизвестные передвижники. Рисунок второй половины XIX века

29 ноября, 2019 — 12 июля, 2020

Государственная Третьяковская галерея представляет новый выставочной проект — четвертую экспозицию из цикла «Художник и время», — который проходит в рамках программы «Третьяковская галерея открывает свои запасники». Поколение художников, входивших в Товарищество передвижных художественных выставок (ТПХВ), подробно исследовано и хорошо знакомо широкому кругу любителей искусства. Творческая практика и художественные устремления передвижников преимущественно были сосредоточены в области живописи, а графике изначально была отведена прикладная функция. Передвижники заново открыли для себя искусство рисунка, акварели. В этом виде графики знаменитые и хорошо известные живописцы предстают совершенно другими — непривычными и, без преувеличения, неизвестными художниками.

16+

Выставка охватывает период с 1871-го по середину 1910-х годов и представляет графику передвижников: подготовительные работы к картинам, а также авторские реплики с живописных произведений, выполненные как для репродуцирования в каталогах и иных изданиях, информирующих о выставках, так и по заказу коллекционеров, пожелавших иметь у себя вариант знаменитого произведения. К раритетным документам эпохи можно отнести «картинки с выставки», изображающие посетителей в залах экспозиций.

Рабочие эскизы передвижников составляют значительную часть графического собрания Третьяковской галереи. Данный приоритет был определен П.М. Третьяковым еще при комплектовании собрания. Фиксируя различные этапы развития замысла — от первоначального наброска до окончательного варианта — эти подготовительные работы раскрывают неизвестные грани композиционного и образного решения известных полотен. В эскизах сохранены и несуществующие композиции — нереализованные, уничтоженные, утраченные. Настоящая экспозиция отражает характерный для выставок ТПХВ тематический срез материалов. Особым спросом у публики пользовались жанровые сюжеты, картины-сценки, зарисовки из жизни. Протестная, бунтарская нота скорее проявляла себя в композициях на исторические темы. Художники выбирали поворотные, трагические эпизоды прошлого страны — Смутное время, стрелецкие бунты, пугачевское восстание. Активную реакцию публики и прессы вызывали картины на религиозные темы, в которых было дано личностное, современное прочтение канонических образов и сюжетов.

При том, что портреты и пейзажи составляли практически основной массив на выставках ТПХВ, эскизы к ним крайне редки. В подготовительных рисунках к пейзажу и портрету функции этюда и эскиза чаще всего соединяются. Узнавание в этюдном прототипе персонажа даже самой известной картины представляет собой увлекательную и порой совсем непростую для зрителя задачу. Степень трансформации его облика от натурного впечатления до итогового воплощения в живописном варианте может быть достаточно велика. Часто художники находили натурщиков в своем ближайшем окружении. Экспозиция натурных этюдов — это и своеобразная портретная галерея современников. Художник Д.М. Боло́тов позировал И.Е. Репину для картины «Прием волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве» (1886), писатель В.М. Гаршин — для главного героя в произведении «Не ждали» (1884–1888), мать В.А. Серова стала моделью для царевны Софьи в работе «Царевна Софья Алексеевна через год после заключения ее в Новодевичьем монастыре, во время казни стрельцов и пытки всей ее прислуги в 1698 году» (1879), В.Д. Поленов способствовал убедительности образа Алёши Поповича в «Богатырях» (1881–1898) В.М. Васнецова.

В экспозиции показаны как общие, определенные временем черты в подходе к натурному этюду, так и существенные различия в понимании его идеи и функции. И.Е. Репина, например, больше занимали выразительность и точность позы. В этюдах он практически не работал с цветом. У В.И. Сурикова большинство этюдов — акварельные, каждый из которых представлял собой колористическую матрицу будущего полотна.

Отличительной чертой эпохи было появление авторских графических повторений живописных произведений, примеры которых также представлены в отдельном зале выставки. Передвижники придавали особое значение репродуцированию своих произведений для знакомства с ними широкого круга зрителей. Отделить авторскую реплику от эскиза для неподготовленного зрителя не представляется возможным. Специально для настоящего проекта создатели выставки собирали репродукции, вычисляя их по различным свидетельствам. Иногда эти работы позволяют увидеть произведения, неосуществленные или не дошедшие до наших дней, или уточнить дату создания того или иного произведения. Уже первая выставка ТПХВ сопровождалась публикациями рисунков-реплик картин, представленных в экспозиции. В дальнейшем реплики исполнялись для иллюстрированных каталогов ТПХВ и для размещения на страницах многотиражных периодических изданий — журналов «Нива», «Всемирная иллюстрация», «Пчела» и других.

На выставке также представлены известные картины передвижников, воспроизведенные в технике офорта, в том числе и самими авторами. Практика гравирования сказалась на характере перового рисунка в творчестве многих художников. Часто рисунок почти имитировал офорт. В творчестве И.И. Шишкина они настолько тесно взаимосвязаны, что в результате их взаимодействия выработался тот характерный шишкинский штрих, который отличает графические произведения мастера, будь то рисунок «от руки» или печатный лист.

В последних залах можно увидеть произведения, которые экспонировались непосредственно на выставках ТПХВ. Это, например, натурные этюды из путешествий. В собрании Галереи хранятся целые серии таких «отчетных» акварельных этюдов Н.Е. и В.Е. Маковских, В.Д. Поленова, В.И. Сурикова. Текучие, принципиально незаконченные акварели, открытая манера и при этом стремление увеличить графику до невероятных размеров — как в случае с уникальным гигантским рисунком И.И. Шишкина «На ручье» (1895) — воспринимаются, как стремление уравнять в правах графику и живопись в экспозиционном ряду.

Графический портрет, заявленный как некая новая, равноправная с живописью форма, уже на первых выставках ТПХВ выработал новые конкурентоспособные свойства. Рисунок обретал цвет. Начал возрождаться интерес к практически забытой технике пастели. Графический портрет стремился к репрезентативности, становясь более масштабным и по размерам, и по характеру рисования.

Важно отметить, что именно передвижники первыми организовали выставку этюдов, эскизов и рисунков. Репин показал на этой выставке около 50 своих работ высочайшего качества, в результате чего эскиз и этюд начали восприниматься публикой как имеющие самостоятельную значимость, станковый статус и коллекционную ценность произведения. До этого графика считалась исключительно рабочим материалом; эскизы и этюды никто не собирал, их роль была закрытой, непубличной. Таким образом, именно в недрах передвижничества была рождена идея показа «лаборатории художника» — подготовительных штудий к картинам. Она воплощалась в серии специализированных выставок этюдов, рисунков и эскизов (1903, 1914–1916), которые во многом послужили эстетическому осмыслению эффектов незавершенности, эскизной манеры рисования, открытости самого процесса работы художника и подготовили почву нового расцвета искусства графики на рубеже ХХ века.

Куратор выставки: Ирина Викторовна Шуманова, заведующий отделом графики XVIII — начала XX века Государственной Третьяковской галереи



Посещение и временные правила

Часы работы выставки: 
Пн — выходной 
Вт, Ср, Вс —  10:00 — 18:00, вход до 17:00 
Чт, Пт, Сб — 10:00 — 21:00, вход до 20:00

Стоимость билетов:
Взрослый полный — 500 ₽
Льготные категории  — 250 ₽, бесплатно 

Посещение выставки входит в стоимость входного билета в Главное здание Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке, 10. При покупке билета онлайн выбирайте «Входной билет с на экспозицию, Лаврушинский пер.,10». 

«Друзья Третьяковской галереи» — без билета и без очереди. Подробнее


Галерея осуществляет регулярную полную санитарную обработку помещений, включая гардероб и камеры хранения в соответствии с предписаниями Роспотребнадзора и Министерства культуры РФ. 

Обезопасьте себя и гостей музея: на входе в музей, пожалуйста, пройдите процедуру измерения температуры бесконтактным способом; в залах используйте индивидуальные средства защиты (маски/респираторы), соблюдайте дистанцию 1,5-2 метра и следуйте обозначенному однонаправленному маршруту осмотра. Просим вас оставить в камере хранения антисептические гели и спреи. 

Запланируйте посещение заранее: с 3 июля посещение Третьяковской галереи проходит по сеансам. Сеанс — это 30-минутный интервал, когда вы можете зайти в музей, рекомендуемое время осмотра — 2 часа. 

Только узким кругом: количество посетителей в залах ограничено. Вы можете посетить постоянные экспозиции и временные выставки Третьяковки с организованной экскурсионной группой не более 5 человек.

Оставайтесь с Третьяковкой онлайн: временно в музее приостановлены массовые  мероприятия. Присоединяйтесь к событиям музея онлайн.

Здоровье важнее! Если вы почувствовали себя плохо, билет можно сдать бесплатно за день до посещения онлайн с возвратом полной стоимости билета. Если вы не прошли температурный контроль на входе, дату визита можно перенести с сохранением билета. 

лучшие приложения в МЭШ о творчестве писателя / Новости города / Сайт Москвы

Его жизнь была наполнена триумфальными взлетами и горькими падениями, произведения гениального литератора переводили на все языки, издавали огромными тиражами, экранизировали их и ставили спектакли. Удивительно, но его творчество пришлось по нраву совершенно разным, порой даже диаметрально противоположно мыслящим людям. А многие современные писатели, например, Харуки Мураками, и вовсе называют Достоевского своим учителем.

Достоевский с детства мечтал стать писателем, его первый роман «Бедные люди» по достоинству был оценен самим Виссарионом Белинским, а Николай Некрасов и вовсе назвал начинающего литератора «новым Гоголем». Более подробно узнать о жизни и творчестве Федора Михайловича можно с помощью видеоурока.

Внутренний мир героев, душевные переживания, борьба с окружающей их средой — основные темы исследований в литературе XIX века. Критики отмечали, что в своих романах Достоевский показывает внутренний мир, душу героя так, что читатель сам включается в процесс выбора между добром и злом. Изучить психологизм прозы автора, чьи четыре произведения вошли в «100 лучших книг всех времен», поможет видеоурок.

Роман «Преступление и наказание» открывает новый, высший этап творчества мастера раскрытия тайн человеческой натуры. Именно это произведение стало новым словом в мировой литературе того времени, получившее название полифонического романа. Проверить, насколько хорошо вы прочитали книгу, можно с помощью интерактивной викторины.

Библиотека МЭШ — это сервис проекта «Московская электронная школа», разработанный Департаментом образования и науки города Москвы совместно с Департаментом информационных технологий. В ней размещен широкий спектр образовательных материалов: более 49 тысяч сценариев уроков и более 6 тысяч видеоуроков, свыше 1600 электронных учебных пособий, 348 учебников, более 128 тысяч образовательных интерактивных приложений, 8 уникальных виртуальных лабораторий, 245 произведений художественной литературы, а также огромное количество тестовых заданий, соответствующих содержанию ОГЭ и ЕГЭ, и многое другое. ​

Лучшие ранние романы, о которых вы никогда не слышали

«Неделя Торо на реках Конкорд и Мерримак» (1849) читается меньше, чем его знаменитый «Уолден», но не менее хорош. Там ничего особенного не происходит: Торо и его брат садятся в лодку и плывут вверх и вниз по двум рекам. Но то, что они видят при скольжении (старые кладбища, церкви, животные, растения, скалы), вызывает серию медитаций на разные вещи: историю, религию, время (геологическое и историческое), траур, мертвых, обновление жизни (духовное). и биологический), дружба и другие способы быть с другими.Мне это кажется особенно актуальным для нашего текущего момента жизни в изоляции: поскольку книга прежде всего о том, чтобы оставить общество в целом, чтобы жить в компании двоих, но только для того, чтобы найти способ вернуться к жизни среди других в действительно значимый и ответственный способ ».

Ее второй выбор — медитация на смертность. «Образцовые дни Уитмена (1882) — это серия виньеток, которые он написал (в основном) о гражданской войне, раненых и умирающих в больницах в Вашингтоне и его окрестностях.Он называет их «безымянными, неизвестными», «Отважными солдатами» и рассказывает об их «первоклассном отчаянии» и «внезапной частичной панике после полудня, в сумерках» перед смертью, как дополнительных проявлениях их необычайной храбрости. Это также важная книга для этого момента, когда мы потеряли так много из-за глобальной пандемии, и хотя мы встречаем потерянных в основном как числа, мы, возможно, сможем начать понимать боль через Уитмена ».

«Уверенный в себе человек Мелвилла (1857 г.) был назван некоторыми рецензентами« сумасшедшим », когда он был опубликован.Это нелегкое чтение, но это показательный и сбивающий с толку взгляд на вопросы доверия, достоверности, филантропии, религиозных убеждений, эксплуатации, расизма и, в более общем плане, ценности человеческой жизни, о которой все пророчили, но, по крайней мере, из-за этого романа, редко принимали меры ».

Япония

Стивен Додд — профессор японской литературы в Школе восточных и африканских исследований Лондонского университета. Он сказал: «На самом деле только в середине 1880-х годов идея длинного романа начала исследоваться в Японии, и, я бы сказал, только в начале 20 века роман действительно начинает развиваться (поскольку например, в романе Нацумэ Сосэки «Кокоро»).В XIX веке, безусловно, были некоторые интересные писатели, но они, как правило, писали короткие рассказы. Японское слово для обозначения романа — « shosetu », но этот термин охватывает все, от нескольких страниц до сотен страниц. На самом деле японцы особенно хороши в рассказах ».

Соответственно, профессор Додд рекомендует Хигучи Итиё, женщину-новеллисту, родившуюся в 1872 году, очень известную в Японии, хорошее издание которой — «В тени весенних листьев». Интересный писатель-мужчина, работавший в тот же период, — Куникида Доппо; попробуйте River Mist и Other Stories.Он добавляет: «На мой взгляд, гораздо более интересными являются рассказы немного более поздних авторов, таких как Идзуми Киока» (например, «Японские готические сказки»). «По-настоящему занимательной историей, написанной до того, как западничество действительно взяло верх, была Кобыла Шанка Икку Дзиппенша», забавная история, выходившая серийно в начале XIX века и повествующая о путешествии по шоссе между Токио и Киото.

Отдел истории NPR: NPR

Горстка популярных женщин-писательниц Америки 19-го века, таких как Луиза Мэй Олкотт и Гарриет Бичер-Стоу, по-прежнему широко преподается и читается.Другие, которые были тогда чрезвычайно известны по той или иной причине, сегодня в значительной степени отнесены к учебникам истории.

Возьмем, к примеру, Fanny Fern .

Имя Сары Пейсон Уиллис — которая родилась в 1811 году и умерла в 1872 году — Фанни Ферн «была чрезвычайно популярна в 19 веке» и высокооплачиваемая журналистка, — говорит Тиффани Олдрич МакБейн, преподающая 19 век. Американская литература в университете Пьюджет-Саунд. Фанни Ферн »вела газетную колонку, которая была широко распространена; она была юмористической, резкой, умной и доступной, и люди ее сожрали.«

Папоротник» был воскрешен учеными-феминистками в 1970-х, — рассказывает Макбейн NPR. «Сегодня, если люди читают или пишут о Ферн, они, как правило, сосредотачиваются на ее романе Рут Холл (1854), который был бестселлером. Тем не менее, я полагаю, что большинство людей сегодня не слышали о ней ». Вы можете найти Ruth Hall в Интернет-архиве.

Полки библиотеки забиты книгами американских писателей, которые широко распространялись и хвалились в 1800-х годах, но почти не известны сегодня.Время от времени один из них переиздается.

Фрэнсис Эллен Уоткинс Харпер (1825-1911) Фотоисследователи / Getty Images скрыть подпись

переключить подпись Фотоисследователи / Getty Images

Фрэнсис Эллен Уоткинс Харпер (1825-1911)

Фотоисследователи / Getty Images

Вот несколько писателей-бестселлеров XIX века со ссылками на книги, которые могут быть для вас новыми:

  • Фрэнсис Эллен Уоткинс Харпер (1825-1911).Известный как поэт и писатель, Харпер, родившийся в Балтиморе в 1825 году, также был оратором. «Она помогала рабам бежать через Подземную железную дорогу и часто писала для газет против рабства, заработав репутацию матери афроамериканской журналистики», — сообщает Poetry Foundation. Когда она читала лекцию в Филадельфии в феврале 1867 года, местная газета Evening Telegraph отметила, что некоторые из ее стихотворений демонстрируют «более чем обычную глубину мысли и пылкость выражения.«Ее отличительный художественный труд« Иола Лерой, или Возвышенные тени »был опубликован в 1892 году. Когда он появился, в обзоре Philadelphia Times от 26 ноября 1892 года говорилось, что роман« является изысканным очерчиванием одного из благороднейший из персонажей среди спасенных рабов, и сюжет восхитительно соткан, поскольку героиня величественна во всех качествах возвышенной и утонченной женственности ». Вы можете прочитать Iola Leroy, Or Shadows Uplifted (1892) в Project Gutenberg.
  • Мэри Дж.Холмс (1825-1907). Когда Холмс умерла в 1907 году, в ее некрологе в Nation отмечалось, что она написала более трех дюжин романов с общим объемом продаж более 2 миллионов копий. Отличительной чертой работ Холмса было «точное описание сельской местности»; и «ее персонажи почти всегда сомневаются в социальной несправедливости с юмором и серьезностью, и ни одна религия, класс или люди не защищены от насмешек со стороны рассказчика за любые предубеждения или лицемерие, которые она раскрывает», — пишет Эрл Ярингтон из Университета Чейни в 2008 году. сочинение.«Работа Холмса — один из самых чистых образцов американской литературы, и в этой работе мы видим страхи, предрассудки, несправедливость, надежды и мечты новой нации, борющейся с концепциями равенства и демократии». Tempest and Sunshine (1854) находится на общественной книжной полке.
  • Энн С. Стивенс (1810–1886). В 1963 году Мы, женщины: Первые в карьере женщины девятнадцатого века, Мадлен Б. Стерн пишет, что сериал Стивенса 1839 года Malaeska, переизданный в 1860 году , был первым «десятицентовым романом» и был невероятно популярен. возможное издательское присутствие не менее 300 000 экземпляров.Стивенс была настолько известна и плодовита, пишет Стерн, что ее издатели приписывали ее успех тому, что читатели просто не могли избежать ее влияния. «Ее популярность как автора подтверждается тем фактом, что на момент ее смерти 23-томное издание ее работ находилось в печати», — отмечается в « известных американских женщинах: биографический словарь от колониальных времен до наших дней» за 1980 год. Вы можете прочитать Золотой кирпич (1866) в Project Gutenberg.
  • E.D.E.N. Саутворт. «В течение второй половины XIX века Эмма Дороти Элиза Невитт Саутворт (1819-1899) была, вероятно, самой читаемой американской писательницей», согласно мультимедийному архиву «Хижина дяди Тома и американская культура» Университета Вирджинии. «Отчасти необычайная привлекательность Саутворта для современников заключалась в ее способности воображать сенсационные или мелодраматические события и авантюрные, активные роли своих героинь в рамках доктрины женской аристократии.«Она начала свою карьеру в 1844 году и в какой-то момент была одним из самых высокооплачиваемых писателей в стране. Из 60 или около того романов, которые она написала, « Скрытая рука », вероятно, является ее самым известным. « Скрытая рука » (1888 г.) можно прочитать в Проекте «Электронная библиотека».

E.D.E.N. Саутворт «не совсем потерян для истории», — говорит МакБейн из Университета Пьюджет-Саунд, — «по крайней мере среди американистов 19-го века, которых она любила с 1970-х или 80-х годов. Тем не менее, я только что отсканировал свой 2014 года. Heath Anthology, , а ее нет в ней, .

Так что же сделало писателя популярным в Америке XIX века?

Цитата из работы Нины Байм 1993 года Женская фантастика: Путеводитель по романам женщин и о женщинах в Америке, 1820-70, МакБейн говорит: «Это Широко признано, что с середины XIX века ни одна книга не может рассчитывать на популярный успех, если она не привлечет большое количество читателей-женщин, потому что женщины были и остаются большинством читателей в Америке ».

Утверждение Байма проистекает из Идея о том, что элитные писатели — те обычные подозреваемые, которых мы склонны канонизировать, такие как Хоторн, Мелвилл, Твен, — всегда воспринимались с точки зрения большего интеллекта и литературной проницательности, чем масса их читателей, говорит Макбейн.«Однако … как пишет Нина Байм в своей книге,« сотни женщин-авторов … и миллионы женщин-читательниц поддерживают взаимовыгодные отношения ». «

МакБейн говорит:« Истина, которая начинает проявляться, заключается в том, что писатели, у которых была стойкость, — по большей части — те, кто привлекал женщин-читательниц, но не писал в первую очередь для женщин-читательниц. Это сексизм, конечно, но вот оно. »

В середине 19 века, добавляет МакБейн, «сентиментальная литература была очень популярна, и по крайней мере некоторые из перечисленных вами женщин обрели известность, написав в этом стиле.Жанр вырос из литературы о поведении, которая была популярна в начале века — например, романов о соблазнении, отпугивающих девушек и молодых женщин от сексуальных приличий, — и был популярен среди женщин больше, чем среди мужчин. По этой причине «серьезные» авторы отвергли его — например, когда Хоторн оплакивал «проклятую толпу писающих женщин». Что удивительно, так это то, что сентиментальная литература не просто приглашала женщин читать и плакать. Сегодня мы признаем, что это был мощный политический инструмент.«

[После того, как моя коллега Линн Нири прочитала эту статью, она задала интригующий вопрос:« Это заставляет меня задуматься, кого из писателей, которыми мы восхищаемся сегодня, будут помнить через 100 лет … »Ваши мысли?]

(Этот пост был обновлен.)

Следуйте за мной @NPRHistoryDept; ведите меня, написав [email protected]

Известных авторов XIX века

XIX век был временем быстрых социальных изменений, вызванных ускоренной промышленной революцией.Литературные гиганты того времени запечатлели этот динамичный век со многих сторон. В стихах, романах, эссе, рассказах, журналистике и других жанрах эти писатели дали разнообразное и захватывающее понимание изменчивого мира.

Архив Халтона / Getty Images

Чарльз Диккенс (1812–1870) был самым популярным писателем викторианской эпохи и до сих пор считается титаном литературы. Он пережил печально известное трудное детство, но у него сформировались рабочие привычки, которые позволили ему писать длинные, но блестящие романы.Существует миф, что его книги такие длинные, потому что ему платили словом, а платили в рассрочку, а его романы выходили серийно в течение недель или месяцев.

В классических книгах, включая «Оливер Твист», «Дэвид Копперфилд», «Повесть о двух городах» и «Большие надежды», Диккенс задокументировал социальные условия викторианской Британии. Он писал во время промышленной революции в Лондоне, и его книги часто касаются классового разделения, бедности и амбиций.

Библиотека Конгресса

Уолт Уитмен (1819–1892) был величайшим американским поэтом, и его классический том «Листья травы» считался радикальным отходом от условностей и литературным шедевром.Уитмен, который в юности был типографом и работал журналистом, а также писал стихи, считал себя американским художником нового типа. Его стихотворения в свободном стихе прославляли личность, особенно его самого, и имели широкий размах, включая радостное внимание к мирским деталям мира.

Уитмен работал медсестрой-волонтером во время Гражданской войны и трогательно писал о конфликте и о своей великой преданности Аврааму Линкольну.

Фондовый монтаж / Getty Images

Вашингтон Ирвинг (1783–1859), уроженец Нью-Йорка, считается первым американским литератором.Он сделал себе имя с сатирическим шедевром «История Нью-Йорка» и был признан мастером американского рассказа, для которого он создал таких запоминающихся персонажей, как Рип Ван Винкль и Икабод Крейн.

Сочинения Ирвинга имели большое влияние в начале 19 века, и его сборник «Книга для набросков» был широко читаемым. А одно из ранних эссе Ирвинга дало Нью-Йорку прочное прозвище «Готэм».

Архив Халтона / Getty Images

Эдгар Аллан По (1809–1849) прожил недолгую жизнь, но работа, которую он проделал на протяжении всей карьеры, сделала его одним из самых влиятельных писателей в истории.По был поэтом и литературным критиком, который также был пионером в форме рассказа. Его темный стиль письма был отмечен склонностью к мрачности и таинственности. Он способствовал развитию таких жанров, как сказки ужасов и детективы.

В беспокойной жизни По находятся ключи к разгадке того, как он мог представить себе тревожные истории и поэзию, за которые его сегодня широко помнят.

Герман Мелвилл, картина Джозефа Итона около 1870 года. Hulton Fine Art / Getty Images

Писатель Герман Мелвилл (1819–1891) наиболее известен своим шедевром «Моби Дик», книгой, которую по существу неправильно понимали и игнорировали на протяжении десятилетий.Основываясь на собственном опыте Мелвилла на китобойном судне, а также на опубликованных отчетах о настоящем белухе, история рассказывает о стремлении отомстить огромному киту. Роман больше всего вводил в заблуждение читателей и критиков середины 1800-х годов.

Какое-то время Мелвилл пользовался успехом благодаря книгам, предшествовавшим «Моби Дику», особенно «Тайпу», основанному на времени, проведенном им в южной части Тихого океана. Но настоящий рост литературной славы Мелвилла произошел в начале двадцатого века, спустя много времени после его смерти.

Фондовый монтаж / Getty Images

Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882), восходящий к своим корням в качестве унитарного министра, превратился в отечественного философа Америки, отстаивающего любовь к природе и ставшего центром трансценденталистов Новой Англии.

В таких эссе, как «Самостоятельность», Эмерсон выдвинул отчетливо американский подход к жизни, включая индивидуализм и нонконформизм. И он оказал влияние не только на широкую публику, но и на других авторов, включая своих друзей Генри Дэвида Торо и Маргарет Фуллер, а также Уолта Уитмана и Джона Мьюира.

Архив Халтона / Getty Images

Генри Дэвид Торо (1817–1862) — эссеист, темнокожий активист из Северной Америки в XIX веке, натуралист, поэт и налоговый сопротивляющийся — кажется, контрастирует со своим временем, поскольку он открыто выступал за простую жизнь в период, когда общество было мчится в индустриальную эпоху. И хотя Торо оставался довольно малоизвестным в свое время, со временем он стал одним из самых любимых авторов XIX века.

Его шедевр «Уолден» широко читается, а его эссе «Гражданское неповиновение» до сих пор считается влиянием на общественных активистов.Считается, что он также был одним из первых писателей и мыслителей-экологов.

Фотоисследование / Getty Images

Ида Б. Уэллс (1862–1931) была порабощена с рождения на глубоком Юге и стала широко известна как журналист-расследователь и активист в 1890-х годах благодаря своей работе, разоблачающей ужасы линчевания. Она не только собрала важные данные о количестве линчеваний, происходящих в Америке, но и трогательно написала о кризисе. Она является одним из основателей NAACP.

Fotosearch / Getty Images

Датско-американский иммигрант, работавший журналистом, Джейкоб Риис (1849–1914) испытывал огромное сочувствие к беднейшим членам общества.Его работа газетным репортером привела его в районы иммигрантов, и он начал документировать условия жизни как словами, так и изображениями, используя последние достижения в области фотографии со вспышкой. Его книга «Как живет другая половина» принесла осознание убогой жизни бедных в более широкое американское общество и в городскую политику 1890-х годов.

Архив Халтона / Стрингер / Getty Images

Маргарет Фуллер (1810–1850) была ранней активисткой-феминисткой, автором и редактором, которая впервые получила известность, редактируя The Dial , журнал трансценденталистов Новой Англии.Позже она стала первой женщиной-обозревателем газеты в Нью-Йорке, работая на Горация Грили в газете New York Tribune .

Фуллер поехала в Европу, вышла замуж за итальянского революционера и родила ребенка, а затем трагически погибла в кораблекрушении, возвращаясь в Америку с мужем и ребенком. Хотя она умерла молодой, ее произведения оказали влияние на весь XIX век.

Библиотека Конгресса

Джон Мьюир (1838–1914) был волшебником-механиком, который, вероятно, мог бы зарабатывать себе на жизнь, проектируя машины для растущих фабрик XIX века, но он буквально ушел от этого, чтобы жить, как он сам выразился, «бродягой». .»

Мьюир отправился в Калифорнию и стал ассоциироваться с долиной Йосемити. Его сочинения о красоте Сьерр вдохновили политических лидеров выделить земли для сохранения, и его называли «отцом национальных парков».

Архив Халтона / Getty Images

Фредерик Дуглас (1818–1895) был порабощен с рождения на плантации в Мэриленде, сумел бежать на свободу в молодости и стал красноречивым голосом против практики порабощения.Его автобиография «Повествование о жизни Фредерика Дугласа» стала национальной сенсацией.

Дуглас приобрел большую известность как оратор и был одним из самых влиятельных голосов североамериканского движения чернокожих активистов XIX века.

Английское наследие / Heritage Images / Getty Images

Чарльз Дарвин (1809–1882) получил образование в качестве ученого и развил значительные навыки составления отчетов и письма во время пятилетнего исследовательского плавания на борту H.M.S. Бигль.Опубликованный им отчет о его научном путешествии был успешным, но он имел в виду гораздо более важный проект.

После многих лет работы Дарвин опубликовал «О происхождении видов» в 1859 году. Его книга потрясла научное сообщество и полностью изменила представление людей о человечестве. Книга Дарвина была одной из самых влиятельных из когда-либо изданных.

MPI / Стрингер / Getty Images

Автор «Алой буквы» и «Дома семи фронтонов» Хоторн (1804–1864) часто включал историю Новой Англии в свои произведения.Он также был вовлечен в политику, временами работая на патронажных должностях и даже писал предвыборную биографию для друга по колледжу Франклина Пирса. Его литературное влияние ощущалось и в его собственное время, до такой степени, что Герман Мелвилл посвятил ему «Моби Дик».

Фондовый монтаж / Getty Images

Блестящий и эксцентричный редактор New York Tribune высказывал твердые мнения, и мнения Горация Грили часто становились общепринятыми. Он выступал против практики порабощения и верил в кандидатуру Авраама Линкольна, и после того, как Линкольн стал президентом, Грили часто давал ему советы, хотя и не всегда вежливо.

Грили (1811–1872) также верил в обещания американского Запада. И, пожалуй, лучше всего его запомнили по фразе: «Иди на запад, молодой человек, иди на запад».

Библиотека Конгресса

Джорджа Перкинса Марша (1801–1882) помнят не так широко, как Генри Дэвида Торо или Джона Мьюира, но он опубликовал важную книгу «Человек и природа», которая оказала большое влияние на экологическое движение. Книга Марша была серьезным обсуждением того, как человечество использует и злоупотребляет природным миром.

В то время, когда общепринятое мнение считало, что люди могут просто эксплуатировать землю и ее природные ресурсы без каких-либо штрафов, Джордж Перкинс Марш предложил ценное и необходимое предупреждение.

Горацио Алжир

Фраза «История Горацио Алджера» до сих пор используется для описания человека, преодолевшего большие препятствия для достижения успеха. Знаменитый писатель Горацио Алджер (1832–1899) написал серию книг, описывающих бедных молодых людей, которые много работали и жили добродетельной жизнью и в конце концов были вознаграждены.

Горацио Алджер на самом деле жил беспокойной жизнью, и похоже, что его создание знаковых образцов для подражания для американской молодежи могло быть попыткой скрыть скандальную личную жизнь.

Агентство актуальной прессы / Архив Халтона / Getty Images

Как создатель Шерлока Холмса Артур Конан Дойл (1859–1930) временами чувствовал себя пойманным в ловушку собственного успеха. Он написал другие книги и рассказы, которые, по его мнению, превосходили чрезвычайно популярные детективные магазины с участием Холмса и его верного друга Ватсона.Но публика всегда хотела больше Шерлока Холмса.

Смотри: Профиль Фредерика Дугласа

20 классических романов, о которых вы никогда не слышали — Qwiklit

Когда я спрашиваю людей об их любимых классических романах, я обычно получаю одинаковый ответ от всех: Джейн Остин, Пара Бронте, Несколько Диккенсов и другие. — заканчивает сборник сложных модернистских фолиантов и, конечно же, один-два романа-антиутопии для украшения коллекции. Вот несколько замечательных романов, о которых вы, вероятно, не слышали, но, тем не менее, оказали значительное влияние на некоторые из наиболее распространенных произведений на вашей книжной полке:

_____________________________________________________

Отличное чтение для весенних каникул — Amazon Kindle Paperwhite со специальными предложениями, Wi-Fi, черный
_____________________________________________________

Книга Энн Рэдклифф « Mysteries of Udolpho » была вехой в жанре готики, но в ней предпочтение отдавалось рациональным объяснениям сверхъестественному.Ужасающее изображение зла в католической церкви с точки зрения внешне набожного, но внутренне злого монаха М.Г. Льюисом сегодня столь же жестоко, как и два столетия назад. Однако, так же, как и неоднозначных порнографических романов маркиза де Сада, Преподобный изо всех сил пытается сохранить свою литературную известность из-за присущего предмету.

Между работами Джейн Остин в начале 19-го века и пиком Джорджа Элиота в 1870-х годах Элизабет Гаскелл вела хронику социальных конфликтов в сельской Англии простым, но запредельным голосом, который наблюдал и сочувственно смотрел на мужчин и женщин за фасадом. Cranford рассказывает о маленьком английском городке, захваченном женщинами, когда мужчины должны переехать в соседний Драмбл для работы, искоренив давнюю гендерную динамику и изменив социальный ландшафт на неопределенное время.

« Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла является эталоном детской литературы, но в похожем, но совершенно другом произведении Кингсли « Водяные младенцы » использовалась концепция сказочной притчи для исследования дарвиновской эволюции и проблем социальный прогресс.Когда Том, десятилетний трубочист, падает в таинственный пруд, он исследует неизведанный мир водных существ, от которых он учится понимать этот сложный индустриальный мир.

Чарльз Диккенс и Эмиль Золя приложили огромные усилия, чтобы проанализировать явную трудность достижения успеха в беспощадном мире индустриализации Англии и Франции, но рассказ Верги о бедной сицилийской семье, столкнувшейся с бедой, выходит за рамки обычных натуралистических работ и описывает невозможность счастливой жизни. в недавно объединенной Сицилии.Один из самых ярких реализмов своего времени, The House by the Medlar Tree , представил с полной ясностью то, что многие другие авторы сделали в конце 19 века — ликвидировали разрыв между старым и новым миром, подробно изобразив надвигающееся последствия.

Оскар Уайльд был известен как неофициальный король декаданса конца 19 века, движения, олицетворяющего излишество, распутство и безграничные удовольствия. Однако исследование Гюисмансом роскошной жизни в ответ на материализм и индустриализм XIX века — это ода умирающему величию аристократической Европы, поскольку ее главный герой, герцог Жан де Эссент, живет и умирает по своим собственным правилам, вдали от хамская «респектабельность» восходящей буржуазии.

В значительной степени затмевается великими романами 19 века о супружеской неверности (См .: Мадам Бовари, Анна Каренина) , Эффи Брайст , тем не менее, выжил в значительной степени благодаря похвале Томаса Манна и Сэмюэля Беккета. Подобно Bovary своей тонкой социальной критикой сельской жизни и брака, трагикомическая история Фонтане остается печально известной своей способностью заставить бесконтрольно плакать даже самых эрудированных читателей.

Книга, которая, по утверждению известного романиста Джона Фаулза, «преследовала» его всю жизнь, этот таинственный роман еще более загадочного романиста появлялся в самых странных местах, появляясь в книге Джека Керуака « On the Road » и даже являясь предполагаемым влияние на Ф.Скотт Фицджеральд назвал The Great Gatsby . Когда 15-летний мальчик поступает в школу в сельской местности, его приключения в затерянном особняке, наполненном аристократической экстравагантностью, бесконечно очаровывают рассказчика, но они знаменуют собой поворотный момент его юности, где раскрываются тайны любви и любви. неизвестное мучительно тускнеет на глазах.

Немногим более чем за десять лет до того, как Джеймс Джойс опубликует свой чудовищный новаторский Ulysses , роман Стивенса о шестнадцатилетней девушке по имени Мэри изобразил трущобы Дублина начала 20 века красочным, образным языком. Дочь уборщицы противопоставляет страдания бедности простым удовольствиям и напоминает читателю, что язык всегда может превзойти уродство повседневной жизни, нарисовав более поэтичный и красивый пейзаж.

Поджанр литературы рабочего класса в начале 20 века был в значительной степени омрачен произведениями Аптона Синклера и Синклера Льюиса. Однако по другую сторону пруда удар Трессела в пустоту капитализма, где все, от повседневной жизни до основных ритмов работы, оказывается подчиненным механизмам эффективности, стал культовой классикой среди работающих бедняков.Несмотря на то, что книга послужила причиной кратковременных социалистических движений в Англии, книга была в значительной степени забыта из-за ее удивительно тонкой трактовки системы, которая довела рабочий класс до нищеты.

Острый критиками и почти забытый при жизни, сюрреалистический роман Русселя об одиноком хозяине поместья, который создает жуткие картины из мертвых, больше похож на поэтический лабиринт, чем на прямолинейный рассказ. Однако двусмысленность его повествования и игривость его прозы помогли возродить странный роман, и современные мыслители, такие как Мишель Фуко, и поэты, такие как Джон Эшбери, считают, что эта книга оказала большое влияние на их творчество.

Первый роман Хаксли с тех пор был омрачен его антиутопией « О дивный новый мир», «», но « Crome Yellow» , тем не менее, представляет собой веселую сатиру на британскую жизнь и культуру в то время, когда искусство и литература омрачены претензиями на высокий фалутин. Когда застенчивый поэт отправляется в загородное поместье со своим любовным увлечением, он встречает множество персонажей со смехотворными именами, многие из которых представляют собой разлагающиеся аспекты интеллектуального класса, частью которого быстро становится Хаксли.

800-страничную пьесу Крауса читали гораздо чаще, чем исполняли, и его склонность использовать как документы, так и личные отчеты о Первой мировой войне для хроники падения империи Габсбургов поместила ее в число великих послевоенных романов Великой Отечественной войны. 1920-е гг. Обвинение в политическом языке и элегия потерянной империи, Краус использует повторение, чтобы усилить надвигающуюся гибель, ожидающую австро-венгров, которые должны найти то, что осталось от их надвигающихся страданий.

Э.Э. Каммингса сегодня в основном помнят как дедушку бессмысленной поэзии, но его автобиографический военный роман о заключении в большую камеру с несколькими другими во время Первой мировой войны должен был представить многие из тем, которые Каммингс экстраполировал на остальную часть своей литературной работы. карьера. В отличие от игривого ритма его стихов, The Enormous Room может быть прочитан как анархический текст, где эта комната символизирует место человека по отношению к правительству, заключающему их в тюрьму, и правительству, которое якобы им помогает.

Знакомый Джеймса Джойса и Зигмунда Фрейда, Свево редко проявлял свою тайную страсть к писательству, но его веселые и заставляющие задуматься Исповедания Зенона использовали психоаналитические исследования Фрейда, чтобы создать персонажа столь же непредсказуемого, сколь и несчастного, неразрывно связанного с миром. желания своего подсознания. Например, когда Зенон пытается бросить курить, он формирует всю свою жизнь вокруг этого акта отказа, и его исполнение становится источником всего его счастья и страданий.

Пиранделло постоянно фигурирует в антологиях мировой литературы для его знаменитой Шесть персонажей в поисках автора , мета-театральной пьесы, которая привлекла к нему международное внимание. Один, никто и сто тысяч , с другой стороны, на первый взгляд представляет собой простую сказку о человеке, отчужденном своим самооценкой, но в его основе лежит исследование ограничений языка и того, как он отчужден. от тех, кто нас окружает, из-за таких языковых барьеров.

В наши дни Генри Грин считается больше влиятельным лицом, чем самим великим человеком, но Слепота — литературный шедевр, демонстрирующий широту его способностей. Грин использует утверждения в скобках и идиосинкразическую структуру предложений для описания новаторских методов интерпретации в состоянии слепоты. Один из великих невоспетых архитекторов модернистской литературы, Грин использует концепцию слепоты, чтобы показать, что мы по своей природе слепы к истинной природе реальности.

Теодора Драйзера и Джона Дос Пассоса до сих пор читают за их трактовку суровой городской жизни начала 20-го века, но острый язык Доблина, игривое повествование и честное изображение жизни в бедном Берлине одновременно захватывают и кинематографичны. . Использование нескольких форм печати, таких как газеты, уличные указатели и популярная музыка, Доблин (вместе с коллегой из Берлина Бертольдом Брехтом) позже повлияет на использование мультимедиа в литературе конца 20-го века.

Сторм Джеймсон сделал то же, что и Трессел, с Филантропы в рваных штанах , описывая трудности городской жизни рабочего класса во время депрессии в Англии.Рассказчик путешествует по лондонскому Вест-Энду в мечтах о лучшей жизни, но в конечном итоге доведен до состояния умственной усталости из-за бесконечного давления семейной жизни. Не демонстрируя своего послания слишком откровенно, Джеймсон разбирает неправильные представления о городской жизни на фоне тщетности крайней нищеты.

Из всех великих шедевров на несколько тысяч страниц, которые были выпущены в первой половине двадцатого века, чаще всего упускается из виду « Человек без качеств » Музиля.Простой сюжет, рассказанный доступным языком, Мусил рассказывает историю Ульриха, скромного человека, который находит много любовников, вступает в националистический комитет по планированию, а затем вступает в странно-духовные отношения со своей сестрой. Хотя роман не закончен, он написан с философской элегантностью, напоминающей «Воспоминания о прошлом» Пруста «».

Слабость сейчас известна как дедушка исландской фантастики, но, вероятно, это причина, по которой вы никогда о нем не слышали.Находящийся под сильным влиянием исландских саг , Независимые люди рассказывает историю человека, который начинает выращивать когти Гримура, демона-монстра из древней поэмы. Сразу же возвращая свое наследие, а также путешествуя по своей родной стране, Лакснесс подробно описывает взлеты и падения своей любимой родины с мифическими оттенками в стиле, который со временем примут магические реалисты.

Сюрреалистическая сказка, головоломка, игра, метафикса — Hopscotch Хулио Кортасара бросает вызов большинству, если не всем правилам написания романов в этой истории о человеке, пытающемся примириться со своим местом в мире в богемном Париже. .В отличие от произведений Хемингуэя и Генри Миллера, Кортасар устраняет романтизм Парижа и изолирует фигуру автора от общества, а в романе, который провозглашает свою ничтожность, им становится очень трудно утвердить свое место в мире.

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

Отправлено Автор qwiklit Статьи Опубликовано в статьях с меткой #classics, cortazar, Gatsby, Gothic, green, huxley, lists, Lit, Literature, Meaulnes, романы, пародия, qwiklit, сатира, война

самых продаваемых писательниц XIX века, о которых вы никогда не слышали

Когда вы думаете о женской литературе XIX века, скорее всего, вы автоматически вспоминаете сестер Бронте, Джейн Остин или Джорджа Элиота.Вы думаете о Jane Eyre , Pride and Prejudice или Middlemarch . Мало кто сегодня знает имена миссис Генри Вуд, Шарлотта Ридделл или Мария Эджворт, но все эти женщины написали чрезвычайно популярные, пользующиеся спросом викторианские романы, которые позволили им зарабатывать большие деньги. Чтобы представить их работу в контексте, Остин пришлось самой заплатить за публикацию Mansfield Park , в то время как Марии Эджворт заплатили огромную сумму в 2100 фунтов стерлингов только за один из ее романов. Вот некоторые из величайших писательниц Викторианской эпохи, о которых вы никогда не слышали.

1. Мария Эджворт

Дочь богатого отца, Мария Эджворт родилась в Англии, но выросла в Ирландии, куда Эджворты переехали в 1782 году. Эджворты получали образование попеременно дома и в нескольких школах, когда семья переезжала из Англии в Ирландию. Позже она стала помощницей отца и помогала ему управлять семейным имением. Она начала писать в середине 1790-х годов и опубликовала свой первый роман, Castle Rackrent , в 1800 году.

Благодаря необычному воспитанию, писательское мастерство Эджворта не ограничивалось тем, что считалось «правильным» для молодых девушек того времени, а ее книги пользовались бешеной популярностью.К 1813 году она достигла статуса литературной знаменитости, дружив с такими звездами, как лорд Байрон и сэр Вальтер Скотт. Год спустя она достигла пика своего успеха, получив огромную сумму в 2100 фунтов стерлингов за свой роман « Покровительство ».

Должен прочитать роман: Castle Rackrent

2. Шарлотта Ридделл

Шарлотта Ридделл (урожденная Коуэн) родилась в Ирландии, хотя и в менее возвышенных обстоятельствах, чем у Эджворта. Ее мать была англичанкой, и после смерти отца в 1851 году Шарлотта и ее мать вернулись в Лондон примерно в 1855 году.Там она начала свою карьеру писательницы — сначала чтобы поддержать умирающую мать, а затем поддержать своего мужа, Дж. Ридделл, за которого она вышла замуж в 1857 году и который постоянно был в долгах.

Изначально ее работы часто отклоняли (позже она вспоминала свои первые дни в Лондоне: « Я не могла есть; я не могла спать; я могла только ходить по« каменистым улицам »и ​​предлагать свои рукописи издателю после издатель , , который единогласно отклонил их ») , но в конце концов Томас Колли Ньюби опубликовал несколько своих рассказов под названием F.Г. Траффорд. В 1856 году журнал «Мавры и болота» был принят издательской фирмой «Смит и Элдер», которая также публиковала «Шарлотту Бронте» и «Теккерей» и публиковалась под псевдонимом Ридделла Траффорд.

Как отмечает Эмма Дейл в своем предисловии к переизданию полуавтобиографического романа Ридделла « Борьба за славу », «Авторы-женщины обычно писали под мужскими или гендерно-нейтральными псевдонимами, чтобы избежать несправедливого отношения критиков и читающей публики. из-за их пола.Но к 1860-м годам Ридделл установила приличную цену за свои работы и, по словам Дейла, «была достаточно процветающей, чтобы противостоять этой тенденции». Автор «был убежден опубликовать под своим именем», г-жа J.H. Ридделл. В 1967 году Ридделл стал совладельцем и редактором журнала St. James Magazine . За свою жизнь она написала более 50 романов.

Должен прочитать роман: Мавры и топи

3. Эллен Прайс, она же миссис Генри Вуд

Когда Эллен Прайс росла, ее всегда окружали книги, и она начала писать еще ребенком.Ни одна из ее ранних историй не сохранилась — она, к сожалению, их уничтожила, — но в конце концов она снова взяла перо, чтобы поддержать свою семью, когда бизнес ее мужа обанкротился. Вуд начала писать рассказы для журнала « New Monthly Magazine », когда жила со своим мужем во Франции. Ее первый роман, Danesbury House , был написан в рамках конкурса; она выиграла 100 фунтов, и благодаря роману она вошла в литературную карту.

Имя

Вуд стало нарицательным, сокрушив все слои общества своим блестящим (хотя и неправдоподобным) романом 1861 года East Lynne .К концу своей 30-летней карьеры она зарабатывала 6000 фунтов стерлингов в год. Работы Вуда читали во всем мире — они доходили до Австралии, где она превосходила Чарльза Диккенса.

Вуд умерла в 1887 году. Ее некролог в London Illustrated News назвал ее «одной из наиболее приемлемых женщин-авторов популярной литературы», а The Times описал ее как «женский феномен».

Должен прочитать роман: East Lynne

4.Мэри Рассел Митфорд

Многие считают, что Мэри Митфорд писательница и драматург без соперников. Среди поклонников Мэри Митфорд были Сэмюэл Колридж и Элизабет Барретт-Браунинг, с которыми она обменялась почти 500 письмами. Ее мелодраматическая трагедия « Rienzi » была поставлена ​​34 раза; было продано более 8000 экземпляров спектакля.

Однако самой популярной работой

Митфорд была серия ее прозаических очерков под названием « Наша деревня », которая была опубликована частями в журнале Lady’s Magazine .Согласно The Times, не было «во всей стране ни одной семьи, которая бы не рассказывала об этих историях», и Митфорд заработала достаточно денег, чтобы купить себе загородный дом.

Обязательно прочтите роман: Наши деревни

5. Сара Э. Фарро

Родившаяся в 1859 году в Иллинойсе, Сара Фарро стала одной из пяти афроамериканских романистов, публиковавшихся за весь XIX век, и второй темнокожей женщиной, опубликовавшей свой первый и единственный роман, Настоящая любовь . в 1891 г.Ее причудливый и мелодраматический стиль письма был в моде в то время, и роман стал хитом: люди в Великобритании особенно любили читать рассказы, написанные в Америке, но которые подражали британским писателям, таким как Теккерей и Холмс.

Дома книга Фарро экспонировалась на Всемирной Колумбийской выставке 1893 года, и ее популярность резко возросла. К сожалению, сегодня ее книга почти забыта. Как пишет в The Conversation профессор английского языка из Университета Амхерста Массачусетса Гретхен Герзина: «Причина исчезновения True Love может быть проста: оно происходит в Англии, месте, где Фарро, вероятно, никогда не бывал, и все его персонажи белые.Фарро подражала своим любимым романистам — среди них Чарльз Диккенс и Оливер Венделл Холмс — в своем творчестве. «Если бы примером для подражания Фарро были темнокожие писательницы, написавшие романы о чернокожих женщинах, — заключает Герзина, — она ​​могла бы написать роман другого рода».

Имя Сара Фарро, которое было на устах тысяч читателей и в десятках газет в 1890-х годах, с тех пор почти не произносилось.

Должен прочитать роман: Настоящая любовь: история английской домашней жизни

6.Мэри Элизабет Брэддон

Мэри Элизабет Брэддон родилась в Лондоне в 1835 году. Ее детство было нестандартным. Ее мать, Фанни, бросила вызов нормам того времени, бросив мужа, который изменял ей, когда Мэри было 4 года, решив воспитывать троих детей как мать-одиночка. Брэддон рано начал писать и учился в нескольких школах, прежде чем переехать в Бат, чтобы стать актрисой. В 1861 году Брэддон удивился, когда она переехала к уже женатому Джону Максвеллу, который также был издателем некоторых из ее работ.(Они поженились только в октябре 1874 года, через месяц после смерти жены Максвелла Мэри Энн.)

Роман Брэддона « Lady Audley’s Secret », опубликованный в 1862 году, почти мгновенно сделал ее знаменитой и принес ей небольшое состояние. Она продолжала публиковать два романа в год, что позволило ей купить большой дом. К моменту ее смерти в 1915 году Брэддон написал более 80 романов, а также несколько журнальных статей.

Должен прочитать роман: Секрет леди Одли

7.Энн Рэдклифф

Названная «Королевой готического романа» XIX века и «Шекспиром писателей-романтиков», Энн Рэдклифф (урожденная Уорд), родившаяся в 1764 году, превосходила по продажам почти всех остальных писательниц XIX века. Ее имя наиболее известно сегодня благодаря книге 1794 года The Mysteries of Udolpho , на которую ссылается Джейн Остин в ее собственной готической пародии, Northanger Abbey .

Рэдклифф была очень замкнутой и чрезвычайно застенчивой, и о ее жизни известно немногое.В 1787 году она встретила и вышла замуж за журналиста Уильяма Рэдклиффа, который поощрял ее писать, чтобы занять свое время. Ее первый роман, Замки Атлина и Данбейна , был опубликован в 1789 году.

Рэдклифф за всю свою жизнь написала пять романов, которые в равной степени ужасали, восхищали и очаровывали ее читателей. Книги оказались настолько популярными, что она быстро стала самым высокооплачиваемым писателем начала 1800-х годов. Она перестала публиковать художественную литературу после итальянского 1797 года — теоретически, потому что ей больше не нужно было делать это, чтобы зарабатывать деньги — и сосредоточилась на поэзии, где она имела меньший успех.Рэдклифф умер в 1823 году от пневмонии; другой роман, Gaston de Blondeville , был опубликован посмертно.

Должен прочитать роман: Тайны Удольфо

20 заведомо недооцененных писателей, которых вы должны читать ‹Literary Hub

Что делает автора недооцененным? Что ж, есть аргумент, что большинство литературных писателей таковыми являются — в силу того факта, что в наши дни они крайне недооценены культурой в целом.Но даже в сфере литературного сообщества одних великих писателей забывают или игнорируют, а других просто не ценят так, как им следовало бы. Таким образом, для наших целей здесь «недооцененный» будет означать как «рейтинг ниже своего значения», так и «недостаточно высокий рейтинг». Как вы увидите, это не обязательно означает неизвестное!

Конечно, рейтинг любого рода является субъективным (не указывайте книжные отметки), и с этой целью, вместо того чтобы подчинять вас моим собственным разрозненным представлениям, я вместо этого сопоставил мнения других авторитетных источников — критиков, писателей и журналисты, которые в то или иное время считали автора недооцененным, недооцененным или иным образом несправедливо игнорируемым.Это не совсем решает проблему мнения, но я старался по большей части включать только тех авторов, которые часто считаются заслуживающими более широкой аудитории. Двадцать из них указаны ниже, но список, как всегда, можно продолжать и продолжать. Кого бы вы добавили?

Роберт Вальзер

По словам Бенджамина Вайсмана, в газете LA Times :

Роберт Вальзер (1878–1956) — сказочная кондитерская снежинка в немецкоязычной художественной литературе.Он также может быть самым недооцененным писателем 20-го века. Несмотря на то, что его проза весьма восхитительна — и сколько бы раз ни переиздавался его идеальный роман « Якоб фон Гюнтен », книжные магазины редко продают его. Вальзер — художник высшей категории приговоров, последние 27 лет проведший в приюте в Швейцарии.

Джеймс Солтер

По словам Алекса Билмеса, в Esquire:

Постепенно его литературный запас рос, но он еще не добился широкого признания или продаж, соизмеримых с его статусом среди других писателей.Его работы были отмечены парадом литературных гигантов (Сол Беллоу, Джозеф Хеллер, Филип Рот, Джон Ирвинг), и он получил престижные награды и одобрение влиятельных критиков (Сьюзан Зонтаг, Гарольд Блум), но не менее часто и Солтер. был уволен прессой и не замечен академией, и почти постоянно игнорировался публикой.

Отчасти по этим причинам он — романтическая фигура, почти мифическая фигура, особенно для других писателей. Но его культовый статус обусловлен не только его относительной неспособностью к коммерческому успеху.Это также результат его тонкого, гибкого и соблазнительного голоса на странице.

Также известен Джеймсом Уолкоттом в журнале Vanity Fair как самый «недооцененный недооцененный автор».

Карсон МакКуллерс

По словам Сары Шульман, письмо в Literary Hub:

Абсолютно наш самый недооцененный писатель, Маккаллерс был отнесен к гетто «южной готики». Но она обладала огромной силой трансцендентности и могла представлять самых разных людей, далеко выходящих за рамки ее личного опыта.От гея, глухонемого еврея из Heart is a Lonely Hunter до магнитного карлика из Sad Cafe , ее работа является уникальным уроком человеческой идентификации. Ричард Райт, автор книги Black Boy , проанализировал свой первый роман, опубликованный в 1940 году в возрасте 22 лет, и сказал, что она была первым белым писателем, создавшим полностью человеческих черных персонажей. Sad Cafe представляет собой самое конкретное и взрывное определение разницы между любовью и быть любимым, которое я когда-либо читал.

Персиваль Эверетт

Согласно Майклу Шаубу, письмо для NPR:

Неудивительно, что « So Much Blue» — роман с такой идеальной структурой; Эверетт — писатель, который начал свою карьеру очень хорошо и продолжает улучшаться. Это щедрая, захватывающая книга человека, который вполне может быть самым малоизвестным литературным мастером Америки, и читатели будут думать о ней еще долго после последней страницы. Как заметил Кевин в какой-то момент: «Как и большинство вещей, которые возвращаются, чтобы преследовать вас, это преследовало меня вначале.Ни один призрак не рождается в одночасье ».

Линда Барри

Согласно Мэри-Луизе Паркер, написанной для Опры:

Линда Барри, наверное, самый недооцененный писатель. Она самый мудрый и смешной летописец подросткового возраста в Америке, и когда мой внутренний одиночка начинает бесконтрольно вопить, я беру что-нибудь из ее рук и смеюсь до тех пор, пока у меня не заболеет лицо, пока она неизбежно не поразит меня чем-то настолько искренним и душераздирающим, мне интересно она шпионила за мной всю мою жизнь.

Барбара Пим

Известно, что Филип Ларкин назвал ее «самым недооцененным писателем ХХ века» по результатам опроса, проведенного TLS в 1977 году, что также положило начало ее карьере.

Лэнгстон Хьюз

По словам Амири Бараки, в его введении 1986 года к The Big Sea :

Лэнгстон Хьюз, в каком-то смысле, самый недооцененный писатель в этой стране. Его имя в последнее время вспоминают с обнадеживающей частотой, однако поразительное большинство американских художников знают даже меньше, чем треп о главном поэте черных масс.

Джим Харрисон

Согласно Биллу Моррису, написавшему для The Daily Beast:

Мы с другом разговаривали на днях, когда разговор натолкнулся на сводящую с ума загадку: как это возможно, что небольшая армия проницательных читателей согласится с тем, что Джим Харрисон — один из немногих по-настоящему великих ныне живущих американских писателей, но он этого не сделал. получил широкую аудиторию — или широкую похвалу — он так явно заслуживает?

Вопрос особенно актуален, потому что Харрисон только что выпустил новый роман « Большая семерка », в котором воспроизводится его «вышедший на пенсию измученный заботой полицейский» Саймон Сандерсон, который просто хочет порыбачить форель на Верхнем полуострове Мичигана, но наталкивается на клан инбредных смертоносных геллионов.Это 36-я книга Харрисона, а это значит, что его невероятно разнообразная, но невероятно последовательная продукция — романы, повести, рассказы, стихи, репортажи, мемуары и некоторые нечестивые статьи о еде — теперь занимает примерно один ярд полки. Почему этого человека не считают национальным достоянием?

Эдвард Стрит Обин

По словам Льва Гроссмана, запись ВРЕМЯ :

Вторая книга, о которой я хочу поговорить, — это книга Эдварда Сент-Обина « наконец». Однажды я написал в этом месте, что подумал, что св.Обин (вы называете его Saint Aw-bin), возможно, самый недооцененный писатель на английском языке. Обычно, когда я делаю такое громкое заявление, я вздрагиваю, когда думаю об этом позже. Но я все еще не морщусь. Когда я читаю Св. Обина, меня снова и снова поражает теплота, ум и красноречие его работ, тем более что он путешествует по пейзажам с такой крайней эмоциональной мрачностью.

. . .

Я прочитал грандиозно исчерпывающие, получившие всеобщую похвалу социальные романы таких английских писателей, как Алан Холлингхерст и Филип Хеншер, и я абсолютно признателен за их величие и полноту; но я узнал о человечестве больше из At Last , чем из тех книг, и мне тоже было лучше.После многих лет недостаточной публикации в США, St. Aubyn был подхвачен Фарраром, Страусом Жиру, который с большой помпой выпускает At Last ; Пикадор также переиздает первые четыре книги в одном томе. Если повезет, Сент-Обин, наконец, получит должное. Тогда я могу вместо этого номинировать кого-нибудь еще на звание самого недооцененного романиста на английском языке.

Джон А. Уильямс

Согласно некрологу Уильямса в New York Times :

г.Уильямс, которого критик Джеймс Л. де Йонг назвал «возможно, лучшим афро-американским романистом своего поколения», преуспел в описании внутренней жизни персонажей, изо всех сил пытающихся осмыслить свой опыт, свои личные отношения и свое место во враждебном обществе. . Однако его явные дары принесли ему в лучшем случае сумеречную славу — репутацию человека, которого постоянно недооценивают.

Ночная песня , его второй роман, опубликованный в 1961 году, привлек внимание критиков убедительной картиной джазового мира Гринвич-Виллидж и ретроспективными размышлениями его героя, умирающего саксофониста.«Он достаточно близко подходит к хорошему роману о джазе, который еще никогда не был написан, чтобы дать надежду на то, что он может написать хороший роман о чем-то», — говорится в обзоре британского журнала The Spectator .

Это был роман « Человек, который плакал, я — » — взгляд на 30-летнюю историю Америки глазами умирающего чернокожего американского писателя, живущего в Европе, который размышляет о своей жизни и о своем проблемном браке с голландкой. Элиот Фремонт-Смит в своем обзоре для «Нью-Йорк Таймс» назвал его «увлекательным романом, красиво написанным, злым, но острым, целеустремленным, но контролируемым, очевидно своевременным, но заслуживающим внимания гораздо больше.”

Джон Уильямс

По словам Тима Крейдера, в The New Yorker :

В одном из тех немногих отрадных примеров запоздалой художественной справедливости, книга Джона Уильямса Stoner неожиданно стала бестселлером в Европе после того, как ее перевела и отстаивала французская писательница Анна Гавальда. Примерно каждые десять лет кто-то вроде меня пытается оказать ему такую ​​же услугу в США, написав эссе, в котором утверждается, что Stoner — великий, хронически недооцененный американский роман.(Последнее из них, в котором также перечислены несколько предыдущих подобных эссе, принадлежит Моррису Дикштейну для Times .) И все же он по-прежнему остается в значительной степени неоткрытым в его собственной стране, распространяется и хвалится только среди знатоков книги, а его автор Джон Уильямс отнесен к той незавидной категории, которую населяют такие авторитетные компании, как Ричард Йейтс и Джеймс Солтер: писатель-писатель.

(Хотя здесь мы должны отметить, что Stoner прославился тем, что не был достаточно известным, что бы это ни значило.)

Алиса Манро

Согласно Джонатану Франзену, написавшему в The New York Times (хотя до ее Нобелевской премии …):

Элис Манро претендует на звание лучшего писателя-беллетриста, ныне работающего в Северной Америке, но за пределами Канады, где ее книги являются бестселлерами № 1, у нее никогда не было большой читательской аудитории. Рискуя выглядеть умоляющим от имени еще одного недооцененного писателя — а может быть, вы научились распознавать эти просьбы и уклоняться от них? Точно так же, как вы научились не открывать массовые рассылки от определенных благотворительных организаций? Пожалуйста, подарите Дон Пауэлл щедро? Ваш вклад всего 15 минут в неделю может помочь Джозефу Роту занять законное место в современном каноне? — Я хочу обойти последнее чудо Манро — книгу «Беглец», сделав некоторые предположения о том, почему ее превосходство так пугающе превосходит ее слава.

. . .

Но кто такая Элис Манро? Она — удаленный поставщик чрезвычайно приятных личных переживаний. И поскольку мне неинтересно анализировать маркетинговую кампанию ее новой книги или развлекательно язвить за ее счет, и поскольку я не хочу говорить о конкретном значении ее новой работы, потому что это трудно сделать, не раскрывая слишком много сюжет, мне, наверное, лучше просто подать хорошую цитату для Альфреда А. Кнопфа, чтобы он… »Манро имеет веские претензии на то, чтобы быть лучшим писателем-беллетристом, работающим сейчас в Северной Америке.«Беглец» — это чудо », — и предлагая редакторам Book Review опубликовать максимально возможную фотографию Манро в наиболее заметных местах, а также несколько небольших фотографий, представляющих умеренно похотливый интерес (ее кухня? Ее дети?) И, возможно, цитата из одного из ее редких интервью: «Потому что, когда смотришь на свою работу, чувствуешь усталость и недоумение. . . . Все, что у вас действительно осталось, это то, над чем вы сейчас работаете. И поэтому вы одеты гораздо тоньше. Вы похожи на кого-то в маленькой рубашке или что-то в этом роде, и это просто работа, которую вы делаете сейчас, и странное отождествление со всем, что вы делали раньше.И, наверное, поэтому я как писатель не беру на себя публичной роли. Потому что я не вижу себя в этом, кроме как гигантского мошенничества », — и оставим все как есть.

Гейл Джонс

По словам Дэниела Хэндлера, опрошенного TLS :

Да хоть убей, я не понимаю, почему Гейл Джонс не считается крупным американским писателем. Ее взгляд проницателен и мудр, ее проза яркая и великолепная, а ее тема — необходимое дополнение к разговору.

Кристина Стед

Согласно Джонатану Франзену из The New York Times :

Любой, кто пытается возродить интерес к [ Человек, который любил детей, ] в столь поздний срок, будет трудиться под тенью длинного и ослепительного вступления поэта Рэндалла Джаррелла к его переизданию 1965 года. Мало того, что никто не может похвалить книгу более открыто и подробно, чем это уже делал Джаррелл, но, кажется, если такой мощный призыв не смог бы обратить мир к книге, в те времена, когда наша страна все еще относилась к литературе наполовину серьезно, кажется очень маловероятно, что кто-то другой может сейчас.Действительно, одна из очень хороших причин для чтения романа состоит в том, что после этого вы можете прочитать введение Джаррелла и вспомнить, как раньше выглядела выдающаяся литературная критика: страстная, личная, беспристрастная, тщательная и рассчитанная на обычных читателей. Если вы все еще любите художественную литературу, это может вызвать у вас ностальгию.

Джаррелл, который неоднократно связывал Стед с Толстым, явно делал все возможное, чтобы поместить ее в западный канон, и в этом ему явно не удалось. Исследование 100 наиболее цитируемых писателей 20-го века, проведенное в 1980 году на основе научных цитат из конца 1970-х годов, обнаружило в списке Маргарет Этвуд, Гертруду Стайн и Анаис Нин, но не Кристину Стед.Это было бы менее озадачивающим, если бы Стед и ее лучший роман не содержали положительных отзывов о , критикуя академическую критику всех мастей. Особенно сбивает с толку то, что Мужчина, который любил детей не стал основным текстом в каждой программе изучения женщин в стране.

Дэвид Марксон

Согласно некрологу в The New York Times :

Дэвид Марксон, чьи кривые эллиптические романы, исследующие рассеянный ум художника и непослушное искусство создания искусства, часто называли постмодернистским и экспериментальным и почти всегда удивительно привлекательным и недооцененным, умер в пятницу в своей квартире в Гринвич-Виллидж.

. . .

Хотя его книги — включая Springer’s Progress (1977), Витгенштейна «Госпожа » (1988) и This Is Not a Novel (2001) — часто восхищались рецензиями, г-н Марксон был романистом, хорошо известным в основном другим романистам. . Это было отчасти потому, что он был центральной фигурой в писательской сцене Виллиджа в 1960-х годах, частым участником литературных водопоев, таких как «Львиная голова», но также и потому, что он избегал традиционных романных форм и троп.Как и другие экспериментаторы, он сделал форму романа, по крайней мере частично, его предметом.

Элли Партови

Дана Джонсон

По словам Роксаны Гей, опрошенной в TLS :

Дана Джонсон действительно недооценена. С тех пор, как я прочитал ее первую книгу, Break Any Woman Down , я был абсолютно заинтригован ее написанием. У нее сильное чувство стиля, ритма и повествовательного голоса. И она неизменно превосходна.

Адам Торп

Согласно Эйлин Баттерсби, написавшей в Irish Times:

Это знакомая тема; человек исчезает, а жизнь продолжается, причем с неумолимым безразличием.Многие романисты были привлечены к исчезновениям, часто в политическом контексте. На этот раз все как-то иначе. Но к тому же поэт Адам Торп, автор девяти предыдущих романов и двух сборников рассказов, не только самый недооцененный писатель Великобритании, но и один из самых оригинальных.

И согласно Рэйчел Кук в The Guardian :

Карьера Торпа, несомненно, одна из величайших литературных загадок того времени. За годы, прошедшие после Ulverton , он опубликовал еще девять романов; Flight , триллер о проваленном грузовом пилоте, вышел в начале этого года.Они неизбежно превосходны — мой фаворит — Between Breath , необычайно умная и красиво написанная сказка о музыке, браке и Эстонии, — и всегда хорошо рецензируемые, и тем не менее вы тщетно ищете его имя в списках Букера и в списках бестселлеров. Для меня это столь же сбивает с толку, как и несправедливо, и мне интересно, как он это объясняет. «Не знаю, — тихо говорит он. «Трудно сказать, что я был не амбициозен».

Марсель Швоб

Согласно Стивену Спарксу в Literary Hub:

Марсель Швоб может быть самым влиятельным писателем, о котором вы никогда не слышали.Преступно игнорируемый англоязычным миром, Швоб — своего рода француз Роберт Луи Стивенсон — тем не менее оказал влияние на множество своих более известных преемников, включая Альфреда Джарри, Борхеса, Пола Валери, Роберто Боланьо и других. Он воплощение писателя, которого никто не думает, что они читают, но который, благодаря своему глубокому влиянию, продолжает жить в творчестве других.

Честер Хаймс

Согласно Люку Санте в The New York Review of Books :

После того, как его сложные реалистические романы о расовых отношениях были встречены в Америке безразличием и презрением, он переехал во Францию.Там его безвестность казалась полной, пока издатель детективных книг в мягкой обложке не убедил его попытаться написать детективный роман, действие которого происходит в Гарлеме, среде, которую он, как выходец со Среднего Запада, знал лишь бегло. Эта первая попытка была поразительной и оригинальной, и она имела оглушительный успех во французском переводе. Вскоре он стал известен в Европе, хотя и непоследовательно платежеспособным. Его романы не приносили ему много денег, пока два из них не стали основой для голливудских фильмов, и к тому времени он перестал их писать.Даже успех фильмов не смог заставить книги завоевать популярность в Соединенных Штатах, и к тому времени, когда Хаймс умер, все его работы на английском языке были распроданы. Лишь сейчас, через семь лет после его смерти, большинство его книг снова доступно в Америке, и то только после того, как они были переизданы в Англии, так что некоторые из нынешних американских изданий содержат британские орфографии и лексику. Таким образом, Хаймс, выдающийся и выдающийся афроамериканский писатель, даже посмертно остается в изгнании.

Его биограф Джеймс Саллис описал его как «одного из самых игнорируемых и неправильно понятых крупных писателей Америки».

Генри Грин

По словам Лео Робсона в The New Yorker :

Его количество было высоко среди соратников. В профиле « Life » 1952 года цитируется У. Х. Оден, назвавший его «лучшим живым английским романистом». В следующем году Т.С. Элиот в интервью газете « Times » процитировал романы Грина как доказательство того, что «творческий прорыв в нашу эпоху лежит в прозаической прозе.Но Грин никогда не пользовался популярностью. В 1930 году Эвелин Во написала рецензию на роман Грина «Жизнь» о фабричной жизни Бирмингема под заголовком «Заброшенный шедевр». Это была первая из нескольких десятков статей, в которых оплакивали неприятие Грина и помогли связать его имя с эпитетом «заброшенный» так же близко, как Афина Паллада к «ясноглазой».

Во винил обывателей-рецензентов, но знал, что имидж Грина не помог. «Из непостижимых для его друзей мотивов автор книги« Living »предпочитает публиковать свою работу под необычно серым псевдонимом», — писал он.. . . Спустя какое-то время он отказался фотографировать. Данди впервые узнал его по фотографии Сесила Битона, на которой был виден только его затылок.

И согласно Дэвиду Лоджу в The New York Review of Books :

Генри Грин занимает особое, но несколько загадочное место в истории современной английской художественной литературы. То, что его настоящее имя было Генри Йорк, символизирует общую неуловимость его литературной идентичности. Кажется, что он стоит в стороне от своего вымышленного oeuvre , загадочно улыбаясь и призывая нас наклеить на него ярлык и ценность.Его называли «писателем-писателем» и даже, по словам Терри Саузерна, «писателем-писателем». У.Х. Оден, Юдора Велти, В.С. Притчетт, Ребекка Уэст и Джон Апдайк в разное время и разными способами описывали его как лучшего романиста своего поколения, однако он никогда не пользовался ни коммерческим успехом, ни литературной славой. современники, такие как Эвелин Во, Грэм Грин и Кристофер Ишервуд.

Ему не повезло и ему не повезло в развитии своей литературной карьеры.После раннего и многообещающего дебюта, Слепота, (1926), начатого еще в школе, он написал блестящий роман о жизни рабочего класса, Living (1929), за несколько лет до того, как эта тема стала модной, и затем потребовалось десять лет, чтобы написать свою следующую, Party Going (1939) — работу, забота которой о группе нарциссических светских людей, отправляющихся в континентальный отпуск, казалась довольно легкомысленной в наступающих тенях Второй мировой войны. В 1940-х годах он стал более продуктивным и более читаемым ( Loving [1945] даже ненадолго появился в списках бестселлеров США), но как только он начал привлекать серьезное внимание критики, интерес был отклонен новой волной. британских писателей, так называемых разгневанных молодых людей, с грубой, иконоборческой энергией которых он был мало близок.По совпадению или по причине и следствию, в это время его творчество, казалось, внезапно иссякло. Последняя часть его жизни, от публикации его последнего романа Doting в 1952 году до его смерти в 1973 году, была печальной историей растущей замкнутости, алкоголизма и меланхолии. Его романы вышли из печати, а его имя практически исчезло из канона современной британской фантастики.

Пришло время прочитать этот мускулистый классический роман XIX века?

Время читать? Возьмите мускулистый роман XIX века!

Вот список великих романов XIX века, которые стоит попробовать.Вы можете найти недорогие экземпляры или скачать и прочитать бесплатно!

В условиях бушующей пандемии многие из нас находятся на официальном или добровольном карантине. Я молюсь и надеюсь, что у вас и ваших близких все хорошо, или скоро выздоровеете, и что эта эпидемия скоро пройдет. Если у вас все хорошо, но вы застряли внутри, возможно, сейчас самое время взять в руки один из тех классических романов, которые вы всегда хотели прочитать.

Но что делать в первую очередь?

Здесь я предлагаю краткое изложение своих предложений для лучших общих Big Reads, которые для меня предлагают не только классический статус, но также интересные истории и персонажей, достойные и заставляющие задуматься идеи, а также погружение в другие времена и места в западной культуре. история.

Самое замечательное в выборе Classics для чтения состоит в том, что вы можете найти многие из них в Интернете бесплатно. или забрать недорогие подержанные экземпляры в книжных магазинах в Интернете. Если у вас есть Kindle или другая электронная книга, вы даже можете загрузить копии многих классических произведений с Gutenberg.org в правильном формате. Приведенные ниже списки содержат ссылки на страницы загрузки Гутенберга для каждого из них.

Вот ссылка на страницу Поиска книг Гутенберга, где вы можете найти любую другую книгу, не защищенную авторскими правами, которую вы хотите прочитать.

Слово мудрым: будьте терпеливы при первом запуске классического чтения. Может потребоваться глава или две, чтобы привыкнуть к более сложному языку и неторопливому ритму художественной литературы, написанной в прошлые годы. Но, если судить по опыту большинства моих учеников, вы не прочтете эти великие книги, прежде чем полностью погрузитесь в сюжетную линию, очарованы персонажами и вдохновлены вдумчивыми комментариями о том, что они люди могут предложить великие авторы.

Вот мои подборки отличных классических произведений, которые, я думаю, вам хотелось бы встретить.

Примечание. Если вы хотите выбрать чтения из других эпох, посетите нашу страницу категории «Списки литературы и хроники», чтобы найти идеи. Сделайте выбор, а затем поищите по ссылке Gutenberg выше онлайн-копии.

Английский викторианский

Чарльз Диккенс: Дэвид Копперфилд, Холодный дом или Большие надежды

От Дэвида Копперфилда: Хорошая Пегготи и его племянница Литтл Эмили

За исключением A Christmas Carol , Диккенса сейчас мало читают.Пора вернуть его? Мой самый любимый роман Диккенса — Дэвид Копперфилд . Эта прекрасно написанная книга начинается со знаменитой первой строчки: «Стану ли я героем своей жизни или это место займет кто-то другой, это должно быть видно на этих страницах». Достаточно одного этого, чтобы я снова погрузился в мелодраматический рассказ о бедном маленьком мальчике, который подвергся насилию, который вырастает писателем. Студенты рассказали мне, что они также легко увлекаются сюжетом, обнаруживая, что они аплодируют и аплодируют, когда злодеи наконец сталкиваются.

Дэвида Копперфилда «» сложно превзойти в эмоциональной и красиво нарисованной сказке о взрослении, в которой рассказывается о последствиях жестокого обращения с детьми, о трудностях взросления и даже о проблемах брака. Несмотря на всю тяжесть этих тем, мы можем доверять Диккенсу много обаятельного юмора вместе с персонажами, которые навсегда запомнятся: фальшиво смиренный Урия Хип, жестокие Мэрдстоуны, добродушная Клара Пегготи и ее брат (их дом — это перевернутая лодка! ), Маленькая Эмили, Агнес, тетя Бетси Тротвуд, семья Микобер, Дора Спенлоу и ее тети — их слишком много, чтобы перечислить.

Я также люблю Bleak House и Great Expectations . Оба они несколько тяжелее, как по идеям, так и по настроению, но содержат весь юмор, эпизоды и прорисовку персонажей, которые можно найти в David Copperfield . Узнайте больше о Bleak House здесь, в этом посте.

Ссылки на копии:

Дэвид Копперфилд

Холодный дом

Большие надежды

Сестры Бронте: Джейн Эйр , Грозовой перевал , Агнес Грей , Житель Уайлдфелл-Холла

Рисунок Анны Бронте, сделанный ее сестрой Шарлоттой.

Конечно, любой список замечательных для чтения романов XIX века должен включать в себя «Бронте»: « Джейн Эйр» Шарлотты, «Грозовой перевал» Эмили, «Грозовой перевал» Анны или «Арендатор Уайлдфелл-Холла» .

Джейн Эйр — захватывающее и мощное чтение, даже если оно несколько усилено готической мелодрамой. Его запоминающиеся персонажи и вдохновляющие идеи возникли из интересной сюжетной линии с персонажами, которых мы не можем забыть.Прочтите этот пост, чтобы узнать все о Джейн Эйр.

Готовы ли вы к немного более странному опыту, когда все, что мы думаем о людях, вывернуто наизнанку? Попробуйте Эмили « Грозовой перевал », совершенно другое произведение, не только из « Джейн Эйр », но и практически из любого другого романа XIX века. Чтобы узнать больше о необузданном мире и мире идей, описанных в Wuthering Heights, прочтите этот пост.

Работа Анны Бронте менее известна, но очень интересна для чтения, так как в ней рассказывается о трудностях гувернантки в XIX веке ( Агнес Грей, ) и о женщинах, которые пытались зарабатывать на жизнь после того, как спаслись от жестокого брака ( Арендатор). Зала Вильдфелл ).

Ссылки на копии:

Джейн Эйр

Грозовой перевал

Агнес Грей

Житель Уайлдфелл Холла

Уильям Мейкпис Теккерей: Vanity Fair

Если вы чувствуете, что мир катится к черту в корзине для рук (старая пословица), и вам нравится смеяться над безнадежным эгоизмом и замкнутостью большинства людей, Теккерей определенно ваш автор. Vanity Fair — это восхитительно интеллектуальная (и, я бы сказал, язвительная) критика среднего и не очень среднего народа, пытающегося протереться в викторианском (или на самом деле, в любом) обществе.Это книга, которая породила восхитительную злодейку Бекки Шарп. Здесь есть и другие великие персонажи: заблуждающаяся Амелия, которая никогда не отказывается от неверного Джорджа, ее глупо верный любовник Доббин, брат Амелии Джос Седли, толстый и глупый, и многие другие. В конце концов, все получается нормально, но никому не надо отдавать должное.

Ссылка на копии:

Ярмарка тщеславия

Джордж Элиот (Мэри Энн Эванс): Middlemarch , Adam Bede , The Mill on the Floss , Daniel Deronda .

«Джордж Элиот» (Мэри Энн Эванс) в возрасте 30 лет. Картина д’Альбера Дюрада. *

Если вы хотите прочитать более серьезное, вдумчивое, сострадательное и очень красивое описание общества в Англии 1800-х годов, возьмите роман Джорджа Элиота. В романах Элиота исследуется, как каждый человек видит и воспринимает мир по-разному. Однако большинство людей смотрит на других только через фильтры своих собственных взглядов и желаний, что приводит к большим страданиям и недопониманию. Большинство работ Элиота побуждают людей бороться с собственной невежественностью в отношении других людей.В ее романах также тщательно прослеживается волновой эффект, который наши действия, как легкомысленные, так и продуманные, могут оказывать на широкий круг людей.

Миддлмарч часто называют одним из лучших когда-либо написанных романов. Лично я его очень люблю и всем рекомендую. Чтобы узнать больше о Миддлмарче, прочтите мой пост об этом здесь: «Моральные потоки и колебания».

Адам Беде был первым полнометражным романом Элиота. Он рассказывает о сложных отношениях между дворянством и рабочим классом, изображая дружбу между Адамом Бедом, уважаемым плотником, и Артуром Донниторном, местным помещиком деревни, только что достигшим совершеннолетия.Сюжет касается душераздирающей истории о доярке Хетти, девушке, которую они оба любят, от которой забеременел Артур, а также о методистской проповеднице Дайне Моррис, которая пытается всем помочь. Как и все романы Элиота, он глубоко исследует природу морали и нравственного поведения. Что действительно делает людей хорошими?

«Мельница на зубной нити» многое напоминает о девичестве Элиота. Отчасти это рассказ о пресеченной и жертвенной любви; это также призыв к свободе женщин от бессмысленных культурных ограничений.

Даниэль Деронда отчасти касается молодого человека, который, к своему удивлению, узнает в юном возрасте, что его корни — евреи, и который исследует культуру своей семьи, увлеченный сионистским движением. В нем также рассказывается о подруге Деронды Гвендолен Харлет, мелкой материалистичной молодой женщине, которая выходит замуж из-за денег и положения только для того, чтобы оказаться в жестоком браке. Она развивает дружбу и даже любовь к Даниилу, что становится для нее спасительной милостью, помогая ей стать более зрелым и лучшим человеком.

Ссылки на копии:

Миддлмарч

Адам Беде

Мельница на зубной нити

Даниэль Деронда

Троллоп: Страж и Башни Барчестера, Бриллианты Юстаса и Премьер-министр

Если вы хотите прочитать что-нибудь менее серьезное, немного более болтливое и слегка комичное, чем Джордж Элиот, но все же содержащее множество резких наблюдений за человечеством, возьмите роман Энтони Троллопа.

Он написал их 47 (!), Так что есть из чего выбирать. Однако не все одинаково хороши. Здесь я выбрал «лучшее из Троллопа».

Если вас интересует церковная жизнь, начните с первых двух романов из серии о священниках Троллопа: The Warden (см. Этот пост для получения дополнительной информации) и Barchester Towers . Мне нравятся оба этих романа, особенно Barchester Towers , потому что их персонажи настолько настоящие и человечные. К тому же они оба довольно забавные.Я думаю, что сцена на приеме у епископа в Barchester Towers , где все аномальные персонажи встречаются, чтобы создать комический хаос, — одна из самых забавных сцен в английской литературе. Чтобы получить полное представление об истории, потратьте немного времени на поиск в Google, чтобы узнать о викторианской церковной структуре, которая поможет вам понять позицию каждого и то, из-за чего все они борются.

Для другого среза викторианской жизни выберите что-нибудь из серии Palliser или «Политическая».Эти романы действительно касаются политики, но на самом деле больше о личной жизни политиков и их прихлебателей. The Eustace Diamonds рассказывает о красивой, умной, не совсем честной Лиззи Грейсток, авантюристке, пробивающей путь в обществе великих политических деятелей. Когда книга открывается, она является вдовой сэра Флориана Юстаса и владеет некоторыми бриллиантами, которые были семейными реликвиями. По праву она должна вернуть их в имение, но намерена сохранить их. Может ли она? Какие еще приключения последуют?

Премьер-министр — последний в серии Palliser, и это сострадательный портрет человека, который неожиданно оказывается в роли премьер-министра, но который, возможно, не совсем справляется с этой задачей.Мне особенно нравится этот роман за его необычный сюжет, детальное изображение дилемм человека в более поздней жизни, который превзошел собственные амбиции.

Ссылки на копии:

Страж

Башни Барчестера

Бриллианты Юстаса

Премьер-министр

Thomas Hardy: Вдали от обезумевшей толпы , Tess of the D’Urbervilles , The Mayor of Casterbridge , The Return of the Native

Томас Харди, автор книги «Мэр Кэстербриджа»

Томас Харди действительно умеет рассказывать истории.Его взгляд на жизнь — меланхолия; многие из его историй созданы как греческие трагедии, полные иронии и совпадений, которые почти всегда ухудшают положение главного героя. Какими бы печальными ни были некоторые из сюжетных инцидентов, я люблю читать Харди за его интимные портреты того, как люди на самом деле думают и чувствуют, а также за интенсивность любви и ненависти, которую он вплетает в свои рассказы о вечной борьбе человечества с велениями судьбы. . Ни один писатель не создает более ярких персонажей, чем Харди.

Он написал много замечательных работ, но перечисленные здесь являются моими любимыми и, на мой взгляд, лучшими для начала.См. Этот пост, чтобы узнать больше о Мэр Кастербриджа , трагедии человека, чьи проблемы в значительной степени являются его собственными руками. Вдали от обезумевшей толпы веселее, он следит за судьбой отважной независимой женщины, которая управляет собственной фермой и, наконец, обретает любовь. Tess of the D’Urbervilles показывает, как с женщинами и сельскохозяйственными рабочими обращаются как с гражданами второго сорта в обществе 19-го века, исследуя, как люди ошибочно почитают недостойные вещи, особенно благородные линии крови.Это также трогательная и изящно нарисованная история о девушке, которая влюбляется и попадает в трагедию.

Возвращение туземца — это такой клубок любви, желаний и амбиций, которым помешала судьба. Все они прожили в течение одного года в вымышленной отдаленной деревне Эгдон-Хит, я не знаю, как это описать. Вам просто нужно будет прочитать сами! Я нахожу это интенсивным, волнующим и заставляющим задуматься.

Ссылки на копии:

Вдали от обезумевшей толпы

Тесс д’Эрбервиль

Мэр Кэстербриджа

Возвращение туземца

Американская художественная литература девятнадцатого века

Между тем, за «прудом» американцы тоже писали великие романы.Вот список некоторых великих американцев той эпохи:

Герман Мелвилл: Моби Дик

Порекомендовав эту замечательную работу многим, я понял, что Мелвилл — чашка чая не для всех. Однако мне и многим из моих самых близких друзей по чтению просто нравится эта работа. Я думаю, что для того, чтобы ценить это и получать от него удовольствие, вы должны с некоторой признательностью относиться к причудливому чувству юмора Мелвилла. Он варьируется от сухого и хитрого до откровенно глупого.Например, книга представлена ​​списком чрезвычайно разнообразных отрывков, относящихся к китам или китобойному промыслу, из любых и всех возможных источников, от известных поэтов до газетных статей, и все они предоставлены предполагаемым «вспомогательным библиотекарем». Они становятся все более безумными и аномальными, пока, наконец, источники не превращаются в «что-то неопубликованное».

Для меня это очень забавный, хотя и несколько умный материал. Тем не менее, прямо под таким обманом Мелвилл серьезно указывает на туманность человеческих знаний.В конце концов, что такое кит? В чем его смысл? Что означает белизна Моби Дика? Почему кто-то стал одержим этим, как Ахав? В промежутках между такими вопросами читатели находят удивительно грандиозные и трогательные описания природы и людей, которые пытаются овладеть ею: киты, плывущие по океану и ухаживающие за своими детенышами, китобои на охоте с простым снаряжением и смелостью, моряки жизнь на море и многое другое. Все это в дополнение к великой трагедии Ахава, который посвятил свою жизнь убийству кита, который взял его за ногу.

Я прошел свой путь через этот грандиозный, веселый, грустный, философский роман несколько раз и никогда не упускал из виду удивительный опыт. Может это не для тебя.

Но, может быть, это так.

Ссылка на копии:

Моби Дик

Натаниэль Хоторн: The Blithedale Romance or The Marble Faun

Натаниэль Хоторн, портрет Чарльза Осгуда *

Все всегда думают о The Scarlet Letter и The House of Seven Gables как о лучших в Хоторне; безусловно, они самые известные.Тем не менее, я думаю, что The Blithedale Romance и The Marble Faun намного интереснее, чем любой из них, а его более короткие работы, такие как работы в Twice-Told Tales , лучше их всех. Но оба эти романа интересны и их очень стоит прочитать.

The Blithedale Romance — это беллетризованный рассказ о времени в 1841 году, когда Хоторн жил среди других писателей и провидцев в потенциальной утопической социалистической общине в Массачусетсе, известной как Брук-Фарм.В романе Майлз Ковердейл — альтер-эго Хоторна; как настоящий Хоторн, он скептически относится к сообществу с самого начала, но не дружит с парой людей, которые там живут. Прочтите роман, чтобы узнать, оправдан ли его скептицизм.

Помимо трудностей, связанных с основанием утопического сообщества, история также фокусируется на некоторых интересных персонажах, таких как загадочная привлекательная феминистка Зенобия, которая помогает основать сообщество, пытаясь воплотить в жизнь свои идеалы.Существует также параллельная сюжетная линия о загадочной женщине-ясновидящей, чья жизнь становится комментарием к эксперименту в Блитдейле.

The Marble Faun происходит в Риме, где три молодых американских художника — Мириам, Хильда и Кеньон — встречаются и подружились с молодым итальянцем Донателло. Из любви к Мириам Донателло убивает угрожающего мужчину, который преследовал ее, но затем его охватывает чувство вины. На троих друзей также влияет налет убийства в этом интересном философском рассмотрении вины и того, как люди падают с невиновности.

Ссылки на копии:

Романтика Blithedale

Мраморный фавн

Дважды рассказанные сказки

Уильям Дин Хауэллс: Восстание Сайласа Лапама или Опасность новых возможностей

В качестве редактора журнала The Atlantic Хауэллс в свое время оказал огромное влияние, направляя американских писателей к стилю реализма в художественной литературе. Но у нас о Хауэллсе мало что известно. Жалко, потому что его романы — это читабельные и интересные изображения жизни реальных людей в американском XIX веке.

Оба романа, которые я перечисляю здесь, рассказывают о том, как люди, переезжая в большой американский город, изо всех сил пытаются приспособиться к новым, более сложным культурным традициям. Семья из A Hazard of New Fortunes — образованные бостонцы; Отец, Бэзил Марч, вместе с семьей переезжает в Нью-Йорк, чтобы стать редактором нового периодического издания. Он и его семья изо всех сил стараются учиться и жить в более быстром темпе городской жизни, уделяя больше внимания статусу и заметному потреблению. Они также являются свидетелями и признают социальную несправедливость в неравном обращении с людьми из разных классов.

Восстание Сайласа Лэпама, , еще более драматично, имеет похожие темы. Простой сельский житель Лэпхэм разбогател на изобретении нового типа краски на минеральной основе. Он переезжает со своей семьей в Бостон и пытается воспользоваться их деньгами, вовлекая их в высшее общество. Но из-за ряда оплошностей и ложной гордости его усилия не окупаются. Интересное исследование денег и класса в девятнадцатом веке и того, как они влияют на разных членов семьи, включая двух дочерей, только достигших совершеннолетия.

Ссылки на копии:

Опасность новых возможностей

Восстание Сайласа Лапама

Генри Джеймс: Бостонцы или Портрет леди (по крайней мере, эти двое для начала!)

Генри Джеймс, мастер стилист. Портрет Джона Сингера Сарджента, еще одного великого стилиста.

Стиль Джеймса, как известно, сложен и становится еще более непрозрачным в романах, которые идут после двух романов, перечисленных здесь. Показательные примеры: два моих других фаворита Джеймса, «Послы» и «Крылья голубя».Даже эти два более ранних романа не проходят быстро через множество сюжетных моментов, поскольку Джеймс больше сосредотачивается на внутренней жизни своих персонажей, чем на переполнении романа инцидентами. Однако, на мой взгляд, ни один писатель не исследует внутреннюю жизнь людей лучше, чем Джеймс, поэтому именно его произведения заслуживают внимания.

Джеймс — гений в передаче разговора в «медленном времени», показывая не только то, что персонажи говорят друг другу, но и то, как они интерпретируют каждую речь на ходу. Истории и персонажи также сильны и увлекательны.В большинстве работ Джеймс сосредотачивается на «пользователях» и «использованных», не всегда говоря нам, что есть что, оставляя читателей судить в конце рассказа. Центральные, наиболее положительные персонажи, обычно «бывшие в употреблении», в конце рассказа становятся сильнее и обладают большим самопознанием, делая их трудные переживания стоящими, даже если грустными.

«Портрет леди» рассказывает историю яркой, независимой, молодой Изабель Арчер, кузина которой оставляет ей состояние только для того, чтобы за ней ухаживал и ловил вдовствующий охотник за состояниями, который плохо с ней обращался после замужества.Джеймс прослеживает всю историю, особенно внутреннюю жизнь Изабеллы и ее двоюродного брата (до его смерти), объясняя, как такого сильного независимого человека можно было обмануть, но в конечном итоге это привело к мудрости и возвышенному характеру.

The Bostonians менее грустный, с гораздо большим количеством комических моментов. В нем рассказывается история пылкой реформаторки-феминистки Олив Ченселлор, которая влюбляется в перспективного спикера по правам женщин, юную Верену Таррант. Появляется двоюродный брат Олив, Бэзил Рэнсом, сильно патриархальный человек с юга, который также встречает Верену и влюбляется в ее чары.Олив и Бэзил борются за влияние и контроль над Вереной, Оливия — за то, чтобы она была посвящена делу феминизма и жизни с Олив, Бэзил — за то, чтобы убедить Верену отвернуться от борьбы за права женщин и выйти за него замуж. Кто победит?

Ссылки на копии:

Портрет дамы об. 1

Портрет дамы об. 2

Бостонцы об. 1

Бостонцы об. 2

Эдит Уортон: Эпоха невинности

Жених и невеста из эпохи, о которой Уортон писал в «Эпохе невинности».

Этот роман был опубликован немного позже XIX века, но действительно касается общества с корнями и обычаями более раннего времени. Уортон, автор, была богатой женщиной, выросшей в утонченной атмосфере нью-йоркского общества в коричневом доме на 23-й Западной улице. Большинство ее романов являются аналитическими и в основном нелестными изображениями людей, живущих и движущихся в этой среде. Как и Джеймс, который был близким другом Уортона, ее интересовало, как люди пытаются манипулировать друг другом в личных целях.Она также показывает, как устаревшие социальные «правила» и ожидания мешают естественным человеческим отношениям, особенно любви и желанию.

Все персонажи в Эпоха невинности являются членами этого общества. Ньюленд Арчер помолвлен с «идеальной» женщиной Мэй Велланд. Но затем он встречает очаровательную и обаятельную графиню Эллен Оленскую, двоюродную сестру Мэй, которую «вернули» в семью после неудачного брака с оскорбительным польским графом. Арчер страстно влюбляется в энергичную и свободолюбивую Эллен, но она замужем без возможности развестись, и Мэй рассчитывает, что он завершит брак, который считается таким подходящим в их удушающем обществе.Что будет делать Ньюленд?

Ссылка на копии:

Эпоха невинности

Гарриет Энн Джейкобс: Инциденты из жизни рабыни, написанные ею самой

Это произведение не является романом, оно просто читается как роман. Инциденты из жизни рабыни — это правдивый рассказ о мучительной жизни автора, который она опубликовала самостоятельно под псевдонимом. Джейкобс не боялся деликатесов 19-го века, о которых многие не говорили публично, чтобы рассказать правду о том, как рабыни могут подвергаться насилию со стороны их владельцев-мужчин.В какой-то момент Джейкобс сбежала и семь лет пряталась в крошечном пространстве на чердаке своей бабушки. В конце концов ей удалось спасти двоих из своих детей.

Узнайте больше об этой работе и других произведениях афроамериканских писательниц XIX века в этой замечательной статье.

Ссылка на копии:

Случаи из жизни рабыни

Кейт Шопен: Пробуждение , или любой из ее рассказов.

Шопен был популярным писателем рассказов для журналов в конце девятнадцатого века.Когда она опубликовала The Awakening , ее карьера внезапно закончилась, потому что роман, в котором ставились под сомнение роли, навязанные женщинам в то время, оскорблял общественное мнение. «Пробуждение» «» происходит на побережье Мексиканского залива в Луизиане в конце 1800-х годов и рассказывает историю Эдны Понтелье. Эдна спрашивает, а затем отказывается от ролей жены и матери, которые, по ее мнению, были навязаны ей культурой девятнадцатого века. Хотя работы Шопена на время исчезли, этот роман был заново открыт и поддержан в 1970-х критиками-феминистками, работавшими над раскрытием утерянной истории женщин-писательниц викторианской эпохи.

Читателям очень повезло, что произведения Шопена теперь известны. Ее письмо тонкое, внимательное, угрюмое, кривое, иногда ироничное, эмоциональное и красивое. Большая часть его посвящена каджунской и креольской культуре Луизианы, где она несколько лет жила со своим мужем, уроженцем этого штата. Попробуйте « Пробуждение » или любой из ее рассказов, таких как «Младенец Дезире», «На« Кадианском балу »,« Буря »или« История часа ». Они предлагают картины жизни в другое время и субкультуру, а также смелые идеи о правильной роли женщин в обществе.

Ссылка на копии:

Пробуждение

Что вы выберете?

Конечно, этот список — лишь верхушка айсберга девятнадцатого века, и многие другие авторы этого и других авторов должны исследовать. Этот список представлен здесь не только как мои любимые произведения, но и как великие произведения, которые были много прочитаны и до сих пор высоко ценятся. Прочитав одну, вы попадете в компанию тысяч читателей на протяжении многих лет, способствуя формированию у нас общего опыта, мыслей, идей и вопросов.

Сделайте свой выбор и добро пожаловать в клуб людей, которые любят читать великую литературу!

Если вы все же читали одну из этих великих работ девятнадцатого века, я хотел бы, чтобы вы оставили комментарий. (Комментарии модерируются, поэтому может пройти день или два, прежде чем они будут опубликованы.)

Кредиты на фото:

Малыш с книгой. Фото Андреа Пиаквадио из Pexels.

Читающий старик.Фото Андреа Пиаквадио из Pexels.

Классическая книжная полка. Фотография Suzy Hazelwood из Pexels.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *