Маленький тюремный роман юз алешковский: Читать онлайн «Маленький тюремный роман», Юз Алешковский – ЛитРес

Содержание

Юз Алешковский «Маленький тюремный роман»

Рейтинг

Средняя оценка:
5.33
Оценок:
6
Моя оценка:

подробнее

Язык написания: русский

Аннотация:

Действие происходит в сталинские времена, герой со старинной фамилией Доброво просыпается в одиночной камере после избиения.

Узнав, что жена и дочка тоже арестованы, он заявляет следователю, что сделал важное научное открытие, которое выдаст, если жене и дочери, а главное — собаке, позволят выехать за рубеж к старику-отцу…

У романа есть любопытная особенность: все его герои несколько тенеподобны, и только собака в любом упоминании — живее всех живых. Кстати, одно из посвящений — “незабываемому другу жизни, аглицкому темно-рыжему спаниелю Сэру Яшкину, почти 14 лет дарившему нашей семье драгоценные радости рыцарской верности, душевной дружбы, веселого общения и постоянного любования всеми совершенствами красоты его благородного существа”.

© © Анна Кузнецова // Знамя. — 2011. — № 12. — С. 221.

Примечание:


Время и место написания романа: Хуторок «Пять дубков». Коннектикут. США. 2009-2010г

Награды и премии:




2011 г.

Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Написать отзыв:

Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация

Читать онлайн «Маленький тюремный роман» автора Алешковский Юз — RuLit

Дребедень с привычной властностью не просто кивнул подручным, а с манерной резкостью указал подбородком на дверь — те немедленно удалились прочь.

— Не забывайте обращаться ко мне только на «вы», — вежливо, но твердо, повторил А. В.Д., — в конце концов, вы же грамотей в первом поколении… считайте, что вам, возможно и мне, очень повезло… со своей судьбой я уже примирился, ваша — в ваших руках… если бы вы меня угробили, то со всех вас быстро сорвали бы кубики со шпалами, потом без суда и следствия, а не наоборот, поставили бы к стенке… суть дела открылась бы в любом случае и вот почему: в науке — к вашему сведению, она является благороднейшим из предварительных следствий — в науке много чего тайного всегда становится явным… учтите, суть дела открылась бы без вас, потому что копия изложения всей сути хранится в надежном месте… где именно, унаете после выполнения моих условий… попытаетесь выбить их силой, тоже не услышите от меня ни словечка… короче, заговор о покушении на жизнь вождя, который, гражданин следователь, вы мне бесполезно шьете, это фрак для заведомого мертвеца — он уже затрещит по всем швам… а пошевелив мозгами, вы получите все: зашифрованные документы, естественно, код к ним, но далеко не сразу, а только после выполнения двух непременных условий… мне сохраняют жизнь, во что и верю, и не верю, как любит говорить Станиславский, — раз… второе условие, так и быть, поглощает первое: немедленно освобождаете действительно ни о чем не знающих жену и дочь, они выезжают в Англию к отцу и единственному деду вместе с собакой… подчеркиваю, вместе с собакой… о их благополучном прибытии извещает — меня лично! — телефонным звонком, причем, в этом кабинете мой тесть, пригласивший в гости родную дочь и внучку, чтобы спокойно отдать Богу душу… ему стукнуло девяносто, слава Богу, успел человек вырваться из лап вашего Феникса Эдмундовича, который — вон он, висит пока что только на гвОздике.

— А мы не зарвались ли, гражданин Доброво, мы не охуемши ли?.. ведь такой нахальной бредятины в нашем учреждении еще не срывалось даже с разбитых хлебалок соратников Троцкого… что за выпады мы себе позволяем?.. ведем себя, понимаете, хуже старорежимной проститутки.

Дребедень перестав «тыкать, никак не мог себя заставить обращаться к арестованному на «вы» и пользовался обходными местоимениями, что настроило А.В.Д. на оптимистичный лад.

— Просто не могу вести себя иначе — сказал он, — поскольку отлично понимаю, что на карту поставлены ваша и моя жизнь, и она мне намного дороже вашей, хотя вы не ставите ее ни во грош.

— Во-первых, не думаем, что я идиот — капитаны органов не бывают идиотами, и наоборот… во-вторых, оперируем фактами конкретных доказательств, не меля голословной чернухи… учтем, терпение органов не бесконечно… впереди, повторяю, мы тут вместе понаблюдаем за допрашиваемой супругой, затем за дочерью, а затем уж пойдет групповая очная ставка с применением методов дознания, даже врагу не пожелаю которых… не поможет — подключим к процессу арестованного пса.

— Действительно, перейдем ближе к «Делу»… извините, забыл его номер.

— «Двадцать один ноль девять».

— Благодарю, ближе к «Делу, номер двадцать один ноль девять», — слово в слово повторил арестант.

«Эти цифры могли бы стать одними из самых счастливых, увы, наверняка последних в моей жизни цифр, — подумалось ему, — но пока что надо делать вид, что дрожу от страха, не желая подохнуть… на самом деле я уже давно потерял право на жизнь… главное — спасти Верочку и Екатерину Васильевну с Геном… при везении вырву их из гнусных этих лапищ, из помойного этого ада… и вообще, мало ли чем черт не шутит, когда Бог спит».

Если бы не чрезвычайная серьезность момента, А.В.Д., углубившись в неожиданно открывшийся смысл поговорки, непременно порассуждал бы сам с собой о возможном наличии страшных сновидений у самого спящего Господа Бога; в частности, не снится ли Ему в данный миг все происходящее с ним, с гражданином Доброво, с его семьей, с животными, далекими от человеческих дел, с миллионами невинных людей — с теми, что живут на воле, пока их не возьмут, или уже взяли, добивают на допросах, затем приканчивают, а счастливчиков томят за решетками родины чудесной, закаленной в битвах и труде?.

. но, главное, не собирается ли черт, пока Господь спит, подшутить и сдать ему, А.В.Д., скажем, двух тузов, бубнового и червового, Дребеденю же — трефового и пикового?.. то-то будет смеху!»

Однако он резко пресек сознание, не вовремя растекшееся не по делу. — Извините, гражданин начальник, несколько отвлекся… очень трудно сдаваться, к тому же осознавая, что обратного пути нет… словом, убойное доказательство ценности для государства моего научного открытия имеется… а вот есть ли у вас возможность выполнить пару моих предварительных условий?.. любая из пыток, поверьте мне на слово, только ускорит ваше и ваших бандитов падение в тартарары… мне, повторю, — сохранение жизни и придурковатая работа в научной шарашке… жене с дочерью и псом — немедленный выезд к отцу и деду… вы, естественно, не останетесь в накладе: чины, должности, однако поспешите, не в раю ведь живете… к слову говоря, рай был не вечен, а вот ад — на каждом шагу… словом, я не предлагаю вести игру на равных — просто постараемся считаться с реальностью и сделаем допущение, что оба мы не идиоты… к примеру, проснувшись, я более остро почувствовал, что проиграл свою жизнь еще в пятнадцатом… тем не менее, не жажду подохнуть — согласен жить… временами, знаете ли жизнь, дает знать, что она намного сильней нежелания человека продолжать ее в ожидании неизбежной кончины… короче говоря, неужели вы считаете, что ничтожная моя жизнь важнее для государства и его вождя, чем крупнейшее открытие, нужное науке, промышленности и сельскому хозяйству?.

. задумайтесь на секунду и поймете, что ведете себя, как полнейший остолоп и дебил… не поймете, значит, объективно вы и являетесь подлинным вредителем, соответственно, врагом народа в этих стенах. — Насчет того вопроса, кто из нас остолоп и дебил, мы еще к нему вертанемся в процессе дознания и установления полной правды… для начала принимаю оба предложения, так что выкладываем, так сказать, аванс — к начальству с пустыми руками не ходят, тем более по такому важному, понимаете, вопросу дня как освобождение и выезд жены врага народа с дочерью за пределы родины… собака-то — хер с ней, с собакой — она нигде не пропадет, поскольку, согласно закону, не считается членом семьи врага народа.

Юз Алешковский Маленький тюремный роман

1

2 Юз Алешковский Маленький тюремный роман «Издательские решения»

3 Алешковский Ю. Ю. Алешковский «Издательские решения», ISBN «Маленький тюремный роман» книга, как написано в одном из предисловий, «удостоенная престижной российской награды для иноязычных писателей, пишущих на русском языке, «Русской премии». «МТР» ещё одно примечательное событие в русской литературе. А дали премию ещё и потому, что оставить новое произведение Юза незамеченным, перешагнуть, пройти мимо нельзя. Всё тот же неповторимый, сложный, беспредельно русский язык. ISBN Алешковский Ю. Издательские решения

4 Содержание От читателя 6 Маленький тюремный роман Конец ознакомительного фрагмента. 45 4

5 Маленький тюремный роман Юз Алешковский Юз Алешковский, 2016 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero 5

6 От читателя Прочитал сыну Вите по телефону абзац из Алешковского. Слышу смеётся. Так, что нужно немного подождать, чтобы наш с ним разговор продолжить. Вите 40 лет. Телевизор не смотрит. Слушает «металлику». На «ты» с компьютером. Гаджеты. Интернет. В общем новое поколение. Отсмеялся: Папа, а откуда это, где можно полностью прочитать? Не всё новое поколение выбирает «пепси». Новому поколению интересен Юз Алешковский, которому сейчас 86 лет. Его продолжают читать. Его поют. И не только «Окурочек», не только «Николая Николаевича», которые принесли ему всенародную известность ещё в прошлом веке. Сочинения Юза Алешковского песни, романы, рассказы, крылатые фразы и выражения множатся в сетях Интернета и растекаются по самым современным электронным читающим устройствам. Это и свидетельство мастерства писателя и оценка нас, читателей. Уровня нашего интеллекта. Если читаем Алешковского, если ПОНИМАЕМ его, если нам хочется, пробираясь через заслоны вирусов, разыскивать в Интернете его новые произведения значит и мы на уровне. Потому что мир Юза Алешковского средненькому читателю не то, что недоступен, он ему не заметен. Его будто бы и все знают, но, как будто до определённой черты. А, говорят, это тот, который блатные песни пишет?.. И тут для них Алешковский заканчивается. Потому что Алешковский-поэт, Алешковский-мыслитель, Алешковский мастер живого великорусского языка это уже другой уровень восприятия. Зачем тянуться, зачем напрягаться? Книжные прилавки завалены тоннами доступной жвачки. Я про всё это пишу не для того, чтобы показать, какой я умный и выше всякого среднего читателя. Но мне приятно напрягаться, читая прозу Юза Алешковского. Мне доставляет удовольствие следить за переплетениями блатной, литературной, деловой, революционно-марксистской лексики в одной фразе, в одном абзаце. Этим причудливым языком исписаны целые тома. Хуй и теорема Гёделя. Изысканный литературный оборот и жёсткий булыжник из блатной фени. И всё это органично, прекрасно сочетается, как четыре-пять мелодий в одной баховской фуге. Но, всё-таки, главная отличительная черта Алешковского, то, что роднит его с дорогими моему сердцу Пушкиным, Гашеком, Рабле, это способность вызывать у читателя улыбку, даже если говорит он о вещах серьёзных. Юз мастер иронии. И поколение новых, необстрелянных, обвешанных гаджетами читателей, любят его ещё и за это. И, вместе с Алешковским, они смеются над тупостью и лицемерием новых взрослых России P.S. Я ни слова не сказал о содержании «Маленького Тюремного Романа» книги, как написано в одном из предисловий, «удостоенной престижной российской награды для иноязычных писателей, пишущих на русском языке, «Русской премии». Хотелось вскрикнуть им туда, в литературное пространство: Господа, ИНОЯЗЫЧНЫЙ это кто? Алешковский?.. Но всё равно дали премию спасибо! Потому что «МТР» ещё одно примечательное событие в русской литературе. А дали премию ещё и потому, что оставить новое произведение Юза незамеченным, перешагнуть, пройти мимо нельзя. Всё тот же неповторимый, сложный, беспредельно русский, язык. И ещё одно страстное, категорическое «НЕТ!» страшной машине советской тоталитарной системы. Александръ Дунаенко. 6

7 Маленький тюремный роман Жоро Борисову, прекрасному поэту Болгарии, которого невозможно представить без его милейшей жены, высокоученой Сашки непредставимой без Жоро на память о наших прогулках по песочку-бережечку Мексиканского залива. Разница между театром и жизнью театр начинается с вешалки, жизнь может ею закончиться. Ольга Шамборант ПАМЯТИ НЕВИННЫХ ЖЕРТВ ЛЖИВОЙ УТОПИИ Консьержери тюрьма моя Мой Тауэр моя Бутырка Прощайте милые друзья Ведут в затылке делать дырку. 1 Беспокойно спавший человек, о котором пойдет речь, увидел себя во сне в невообразимо огромном римском Колизее, кладка которого была обвеяна всеми ветрами вечности и радовала взгляд благородством форм, чьи детали жили во многовековой любви друг к другу; рядом с этим архитектурным чудом показался бы невзрачным гномом любой из стадионов мира; величественное здание Колизея было расположено, если бросить взгляд с высоты небесной, в необозримо ослепительном, белозеленом березовом лесу, начисто лишенном примет присутствия людей, зверей и птиц; несмотря на явную близость чуть ли не всеобщего долгожданного торжества, тот человек испытывал во сне гнет малопонятной и вообще необъяснимой безысходности; она непонятно почему мешала ему разделить сдержанное мстительное злорадство большинства людей, присутствовавших в Колизее и остро жаждавших зрелища, готового начаться; спавший, разумеется, даже во сне не сомневался в брезгливом отношении своей души к чуждой ей низости этого исключительно человеческого чувства чувства долгожданно злорадной, чуть ли не оргаистической близости зрелища показательного возмездия кому-то за что-то, или ни за что, главное, лишь бы не тебе лично; о как ему хотелось в те минуты быть не человеком, а звоночком-жаворонком или ласточкой, одинокой ресничкой небес, чудесно отдаленной от сует земных, от грязных дел людских, птахой, безмятежно наслаждающейся надмирными высотами да подчиненностью крылышек малейшим прихотям всесильных воздушных потоков. Предвосхищение чего-то необратимо ужасного, вот-вот готового произойти и захватить каждого из присутствовавших в Колизее, мучительно сдавливало сердце, сбивало дыхание человека, все глубже и глубже погружавшегося в сон, словно в смертельно опасный омут. «Возможно, думалось ему во сне, злобный демон этой трижды проклятой безысходности, донимает еще из-за того, что в здешнем амфитеатре не имеется ни междурядий, ни фойе с приличным буфетом, ни сортиров, к сожалению, физиологически необходимых в любом зрелищном центре необыкновенно странным кажется полнейшее отсутствие знаменитых женщин России ни тебе тут шикарных всепорочных фрейлин двора, ни вели- 7

8 ких актрис, ни балерин, ни художниц, ни партийных функционерок, ни престарелых народоволок, пропахших до мозга костей смесью парижских духов с инфернальным смрадом каторги впрочем, не идиот ли я думать черт знает о чем?» Он старался как это бывает во сне решительно соотнести с примороком, как бы то ни было, любезную душе реальность и освободиться от гнетущих чувств, поэтому отвлекался от них, пробуя понять, как именно возник сей шедевр древнеримской архитектуры в девственных краях Отечества, и каким образом доставлены сюда все приглашенные почему у нескольких врат Колизея ни войск, ни полиции, ни конных казаков, ни жандармерии, ни шпиков, ни рабоче-студенческих демонстраций, ни карет, ни извозчичьих пролеток?. . что означает полное отсутствие дворцовой гвардии и всегда соглядатствующей черни?.. его оглушал нестихающий гул необыкновенной разноязычности и малопонятных выкликов повсюду представители всех имперских народностей степенно настроены министры очередного кабинета за наигранно серьезным видом фракционеров всех думских партий отвратительность инфантильного упоения своей значительностью генералы и адмиралы, почти как дамы, бессознательно очарованы своими наружностями, обвешанными златом и алмазами наградных побрякушек кого только не было вокруг!.. известные политики, лидеры многих государств, высшие чины православия, магометанства, иудаизма, буддизма, фигуры видных писателей, философы, охотно покинувшие обжитые башни из слоновой кости для барахтаний в низинах земного бытия вон изнывает от романтичности возвышенных эмоций и давно ожидаемого торжества времени знаменитый поэт, восторженно балдеющий от действительно нечеловеческой «музыки революции» потирая ручки, сбились в кучку чрезвычайно самодовольные фанаты экстремистской ульяновской утопии это слово, как лукавый бесенок, нашептывало спавшему, что глагол «утопить», отныне будет связан не только с тургеневской трагедией «Муму», но берите, сударь, гораздо выше-с слева свора адвокатов, остро осознавших, судя по их виду, историческую важность своих персон для социума дикарской страны это свершившийся факт: наконец-то они обрели статус незаменимых столпов Права, щитов Закона и теперь являются пожизненно обеспеченным сословием, призванным самой Историей к чертовой матери сменить порядком обветшавшую иудео христианскую совесть на ее изнурительно тяжелом, главное, малооплачиваемом посту. Во сне тот человек любопытствовал и с чисто музейным ротозейством приглядывался к группкам желтописцев, солидных писателей, крикливо одетых футуристов, к издателям, крупным инженерам, академикам, светилам театра, идолам синематографии, хирургии, офтальмологии, разумеется, ипсихиатрии обозреть каждую из представительных, а также ничтожных, частиц всего мужского российского общества было невозможно отсутствие женщин показаться угрожающе символичным и крайне подозрительным вот чей-то знакомый густой радиобаритон, словно бы возникший из будущего, попросил всех официальных делегатов и разномастных гостей Всеимперского Общегосударственного Конституционного Совещания занять свои места, напомнив, что оно созвано по высочайшему распоряжению Его Императорского Величества. «Надо полагать, подумал спавший, вся эта сволочь, там у себя в Зимнем, наконец-то разумно восприняла всю серьезность решительного окончания слишком затянувшейся агонии бездарнейшего российского самодержавия главное теперь в том, чтобы власть оказалась в руках трезвомыслящей социал-демократии и партий центра, но ни в коем случае не у черной сотни и, разумеется, не в жаждущих крови кащеевых лапах лжефилософа, интригана, опасно латентного садиста Ульянова и своры его бандитов». 8

9 И вдруг вдруг отполированные веками каменные плиты огромной арены начали медленно размыкаться, словно бы подчиняясь титаническим усилиям богатырски могучих демонов хтонических бездн монарх-самодержец тут же вознесся над подземны царством, естественно, тоже принадлежавшим обдриставшейся династии каменные плиты сомкнулись тютелька в тютельку, шов ко шву уже под безукоризненно начищенными штиблетами монарха это показалось спавшему безмолвным символом необратимости, перекрывшим все пути назад и намекнувшим на предначертанность единственно правильного из всех возможных путей вперед пути туда, к животворным источникам свободы, демократии, равенства перед Законом, социальной справедливости и к прочим баснословным чудесам нравственно действенного преображения человека, а также прогресса смягчения жестоких условий его существования. Император был во всем штатском, прекрасно на нем сидевшем: изящный темносерый костюм, белая манишка, галстук в мелкий триколор; тишина воцарилась именно воцарилась! столь мгновенно и властно, что спавшему стало не до каламбурической иронии относительно ее царственности. «Не лучше бы, подумалось ему тоскливо, царственности оставаться царственностью как одному из высоких качеств Венца Творенья и быть в глазах нации институтом чисто символическим, всегда обеспечивающим ценность и некоторую священность сложившейся в веках иерархической системы власти, а также божественного первенства величия простоты, безоружно стоящей на страже лицом к лицу с плебейскими мнимостями всего, по сравнению с нею, эстетического и политически искусственного?.. увы, решил он, как бы то ни было, аристократичная простота, хоть она и пытается сохранить остатки исторического величия, полностью обанкротилась вместе со своим хваленым гипнотическим великолепием будущее исключительно за демократией, ну а что касается пошлятины, неизбежно грозящей обществу сменой одних подешевевших идолов на другие, обесценивающиеся с еще большей скоростью, то уж с чем-чем, а с подобной шелухой истории просвещенная часть нации справится легко и решительно». Дорогие жители Российской Империи, глубокоуважаемые зарубежные гости, ясное осознание того, что во всех слоях общества, у каждого из народов, населяющих нашу Державу, возникла закономерная жажда социально-политических, не побоюсь сказать, революционных перемен, я, Император Всея Руси Николай Второй, ради избежания чудовищных в близком будущем народных бедствий и несчастий, имел трудную радость своевременно прислушаться к велениям Ангелов Истории, главное, к поучительно мудрым советам Времени поэтому без какой-либо торжественности, руководствуясь данными мне свыше правом, волей, а также гласом собственной совести, объявляю о ряде необходимых для страны нашей незамедлительных, основополагающих, коренных реформ всего имперского государственного организма очевидно, что они являются синтезом всех полезных идей и проектов, исповедываемых вашими представительными партиями, отдельными политологами, философами, идеологами и ответственно мыслящими гражданами России разработкой этих реформ и практическим их внедрением в нашу общую жизнь должны немедленно заняться политики, финансисты, экономисты, промышленники, торговцы, которых, надо полагать, безоговорочно поддержат рабочий класс, крестьянство, круги научной и художественной интеллигенции мы все, добавлю, должны должны быть совестливыми служащими Реформ, хотя бы на время поднявшимися над партийными спорами, утопическими доктринами, безответственно сулящими тем, кто 9

10 был ничем, стать всем, а также над сугубо консервативными взглядами, которые явно мешают нормальному прогрессивному развитию нашего миролюбивого многонационального государства это не пустые слова, но призыв к каждому из граждан Империи прочувствовать высокую ответственность как перед нашими предками, так и перед потомками являясь пока еще действующим символом власти, объявляю в данный миг о начале государственной политики строгого нейтралитета, гарантирующей устойчивое развитие всех наших мирских институтов от свободного капиталистического рынка до финансовых дел, промышленности, торговли и сельского хозяйства имею в виду развитие, вменяющее в обязанность любой из будущей законодательной и исполнительной власти заботу о непременной социализации распределения общенациональных доходов, справедливого для всех граждан, особенно для неимущих. Но поскольку Самодержавию (таково уж повеление Ангелов Истории) пришла пора удалиться на покой, в течение полугода должен быть подготовлен и осуществлен всенародный референдум без какого-либо различения национальностей, вероисповеданий и сословий он, судьбоносный референдум, поставит перед всеми гражданами Российской Империи, достигшими совершеннолетия, не больше трех вопросов о предпочтительной для них политической структуре будущей демократической, подчеркиваю, многонациональной Империи откровенно говоря, лично мне ближе остальных Великобританский образец имперского государственного устройства, включающего в себя чисто формальное существование Королевства существование, удовлетворяющее исторически, эстетически и бытообразно традиционно жизненную нужду народа, опять-таки в символическом присутствии Монархии. Следующий шаги: сообразное решению всенародного референдума, принятие Конституции, полностью определяющей свободы, права и обязанности как каждого из граждан, так и ряд конкретных отношений всего Государства к каждому из них проведение свободных выборов в высшие органы власти образование просвещенной Комиссии, обязанной выработать быстрые, но долгосрочные меры, способствующие установлению справедливых отношений между трудом и капиталом я уверен, что общественно-политической жизни демократического государства необходима высоконравственная, вновь подчеркиваю, просвещенная, критически мыслящая и, безусловно, деятельная оппозиция ее существование будет поддержано всеми законами, а также силовыми службами, обязанными охранять и защищать порядки новой конституционной общественно политической жизни именно поэтому мною дано указание незамедлительно выслать за пределы Империи всех до единого вождей так называемого большевизма, ратующего за кровавую революцию и якобы исторически необходимое превращение чудовищной империалистической в еще более отвратительную гражданскую бойню, победители в которой это обещано их лидером, господином Ульяновым ни в коем случае не повторят «архилиберальных ошибочек» революции французской в дальнейшем, после непременного отказа от принципов политического экстремизма, этим господам-товарищам будет позволено подавать прошение о возвращении на демократическую родину и о праве на участие во всех областях общественно-политической жизни народа Наш долг и прямое веление совести расмотреть без какой-либо предвзятости, причем с позиций сегодняшнего времени, классические концепции политической экономии, а также полезные актуальные положения весьма и весьма агрессивного марксизма, не говоря о практических рекомендациях главного бухгалтера мировой революции господина Маркса Речь монарха усиливалась невидимыми мощными микрофонами; вместе с тем она, что странно, не оглушала, но несколько обескураживала и буквально ошарашила всех при- 10

11 сутствующих неслыханными, чуть ли не фокусническими новшествами; вдобавок изумила непривычной универсальностью проекта, словно бы вобравшего в себя все остальные разнопартийные программы, так что показалось невозможным, нелепым, смешным уверовать в возможность реального воплощения в действительность ее поистине революционных смыслов; все фигуры этой речи, все ее высказанные и подразумевавшиеся идеи словно бы иронически издевались над обеими революциями сразу: над пресловутой, тою что сверху, и той что снизу, прокламируемой действительно взбесившимися агрессивными большевиками; постепенно ошарашенность с обескураженностью слились с разливанным морем какого то первобытного всеобщего самодовольства, презрительно выражавшего превосходство «граждански ответственного здравомыслия» над лукавой изворотливостью прекраснодушных маневренных иллюзий царя-банкрота, Николашки кровавого; многие, в том числе и спавший, считали эту речь речью психически нездорового самодержца, явно надломленного смертельным недугом Наследника, собственным пьянством, кликушествующей государыней, засильем распутинского шарлатанского оккультизма, сановной шпаной придворья и беспределом великосветского разврата. Продажа лицензий на очень выгодных для наших и зарубежных финансистов условиях ускорит геологическую разведку и добычу драгоценных металлов, нефти, угля, железных руд, леса, редкоземельных элементов, нужных наукам и технологиям, а также поддержит всемерное развитие оснащенного техникой сельского хозяйства, транспорта, соответственно, повсеместного дорожного строительства на всей огромной, богатейшей, но слабо освоенной территории нашей России, скорей уж похожей, господа, на суверенную планету, чем на шестую часть суши мир нашего общества, охраняемый Законом и вооруженными силами государства, должен стать условием превращения России страны, надо сказать, во многом осталой и как раз из-за собственной огромности еще не научившейся повсеместному развитию своих природных богатств и людских ресурсов, в мировую державу, гарантирующую благоденствие всем народам Земли и верность прочному союзу с другими державами, избавивишимися от стереотипного отношения к ней как к «русской опасности» наши деловые возможности и ископаемые богатства практически неисчерпаемы так что дело, господа, за, вновь повторяю, ответственным перед историей согласием драчующихся политиков и политиканов сделать интересы нового конституционного государства доминирующими над склоками честолюбивых и властолюбивых партий только в этом случае политикам, финансистам, технократам, ученым, промышленникам, торговцам, военным специалистам, трудящемуся крестьянству, и организованному в профсоюзы пролетариату окажется по плечу грандиозная реформистская задача, поставленная Всевышним, Временем, и Историей перед всеми народами нынешней Империи. Прошу прощения за всего лишь приблизительно очерченные контуры необходимых реформ, кажущихся мне более радикальными, чем революция Петра Великого, но ясно что совершенно необходимыми для всех видов достойного существования многонационального, главное, демократического государства прямая наша обязанность сделать Россию великой во всех отношениях державой уважаемые господа, я жду деловой дискуссии извините за несовершенство моей фразеологии В следующий миг спавший человек увидел себя в огромном жерле Коллизея, в каше беснующихся толп людских, изрыгающих бессмысленные крики, надрывные вопли и механически тупо скандирующих какие-то лозунги. Он, тупо повинуясь какому-то смутному закону общеродовой жизни, сделался бездумной частичкой орущей человечьей массы, почему-то взбешенной, опьянявшей саму себя 11

12 единым порывом к безнравственному свойственному всем революциям хаосу, массы, видимо из-за страха перед неизбежным обломом, руководимой коллективной, точней, стадообразной психикой; а уж она, раздув одуревшие ноздри, звала все стадо к наркотическим источникам дьявольски самоубийственного отрицания очевидного добра, а также достойного труда гражданского существования; тот человек, почувствовав себя во сне представителем подавляющего большинства, сам того не желая, тоже одурел, словно выкурил пару самокруток анаши; он, подобно всем всему поголовью стада, что-то выкрикивал, орал, вопил, скандировал, провозглашал, демонстрировал затем, ухарски разув одну ногу, с упоением и азартом влился своим полуботинком в громоподобный «хор» подошв и каблуков стадо все ритмичней и ритмичней колошматило ими по полу, по пюпитрам, пюпитрам, пюпитрам странное дело, всего лишь дружный грохот подошв и каблуков, начисто заглушавший человеческие голоса, становился все нестерпимей и нестерпимей он разрывал перепонки, неслучайно названные барабанными, пока не встряхнул, пока не заставил спавшего человека пробудиться. 12

13 2 Обычно, так же как в детстве, после какого-нибудь невообразимо страшного сновидения, за секунду до чудовищного небытия, непременно ставившего все существо Александра Владимировича Доброво на краешек некой бездны, он просыпался действительно в натуральном холодном поту от смертельного ужаса, обернувшегося о, счастье, о, счастье, о, счастье! внезапным спасением от гибели; потом, в течение нескольких длительных, можно сказать, волшебных минут наслаждался пробуждением к прелестной яви либо дня, либо продолжающейся ночи. Проснувшемуся поначалу показалось, что невыносимо страшный сон и неминуемая гибель, слава Небесам!, тут же обернулись привычной, на миг показавшейся незнакомой реальностью любимей и родней которой не бывает; он некоторое время упивался радостью существования, не замутненной ни одним из обстоятельств жизни; это было то счастливое состояние тела и души, которого никогда ему не доставляли, да и не могли бы доставить, ни подарки, ни дивные книги, ни увлечение естественными науками, ни путешествия по Европе, ни юношеские похождения с премилыми дамами, ни пирушки с друзьями, ни радостная приязанность к дочери Верочке, ни даже безоблачная (до некоторых пор) любовь к жене Екатерине Васильевне; потом, прямо как завзятый дзен буддист, опустошенный/одухотворенный в часы медитации, он не спешил выбраться из постели, наслаждаясь безмыслием и бесчувствием, таким самодостаточным было его упоение; то есть он просто существовал, как причащенные к фауне червь, мотылек, любая лягушка-зверушка, бурундучок жил, радуя себя и других, подобно травинке, васильку, деревцу, облаку, озерной водице; жил, словно бы и не замечая, что живет совершенно не нуждаясь в еще одного из своих, по его убеждению, неоднократных пребывания на белом свете. Очнувшись же и оказавшись с глазу на глаз с явью тюремной одиночки, к тому же безжалостно пытающей светом мутной лампочки, А.В.Д. (так его с детства именовали родственники, друзья, потом жена, дочь, коллеги, теперь вот и лубянские садисты) почувствовал все ту же, многодневную, неотпускающую боль, словно бы навеки сросшуюся с тем, что от тела осталось; но в ней, в страдающей телесной оболочке, судя по всему, избитой-перебитой, явно одноглазой, измордованной пытками, голодом, ночными допросами, невыносимой, как оказалось, бессонницей, в ней, превращенной в жалкую, еле дышащую, забывшую о покое тряпицу жалкой плоти, ненавидящую существование, еще безропотно трепетала душа и теплилось сознание; оно, живое-невредимое назло всем нетопырям палачества и вообще всей этой нелюди своевольно плюя на телесные муки и явно не желая порывать все связи с действительностью, помогало растерянному разуму А.В.Д производить ни на что не годные, более чем отвлеченные мысли. Например, его ни к месту, ни к времени очень серьезно заинтересовало то, с каким дирижерским артистизмом добивается боль, черт бы ее побрал, симфонического совершенства всех своих безмолвных, не похожих друг на друга звучаний в башке, в ноющей безглазой дыре, в плече, в костяшках пальцев, в бедре, в позвонках; а душа, вновь и вновь просматривавшая все подробности и страшные смыслы сновидения, как это делают малолетние любители синема, душа испытывала неописуемые муки от стыда за тело А. В. Д.; это было самое беспощадноое, самое жестокое из всех возможных видов пожизненного, если не посмертного, наказания внимательное просматривание сновидения терзало вовсе не болью, а осознанием необратимости случившегося: глупой потерей всего того, что было 13

14 когда-то благими возможностями, заживо погребенными лично им вместе с толпами других недальновидных политиканов идиотов; поэтому приведение в исполнение высшей меры в казнь необратимостью казалось А. В. Д. невыносимей любой из безобразных картинок ада, наверняка сконструированного самим человеком, наделенным, в отличие от мозговых аппаратов всех остальных живых тварей, мощным к сожалению никем и ничем не ограничиваемым воображением. «Кто-кто, думал он, а уж саморазвивавшееся воображение наловчилось не только производить идеи и создавать множество великих мифов в том числе зловредных, точней, утопических, но к тому же измышлять, порою создавать иные реальности с помощью религий, наук, технологий и искусств тем не менее, нет абсурдней того факта, что воображение именно возмущенного разума порою не способно в отличие от всех растений, животных, даже вирусов и бактерий полностью соответствовать простым смыслам и истинам существования с огромным пафосом вознося над собою знамена различных мифических идей, доктрин и утопий, бесконтрольно разыгравшееся воображение нашего разума извращает, уродует и, в конце концов, медленно уничтожает все природные основы существования». Разумеется, А.В.Д. (он был очень способным функционером одной из партий) еще в семнадцатом полностью ощутил и осознал непростительную постыдность своих недавних прекраснодушных, в сущности, совершенно безнравственных политиканских пристрастий, но почему-то ни одно из уродств дьявольски воцарившейся диктатуры совдепии не порождало в нем такого ужаса и адского стыда, как привидевшийся сон о его собственной реакции на выступление Государя Императора и о почти всеобщем отношении самоубийственно настроенной публики ко вполне своевременному, радикальному, но весьма разумному проекту, естественно, нуждавшемуся во всестороннем обмозговывании. Дело не в том, сокрушался А. В. Д., что многие тезисы выступления предлагали далеко не совершенные, хотя вполне реальные пути бескровного, достаточно прогрессивного развития наций, а в том, что пути эти лежали под носом и у него лично и у массы прочих, таких же как он, идиотов, совращенных кипящим от возмущения разумом так или иначе, одних очаровывал пафос «музыки революции», другие «сливались в хоровом экстазе» под мелодию и текст скорей уж стадного, чем партийного «Интернационала», третьи, четвертые и пятые покупались на пошлятину заведомо невыполнимых программ, программ, основанных черт знает на чем, но только не на инстинкте самосохранения и не на трезвом знании аспектов политико экономической реальности российской действительности того времени. «Хорошо еще, что они взяли меня увы, кретина прошлой жизни, райской по сравнению с нынешней не в кругу семьи просто счастье, что трое моих гостили на даче у кузины Господи, сделай так, чтоб их оставили в покое» подумал и взмолился А. В. Д. Сия мысль произвела волшебно обезболивающее действие на человека, уже мечтавшего о внезапной смерти и обдумывавшего как бы ко всем чертям самоубиться; только мысль побудила все его существо воспрянуть к жизни; к тому же она моментально оживила инстинкт мгновенного сопереживания беды ближних беды любимой Екатерины Васильевны, обожаемой Верочки и несчастного пса Гена. «Должно быть, теперь их тоже взяли абсолютно невинных, чистых и умом и душою не одни мы такие вокруг свирепствует пандемия очумевшего террора а собаке-то 14

15 за что же ей такое горе?.. Господи, мать Пресвятая Богородица, простите многогрешного мя, спасите их всех троих, а что до меня, то пусть истязают, я уже привык, да и просить больше некого Великомученник Святой Трифон, помоги, отыщи выход из положения ради спасения двух самых близких на земле людей и родной собаки, впрочем, помоги всем невинным жертвам совдеповских безумств». А.В.Д. вдруг почувствовал, как рядом с ожившим инстинктом встали готовые к атаке его товарищи по схватке: просто-таки лучезарная ярость и страстное желание действовать; несмотря на пытки и унижения он молчал две недели, показавшиеся адски вечными изза исчезновения чувства времени в его существе, истязаемом пытками; «злостное, вредительское, вражески упрямое молчание» доводило чуть ли не до сладострастного иступления самого капитана Дребеденя, старшего следователя и его сменных сотрудников; иногда им казалось, что из-за жестокости предпринимаемых при дознании физических мер воздействия, начальству лучше уж оставаться в стороне от участия в трудных допросах и поберечь нервишки. Однако Дребедень, подзаведенный издевательским отношением гражданина Доброво к задачам дознания, думал иначе, ибо настало время соответствовать задачам, поставленным партией, а также вождем всего трудового народа народа, покоряющего в авангарде всего человечества пространство и время; поэтому он был обязан вдохновенно выдумать и вообразить, затем юридически грамотно запечатлеть политическое преступление, совершенное вредителем советской науки, в правовой, будь она проклята, реальности; причем, не просто выдумать, но еще и твердо уверовать в то, что таковое преступление действительно произошло в исторических условиях классовой борьбы, буквально в эпицентре змеиного гнезда профашиствующих биологов-генетиков; при этом предварительное следствие обязанно ответственно и скрупулезно чтоб комар носа не подточил соблюдать все до единой процессуальные тонкости ведения дела; сугубая конспирация, активно-оперативные действия, надлежащим образом обеспечивающие тишиной мирный досуг миллионов честных советских людей, ордера на арест, обыск, подписи понятых, своевременное предъявление обвинений, данные различных экспертиз, показания свидетелей, безупречное, до малейшей запятой, протоколирование все это должно выглядеть с иголочки, за нарушение партбилет на стол, вон из НКВД; только тогда, товарищи, полное признание подследственного обретет органическое право являться основной уликой, достаточной для вынесения нашими судами и трибуналами безусловно, самыми демократическими в мире строгого приговора неисправимому вредителю, подлому врагу народа. Возглавлявший следствие Дребедень был, так сказать, чисто по-писательски настроен на волну соцреализма в литературе и в других искусствах на волну, к величайшему сожалению органов, еще не ставшую «девятым валом, который смыл бы к ебени матери в помойку истории тряпичную ветошь буржуазной юриспруденции»; так открыто высказывался их прямой начальник полковник Шлагбаум; Дребедень и вся его команда трудились по-стахановски; каждый безумел от желания поставить, согласно распоряжению Наркома Ежова, рекорд скоростного раскалывания каждого негодяя, предателя, врага, шпиона, заговорщика, диверсанта и вредителя; раскалывать эту мразь следует так, чтобы даже смерть показалась данной проститутке троцкизма-антисталинизма точно такой же недостижимой мечтой, какой в придонной глубине души молодого выдвиженца Дребеденя являлась официальная, якобы всенародная мечта о «придуманном жидами» коммунизме; не известно откуда взявшееся в образцовом чекисте инакомыслие к тому же подпитанное модернизированными пещерными мифами неимоверно пугало его самого, казалось очень странным вывихом 15

16 ума, вынуждало внутренне чертыхаться и проклинать «светлую мечту», желая ей «провалиться пропадом ко всем чертям, вместе взятым по одному делу». На предпоследнем допросе А. В. Д. Дребедень, до пота вымотавшийся, подзаведенный постоянно упрямой молчанкой «генетической сволоты», встал над арестантом, валявшимся в ногах, и, чумея от вседозволенности, как от перепива сивушной самогонки, врезал ему в левый глаз носком вреза шеврового сапога глаз полувытек; потом, испытывая нечто вроде оргазма, снимающего напряг чувств, мыслей и воли, благодушно спросил: «Ну как ты, А.В.Д., чуешь себя в НКВД?» Арестант, к своему счастью, ничего уже не чуял, ни о чем не думал; чекисты перепугались того, что, перебрав, жидко, по их словам, обосрались, допустили смерть подследственного не в камере, а на рабочем месте ой, блядь, могут понизить в званиях перевести на службу в дальние командировки ГУЛАГа да и долго ли расстрелять к той же самой матери, пришив лучшим своим кадрам злонамеренный саботаж?.. «Мандавошки, это конец нашей карьеры», тихо произнес Дребедень. Срочно вызванная медчасть успокоила порядком перетрухнувших садистов; «Подследственный, сказал им лепила, всего лишь потерял сознание, как это часто имеет место быть в гуще славных наших буден». А.В.Д. оказали первую помощь, обработали рану, наложили повязку, рекомендовали обеспечить «данную единицу, резко травмированную патологическим отсутствием у себя гражданской совести, сверхусиленной нормой кормления в течение трех-четырех суток, каковой следственный гуманизм ломает самых сильных», затем унесли на носилках в ту же одиночку. 16

17 3 Боясь шевельнуться и обдумывая ряд игровых комбинаций, арестант проникся гораздо большим азартом, чем тот, с которым резался в преферанс, особенно в покер, со своими партнерами; в зависимости от пришедших карт, гениально блефовал; партнеры, запутавшиеся в напрасных догадках, начисто терялись: им приходилось бороться с ним, по сути дела, вслепую, что делало незаметным опасное соскальзывание кое-как расчитанной рискованности к губительной неопределенности, чреватой непредвиденностями и невероятностями хода игры; при этом А. В. Д. словно бы просвечивал подсознанку и знакомых и незнакомых партнеров, которая незаметно руководит мышлением и темпераментом даже профессионалов игры, их манерами, жестами, дыханием, мелкими, но многозначительными внешними приметами каких-либо тайных наклонностей, ну и так далее. Лишь воспоминания о недавнем сне и о пробуждении, не раз приносившем счастье, а вот «одарившем» ничем не снимаемым стыдом и запоздалой сокрушенностью, вновь и вновь отвлекали, арестанта, неподвижно валявшегося на коечной подстилке, от обмозговывания необходимого порядка действий; отвлекали, тыкали и тыкали, как тыкают кутенка мордой в нагаженное прямо в образы и смыслы сна о выступлении Государя Императора; воспоминания были не только несравненно страшней избитости, одноглазия и, в общемто, неминуемой смерти, но и острей всех прежних покаянных чувств и мыслей о своей прямой вине и причастности к разрушительным, самоубийственным, по сути дела, действиям и пристрастиям даже вполне умеренных политиков; одно дело схватиться за голову из-за дьявольщины, воцарившейся в Совдепии, состраждать всем сердцем миллионам невинных людей, попавших в мясорубку сталинского террора, а вот почуять все такое на своей шкуре, но представить арест самых близких и любимых людей невообразимо тяжело; это была не просто каверза судьбы, а непрерывная пытка, вызванная и трижды усугубленная прямой виной А. В. Д. за причастность ко всему происшедшему с Россией, теперь вот и с ним самим; прошлое обернулось настоящим, по колдобинам которого он вместе с другими самоубийственно настроенными крупными и мелкими пастырями-политиканами гонит на убой стада невинных людей, среди них мелькают фигурки жены, дочери, обожаемой собаки «Господи, стенал арестант, сжалься над ними, я немощен, я в аду». А.В.Д. не заметил, как потерял на пару минут сознание, словно бы почуявшее необходимость отключить человека от невыносимой действительности; очнувшись, умял принесенную надзором миску баланды с птюхой хлеба. Когда его, слегка отдохнувшего, пришли проведать «по экстренному приказу начальства» двое подручных Дребеденя, он заблефовал: сделал вид вид человека, вовсе не рвущегося в бой, наоборот, убитого своим постыдным молчанием, поэтому наконец-то готового во всем сознаться; он заявил, что, что желает всемерно сотрудничать со следствием, самостоятельно передвигаться; при этом он, якобы сломавшись, разрыдался так жалко, так подетски, так искренне, как учил его в юности сам Станиславский, чудом превративший родного дядю, братца матери А. В. Д., большого шалопая и горького пьяницу, в серьезнейшего театрального художника, сознававшего важность своей трезвой жизненной роли. На новый допрос А. В. Д. был доставлен на носилках и осторожно усажен в мягкое кресло, отнесшееся к его избитому телу с милосердной внимательностью живого участливого существа; это его тронуло, но он тут же себя одернул: сентимент показался чреватым 17

18 опасной расслабленностью воли и даже, как говорят бывалые люди, возникновением благодарной признательности к палаческому следствию за передышку и проявление гуманости, а все это вполне могло стать помехой маневренному блефованью; поэтому он сразу же крайне резко дал понять одному из подручных, что будет говорить только с гражданином Дребеденем; те немедленно вызвали своего старшего по телефону. Ну как ты себя чуешь, Авэдэ, тут у нас в НКВД? с прежней садистичной ехидцей и по простецки спросило начальство. Вашими молитвами, точней, хуже некуда извините, гражданин Дребедень, этот разговор должен быть наедине кроме того, после первого же обращения на «ты», вы сызнова не услышите от меня ни слова молчать, как вам известно, я умею, знаком с волевой методикой самого Камо. Знакомство тоже было блефом, но арестант в самом деле страдал, говорил действительно с большим трудом, это как раз помогало блефовать, запутывать, одурачивать злодеев, что полностью отвечало первым пунктам его вроде бы неплохо продуманного давнишнего плана, который следовало бы безкоризненно точно воплотить в жизнь. «Сызнова», иронически повторил Дребедень барское словцо, кольнувшее его слух и вызвавшее ухмылки подручных, а я вот еще раз советую не выкаблучиваться и не тянуть меня «на понял» лучше подумать о последнем глазе не на приеме ведь находимся, так сказать, у известного глазника, профессора Филатова мною решено сегодня же начать дознание, оно же допрос Екатерины Васильевны, жены врага народа, и дочери такового Веры, но сначала отдельно от него, а потом уж окучим вас всех вместе да, да, вместе он потер ручки, довольный ничего не поделаешь, придется уж тебе, А.В.Д., понаблюдать за таким вот натюрмортом Кукрыниксов. Дребедень говорил, заметно избегая нежелательных местоимений; арестант жестом поманил его наклониться поближе и прошептал в самое ухо: Не будьте идиотом, повторяю на-е-ди-не до вас дошло? Дребедень с привычной властностью не просто кивнул подручным, а с манерной резкостью указал подбородком на дверь те немедленно удалились прочь. Не забывайте обращаться ко мне только на «вы», вежливо, но твердо, повторил А. В. Д., в конце концов, вы же грамотей в первом поколении считайте, что вам, возможно и мне, очень повезло со своей судьбой я уже примирился, ваша в ваших руках если бы вы меня угробили, то со всех вас быстро сорвали бы кубики со шпалами, потом без суда и следствия, а не наоборот, поставили бы к стенке суть дела открылась бы в любом случае и вот почему: в науке к вашему сведению, она является благороднейшим из предварительных следствий в науке много чего тайного всегда становится явным учтите, суть дела открылась бы без вас, потому что копия изложения всей сути хранится в надежном месте где именно, унаете после выполнения моих условий попытаетесь выбить их силой, тоже не услышите от меня ни словечка короче, заговор о покушении на жизнь вождя, который, гражданин следователь, вы мне бесполезно шьете, это фрак для заведомого мертвеца он уже затрещит по всем швам а пошевелив мозгами, вы получите все: зашифрованные документы, естественно, код к ним, но далеко не сразу, а только после выполнения 18

19 двух непременных условий мне сохраняют жизнь, во что и верю, и не верю, как любит говорить Станиславский, раз второе условие, так и быть, поглощает первое: немедленно освобождаете действительно ни о чем не знающих жену и дочь, они выезжают в Англию к отцу и единственному деду вместе с собакой подчеркиваю, вместе с собакой о их благополучном прибытии извещает меня лично! телефонным звонком, причем, в этом кабинете мой тесть, пригласивший в гости родную дочь и внучку, чтобы спокойно отдать Богу душу ему стукнуло девяносто, слава Богу, успел человек вырваться из лап вашего Феникса Эдмундовича, который вон он, висит пока что только на гвоздике. А мы не зарвались ли, гражданин Доброво, мы не охуемши ли?.. ведь такой нахальной бредятины в нашем учреждении еще не срывалось даже с разбитых хлебалок соратников Троцкого что за выпады мы себе позволяем?.. ведем себя, понимаете, хуже старорежимной проститутки. Дребедень перестав «тыкать, никак не мог себя заставить обращаться к арестованному на «вы» и пользовался обходными местоимениями, что настроило А. В. Д. на оптимистичный лад. Просто не могу вести себя иначе сказал он, поскольку отлично понимаю, что на карту поставлены ваша и моя жизнь, и она мне намного дороже вашей, хотя вы не ставите ее ни во грош. Во-первых, не думаем, что я идиот капитаны органов не бывают идиотами, и наоборот во-вторых, оперируем фактами конкретных доказательств, не меля голословной чернухи учтем, терпение органов не бесконечно впереди, повторяю, мы тут вместе понаблюдаем за допрашиваемой супругой, затем за дочерью, а затем уж пойдет групповая очная ставка с применением методов дознания, даже врагу не пожелаю которых не поможет подключим к процессу арестованного пса. Действительно, перейдем ближе к «Делу» извините, забыл его номер. «Двадцать один ноль девять». Благодарю, ближе к «Делу, номер двадцать один ноль девять», слово в слово повторил арестант. «Эти цифры могли бы стать одними из самых счастливых, увы, наверняка последних в моей жизни цифр, подумалось ему, но пока что надо делать вид, что дрожу от страха, не желая подохнуть на самом деле я уже давно потерял право на жизнь главное спасти Верочку и Екатерину Васильевну с Геном при везении вырву их из гнусных этих лапищ, из помойного этого ада и вообще, мало ли чем черт не шутит, когда Бог спит». Если бы не чрезвычайная серьезность момента, А.В.Д., углубившись в неожиданно открывшийся смысл поговорки, непременно порассуждал бы сам с собой о возможном наличии страшных сновидений у самого спящего Господа Бога; в частности, не снится ли Ему в данный миг все происходящее с ним, с гражданином Доброво, с его семьей, с животными, далекими от человеческих дел, с миллионами невинных людей с теми, что живут на воле, пока их не возьмут, или уже взяли, добивают на допросах, затем приканчивают, а счастливчиков томят за решетками родины чудесной, закаленной в битвах и труде?. . но, главное, 19

20 не собирается ли черт, пока Господь спит, подшутить и сдать ему, А.В.Д., скажем, двух тузов, бубнового и червового, Дребеденю же трефового и пикового?.. то-то будет смеху!» Однако он резко пресек сознание, не вовремя растекшееся не по делу. Извините, гражданин начальник, несколько отвлекся очень трудно сдаваться, к тому же осознавая, что обратного пути нет словом, убойное доказательство ценности для государства моего научного открытия имеется а вот есть ли у вас возможность выполнить пару моих предварительных условий?.. любая из пыток, поверьте мне на слово, только ускорит ваше и ваших бандитов падение в тартарары мне, повторю, сохранение жизни и придурковатая работа в научной шарашке жене с дочерью и псом немедленный выезд к отцу и деду вы, естественно, не останетесь в накладе: чины, должности, однако поспешите, не в раю ведь живете к слову говоря, рай был не вечен, а вот ад на каждом шагу словом, я не предлагаю вести игру на равных просто постараемся считаться с реальностью и сделаем допущение, что оба мы не идиоты к примеру, проснувшись, я более остро почувствовал, что проиграл свою жизнь еще в пятнадцатом тем не менее, не жажду подохнуть согласен жить временами, знаете ли жизнь, дает знать, что она намного сильней нежелания человека продолжать ее в ожидании неизбежной кончины короче говоря, неужели вы считаете, что ничтожная моя жизнь важнее для государства и его вождя, чем крупнейшее открытие, нужное науке, промышленности и сельскому хозяйству?. . задумайтесь на секунду и поймете, что ведете себя, как полнейший остолоп и дебил не поймете, значит, объективно вы и являетесь подлинным вредителем, соответственно, врагом народа в этих стенах. Насчет того вопроса, кто из нас остолоп и дебил, мы еще к нему вертанемся в процессе дознания и установления полной правды для начала принимаю оба предложения, так что выкладываем, так сказать, аванс к начальству с пустыми руками не ходят, тем более по такому важному, понимаете, вопросу дня как освобождение и выезд жены врага народа с дочерью за пределы родины собака-то хер с ней, с собакой она нигде не пропадет, поскольку, согласно закону, не считается членом семьи врага народа. Для начала арестант придал своему и без того искалеченному лицу выражение страха, который он якобы испытывает, ступив на порог неотвратимости, затем разрыдался, словно бы трагически и навек расставаясь с самим собою высоконравственной, но, как бы то ни было, только что скурвившейся личностью; голос его ослаб, подрагивали руки, блуждал и взгляд единственного глаза, окруженного кровавым синяком, несчастного глаза, еще не свыкшегося с пожизненным одиночеством. Дребедень быстро сообразил, что ему больше, чем расколовшемуся упрямцу, необходима небольшая передышка для разговора с высшим начальством, и, переборов себя, начал «выкать». Вас унесут, тренируйте, так сказать, нижние конечности, набирайтесь сил и помните: во всем виноваты вы сами: раньше надо было колоться, а не калечить людям, черт бы вас побрал, остаток служебных нервов, что вызвано обострением я на ответственном посту и уже забымши, что у меня горячей, что холодней, что чище башка, сердце, руки или жопа, которую ваш брат, интеллигентик, называет «мадам Сижу» завтра-послезавтра будьте готовы к изложению деловой информации, если не желаете быть поставленными ровно на четыре, как говорится в народе, мосла. 20

21 Позвольте сказать напоследок пару слов?.. спасибо, но простите за хриплый голос, говорю из последних сил на себя мне наплевать клянусь всем, что дорого для меня и свято, ни жена, ни дочь ровным счетом ничего не знали и не знают я действовал скрытно, дома вы не найдете ни одного листика из моих исследований я даже не разрушал ревнивых подозрений Екатерины Васильевны насчет возможной любовницы из-за этого наш брак стоял на краю разрыва не пытайте зря двух абсолютно невинных людей они не знают правды и, конечно, подпишут все, что надиктуете главное, не забывайте, что я выдержу «художественно показательный» просмотр всего, на что способны вы и ваша команда имени Малюты Скуратова вы, понятное дело, атеист, но побойтесь Бога, поверьте если не мне, то Лермонтову, которого вы должны были учить в школе, что есть и божий суд, наперсники разврата, есть грозный суд: он ждет, он не доступен звону злата, и мысли и дела он знает наперед». 21

22 4 Как это ни странно, Дребеденя вроде бы заинтересовало все изложенное, а на Малюту и Лермонтова он не обратил никакого внимания; арестант обрадовался: поплавок легонько дернулся, рыбеха заходила вокруг лакомой наживки. А.В.Д., когда его несли в камеру на носилках, замер от возможного, предчувствуемого всем его сердцем, счастья удачи, которое, как бывало на рыбалке, остерегался спугнуть изза чисто рыбацкого суеверия. «Лишь бы крючок, думал он уже в камере, покрепче впился в губищу твою, палачина, лишь бы не сорвалась она с него, лишь бы ты пожадней заглотил жирного мотыля все-таки, хотя я и полный идиот, но не настолько уж и глупый, даже можно сказать, умный человек, раз успел подстраховать Екатерину Васильевну с Верочкой если возьмут и их, то необходимо на первом же допросе или на очной с ними ставке открыто заявить о своем намеренном двуличии, скрытности и обо всем том, что выглядело бы подтверждением моего гулевого поведения». Он со страстью доходяги-дистрофика набросился в камере на принесенную жратву, пошел «в пике», выклянчил добавку, потом рухнул на койку, прикинулся спящим лишь бы тюремщики, постоянно следившие за ним в очко, не заметили каких либо внешних проявлений совершенно бешеного игрового азарта, целиком его охватившего. Здоровый глаз А. В. Д. с непривычки устал и плохо видел в камере, до того хмурой, что даже свет божественный свет казался скудной птюхой черняшки, выдаваемой подлыми раздатчиками хлебов небесных; лежа лицом к стене, неживой хлад которой ублажал побитое лицо, и проводя по ней пальцами разбитой руки, он случайно нащупал две чем-то коекак нацарапанные буковки «О М»; сердце забилось: свои инициалы, несомненно, нацарапал поэт, снова попавший таки в чекистские лапы буковки уже были закрашены серостью еще не совсем заскорузлой масляной краски, но все-таки приникновение пальца к их щербинками сообщало душе настрой возвышенный и, одновременно, глубокий точно такой же, какой производили на нее дивные стихотворения гонимого поэта, осмелившегося не только написать, но и читать вслух неслыханно дерзкий стишок про усатую нелюдь в сапожищах. Он думал о невольной родственной близости своей судьбы с судьбой поэта и о том, что подобная близость выше кровного родства она по душе, не по крови, причем, по душе бессмертной, по общей, уравнивающей великое с малым, поэтому благодарно наследующей все то прекрасное, что создано поэтами со стародавних времен до скверных и пошловатых наших дней слава небесам, живы великие тексты, благодаря которым, как бы то ни было, преображаются поколения людей ему вспомнилась шутка жены, воспринятая и как типичный образец прелестной дамской логики, и как нечто касающееся мистической тайны той вечной преемственности, что издавна бытует в культурах и языках всех наций мира: «Пушкин вовсе не умирал, просто его Муза до сих пор не покидает крупнейших русских поэтов, достойных ее покровительства неужели ученому это так уж трудно понять?» А. В.Д. вспомнил несколько обожаемых им стихотворений О.М., с виду простых, на самом-то деле таких до головокружения бездонно глубоких, что проникся, как 22

Книга: Маленький тюремный роман — Ксения Бартеньева

  • Просмотров: 5294

    Дурное поведение

    Эмилия Грин

    Моя мама готовится к свадьбе с олигархом Царевым, поэтому недавно мы переехали жить в его…

  • Просмотров: 5184

    Как я решила умереть от счастья

    Софи де Вильнуази

    Сильви Шабер – плоская сутулая брюнетка, которая не настолько уродлива, чтоб ее жалели, и…

  • Просмотров: 3157

    Последняя Академия Элизабет Чарльстон

    Ника Ёрш

    «Последняя Академия Элизабет Чарльстон» – фантастический роман Дианы Соул и Ники Ёрш,…

  • Просмотров: 1859

    Попаданка с характером

    Екатерина Верхова

    С самого детства родители мне твердили: ты рождена для другого мира! И кто бы мог…

  • Просмотров: 1232

    Скандальный роман

    Алекс Д

    Казалось бы, эти двое никогда не должны были встретиться. Алекс – популярный автор и…

  • Просмотров: 1129

    Музыка ветра

    Татьяна Томах

    В жизни 14-летней Вероники Мурашовой все разладилось: родители расстались, а у ее верного…

  • Просмотров: 844

    Остров в море; Пруд белых лилий

    Анника Тор

    Сестрам Штеффи и Нелли приходится бежать в Швецию, спасаясь от преследования евреев…

  • Просмотров: 793

    Зимняя рябина

    Вера Колочкова

    Аня Снегирева работает учительницей русского языка и литературы в маленьком поселке. Она…

  • Просмотров: 721

    Мой сталкер

    Лиза Лазаревская

    Ей важны чувства. Ему важно завладеть ее чувствами. Лиза – первокурсница с травмирующим…

  • Просмотров: 715

    Омерта. Книга 2

    Лана Мейер

    Продолжение враждующих семей итало-американской мафии – Ди Карло и Морте, где главные…

  • Просмотров: 711

    Время вновь зажигать звезды

    Виржини Гримальди

    Виржини Гримальди с присущей ей чуткостью и душевным теплом рассказывает историю трех…

  • Просмотров: 668

    Осколки клана

    Александр Шапочкин

    Выжив в бойне устроенной «Садовниками» на выпускном испытании Антон возвращает себе…

  • Просмотров: 642

    Партизан

    Комбат Найтов

    Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД»…

  • Просмотров: 585

    Дом с неизвестными

    Валерий Шарапов

    Получивший назначение в столичный Наркомат Анастас Мирзаян неожиданно обнаруживает в…

  • Просмотров: 584

    Золотое сияние Холинсу

    Влада Ольховская

    Планета Глизе всегда считалась одной из лучших для колонизации. Она очень похожа на…

  • Просмотров: 578

    Снова почувствуй

    Мона Кастен

    «Снова почувствуй» – третья книга серии «Абсолютный бестселлер Моны Кастен». История…

  • Просмотров: 555

    Лорд из города Теней

    Оливия Штерн

    Каждая воспитанница пансиона для магически одаренных сирот мечтает о том, чтобы повидать…

  • Просмотров: 493

    Карма

    Садхгуру

    Эта книга – подробный путеводитель по измерению кармы, а также «инструкция» по обращению…

  • Просмотров: 470

    Детективная весна

    Татьяна Устинова

    Эта книга по-настоящему весенняя! Специально для этого сборника самые яркие звезды…

  • Просмотров: 458

    Наследие Хоторнов

    Дженнифер Барнс

    «Наследие Хоторнов» – продолжение мирового бестселлера «Игры наследников». Необычный…

  • Просмотров: 435

    Общество Джейн Остен

    Натали Дженнер

    Финалист премий Goodreads и Amazon в жанре «историческая проза»! Дебютный роман Натали…

  • Просмотров: 397

    Семейный круиз

    Аманда Уорд

    «Примите наши поздравления! Рейс первым классом». Семидесятилетняя Шарлотта Перкинс не…

  • Просмотров: 359

    Подлинная история Анны Карениной

    Павел Басинский

    «Анна Каренина» – наверное, самое загадочное произведение Льва Толстого. Почему оно до…

  • Просмотров: 356

    Вакцина от одиночества. Истории,…

    Ника Набокова

    Есть люди, которые говорят, что найти классные отношения, «своего» человека, любовь –…

  • Юз Алешковский / Централизованная библиотечная система Канавинского района

    Настоящее имя — Иосиф Ефимович Алешковский.

    Год рождения — 1929.

    Писатель, поэт и бард, киносценарист. Эмигрировал в 1979 году, в настоящее время проживает в США.

     

    См. подробнее:

    Официальный сайт

    Википедия

    В библиотеке Мошкова

    Произведения

     

    Читайте также на нашем сайте рецензию Андрея Кузечкина на книгу Юза Алешковского «Признания несчастного сексота» и другие повести» в рубрике ЛитСовет

     

    Предлагаем также литературу по теме из фонда Канавинской ЦБС:

    Произведения:

    1. Алешковский Ю. Кыш и Двапортфеля : повести и рассказы: для седнего школьного возраста: [6+] / предисл. Н. Богатырёвой; под ред. Т. Тумуровой. — Москва : АСТ, 2014. — 704 с. — (Вся детская классика).
    2. Алешковский Ю. Кыш и я в Крыму : повесть / худож. К. Почтенная. — Москва : Астрель; АСТ, 2007. — 288 с. : ил. — (Любимое чтение).
    3. Алешковский Ю. Кыш, Два портфеля и целая неделя : повесть / худож. К. Почтенная. — Москва : Астрель; АСТ, 2008. — 288 с. : ил. — (Внеклассное чтение).
    4. Алешковский Ю. Маленький тюремный роман : роман. — Москва : Астрель; АСТ, 2011. — 320 с.
    5. Алешковский Ю. Антология Сатиры и Юмора России XX века ; т. 8 / под ред. Ю. Кушак. — Москва : Эксмо, 2003. — 576 с.
    6. Алешковский Ю. Сочинения : в 5 т. — Москва : Астрель; АСТ.
    7. Алешковский Ю. Черно-бурая лиса : повесть и рассказы. — Москва : Детская литература, 1967. — 136 с. : ил.

    О жизни и творчестве:

    1. Богатырева Н.Ю. «Кыш и Двапортфеля»: возвращение к читателю. Юз Алешковский // Литература-Первое сентября. — 2008. — 1-15 окт. (№ 19). — С. 28-31.
    2. Живые классики : [Ф. Искандер, Д. Гранин, А. Битов, В. Распутин, В. Токарева, Б. Васильев, Ю. Алешковский, Б. Стругацкий, В. Войнович] // Литература-Первое сентября. — 2012. — № 1. — С. 24-25.
    3. Морозова Е. Юз-актер и переодетое сборище // Октябрь. — 2011. — № 8. — С. 183-186.
    4. Милиция, улицы, лица : Юз Алешковский. «Перстень в футляре» // Немзер А.С. Литературное сегодня. О русской прозе. 90-е. — Москва, 1998. — С. 31-33.

     

     

    Юз Алешковский — биография проекта, альбомы, видео, новости, контактные данные

    Юз Алешковский появился на свет 21 сентября 1929 года в сибирском городе Красноярске. Настоящее имя поэта – песенника звучит, как Иосиф Ефимович Алешковский. Его род деятельности относится к следующим наименованиям: прозаик, поэт, бард, детский писатель, сценарист, поэт – песенник и гитарист. Вся творческая деятельность мужчины прослеживается за ним в течение всей карьеры.

    Биография

    В детские годы Юз Алешковский плохо учился в школе и был отчислен и нее после 6 класса. В военные годы Юз Алешковский вместе с родителями переехал из Москвы в Омск. В Москве семья Алешковских проживала недолгое время, и позднее из-за эвакуации пришлось переехать на новое место жительства. В конце 1940-х годов, после окончания Великой Отечественной войны Юз Алешковский ушел на службу в военно-морской флот, а через 2 года его посадили в тюрьму. Мужчина угнал машину секретаря Приморского крайкома ВКП (б) и получил за это 4 года срока. После выхода из тюрьмы Юз Алешковский жил на временных заработках, и только к середине 1960-х годов его литературные труды начали приносить свои плоды. Изначально он считался детским писателем, а затем получил неофициальный статус исполнителя собственных песен. До конца 1970-х годов Юз Алешковский строил свою творческую карьеру у себя на родине, но после некоторых текстов песен вынужден был эмигрировать в США. Вместе с ним уехали в Америку жена и сын, где и сейчас все проживают. Деятельность поэта – песенника продолжалась, и в середине 1990-х годов Юз Алешковский записал в США с Андреем Макаревичем диск под названием «Окурочек». Работать в кино Юз Алешковский перестал, только лишь в 2011 году создал прозу под названием «Маленький тюремный роман». За эту книгу Юз Алешковский получил Русскую премию в номинации «Крупная проза».

    Юз Алешковский никогда не планировал возвращаться на родину. Он всегда считал, что страна, в которой его не хотели видеть, для него не является какой-то памятной. Юз Алешковский также признается, что отметив своё 90-летие, он больше стал ценить жизни и место, где находится.

    Служба новостей Blatata.Com


    Фото 1-4 — Юз Алешковский в Екатеринбурге (сентябрь 2007)


    Известные песни Юза Алешковского

    1. «Антипартийный был я человек…»
    2. «Белого света не видел…»
    3. «Вот приеду я на БАМ…»
    4. «В такую погодку…»
    5. «Есть зоопарк чудесный…»
    6. «Из вида не теряя»
    7. «Птицы не летали там, где мы шагали…»
    8. «Из колымского белого ада…»
    9. «Лондон — милый городок…»
    10. «Под сенью трепетной»
    11. «Пусть на вахте обыщут нас начисто…»
    12. «Раз я в Питере с другом кирнул…»
    13. «Смотрю на небо просветлённым взором…»
    14. «Товарищ Сталин, вы большой учёный…»
    15. «Эрнесто Че Гевара Гавану покидал…»
    16. «Это было давно…»
    17. «Я отбывал в Сибири наказанье…»

    Энциклопедия

    АЛЕШКОВСКИЙ ЮЗ (ИОСИФ) ЕФИМОВИЧ (р. 21.09.1929 г.) – русский писатель и поэт родился в Красноярске. В 1947 году был призван в Армию, но в 1950 был осужден и три года находился в заключение. В 1955 он возвращается в Москву, где начинает заниматься писательской деятельностью. В начале своей творческой деятельности Юз Алешковский стал известен, как детский писатель, автор книг: «Два билета на электричку» (1965), «Кыш, Два портфеля и целая неделя» (1970) – по этой книге снят фильм. Параллельно он приобретает известность, как автор и исполнитель собственных песен «Песня о Сталине», «Окурочек». По рукам начинают распространяться повести Алешковского «Николай Николаевич» (1970), роман «Кенгуру» (1974-75), для которых характерен стиль – едкая сатира и преобладание (совершенно уместное) ненормативной лексики. В 1979 Юз Алешковский эмигрирует в США, где регулярно начинают выходить его книги: «Рука» (1977-80), «Карусель» (1983), «Синенький скромный платочек» (1982), «Смерть в Москве» (1985) и «Блошиное танго» (1986). С 1994 года Алешковский начинает бывать в России, издает все свои произведения, в 1996 вышло собрание сочинений, оформленное Андреем Макаревичем. В 1995 в США Юз Ефимович записал с музыкантами Андрея Макаревича диск «Окурочек», а до этого имелись разрозненные бессистемные записи, одна из них под аккомпанемент Михаила Барышникова. В 2005 в России был снят документальный фильм о Юзе Алешковском, где снялся Михаил Гулько. Юз Алешковский женат, проживает в США.

    Михаил Дюков для Blatata.Com


    Дискография Юза Алешковского

    • 1970-е г. записи в Москве
    • 1980-е г. записи под аккомпанемент Михаила Барышникова
    • 1995 г. Окурочек
    • 2006 г. Песенки о Родине

    Юз Алешковский: Синенький скромный платочек. Скорбная повесть

    Юз Алешковский

    Синенький скромный платочек

    «Дружба народов» № 7,1991 г.[1]

    Скорбная повесть. Предисловие

    Широкий читатель имени Юза Алешковского до сих пор практически не знает, хотя фильм по его книге «Кыш, два портфеля и целая неделя» видело не одно «подрастающее поколение», а его песня «Товарищ Сталин, вы большой ученый» на слуху у всех. Пока он жил в СССР, книжки печатал только детские («Два билета на электричку», «Чернобурая лиса», «Кыш и я в Крыму»), состоял в Союзе писателей, «потаенные» свои рукописи давал читать с большим выбором и за рубеж практически не выпускал: большинство из них увидело свет только после отъезда в эмиграцию (с конца 1970-х Алешковский живет в США). В биографии не было той «изюминки», на которую клюет книжный рынок, — родился в 1929 году, отсидел несколько лет после войны на Дальнем Востоке, работал шофером, стал детским писателем, — на что тут купишь читающую публику? И потому (а не только по причинам цензурного свойства) возвращение его тамошних публикаций в родные пределы задержалось до 1990 года, когда журнал «Искусство кино» напечатал повести «Кенгуру» и «Ру-ру (Русская рулетка)», альманах «Весть» издал «Николая Николаевича», «Рука» готовится к выходу в Эстонии, рассказы («Книга последних слов»), повести и романы — «Смерть в Москве», «Сломанная собака» ждут пока своего издателя.

    Читатель «литературный», за редкими исключениями (впрочем, мал золотник, да дорог среди ценителей прозы Алешковского и Андрей Битов, и Сергей Бочаров, и Константин Щербаков), при этом имени досадливо морщится: сплошное хулиганство. Причем среди «супостатов» Алешковского не только и не столько официальные начальники, которым на роду написано относиться к нему с неприязнью, но и писатели с безупречной нравственностью и профессиональной репутацией. Так, в недавно опубликованной «Литературной газетой» внутренней рецензии старейшины прозаического цеха Олега Волкова на «Метрополь» все вошедшие в тот альманах материалы были разделены на хорошие, не очень и сплошное безобразие вроде Юза Алешковского. Не скрою: не была едина и редколлегия «ДН», когда решала, печатать нам «Синенький скромный платочек» или нет. Хотя «Скорбная повесть» вовсе не самое «крутое» его произведение, между тем как остальные книги пестрят лексикой из области «материально-телесного низа», и даже в названии издательства, где сам себя печатает миддлтаунец Юз Алешковский, в звуковой подтекст убрано лихое неблагозвучие «Писатель-издатель».

    Кого-то возмущала неканоничность обращения к теме войны и «подвига советского народа» в ней. Кого-то жестокая вольность обращения с ключевыми фигурами коммунистической истории, Лениным и Марксом, обретающимися по воле автора в сумасшедшем доме Кто-то был смущен как бы нелитературностью, «приблатненностью» интонации На самом деле все это — и принципиальная неканоничность авторской позиции, и показная «нелитературность» Алешковского — звенья одной цепи, ибо перед нами автор, заведомо настроенный враждебно по отношению к любому мифу — историческому ли, философскому ли, языковому ли — независимо от его «идеологического наполнения» и потому расшатывающий литературные прикрытия мифологизированного сознания. Стоит ли удивляться после этого, что в наше насквозь политизированное время многие прочитывают «Скорбную повесть» как памфлет?..

    Есть миф о фронтовике. Персонаж Алешковского, участник войны Леонид Ильич Байкин жил счастливо, пока совпадал с границами этого мифа. Стоило ему из «границ» выпасть, черту переступить, вспомнить о раздвоенности собственного сознания, о том, что прожил он чужую жизнь, поменяв свои «замаранные» документы на «чистые» документы убитого на войне товарища, как порушилась его внешне спокойная биография, но зато проснулась совесть, вернулась независимость и чувство правды. Письмо, которое пишет он из дурдома брезиденту Прежневу Юрию Андроповичу — свидетельство этого пробуждения от мифологического сна. Зато судьба его «довоенной» жены Нюшки, «утраченной» вместе с документами, являет пример противоположный. Из «розовой, после баньки», живой и непредсказуемой деревенской девицы превращается она в «женщину-мать», как бы встраиваясь в образ, отведенный ей идеологией.

    Есть миф о революционном вожде. И потому, блистательно стилизуя ленинскую речь (Маркс в этом смысле Алешковскому удался значительно хуже) и заставляя своего «Вл. Ульянова», «Влиуля» писать на обороте Марксовой истории болезни бесконечные революционные обращения в Политбюро по бытовым, семейным и всемирно-историческим поводам, автор «Синенького скромного платочка» расшатывает и эти «устои»..

    Читать дальше

    Юз Алешковский — Художник — Макдауэлл

    Юз Алешковский работал в студии Соросис.

    сороз Студия финансировалась New York Carol Club of Sorosis.Маленький, каменная мастерская была спроектирована Ф. Винзором-младшим, архитектором, который также разработал библиотеку Сэвиджа (1926 г.) и Mixter Studio (1927 г.). В время постройки, большое крыльцо на юго-восточном фасаде открывается захватывающий вид на горы, который с тех пор был закрыт…

    ОТЧЕТ ТОВАРИЩА И Т.Д. ИЗ АДА

    КЕНГУРУ Юз Алешковский. Перевод Тамары Гленни. 278 стр. Нью-Йорк: Фаррар, Штраус и Жиру.17,95 долларов США. С должным уважением и извинениями к Леонарду Шапиро и Роберту Конквесту, самые подробные истории о сталинской эпохе в Советском Союзе были написаны такими писателями, как Александр Солженицын и Артур Кестлер, и мемуаристами, такими как Надежда Мандельштам и Евгения Гинзбург. В последние годы к этой группе присоединился писатель Василий Аксёнов, сын Гинзбурга, а теперь Юз Алешковский, еще один эмигрант из Советского Союза в США, чей швейковский роман «Кенгуру» — такая же непристойная книга, как и я. читал в годах, и кто может винить его? — использует смех, чтобы раскрыть ад.Перевод, должно быть, был необычайно трудным, и его превосходно выполнила Тамара Гленни.

    «Кенгуру», написанного г-ном Алешковским в 1975 году, многие назовут абсурдной сатирой, но всякий, кто читал Мандельштама и других, знает, что на самом деле это реалистический роман о тюремном мире, который охватывает огромная земля между Ленинградом и Владивостоком. Это история Фана Фаныча, также известного как Товарищ И так далее, карманника, мошенника, сумасшедшего и единственного здравомыслящего человека, кроме его приятеля Коли, к которому он обращается на протяжении всего романа.Сюжет «Кенгуру» — не что иное, как история Советского Союза от ленинских времен до извлечения Сталина из могилы Ленина после откровений Хрущева о его режиме в 1956 году.

    Знаменитое и печально известное, от Анны Ахматовой, гениальный поэт Григорию Зиновьеву, не очень гениальный политик, расстреляны в нас с пулеметной скоростью, и чем больше знаешь о Советском Союзе, тем больше ценишь обстрел. Тем не менее, книга настолько уморительна, что даже человек, незнакомый с советской историей и советскими персонажами, будет громко смеяться.КГБ Агент Кидалла надеялся возбудить дело против Фан Фаныча около 25 лет, и вот его компьютерная система отображения придумала великолепную вещь — товарищ Итцетера зверски изнасиловал и садистски убил Джемму, кенгуру в Московском зоопарке. Он также с помощью банды хулиганов отпилил рог носорога Поликарпа, чтобы растереть его в порошок и использовать в качестве сексуального стимулятора для многочисленных московских артистов. Фан Фаныч делает формальное признание в Лубянской тюрьме, выбивая остроты с быстротой превосходного стендап-комика.Вскоре он в суде смотрит фильм о своих преступлениях. Он сам написал сценарий и настолько увлекся фильмом, что в конечном итоге стал поддерживать КГБ. агенты, чтобы схватить его и отправить прочь.

    По мере того, как фильм разворачивается, Фан Фаныч появляется в своем кабинете КГБ. в рамках подготовки к суду престарелый ученый профессор Боленски обучает его знаниям о кенгуру. «Счастья, старый приятель (или свободы)». . . всего лишь пылинка в солнечном луче, плывущая между мечтами нашего детства и ужасами реальной жизни, — говорит товарищ И так далее Коле, после наблюдения за Боленским, всю жизнь девственником, наслаждающимся плотскими ухаживаниями. прекрасного К.Г.Б. агент, которого отправили в камеру, чтобы выяснить, не плетется ли заговор между обвиняемым и ученым. В Советском Союзе сталинских времен — и, возможно, сегодня это не исключение — заговором называли каждый разговор между двумя советскими гражданами.

    0374180687 — Кенгуру Алешковский, Юз, Первый выпуск

    Октаво. 278 страниц. Оригинальный твердый переплет с оригинальной суперобложкой из майлара. Первое издание на английском языке первого произведения Алешковского, переведенного на английский язык, произведения, в котором рассказывается история товарища И так далее, профессионального карманника, которого вызывают в штаб-квартиру КГБ и обвиняют в преступлении, более гнусном, чем может придумать любой простой человек.Его будут судить «за жестокое изнасилование и убийство престарелого кенгуру в Московском зоопарке в ночь с 14 июля 1789 года на 9 января 1905 года». Самое известное произведение Алешковского. Этот экземпляр подписан/вписан автором на переднем форзаце. Прекрасная копия в суперобложке. [Корнуэлл 109] Иосиф Ефимович Алешковский (известный как Юз Алешковский, родился 21 сентября 1929 г. — ), современный российский писатель, поэт, драматург и исполнитель собственных песен. Юз Алешковский родился в Красноярске в 1929 году, когда его семья недолго проживала там по делам отца.Через три месяца его семья вернулась в Москву. Его учеба в средней школе была прервана из-за эвакуации его семьи во время Второй мировой войны. В 1949 году Алешковский был призван в Советский флот, но за нарушение дисциплинарного кодекса ему пришлось отбыть четыре года в тюрьме (1950-1953). Отбыв срок, Алешковский вернулся в Москву и начал писать книги для детей. Алешковский также писал песни и исполнял их. Некоторые, особенно [Товарищ Сталин, вы большой ученый] и [Окурок], стали чрезвычайно популярны в Советском Союзе и считаются народной классикой.Алешковский также писал сценарии к кино и телевидению и был принят в Союз писателей. С самого начала своей творческой деятельности Алешковский не шел на компромисс в своем творчестве, чтобы соответствовать официальной советской доктрине, и поэтому его повести и романы были доступны только в самиздате. Некоторые из его песен были включены в подрывной самоизданный альманах «Метрополь» (1979). Не надеясь на официальное издание в Советском Союзе, Алешковский эмигрировал на Запад в 1979 году и ждал получения въездной визы в США во Франции и Австрии.В следующем году он был приглашен в Соединенные Штаты Уэслианским университетом и поселился в Мидлтауне, штат Коннектикут, где он в настоящее время живет и работает в качестве приглашенного русского писателя-эмигранта в русском отделе Уэслиана. В 1987 году он был удостоен премии Гуггенхайма за художественную литературу. В 2002 году Алешковский стал лауреатом Пушкинской премии. У Алешковского особый стиль письма — сочетание сказа и сатиры на советские социальные или научные эксперименты. Большинство его сочинений глубоко остроумны. Повесть «Николай Николаевич» высмеивает советскую тупость в псевдонаучных биологических опытах.Его роман «Кенгуру» [Кенгуру] рассказывает историю старого вора и его мытарств во время процессов сталинской эпохи; Сталин сам персонаж. Еще одним важным элементом стиля Алешковского является фантазия и гротеск. Его роман «Рука» определяет советскую коммунистическую доктрину как современное представление абсолютного зла. [Книга последних слов] посвящена важнейшей теме русской литературы, «проблеме маленького человека» — трудности общественного существования простого, но честного человека.Тема была начата Николаем Гоголем, а затем расширена и драматизирована, в частности, Федором Достоевским. Юз Алешковский был одним из первых, кто начал использовать ругательства в своем письме. Его самые известные и наиболее ценимые произведения — это его антисталинские песни, которые стали частью городской народной традиции в Советском Союзе и даже ошибочно считаются анонимными. (Википедия) Sprache: английский.

    Николай Николаевич и камуфляж Юз Алешковский | Используется | 9780231189675

    Иосиф Бродский как-то заметил, что у Алешковского моцартовский слух к русскому языку, и Николай Николаевич (1970), его первый роман, а также Камуфляж (1978), его четвертый — написанный за год до автора эмигрировали на постоянное жительство в США — действительно виртуозные выступления.. . . Оставаясь верным сквернословящей музе Алешковского, перевод Уайта под редакцией Фуссо с явным ликованием извлекает богатую жижу англоязычных ругательств, и эффект получается восхитительный. — Борис Дралюк * Times Literary Supplement *
    Спасенные из литературного подполья, эти две исторические повести дают грубый сатирический взгляд на неудовлетворенность Советского Союза после Второй мировой войны. Алешковский эмигрировал из Советского Союза в 1979 году как печально известный писатель художественной диссидентской фантастики. .. . Через своих двух непристойных антигероев Алешковский высмеивает российское общество из сточных канав советского преступного мира. * Kirkus Reviews *
    Забудьте старые мифы о цензурированных, послушных советских гражданах и познакомьтесь с дико предприимчивыми и подчеркнуто свободомыслящими героями Алешковского, которые без колебаний используют красочный язык, чтобы подчеркнуть политику тела, научное использование спермы и прочие нелепости современной жизни. — Ивонн Хауэлл, Ричмондский университет,
    . Совершенно непочтительно — в лучшем виде.Под острой сатирой и неумолимым весельем, скорострельная проза Юза Алешковского раскрывает запутанные взгляды на позднесоветскую политику, культуру, науку и повседневную жизнь. Глубоко проблематичные рассказчики обеих новелл познакомят вас с Советским Союзом, о существовании которого вы даже не подозревали. — Майкл Гордин, Принстонский университет
    Юз Алешковский просто великолепен. Эти выдающиеся английские переводы двух его ранних работ дают читателям возможность познакомиться с его своеобразным, иногда непристойным и совершенно замечательным голосом.— Дерек С. Маус, Государственный университет Нью-Йорка в Потсдаме,
    Благодаря прозорливости автора и таланту переводчика текст пережил свою эмиграцию. * Los Angeles Review of Books *
    Они достаточно хорошо держатся даже после падения режима. * The Complete Review *
    Благодаря замечательному переводу Уайта книги Алешковского Николай Николаевич и Камуфляж вполне могут стать неотъемлемой частью учебной программы. *Славянское обозрение*

    Юз Алешковский | Пресса Зеленых Фонарей

    отправил Кэролайн Пикард

    и Кенгуру тоже

    Недавно я закончил фантастическую книгу — Священная книга оборотня Виктора Пелевина, который на обороте описан как «психоделический Набаков киберэпохи».«Хотя с тех пор я обнаружил и другие его книги, я был новичком в его творчестве. Книга рассказывается глазами древней лисы-оборотня А. Хули, женщины, родившейся в Китае тысячи лет назад. Она выглядит как азиатская девочка не достигшая половой зрелости с оранжевыми волосами. В остальном нормально, за исключением маленького хвостика между ног. С помощью этого хвоста она может навязывать галлюцинации окружающим, особенно людям. Она использует этот навык как основной инструмент для получения дохода. Работая проституткой в ​​России, она встречается с клиентами в барах отелей, следует за ними наверх, а затем, обнажая свой «хвост», они испытывают иллюзию секса, а оборотень наблюдает за их переживаниями.Исходя из этой предпосылки, приключения изобилуют — кульминацией которых является особенно интересный миф/проявление «супероборотня» — что в ее мировоззрении является внутренним, скорее «дзенским» опытом небытия, но в ее парне (собственно оборотне и члене тайной полиции) точка зрения больше напоминает сверхчеловека Ницше.

    Используя эту посылку о проституции, Пелевин намечает мировую экономику, сравнивая жизнь сестер А. Хули, работающих в аналогичных сферах в других странах (Англии и Таиланде).Обсуждаются различия между этими экономиками, и между ними находится Россия, менее дорогой и менее колонизированный рынок, чем Англия, который, тем не менее, более горький и сложный, чем Таиланд. В этом портрете секс-торговли несовершеннолетняя секс-работница наделена сверхспособностями, которые позволяют ей контролировать свою рабочую ситуацию. Смещая акцент с потенциальной виктимизации проституток на их расширение прав и возможностей, Пелевин вместо этого сосредотачивается на нарциссической и опьяняющей самообъективации (где «я» Джона является средством для фантазии).

    Далее, Пелевин сверхосознает свое отношение к истории. Используя огромный возраст своего главного героя, он может ссылаться на таких фигур, как Толстой, в анекдотах от первого лица, точно так же, как он упоминает Набакова, комментируя литературное значение фигуры, подобной Лолите. Если бы не несколько вульгарное повествование от первого лица, эта книга, скорее всего, рухнула бы под тяжестью своих философских амбиций. Тем не менее, поскольку наш рассказчик и великодушен, и жизнерадостен, она предлагает нам удобную платформу, на которой можно стоять.

    Мне также невероятно интересно связать или сравнить Кенгуру Юза Алешковского, потому что есть некоторые сходные темы, а именно отношения между частным (и философским субъектом) «я» с общественным обществом в его отношении к русской тайне полиция. Кенгуру более или менее все о допросе этого «я» (как на уровне мета-вымысла, так и в настоящем повествовании), дразня фантастическое (посредством галлюцинаций и страха) «я», в одном случае трансформируя «я» в сексуального кенгуру, которого затем обвиняют, и в конце концов приходящего к своего рода сверхфилософскому я, которое выходит из времени.Хотя я не понимаю значения этих параллелей, я нахожу их поразительными.

    На этой ноте я хотел бы привести отрывок из Священной книги оборотня, , в котором лиса-оборотня А.Хули описывает разницу между лисами-оборотнями и оборотнями.

    Поскольку существование вещей состоит в их восприятии, любое преобразование может происходить двумя путями – либо через восприятие преобразования, либо через преобразование восприятия.

    В честь великого ирландца я хотел бы назвать это правило Законом Беркли. Совершенно необходимые знания для всех искателей правды, бандитов и вымогателей, маркетологов и педофилов, желающих остаться на свободе. Итак, в своей практике лисы и волки используют разные аспекты закона Беркли.

    Мы, лисы, используем трансформацию восприятия . Мы влияем на восприятие наших клиентов и заставляем их видеть то, что мы хотим, чтобы они видели.Создаваемая нами иллюзия становится для них абсолютно реальной… Но мы, лисы, продолжаем видеть изначальную реальность так, как, по Беркли, видит ее Бог. Вот почему нас обвиняют в искажении Образа Божия.

    Это, конечно, лицемерное обвинение, основанное на двойных стандартах. Трансформация восприятия лежит в основе не только лисьего колдовства, но и многих маркетинговых приемов. Например, Ford берет дешевый пикап F-150, придает ему новую красивую решетку радиатора, меняет стиль кузова и называет получившийся продукт «Lincoln Navigator».И никто у Форда не искажает Образ Божий. Про политику ничего не скажу, в этой сфере и так все ясно. Но почему-то только мы, лисы, вызываем возмущение.

    В отличие от нас оборотни используют восприятие трансформации . Они создают иллюзию не для других, а для себя. И верят в это так сильно, что иллюзия перестает быть иллюзией. В Библии есть место на эту тему: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете этой горе: «Перейди отсюда туда, и она перейдет; и нет ничего невозможного для вас.У оборотней есть это горчичное зерно. Их трансформация представляет собой своеобразную алхимическую цепную реакцию.

    Первый оборотень заставляет себя поверить, что у него растет хвост. А появившийся хвост, являющийся у волков таким же гипнотическим органом, как и у лисиц, оказывает гипнотическое воздействие на собственное сознание волка, убеждая его в том, что он действительно претерпевает превращение, и так далее, пока он полностью не превратится в зверь. Технологи называют это положительной обратной связью.

    …В то время как лисы направляли энергию на других людей, волки тренировали ее на себе, вызывая трансформацию не в чужом восприятии, а в своем, и только потом, как следствие, в чужом.

    Можно ли назвать такое преобразование реальным? Я никогда до конца не понимал значения этого эпитета, тем более что каждая историческая эпоха наполняет его своим смыслом.

    Подробнее о книге Пелевина можно прочитать здесь, в NY Times Book Review.

    Вот отрывок из Кенгуру, который я опубликовал много лет назад. Вы можете узнать больше об этой книге, перейдя в архив Dalkey.

    Алешковский, Кенгуру.- Редкие книги Инанны

    Алешковский, Юз.

    Кенгуру. [Редкая подпись / надпись]

    Нью-Йорк, Фаррар, Штраус и Жиру, 1986 год. Октаво. 278 страниц. Оригинальный твердый переплет с оригинальной суперобложкой из майлара. Первое издание на английском языке первого произведения Алешковского, переведенного на английский язык, произведения, в котором рассказывается история товарища И так далее, профессионального карманника, которого вызывают в штаб-квартиру КГБ и обвиняют в преступлении, более гнусном, чем может придумать любой простой человек.Его будут судить «за жестокое изнасилование и убийство престарелого кенгуру в Московском зоопарке в ночь с 14 июля 1789 года на 9 января 1905 года». Самое известное произведение Алешковского. Этот экземпляр подписан/вписан автором на переднем форзаце. Прекрасная копия в суперобложке.

    Иосиф Ефимович Алешковский (известный как Юз Алешковский, родился 21 сентября 1929 — ), современный российский писатель, поэт, драматург и исполнитель собственных песен. Юз Алешковский родился в Красноярске в 1929 году, когда его семья недолго жила там по делам отца.Через три месяца его семья вернулась в Москву. Его учеба в средней школе была прервана из-за эвакуации его семьи во время Второй мировой войны.
    В 1949 году Алешковский был призван в Советский флот, но за нарушение дисциплинарного кодекса ему пришлось отбыть четыре года в тюрьме (1950–1953). Отбыв срок, Алешковский вернулся в Москву и начал писать книги для детей.
    Алешковский тоже писал песни и исполнял их. Некоторые, особенно [Товарищ Сталин, вы большой ученый] и [Окурок], стали чрезвычайно популярны в Советском Союзе и считаются народной классикой.Алешковский также писал сценарии к кино и телевидению и был принят в Союз писателей.
    С самого начала своей творческой деятельности Алешковский не шел на компромиссы в своем творчестве, чтобы соответствовать официальной советской доктрине, и поэтому его повести и романы были доступны только в самиздате. Некоторые из его песен были включены в подрывной самоизданный альманах «Метрополь» (1979).
    Не надеясь на официальное издание в Советском Союзе, Алешковский эмигрировал на Запад в 1979 году и ждал получения въездной визы в США во Франции и Австрии.В следующем году он был приглашен в Соединенные Штаты Уэслианским университетом и поселился в Мидлтауне, штат Коннектикут, где он в настоящее время живет и работает в качестве приглашенного русского писателя-эмигранта в русском отделе Уэслиана. В 1987 году он был удостоен премии Гуггенхайма за художественную литературу. В 2002 году Алешковский стал лауреатом Пушкинской премии.
    У Алешковского особый стиль письма — сочетание сказа и сатиры советских социальных или научных экспериментов. Большинство его сочинений глубоко остроумны.Повесть «Николай Николаевич» высмеивает советскую тупость в псевдонаучных биологических опытах. Его роман «Кенгуру» [Кенгуру] рассказывает историю старого вора и его мытарств во время процессов сталинской эпохи; Сталин сам персонаж. Еще одним важным элементом стиля Алешковского является фантазия и гротеск. Его роман «Рука» определяет советскую коммунистическую доктрину как современное представление абсолютного зла.

    [Книга последних слов] посвящена важнейшей теме русской литературы, «проблеме маленького человека» — трудности общественного существования простого, но честного человека.Тема была начата Николаем Гоголем, а затем расширена и драматизирована, в частности, Федором Достоевским. Юз Алешковский был одним из первых, кто начал использовать ругательства в своем письме. Его самые известные и наиболее ценимые произведения — это его антисталинские песни, которые стали частью городской народной традиции в Советском Союзе и даже ошибочно считаются анонимными. (Википедия)

    650 евро, — 

    бдралюк — Страница 10 — Борис Дралюк

    Петр Кончаловский, Пушкин в Михайловском (1932)

    Не будет преувеличением сказать, что перевод пушкинской прозы в начале этого года восстановил мое самочувствие, если не здоровье.Хотя я извлек пользу из целебного эффекта его письма, я не мог его объяснить. Затем, как по волшебству, я нашел свое объяснение там, где так часто нахожу, в критике князя Д. С. Мирского. На этот раз источником был не незаменимый История русской литературы Мирского, а гораздо менее искусный том, который я подобрал в Лондоне в «Любом количестве книг». Как сообщает биограф Мирского, Г. С. Смит, «Одна из наименее известных, но наиболее полезных общих работ [критика] о русской поэзии была опубликована как введение к книге переводов безвестного любителя Чарльза Филлингема Коксвелла.Книга представляет собой « русских стихотворения » (Лондон: C.W. Daniel, 1929), и хотя ее размах достоин восхищения — 216 ​​стихотворений 51 поэта, от 18 до 20 века — переводы Коксвелла сильно различаются по качеству. Введение Мирского — спасительная благодать коллекции.

    Эссе написано в обычном для Мирского стиле, одновременно скупым и страстно-серьезным. Его главный аргумент заключается в том, что русская поэтическая традиция определяется ее заботой о вещах этого мира, «от «прозаической» и реалистической поэзии классиков до соцреализма середины XIX века.Но Мирски всегда внимателен к нюансам; как он пишет, «все обобщения односторонни, и, как это ни характерно, реализм не есть вся русская поэзия». Здесь Мирский обращается к Пушкину, в котором критик находит «элемент, которого он не разделяет, в той мере, в какой он делает свой реализм, с другими русскими поэтами, и которому я не знаю, какое другое имя дать, кроме совершенства». Он продолжает:

    Совершенство не сводится к степеням, меньшее или большее количество которых делает поэзию хорошей или плохой.Это качество может отсутствовать в величайшей поэзии (и действительно поразительно отсутствует у величайшего из всех поэтов, Шекспира), в то время как оно может присутствовать в стихах относительно второстепенных. Он также не обязательно сочетается с той поэзией, которую называют классической — хорошими примерами поэзии, совершенной, но не классической, являются «Древний мореплаватель» и — совсем другое — оды Китса. Но совершенство Пушкина классическое, ибо оно состоит из точности и гармонии. Его дикция всегда точна и совершенно лишена всякой расплывчатости и расплывчатости.Если, например, он дает женским поцелуям эпитет «острый», он имеет в виду, что она кусает, когда целует; если заставит черкеса спать под «мокрым плащом», то готов объяснить, что хоть и мокрый, но в нем вполне удобно спать, потому что, будучи водонепроницаемым, он мокрый только снаружи. Вряд ли когда-нибудь поэзия приблизилась к точности стиха больше, чем в творчестве Пушкина. Но одна точность не составляет совершенства Пушкина. Наиболее существенным его элементом является гармония , под которой я понимаю, во-первых, звуковой рисунок, в котором поэт отвечает за каждую отдельную гласную и согласную, паузу и интонацию, каждая из которых играет свою незаменимую роль в воздействии целого; во-вторых, смысловая гармония — полная адекватность и согласованность обертонов и ассоциаций всех смысловых элементов данной фразы, отрывка или стихотворения.

    То, что Мирский говорит о поэзии Пушкина, в равной степени относится и к прозе поэта, и этим можно отчасти объяснить ее исцеляющую способность. Точная, хрустальная речь Пушкина омывает нас, как чистая вода, очищая наши раны; его гармония сбрасывает ритмы наших сердец и умов. Но если бы Пушкин был только ясным, только гармоничным, он не был бы тем великим поэтом, каким он есть, — не было бы в нем личности. Да, конечно, и, как пишет Мирский, «конечная личность его как поэта обусловлена ​​глубинной этической основой, трагическим пониманием жизни, родственным шекспировскому и логически не выводимым из совершенства и гармонии его стиля. .

    В трогательном, искреннем эссе, опубликованном в журнале Cardinal Points в 2010 году, Стэнли Митчелл размышляет обо всех тех компонентах творчества и личности Пушкина, с которыми он близко познакомился, завершая свой бесподобный перевод Евгений Онегин :

    Я увидел теперь другую красоту в Онегине , не просто знакомую безмятежность, беззаботность и гармонию, а несоответствие темного и светлого, что напомнило мне подобные контрасты в музыке Моцарта и картинах Леонардо.Поверхностный блеск покоится «на основе страдания», как сказал Ницше об искусстве аполлонических греков или, как заметил сам Пушкин, на «впечатлениях сердца, отмеченных слезами».

    Митчелл, страдавший биполярным расстройством, нашел в творчестве Пушкина не только равновесие, но и способ понять себя. Он нашел учителя и друга. Это настоящая причина, по которой русскоязычные — а теперь, благодаря таким переводчикам, как Стэнли Митчелл и Роберт Чандлер, все большее число англоязычных — приезжают в Пушкин.

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.