Ма они нас плохому научат: Фильм Безумные преподы (2013) смотреть онлайн бесплатно в хорошем HD 1080 / 720 качестве

Содержание

Фильм Безумные преподы (2013) смотреть онлайн бесплатно в хорошем HD 1080 / 720 качестве

Самая горячая школьная пора – грядущие итоговые экзамены. По результатам последних исследований, все школы Франции смогли похвастаться приличными показателями, кроме печально известного лицея имени Жюля Ферри. Похоже, его учащиеся сдадут экзамены хуже всех. Директор в паре со школьным инспектором в панике пытаются найти выход из ситуации, и первое, что приходит им в голову – нанять лучших учителей Франции для того, чтобы они подтянули учеников по всем предметам. Однако, никто из приличных преподавателей не согласился на такую сомнительную авантюру. Инспектор предложил альтернативный и беспрецедентный вариант: нанять самых худших и непрофессиональных учителей, и посмотреть, что из этого выйдет. В любом случае, они ничего не теряют.

Вскоре, подходящие кандидаты были найдены. Альберт – странный учитель химии, который проводит опыты по смешиванию чистой воды с газировкой и Серж, который, вроде бы, должен преподавать математику, но на деле все свои уроки проводит в гамаке, предварительно покурив травки. Глэдис – преподавательница английского языка, настоящая фурия, которая не церемонится со своими учениками и Амина, учитель французского с очень нетрадиционным подходом к обучению. Эрик – учитель физкультуры-энтузиаст, заставляющий учеников лазать по деревьям и Морис, преподаватель философии, который сильно близко к сердцу принял некоторые теории этой науки. Завершает список Антуан, колоритный профессор истории, с сильным комплексом Наполеона.

В первом квартале родители учеников сильно жаловались на те методы, которые учителя использовали в своей работе. По прошествии нескольких недель, успеваемость учеников упала с 12% до 3%, что гарантировало скорое закрытие школы. Как оказалось, таким и был первоначальный хитрый план школьного инспектора. Однако, подслушавший этот разговор учитель истории, рассказал обо всем своим горе-коллегам. Несносные преподаватели решили по-настоящему объединиться, чтобы сделать свой лицей предметом гордости. И, похоже, вскоре им это удастся.

Эпоха стального креста читать онлайн Роман Глушков (Страница 33)

22

«— . ..Рано или поздно, а нам придется вступить с этой шайкой в бой. Я предлагаю не подавать виду, что мы знаем об их замыслах, а напасть на них первыми, когда они меньше всего будут этого ждать. Мне кажется, мы можем положиться на ваших слуг, мистер Трелони?

— Как на меня самого, — заявил сквайр».

Р. Л. Стивенсон. «Остров Сокровищ»

Я как в воду глядел — три байка пришлось списывать подчистую. Не привычные к обращению с огнестрельным оружием, ребята Оборотня, сами того не желая, создали себе лишние неприятности. Своих Жеребцов лишились Поршень, Шустрый, а также Помойка — рослый, крепко сбитый байкер, но почему-то постоянно весь помятый и испачканный, за что, очевидно, и был некогда награжден подобным прозвищем. У Поршня в осколки была разнесена ступица переднего колеса; байк Шустрого продырявили сразу несколько пуль, повредившие коробку скоростей и цилиндры; у Помойки же, как я и напророчествовал, бензобак излил на землю весь бензин через аккуратное отверстие в отстойнике, конструкторами Древних явно не предусмотренное.

— Поражаюсь, как они еще друг друга не поперестреляли, — глядя на байкеров, покачал головой Вацлав.

Осиротевшие мотобандиты завалили поврежденную технику в расщелине грудой булыжников, надеясь вернуться за ней при первом же случае, если, как выразился Поршень, «судьба не сотворит и с нами нечто подобное». Байк пропавшего Тыквы был тут же по старшинству присвоен Помойкой, а остальные спешившиеся позанимали задние сиденья у Хорька и Мухи, свалив свои пожитки в и так перегруженные «хантеры»…

К обеду рельеф пустоши стал сглаживаться, воронки попадались все реже и реже, и вот, наконец, Покрышка выехал на полузаросшую и еле приметную, но все-таки дорогу, где он сразу же остановился и потребовал привала.

До вечера все только и делали, что отсыпались после наполненной кошмарами ночи. Ближе к ужину я порыскал по каналам рации и моментально наткнулся на радиообмен Мясника, опять заполнившего эфир своей кодированной белибердой. Но что-то насторожило меня в его переговорах, что-то заставило напрячь внимание и сосредоточиться, ловя каждую фразу, а затем снова и снова прокручивать термины кода мистера Уильямса в голове.

Я подозвал Покрышку и Оборотня.

— Что, по-вашему, могут обозначать выражения «сухая кишка» и «лысина»? — спросил я, проверяя только что пришедшую на ум догадку.

— Да тут любой, знающий эти земли, допетрит, — проворчал Покрышка, все еще дувшийся на мою утреннюю глупость. — «Сухая кишка» — это пересохшее русло Наба, а «лысина» наверняка означает голую куполообразную скалу на юго-восточной оконечности пустоши. Проще простого!

— Вот это-то и не дает мне покоя, — рассудил я вслух. — Мясник знает, что у нас рабочие рации, но тем не менее его коды становится легко расшифровывать. Он будто бы намеренно сообщает нам, где находятся его патрули…

— Загоняет нас в ловушку! — тоже догадался Кеннет.

— Или хочет вынудить двигаться по определенному маршруту, — дополнил я.

— Даже если это и так, сложно угадать, какой из десятков проселков мы выберем, — задумчиво почесал переносицу Кеннет. — А уж где поставить засаду, ему и подавно не рассчитать — слишком просторное поле имеем мы для маневров во всех направлениях.

— Боюсь, Эрик, что Мясник начал ту стратегическую игру, о которой ты и предупреждал, — произнес Покрышка. — И он не готовит засаду, Кеннет, нет! Ты правильно сказал: невозможно предугадать, куда мы свернем. Тут все немного иначе. Обрати-ка внимание: под видом того, что Бернарду не хватает людей, нам оставлен свободным коридор до самой Новой Праги. Согласись — весьма подозрительно, ведь у него, наверное, уже в подчинении отряды Парижского, Берлинского и Новопражского магистратов. Тебе же просто не остается другого выбора, как только просачиваться через эту прореху. И клянусь — дальше этот лис будет поступать абсолютно так же, вот только бреши будут становиться все уже и уже. Очень хитрая тактика, позволяющая не тратить ни сил, ни времени на тупую бестолковую погоню…

— Он загоняет нас на определенный участок границы или пограничья, — дошло до меня. — На тот, где в настоящее время уже сооружается его надежная и безотказная западня. И мы должны будем запрыгнуть в нее сами!

— Правильно, командир, — поддакнул Покрышка.  — Будь уверен, твои предчувствия тебя не обманут. Мясник твердо убежден, что при подъезде к границе мы впадем в эйфорию от близкого спасения и в некоторой степени утратим бдительность, что, по его мнению, нас и погубит.

— Что же делать? — Кеннет был явно растерян. — Не хочется плясать под их дудку, но они просто не оставляют нам другого варианта. Организовав брешь, они тем самым уплотнили патрули по другим секторам, начисто лишив нас возможности радикально изменить маршрут… Значит, так, с сегодняшней ночи уходим в глубокий отрыв. Идем на предельной скорости круглые сутки, вырываемся из этого коридора и чешем что есть духу до ближайшей границы. Князь Сергей, не князь Сергей — нам уже выбирать не приходится…

— Нет, днем вне пустоши — это смерть, — отринул я подобный план. — Пойдем как и раньше — ночами, — но впереди колонны выставим мощный дозор, который если что, так сразу…

— Эх, молодежь-молодежь! — перебив меня, укоризненно покачал головой Покрышка. — Вам бы только наперегонки бегать да в «кошки-мышки» играть! Нельзя так, уж поверьте старику. ..

— У тебя есть нечто особенное? — полюбопытствовал Кеннет. — Коли так, тогда не брюзжи и выкладывай!

— Ты знаешь, Оборотень, что до того, как перекочевать к тебе, я жег резину у Стэнли-Академика, — начал ветеран байкеров как бы издалека. — А ведь его не зря так прозвали — башка у парня размером что твой бензобак, однако не такая пустая! Так вот, он частенько говаривал, что Удача любит лишь того, кто умеет терпеливо ждать…

— Давай к делу, — поторопил его Кеннет. — Я уже сыт по горло твоими россказнями…

— Вот я и говорю: только того, кто умеет терпеливо ждать, Оборотень! Заостри-ка на этом внимание! — осуждающе посмотрел Покрышка на молодого лидера мотобандитов. — Мои россказни тебя плохому не научат, а потому не сбивай с мыслей мой еще не совсем выкипевший котелок! В общем, я считаю, что настала пора внести разнообразие в нашу бесконечную гонку, а именно: затаиться и подождать некоторое время…

— Прямо здесь? — недовольно поморщился я. — По-моему, не совсем здравая. ..

— И ты тоже поосади, дай закончить! Разумеется, не здесь. За Новой Прагой у нас есть небольшая резервная берлога: продукты там кое-какие, горючка… Надеюсь, что никто ее не обнаружил. Туда и поедем.

— Но, послушай, старина, — засомневался я, — для нас теперь каждый день, проведенный в этой стране, увеличивает вероятность поимки в арифметической прогрессии, и потому чем быстрее мы отсюда свалим…

— Вот! — оборвал меня Покрышка. — Вот в этом-то вся и суть! Я уверен, что и Мясник тоже так думает! И ты, и он вояки, захватчики, штурмовики! Прете напролом, действуете по принципу «чем скорее, тем лучше». Ловля, погоня, маневрирование — это ваша стихия и вы с ним в этом великие мастера, ничуть не сомневаюсь. Но и слабое место у вас тоже здесь…

Поучительный тон Покрышки заставлял меня ощущать себя прямо-таки неопытным юнцом, которого только что более матерый товарищ натыкал носом в не замеченные им ранее элементарные вещи…

— Дело не в том, как переиграть Мясника на местности, а в дальней перспективе, — закрашивал пробелы в моих тактических знаниях Покрышка.

 — Ну, подумай: что будет, если мы для него исчезнем, провалимся как сквозь землю?

— Мясник решит, что мы прорвались незамеченными и ушли вперед, — рассудил я по логике того, что сам считал бы на месте главнокомандующего.

— Верно, — закивал байкер. — Скрылись в Польской пустоши. Но когда и возле нее нас не засекут…

— …он плюнет на все и помчится тотально блокировать границу, — подхватывал я на лету мысли «наставника». — И поскольку на его готовую засаду мы уже не выйдем, Бернард разгонит ее и постарается всеми имеющимися силами перекрыть наибольший участок границы, после чего ему останется лишь ждать и бороздить пограничье патрулями…

— А что подразумевает слово «ждать»? — спросил Покрышка, явно довольный тем, что ученик покладист и без пререканий следует его рассуждениям.

— «Ждать» — значит нервничать, суетиться, пребывать в неведении и растерянности…

— В общем, то, что нам надо! Он не будет доподлинно знать, на каком участке мы прорвемся, а потому не сможет разработать более или менее стройную концепцию нашей поимки. Защитники Веры, Добровольцы Креста, Охотники… Как думаешь, на сколько хватит их терпения, когда мы не появимся ни через неделю, ни через две?..

— Они начнут думать, что мы все-таки пересекли границу, и волей-неволей ослабят бдительность. Однако посты не свернут, дожидаясь агентурного подтверждения нашего появления в России, а такого, естественно, не будет…

— И вот тут-то надо будет не зевать! Чуть промедлим, и Бернард возобновит поиски, но уже внутри страны. И тогда до границы мы точно не доедем, потому что их кодла пойдет прочесывать каждый миллиметр на запад, двигаясь навстречу нам. Ну а пока они чешут лбы и думают, ждать ли еще или повернуть поиски вспять, мы в два быстрых броска достигаем пограничья, оперативно разведываем несколько участков, выбираем наиболее слабоохраняемый и уже прямо там смотрим, как его пересечь. Скажи, Эрик, по твоему личному опыту, сколько времени нам придется выжидать этого момента? Две недели достаточно?

— Я бы уже через одну писал кипятком от ярости, думая о том, что меня, вероятно, обвели вокруг пальца, — честно признался я.

— Значит, две в самый раз, — сделал вывод Покрышка. — Бернард постарше, а соответственно потерпеливей…

— Да, но никак не дольше, — подал голос Оборотень. — Продуктов даже с учетом наших запасов на стоянке не ахти как, а промышлять сейчас очень рискованно. К тому же скоро холода; не хотелось бы держать ребятишек в слякоти, да и нельзя исключать вероятность нашего случайного обнаружения…

— Ну что, молодежь, согласны с моим предложением? — Покрышка посмотрел сначала на меня, а затем на Кеннета, заранее зная, что возразить нам против такой детальной стратегии в принципе и нечего.

— За неимением другого… — развел руками я и тут же добавил: — Только одно «но» — не стоит забывать о том, что Мясник тоже может напрячь извилины и раскусить нашу уловку. И тогда-то под Новой Прагой он и захоронит нас всех в общей могиле…

— А мы подыграем ему! — Похоже, Покрышка успел обдумать и это. — Добавим к нашему плану ма-а-аленький нюанс. Он хочет, чтобы мы шли на Новую Прагу? Туда и пойдем! Причем не проселками, как он ожидает, а прямиком по главной дороге! Пусть нас видят все, кто пожелает!

— Ты спятил, приятель, — заявил Кеннет.  — Она же наверняка будет перекрыта блокпостом!

— Уверен, что всего одним, да и то чисто символическим. Шакалы Мясника убеждены, что загнали нас на нужное направление. Однако им и в голову не придет, что мы оборзеем настолько, что попрем в открытую и атакуем пост! Никого, само собой, убивать не будем, а лишь напугаем и рассеем их поверхностной стрельбой. Или ты забыл, что благодаря нашим новым друзьям твоя банда обрела нехилую огневую мощь?

— Да уж… — Оборотень взвесил в руке конфискованный им на переправе из уничтоженного «самсона» маленький скорострельный «хеклер-кох». — Эта железяка посолидней арбалета и дробовика, вместе взятых, будет.

— И эта наша сверхнаглость, — продолжал Покрышка, — лишний раз убедит Бернарда в том, что мы впали в полное отчаяние, раз уж стали выбирать те дороги, на которых можно развить хорошую скорость…

— Эта идея была у меня в качестве основного варианта, — кивнул Оборотень, — но и в качестве обманного маневра выглядит недурно. .. А потом огибаем Новую Прагу, сразу за ней сходим с трассы и, достигнув убежища, затаиваемся на две недели… Так?

— Именно! — подтвердил его матерый старшина. — И нечего носиться от Мясника как приговоренный к рождественскому обеду поросенок!

— А ты не такой уж простой фрукт, как кажешься на первый взгляд, бродяга, — выказал одобрение Покрышкиной идее Кеннет.

— Я тоже всегда себе это говорю, — довольно осклабился Покрышка, прикуривая очередную свою вонючую палочку. — Так что, детишки, почаще слушайте старших, авось что и отложится в ваших пустых головах…

Что ж, как порешили, так и сделали, и вот уже наша кавалькада, протрясясь полтора часа по ухабистым проселкам, выруливает на наезженное грузовиками торговцев шоссе, соединяющее оставленный позади Нюрнберг и столицу Новопражской епархии…

Эта часть стратегической игры Покрышки была, безусловно, очень рискованной, и я испытывал сильное волнение, когда набирал скорость, стараясь не отстать от едущих впереди меня по шоссе байкеров. За каждым новым поворотом мне мерещилась засада; каждый новый подъем, казалось, скрывал за своей вершиной стерегущего нас противника. И утешало меня лишь то, что именно здесь наше появление ожидалось меньше всего, а потому какие-либо сюрпризы были маловероятны.

Трасса Нюрнберг — Новая Прага не сказать, что была оживленной, но даже ночью торговые грузовики встречались на ней через каждые двадцать-тридцать километров. И лишь они могли послужить для нас ценным источником разведданных об обстановке впереди. Однако по доброй воле никто бы из них, разумеется, не остановился, да мы и не стали махать им ручкой, а поступили древним и проверенным байкерским методом. Поднаторевшие в искусстве авторазбоя, почитатели Свободы уже на территории Новопражской епархии прижали к обочине одну такую неуклюжую колымагу и допросили насмерть перепуганного водителя на предмет «что путь грядущий нам готовит?».

Счастливый лишь оттого, что его не грабят и не избивают, торговец охотно поведал подозрительно вежливым байкерам обо всех неприятностях, кои суждено было ему миновать. Нас же заинтересовало только то, что возле моста через Влтаву дорогу перекрывал броневичок с пулеметом местных Защитников Веры, которые весьма дотошно проверяли весь направлявшийся к столице епархии транспорт.

Я помнил из книг: Новая Прага была отстроена на сотню километров юго-восточнее своей исторической предшественницы, напрочь стертой с лица земли Каменным Дождем. Река Влтава уже не пересекала ее, как ранее, а протекала к западу от городских стен, и для того, чтобы обогнуть город с юга, нам требовалось проехать для начала по стальному арочному мосту, колоссальной скрепкой соединяющему правый и левый берега. Но именно на нем-то и засели перекрывающие наш путь Защитники…

— Я так и знал! — проговорил Покрышка, отпуская торговца, который во весь голос благодарил Господа и Покрышку в том числе за проявленное милосердие. — Вот только пулемет мне очень не нравится…

— Всем погасить фары! — скомандовал Оборотень. — Задача простая: подлетаем в темноте, шарахаем из всех стволов одновременно, держим их мордами в землю пока не проскочат «хантеры», а затем расстреливаем им колеса и драпаем что есть духу!

В предвкушении громкой забавы байкеры оживленно загалдели — наконец-то им дали возможность поквитаться на равных с заклятыми врагами, десятилетиями гонявшими их по просторам Святой Европы! Заклацали затворы, и даже рычание двигателей выражало всеобщий восторг — группа была готова к прорыву. Оборотень и Покрышка разместились впереди всех, тем самым символизируя собой острие карающего байкерского меча или, если применять эпитеты, близкие им по духу, — разящий конец занесенной для удара шиномонтажной монтировки…

О приближении к блокпосту нам поведал обшаривающий округу яркий прожектор, закрепленный, насколько я помнил устройство этих броневичков, на турели легкого пулемета. И чтобы не подвергать наш малообученный ударный отрядик излишнему риску полечь костьми еще на подступах, Вацлав высунулся из окна джипа, окликнул байкеров и попросил их совершить последнюю перед мостом остановку.

— Минутку, ребята, — сказал он им, когда все мы затаились за холмом, дабы грешным делом не нарваться на рыскающий туда-сюда луч света. — Сейчас немного упростим ситуацию…

После этого поляк расчехлил так опростоволосившийся при попытке ликвидации Мясника «гепард» и принялся вместе с ним взбираться вверх по склону холма. Я догадался о его намерениях и, желая получше рассмотреть противника с возвышенности, последовал за Вацлавом.

— На этот раз, Эрик, я нас не опозорю, — отстегнув опорные сошки и снимая с оптики предохранительную крышку, утешил меня он, когда я плюхнулся рядом с ним на траву. — Погодка прекрасная, ветерок слабый, поправочку теперь я знаю на сколько сделать… Ну что ж, помолимся и начнем.

В тишине ночи и без того громкий выстрел «гепарда» показался и вовсе оглушительным. Однако, вопреки заверениям Вацлава, я с сожалением пронаблюдал, что прожектор не погас, а лишь дернул лучом в сторону.

— Промазал! — разочарованно констатировал я.

— Ничуть! — Поляк извлек стреляную гильзу и загнал в патронную камеру новый патрон. — Пока еще светит эта зараза и можно там хоть что-то разглядеть, разнес им к чертовой матери затворную раму на пулемете. Теперь одной проблемой меньше… Эй, внизу! Готовы? Ну тогда пошли!..

После повторного выстрела сноп света моментально пропал, только в воздухе остались оседать искры от разбитой вдребезги электролампы — сверхубойная «гепардовская» пуля снова легла точно в намеченную цель. ..

Байкеры с улюлюканьем сорвались с места, когда мы уже сбегали с холма. Я начал опасаться, как бы они не впали в раж и не замарали руки кровью, тем самым запятнав и свою репутацию, однако тут же успокоился, когда вспомнил, с какой тщательностью Кеннет отбирал себе команду. Дисциплина среди наших байкеров действительно была не хуже, чем в отряде Охотников…

Ночь впереди прорезало около полутора десятков огненных вспышек — плотный залп из автоматического оружия ударил по броневику. В мерцающих отблесках я успел заметить два или три метнувшихся в кювет силуэта. Видимо, все, что хотелось теперь дезориентированным Защитникам Веры, так это просто вжаться в землю и молить забывшего их сегодня Господа о спасении.

Мы пронеслись мимо резвящихся байкеров и влетели на узкий арочный мост, сразу завибрировавший под колесами мелкой дрожью. Джип Михаила, идущий следом, остановился возле мотоциклистов, и Саймон, распахнув дверцу, добавил в общий хаотический гвалт раскатистое громыхание своего пулемета. Свирепая скорострельная машина тут же искромсала шины броневичка и продырявила ему броню над двигателем, явно рассчитанную лишь на ружейные пули да арбалетные стрелы.

Я миновал мост и притормозил, дожидаясь остальных. Байкеры же, имей они в запасе уйму времени и патронов, готовы были резвиться хоть до утра. Но вот чей-то голос — по всей видимости, самого разумного из нас Вацлава — проорал «Сваливаем!», и прекратившуюся стрельбу вновь сменил рокот дюжины мотоциклов. Мост опять гулко задребезжал — табун Стальных Жеребцов, замыкаемый «хантером» русского, понесся по нему.

Байкеры и Михаил уже пересекли реку, когда с противоположного берега раздалось несколько ружейных хлопков, произведенных скорее от желания помахать кулаками после драки, нежели из намерения достать кого-либо из нас прицельно. Дробь зазвенела где-то над головой в стальных тросах моста, так и не найдя себе подходящей жертвы.

Дабы не искушать более Судьбу (и так в эту ночь мы перешли все разумные пределы риска), наша группа что было духу рванула дальше по шоссе. Но его мы придерживались недолго: на первой же развилке свернули вправо и начали обход Новой Праги с юга.

Дэвид Митчелл, «Black Swan Green», перевод, глава 10-2

(Полный список готовых глав здесь)

Дом Моранов (это вообще-то два дома, два сколоченных вместе коттеджа) такой старый, что туалет у них находится на улице. Но я стараюсь туда не ходить, если я хочу писать, я иду в поле, там свежее. Сегодня я вышел из автобуса вместе с Дином на остановке «Даггерский тупик», мы собирались пойти к нему и поиграть в компьютер Sinklair ZX Spectrum 16k. Но его сестра, Келли, сегодня утром случайно села на компьютер, поэтому мы не смогли загрузить ни одной игры. Келли работает в мармеладной лавке «Pic’n’Mix» в супермаркете «Вулворт», поэтому любая вещь, на которую она садится, обречена.
Тогда Дин предложил пойти к нему в комнату и поиграть в «Операцию». Стены в комнате Дина обклеены плакатами футбольного клуба «Вэст Бромвич». Эта команда вечно плетется в хвосте турнирной таблицы, но Дин и его отец упорно болеют за нее. «Операция» — это игра, в которой ты должен с помощью специальных щипцов вытаскивать пластиковые кости из тела пациента. Если коснешься щипцами самого пациента, то у него в носу загорается красная лампочка, и ты теряешь ход. Мы с Дином пробовали переделать игру, мы вставили в нее огромную батарейку, мы хотели усложнить правила, чтобы при каждом случайном касании «пациента» игрока било током. Но вместо этого мы убили «пациента», его красный нос перестал зажигаться. Дин не расстроился, он сказал, что и так уже давно устал от этой игры.
Мы соорудили безумное гольф-поле из досок, старых водосточных труб и подков в заброшенном саду. Зловещие кривые поганки гроздями росли на пне. Лунно-серый кот смотрел на нас с крыши сортира. В заваленном хламом сарае мы нашли две клюшки, но – ни одного мячика. Еще мы нашли сломанный ткацкий станок и ржавый остов мотоцикла.
– А давай позырим в колодец? – Предложил Дин.

Колодец накрыт крышкой от мусорного бака. Сверху на крышке – стопка кирпичей; это меры предосторожности на случай, если младшая сестра Дина, Максин, решит в него упасть. Мы убрали кирпичи, один за другим.
– Иногда тихими безлунными ночами я слышу оттуда голос тонущей девочки.
– Ну конеееечно, Дин.
– Клянусь! Клянусь могилой моей бабушки! В этом колодце утонула маленькая девочка. На ней была эта дурацкая многослойная юбка, и поэтому она пошла ко дну раньше, чем кто-то успел спохватиться.
Описание Дина было слишком детальным, чтобы оказаться ложью.
– Когда? – Спросил я.
Дин убрал последний кирпич.
– Давным давно.
Мы посмотрели в колодец. Наши лица отразились в дрожащем зеркале воды. Внутри было тихо и прохладно, как в могиле.
– Там глубоко?
– Не знаю. – Слова упали вниз, в колодец, и эхо подбросило их обратно. – Однажды мы с Келли привязали свинцовый грузик к леске и стали опускать его, мы опустили его на пятьдесят метров, и даже после этого он так и не достиг дна.
Одна лишь мысль о падении в этот колодец заставила мою мошонку сжаться.
Сырые октябрьские сумерки сгустились вокруг колодца.
– Ма-ма! – Голос тонкий, словно урчание котенка, раздался изнутри, и мы дали деру. – Я НЕ УМЕЮ ПЛАВАТЬ!
Я кажется обкакался. Господи, я обкакался.

Мистер Моран истерически смеялся.
– Па-ап! – Проворчал Дин.
– Простите, ребят, я просто не мог устоять! – Мистер Моран вытер глаза. – Я вышел, чтобы посадить нарциссы, и услышал ваш разговор, и просто не мог устоять!
– Ты бы так не смеялся, – сказал Дин, закрывая колодец крышкой, — если б это случилось с тобой.

Отец дина устроил соревнования по пинг-понгу. На кухонном столе он установил книги корешками вверх – это была «сетка». И в качестве ракеток мы тоже использовали книги – детские, издательства «Божья коровка» (моей ракеткой была книжка «Эльфы и башмачник», Моран играл «Румпельштильцхеном». Мы выглядели как дебилы, особенно мистер Моран, который играл, прижимая к груди банку «доктора Пеппера» («др.Пеппер» на вкус как газированный сироп от кашля)) Это было очень весело. Гораздо веселее, чем смотреть телевизор. Младшая сестра Дина, Максин (они называют ее «Мини-Макс»), следила за счетом. Потом мама Дина вернулась с работы (она работает в доме престарелых на Малверн Роуд), оглядела нас, сказала «эх, Фрэнк Моран» и разожгла огонь в печи. И в доме почему-то сразу запахло жареным арахисом. Мой отец говорит, что печь в доме – это прошлый век, и вообще с ней слишком много заморочек, но отец Дина другого мнения: «Н-когда нэ покупай дом бэз пэчи», – обычно говорит он с шотландским акцентом.
Миссис Моран собрала волосы в пучок на затылке и заколола их вязальной спицей. Она в первой же партии обыграла меня 21-7, но после этого бросила игру и стала вслух читать «Малвернский вестник»:
ЖЖЕНЫЙ ХЛЕБ СТАЛ ПРИЧИНОЙ ПОГРОМА В СЕЛЬСКОМ КЛУБЕ!
«Жители Блэк Свон Грин узнали, что дым-таки бывает без огня. В среду заседание Кризисного Комитета, посвященного проблеме строительства «Цыганского» района в Хайк Лэйн, было прервано включившейся пожарной тревогой, которая вызвала массовую истерику…» м-а-ама дорогая! (сама по себе статья вовсе не была смешной, но миссис Моран читала ее, изображая одновременно диктора новостей и деревенского дурачка, и мы с Дином просто писались со смеху) «Приехавший пожарный наряд выяснил, что тревога сработала из-за тостера. Четыре человека получили травмы в результате давки. Свидетель, Джеральд Касл…» Это ведь твой сосед, да, Джейсон? «… сообщил корреспонденту, цитирую: «Это чудо, что никто не пострадал». Ой, извините, наверно, не стоит смеяться над этим. Это ведь совсем не смешно, правда. Там действительно началась давка, Джейсон?
– Да, мы были там с отцом. Сельский клуб был забит до отказа. А вы разве не ходили?
Мистер Моран словно окаменел, когда я задал этот вопрос.
– Сэм Суинярд приходил, выпрашивал мою подпись, но я вежливо отказал ему. – Наш разговор явно уходил не в то русло. – Ну и как, Джейсон, их дебаты произвели на тебя впечатление?
– Все были настроены против лагеря.
– Ох, не сомневаюсь! Эти ребята готовы молча наблюдать за тем, как эта тварь с Даунинг Стрит разбирает на части страну! Но как только дело касается цен на их собственные дома, они собирают свой кризисный комитет быстрее, чем любая революционная организация. (* «тварь с Даунинг Стрит» – это Маргарет Тетчер. На Даунинг стрит-10 в Лондоне располагается резиденция премьер-министра*)
– Фрэнк, – сказала миссис Моран, подразумевая: «притормози».
– А что? В моих жилах течет цыганская кровь, и я не стыжусь этого. И я не против того, чтобы Джейсон об этом знал! Видишь ли, Джейсон, мой дед был цыганом. Вот почему мы не пошли на собрание. Цыгане, конечно, не святые, но и не проклятые тоже. Они не лучше и не хуже наших фермеров, почтальонов и продавцов. И я считаю, что они имеют такое же право на жизнь, как и все остальные.
Я не знал, что сказать, поэтому просто кивал.
– Ну, полно ворчать. Одним ворчаньем сыт не будешь. Лучше помогите мне накрыть на стол. – Миссис Моран поднялась из кресла.
Мистер Моран достал газету «Корссворды». На обложке «Кроссвордов» всегда помещают фотографии женщин в бикини, но внутри – ничего неприличного вы не найдете. Пока кухня наполнялась запахом окорочков и грибов, Мы с Дином и Максин убирали с обеденного стола стопки книг, служивших нам сеткой во время игры в пинг-понг. Я стал помогать Дину сервировать стол, потому что не хотел возвращаться домой. Ящик для столовых приборов у Моранов – это сущий бардак: все свалено в кучу – вилки, ложки, ножи.
– Если хочешь, можешь поужинать с нами, Джейсон? – Мама Дина чистила картошку. – Келли звонила мне на работу. Она сегодня ужинает в какой-то кафешке с друзьями, у кого-то из них день рожденья, так что у нас за столом есть одно свободное место.
– Давай, – поддержал ее отец Дина, – позвони маме и скажи, что останешься подольше.
– Нет, мне лучше пойти домой. – Вообще-то я бы с радостью остался, но маму удар хватит, если она узнает, что я позволил себе есть где-то помимо дома. Отец тоже обычно изображает из себя злого полицейского, словно поужинать в гостях – это серьезное преступление. Хотя сам он в последнее время обедает в Оксфорде гораздо чаще, чем дома. – Но все равно спасибо.

На землю опустились сумерки, и туман рессеялся. В конце недели часы надо будет переводить на час назад, на зимнее время. Я знал, что мама скоро вернется из Челтенгэма, и все же решил не спешить. Я выбрал длинную дорогу – мимо магазина мистера Ридда. Так меньше шансов наткнуться на шайку Росса Уилкокса. Но стоило мне пройти мимо ворот церкви Святого Гавриила, как прямо на пути возникли какие-то ребята – они вышли из двора дома Колетт Тарбот. Это плохо.
Ох, это очень плохо. Я увидел Росса Уилкокса, Гарри Дрейка и еще десять или пятнадцать пацанов. Среди них были даже старшеклассники: Пит Рэдмарли и братья Туки. Между ними разразилась война. Каштаны были пулями, а опавшие яблоки и груши – тяжелой артиллерией. Всю эту амуницию мальчишки держали в своих свитерах, за пазухой. Желудь пролетел рядом с моим ухом. Раньше я бы просто присоединился к «войнушке», встал на сторону самых крутых ребят и поучаствовал бы в перестрелке, но – это было раньше. Сейчас, я думаю, если они меня заметят, кто-нибудь крикнет: «А-т-т-такуем Т-т-т-тейлора!», и обе команды забросают меня грушами насмерть. А если я попытаюсь сбежать, то для них это будет еще большее удовольствие – как охота на лису.
Я зашел в старое автобусное депо, пока они не заметили меня. Давным давно все автобусы Малверна, Аптона и Тэксберри останавливались здесь на ночь, но потом грохнул кризис, и большую часть маршрутов отменили, и теперь все автобусы стоят заброшенные и разрисованные графиттчиками. Один из «снарядов» ударился об землю рядом с дверным проемом, и я вдруг понял, что загнал себя в ловушку: армия Пита Рэдмарли отступала именню сюда, и шайка Росса Уилкокса преследовала их. Я выглянул и увидел, как одно из подгнивших яблок врезалось точно в голову Хлюпику и буквально разлетелось на кусочки. Уже через секунду отступающие зайдут сюда и найдут меня. Быть уличенным в попытке спрятаться – нет ничего унизительней.
Хлюпик стер ошметки яблочной мякоти с глаз и посмотрел на меня.
Испугавшись, что он меня выдаст, я приложил палец к губам.
Изумление на его лице сменилось ухмылкой. Он тоже приложил палец к губам.
Я выбежал из депо с такой скоростью, словно мною выстрелили из пушки. У меня не было времени искать путь к остступлению, поэтому я просто запрыгнул в кусты. Удача как всегда отвернулась от меня – это был остролист! Я оказался в центре самого колючего из всех возможных кустов. Я был весь в порезах, особенно на шее и на заднице, и все же ни один порез не жжется так же сильно, как жжется унижение. И – чудо из чудес! – никто не преследовал меня. Бой проходил так близко от моего укрытия, что я слышал, как Саймон Синтон бормочет себе под нос указания. Автобусное депо – мое прошлое укрытие – теперь превратилось в бункер одной из воюющих сторон.
– Эй, полегче, Крум, это, блин, больно вообще-то!
– Ой, правда? Бе-е-едненький! Прости меня, Робин, малыш! Мне та-а-ак жаль!
– Давай, пацаны! Покажем им, кому принадлежит эта деревня.
– Убьем их! Разорвем их на части! Утопим нафиг! Похороним!
Войско Пита Рэдмарли перегруппировалось. Бой продолжался – ожесточенный, и при этом абсолютно равный. Воздух был наполнен летящими снарядами и криками радости, сопровождавшими каждое точное попадание. Уэйн Нэшенд стал подбирать яблоки с земли буквально в метре от моего укрытия. Похоже, война снова двигалась в мою сторону. И все, что мне оставалось, – бежать в лес.

Лес был тихий и нечеткий как сон. Длинные листья папоротников били меня по лбу и хватались за карманы. Никто не знает, что ты здесь, шептали деревья, голые и черные в ожидании зимы.
Дети, над которыми издеваются хулиганы, обычно стараются быть неведимками, чтобы лишний раз не попадаться на глаза обидчикам. Заики стараются быть невидимками, чтобы кто-нибудь не дай бог не узнал, что они заики. Дети, чьи родители ругаются, стараются быть невидимками, чтобы не стать причиной очередной ссоры.
Джейсон Тейлор, Тройной Невидимка. Даже я сам в последнее время почти не вижу Джейсона Тейлора, точнее, вижу его так редко (иногда в зеркале, перед сном, или когда пишу стихи), что уже сомневаюсь в его существовании. Но здесь, сейчас, в лесу, я был собой – я перестал быть неведимкой. Кривые ветки, узловатые корни, лесные тропы, земляные валы, озеро, промерзающее до дна в январе, коробка из-под сигар, спрятанная в кроне платана, того самого, где мы когда-то собирались построить наш «дом-на-дереве», и эта тишина, лесная тишина, наполненная птицами и хрустом веток, и еще – колючие папоротники и всякие секретные места, которые видны лишь одинокому путнику.
Время в лесу старше и мудрее, чем время в часах. В голове у меня светились тысячи возможностей, они были похожи на звездное небо. Ведь в лесу нет границ и заборов. Лес – и есть и граница и забор. Не бойся. В темноте ты видишь лучше. Я бы с радостью работал в лесу. Друиды сегодня уже вымерли, но зато «лесник» — вполне себе профессия. Я мог бы работать лесником во Франции. Деревьям не важно, заика ты или нет. Деревья принимают тебя таким, какой ты есть.

Это «друидное» чувство так взволновало меня, что я захотел в туалет. Я вырыл небольшую ямку плоским камнем в толстом слое палой листвы, снял штаны и сел на корточки. На самом деле это довольно клево – посрать в лесу, прям как пещерный человек. Мои какашки с тихим шелестом падали на сухую листву. Срать, сидя на корточках, гораздо легче, чем в туалете. (только одна вещь мешала мне по-настоящему насладиться процессом – навозные мухи. Я боялся, что они сядут мне на задницу и отложат яйца в прямую кишку. Потом их личинки вылупятся и доберутся до моего мозга. Мой двоюродный брат, Хьюго, сказал мне, что такое уже однажды случилось с одним мальчишкой в Америке, его звали Акрон Огайо (*Акрон – город в штате Огайо*)).
– А это нормально – разговаривать с самим собой в лесу? – Громко сказал я, просто чтобы услышать свой голос.
Я услышал пение птицы – так близко, словно она зависла прямо у меня над ухом; и пение ее было похоже на звуки флейты внутри стеклянной банки. Если б я только мог остановить это мгновение, забраться в эту банку, окунуться в ее музыку, я бы остался там жить, и никогда не выходил бы из нее.
Но у меня затекли ноги, и я пошевелился. И неизвестная птица испугалась и исчезла – она улетела в свой мир веток и мгновений.
Я вытирал задницу охапкой листьев, когда перед глазами у меня возникла эта гиганская собака, этот бело-коричневый волк. Это чудовище выпрыгнуло из зарослей папоротника.
Я был уверен, что оно убьет меня.
Но монстр спокойно взял в зубы мой адидасовский рюкзак и рысцой побежал по тропе, удаляясь.
Это всего лишь собака, дрожал внутри меня Червяк, она ушла, все хорошо, мы в безопасности.
Тяжелый стон, похожий на стон мертвеца, вырвался из моей глотки. Шесть рабочих тетрадей, включая тетрадь мистера Уитлока, плюс три учебника. Все это пропало! Что я скажу учителям? «Я не принес домашнюю работу, сэр. Собака украла ее». Мистер Никсон заставит меня ходить с тростью, чтобы наказать меня за столь «оригинальную» отмазку.
Было уже слишком поздно, и все же я вскочил на ноги и начал преследование. Мой незастегнутый ремень болтался в паху, мои штаны сползли, и, наступив на штанину, я неловко рухнул на землю. Сухие листья набились мне в трусы.

Мне ничего не оставалось, кроме как бежать по тропе и искать среди черных осенних пейзажей белые пятна – собачью спину. Мистер Уитлок замучает меня своими саркастичными шуточками. Мистер Коскомби будет в бешенстве. А недоверие мистера Инкберроу будет таким же несгибаемым, как и его линейка. Черт, Черт, Черт! Сначала ученики повесили на меня ярлык червяка, а теперь еще и учителя будут думать, что я идиот. «Какого черта ты делал в лесу в такое время?»
Что это было – сова?
Здесь, поблизости, на склоне была поляна; я знал о ней, мы с пацанами здесь когда-то играли в войну. Мы относились к этому довольно серьезно, играли по всем правилам: с пленными, мирными договорами и флагами, которые нужно выкрасть с базы противника (флагом обычно служил носок, насаженный на палку), и с правилами, напоминавшими что-то среднее между пятнашками и дзюдо. Наша война была гораздо более изощренной и интересной, чем та, в которую играют неудачники из Малверн Роуд. Когда полевые командиры набирали себе команды, меня брали одним из первых, потом что я очень быстро бегаю и могу легко вскарабкаться на любое дерево. Эх, вот были времена! Как же круто было! Занятия спортом в школе – это совсем другое. В спорте ты не можешь перевоплотиться в кого-то, кем ты не являешься. Но, к сожалению, игра в войну сегодня не в почете. Мы, кажется, были последними, кто играл в нее. Сейчас, с каждым годом тропинок в лесу становится все меньше: одни зарастают колючими растениями, другие – колючей проволокой (чертовы фермеры). Дороги, они такие. Они просто исчезают, если по ним никто не ходит. Сегодня родители уже не позволяют детям бегать по лесу, после того, как стемнеет. Недавно где-то рядом с Глочестерширом, был убит мальчик, разносящий газеты, Карл Бриджвотер. Полиция нашла его тело в лесу.
Мысль о смерти Карла Бриджвотера напугала меня. Чуточку. Убийца скорее всего просто перенес его тело в лес, чтобы спрятать. Не думаю, что кто-то будет поджидать свою жертву здесь – это попросту глупо. Лес в Блэк Свон Грин – это не Шервудский лес и не Вьетнам, тут не так уж много гуляк. Все, что мне нужно сейчас, это найти путь домой – я могу повернуть назад, или просто двигаться вперед до тех пор, пока не дойду до полей.
Ага, без рюкзака.
Дважды я видел белые пятна вдали и думал, Собака!
В первый раз это была береза, во второй раз – старый пакет.
Это безнадежно.

Я вышел кромку карьера. Я совершенно забыл о нем с тех пор, как перестал играть в войну. Карьер не глубокий, и все же упасть в него было бы больно. Он был похож на трехступенчатый бассейн с дорогой в дальней части, ведущей в сторону Хайк Лэйн. Или Пиг Лэйн? Я с удивлением заметил огоньки внизу и услышал голоса. Я насчитал пять или шесть грузовиков, плюс дома на колесах, загон для лошадей, старый, раздолбанный «Хиллман-вэн» и мотоцикл с коляской. На дне карьера гудел генератор.
Это должно быть цыгане.
Под каменной насыпью, прямо у меня под ногами горел тусклый, как будто грязный костер, и семь или восемь человек сидели вокруг. И собаки.
Но пса, который меня обокрал, я пока не видел. И рюкзака своего – тоже. И все же я был уверен, что он где-то здесь.
Только одна проблема: как это будет выглядеть, если мальчишка, живущий в доме с четырьмя спальнями на Кингфишер Медоус, сейчас спустится к цыганам и обвинит их в том, что их собака украла его вещи?
У меня не было выбора.
Но как я мог? Я ведь ходил в сельский клуб на собрание Кризисного Комитета. И теперь мой рюкзак у них. В конце концов, я решил, что нужно спуститься к ним по главной дороге, чтобы они не решили, что я шпионю за ними.
– Чего это ты тут разнюхиваешь, а?
Если после шутки отца Дина Морана возле колодца я получил сразу пять инфарктов, то после этой фразы – все десять. Мрачное кривоносое лицо появилось из темноты. Он был в ярости.
– Нет, — я говорил умоляющим голосом, – я просто подумал… – но закончить фразу я не успел, я сделал шаг назад.
И упал.

Камни катились вниз по склону, и я катился с ними, вниз и вниз (это будет удача, если ты сломаешь только ногу, сказал мой Нерожденный Брат Близнец) и вниз и вниз («Мля!» и «смотрите!» и «СМОТРИТЕ!» кричали люди) и вниз и вниз и (караван, костер, ключица) дыхание сбилось, легкие словно захлопнулись, когда я рухнул, наконец, на дно.
Собаки яростно лаяли в нескольких дюймах от моего лица.
– А НУ ОТОШЛИ, ТУПЫЕ ШАВКИ!
Мелкие камни и ошметки грязи все еще сыпались на меня сверху.
– Так, – прохрипел голос, – а этот откуда свалился?
Это было, как в сериале, когда герой просыпается в больнице, открывает глаза и видит плывущие, размытые лица. Но – гораздо страшнее, ведь я был не в больнице, я был в темноте, на дне карьера. Мое тело ныло сразу в двадцати местах. Но боль была тихой, и я подумал, что все-таки смогу ходить. Перед глазами все вертелось, словно я сидел внутри стиральной машины, в режиме отжима.
– Паренек рухнул с обрыва!
Все новые люди появлялись в свете костра. Они смотрели на меня подозрительно и даже враждебно.
Старик заговорил на иностранном языке.
– Нет, мы не будем его х-ронить! Он не со скалы упал!
– Все в порядке, – во рту у меня был песок, – я в порядке.
– Ты можешь встать, пацан? – Спросил один из них.
Я попытался, но земля у меня под ногами все еще дрожала.
– Да ты на ногах не стоишь, – прохрипел голос, – Тащи свою задницу к костру. Так, помогите мне…
Две руки поддержали меня и помогли дойти до костра. В одном из домов на колесах открылась дверь, и на улицу вышли две женщины в фартуках, мать и дочь. Из дома доносились звуки телевизора – новости. Обе женщины выглядели очень сурово. Одна из них держала на руках младенца. Дети толпились и толкались, каждый хотел посмотреть на меня. Они выглядели еще более дикими и жестокими, чем любой ребенок из моей школы, даже более жестокими, чем Росс Уилкокс. Дожди, холода, царапины, хулиганы, домашка – дети цыган не знают таких проблем.
Один из мальчишек сидел у костра и ковырял ножом какой-то кусок резины. Он вел себя так, словно меня здесь нет. Лезвие его ножа двигалось быстро и иногда ловило блики костра. Длинные волосы скрывали пол его лица.
Я посмотрел на хриплого старика – это был точильщик ножей. Это немного успокоило меня. Хотя с другой стороны: когда он стоял у меня на пороге – это одно, но когда я свалился ему на голову – совсем другое.
– Простите… спасибо, но мне лучше идти.
– Я поймал его, Бакс! – Мальчишка с кривым носом скользил вниз по насыпи, словно на лыжах. – Но этот идиот упал! Я его даже тронуть не успел! Она сам! Хотя, наверно, надо было толкнуть его! Он шпионил за нами, сучонок!
Точильщик ножей посмотрел на меня.
– Ты вряд ли сможешь уйти, дружок. Ты с трудом на ногах стоишь.

– Наверно, это прозвучит… (Палач заблокировал «странно»)… необычно, но я повернул в лес, когда шел мимо церкви Святого Гавриила, и я просто решил (Палач схватил «сесть»)… отдохнуть, и вдруг этот пес (Господи, это звучало так убого)… этот огромный пес взял мой рюкзак и убежал. (на их лицах не было ни единого намека на сочувствие). В том рюкзаке все мои учебники и тетрадки. – Палач заставлял меня подбирать слова, и я выглядел как лжец. – Потом я побежал за псом, ну, я пытался догнать его, но стало темно и тропа, ну, вроде как привела меня… – Я большим пальцем показал себе через плечо. – Туда, на край карьера. И я увидел вас, но я не шпионил (даже младенец смотрел на меня с недоверием) Это правда, я просто хотел вернуть свой рюкзак.
Длинноволосый парень продолжал строгать.
– Зачем ты вообще пошел в лес? – Спросила женщина.
– Я прятался. – Только правда могла спасти меня.
– Прятался? – Спросила ее дочь. – От кого?
– От мальчишек.
– А что ты им такого сделал? – Спросил кривоносый пацан.
– Ничего. Я им просто не нравлюсь.
– Почему?
– Откуда я знаю?
– Ты знаешь. Я уверен, ты знаешь.
Конечно же, я знал.
– Я не один из них. Вот почему. Они считают, что этого достаточно, чтобы ненавидеть.
Я почувствовал влажное тепло на ладони – собака лизала мне руку. Мужчина с зачесанными назад волосами и бакенбардами хмыкнул и сказал старику:
– Ты бы видел свое лицо, Бакс! Когда этот парень покатился по склону! Прямо из ниоткуда!
– Дыа, я был бледен, как грех! – Старик бросил пивную банку в костер. – И знаешь что, Клем Остлер? Я этого не стыжусь. Я думал, что это мертвяк приковылял к нам прямо из могильника. Или, что чертовы гринго бросают в карьер старые холодильники и печки, совсем как в прошлый раз, в Першоур-вэй. У меня чуйка на такую фигню хорошо фурычит (или у цыган проблемы с произношением, или они просто изобрели новые слова для старых понятий). И то что этот мелкий (он подозрительно кивнул на меня) шарится тут, еще раз подтверждает мою правость.
– Скажи, а ты не думал, просто попросить? – Точильщик ножей повернулся ко мне. – Если ты уверен, что твой рюкзак у нас, ты мог просто прийти к нам.
– Или ты думал, что мы подвесим тебя на вертеле над костром? – Женщина скрестила руки на груди. Руки толстые, как высоковольтные провода. – Ага, мы ведь цыгане, мы дикари, и любим варить суп из бледнолицых на ужин! Так тебе казалось, да?
Я пожал плечами, не в силах найти ответ. Длинноволосый все еще строгал ножом свой кусок резины. Пахло костром и жженым маслом, телами и сигаретами, сосисками и фасолью, сладостями и навозом. Эти люди живут гораздо более свободной жизнью, чем я, но в моей жизни больше комфорта, и еще я, скорее всего, проживу гораздо дольше, чем они.
– Допустим, мы поможем тебе найти твой рюкзак, – сказал мужчина, сидящий на троне из покрышек, – что ты сможешь дать нам взамен?
– Мой рюкзак у вас?
– Ты обвиняешь моего дядю в воровстве? – Закричал кривоносый пацан.
– Спокойно, Эл. – Точильщик ножей зевнул. – Он б-зобиден, ты же видишь. И он может заслужить чуточку наш-го д-верия, рассказав нам о том, что произошло в сельском клубе в среду. Н-сколько я знаю, Совет Малверна р-шил построить «постоянный рай-н» для нас в Хайк Лэйн. И п-ловина ж-телей Блэк Свон Грин пр-шла в клуб, чтобы обс-дить этот вопрос, они н-бились туда, как сардины.
Только честность могла спасти меня.
– Да, людей было очень много.
На лице у точильщика ножей появилась улыбка, словно он выиграл спор.
– Ты т-же там был, да? – Спросил тот, кого звали Клем Остлер.
Я колебался.
– Отец взял меня с собой. Но собрание было прервано из-за…
– И много ты про нас узнал?
– Не много. – Это был самый разумный ответ.
– Бледнолицые! – Клем Остлер закатил глаза так, что только белки были видны. – Эти гринго ни хрена про нас не знают. А те, кого они зовут «экспертами», знают еще меньше чем ни хрена.
Старик Бакс кивнул.
– Семья Мерси Ватта п-реехала в т-кой «оф-циальный район» в Севенокасе. Арендная плата, очереди, списки, надзиратели. Не с-мое дружелюбное м-сто на свете.
– Эт пр-сто смешно! – Точильщик ножей ткнул пальцем в сторону костра. – Мы не с-бираемся жить в этих лагерях. Они строят их не ради нас, а р-ди с-бя. Это все из-за н-вого з-кона.
– Какого закона? – Спросил кривоносый мальчишка.
– Если Совет не выполнит норму по строительству п-стоянных районов для нас, то по закону мы можем с-литься где захотим. Поэтому Совет хочет п-строить «сп-циальную зону», и т-гда легавые по закону смогут сгонять нас с наших мест и силой тащить в п-стоянный район, как в конц-лагерь. И только об этом они и беспокоятся. Добрыми намерениями здесь и не пахнет.
– Тебе рассказали об этом на собрании в клубе, а? – Сердито спросила женщина с ребенком.
– Сначала они свяжут нам руки законами, – Клем Остлер не дал мне ответить, – потом силой заставят н-ших д-тей ходить в школу, превратят их в тихих, п-слушных д-рачков – Да-сэр, Нет-сэр, Спасибо-за-покупку-приходите-еще-сэр. А потом и нас превратят в ди-диотов, заставят жить в кирпичных домах, в этих склепах. Они п-таются стереть нас с лица Земли, как Адольф Гитлер. Но действуют более осторожно, более мягко.
– «Ассимиляция», – кривоносый мальчишка уставился на меня, – вот как называют это социальные работники, а?
– Я, – я пожал плечами, – не знаю.
– Что, уд-влен, что какой-то там цыган знает такое сложное слово? Ты м-ня не узнал, а? А вот я-то отлично т-бя п-мню. Мы, цыгане, не з-бываем лиц. Мы вместе учились в н-чальной школе. Нашу чительницу звали то ли Фрогмартин, то ли Фигмортин, что-то типа того. Ты уже тогда заикался. Мы играли в эту игру, помнишь? В «Палача».
В моей памяти всплыло его имя:
– Алан Уолл.
– Да, это мое имя. Вспомнил меня, заика.
Что ж, лучше быть «заикой», чем «шпионом».

– Что ос-бенно бесит м-ня в этих гринго, – женщина зажгла сигарету, – так это то, что они смеют н-зывать нас грязными, хотя сами при этом ходят в туалет в той же комнате, в к-торой моются! И всегда используют одни и те же ложки и чашки и воду в ванной и не выбрасывают свой мусор на природу, нет, они хранят свои отходы в коробках, – ее передернуло от отвращения, – в своих домах.
– Еще они спят со своими д-машними ж-вотными. – Клем Остлер показал пальцем на костер. – И ладно бы с собаками, но кошки! Блохи, грязь, мех, и все это в одной кровати. По-твоему это н-рмально, а, заика?
Я задумался вот о чем: цыгане считают нас недолюдьми, и главный наш грех – это наша непохожесть на них.
– Ну, некоторые люди позволяют своим домашним животным спать на своей кровати, но…
– Или вот еще, – Бакс плюнул в огонь. – Гринго не женятся на одной женщине на всю жизнь, нет. Сегодня они меняют жен как меняют машины, н-смотря на все эти их «свадебные клятвы». (Все закивали и зацокали языками. Все, кроме этого длинноволосого мальчишки с ножом. Я стал подозревать, что он или глухой или тупой) Как тот мясник в Ворчестере, он развелся с Бэкки Смит из-за того, что у нее отвисла задница.
– Гринго готовы тр-хать все, что движется, а все, что не движется, они двигают и тр-хают, – сказал Клем Остлер. – Они как собаки во время течки. Не важно – когда и с кем. В машинах, на улице, в мусорных контейнерах, где угодно. И это нас они назвыают «анти-социальными»!
Все посмотрели на меня.
– Пожалуйста, – мне было нечего терять, – скажите, кто-нибудь видел мой рюкзак?
– «Рюкзак»? – Мужик, сидевший на покрышках, ухмыльнулся. – Так вы это теперь называете?
– Ох, да избавьте уже пацана от страданий. – Сказал точильщик ножей.
Мужик, сидевший на покрышках, вдруг извлек из темноты мой адидасовский рюкзак.
– Этот рюкзак? (я выдохнул – это было огромное облегчение) Не благодари, заика! Книги плохому не научат. – Они стали по кругу передавать мой рюкзак из рук в руки, пока он не попал ко мне.
Спасибо, сказал Червяк.
– Спасибо.
– Фриц не слишком избирателен. Тащит домой все подряд. – Мужик на покрышках свистнул, и волк, ограбивший меня, выпрыгнул из темноты. – Это пес моего брата. Он живет со мной, п-ка брат р-шает проблемы с жильем в Киддиминстере. У него ноги грейхаудна и мозги колли! Эх, Фриц, я буду по тебе скучать. Выпусти Фрица за ворота, и он вернется с фазаном в зубах, или с зайцем, и тебе даже не нужно беспокоиться насчет всех этих фермерских знаков «Частная с-бственность».
Длинноволосый парень вдруг поднялся. Все посмотрели на него.
Он бросил мне свою поделку. Я поймал ее.
Это был кусок плотной черной резины. Кусок покрышки, наверно. Он вырезал из нее голову размером с грейпфрут. Это напоминало кукулу вуду, но выглядело просто потрясающе. Такую штуку с удовольствием взяли бы в галерею к моей маме, подумал я. Глаза ее были необычные, словно два углубления в черепе. А рот похож на широкий шрам. Ноздри раздуты, как у напуганной лошади. Если бы страх был вещью, а не чувством, он бы выглядел именно так.
– Джимми, – Алан Уолл рассматривал голову. – Ты превзошел сам себя.
Джимми хмыкнул, ему было приятно.
– Тебе оказали большую честь, – сказала мне женщина. – Джимми не делает их для всякого, кто свалится нам на голову.
– Спасибо, – сказал я Джимми, – Я буду беречь ее.
Лица Джимми я не видел, оно было скрыто за его длинными волосами.
– Это он, Джимми? – Клем Остлер имел в виду меня. – Это он так выглядел, когда падал?
Но Джимми встал и направился к трейлеру.
Я посмотрел на точильщика ножей.
– Можно я пойду?
Точильщик поднял руки.
– Ты не заключенный.
– Но ты ск-жи им, – Алан Уолл ткнул пальцем в сторону деревни, – ск-жи им, что мы не воры, и мы не такие, как они думают.
– Этот пацан может до посинения рассказывать им правду о нас. Они все р-вно не поверят, – сказала девушка, – они не х-тят верить.
Все цыгане смотрели на меня так, словно я был их послом в мир кирпичных домов, высоких заборов и агентов по недвижимости.
– Они боятся вас. Вы правы, они вас не понимают. Если б они… или… это было бы неплохое начало, если б они могли просто посидеть здесь. Погреться возле вашего костра и послушать вас. Это было бы хорошее начало.
Огонь выплюнул струю искр. Искры взвились вверх, сквозь ветки сосен, вверх из карьера, к луне.
– Знаешь, что такое огонь? – Точильщик ножей закашлялся. Это был кашель умирающего человека. – Огонь – это солнце, возвращенное деревом.

(Полный список готовых глав здесь)

Вице-мэра Барнаула рассматривают в качестве кандидата на пост министра образования

Министром образования Алтайского края может стать заместитель главы Барнаула Александр Артемов. Об этом сообщили источники ИА «Банкфакс».

Вице-мэр Барнаула по социальной политике Александр Артемов предположительно является претендентом на кресло руководителя Минобрнауки Алтайского края. По сведениям инсайдеров, его кандидатуру могут рассматривать в качестве одного из вариантов для назначения. По имеющимся сведениям, его резюме изучают в Москве.

В данный момент Артемову 58 лет. Он закончил Барнаульский государственный пединститут по специальности учителя физкультуры, в которой проработал один год в городской школе № 2. В 1987 году стал директором этого образовательного учреждения. С 1992 по 2001 год руководил лицеем № 129. После этого работал начальником отдела образования администрации Центрального района Барнаула. В 2003 году окончил академию труда и социальных отношений по профилю юриспруденции, а в 2004 году перешел на должность замглавы района. С 2005 по 2012 год был председателем комитета по образованию города. После этого его назначили вице-мэром по социальной политике. На этом посту он служит по сей день.

Напомним, что кресло министра образования Алтайского края освободилось в начале августа 2021 года после ухода Максима Костенко. В данный момент он трудится в Москве в должности врио директора департамента государственной политики и управления в сфере общего образования, который является структурой Минпросвещения РФ. После его отставки краевое ведомство временно возглавляет Светлана Говорухина.

Фото: администрация Барнаула

Что говорят учащиеся о том, как улучшить американское образование

Учителя будут посвящать все свои дни тому, чтобы научить учащегося успешно сдавать стандартизированный тест, который потенциально может повлиять на итоговую оценку, которую получит учащийся. Это не обучение. Это значит научиться запоминать и стать роботом, который изрыгает ответы вместо того, чтобы объяснять «Почему?» или как?» этот ответ был найден. Если бы мы проводили больше времени в школе, изучая ответы на такие вопросы, мы бы стали нацией, где ученики — люди, а не числа.

Carter Osborn, Средняя школа Hoggard в Уилмингтоне, Северная Каролина

В частной школе учащиеся имеют меньший размер классов и больше ресурсов для экскурсий, компьютеров, книг и лабораторного оборудования. Они также получают больше «за руки», чтобы гарантировать успех, потому что родители, которые платят за обучение, ожидают результатов. В государственной школе обучение зависит от вас. Вы должны сами разбираться во всем, решать проблемы и защищать себя. Если вы потерпите неудачу, никого это не волнует. Нужна настойчивость, чтобы сделать хорошо.Ничто из этого не отражается в стандартизированной тестовой оценке.

William Hudson, средняя школа Hoggard в Уилмингтоне, Северная Каролина

Дайте учителям больше денег и поддержки.

Мне всегда говорили: «Не будь учителем, им почти ничего не платят». или «Как ты собираешься жить на зарплату учителя, не иди в эту профессию». Когда я был подростком, мне говорили такие вещи, что будущее поколение потенциальных учителей постоянно обескураживает из-за денег, которые им будут платить.Проблемы с образованием у американцев очень сложны, и нет одного большого решения, которое могло бы решить их все сразу, но мало-помалу мы можем внести изменения.

Lilly Smiley, Hoggard High School

Мы не можем ожидать, что наши оценки улучшатся, если мы ставим учителей в невыгодное положение из-за низкой заработной платы и дефицита материалов. Это не позволяет учителям полностью раскрыть свой потенциал для обучения студентов. Увы, наше правительство заставляет учителей работать со связанными руками.Неудивительно, что так много учителей увольняются с работы ради лучшей карьеры. Учителя будут формировать остальную часть жизни своих учеников. Но на данный момент они могут сделать только самый минимум.

Джеффри Остин, средняя школа Хоггарда

Решение кризиса американского образования простое. Мы должны вернуть образование в руки учителей. Политики и правительство должны отступить и позволить людям, которые действительно знают, что они делают, и посвятили этому всю жизнь, решать, как учить.Мы не позволим адвокату делать операции на сердце или строителям платить наши налоги, так почему же позволять людям, которые побеждают в конкурсах популярности, управлять нашей системой образования?

Anders Olsen, Hoggard High School, Wilmington NC

Сделайте уроки более увлекательными.

Я из тех, кому тяжело, когда учитель говорит: «Перейдите на страницу X» и просит вас прочитать ее. Простое чтение чего-то для меня не так эффективно, как учитель, делающий это интерактивным, может быть, дает проект или что-то подобное.Учебник не отвечает на все мои вопросы, но квалифицированный учитель, который не торопится, дает ответ. Когда мне что-то бросает вызов, я всегда могу обратиться к хорошему учителю и ожидать ответа, который будет мне понятен. Но наличие учителя, который просто отмахивается от вопросов, мне не помогает. Я слышал об учителях, которые только и делают, что показывают урокам фильмы. Поначалу это звучит потрясающе, но на тесте вы не узнаете ничего полезного.

Майкл Хуанг, JR Masterman

Я боролся во многих классах, на данный момент это правительство.Что делает этот класс трудным, так это то, что мой учитель на самом деле ничему нас не учит, все, что он делает, это показывает нам видео и дает нам работы, которые мы должны просмотреть в учебнике, чтобы найти. Проблема в том, что не у всех есть такой стиль обучения. Тогда не помогает то, что бумаги, которые мы делаем, мы никогда не просматриваем, поэтому мы даже не знаем, верны ли ответы.

S Уэзерфорд, Кент Рузвельт, Огайо

Скучно до безумия

В течение двух недель в третьем классе я проповедовал евангелие дикого кабана.Моя учительница, жизнерадостная миссис ДеУайлд, поручила моему классу бессрочный исследовательский проект: создать пятиминутную презентацию о любом экзотическом животном. Я посвятил свое свободное время перед сном запечатлению чудес Sus scrofa в 20-минутной проповеди. Я заполнил постер размером с себя 9-летнего ребенка фотографиями, фактами и диаграммами, а также раскладывающейся схемой морды. Во время презентации я поделился своим рифмованным стихотворением из пяти строф о жизненном цикле свиньи, подробно описал среду обитания этого вида в пустыне и тайге и произвел сверхъестественное фырканье.В том году я атаковал каждый новый проект — набросок круговорота воды, историю Поухатана — с одинаковым евангелизмом.

Перенесемся в осень моего выпускного года в старшей школе и мои почти ежедневные обеденные будни: сгорбившись за кабинкой в ​​Wendy’s, шоколадный Фрости в моей правой руке, копирование рабочих листов Джимми по математике и домашнее задание по испанскому языку от Криса моей левой в то время как они копировали мои записи о Медее или Джейн Эйр . Приходите на занятия, я провел больше времени, играя в «Змейку» на своем графическом калькуляторе, чем рассматривая интегралы, больше времени мечтая, чем спрягая глаголы.

Что произошло за эти девять лет? Много вещей. Но главным образом, как и большинство моих соотечественников, я стал жертвой эпидемии скуки в классе.

Опрос, проведенный Gallup в 2013 году среди 500 000 учащихся 5-12 классов, показал, что почти восемь из десяти учеников начальных классов были «вовлечены» в школу, то есть внимательны, любознательны и в целом настроены оптимистично. К старшей школе это число упало до четырех из 10. Последующее исследование 2015 года показало, что менее трети 11-классников чувствовали себя вовлеченными.Когда в 2004 году Институт Гэллапа попросил подростков выбрать из списка 14 прилагательных три лучших слова, описывающих их ощущения в школе, слово «скучно» было выбрано чаще всего половиной учащихся. «Усталый» был вторым с 42 процентами. Только 2 процента сказали, что им никогда не было скучно. Факты свидетельствуют о том, что подавляющее большинство подростков ежедневно всерьез подумывают о том, чтобы биться головой о стол.

Некоторые проявления скуки кажутся очевидными, например:

  • Все большее внимание уделяется стандартизированным тестам. Учительница пятого класса Джилл Голдберг, Эд. М.’93, сказала мне: «Моя свобода как учителя с каждым годом ограничивается. Я не могу учить ради обучения». С отсутствием свободы учителя приходит отсутствие свободы ученика, а также отстраненность и отстраненность.
  • Новизна самой школы меркнет с каждым классом. Вот уже год, как я сижу на том же синем пластмассовом стуле, на том же фальшивом деревянном столе с граффити, в окружении тех же лиц. Повторение порождает скуку (т.г., у меня не было Фрости уже десять лет).
  • Отсутствие мотивации. Адъюнкт-профессор Джал Мехта говорит: «В американском образовании нет большой внешней мотивации, за исключением небольшой части детей, которые хотят поступать в самые отборные колледжи».
  • Переход от осязательного и творческого к интеллектуальному и регламентированному. Мехта называет это переходом от «обучения, ориентированного на ребенка, к обучению, ориентированному на предмет». В третьем классе я вырезал ножницами, размазывал клеевые палочки и рисовал ароматными волшебными маркерами.К 12 классу я вставлял формулы в TI-83 и писал ответы на бланках для заполнения. А исследовательские работы стимулируют и приносят вознаграждение в тысячу раз быстрее, чем Snapchat и Instagram.

Но кого это волнует? Разве скука не является естественным побочным эффектом утомительной повседневной жизни? До недавнего времени именно так к этому относились педагоги, ученые и нейробиологи. На самом деле, в предисловии к книге «Скука: живая история » Питер Тухи предполагает, что скуки может и не быть.То, что мы называем «скукой», может быть просто набором терминов, охватывающих «разочарование, пресыщение, депрессию, отвращение, безразличие, апатию». Тодд Роуз, Ed.M.’01, Ed.D.’07, лектор в Ed School и директор программы «Разум, мозг и образование», говорит, что американская система образования рассматривает скуку как «недостаток характера». Мы говорим: «Если тебе скучно в школе, значит, с тобой что-то не так».

Но новые исследования начали выявлять пагубное влияние скуки на школу и психику.Исследование 2014 года, в котором приняли участие 424 студента Мюнхенского университета в течение учебного года, выявило цикл, в котором скука давала более низкие результаты тестов, где уровень скуки был выше, а результаты тестов были еще ниже. На скуку приходится почти треть различий в успеваемости учащихся. Исследование, проведенное в Германии в 2010 году, показало, что скука «вызывает желание убежать от ситуации», которая вызывает скуку. Поэтому неудивительно, что половина бросивших школу называют скуку основным мотивом ухода.Опрос, проведенный Колумбийским университетом в 2003 году, показал, что американские подростки, которые говорили, что им часто бывает скучно, более чем на 50 процентов чаще, чем нескучные подростки, курят, пьют и употребляют запрещенные наркотики. Склонность к скуке также связана с тревогой, импульсивностью, безнадежностью, одиночеством, азартными играми и депрессией. Педагоги и ученые, в том числе преподаватели и выпускники Ed School, начали заниматься скукой, исследуя ее системные причины и возможные решения. Мехта, изучающая вовлеченность с 2010 года, говорит: «Мы должны перестать рассматривать скуку как побочный эффект.Это центральная проблема. Вовлеченность — необходимое условие обучения», — добавляет он. «Обучение не происходит, пока ученики не согласятся заниматься материалом».

 

 

 

 

«Эй, мистер П., я просто хотел сообщить вам в первый день, что я не занимаюсь наукой».

«Г-н. П., я не очень силен в науках».

«Наука — не мой любимый предмет, мистер П.»

Каждый год в течение 14 лет Виктор Перейра мл.(на фото справа) услышал это от горстки своих учеников в течение первой недели занятий по естествознанию в девятом и десятом классах. После отставания по конкретным предметам в начальной и средней школе ученики «были полны предвзятых представлений» о своих способностях, говорит Перейра, который преподавал в средней школе Excel в Южном Бостоне, прежде чем стать лектором в школе Эда и главным преподавателем в Гарвардской школе учителей. Программа стипендиатов. Вовлечение студентов, которые уже обескуражены, было тяжелой битвой.

Для сравнения, Перейра помнит, как наблюдал за уроком учителя естествознания во втором классе и покидал класс опустошенным. «Эти дети были любопытны, они внимательно слушали и были рады рискнуть». Во втором классе, по его словам, «вы можете использовать свой общий язык и опыт из повседневной жизни, чтобы объяснить, что происходит, и принять участие в уроке естествознания». Однако по мере того, как учащиеся продвигаются в науке, изучение ее все более технической терминологии «требует почти изучения другого языка.Техничность может породить скуку и разочарование, что порождает еще большую скуку.

Как говорит Роуз, «трение накапливается». Например, лучший показатель успешности учащихся по алгебре — это то, как они справились с предварительной алгеброй. Возникает нисходящая спираль: «У вас не все хорошо, и вы будете продолжать делать плохо», — говорит Роуз. «И тогда это становится частью того, как вы видите себя как ученика».

Роуз имеет степень магистра и доктора в школе Эда, но у него также был 0.9 GPA в средней школе, прежде чем он бросил учебу, в первую очередь от скуки. Он говорит, что устал от «плохого дизайна учебной среды, которая создала так много барьеров, мешающих мне учиться». Во-первых, из-за его «довольно плохой оперативной памяти» он часто забывал приносить домой домашнее задание или забывал приносить домашнее задание, которое он выполнил, в школу. Он говорит, что его никогда не учили таким навыкам, как планирование и организация, и он потерпел неудачу, потому что рубрика оценивания игнорировала его стиль обучения. В конце концов, «Я не мог понять, почему я должен быть там.Они не знали, почему я должен быть там. Мы оба согласились».

Сэм Семроу, Эд. М.’16, может рассказать. Она посещала общедоступные школы с рейтингом 10/10 на сайте greatschools.com в богатом пригороде Чикаго, но то, что она называет «отсутствием индивидуального понимания того, кем мы были как ученики», обескуражило ее. Она читала романы на уроках математики, прогуливала дни, собиралась бросить учебу и едва закончила школу со средним баллом 1,8.

Роза предложила решение. В своей книге «Конец среднего » он иллюстрирует, что классы ошибочно предназначены для обслуживания «среднего ученика».Четвероклассники проходят тесты и читают тексты, написанные на «уровне чтения четвертого класса», который предполагает «средний» уровень знаний четвероклассника о горных породах и Гражданской войне, а также уровень когнитивного развития «среднего» четвероклассника. На самом деле, говорит Роуз, «среднего четвероклассника не существует». У каждого ученика гораздо более «зазубренный» набор навыков — скажем, продвинутая память, слаборазвитая организация или наоборот. Создавая дизайн для всех, классная комната не идеальна ни для кого.А в таком дизайне свирепствует скука, и нет места для лекарства.

«Если вы рассматриваете человеческий потенциал как кривую нормального распределения, и есть только несколько детей, которые будут хорошими, а большинство детей посредственны, то вовлеченность действительно не будет иметь значения», — говорит Роуз. «Но если вы действительно верите, что все дети способны, тогда вы создадите среду, которая действительно усердно работает, чтобы поддерживать вовлеченность и развивать потенциал».

Роуз предлагает сделать класс более разнообразным. Разрешить сдавать экзамены письменно или устно.Назначайте учащимся больше практических проектов, в которых они сами контролируют свое обучение. Новое исследование подтверждает его теорию. С 2011 года Мехта и нынешняя докторантка Сара Файн, изд. M.’13, изучают «глубокое обучение» (обучение, которое является сложным и увлекательным; см. врезку) в более чем 30 американских средних школах, и они обнаружили, что школы с большинством учебных программ, основанных на проектах, как правило, способствует наименьшему количеству скучающих студентов.

Конечно, ни один учитель не может назначать и оценивать 30 отдельных проектов и создавать 30 индивидуальных планов уроков каждый день.Роуз предлагает школам чаще использовать цифровые масштабируемые технологии, которые могут предоставлять материалы для чтения и задания, адаптированные к конкретным типам учащихся. Роуз говорит, что от скуки «в первую очередь основное внимание уделяется учебной программе. Я думаю, мы можем поговорить об этом с учителями во-вторых. Давайте сделаем что-нибудь для их вместо того, чтобы требовать от них большего.

 

 

 

 

Все-таки учителя могут заскучать стойко. Мехта и Файн (см. врезку) обнаружили, что даже в неэффективных школах, где скука была почти повсеместной, «были отдельные учителя, которые создавали классы, в которых ученики были действительно заинтересованы и мотивированы.Эти учителя доверяли ученикам иногда контролировать класс. Они старались учиться у своих учеников не меньше, чем учили. Они не боялись отклоняться от сценария.

В некотором смысле неудивительно, что испанский язык и математика были моими худшими предметами в выпускном классе: у них были самые однообразные учебные программы и самые скучные учителя. На испанском языке мы провели недели, наблюдая за «познавательной» и ужасающе сыгранной мыльной оперой «Катрина », и еще больше недель продирались через уроки «звонок-ответ», записанные 20 лет назад на кассете.К тому времени я исключил карьеру математика, и мой учитель мало что сделал, чтобы объяснить уместность пределов и производных в моей жизни, кроме того, что я могу провалить еще один тест. Однако мои учителя английского языка и истории США вдохновили меня на успех. Мистер Хауэлл заставил нас представить, как Джим и Папа из Гекльберри Финн из взаимодействовали бы, если бы они были гостями на Da Ali G Show , и помог нам выявить ошибки, заставив нас обсудить войну в Ираке. И мистер Райс завершал каждую главу американской истории общеклассными дебатами, в которых каждый из нас брал на себя роль другой фигуры того периода, получая бонусные баллы за появление в костюмах.

Конечно, полезно научить студентов смиряться и работать. Как отмечает Мехта (на фото слева), изучение любой дисциплины или получение любого навыка требует определенного количества «необходимой скуки». … Если вы хотите стать великим скрипачом, вы должны практиковать свои гаммы. Вы хотите играть в баскетбол? Ты должен выполнять штрафные броски». Чрезмерный акцент на вовлеченности, как пишет профессор Эмори Марк Бауэрляйн в статье «Парадокс классной скуки» в выпуске Education Week , может непреднамеренно «мешать студентам готовиться» к поступлению в колледж, где требуется выполнять утомительную работу, например, заучивание уравнений органической химии. для продвижения.«Говоря [студентам]: «Вы думаете, что материал бессмысленный и затхлый, но мы найдем способы вас стимулировать», педагоги старших классов не могут научить их важному навыку — проявлять себя, даже когда скучно».

«Проблема в том, — говорит Мехта, — что мы не создали траектории, в которых учащиеся видят смысл и цель, которые сделали бы необходимую скуку терпимой». Проблема в актуальности.

Все учителя и академики, с которыми я разговаривал, возвращались к актуальности. Семроу говорит, что ей стало скучно, потому что по большинству предметов «я не понимала, что это значит для моей жизни.«Немногие учителя контекстуализировали свои уроки. «Особенно для 17- и 18-летних, мы имеем дело с множеством вопросов о том, что нас ждет дальше». В учебной программе редко упоминалось, как тригонометрия и анатомия человека вписываются в ее будущее. Но Семроу говорит, что она получила высшее образование по милости нескольких учителей, которые действительно подчеркивали актуальность.

Перейра говорит, что примеры того, как биология вписывается в жизнь его студентов — например, объяснение круговорота воды во Флинте, штат Мичиган, водный кризис — часто «были недостаточно хороши.Они не на подростковом языке». Чтобы противостоять этому, он часто позволял студентам «приводить лучшие примеры, которые можно было бы использовать в большей группе». А когда класс казался особенно скучным, он оставлял место для корректировок в классе, чтобы оживить урок. Например, когда однажды он начал урок фотосинтеза, ученики вздохнули: «Мы это уже знаем». Но один студент опубликовал новостную статью об ученых, которые экспериментировали с выращиванием растений в космосе. Затем Перейра решил, что студенты разработают свой собственный эксперимент по фотосинтезу, проверяя различные длины волн и интенсивность света, а затем представят свои данные в виде рекомендательного письма в НАСА.

Роуз добавляет, что старшие школы редко используют преимущества когнитивного развития подростков. Подростки «приобретают личность; они более социально ориентированы. Это первый случай, когда абстрактные идеи могут быть мотивирующими. Они становятся более политически активными и думают о таких вещах, как справедливость. Тем не менее, мы все еще держим их в системе образования… которая ничего от них не хочет с точки зрения их собственных идей. Школа уже решила, что важно и что она ожидает от вас. Это как в самолете: сядь, пристегнись, не разговаривай, смотри вперед.Почему это может иметь смысл?»

Прелесть релевантности, по словам Роуз, «в том, что она бесплатна. Если вы педагог или разработчик учебных программ и понимаете свою ответственность за то, чтобы каждый ребенок знал, почему он делает то, что делает, вы можете сделать это завтра».

 

 

 

 

Конечно, страстных учителей, которые сообщают об актуальности своих уроков, часто недостаточно. Джилл Голдберг, Ed.M.’93, преподает в пятом классе государственной школы в Ньютонвилле, штат Нью-Йорк, последние 24 года делает свои уроки более интересными и актуальными.Тем не менее, ее ученики возятся с карандашами, пишут записки друзьям, и «практически у них изо рта текут слюни». Она говорит им: «Хотелось бы, чтобы позади меня было зеркало во всю стену… чтобы вы могли видеть, что ваши лица и язык тела передают мне».

Голдберг возлагает вину на родителей. Когда она спрашивает своих учеников, почему они в школе, «они говорят мне, что это потому, что их родители работают, и поэтому они должны быть здесь в течение дня. Некоторые говорят, что ходить в школу — это их «работа»…. Ни один ребенок никогда [не говорит], что важно учиться и получать образование. Никто никогда не говорит, что любит узнавать что-то новое независимо от предмета. Ни родители, ни ученики, похоже, не верят, что целью является чистое обучение ради обучения.

«Почему родители моих учеников работают?» добавляет Голдберг. «Скорее всего, они говорят своим детям, что работают, чтобы зарабатывать деньги, чтобы жить той жизнью, которой они хотят жить. Но любят ли они свою работу? Почему они выбрали сферу, в которой работают? Это взрослые люди, которые вдохновлены сделать мир лучше?»

Однако

Роуз (на фото справа) предостерегает от слишком большой вины родителей.«Несмотря на то, что это кажется правильным, это освобождает [общество] от ответственности за то, как мы переосмысливаем нашу собственную среду в классе».

Например, плохое расписание также культивирует скуку. Семь часов утра в старших классах часто означают вставание на рассвете, чтобы успеть на автобус, что означает гораздо меньше сна, чем рекомендуемые 8-10 часов в сутки, рекомендованные Национальным фондом сна, что означает серьезное снижение бдительности. В большинстве средних школ, независимо от предмета, первые классы дня имеют худший средний балл.В школах, которые перенесли начало занятий на час позже, количество двоек и двоек сократилось вдвое.

Мехта добавляет, что «когда ученики посещают шесть или семь занятий по 45 или 50 минут за раз, в основном это дает им достаточно времени, чтобы просто начать что-то делать до окончания периода». Часто большая часть этого времени тратится на повторение домашних заданий и черных заданий, что усугубляет скуку. Семроу отмечает, что «продолжение учебы в школе дало бы учителям больше свободного времени, чтобы связаться со мной», чтобы узнать ее сильные и слабые стороны как ученицы.

Педагогам и ученым еще предстоит прийти к соглашению об определении скуки, не говоря уже о том, чтобы выяснить ее точные причины и методы лечения в классе. Самая исчерпывающая книга по этому вопросу на сегодняшний день « Скука в классе: решение проблемы мотивации учащихся, саморегуляции и участия в обучении » состоит из 72 страниц. Как недавно написал декан Джеймс Райан в выпуске Education Week : «Скуку следует рассматривать гораздо серьезнее, когда мы думаем о способах улучшения успеваемости учащихся…. Я думаю, что в наших интересах, по крайней мере, противостоять этому упрямому факту школы, а не просто принимать скуку как неразрывно связанную с обучением».

«Но самый большой сдвиг, который нам нужен, — считает Роуз, — гораздо более элементарный. «Нам нужно избавиться от мысли, что противоположность «скучно» — это «развлечение». Это «занятость». и значимым для каждого ученика.«Вовлечение имеет большое значение на неврологическом уровне, на уровне обучения и на поведенческом уровне. Когда дети заняты, жизнь становится намного проще».

Закари Джейсон — писатель из Бостона, который пишет для Boston Magazine , Boston Globe Magazine и The Guardian .

Читайте об исследовании Rose End of Average в нашем осеннем выпуске 2015 года.

Прочтите «Почему периферия часто более мощна, чем ядро» Джала Мехты и Сары Файн, изд.М.’13

Прочтите запись в блоге Дина Райана о скуке в Education Week .

Иллюстрация Тодда Детвилера; Фотографии Тима Ллевеллина

18 причин неудач американской системы образования

Где образование в США пошло не так?
1.Какая сегодня более правильная оценка участия родителей в воспитании? Действительно ли требования дня больше влияют на участие родителей в школьной жизни в наши дни, или более правдоподобно, что родители были намеренно удалены и заменены идеологически обиженными людьми, которые считают, что их цель — воспитывать ваших детей? Как родитель, который имел дело с несостоятельной системой образования и который неустанно пытался принять участие, я должен сказать, что, скорее всего, правда в том, что родители не могут участвовать в образовании своих детей, мы должны поддерживать политику школу и без вопросов подтвердите идеологическую обработку наших детей.В новой системе образования (после 20-го века) нет места для сотрудничества между педагогами и родителями по замыслу, конформизм — это результат архитекторов новой системы образования. Все победители, все равны, все должны учиться в колледже, мужественность токсична, разнообразие — это самое главное и величайшая ложь из всех, «этот тест — самый важный тест в вашей жизни!», все это чушь; все не могут быть победителями, все определенно не равны, и колледж переоценен, если вы не собираетесь стать профессионалом (учителем, юристом, врачом или инженером…..), мальчики и девочки разные, разнообразие противоположно конформизму, и эти тесты ни хрена не значат. P.T.A. или контракт с родителями не являются решением проблемы, сделайте образование наших детей снова доступным для нас, родителей, обучая по книге и общаясь с нами, (прошли годы с тех пор, как я получил письмо от учителя, который не был отправлено в первые дни учебы). Школы должны вернуться к основам, и я гарантирую, что родители будут более вовлечены, нам не нужны все тревоги и стрессы, которые существуют в результате сегодняшней системы образования.
2. Почему школы закрываются направо и налево? Школы закрываются, потому что есть лучшие альтернативы государственному образованию (которым управляют бюрократы, а не педагоги). Если вы заботитесь о своих детях, вы, несомненно, задавались вопросом, что вы могли бы сделать, чтобы ваши дети получали наилучшие доступные им возможности, и многие, как и я, решили учиться дома. Вычислять математику несложно (если только вы не преподавали математику в рамках существующей системы образования). Чем меньше учеников, тем меньше средств требуется, или мне больше всего нравится отсталая идея сокращения финансирования неуспевающих школ? Мне кажется, что если школа испытывает трудности, то должны быть предоставлены необходимые ресурсы, чтобы изменить ситуацию, но я полагаю, что некоторые учащиеся просто не стоят затраченных усилий или затрат?
3.Куда идут все деньги, полученные в результате лотереи? Если вы из такого штата, как Техас, который был обманут, заставив поддержать и проголосовать за лотерею для финансирования системы образования, и вот мы 20 лет спустя, и школы сейчас хуже, чем они были тогда.
4. Профессии находятся под угрозой исчезновения, поскольку кто еще продвигает технологии, как не создатели инноваций и прогресса, элитарные правители, проживающие в Силиконовой долине? Интересно, кто будет класть кирпичи или плитку или возводить здания, когда не останется никого, кто умеет что-то делать, кроме как писать код, интересно, создадут ли они для этого приложение? Зависимость от технологий погубит эту страну, проверка орфографии, калькуляторы и приложения больше тормозят, чем приносят пользу.Даже не заводи меня о социальных сетях или мобильных телефонах и текстовых сообщениях.
5. Не верится, что вообще есть программа для одаренных и талантливых, я думал, программы ускоренного обучения ликвидировали 30 лет назад? Я имею в виду, что это, мы все одинаковые или что? Я согласен с тем, что следует поощрять выдающихся учеников и развивать их дарования, но не за счет всех остальных учеников.
6. Государство финансирует образование, мягко говоря, неохотно, но, ей-богу, оно из кожи вон лезет, чтобы обеспечить финансирование абортов.Приоритеты?
7. Обучение? Что на самом деле входит в обучение? Учитель по определению; знает материал, который они преподают, и я в значительной степени думаю, что это все, что нужно. Учителя должны знать материал, и они должны использовать наилучший метод, чтобы произвести впечатление на учащихся и перестать беспокоиться о 37 различных способах представления информации этим ученикам. Просто перестаньте тратить время и перестаньте беспокоиться о том, чтобы всем было легко, есть причина для летних школ и профессиональных школ и неудач, некоторым ученикам требуются разные формы мотивации.
8. Я твердо верю, что учителя и ученики слишком сблизились, и доказательство этому каждую неделю в вечерних новостях, когда ученик и учитель зашли слишком далеко в своих отношениях. Учителя должны учить, а не быть другом и уж точно не быть родителем или любовником. Я не говорю, что учителям должно быть все равно, я говорю, что они не должны настолько вкладываться в ученика, чтобы переходить границы, вести себя профессионально.
9. У меня нет слов, но если мы продолжим оправдываться и давать показания и продолжать принимать факты о малообеспеченных учениках, у нас и дальше будет неизлечимая болезнь.Задача каждого — найти лекарство. Бюрократы в округе Колумбия или в столице штата редко обладают достаточным пониманием или опытом, чтобы определить проблему, не говоря уже о том, чтобы выдать лекарство.
10. На гендерный разрыв даже отвечать не буду.
11. Я лично не понимаю вопроса об отчислении, жизнь состоит из выбора, и мы живем в «свободной» стране, верно? Я думаю, что вся проблема отсева является прямым результатом идеологической обработки «колледж является обязательным». Если бы у этих детей были другие альтернативы, такие как ученичество, ремесленное училище или другие возможности вписаться в общество, не только уменьшилось бы отсев, но я считаю, что злоупотребление наркотиками и алкоголем и самоубийства также уменьшились бы.Я имею в виду, насколько безнадежно было бы знать, что тебе не место в обществе? Не все готовы поступить в колледж или хотят приложить столько усилий после того, как измотали себя за последние 12 или 13 лет в школе. Я имею в виду, как бы они ни старались сделать колледж доступным для всех с некоторыми глупыми уроками, которые они предлагают в наши дни, это все равно не имеет большого значения, если вы удовлетворены тем, что вносите свой вклад в общество другим способом.
12. Равноправия вообще не существует, все мы созданы по образу Божию, но никто никогда не говорил, что мы все равны.Физиологические, психологические, интеллектуальные и физические различия гарантируют, что равенство невозможно, а раса и пол даже не являются факторами.
13. Ответственность и последствия важнее, чем технология. Мы больше не учим детей честности, чести или смирению? Конечно, человек без угрызений совести и без чувства чести обманет, если представится возможность. Акцент делается больше на действии, а не на лице, совершившем деяние, или на последствиях деяния?
14.Так же, как обучение в Армии является добровольным, и теперь учителя и солдаты должны знать, чего ожидать. Я устал слышать о том, насколько это тяжело и насколько неблагодарна эта работа. Полиция, медсестры, солдаты, учителя и бариста в местной кофейне имеют одну общую черту: все они имеют дело с публикой, и они неблагодарны, по крайней мере, бариста иногда может плюнуть в кофе. Если вы не созданы для того, чтобы учить, тогда бросьте, найдите что-то, что сделает вас счастливым, и перестаньте тратить чужое время впустую.
15. Учебный год вокруг — ужасная идея, и я считаю, что если бы школы управлялись более эффективно, то все, что нужно преподавать, можно было бы преподавать в отведенное время. Детям нужен перерыв, они должны быть детьми, и родителям тоже нужны перерывы.
16. Что измеряют достижения? Серьезно, что эти тесты действительно говорят о студентах? Я думаю, что тест успеваемости говорит гораздо больше о процессе, системе, чем о студентах. Я думаю, что они переоценены.
17. Полностью согласен, нужно учитывать, как школьные меры безопасности влияют на учащихся.Сетчатые заборы с колючей проволокой, камерами и запертыми дверями вызывают у меня образ тюрьмы, а не школы. Эти бедные дети уже имеют дело с социальными сетями, любопытными родителями, и теперь старший брат дышит им в затылок. Неудивительно, что сегодняшние дети страдают от посттравматического стрессового расстройства и имеют проблемы с преодолением, кто бы этого не сделал. Мы живем в самой свободной стране в мире, и мы держим наших детей в клетке, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Выясните, почему эти сумасшедшие жестокие люди продолжают стрелять в школы, и решите эту проблему. Дети должны чувствовать себя в безопасности в школе, а не так, будто их наказывают без причины.

18. Мое мнение об учениках с ограниченными возможностями не имеет значения, так как мне повезло, что у меня нет опыта в этом вопросе.

3 вещи, которым тебя научила школа, даже если ты этого не осознавал

Это была старшая школа. Мне было 16, и я был зол. Мой учитель английского дал нам творческое письменное задание: написать что-нибудь о старшей школе. Что угодно.

Итак, я написал рассказ о стрельбе в школе.

Вот только в моей истории, как только стрелок был загнан полицией в угол, вместо того, чтобы вышибить себе мозги, он начал сам учить детей, казня тех, кто плохо себя вел или не выполнял указания.Поначалу его казни казались иррациональными и жестокими. Но по мере того, как дети становились старше, казни становились более прагматичными и предназначались для подготовки выживших к «реальному миру». История закончилась на выпускном вечере. Стрелок плакал, обнимая всех своих учеников. Он поздравил их и сказал, как гордится их достижениями.

История получила ужасную оценку. Но то же самое было и с большинством моих письменных заданий в школе. Это всегда было для одной и той же горстки критических замечаний: я слишком далеко отклонялся от того, что было назначено; Я был слишком личным в своем письме и делился слишком многим; мое письмо иногда было оскорбительным или просто странным.

Школа убедила меня, что я плохой писатель. Что странно, потому что теперь я профессиональный писатель. Полноценное проживание. Съешьте этого мистера Джейкобса. И по иронии судьбы люди читают меня по той же причине, по которой я плохо учился в школе. Я отклоняюсь от общепринятых тем. Я очень личный человек и делюсь со мной многим. Мои истории иногда бывают оскорбительными или просто странными.

Есть много людей, которые критикуют то, чему учит наша система образования и как она этому учит.Но я не вижу причин вдаваться в это здесь. Я не эксперт и не учитель. Я просто пишу глупости в Интернете, чтобы люди любили меня на Facebook.

Но я делаю мысли о том, как функционирует образование, не как платформа для обучения, а как платформа для социального/эмоционального развития.

В ходе моих исследований за последние два года я потратил много времени на изучение того, как мы определяем себя и что это означает для нашего счастья. Почему некоторые люди становятся эмоционально стабильными и хорошо приспособленными, а некоторые нет? Почему некоторым людям комфортно быть независимыми и ответственными, а другим нет? Почему некоторые люди делают селфи топлесс, а некоторые нет?

(Все еще работаю над последним.)

По мере того, как я копалась в исследовании и становилось все более и более ясным, какие виды влияний являются эмоционально здоровыми и нездоровыми для растущего ребенка, я продолжала думать о школе и этих письменных заданиях.

Наше детство и юность — это время, когда мы открываем для себя, как мы относимся к миру и как мы относимся к другим людям. Здесь мы узнаем, что такое успех и как его достичь. Именно здесь мы формируем наши первые ценности и впервые устанавливаем свою идентичность. Очевидно, что школа не единственное влияние в этот период — наши родители и группа сверстников более влиятельны, — но все же большое влияние.

Когда вы смотрите на школу не как на место, где мы получали информацию, а как на место, где мы узнавали о себе, вы обнаружите, что есть некоторые уроки, которые мы усваиваем, не осознавая этого.

1. Вы узнали, что успех приходит от одобрения других

Кажется, сегодня мы живем в культуре, где люди больше озабочены тем, чтобы выглядело как чем-то важным, а не тем, что на самом деле является чем-то важным. См.: сестры Кардашьян, Дональд Трамп, 63% всех пользователей Instagram, спортсмены, делающие рэп-альбомы, весь Конгресс США и т. д.

Для этого есть ряд причин, но большая часть из них заключается в том, что по мере нашего взросления нас вознаграждают и наказывают за соответствие стандартам других людей, а не нашим собственным. Делайте хорошие оценки. Пройдите курсы повышения квалификации. Играйте в спортивных командах. Получите высокие баллы по стандартизированным тестам. Эти показатели делают рабочую силу продуктивной, но не счастливой.

Почему в жизни гораздо важнее, чем в жизни, и это сообщение, которое редко передается взрослению.

Вы можете быть лучшим рекламодателем в мире, но если вы рекламируете фальшивые пилюли для пениса, то ваш талант является не достоянием общества, а обузой. Вы можете быть лучшим инвестором в мире, но если вы инвестируете в иностранные компании и страны, получающие прибыль за счет коррупции и торговли людьми, то ваш талант является не активом для общества, а скорее обузой. Вы можете быть лучшим коммуникатором в мире, но если вы учите религиозному фанатизму и расизму, то ваш талант — это не актив, а недостаток.

Когда ты растешь, все, что тебе говорят делать, делается только для того, чтобы заслужить одобрение окружающих. Это чтобы соответствовать чужому стандарту. Сколько раз в детстве вы слышали жалобу: «Это бессмысленно. Почему я должен этому учиться?» Сколько раз я слышу, как взрослые говорят: «Я даже не знаю, что мне нравится делать, я знаю только то, что я несчастен».

Наша система основана на производительности, а не на цели. Она учит мимике, а не страсти.

Обучение на основе результатов даже неэффективно.Ребёнок, который в восторге от машин, будет гораздо лучше проводить время, изучая математику и физику, если математику и физику можно будет поместить в контекст того, что его волнует. Он запомнит больше, и ему станет любопытно открыть для себя больше.

Но если он не несет ответственности за почему того, что он изучает, то он изучает не физику и математику, а то, как подделать это, чтобы сделать кого-то счастливым. И это уродливая привычка, укоренившаяся в культуре.Он выпускает массу высокоэффективных людей с низкой самооценкой.

В последние несколько десятилетий обеспокоенные родители и учителя пытались решить эту проблему «самоуважения», помогая детям чувствовать себя успешными. Но это только усугубляет проблему. Вы не только учите детей основывать свою самооценку на одобрении других, но теперь вы даете им это одобрение, и им не нужно ничего делать, чтобы его заслужить!

Или, как красноречиво выразился Брэнфорд Марсалис, один из величайших саксофонистов всех времен:

Акцент на успехе как на внешнем виде деятельности — пережиток индустриальной эпохи — он превратил детей в податливых рабочих пчел, а не в счастливых личностей.Это больше не имеет смысла.

Внешние маркеры производительности — это хорошо и, вероятно, даже необходимо, но их уже недостаточно. Должна быть новая отправная точка. В какой-то момент в образование должна быть введена личная цель. Должен быть , почему , чтобы научиться идти с , что . Проблема в том, что у всех, почему личное и масштабировать нельзя. Особенно, когда учителя так перегружены работой и им мало платят.

2.Вы узнали, что неудача — это источник позора

Ранее в этом году я обедал с одним из тех людей, существование которых просто невозможно представить. У него было четыре степени, в том числе степень магистра Массачусетского технологического института и докторская степень. из Гарварда (или это были магистры из Гарварда и доктора философии из Массачусетского технологического института? Я даже не могу вспомнить). Он был лучшим в своей области, работал в одной из самых престижных консалтинговых фирм и путешествовал по всему миру, работая с высшими руководителями и менеджерами.

А потом он сказал мне, что застрял.Он хотел начать бизнес, но не знал как.

И он не застрял, потому что не знал что делать. Он точно знал, что хотел сделать. Он застрял, потому что не знал, было ли это правильным поступком.

Он сказал мне, что за всю свою жизнь овладел искусством делать все правильно с первой попытки. Вот как школа вознаграждает вас. Вот как компании вознаграждают вас. Они говорят вам, что делать, а затем вы прибиваете это. И он всегда мог забить.

Но когда дело дошло до создания чего-то нового, инновационного, шагающего в неизвестность, он не знал, как это сделать. Он боялся. Инновация требует неудачи, а он не знал, как потерпеть неудачу. Он еще никогда не подводил!

В своей книге « Давид и Голиаф » Малкольм Гладуэлл написал главу о том, что непропорционально большое количество безумно успешных людей страдают дислексией и/или бросают школу. Гладуэлл предложил простое объяснение: это были талантливые люди, которые по каким-то причинам вынуждены были привыкнуть к неудачам в самом начале своей жизни.Это утешение в случае неудачи позволяло им идти на более взвешенный риск и видеть возможности там, где другие позже их не видели.

Неудача помогает нам. Так мы учимся. Неудачные заявления о приеме на работу учат нас, как быть лучшими претендентами. Неудачные отношения учат нас тому, как быть лучшими партнерами. Запуск продуктов или услуг, которые бомбят нас, учит нас тому, как делать лучшие продукты и услуги. Неудача — это путь к росту. Тем не менее, нам снова и снова вбивают в голову, что неудача всегда неприемлема.Что ошибаться стыдно. Что у тебя есть один шанс, и если ты его облажаешь, все кончено, ты получишь плохую оценку и все.

Но жизнь устроена совсем не так.

3. Вы научились полагаться на авторитет

Иногда я получаю электронные письма от читателей, которые присылают мне истории из своей жизни, а затем просят рассказать им, что делать. Их ситуации обычно невероятно личные и сложные. Поэтому я обычно отвечаю: «Понятия не имею». Я не знаю этих людей. Я не знаю, какие они.Я не знаю, каковы их ценности, как они себя чувствуют и откуда они берутся. Я просто парень, который пишет отвратительную чушь в Интернете, чтобы получить больше лайков на Facebook. Откуда мне знать?

Я думаю, у большинства из нас есть тенденция бояться, что кто-то не скажет нам, что делать. Когда говорят, что делать, это может быть удобно. Это может чувствовать себя в безопасности, потому что в конечном итоге вы никогда не чувствуете себя полностью ответственным за свою судьбу. Вы просто следуете плану игры.

Зависимость от авторитета, как и сосредоточение внимания на производительности, а не на цели, является пережитком нашей промышленной истории.Послушание было главной общественной ценностью 100-200 лет назад. Это было необходимо для процветания общества.

Теперь слепое послушание создает больше проблем, чем решает. Это убивает творческое мышление. Это способствует бездумному повторению и бессмысленной уверенности. Он держит дерьмовое телевидение в эфире.

Это не значит, что власть всегда вредна. Это не значит, что власть бесполезна. Власть всегда будет существовать и всегда будет необходима для нормально функционирующего общества.

Но мы все должны быть способны выбирать власть в нашей жизни.Приверженность авторитету никогда не должна быть обязательной и никогда не должна оставаться бесспорной — будь то ваш проповедник, ваш босс, ваш учитель или ваш лучший друг. Никто не знает, что правильно для вас, как вы сами. И не позволить детям открыть для себя этот факт может быть самой большой ошибкой из всех.

10 вещей, которым Ма Ингаллс научила нас о жизни

«Если вы мудро ищете пути мудрости,
Пять вещей соблюдайте с осторожностью,
С кем вы говорите,
О ком вы говорите,
И как, когда и где.

Кэролайн Ингаллс, Домик в прериях

Кэролайн Куайнер Ингаллс, любимая Ма ее пятерых детей, преподала нам много уроков материнства, ведения домашнего хозяйства, веры и жизни. Она была женщиной скромности, нежности, терпения, мужества и сострадания. Она была прекрасным учителем, прекрасным поваром и трудолюбивой пионеркой. Полная настойчивости, мужества и веры, она была заботливой и любящей женой и мамой.

Лаура Ингаллс Уайлдер запечатлела идеальную сущность своей Матери, Кэролайн Ингаллс, на протяжении всего своего письма.

Кэролайн на протяжении многих лет вдохновляла многих матерей. Своими ободряющими словами, своим характером и тем, как она жила, она вызывала в других хорошее. В книгах и сериалах « Домик в прерии » Ма всегда находит способ преподать ценные жизненные уроки.

Давайте отпразднуем и прославим Ма, вспомнив жизненные уроки, которые мы извлекли из нее.

1. Жизнь в вере – Ма жила своей верой каждый день и использовала ее как опору силы.Когда Чарльз Ингаллс перевез семью в поисках лучшей жизни, Ма столкнулась со своими страхами и доверилась Богу, даже когда хотела остаться в Маленьком домике в Большом лесу и быть рядом со своей семьей. Мы также видим эту веру в действии в эпизоде ​​«Вопрос веры».

2. Терпеливое сердце – Ма была такой терпеливой Матерью, и она учила этой добродетели своих детей. Даже столкнувшись с гневом на миссис Олесон или когда она была расстроена из-за несправедливости, она оставалась спокойной и собранной.В эпизоде ​​​​« Деревенские девушки» мы видим, как Ма продает яйца миссис Олесон, которая пытается заплатить ей за яйца на четыре цента меньше. Ма в ответ тверда, но добра к ней, проявляя терпение.

3. Тяжелая работа и образование – Ма была трудолюбивой и привила эту трудовую этику своим детям. Она ежедневно выполняла работу пионера, не имея никаких современных удобств, таких как электричество и водопровод, которые у нас есть сегодня. Когда одежда изнашивалась, она использовала кусочки и обрезки, чтобы собрать воедино красивые одеяла.Мама доила коров, сбивала масло, сажала сад и ухаживала за ним, а пшеницу перемалывала в муку.

Ма воспитала своих дочерей в понимании важности образования. До замужества Кэролайн была сертифицированным учителем. Она была рада возможности отправить своих девочек в школу, когда они переехали в город в эпизоде ​​​​«Деревенские девчонки». Ма хотела, чтобы они были образованными и цивилизованными, хотя временами они жили на краю границы. И это наследие преподавания передалось ее второй дочери Лауре.

4. Обучение позитивному восприятию себя – Ма воспитывала своих девочек так, чтобы они заботились о своей внешности и были опрятными, но не были гордыми или тщеславными. В На берегах Плам-Крик, , когда Ма делает торты тщеславия для вечеринки, она объясняет девочкам, что все торты «надуты», как тщеславный человек, но что внутри они просто пусты и наполнены горячим воздуха. Какой прекрасный наглядный урок она дала своим юным девушкам, и это необходимо в нашей культуре сегодня.Дух ее учителя в полной мере проявляется в эпизоде ​​«Школьная мама» первого сезона.

5. Мудрое слово дано – У Ма всегда есть мудрость поделиться с окружающими. Если ее девочки или папа о чем-то беспокоились и обдумывали, она просто говорила: « Мы пересечем этот мост, когда до него дойдем. »« Наименее сказанный скорейший ремонт » — еще одна многозначительная цитата Ма. Еще один умный совет от Ма был: « Эта земная жизнь — это битва.Если не одно с чем бороться, это другое. Так было всегда, и так будет всегда. Чем раньше вы решитесь на это, тем лучше вы будете и тем больше будете благодарны за ваши удовольствия. «Вечная мудрость Ма говорит о многом.

6. Спокойствие перед лицом бури – Пережила ли семья метель, как в 22 серии 1 сезона – Выживание, торнадо или любые другие мучительные обстоятельства, Ма всегда была женщиной спокойной силы. Семья действительно сплотилась в трудные времена, и Ма была связующим звеном, скреплявшим семью.В «Долгая зима» Ингаллы переживают семь месяцев сильного холода и сильных метелей, без дров, керосина или угля для обогрева и с очень небольшим количеством еды. Ма остается оптимистичной и невозмутимой, кормит семью тем, что у них есть, и подбадривает их.

7. Гостеприимный дом – Ма открыла их дом большому количеству друзей и предложила им доброе слово, горячую еду и комфортную беседу за столом перед потрескивающим огнем. Даже имея совсем немного денег, семья максимально использовала каждый праздник и помнила истинный смысл времени, проведенного вместе с друзьями и семьей.

8. Любящая жена и мать – Ма так страстно любила своего мужа и детей. Она приняла большие меры, чтобы показать, насколько она обожает их. Она смеялась с ними, танцевала с ними и читала с ними. Она нашла время, чтобы с нуля сделать кукол для своих девочек и красивые одеяла, чтобы согреть их. Благодаря Ма дом Ингаллов стал местом единения, любви и обучения.

9. Стакан наполовину полон – Ма всегда искала в других хорошее, даже если его было трудно найти.Когда миссис Олесон рассердила ее, она сдержала слова и научила своих детей тому же, имея дело с Нелли и Вилли. В телевизионном эпизоде ​​«Рождество в Плам-Крик» Ма говорит Лоре: « Не говори «ненавижу» — даже не думай «ненавижу»! Я уверен, что у Нелли есть свои хорошие качества.

10. Подсчитайте свои благословения – Мама воспитала своих девочек, чтобы они были благодарны за простые радости жизни, такие как шум дождя, корзина со свежеснесенными яйцами из курятника, букет полевых цветов из сада и счастливый дом.Она считала свои благословения и жила жизнью глубокого довольства. Когда они переехали в маленькую землянку в На берегу Плам-Крик , Ма смотрела на это с позитивной стороны и была оптимистична и благодарна за то, что у нее есть дом. Лаура вспоминает, как ее мама сказала: « Он маленький, но чистый и приятный.

Мы можем многому научиться у Кэролайн Ингаллс. В отрывке из книги Лауры Ингаллс Уайлдер, фермерского журналиста, озаглавленной «Мама, волшебное слово», Лора остро пишет о своей матери, и мы можем видеть, как много значила для нее ее мама.

Каков ваш любимый жизненный урок, полученный от Ма Ингаллс? Теперь вы можете пережить все эти моменты, купив прекрасно обновленный сериал на Blu-ray, DVD или в цифровом формате HD! Или храните все в одном месте с подарочным набором The Complete Series, который включает 48 дисков и восемь часов дополнительных материалов.

Следующие две вкладки изменяют содержимое ниже.

Эмбер — верующая, живущая в доме мама и иллюстратор/владелец Cloud9 Design. Она ведет блог о приусадебном хозяйстве и простой жизни в Cloud 9 Design.

Последние сообщения Эмбер Бартек (посмотреть все)

5 способов справиться с негативными учителями

Работа с негативно настроенными учителями на рабочем месте может быть трудной и неприятной. Когда вещи становятся ядовитыми, слишком легко втянуться в негатив. Иметь дело с учителями, у которых «выходной день», — это одно, но знать, как вообще избежать настоящих «негативных Нэнси», может быть сложно.

Вот пять способов справиться с негативными учителями.


1. Обсудите поведение с учителем

Если вы обнаружите, что в школе вас втягивают в негатив, помните, что негативные мысли — это нормально. Однако то, как вы справляетесь с этими мыслями или выражаете их, может сильно повлиять на ваше настроение.

Дополнительная литература: 5 советов по переосмыслению негативных мыслей в качестве учителя

Если вы обнаружите, что у вас есть коллега, который безжалостно негативен, лучшим решением может быть обсуждение его негативного поведения вместе с ним.На самом деле, подумайте о том, чтобы поговорить с ними с группой коллег, разделяющих такое же позитивное отношение, как и вы. Сообщите учителю, как вы относитесь к его негативному поведению, и предложите поддержку и решения, чтобы преодолеть его негативное поведение.

Демонстрация отрицательным учителям того, что вы уважаете их различия, и предложение понимания ситуации может помочь смягчить негатив в организации.

2. Привлечь администрацию

У учителей есть возможность сильно повлиять на культуру школы, и наше отношение может помочь или повредить мотивации учащихся, достижениям и благополучию.Если негативное поведение учителя переросло в негативное воздействие на учащихся, пришло время привлечь к этому администраторов. Они могут вмешаться и посредничать, в зависимости от ситуации. Эту тактику лучше всего использовать после того, как вы уже поговорили со своим коллегой об их поведении и не заметили никаких улучшений.

3. Научитесь правильно выражать свои чувства

Все люди испытывают негативные мысли и эмоции. Но может быть слишком легко позволить плохим флюидам просочиться, когда их окружает группа негативных учителей.Хотя важно строить профессиональные отношения с коллегами, имейте в виду, что есть абсолютно правильный способ выпустить пар.

Помимо того, что это неконструктивно, высказывание в школе своих недовольств, связанных с работой, может усугубить проблему, если источник вашего недовольства узнает, что вы говорили. Лучше найти выход своим чувствам, чем попасть в ловушку негатива на рабочем месте.

4. Удалите себя из ситуации

Один из самых простых и эффективных способов борьбы с негативными учителями — это убрать себя из ситуации.По моему опыту, учительская — одно из основных мест, где негатив может создавать и нарушать динамику рабочего места. У меня были ситуации, когда я решала есть в своем классе, потому что учительская была слишком токсична для меня.

Хотя вам может казаться, что вы изолируете себя, держась подальше от определенных учителей, важно знать, что лучше для вас и ваших учеников. В конце концов, учащиеся улавливают ваше поведение, и если вы подверглись негативному воздействию или участвовали в нем, это может повлиять на их поведение и обучение.

5. Не отпускайте свой позитив

Преподавание – это нелегкое дело – чувствовать себя подавленным, разочарованным или расстроенным – это нормально. Но то, как мы справляемся со своими эмоциями, может сильно повлиять на наше преподавание, наши отношения и, в конечном счете, на наших учеников. Это необходимый навык, чтобы уметь превращать любые негативные мысли в позитивные. Это может быть легче сказать, чем сделать, но эти три тактики — начало.

  • Окружите себя позитивными людьми как в школе, так и за ее пределами.
  • Найдите творческий выход, который поможет вам снять стресс и почувствовать себя омоложенным.
  • Поддерживайте позитивный настрой, научившись превращать негативные мысли в позитивные. Позитивные мысли улучшают ваше настроение, улучшают мышление и помогают вам и вашим коллегам создать более позитивную атмосферу на рабочем месте.

Дополнительная литература: 3 C для создания заинтересованной и позитивной культуры в классе

Вместо того, чтобы быть «Отрицательной Нэнси», будьте «Положительной Пенелопой».» Сосредоточьтесь на позитиве и станьте лучшим учителем, которым вы можете быть. Эффект будет очевиден не только в классе, но и во всех аспектах вашей жизни.

Учебная программа начальной школы неверна

Юстина Стасик

На первый взгляд, класс, который я посещал в бедной школе в Вашингтоне, округ Колумбия, казался образцом трудолюбия. Учительница сидела за партой в углу и просматривала работы учеников, а первоклассники тихо заполняли рабочий лист, предназначенный для развития навыков чтения.

Оглядевшись, я заметил маленькую девочку, рисующую на листе бумаги. Десять минут спустя она набросала ряд человеческих фигур и была занята раскрашиванием их в желтый цвет.

Я встал на колени рядом с ней и спросил: «Что ты рисуешь?»

— Клоуны, — уверенно ответила она.

«Почему ты рисуешь клоунов?»

«Потому что здесь написано «Рисуй клоунов», — объяснила она.

В левой части рабочего листа располагался список навыков понимания прочитанного: находить основную мысль, делать выводы, делать прогнозы.Девушка указывала на фразу , делай выводы . Она должна была делать выводы и делать выводы из толстой статьи с описанием Бразилии, которая лежала у нее на столе лицом вниз. Но она не знала, что текст был там, пока я не перевернул его. Более того, она никогда не слышала о Бразилии и не могла прочитать это слово.

Задание этой девушки было лишь одним из примеров стандартного педагогического подхода, хотя и вопиющим. Американское начальное образование основано на следующей теории: чтению — термину, означающему не только сопоставление букв со звуками, но и понимание — можно обучать способом, совершенно не связанным с содержанием.Используйте простые тексты, чтобы научить детей находить основную идею, делать выводы, делать выводы и т. д., и в конечном итоге они смогут применять эти навыки, чтобы понимать смысл всего, что им предлагают.

В классах начальной школы резко сократилось время, затрачиваемое на общественные и естественные науки.

Между тем, то, что читают дети, не имеет большого значения — им лучше приобретать навыки, которые позволят им впоследствии открывать для себя знания, чем получать информацию напрямую, по крайней мере, так думают.То есть им нужно потратить свое время на то, чтобы «научиться читать», прежде чем «читать, чтобы учиться». Наука может подождать; история, которая считается слишком абстрактной для понимания молодыми умами, должна подождать. Вместо этого время чтения заполнено множеством коротких книг и отрывков, не связанных друг с другом, за исключением «навыков понимания», которым они предназначены для обучения.

Еще в 1977 году учителя младших классов тратили на чтение вдвое больше времени, чем на естественные и социальные науки вместе взятые. Но с 2001 года, когда федеральный закон «Ни одного отстающего ребенка» сделал стандартизированные баллы по чтению и математике критерием для измерения прогресса, время, уделяемое обоим предметам, только увеличилось.В свою очередь, количество времени, затрачиваемого на социальные и естественные науки, резко сократилось, особенно в школах с низкими результатами тестов.

И все же, несмотря на огромные затраты времени и ресурсов на чтение, американские дети не стали лучше читать. За последние 20 лет только около трети учащихся набрали баллы на уровне «профессионал» или выше на национальных тестах. Для детей из малообеспеченных семей и меньшинств картина особенно безрадостна: их средние результаты тестов намного ниже, чем у их более состоятельных, в основном белых сверстников — явление, обычно называемое разрывом в успеваемости.По мере увеличения этого разрыва положение Америки в международных рейтингах грамотности, и без того посредственное, упало. «Кажется, мы снижаемся по мере улучшения других систем», — сказал Education Week федеральный чиновник, курирующий проведение таких тестов.

Все это поднимает тревожный вопрос: что, если лекарство, которое мы прописываем, только ухудшает положение, особенно для бедных детей? Что, если лучший способ улучшить понимание прочитанного — это не обучать детей отдельным навыкам, а обучать их как можно раньше тем самым вещам, которые мы изолировали, включая историю, науку и другой контент, который может расширить знания и словарный запас? им нужно понимать как письменные тексты, так и окружающий мир?

В конце 1980-х годов два исследователя из Висконсина, Донна Рехт и Лорен Лесли, разработали оригинальный эксперимент, чтобы попытаться определить, в какой степени понимание прочитанного ребенком зависит от его предшествующих знаний по теме.С этой целью они построили миниатюрное бейсбольное поле и заселили его деревянными бейсболистами. Затем они пригласили 64 семи- и восьмиклассников, которые были проверены как на умение читать, так и на знание бейсбола.

Рехт и Лесли выбрали бейсбол, потому что они полагали, что многие дети, которые не очень хорошо читают, тем не менее достаточно много знают об игре. Каждому ученику было предложено сначала прочитать описание вымышленного бейсбольного тайма, а затем передвинуть деревянные фигурки, чтобы воспроизвести его.(Например: «Чурняк замахивается и отбивает медленно отскакивающий мяч в сторону шорт-стопа. Хейли подходит, выставляет его и бросает первым, но слишком поздно. Чурняк идет первым с синглом, Джонсон остается третьим. Уиткомб, левый полевой игрок «Кугарз».»)

Оказалось, что предшествующие знания о бейсболе сильно повлияли на способность учащихся понимать текст — больше, чем их предполагаемый уровень чтения. Дети, мало знавшие о бейсболе, включая «хороших» читателей, плохо учились.И все те, кто много знал о бейсболе, были ли они «хорошими» или «плохими» читателями, преуспели. Фактически, «плохие» читатели, которые много знали о бейсболе, превзошли «хороших» читателей, которые ничего не знали.

Примерно 25 лет спустя вариант исследования бейсбола пролил дополнительный свет на взаимосвязь между знанием и пониманием. Эта группа исследователей сосредоточилась на дошкольниках из различных социально-экономических слоев. Сначала они прочитали им книгу о птицах, предмете, о котором, как они определили, дети с более высокими доходами знали больше, чем дети с более низкими доходами.Когда они проверили понимание, исследователи обнаружили, что более богатые дети справились значительно лучше. Но затем они прочитали историю о предмете, о котором ни одна из групп ничего не знала: выдуманных животных по имени «ваги». Когда предварительные знания детей были одинаковыми, их понимание было практически одинаковым. Другими словами, пробел в понимании не был пробелом в навыках. Это был пробел в знаниях.

По ряду причин дети из более образованных семей, которые также обычно имеют более высокие доходы, приходят в школу с большими знаниями и словарным запасом.Учителя сказали мне, что в младших классах дети из менее образованных семей могут не знать основных слов, таких как за ; Я наблюдал, как один первоклассник боролся с простой математической задачей, потому что он не знал значения до . С годами дети образованных родителей продолжают приобретать больше знаний и словарный запас вне школы, что облегчает им получение еще большего количества знаний, потому что, подобно липучке, знания лучше всего прилипают к другим, родственным знаниям.

Тем временем их менее удачливые сверстники отстают все больше и больше, особенно если их школы не дают им знаний.Этот снежный ком был назван «эффектом Матфея» после места в Евангелии от Матфея о том, что богатые становятся еще богаче, а бедные беднеют. С каждым годом, когда эффект Мэтью продолжается, его становится все труднее обратить вспять. Таким образом, чем раньше мы начнем формировать знания детей, тем больше у нас шансов сократить разрыв.

Прочтите: Бедные ученики нуждаются в домашнем задании

Хотя в некоторых отношениях американские школы сильно различаются, почти во всех начальных классах вы найдете одинаковую базовую структуру.День делится на «математический блок» и «блок чтения», последний из которых занимает от 90 минут до трех часов.

Примерно в половине всех начальных школ учителя должны использовать учебник для чтения, который включает в себя различные отрывки, вопросы для обсуждения и руководство для учителя. В других школах учителя предоставлены сами себе, чтобы выяснить, как научить чтению, и полагаются на имеющиеся в продаже детские книги. В любом случае, когда дело доходит до обучения пониманию, акцент делается на навыках.И подавляющее большинство учителей обращаются к Интернету, чтобы дополнить эти материалы, несмотря на то, что они не обучены разработке учебных программ. Опрос учителей, проведенный корпорацией Rand, показал, что 95% учителей начальной школы обращаются к Google за материалами и планами уроков; 86% обращаются к Pinterest.

Как правило, учитель сосредотачивается на «навыке недели», читая вслух книги или отрывки, выбранные не из-за их содержания, а из-за того, насколько хорошо они подходят для демонстрации данного навыка.Однако демонстрация этого навыка может вообще не включать чтение. Обычный способ моделирования навыка «сравнения и противопоставления», например, состоит в том, чтобы вывести двух детей в переднюю часть комнаты и провести обсуждение сходства и различия в том, что они носят.

Затем учащиеся будут практиковать этот навык самостоятельно или в небольших группах под руководством учителя, читая книги, соответствующие их индивидуальному уровню чтения, который может быть намного ниже уровня их класса.Опять же, книги не связаны какой-либо конкретной темой; многие из них являются простой фикцией. Теоретически, если учащиеся достаточно читают и тратят достаточно времени на отработку навыков понимания, в конечном итоге они смогут понимать более сложные тексты.

Прочтите: Американцы больше не практикуют демократию

Многие учителя говорили мне, что они хотели бы уделять больше времени общественным и естественным наукам, потому что их ученикам явно нравится изучать реальный контент. Но им сообщили, что навыки преподавания — это способ улучшить понимание прочитанного.Разработчики политики в области образования и реформаторы, как правило, не подвергали сомнению этот подход и фактически, повышая важность оценок по чтению, усиливали его. Родители, как и учителя, могут возражать против акцента на «подготовке к экзаменам», но они не сосредоточились на более фундаментальной проблеме. Если учащимся не хватает знаний и словарного запаса для понимания отрывков на тестах по чтению, у них не будет возможности продемонстрировать свое умение делать выводы или находить основную мысль. И если они поступят в старшую школу, не изучив историю или науку, как это бывает со многими учащимися из малообеспеченных семей, они не смогут читать и понимать материалы школьного уровня.

Стандарты грамотности Common Core, которые с 2010 года повлияли на школьную практику в большинстве штатов, во многих отношениях ухудшили и без того тяжелую ситуацию. Стремясь расширить знания детей, стандарты призывают учителей начальной школы знакомить всех учащихся с более сложным письмом и большим количеством документальной литературы. Это может показаться шагом в правильном направлении, но научная литература обычно предполагает даже больше фоновых знаний и словарного запаса, чем художественная литература. Когда научно-популярная литература сочетается с подходом, ориентированным на навыки, — как это было в большинстве классов — результаты могут быть катастрофическими.Учителя могут показывать детям непонятный текст и просто позволять им бороться. Или, может быть, нарисовать клоунов.

Прочтите: Почему я поддерживаю стандарты чтения Common Core

В небольшом числе американских школ ситуация начинает меняться. Несколько лет назад не существовало такой вещи, как начальная программа обучения грамоте, направленная на накопление знаний. Теперь их несколько, в том числе несколько доступных онлайн бесплатно. Некоторые из них были приняты целыми школьными округами, включая районы с высоким уровнем бедности, такие как Балтимор и Детройт, в то время как другие внедряются чартерными сетями или отдельными школами.

Учебные программы различаются по своим особенностям, но все они организованы по темам или темам, а не по навыкам. В одном первоклассники узнают о древней Месопотамии, а второклассники изучают греческие мифы. В другом детсадовцы месяцами изучают деревья, а первоклассники изучают птиц. Дети обычно находят эти темы, в том числе и, возможно, особенно исторические, гораздо более увлекательными, чем постоянный набор навыков.

В школах, использующих эти новые учебные программы, все учащиеся сталкиваются с одними и теми же текстами, некоторые из которых зачитываются учителями вслух.Дети также каждый день проводят время за самостоятельным чтением разного уровня сложности. Но испытывающие затруднения читатели не ограничиваются простыми понятиями и словарным запасом, к которым они могут получить доступ через собственное чтение. Учителя, как правило, удивляются тому, как быстро дети усваивают сложную лексику (например, плодотворный и противник ) и учатся устанавливать связи между разными темами.

Какими бы обнадеживающими ни были первые результаты, кажется разумным спросить: с ростом неравенства и растущей долей американских студентов из малообеспеченных семей может ли какая-либо учебная программа действительно уравнять правила игры? Относительно небольшое число школ, принявших базовые учебные программы, направленные на формирование знаний, могут столкнуться с трудностями при использовании результатов тестов, чтобы доказать, что подход может работать, потому что учащимся из малообеспеченных семей могут потребоваться годы, чтобы приобрести достаточно общих знаний, чтобы они могли работать так же хорошо, как их более обеспеченные сверстники. .

И тем не менее, является свидетельством — в большом масштабе — того, что такая начальная учебная программа может уменьшить неравенство благодаря непреднамеренному эксперименту, проведенному во Франции. Как объясняет Э. Д. Хирш-младший в своей книге «Почему знания имеют значение », до 1989 года все французские школы должны были придерживаться подробной, ориентированной на содержание национальной учебной программы. Если бы ребенок из малообеспеченной семьи пошел в государственное дошкольное учреждение в возрасте 2 лет, то к 10 годам он почти догнал бы ребенка из очень обеспеченных семей, который пошел в 4 года.Затем новый закон призвал начальные школы принять американский подход, выдвигая на первый план такие навыки, как «критическое мышление» и «учиться учиться». Результаты были драматичными. В течение следующих 20 лет уровень достижений резко снизился для всех учащихся, и падение было самым большим среди самых нуждающихся.

Соединенные Штаты не могут просто принять комплексную национальную учебную программу, которая когда-то была во Франции (и которая до сих пор существует в странах, превосходящих нас по международным тестам). По американским законам и обычаям учебная программа определяется на местном уровне.Тем не менее, отдельные школы и округа — и даже штаты — могут многое сделать, чтобы помочь сформировать знания, необходимые всем детям для развития.

Пару лет назад в малообеспеченном пригороде Дейтона, штат Огайо, учительница четвертого класса по имени Сара Уэбб решила опробовать новую учебную программу, ориентированную на содержание, которую рассматривал ее округ. Переход от фокуса на навыках был непростым, но вскоре Уэбб увидел, что ученики всех уровней умений читать процветают. Они хотели узнать больше об определенных темах, включенных в учебную программу, поэтому Уэбб взял книги из публичной библиотеки, чтобы удовлетворить их любопытство.Она сказала мне, что после раздела «Что делает сердце великим?» одна девушка «целый год говорила о плазме». Именно так Уэбб всегда хотела учить, но у нее никогда не получалось.

Как и другие учителя, с которыми я разговаривал, она сказала, что дети, которые раньше считались малоуспевающими, были в восторге. Она помнит милого мальчика, которого я назову Мэттом, у которого были проблемы с чтением. В течение года Мэтт проявлял живой интерес ко всему, что изучал класс, и стал лидером в обсуждениях в классе.Он написал целый абзац о Кларе Бартон — больше, чем когда-либо прежде, — который с гордостью прочитал своим родителям. Его мать сказала, что никогда не видела его с таким энтузиазмом в школе.

Раньше, по словам Уэбба, Мэтт чувствовал себя навсегда обреченным на то, что дети называют «тупой группой».

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.