Лайфер это: Лайфер — значения слова? Лайфер — кто такой? Лайфер

Содержание

Мои лайферы-2019: malamant — LiveJournal


Что бёрдвочеры называют «лайфер»? Первую встречу с птицей в живой природе.

Вообще-то лайфер — это человек, который живет реальной жизнью, от английского слова life — жизнь.
Но я о птицах. Хобби у меня — собирать коллекцию птиц, которых сама сфотографировала в природе (кстати, еще собираю дикорастущие растения). И, по мере встреч с новыми видами, пополняю отведенные для этого альбомы новыми видами Птицы в кадре.
Истинные бёрдвочеры в экспедиции снаряжаются, в разные страны выезжают специально. Я же практически «считаю ворон», не отходя от кассы, то бишь в стране проживания.
В общей сложности, вместе с местными обитателями, в период миграции пернатых в Израиле можно увидеть 555 видов птиц. У меня их всего-ничего — 165. За минувший год моими лайферами стало семь видов. Есть, куда стремиться…

Авдотка – Burhinus oedicnemus – כרוון מצוי
Отряд: Ржанкообразные (Charadriiformes), Семейство: Авдотковые

Вьюрок канареечный, дикая европейская канарейка, желтобрюшка / Serinus serinus / בזבוז אירופי
Отряд: Воробьинообразные, Cемейство Вьюрковые (Fringillidae), Род: Канареечные вьюрки

Кваква зеленая / Butorides striata brevipes / אנפית מנגרובים
Отряд: Аистообразные, или Голенастые, Семейство: Цаплевые (Ardeidae), Род: Зеленые кваквы

Погоныш обыкновенный (болотная курочка, коростелек, пастух, болотный коростель) — Porzana porzana — ברודית גדולה
Отряд: Журавлеобразные (Gruiformes), Семейство: Пастушковые (Rallidae)

Цапля желтая — Ardeola Ralloides — אנפית סוף
Отряд: Аистообразные, или Голенастые, Семейство: Цаплевые (Ardeidae), Род: Цапли

Цистикола веерохвостая — Cisticola juncidis — תפר
Отряд: Воробьинообразные. Семейство: Цистиколовые. Род: Цистиколы

Чайка белоглазая, или красноморская чайка — Ichthyaetus leucophthalmus — שחף לבן העין
Отряд: Ржанкообразные (Charadriiformes), Семейство: Чайковые (Laridae), Род: Ichthyaetus


Кто такие ВэнЛайферы? | Van Life Russia

Если говорить кто такой лайфер, то это человек, который живет реальной жизнью, от английского слова life — жизнь. Прибавляем сюда слово вэн, от английского Van — фургон. Отсюда мы сразу делаем вывод ВэнЛайферы — люди, которые выбрали жизнь в фургоне. В английском языке это просто vanlife.

Эпидемия началась совсем недавно, а причиной были неудовлетворенность жизнью в обычном для горожанина ритме: ненавидишь понедельники (у вас ведь так же?), ждешь пятницы(чтоб пойти в бар), работаешь как проклятый в офисе(у многих так), на ходу перекусываешь какой нибудь дрянью из фасфуда, запивая говнокофе, скучная жизнь до пятницы, а в пятницу-субботу можно набухаться с таким же планктоном, а в воскресение мучатся от похмелья и приближающегося понедельника.

Так вот, многие будущие ванлайферы жили так и в итоге в них что то сломалось и по сути они решили убежать от себя. Читая истории ванлайферов во многом их мотивы и судьбы похожи: побег из душного офиса, покупка подержанного микроавтобуса (Van) — стоят они недорого, к тому же часто ими оказывались Bulli — автобусы Фольксваген — это немудрено, вторая волна, история идет по спирали, первые были хиппи и ездили на них, потом эти хиппи повзрослели и пересели на нормальные автомобили, одели галстуки и пошли работать в офис. И уже их дети/внуки теперь достаточно массово бегут из офисов и снова садятся на автобусы Фольксваген. Для примера — VW T3 Caravelle.

VW T3 Caravelle

VW T3 Caravelle

Куда же бегут вэнлайферы?

От себя в первую очередь, от бессмысленного и достаточно тупого, размеренного труда к свободе, дороге и природе. Они меняют обеспеченную жизнь в домах — на жизнь в дороге в старом автобусе/кемпере.

Но!, жизнь изменилась и теперь это не «радикальные маргиналы» или накуренные хиппи — посмотрите на них, их жизнь пестрит красивыми фотками, духом свободы, дыханием природы и счастливыми, сытыми лицами.

Тем временем, популярность растет, появились люди, сообщества, в соцсетях, которые путешествуют в автомобилях, живут в них, работают, на природе, в дороге и свободно — это ли не мечта?

Подписывайтесь:

Instagram — https://www.instagram.com/vanlife_irkutsk/

Канал в telegram — t.me/vanlife_irkutsk

Канал на YouTube — VanLife Irkutsk

Как стать бёрдвотчером?

Снаряжение

Пожалуй, первый и основной атрибут бёрдвотчера — это бинокль. Главные качества бинокля — яркость и резкость изображения, максимальное увеличение, большой угол обзора. При выборе бинокля первым делом определите, удобно ли вам держать его в руках, насколько он лёгок, компактен, подходит ли для длительных прогулок, каков предел его увеличения. На бинокле вы увидите две цифры, например 8×40. Первая указывает на масштаб увеличения, вторая — на диаметр выходного отверстия.

Для наблюдений лучше всего подходят бинокли 8×40, 10×40 и 10×50. Объективы 10× дают большее увеличение, хотя резкость, особенно у недорогих моделей, оставляет желать лучшего. Такие объективы не затрудняют наблюдение за птицами в небе, но быстро найти их между деревьев становится сложно. Бинокли 8× не дают такое увеличение, зато они компактнее, удобнее и руки меньше дрожат.

Телескоп — незаменимый инструмент для бёрдвотчинга на открытых ландшафтах (степи, водоёмы, морское побережье). В дополнение к телескопу потребуется штатив. Он устанавливается так, чтобы не пришлось слишком низко нагибаться или вставать на цыпочки: это резко снижает качество наблюдения. При групповом бёрдвотчинге штатив приспосабливают к росту самого низкого участника. При наблюдении за мелкими и подвижными птицами переходить с бинокля на телескоп приходится очень быстро. Когда времени мало, сначала используйте бинокль.

Глядя в телескоп, старайтесь не зажмуривать второй глаз, так вы меньше устанете. Если свет слишком яркий, используйте руку в качестве козырька для окуляра.

Как же узнать, что за птица перед вами? Для этого существует масса  полевых определителей — печатных и web-приложений. От других книг о птицах определитель отличается большим количеством качественных иллюстраций с акцентом на характерных чертах разных видов. Самые популярные определители для нашего региона — это Collins Bird Guide (и одноимённое приложение), Birds of Central Asia (Helm Field Guides) и «Полевой определитель птиц Казахстана» под редакцией А. Ф. Ковшаря.

Ещё один атрибут бёрдвотчера —  полевой дневник. Почему важно вести записи? Как вы уже знаете, наблюдатели помогают накапливать важные сведения о птицах. Данные вносятся в компьютерные базы, чтобы бёрдвотчеры могли обмениваться информацией, а особенно интересные факты будут использованы учёными для отчётов и статей в специальных изданиях. В полевом дневнике указываются в первую очередь дата, место (лучше всего координаты), время и, собственно, встреченные виды птиц, количество особей. Конечно, для самых интересных находок желательно иметь фотоподтверждение (хотя вообще наличие камеры в бёрдвотчинге вовсе не обязательно).

Lebel Materia µ Лайфер — Краска для волос восстанавливающая G8

Lebel MATERIA Мю Лайфер – для окрашивания и реконструкции волос

Концепция и назначение Materia μ(мю)

Уход и Краситель для окрашенных волос. Единая цветовая палитра с Materia позволяет повторять любимые оттенки и одновременно ухаживать за волосами во время окрашивания.

Для клиентов и мастеров салона, MATERIA μ предлагает: Превосходное качество окрашивания волос для наслаждения цветом и здоровьем волос.

Преимущества materia μ:

•Низкое содержание аммиака (в два раза меньше, чем в MATERIA)

•Активный уход за волосами в процессе окрашивания — Двойная формула коллагена (восстановление кортекса волос)

•Инновационная формула проникновения и фиксации пигментов WOW внутри волоса.

•Широкая палитра с возможностью создания любимого оттенка

•Безграничные возможности создания пастельных тонов благодаря CLR (прозрачный)

•Визуальное сохранение цвета до следующего окрашивания

•Стойкость от 4 до 8 недель

•Оксиданты 3%, 4,5%

•Время выдержки 20минут

Превосходное качество окрашенных волос

•Лайфер — уникальная разработка японских ученых из лаборатории LEBEL.

•Лайфер – это краситель Системы Materia – Materia myu.

•Эффект после окрашивания достигается за счет синергии запатентованного комплекса ухаживающих компонентов с инновационной формулой проникновения и фиксации пигментов WOW внутри волоса.

•Лайфер — новое слово в индустрии красоты, которое полностью изменит подход в работе с цветом волос. Лайфер получил свое название благодаря уникальным свойствам восстанавливать структуру волос, возвращать им природную силу и одновременно создавать уникальные цвета.
Запатентованный комплекс восстановления волос глубоко проникает и ухаживает за волосами во время процедуры изменения цвета.

Теперь работа с цветом окрашенных волос становится простой и комфортной при любом состоянии волос.

•Лайфер от LEBEL позволяет интенсивно ухаживать за волосами, за 20 минут восстанавливает поврежденную структуру волос, придает различные оттенки, меняет цвет.

•Смешивается с оксидом, низкощелочной краситель.

•Благодаря широкой палитре Лайфер создает уникальные пастельные цвета. Как отмечают технологи лаборатории LEBEL, Лайфер идеально подходит для блондинок поскольку гарантирует неповторимые оттенки и создает широкое поле для творчества стилиста в салоне красоты.

Константин Лейфер: «Фотография должна нести эмоцию, это самое главное»

Организаторы V фотоконкурса РГО «Самая красивая страна» ещё месяц будут принимать снимки, сделанные в России. На прошлой неделе стал известен состав жюри. Его председателем стал экс-руководитель Службы «Фотохроника ТАСС»  Константин Лейфер. Мы пообщались с Константином Юлиевичем и узнали, что стоит ждать от нынешнего фотоконкурса, возможно ли обмануть судий и в каких номинациях тяжелее всего конкурировать.

Итак, председатель жюри о конкурсе «Самая красивая страна», особенностях отбора фото и себе.

– Творческая личность формируется в особой среде. Расскажите, пожалуйста, о своей семье.

– Папа мой – москвич, лётчик, мама – родом из станицы Должанская Краснодарского края. Я появился на свет в роддоме Грауэрмана и провёл первые три года своей жизни в МГУ на Ленгорах, где мама постигала философию на одноимённом факультете. Это было счастливое советское детство, только воспоминания больше монохромные, под цвет школьной формы для мальчиков. Фотография тогда считалась модным увлечением, и меня она почти сразу «зацепила». В пионерском лагере, куда я ездил каждое лето, работал фотокружок. Им руководил очень активный, знающий и пассионарный человек, влюбивший нас, мальчишек, в фотографию. Мы дневали и ночевали в лаборатории. «Сменами 8м» делали настоящие репортажи со спартакиад, зарниц и прочих лагерных мероприятий.

Мой друг с тех лет Дима Мадорский даже поступил во ВГИК на операторский факультет и связал свою карьеру сначала с кинематографом, а потом с видеожурналистикой.

– И всё-таки вы не сразу решились стать профессиональным фотографом. Как юношеская страсть стала профессией?

– Да, фотографию мы не считали ремеслом. Скорее она воспринималась как приятное хобби. Но я посмотрел на это иначе, когда попал в агентство France-Presse. Это произошло случайно. Я хорошо говорил по-французски, в 90-м году работал у товарища в кооперативе, и журналисты France-Presse брали у меня интервью. Так завязалось знакомство. Потом кооператив рухнул, и мне предложили помогать фотографу France-Presse, не говорящему ни на каких языках, кроме родного. Я его возил, переводил ему, оберегал, поскольку ходил в чемпионах института по вольной борьбе в весе 100 кг, а в конце 80-х – начале 90-х личная безопасность была важна. Однажды меня попросили проявить плёнки, я вспомнил кружок, и пошло. А потом путч 91-го, несколько дней без сна, бессчётное количество поездок.

.. и мне предложили работу.

– Что в это время происходило на рынке фотографии?

– В ту пору мне посчастливилось наблюдать, как работают лучшие фотографы-репортажники мира. Все они перебывали в России. Они и были моими кумирами, если так можно выразиться. В СССР не было рынка фотографии, по сравнению с Францией тут почти не издавали иллюстрированных журналов. В 90-е всё поменялось, рынок рождает движение. Через какое-то время я перешёл работать в агентство Reuters. Это произошло безболезненно. Оба располагались в одном здании на Садово-Самотёчной, на седьмом и четвёртом этажах соответственно. Я спустился с седьмого на четвёртый.

– Как отличались требования у британцев, французов и русских относительно фото?

– По сравнению с France-Presse фото Reuters показались мне суше и менее интересными. Более рациональными, что ли. У французов было больше лёгкости, элегантности и креатива.

– Журнал «Гео» известен своими снимками природы. Насколько жёсткий отбор проходят фотографии? С какими неожиданностями вам пришлось столкнуться на посту директора фотослужбы этого издания?

– «Гео» – это целая эпоха, к сожалению уходящая. Журнал создали как приложение к немецкому Stern, фотографы которого много путешествовали и много снимали, но все прекрасные фото не могли поместиться в рамки Stern. Успех был таким, что позже «Гео» появился во Франции, Японии, Корее и других странах мира. «Гео» по сути – конкурент National Geographic. Ну и конечно, требования к качеству фото не только эстетические, но и технические были очень высокими.

– Что повлияло на выработку вашего фотостиля? Стиль зависит от развития техники?

– Я больше фоторедактор и чиновник от фотографии. Стиль у меня только начинает вырабатываться. До 2000-х годов я ничего не снимал вовсе, и последние пять лет времени для творчества не было, поскольку возглавлял фотослужбу ТАСС.

– Как родился ваш проект о Венеции Бродского?

– Я прочёл его небольшое эссе «Набережная неисцелимых». Он его писал на английском, а перевёл его замечательный переводчик – Григорий Дашевский. И он изложил это так, что, в общем, я прочёл эту книжку и потерял покой абсолютно. Мне жена говорит: «Езжай-ка ты в Венецию». Бродский там был 17 раз. Он преподавал в университете, прилетал на каникулы всё время зимой, в январе. Я поехал в то же время и провёл там почти месяц. Это был очень серьёзный опыт. Результатом стал цикл очень хороших выставок, на мой взгляд.

– Были ещё какие-то значительные фотопроекты?

– Ещё мы с коллегой делали книгу «Мосты Европы», за мостами тоже очень много историй. На мостах сидели сборщики подати, под ними обязательно жили какие-нибудь бандиты. Случалось, что какой-нибудь принц ехал жениться, доезжал до моста, понимал, что его свита не может справиться с людьми, которые хотят его ограбить, разворачивался и ехал восвояси. От этого менялась история Европы. Мосты – это тоже такая глубокая символическая тема, которая меня интересует, но что-то давно я мостов не снимал.

Меня занимает и привлекает граница воды и суши, думаю делать что-то в этом направлении. У меня в планах поснимать маяки Балтики, сейчас как раз начинается хороший сезон: длинные дни с очень продолжительными периодами красивого утреннего и вечернего света

– Вы себя ощущаете фотографом или ценителем? Когда в последний раз снимали?

– Рука всё время тянется к фотоаппарату. Последний снимок сделал буквально полчаса назад, пока шёл в РГО. В метро увидел папу с двумя детками, на папе рюкзак, они, видно, куда-то опаздывали. Он их тащил на руках почти бегом. Потом, когда уставал, отпускал, и они семенили рядом, а к рюкзаку у него был привязан розовый чемоданчик для девочки и куколка, всё такое очень трогательное.

– Может ли фотограф одинаково хорошо снимать пейзажи, портреты и репортажи? Или всё-таки каждому даётся что-то своё?

– Фотограф, если он профессиональный, конечно, может снять всё, но есть и специализация, и пристрастия. Кто-то чувствует себя комфортно в студии и не хочет из неё выходить, кому-то по душе фэшн-съёмки, тусовки, модели, кого-то притягивает война, кто-то созерцатель по натуре и делает прекрасные пейзажи и т.д.

– Как вы считаете, должен ли фотограф быть образованным и начитанным? Или достаточно того, что он видит и документирует окружающую реальность?

– Чем выше уровень культуры, и не только визуальной, у фотографа, тем глубже его снимки. Умение видеть, как и слух, бывает от природы. Его, конечно, можно развить, но есть и безнадежные случаи. Если фотограф достаточно начитан, насмотрен, то у снимков появляется подтекст, метафоричность, считывая которые, зритель получает дополнительное удовольствие.

– Константин Юльевич, когда вас позвали возглавлять жюри конкурса «Самая красивая страна», вы сразу согласились или были какие-то сомнения?

– Сомнения всегда присутствуют, может быть, даже мимолётные. Я был членом экспертного совета несколько лет, и этот конкурс очень достойный и интересный. Для меня было большой честью получить такое предложение.

– Почему конкурс «Самая красивая страна» важен?

– «Самая красивая страна» – это не преувеличение. Россия, правда, удивительная. Где ещё вы встретите такое разнообразие природных ландшафтов, флоры и фауны? Патриотизм – это ведь не то, что нам вещают из телевизора, а любовь к малой родине, связь каждого из нас с конкретным местом, воспоминания, люди. Мне кажется, очень важно показать соотечественникам и миру, насколько велика и красива Россия. Фотографии порождают любопытство и жажду к путешествиям, а это в свою очередь помогает людям узнавать нашу страну.

– Чем вы руководствуетесь, выбирая лучшие снимки?

– Фотография должна нести эмоцию, это самое главное. Существуют законы композиции, но иногда их можно нарушать… Нельзя нарушать только главные правила конкурса: фото должно быть сделано в России, и никаких постановок ради красивого кадра! Всё должно быть честно. Приведу пример. В экспертной комиссии РГО есть фотографы дикой природы, и они очень глубоко знают предмет. Мы вместе разбираем снимки. Бывает, что я или другой эксперт поставили отдельным фотографиям высший балл, а эксперты по дикой природе объясняют нам, не знакомым с нюансами, почему тот или иной снимок фальшив. Для меня это очень большой опыт. Условно говоря, жук сидит на спине улитки не потому, что так бывает в природе, а потому, что его предварительно поймали, заморозили в морозилке, а потом сфотографировали на улитке. Или присылают фото журавлей, которые в России не живут. Картинка безумной красоты: птицы, сзади лес, у них клювы подняты вверх, из клювов идёт пар. Но, оказывается, это снято в Японии.

– Такое количество людей снимают пейзажи и считают, что знают, как снимать, а вот с точки зрения профессионалов, какой пейзаж правильный?

– Я сторонник фотографий без слишком многословных объяснений. Потому что, когда под фотографией много слов, понимаешь, что с ней что-то не так. Конечно, хорошо выбрать время, место, правильное освещение, а если в этот момент ещё пролетит птица в кадре и вы успеете – это, конечно, оживит фотографию. Существуют фотографические каноны, но иногда от них можно и нужно отступать. Главное – настроение, которое снимок передаёт.

Экспертный совет и потом жюри руководствуются, конечно, впечатлением от фотографии. В этом году мы увеличили количество членов экспертного совета, потому что в номинации «Пейзаж» – десятки тысяч фотографий. Если они попадут на одного или двух членов жюри, то есть риск пропустить достойные работы, замыливается глаз.

– Как работает экспертная комиссия?

– Существует несколько экспертов, и каждый получает на суждение одну или две категории. Свои оценки эксперты выставляют по пятибалльной системе. По количеству баллов мы определяем лучшие фотографии, а потом собираемся вместе и выбираем десять лучших из каждой номинации. Затем эти десять лучших мы кладём в конверты и выносим на суд жюри, те в свою очередь выбирают победителей.

– То есть не будет такого, что из-за вкусовщины отдельно взятого члена жюри пропустили хорошую фотографию?

– Риск всегда существует, но вот я предполагаю, что в этом году этот риск сведён к минимуму. Нескольким членам экспертного совета мы будем поручать смотреть одну и ту же номинацию. Тогда появятся два-три мнения относительно конкурсного объёма фотографий. И то, что теоретически может пропустить один эксперт, – все вместе не пропустят.

– Сейчас не слишком ли много фотографов развелось, техника стала доступнее?

– Вы знаете, лет через 20 после изобретения фотографии люди жаловались, что уж очень много развелось фотографов, которые мешают. Я думаю, что это перманентная такая боль всех, кто считает себя профессионалами, что вот любители наступают им на пятки и мешают или лезут там в кадр. Это эволюция, ничего с этим сделать нельзя. Но надо понимать: настоящих фотохудожников по-прежнему не очень много.

– В этом году добавлена новая номинация – «Снято на смартфон» и появился подконкурс для детей. Для чего это потребовалось, можете объяснить?

– «Снято на смартфон» – это мы идём в ногу со временем. Компании фотоаппаратов терпят ужасные убытки, потому что люди или снимают на профессиональную технику, или снимают на смартфон. Эпоха мыльниц прошла. Я снимаю на смартфон, и все снимают на смартфон. У меня был смартфон с двумя камерами, я с восторгом им пользовался. Конечно, нельзя пропускать такой момент, единственное, что меня немножко тревожит, – это количество фотографий, которое мы можем получить в рубрику «Снято на смартфон». Это может быть серьёзным вызовом для жюри.

Фотография – это прекрасная штука, и если ребёнок ей увлекается, то из него вырастет необязательно профессионал, но, безусловно, любитель и ценитель прекрасного. Среди фотографов даже существует шутка: «купите ребёнку фотоаппарат, и у него не останется времени и денег на сигареты и алкоголь». Таким образом, поддерживая детский конкурс, мы льём воду на мельницу развития конкурса «Самая красивая страна».

– В детской номинации вы смотрите на то, где человек побывал, или на качество фотографий?

– Качество и оригинальность снимков в приоритете. Если в номинации какие-нибудь условные «киты», у ребёнка шикарный кадр – мы, конечно, ставим плюсик. Но в любой точке страны можно увидеть и запечатлеть красивое. Не обязательно ехать на Камчатку или на плато Путорана. В той же Ярославской области можно снять фантастические фотографии.

– А есть такой риск, что взрослые снимут и отправят своё фото за ребёнка? Или можно как-то отделить одни снимки от других?

– Вы знаете, у детей более непосредственный взгляд на мир. Они менее зашоренные, что ли. Помню, привёз своим детям игрушечный плёночный фотоаппарат, и они фотографировали. Смотрели двумя глазами, держали технику двумя руками, но… У ребёнка есть преимущество: он не знает, как можно, а как нельзя. Ребёнку параллельно это ваше золотое сечение, он нажимает, когда ему красиво. А поскольку он более натурален, то иногда получаются блестящие снимки.

Нельзя отменить желание родителей, чтобы ребёнок победил, и попытку, может быть, как-то помочь: поставить кадр или сказать «вот нажимай сейчас», или поставить штатив, если речь идёт о фото со сложным светом. И всё-таки мы очень надеемся на то, что таких случаев у нас будет немного.

– Есть ли какие-то особенности национального взгляда, фотографии русского отличаются от фотографий француза, а у француза – от фотографий американца?

– Как ни удивительно, есть. Думаю, это связано с разницей в культурах, с разницей в восприятии, с разными привычками к разному визуальному, то, что может быть важно в изображении нашему соотечественнику, может быть совершенно неважно или неудобным, скажем, для американца или европейца, или наоборот. Я бы сказал, что американцы больше тяготеют к «глянцу». Они такие конкретные ребята – если он пошёл учиться на фотокурсы, то точно знает конкретику. Есть такой пример: наши лётчики учили всегда, как устроен двигатель, а американские лётчики учились технике пилотирования – взлёт-посадка.

– Трудно ли выбирать лучшие снимки из 12–40 тысяч фотографий? Не боитесь ошибиться?

– Это очень трудно и ответственно. Врать не буду, боюсь. Но, как показывает мой опыт, самые-самые снимки – ты не пропустишь. Когда ты смотришь на подлинный шедевр или талантливую вещь, то вопроса, почему именно это победитель, даже не возникает.

– Что бы вы пожелали участникам конкурса СКС?

– Я бы пожелал удачи, искренности и честности в съёмках, желаю всем выиграть призы в номинациях.

Фотоконкурс «Самая красивая страна» – медиапроект Русского географического общества, в котором ежегодно участвуют десятки тысяч фотографов. Конкурс посвящён сохранению дикой природы России и воспитанию бережного отношения к окружающей среде. Впервые он состоялся в 2015 году. За четыре года существования конкурса на сайт проекта photo.rgo.ru было загружено около 400 тысяч снимков. В правилах творческого соревнования нет ограничений по возрасту и месту жительства участников. Главное условие – фотографии должны быть сделаны только на территории России. Выставки работ участников фотоконкурса регулярно проводятся в нашей стране и за рубежом.

В настоящее время идёт приём работ на V фотоконкурс РГО «Самая красивая страна».

Беседовала Наталья Мозилова

Лысухи на озере: igor_zim — LiveJournal

Благодаря Елене, lacr1ma, я теперь знаю такое слово, «лайфер». Его используют те, кто занимается бёрдингом. Ни то, ни другое вовсе даже не ругательства. Лайфер — это первое в жизни наблюдение нового вида птиц.

Вчера Елена напомнила про чомг на Ижевском пруду. Думаю, надо бы сходить, навестить своих.

И сегодня отправился на озеро, на то же место, что и в первый раз. Чомг не видно. Их даже издалека легко отличить по низкой посадке — тушка больше чем наполовину погружается в воду.

А по озеру плавают кто-то незнакомые. Осторожные, подходишь к берегу — не пугаются, но спокойно, «в рабочем порядке» отплывают подальше.

Но понятно, что не чомги и не кряквы. Окраска и силуэт другие.

Сажусь, наблюдаю, может, если не двигаться, так и вернутся. Конечно, старенькая «Сонька» это не ультразум, так что крупных планов не будет. Раз уж я теперь этим занимаюсь, надо бы обзавестись чем-то помощнее. Но это на будущее, а пока зафиксирую фотофакт встречи.

Ведут себя тоже по-другому. Ныряют неглубоко и ненадолго. Собирают что-то среди водных растений, видно, что собирают, а не охотятся.

Уже дома картинки на Яндексе в помощь, по этому снимку сразу выдал то, что надо.

Тут все очень просто, черная птица с белыми клювом и лбом. Это лысуха.

Еще одна водоплавающая птица, но совсем не утка, даже из другого отряда. Я, конечно, этого не видел, но у них, как и у чомг, нет перепонок на лапах, вместо них фестончатые лопасти на каждом пальце.

Лысухи в Википедии.

Так что лайфер считается, удалось не только увидеть, но и опознать!

А если долго сидеть на месте, так и стрекозы перестают бояться, летают, садятся прямо под объектив.

Самая крупная в наших краях, с голубым тельцем.

Сразу три в кадре.

Хоть чомги сегодня и не попались, все равно неплохая охота!

Что такое философия Тони, персонажа-неудачника из криминальной драмы Дилер

Пользователи Сети вдохновились философией персонажа криминальной драмы «Дилер» Тони и основали мемную субкультуру. Автор Medialeaks разобралась, почему непутёвый бандит, который проваливает каждое дело и безразлично относится к своей жизни, стал героем «тонилайферов».

Кто такой непутёвый гангстер Тони из фильма «Дилер»

Тони, главный герой фильма «Дилер», снятого режиссёром Николасом Виндингом Рефном в 1996 году, стал мемным кумиром русскоязычных пользователей соцсети. Они создали субкультуру в честь персонажа датского актёра Мадса Миккельсена, в шутку начали называть себя «тонилайферами» и рассказывать о том, как подражают гангстеру.

Кадр из фильма «Дилер»

Тони, несмотря на брутальную внешность — бритую голову, татуировку со словом Respect (уважение) на затылке, спортивную одежду, — не пользуется уважением у окружающих. Он попадает в тюрьму за торговлю наркотиками в первой части трилогии, выходит на свободу во второй и проваливает каждую попытку заработать денег и задания криминального босса, своего отца. В перерывах между неудачами он пьёт алкоголь, ходит на спортплощадку, где отрабатывает удары с разворота, подтягивается на столбах и оконных решётках первых этажей.

Скриншот из фильма «Дилер 2»

В третьей части «Дилера» Тони уже не появляется, но это не помешало ему стать главным символом киносаги и персонажем, который принёс известность Мадсу Миккельсену. Теперь импульсивный мелкий преступник с замашками хулигана, который строит из себя крутого гангстера перед обывателями и готов со слезами выпрашивать прощения у более серьёзных преступников, стал героем шуточного тренда.

Как стать тонилайфером, не набивая тату со словом Respect

Пользователи имиджборда «Двач» решили, что стиль жизни Тони достоин того, чтобы его перенять. Одни интуитивно понимают, как стать последователем гангстера-неудачника, а другие анонимы просят совета, обыгрывая старый мем «Как вкатиться в IT».

Как вкатиться в этот ваш «тонилайф»? Хочу стать крутым. А то мама гонит на работу, а я не хочу. Туда же одни олухи ходят по утрам, в нерабочие дни, за копейки. А так я буду крутым, и меня никто не будет трогать.

Что в себя включает философия Тони? Во-первых, работать не обязательно. Можно найти партнёров по сомнительному бизнесу, заняться околокриминалом или жить на деньги родителей, как это делают представители мемной субкультуры темщиков, о которой ранее рассказывал Medialeaks.

Картинка анонима с «Двач»

Главное в стиле Тони — быть безразличным ко всему. При этом последователю персонажа Мадса Миккельсена следует показывать свою «статусность»: вызывающе себя вести и делать вид, что общественное мнение его не касается.

Я живу третий день как Тони. Утром со второй попытки получилось вызвать лифт «вертушкой». Потом я купил луковые кольца и чавкал в маршрутке. После, отсидев пары в вузе, я снова купил луковые кольца и поехал обратно. Место, правда, мне никто не уступил, пришлось ехать стоя. Около дома ещё немного покрутил вертушки и пошёл домой.

Внешний образ тонилайфера включает в себя спортивную одежду в стиле 1990-х годов и тёмные очки. Времяпровождение — это занятия на турнике и отработка ударов вертушкой. Для того чтобы закончить образ, анонимы советуют друг другу побрить голову и набить татуировку на затылке.

Картинка анонима с «Двач»

Также пользователи «Двач» нашли одного из первых тонилайферов в России. Им оказался Вова из российского сериала «Реальные пацаны».

Тони и Вова из сериала «Реальные пацаны»

Также во «ВКонтакте» уже появляются паблики, посвящённые философии Тони. В них пользователи публикуют кадры из фильмов, снабжая их афоризмами.

Криминальные персонажи часто становятся любимцами пользователей соцсетей, которые строят вокруг них настоящий мемный культ. Такая участь постигла обаятельного водителя из фильма «Драйв», а теперь двачеры равняются в своих шутках на непутёвого Тони из «Дилера».

Ранее Medialeaks рассказывал об обидном прозвище неопытных игроков в Brawl Stars, которых оппоненты и пользователи соцсетей называют баблквасерами.

Я заблокировал Amazon, Facebook, Google, Microsoft и Apple

Неделя 6: Заблокировал их все

Пару месяцев назад я решил ответить на вопрос, можно ли избежать технологических гигантов. В течение пяти недель я блокировал Amazon, Facebook, Google, Microsoft и Apple по одному, чтобы узнать, как жить в современную эпоху без каждого из них.

Чтобы закончить мой эксперимент, я собираюсь посмотреть, смогу ли я выжить, заблокировав все пять сразу.

Мало того, что я бойкотирую их продукты, технолог по имени Дхрув Мехротра разработал специальный сетевой инструмент, который не позволяет моим устройствам взаимодействовать с серверами технологических гигантов, а это означает, что реклама и аналитика от Google не будут работать, Facebook не сможет отслеживать меня в Интернете, и веб-сайты, размещенные на Amazon Web Services или AWS, гипотетически не будут загружаться.

Я использую ноутбук с Linux производства компании Purism и многофункциональный телефон Nokia, на котором заново учусь утраченному искусству текстовых сообщений T9.

Мне нужно МНОГО вещей, чтобы заменить мои обычные технологические гигантские устройства. Мне нужно было отучить себя от различных услуг в преддверии, как алкоголику, проходящему 12 шагов. Технологические гиганты, хотя и беспокоятся о накоплении данных, власти и общественном контроле, предлагают услуги, которые чертовски облегчают нашу жизнь.

В начале эксперимента, например, я понял, что не знаю, как связаться с людьми без технических гигантов.Google, Apple и Facebook предоставляют мой вращающийся Rolodex.

Итак, готовясь к неделе, я экспортирую все свои контакты из Google, что составляет шокирующие 8000 человек. Я также сократил более 1500 контактов в моем iPhone до 143 человек для моей Nokia, или количество людей, с которыми я действительно регулярно общаюсь, что невероятно близко к числу Данбара.

На этой неделе я сделал много телефонных звонков, потому что текстовые сообщения на цифровой клавиатуре Nokia раздражают.Я нахожу, что люди часто поднимают трубку после первого звонка из соображений беспокойства; они не привыкли получать звонки от меня.

Не думаю, что я бы справился с этой холодной индейкой.

В первый день блокады я еду на работу в тишине, потому что развлекательная система «SYNC» моего арендованного Ford Fusion работает на базе Microsoft. Фоновый шум в целом исчез на этой неделе, потому что YouTube, Apple Music и наше Echo запрещены, как и Netflix, Spotify и Hulu, потому что они полагаются на AWS и Google Cloud для доставки своего контента пользователям.

Тишина заставляет мой разум блуждать больше, чем обычно. Иногда это приводит к идеям для моего незаконченного романа о зомби или вдохновляет на новый вопрос для исследования. Но чаще всего я зацикливаюсь на вещах, которые мне нужно сделать.

Многие из этих вещей стали намного сложнее в результате эксперимента, например, когда я записываю интервью с Алексом Голдманом для подкаста Ответить всем о Facebook и его проблемах с конфиденциальностью.

Я живу в Калифорнии, а Алекс в Нью-Йорке; Обычно мы используем Skype, но он принадлежит Microsoft, поэтому вместо этого мы разговариваем по телефону, и я записываю свой конец на портативный зум-диктофон.Это прекрасно работает, но когда приходит время отправить аудиофайл размером 386 МБ Алексу, я понимаю, что понятия не имею, как отправить огромный файл через Интернет.

Мои альтернативы Gmail — ProtonMail и Riseup — говорят мне, что файл слишком большой; они выстукивали в 25 MB. Google Диск и Dropbox не являются вариантами, Dropbox, потому что он размещен на Amazon AWS и полагается на Google для входа. Другие сайты для обмена файлами также полагаются на технических гигантов в плане услуг веб-хостинга.

Прежде чем прибегнуть к тому, чтобы записать файл на флэш-накопитель и бросить его в почтовый ящик в реальной жизни, я звоню своему гуру технической свободы Шону О’Брайену, который возглавляет лабораторию конфиденциальности Йельской школы права.Он также занимается маркетингом для Purism, компании, которая производит мой ноутбук. О’Брайен старается избегать технологических гигантов в пользу технологий с открытым исходным кодом, поэтому я полагаю, что он мог бы помочь.

Сначала О’Брайен направляет меня на Send.Firefox.com, зашифрованную службу обмена файлами, управляемую Mozilla. Но… он использует Google Cloud, поэтому не загружается. Затем О’Брайен отправляет меня на Share.Riseup.net, файлообменный сервис от того же радикального технического коллектива, на котором размещена моя личная электронная почта, но он работает только с файлами размером до 50 МБ.

Последнее предложение О’Брайена — это Onionshare, инструмент для частного обмена файлами через «темную сеть», то есть ту часть сети, которая не сканируется Google и для доступа к которой требуется браузер Tor. Я знаю это на самом деле. Его сделал мой друг Мика Ли, технолог Intercept. К сожалению, когда я захожу на Onionshare.org, чтобы скачать его, сайт не загружается.

«Ха, да», — пишет Мике по электронной почте, когда я спрашиваю об этом. «Сейчас он размещен на AWS».

Как я понял в начале этого эксперимента, самый прибыльный бизнес Amazon — не розничная торговля; это веб-хостинг.Бесчисленные приложения и веб-сайты полагаются на цифровую инфраструктуру, предоставляемую AWS, и ни одно из них не работает для меня на этой неделе.

Мика предлагает скачать его с Github, но он принадлежит Microsoft. К счастью, О’Брайен сказал мне, что я могу загрузить программу Onionshare прямо с сервера Мики через командную строку на моем компьютере с Linux. Он должен провести меня через это шаг за шагом, но это работает. Я могу запустить Onionshare, закинуть в него свой файл, создав временный onion-сайт; Я отправляю URL-адрес onionsite Алексу, чтобы он мог загрузить его через браузер Tor.Как только он загружает его, я говорю Onionshare «прекратить делиться», что приводит к отключению сайта onion и удалению файла из Интернета.

(В конце концов, Алекс даже не использует мою аудиозапись для финала «Ответить всем» в конце года. Вздох.) онлайн-задачи, как на этой неделе. Существуют обходные пути для услуг, предлагаемых техническими гигантами, но для их поиска требуются дополнительные исследования, и их часто сложнее использовать.Я оказываюсь в странных частях Интернета, используя Ask.com (ранее известный как Ask Jeeves) в качестве своей поисковой системы, например, после того, как я отключил Google.com и понял, что DuckDuckGo размещается на AWS.

Но Ask.com не обязательно является отличной заменой: он принадлежит IAC, бегемоту медиа и компании знакомств. Я только что променял одну огромную корпорацию, стремящуюся монетизировать мои поиски, на другую, менее компетентную.

Восхитительны некоторые странные вещи: я обнаружил, что мой телефон Nokia может воспроизводить радио, поэтому, когда я иду на пробежку, я слушаю NPR вместо своих обычных вещей: Spotify, подкаст или аудиокнигу.Я планирую поездку в Южную Африку и заканчиваю очаровательными беседами с турагентами, которым приходится звать на помощь; бронировать через туристическое агентство дороже и менее эффективно, но это единственный вариант, потому что сайты по бронированию путешествий у меня не работают.

Моя свекровь не была впечатлена фотографиями Nokia. он делает ужасные, темные фотографии. У меня есть старая цифровая камера Canon типа «наведи и снимай», но я обнаружил, что на этой неделе не делаю много фотографий, потому что без Facebook и Instagram мне негде ими поделиться.

Эти телефоны — никотиновый пластырь от зависимости от смартфонов.

Иногда я просто не могу найти цифровую замену. Venmo не работает без смартфона, поэтому я плачу няне наличными. Я начинаю использовать физический календарь, чтобы следить за своим расписанием. Когда дело доходит до перемещения, Marble Maps — вариант, но меня смущает интерфейс, поэтому я придерживаюсь знакомых мест и покупаю физическую карту в качестве резервной копии.

«Забавно, потому что у Nokia была потрясающая навигация с Navtech, — говорит мне однажды технолог, когда я говорю о том, как трудно ездить без картографических приложений, — но потом они продали себя Microsoft.”

Ебать , я думаю, мой Nokia 3310 может быть произведен Microsoft.

Но оказывается, хотя Microsoft действительно купила подразделение мобильных устройств Nokia за 7,2 миллиарда долларов в 2014 году, два года спустя она продала «активы функциональных телефонов» Nokia с болезненным списанием в размере 350 миллионов долларов компании Foxconn (аутсорсинговой компании Apple). известность) и HMD Global, финской фирме, возглавляемой бывшим руководителем Nokia. HMD Global теперь использует «интеллектуальную собственность» Nokia, то есть бренд, для продажи телефонов.Большинство телефонов «Nokia» — это Android-смартфоны, но есть линейка «классических» телефонов, в том числе 3310, которые работают под управлением операционной системы FeatureOS, разработанной Foxconn.

Мой Nokia 3310 не является телефоном технического гиганта, но, безусловно, рядом с ним находится технологический гигант.

Чтобы узнать, почему HMD Global до сих пор продает немые телефоны, я звоню ее директору по продуктам в Гонконге Юхо Сарвикасу. Сарвикас сказал мне, что компания думала, что основной рынок «классических» телефонов будет в Азии и Африке, где смартфоны менее распространены, но, по его словам, в Америке устройства показали себя на удивление хорошо.

«Цифровое благополучие сейчас — это конкретная область, — говорит он. «Если вы хотите перейти в режим детоксикации или хотите быть менее связанными, мы хотим быть компанией, у которой есть набор инструментов для вас».

— Значит, эти телефоны — никотиновый пластырь от зависимости от смартфонов, — говорю я.

Он смеется: «Я никогда раньше так не говорил, но да».

Я предполагал, что телефоны предназначались для родителей, которые хотели, чтобы у их детей были телефоны без подключения к социальным сетям и приложениям.

«И это тоже», — говорит Сарвикас.


Многие люди, с которыми я говорил об этом эксперименте, сравнивают его с цифровым веганством. Цифровые веганы отвергают определенные технологические услуги как неэтичные; они дискриминируют продукты, которые они используют, и данные, которые они потребляют и которыми делятся, потому что информация — это сила, и кажется, что все это есть у небольшого количества компаний.

Он называет присоединение к социальным сетям «приманкой», которая заманивает других людей в «ловушки наблюдения».

Когда я встречаю Дэниела Кана Гиллмора, технолога из ACLU, практикующего этот образ жизни, я не очень удивляюсь, узнав, что он настоящий веган.Я am удивлен тем, как далеко он пошел, чтобы избежать технологических гигантов: у него нет мобильного телефона, и он предпочитает платить за вещи наличными.

«Меня больше всего беспокоит то, что люди могут вести автономную здоровую жизнь, которую они могут контролировать», — говорит мне Гиллмор во время чата через Jitsi, службу видеоконференций с открытым исходным кодом, которая будет работать в любом веб-браузере. Вам не нужно загружать проприетарное приложение, и вам не нужно создавать учетную запись.

Дэниел Кан Гиллмор — технолог ACLU, цифровой веган и настоящий веганФото: Сантьяго Гарсия

Гиллмор ведет свою электронную почту и избегает большинства социальных сетей (он делает исключения для Github и Sourceforge, потому что он разработчик с открытым исходным кодом, который хочет поделитесь своим кодом с другими). Он называет присоединение к социальным сетям «приманкой», которая заманивает других людей в «ловушки наблюдения».

Гиллмор считает, что люди будут жить лучше, если их данные не будут добываться и монетизироваться компаниями, которые все больше контролируют поток информации.

«У меня есть возможность сделать этот выбор. Я знаю, что многие люди хотели бы подписаться, но не могут по финансовым или практическим причинам», — говорит он мне. «Я не хочу показаться наказывающим людей, которые не делают этот выбор.”

И выбор определенно стоит денег. «То, как все структурировано, определяет решения, которые люди могут принимать в обществе», — говорит он. «Как будто вас не пригласили на вечеринку [через Facebook], потому что вы решили не быть частью экономики слежки».

Гиллмор ведет занятия по цифровой гигиене, на которых он пытается заставить людей задуматься об их конфиденциальности и безопасности. Обычно он начинает занятие с того, что спрашивает людей, знают ли они, когда их телефоны связываются с вышками сотовой связи. «Большинство людей говорят: «Когда я его использую», но ответ таков: «В любое время, когда он включен», — говорит он.

Он хочет, чтобы люди думали о своих собственных следах данных, а также о том, когда они создают следы данных для других людей, например, когда человек загружает свои контакты в технологическую службу, обмениваясь информацией со службой, которой эти контакты могут не захотеть делиться .

«После того, как данные станут доступны, они могут быть использованы не по назначению», — говорит он.

Но он считает, что для этого потребуется нечто большее, чем действия отдельных лиц.«Нам нужно думать об этом как о проблеме коллективных действий, подобно тому, как мы думаем об окружающей среде», — говорит он. «Наше общество устроено так, что многие люди оказались в ловушке. Если вам нужно заполнить свое расписание с помощью приложения, доступного только на iPhone или Android, вам лучше иметь одно из них, чтобы получать оплату».

Гиллмор хочет, чтобы в дело вмешались законодатели, но он также считает, что проблему можно решить технологически, продвигая интероперабельные системы, подобные тем, которые мы используем для телефонных номеров и электронной почты. Вы можете позвонить кому угодно; вам не нужно использовать тот же оператор мобильной связи, что и они.И вы можете перенести свой номер телефона на другого оператора, если хотите (благодаря вмешательству законодателя).

Когда компании не могут запереть нас в собственных экосистемах, у нас больше свободы. Но это означает, что Facebook должен будет позволить пользователю Pinterest принять участие в событии на своем сайте. И Apple нужно будет разрешить вам Facetime в качестве пользователя Android.

Никто не хочет давать ключи, когда у них есть блокировка клиента.


Блок Amazon по-прежнему остается для меня самым сложным.

Моя подруга Кэти приехала из Нью-Йорка; у нас есть планы встретиться за ужином однажды вечером в ресторане рядом с моим домом, событие, отмеченное в моем физическом календаре. Утром, когда мы должны встретиться, я получаю от нее электронное письмо на свою учетную запись Riseup с темой: «Что происходит».

Кэти несколько дней отправляла мне сообщения через Signal, но я не получал их, потому что Signal размещается на AWS. Когда она не получила от меня никаких известий, она отправила электронное письмо «ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ МОИ ТЕКСТЫ» на Gmail и получила мое сообщение об отсутствии, направляющее ее на мою учетную запись Riseup.

«ТЫ ПОЛУЧАЕШЬ МОИ ТЕКСТЫ»

Я говорю ей, что ужин еще впереди, но это напоминание о стоимости отказа от этих услуг. Я могу отказаться, но люди могут не понять, что я ушел, или могут забыть, даже если они знают.

Однажды я спрашиваю своего мужа Тревора, который отказался делать блок со мной, потому что у него «настоящая работа», что для него самое сложное в моем эксперименте. «Я никогда не знаю, будешь ли ты отвечать на мои сообщения», — говорит он.

«Что вы имеете в виду?» Я спрашиваю.«На что я не ответил?

«Я отправил тебе несколько сообщений по сигналу», — говорит Тревор, забыв, что я не в сети.


Блок обеспечивает постоянную пищу для разговоров, и я чаще оказываюсь в разговорах, потому что на общественных мероприятиях у меня нет смартфона, чтобы пялиться на него.

Профессор Лиги Плюща сказал мне, что он регулярно использует блокировщик Google. «Мне пришлось отключить его, когда я заплатил налоги, потому что на веб-сайте IRS есть Google Analytics», — говорит он.«Это был какой-то ужас».

Люди моложе 35 лет заинтригованы (а иногда и завидуют) жизни без смартфона; люди старше 35 просто кажутся ностальгирующими.

Однажды ночью я столкнулся с основателем Интернет-архива Брюстером Кале, который был рад услышать о блокировке. «Трудно уйти от технологий, — говорит он. «Друг только что рассказал мне о попытке получить телевизор, который не был умным и не имел микрофона. Это было невозможно. В итоге он получил 27-дюймовый [компьютерный] монитор.»

Иногда мы принимаем решение о внедрении технологий в свою жизнь, но иногда это навязано нам. Производители телевизоров превратили свои продукты в машины для наблюдения, которые собирают то, что мы смотрим, и то, что мы не смотрим, а иногда даже то, что мы говорим.

На этой неделе я вообще прекращаю смотреть телевизор, потому что у нас нет кабельного телевидения, а интернет-телевидение недоступно. Я не хотел превращать этот эксперимент в «отказ от всех технологий», но это происходит вопреки моим намерениям.

Меня больше всего это раздражает с моим телефоном. Я бы хотел использовать гигантский бесплатный смартфон, но он еще не поступил в продажу. Если вы хотите его, вам нужно быть технически подкованным и установить пользовательскую операционную систему на специальные модели телефонов. Мы надеемся, что это скоро изменится, когда на горизонте появятся коммерческие предложения от Eelo и Purism.

В прошлом я бы предположил, что подобные идеалистические проекты обречены, но в наши дни, похоже, повышенное внимание к антиутопии, созданной технологическими гигантами.Куда бы я ни посмотрел, везде вижу критику в адрес Ужасной пятерки.

«Американские технологические компании служат инструментом свободы или инструментом контроля?»

Знакомый писатель пишет статью в New York Times : «Ненавидишь Amazon? Попробуй жить без него». (На самом деле она не жила без него.) Технический репортер CNBC рассказывает, что она отказалась от Facebook и Instagram на три месяца и что это «сделало ее намного счастливее». Репортер CBS безуспешно пытается уйти из Google. Вице-писатель раздает всех гигантов на месяц (но не так строго, как я).The New York Times пишет о приложениях, отслеживающих местонахождение людей с ужасающей регулярностью и точностью.

Технологические гиганты заложили всю базовую инфраструктуру для передачи наших данных. Они заставили нас помещать нашу информацию в общедоступные профили, носить устройства слежения в наших карманах и загружать приложения на эти устройства слежения, которые тайно перекачивают данные из них.

«Американские технологические компании служат инструментом свободы или инструментом контроля?» — спрашивает калифорнийский политик.

Он в воздухе. Технологических гигантов долгое время уважали за то, что они сделали мир более связанным, сделали информацию более доступной, а торговлю проще и дешевле. Теперь они внезапно становятся объектами гнева за то, что способствуют распространению пропаганды и дезинформации, делая нас опасной зависимостью от их услуг и превращая нашу личную информацию в валюту экономики слежки.

Мир несовершенен, и, справедливо это или нет, в этом все чаще обвиняют технических титанов.

В новой книге профессора Гарвардской школы бизнеса Шошаны Зубофф о «капитализме слежки» утверждается, что чрезмерная добыча и манипулирование нашими данными с целью получения прибыли делает неизбежный паноптикум движущей силой нашей экономики.

Публицист Зубофф прислал мне предварительный экземпляр в виде электронной книги, и мне она очень понравилась, но на этой неделе я должен отложить ее, потому что я не могу читать ее на своем Kindle. Вместо этого я читаю бумажную книгу — « Walden » Генри Торо, которую я заказал в Barnes & Noble.Он также полон призывов снова погрузиться в мир природы и не слишком увлекаться отвлекающими факторами современной жизни.

Но поскольку он был опубликован в 1854 году, он призывает людей избегать работы и газет, а не умных устройств и экранов.


Чтобы узнать, что со всем этим может сделать правительство, я звоню Лине Хан, сотруднику Института открытых рынков, написавшей блокбастер о необходимости регулирования монопольной власти Amazon. (По крайней мере, по академическим меркам это блокбастер.)

«Если бы пользователям сказали, что платой за доступ будет почти тотальная слежка, согласились бы они?»

Хан находится в Нью-Йорке, проходит стажировку в Колумбийском университете, где она работает над другими документами. У Хана нет Prime-аккаунта, и он избегает Gmail. Прямо перед тем, как позвонить ей, я вижу твит видеопродюсера из Washington Post, на которого обрушилась реклама младенцев после того, как у нее были мертворожденные роды.

«Пожалуйста, технологические компании, умоляю вас: если ваши алгоритмы достаточно умны, чтобы понять, что я была беременна или что я родила, то, конечно же, они могут быть достаточно умны, чтобы понять, что мой ребенок умер, и рекламировать меня соответственно — или, может быть, только может быть, совсем нет», — написала она в еще одном напоминании о том, что вторжение в частную жизнь наносит реальный вред.

Я рассказал историю Хану в начале нашего звонка и сказал, что этот тип гнева, кажется, нарастает.

Лина Хан и автор разговаривают по скайпу (после завершения эксперимента) Скриншот: Кашмир Хилл

«Собственные действия технологических компаний побуждают ситуацию измениться. Это запоздалая расплата, но тем не менее, похоже, это расплата», — говорит она. «Компании начали монетизировать пользовательские данные задолго до того, как большинство пользователей осознали ценность своих данных, не говоря уже о том, что их собирают частные лица.Если бы пользователям сказали, что платой за доступ будет почти тотальная слежка, согласились бы они? Были бы компании вынуждены предлагать разные бизнес-модели?»

Хан считает, что правоохранительные органы должны вмешаться, чтобы эти компании не использовали антиконкурентную тактику для доминирования в бизнес-ландшафте, как это делали государственные чиновники в 90-х годах против Microsoft.

«Несколько крупных технологических фирм приобрели конкурентов и препятствовали конкурентам с помощью хищнического поведения», — говорит она. Эта тема недавно была в новостях после публикации электронных писем Facebook, в которых генеральный директор Марк Цукерберг говорит об отключении тогдашнего вирусного видеосервиса. Доступ Vine к социальной сети Facebook.«Они занимаются практикой, которая несколько десятилетий назад широко считалась монополистической. Нам нужны расследования Министерства юстиции, Федеральной торговой комиссии или генеральных прокуроров штатов».

Европа занимается этим делом, ее регулирующие органы штрафуют Google и заявляют, что Facebook не может объединять данные пользователей из Facebook, WhatsApp и Instagram без их согласия. Но антимонопольные регуляторы в США держались подальше от этих компаний, потому что их услуги дешевы или бесплатны, поэтому они воспринимаются как пропотребительские, что, в конечном счете, и хотят поощрять регуляторы.Но как это работает, когда «потребитель» — это то, что продает компания?

Неудобная идея, с которой я постоянно сталкиваюсь на этой неделе, заключается в том, что если мы хотим уйти от монополий и экономики слежки, нам, возможно, придется переосмыслить предположение, что все в Интернете должно быть бесплатным.

Итак, когда я пытаюсь создать четвертую папку в ProtonMail, чтобы упорядочить свою электронную почту, и он говорит мне, что для этого мне нужно перейти с бесплатной на премиум-аккаунт, я решаю раскошелиться на 48 евро (около 50 долларов США) за год.Взамен я получаю учетную запись электронной почты объемом 5 ГБ, содержимое которой не сканируется и не монетизируется.

Тем не менее, я прекрасно понимаю, что не у всех есть лишние 50 долларов на то, что они могут легко получить «бесплатно», поэтому, если все пойдет так, богатые будут иметь конфиденциальность в Интернете, а бедные (и наиболее уязвимые ) будут использовать их данные.


На прошлой неделе моя годовалая дочь Эллев начала говорить, что Алекса «страшная» и «жуткая».Это небезосновательно; Я вижу, как бестелесный голос, который всегда рядом и всегда слушает, может сбить с толку малыша — да и вообще любого нормального человека.

Но на этой неделе она продолжает плакать из-за Алексы, желая, чтобы она играла «Маленькую акулу» и другую музыку, которой нет в нашем доме. «Я скучаю по Алексе», — говорит она, и я чувствую себя ужасно как из-за того, что лишила ее, так и из-за того, что сделала ее зависимой от ИИ в таком юном возрасте.

В последний день блока мы с Тревором летим в Нью-Йорк, и он умоляет меня закончить эксперимент пораньше, чтобы мы могли использовать iPad, чтобы Эллев была счастлива.Однако я непреклонен в сохранении блокады на шестичасовой рейс.

«Я пересаживаюсь на другое место в самолете», — шутливо предупреждает Тревор.

Тревор заряжает iPad на случай, если моя воля дрогнет. Но я держусь крепко. Мы читаем книги с Эллев, рисуем на магнитной доске для рисования, поем песни и играем не менее часа с липкими гибкими палочками Wizzle, которые входят в ее пакет с закусками Alaska Airlines. Она спит последние полтора часа полета, чего она обычно не делает, если есть iPad.

Это был 26-й полет Эллева. В такси после того, как мы приземлились, Тревор поворачивается ко мне и говорит: «Это самый легкий полет, который у нас с ней когда-либо был».

Добираемся до нашего Airbnb в Бруклине, который я забронировал за несколько месяцев до эксперимента. (Технически это должно быть запрещено, потому что Airbnb размещается на AWS.) Снаружи многоквартирного дома есть сейф, который я открываю четырехзначным кодом. Внутри ключ, который ведет нас в здание, и тот же четырехзначный код открывает цифровой замок на двери квартиры.Я записал адрес и код на листе бумаги, зная, что не смогу получить доступ к сайту Airbnb.

Технологии создают проблемы, которые технологии решают.

Мы входим без проблем. Мы проголодались, поэтому идем в ресторан, мимо которого проехали на такси. После этого нам нужны продукты, но Эллев тает, поэтому я иду в Airbnb, а Тревор ходит по магазинам. Я попадаю в дом с ключом, но когда мы с Эллев поднимаемся на четыре лестничных пролета в квартиру, я понимаю, что бумажки с кодом двери у меня нет, а код я не помню.

Эллев плачет и пытается повернуть дверную ручку. Я начинаю чувствовать ту отчаянную панику более раннего возраста, которая в наши дни сопровождает умирающую батарею смартфона.

Мой ноутбук в запертой квартире. Я использую менеджер паролей, хранящийся на этом ноутбуке, чтобы получить доступ ко всем своим онлайн-аккаунтам, поэтому я не мог войти в Airbnb на другом компьютере, даже если бы захотел отказаться от блокады.

Мазохистская часть моего мозга напоминает мне, что я в этой каше, потому что я использовал сайт, размещенный на AWS.Я мог бы просто забронировать нормальный номер в гостинице по телефону, а потом в этот же момент забирал бы новую ключ-карту. Технологии создают проблемы, которые решают технологии, и наоборот.

Успокаивая Эллев, я пробую разные комбинации на замке, основываясь на своих смутных воспоминаниях о четырех числах. Один из них работает. Как только я попадаю внутрь, я подключаю свой iPhone к зарядному устройству, с облегчением возобновляя его использование на следующий день.


Критикам крупных технологических компаний часто говорят: «Если вам не нравится компания, не пользуйтесь ее продуктами. «Я провел этот эксперимент, чтобы выяснить, возможно ли это, и обнаружил, что это не так — за исключением Apple.

Графика: Джим Кук (Gizmodo)

Эти компании неизбежны, поскольку они контролируют интернет-инфраструктуру, онлайн-торговлю и информационные потоки. Многие из них специализируются на отслеживании вас в Интернете, независимо от того, используете вы их продукты или нет. Эти компании начинали с продажи книг, предоставления результатов поиска или демонстрации красоток из колледжа, но они значительно расширились и теперь касаются почти каждого онлайн-взаимодействия.Эти компании очень похожи на современные монополии.

После завершения эксперимента я снова стал пользоваться услугами техгигантов, но пользуюсь ими меньше. Я намеренно ищу альтернативы, чтобы делать все, что в моих силах как потребитель, а не помогать им монополизировать рынок.

Я хочу вести образ жизни с «медленным Интернетом».

Но для меня эксперимент вышел за рамки этого; это заставило меня более широко пересмотреть роль технологий в моей жизни. Это избавило меня от той современной вредной привычки листать телефон в поисках отвлечения, вместо того, чтобы взаимодействовать с окружающими меня людьми или искать стимуляцию в моем реальном мире.

Я удалил отнимающие время приложения, такие как Words With Friends и приложение Hearts. Я реже просматриваю Instagram, так что я вижу, что друзья отметили меня в своих историях, но не вижу истории, потому что они уже достигли отметки в 24 часа.

Я выключаю свой телефон около 9 вечера каждый вечер и не включаю его снова, пока он мне действительно не понадобится на следующий день. Потребовалось две недели, чтобы использовать мой дурацкий телефон с никотиновым пластырем, но в конце концов я потерял желание начинать свой день с того, что потянулся к своему смартфону на прикроватной тумбочке.

Мой iPhone сообщает мне в моих еженедельных отчетах «Screentime», что мое использование значительно сократилось до менее 2 часов в день. Мой телефон ощущается не столько как придаток, сколько как инструмент, который я использую, когда это необходимо. Я по-прежнему люблю использовать Google Maps или Waze, когда еду в незнакомое место, переписываюсь с далекими друзьями и членами семьи и делюсь красивой фотографией в Instagram, но у меня снова появилась возможность откладывать телефон в сторону.

Я прошел цифровой эквивалент очищения соком.Я надеюсь, что после этого я буду лучше, чем большинство людей, сидящих на диете, но я не хочу быть цифровым веганом. Я хочу вести образ жизни «медленного Интернета», быть более разборчивым в отношении технологий, которые я впускаю в свою жизнь, и думать о мотивах компаний, стоящих за ними. Технологические гиганты меняют мир в лучшую и плохую сторону; мы можем принять хорошее и отвергнуть плохое.

Я спрашиваю Тревора, не замечает ли он во мне каких-либо изменений после эксперимента.

«Никогда уже не знаешь, сколько сейчас времени», — шутит он, но это правда.Я нечасто смотрю на свой телефон, и часы редко бывают рядом, личные устройства, очевидно, сделали их устаревшими. Я больше в моменте, но меньше осознаю реальный час и минуту.

Это легко разрешимо: я куплю часы. Умного точно не будет.

КОНЕЦ


Серия «Прощай, большая пятерка» была представлена ​​вам:

Репортер: Кашмир Хилл (и ее семья)

Видеопродюсер: Майра Икбал

Монтажеры: Эндрю Келли, Тимман Bourdet

Видеокоманда: Даниэль Стейнберг, Бен Рейнинга, Сантьяго Гарсия

Художественная группа: Джим Кук, Тереза ​​Макферсон

Видеоаниматор: Доминик Элси

Технолог: Дхрув Мехротра, чья работа была поддержана грантом Центр будущего журналистики Eyebeam

Я пытался исключить Amazon из своей жизни.Это было невозможно

Неделя 1: Amazon

Видимо, я мазохист.

У меня есть миссия жить без технологических гигантов — выяснить, возможно ли такое вообще. Не только благодаря силе воли, но и технологически, с использованием специального инструмента, который буквально предотвратит доступ моих устройств к этим компаниям, а им доступ ко мне и моим данным.

Я начинаю эксперимент, исключая компанию, которая, как мне казалось, будет самой сложной: Магазин «Все».

Как и миллионы других американцев, мы используем дома множество продуктов Amazon. У нас есть Echo, Echo Dot, два Kindle, две кредитные карты Amazon Prime Chase, Amazon Prime Video на нашем телевизоре и две учетные записи Prime. (Заметка для себя: почему мы с мужем платим Amazon по 119 долларов в год?)

Итак, достаточно сказать, что Amazon получает большую часть моих денег и большую часть моих данных. Только я совершаю покупки на Amazon.com в среднем на 3000 долларов в год. Я стал настолько лояльным покупателем, что едва знаю, где еще можно зайти в Интернет, чтобы купить что-нибудь.Это первое место, куда я направляюсь, когда мне что-нибудь нужно — простыни, подгузники, туалетная бумага, костюм на Хэллоуин, Bluetooth-наушники, запонки для рулетки для друга, который любит играть в азартные игры. По сути, каждый раз, когда мне нужен случайный материальный объект, я открываю приложение Amazon на своем телефоне.

Да, блять, у меня на телефоне есть приложение Amazon. Я , что пристрастился к этой компании. И я не один такой: Amazon, как сообщается, контролирует 50% онлайн-торговли, а это означает половину всех онлайн-покупок в Америке, что непристойно.

Amazon — это не просто интернет-магазин — это даже не самое сложное, что можно выбросить из моей жизни. Его глобальная империя также включает в себя Amazon Web Services (AWS), обширную серверную сеть, которая обеспечивает основу для большей части Интернета, а также Twitch.tv, гиганта вещания, который является основой индустрии онлайн-игр, и Whole Foods. органическая основа диеты яппи.

Удержаться от похода в Whole Foods достаточно просто, но я также хочу перестать пользоваться любыми цифровыми сервисами Amazon, от Amazon.com (и его проклятое приложение) на любые другие веб-сайты или приложения, которые используют AWS для размещения своего контента. Для этого я заручился помощью технолога Дхрува Мехротры, который построил мне специальную VPN, через которую я перенаправляю свои интернет-запросы. VPN блокирует любой входящий или исходящий трафик с IP-адреса, контролируемого Amazon. Я всегда подключаю свои компьютеры и телефон к VPN, а также все подключенные устройства в моем доме; он должен отсеять каждую цифровую вещь, к которой прикасается Amazon.

В конце концов, мы обнаружили, что Амазонка слишком велика, чтобы ее можно было завоевать.

AWS — крупнейший поставщик облачных услуг в Интернете, заработавший в прошлом году более 17 миллиардов долларов. Хотя Amazon зарабатывает гораздо больше валовых продаж — более 100 миллиардов долларов — от своего розничного бизнеса, если вы внимательно изучите ее отчеты о доходах, вы увидите, что большая часть ее прибыли поступает от AWS. Деньги там, где технологии, детка.

Запущенная в 2006 году, AWS захватила обширные участки Интернета. Мой VPN блокирует более 23 миллионов IP-адресов, контролируемых Amazon, что приводит к различным неожиданным потерям, от Motherboard и Fortune до США.S. Веб-сайт Счетной палаты правительства. (Государственные учреждения любят AWS, и, вероятно, именно поэтому Amazon, которая вскоре станет корпоративным Cerberus с тремя «штаб-квартирами», выбрала Арлингтон, штат Вирджиния, в пригороде округа Колумбия, в качестве одной из них.) Многие приложения для смартфонов, на которые я полагаюсь, также не работают. работа во время блока.

К счастью, веб-сайт Yale Law работает, поэтому я могу загрузить статью эксперта по антимонопольному регулированию Лины Хан от 2017 года, в которой аргументируется, что Amazon является монополией, что американское антимонопольное законодательство в том виде, в каком оно применяется в настоящее время, плохо приспособлено для регулирования — необходимая литература для неделю.

Когда VPN запущен и работает, я начинаю задаваться вопросом, почему так много сайтов все еще работают. Airbnb, например, является известным пользователем AWS, но я могу поискать там дом для отдыха на День Благодарения. Я отправил письмо Airbnb, чтобы узнать, использует ли он по-прежнему AWS для хостинга, и представитель подтвердил, что компания использует. (Я также мог бы подтвердить это с помощью этого замечательного инструмента, который сообщает вам о цифровом происхождении веб-сайта.)

Вот как Друв и я обнаруживаем серьезный недостаток в нашей технике блокировки. Оказывается, многие сайты, помимо использования такой компании, как AWS, для размещения своего цифрового контента, используют вторичный сервис, называемый сетью доставки контента или CDN, для более быстрой загрузки веб-страниц.

Интернет может показаться невидимым паром в воздухе вокруг нас, но он также имеет важную физическую природу. У AWS есть огромные здания серверов по всему миру, в то время как CDN имеют большее количество меньших. Думайте об AWS как о центральном хранилище цифровых пакетов сайта; CDN — это витрины магазинов по всему миру, которые помогают людям быстрее получать пакеты, чтобы посетителям веб-сайтов не приходилось ждать, пока их данные поступят из основного хранилища.

У Amazon есть собственный CDN под названием Cloudfront, но у него жесткая конкуренция со стороны других компаний, таких как Fastly, Cloudflare и Akamai, которые, похоже, использует Airbnb.

Если веб-сайт использует AWS в сочетании с CDN, отличной от Amazon, мой блокировщик видит IP-адрес, используемый CDN, и пропускает содержимое, размещенное на AWS. Когда я связался с технической командой Gizmodo Media Group, я обнаружил, что наши собственные сайты размещены на AWS и используют Fastly в качестве CDN. Как и Airbnb, Gizmodo пробирается мимо моего блокировщика.

Тем не менее, я полон решимости максимально блокировать Amazon. Таким образом, в дополнение к запрету VPN на все IP-адреса, контролируемые Amazon, мне нужно отключить Amazon Echo и Echo Dot в нашем доме.Подключить их к VPN не получается. Я думаю о том, чтобы просто отключить их, но боюсь, что кто-нибудь может снова включить их. (Мой муж, например, отказывается делать блокировку вместе со мной на том основании, что у него «настоящая работа».)

» Почему бы тебе просто не положить их в ящик?» — спрашивает Друв.

Невероятно, но мне это не пришло в голову. Эхо стало таким незаменимым помощником в доме, что я и не думал просто так его убрать.

На этой неделе для меня постоянное откровение: Amazon глубоко укоренился в моей жизни.Я использую его каждый день, осознаю я это или нет. Без него я не могу нормально функционировать.

Мой VPN блокирует более 23 миллионов IP-адресов, контролируемых Amazon, что приводит к различным неожиданным потерям.

Необходимость бежать в физический магазин, а не открывать приложение Amazon каждый раз, когда в доме заканчиваются бумажные полотенца, раздражает, но еще сложнее потерять доступ почти ко всем формам цифровых развлечений, которые я потребляю. Мое любимое приложение для траты времени Words With Friends не загружается.Очевидно, я не могу смотреть шоу через Amazon Video, но я также не могу смотреть Netflix, потому что, несмотря на то, что он является конкурентом Amazon, Netflix использует AWS для обслуживания своих потоков. HBO Go — еще одна жертва.

Когда мы с мужем идем на пробежку в Golden Gate Park, я обнаруживаю, что не могу записать пробежку в своем приложении Runkeeper без помощи Amazon. Я также не могу загрузить аудиокнигу из библиотеки в свое приложение Axis360 без AWS. Spotify — последний поставщик развлечений (на данный момент), потому что его музыка живет в облаке Google.Спасибо гугл-несс.

На второе утро квартала я слышу, как моя дочь в гостиной с мужем кричат: «Алесса, Алесса!» Они забыли, что голос Amazon Echo, Alexa , был изгнан из дома. Блокировка особенно тяжела для моей годовалой дочери, Эллев, как потому, что Эхо является единственным источником музыки в нашем доме, так и потому, что Эллев одержима тремя фильмами ( Коко , Корпорация монстров и ). The Incredibles), , все из которых мы обычно смотрим либо через Netflix, либо через видео, приобретенные через Amazon.

Эллев недовольна моим экспериментом, особенно потому, что мои многословные объяснения, почему она не может слушать «И-И-Е-И-О» или смотреть «Невероятные», не имеют для нее никакого смысла. Худшая точка недели — это когда однажды днем ​​она плачет из-за Суперсемейки целых пять минут, хотя мне, в конце концов, удается отвлечь ее кусочками головоломки.

В дополнение к тому, что развлекательные возможности отключаются, основные инструменты моей работы становятся непригодными для использования, в частности, приложение для обмена зашифрованными сообщениями Signal и платформа для общения на рабочем месте Slack.

Трудно передать, насколько это разрушительно, если вы не используете Slack на работе; он заменяет встречи в офисе, электронные письма и телефонные звонки. Без Slack я практически понятия не имею, что происходит в офисе на протяжении всей недели блокировки Amazon, а мои коллеги плохо представляют, чем я занимаюсь.

В этом есть психологическая выгода. Цель Slack — улучшить общение на рабочем месте, но это также средство наблюдения за рабочим местом, о чем свидетельствует зеленая точка рядом с вашим именем, указывающая, сидите ли вы за клавиатурой наготове, или пустая серая точка, указывающая на ваше отсутствие.Блокируя Amazon, я не только устраняю слежку Amazon за моей жизнью, но и блокирую слежку моих коллег.

Отключение зашифрованного приложения для обмена сообщениями Signal — это трудность, потому что я все чаще использую его для общения не только с источниками, у которых есть проблемы с безопасностью, но и с моим мужем и моими друзьями.

Я действительно удивлен, что Signal до сих пор использует AWS, потому что в начале 2018 года AWS пригрозил прекратить размещение Signal, потому что он маскировал свой интернет-трафик, чтобы избежать закрытия репрессивными правительствами.В конечном итоге Signal уступила требованиям Amazon, потому что, как говорит мне основатель Signal Мокси Марлинспайк, хорошей альтернативы не было.

Блокировка AWS также ломает два приложения, которые детский сад моей дочери использует для отправки нам сообщений. Однако технологическая причуда допускает некоторую утечку из земель детских садов; уведомления приложений приходят на мой iPhone с серверов Apple, а не с серверов Amazon, поэтому я все еще могу видеть поступающие обновления («Новый горшок для Эллев», «Новая еда для Эллев»), даже если я не могу проверить приложение, чтобы узнать, что моя дочь ест или испражняется.

Может быть, это и к лучшему. Наша способность получать доступ к любой информации, которую мы хотим, когда захотим, создала некоторые нездоровые зависимости от данных.

Блокировщик Amazon отключает почти все виды цифровых развлечений, которые я использую.

У недели без Amazon есть определенные плюсы. Мы с мужем отказываемся от привычки смотреть сериалы на Netflix в конце дня, предпочитая вместо этого читать или предаваться нашей вновь обретенной одержимости криббиджем, карточной игрой, которую я считала скучной, пока не начала в нее играть.Кроме того, поскольку мы в основном используем Signal для обмена текстовыми сообщениями, я отправляю ему меньше сообщений и вместо этого говорю с ним о вещах в реальной жизни.

Мы также отучаем нашу дочь от большей части ее экранного времени, что означает качественное времяпрепровождение, играя с ней или водя ее на детскую площадку, а не давая ей «удовольствие от кино». Я бегаю на улице вместо того, чтобы пробежать три мили по беговой дорожке и посмотреть Netflix. В целом, доступ к меньшему количеству частей Интернета заставляет меня меньше использовать технологии, что все чаще становится моей целью в жизни.

Но отказ от Amazon также означает серьезное ограничение моей способности использовать один из важнейших инструментов общения в нашу эпоху: язык ссылок.

Я спрашиваю у подруги, где мы встречаемся за ужином, и она присылает мне ссылку на Yelp, которую я не могу открыть. Друв говорит мне, что занят работой над «этим», и присылает мне ссылку на материнскую плату, которая не работает. В самом сложном случае стенографического общения кто-то отправляет мне iMessage со ссылкой на Eventbrite; в тексте публикации указано, что их партнерша умерла в борьбе с раком, но я не могу зайти на страницу Eventbrite, чтобы подтвердить это.(Я ненадолго выключил VPN, чтобы проверить это — решил, что стоит сломать трюк.)

Мы говорим ссылками, даже для самых разрушительных новостей, и технологические гиганты сделали себя незаменимыми для перевода ссылок.

Dhruv отслеживает все попытки моих устройств пропинговать серверы Amazon в течение недели. Это происходит почти 300 000 раз, возможно, отчасти потому, что приложения, не получившие ответа от материнского корабля, продолжают постоянно пинговаться, пока я их не закрою. Мои устройства пытаются подключиться к Amazon через 3800 различных IP-адресов, что говорит о том, что множество различных приложений и веб-сайтов пытаются подключиться к Amazon в течение недели.

Моя неудача в полном запрете Amazon не ограничивается проблемой CDN. Однажды мой муж ушел приготовить для нас обед, а вернулся с суши из Whole Foods. Я съедаю кусочек инари, прежде чем вспоминаю, что ем продукты, произведенные на Amazon. (Я не хочу чистить ради трюка.)

В другой раз я непреднамеренно покровительствую Amazon, когда понимаю, что нам нужен держатель телефона для нашей машины, одна из тех маленьких пластиковых штучек, которые крепятся к вентиляционным отверстиям.Обычно я сразу же заказывал странную безделушку, вероятно, в течение двух минут после того, как понял, что она мне нужна, используя приложение Amazon на моем телефоне, но не на этой неделе. В итоге заказываю на eBay. Однако когда прибывает посылка, это желтый конверт с цепким логотипом «улыбка» рядом со словами «Выполнение Amazon» — даже продавец eBay полагается на это.

Amazon настолько прочно встроился в инфраструктуру современной жизни и в бизнес-модели столь многих компаний, включая своих конкурентов, что избежать этого практически невозможно.

Dhruv отслеживал все случаи, когда мои устройства пытались пропинговать серверы Amazon в течение недели. Это произошло почти 300 000 раз.

В своей научно-популярной статье Лина Хан, ныне научный сотрудник Федеральной торговой комиссии, утверждает, что Amazon нарушает дух антимонопольного законодательства, но регулирующие органы бездействуют, потому что этот закон эволюционировал таким образом, чтобы игнорировать монополии, если они приводят к немедленным низким затратам для потребителей.

Но Хан говорит, что наша растущая зависимость от Amazon в нашей повседневной жизни несет в себе вред, который мы только начинаем замечать, включая возможность Amazon эксплуатировать своих работников (которые, как сообщается, писают в бутылки, чтобы не отставать от жесткого темпа компании), иметь возможность массово собирать данные об американцах, к деятельности которых у него есть обширный доступ (это означает, что он может взимать с разных людей разные цены в зависимости от того, что он знает о них, с чем он экспериментировал в прошлом), и иметь возможность убивать конкурентов, которые в противном случае предложите потребителям различные варианты и цены (Р.И.П. Подгузники.com).

Amazon не считает себя монополистом. «Существует важная разница между шириной по горизонтали и глубиной по вертикали», — сказал представитель в заявлении, отправленном после публикации этой истории. «Мы работаем в самых разных сферах бизнеса, от розничной торговли и развлечений до бытовой электроники и технологических услуг, и у нас есть острая и хорошо зарекомендовавшая себя конкуренция в каждой из этих областей. Розничная торговля — наш крупнейший бизнес, и мы представляем менее 1% мировой розничной торговли и около 4% U.С. розничная торговля».

Но, основываясь на своем опыте на этой неделе, я нахожу выводы Хан пугающими и прозорливыми, особенно ее замечания по поводу того, что Amazon заманивает сторонних продавцов на свой сайт. Это позволяет продавцам зарабатывать больше денег, предоставляя доступ к клиентам Amazon в краткосрочной перспективе, но Amazon поглощает данные этих предприятий и в конечном итоге может раздавить их более низкими ценами.

Учитывая, что Amazon имеет доступ к данным о многих, многих компаниях через хостинг веб-сайтов через AWS, она может собирать аналогичные конкурентные данные в огромных масштабах.На самом деле, в прошлом она использовала информацию, полученную от AWS, для инвестиций в стартапы, которые, как она видела, быстро росли в своем облаке.

«Я был бы ошеломлен, если бы менеджеры по продуктам AWS не использовали данные о шаблонах использования своей платформы, чтобы решить, с кем и как создавать конкурентоспособные продукты», — сказал Мэтью Принс, управляющий Cloudflare, одной из сетей доставки контента. что расстроило моего блокировщика на этой неделе. «Они безжалостно поступали так в розничной торговле, и нет причин думать, что они не будут использовать данные со своей платформы, чтобы сделать то же самое с цифровыми услугами.Компании, использующие AWS, передают важные рыночные данные напрямую компании, которая, почти наверняка, однажды станет их крупнейшим конкурентом».

Amazon не ответила на запрос о том, как она использует данные, полученные при размещении веб-предложений других компаний.

В конце концов, я узнаю, что навсегда заблокировать Amazon просто невозможно. Это технически невозможно, учитывая использование CDN, и даже если бы мы могли придумать идеальный блок, это отгородило бы меня от слишком многих важных сервисов и ключевых веб-сайтов, без которых я не могу работать как по личным, так и по профессиональным причинам.(Честно говоря, я просто чертовски люблю смотреть телешоу по запросу.) Я не могу полностью отказаться от Amazon, но, похоже, есть другие люди и компании, которые должны очень постараться, чтобы сделать это.

Далее: Facebook.

Эта серия была поддержана Дхрувом Мехротрой за счет гранта Центра будущего журналистики Eyebeam .

Проект Дианы Маркосян — мыльная опера или реальная жизнь? Это и то, и другое

ЛОС-АНДЖЕЛЕС — В павильоне на тихой улице в Глендейле, Калифорния.— пронесся шепот среди экипажа. Приехала Светлана, мама директора.

Это был апрель 2018 года, и 28-летний фотограф Диана Маркосян снимала свой первый короткометражный фильм — центральный элемент своего автофантастического проекта под названием «Санта-Барбара». Она пригласила меня стать свидетелем начала этой амбициозной и многоплановой работы, названной одновременно в честь манерной телевизионной мыльной оперы 80-х и 90-х годов и в честь города, где она провела большую часть своего детства.

В течение следующих двух лет я следил за «Санта-Барбарой», поскольку она разрослась и теперь включает в себя серию фотографий, книгу, которая будет выпущена Aperture в ноябре, и выставку изображений, видео и инсталляций, которая дебютирует в феврале в Музей современного искусства Сан-Франциско.Съемки привели г-жу Маркосян и ее съемочную группу в места по всей Калифорнии, от Санта-Барбары до Палм-Спрингс и пустыни Мохаве, а затем в Ереван, Армения.

«Санта-Барбара» основана на драматической реконструкции г-жой Маркосян ее исхода из постсоветской России с матерью Светланой и старшим братом Давидом, когда ей было 7 лет. Все трое поселились в Санта-Барбаре с мужчиной по имени Эли. , которого г-жа Маркосян стала называть «папа». Больше она не видела своего биологического отца 15 лет.

Только когда г-же Маркосян было 27 лет, мать рассказала ей всю историю их знакомства с Эли. Она зарегистрировалась в агентстве в России, которое размещало в американских газетах и ​​каталогах объявления о так называемых невестах по почте.

«Санта-Барбара» — попытка госпожи Маркосян смириться с решением, принятым Светланой четверть века назад, отказаться от мужа и России. Это было решение, говорит теперь г-жа Маркосян, которое «действительно изменило нашу жизнь, но также и разрушило что-то очень большое во всех нас.”

Ее отношения с матерью еще не полностью восстановились, сказала она мне по FaceTime в августе. «Я пытался снять фильм с точки зрения моей мамы, потому что хотел ее понять. Я хотел любить ее. Я хотел чувствовать к ней больше, чем за 30 лет».

После распада Советского Союза биологический отец г-жи Маркосян Арсен, инженер с докторской степенью, был вынужден продавать поддельные платья кукол Барби на черном рынке и раскрашивать матрешек для туристов на Красной площади.Светлана, экономист, только что защитившая кандидатскую диссертацию. диссертацию, ждали в очереди за хлебом и рыскали по улицам в поисках бутылок для продажи. По вечерам вместе с миллионами других россиян она смотрела «Санта-Барбару» — первую американскую мыльную программу, транслировавшуюся по российскому государственному телевидению.

Под тяжестью их борьбы распался брак родителей г-жи Маркосян. Арсен начал встречаться с другой женщиной. Однажды ночью в 1996 году Светлана разбудила своих детей и сказала им, что они собираются в путешествие.Они не задавали вопросов. После долгого перелета они сонно высадились в Лос-Анджелесе, где их ждал пухлый пожилой мужчина в ветровке с букетом цветов в руке.

С одной стороны, «Санта-Барбара» — это исследование дочери о разочарованиях ее матери: в ее собственной, гордой стране; в ее муже; в ее карьере; на свободе; в Америке — о чем она давно мечтала; и в Эли, красивом мужчине средних лет на фотографии, которую он отправил ей по почте.

Мисс.Маркосян, изучавшая журналистику в Колумбийском университете, рано обнаружила, что ей гораздо больше нравится рассказывать истории с помощью изображений, чем слов. В день выпуска она отпраздновала это, купив билет на самолет до Москвы в один конец.

«Я спросила себя: «Куда мне пойти, чтобы научиться пользоваться камерой?» Для меня это было то, откуда я пришла», — вспоминает она. «Я начал собирать воедино не только свое детство, но и всю свою культуру, пытаясь создать этот фундамент, который был сломан для меня в детстве.Она устроилась в информационное агентство в Москве, затем переехала в Чечню, где выполняла задания от различных изданий, включая журнал Time.

В 2011 году она прилетела в Ереван, чтобы встретиться со своим отцом. (Родители г-жи Маркосян оба армяне, и у семьи там была квартира.) Она создала трогательную серию фотографий «Изобретая моего отца», которая показала как ее желание общаться с ним, так и дистанцию ​​между ними. В другой серии «Утро (с тобой)», снятой три года спустя, были представлены фотографии, снятые камерой на штативе, управляемой удаленно Арсеном, на которых пара завтракает.

В каждом проекте, как и в других сериях г-жи Маркосян, фотографии, сделанные художницей, чередуются с найденными изображениями: старыми семейными снимками, формальными портретами, кадрами домашнего видео или ее фотографиями писем, газетными вырезками или другими архивными материалами. Часто ее искусно отточенные расширенные подписи сопровождают и фотографии.

В работах г-жи Маркосян нет ничего общего с отстраненностью от традиционной документальной фотографии или новостных репортажей. Она ярко присутствует в своей работе и часто создает ситуации, чтобы получить точный снимок, который она хочет.«Не знаю, в какой момент я перестала верить в объективность, — говорит она.

В 2017 году, планируя «Санта-Барбару», г-жа Маркосян поручила одному из сценаристов мыльной оперы 1984 года Линде Майлз написать сценарий ее истории. «Это помогло мне осмыслить историю моей семьи и увидеть ее как историю, — говорит она. «Это все еще была моя жизнь, но теперь я мог отступить и по-своему контролировать ее». Этот диалог так и не попал в окончательный вариант фильма, но он появился в виде машинописной рукописи в журнале Ms.Книга Маркосяна Aperture, придающая повествовательную направленность фотографиям таких деталей, как красный пластиковый телефон рядом с полной пепельницей или кактус в лучах вечернего солнца. Они появляются в книге рядом с постановочными фотографиями: актеры, одетые как члены семьи г-жи Маркосян, на съемочной площадке или на месте, снятые фотографом или импровизирующие персонажи.

В павильоне Глендейла. особенно опасалась приезда Светланы Ана Имнадзе, актриса из Грузинской республики, выбранная на ее роль.Г-жа Имнадзе, быстро сблизившаяся с г-жой Маркосян во время ее первого визита в США, оказалась в центре разворачивающейся семейной мелодрамы. «В данный момент я не только актриса, — сказала она мне. «Эта история внутри меня».

Позже в тот же день они будут снимать сцену, в которой г-жа Имнадзе, одетая как Светлана, задает настоящей Светлане вопросы, которые она написала заранее. Это один из нескольких моментов в проекте, когда убирается четвертая стена, и «Санта-Барбара» предстает как кропотливая реконструкция.

В декорациях московской квартиры Маркосянов две женщины стояли лицом друг к другу за столом, накрытым для чая. «Светлана, почему вы уехали из России?» — спросила госпожа Имнадзе.

Светлана, сложив руки на коленях, потянулась к нужным словам на своем английском с богатым акцентом. «Ну, я больше не чувствовал, что у меня есть страна. Я чувствую, что меня предала моя страна, а потом я чувствую себя преданным своим мужем. Я был один. Я не чувствовал, что у меня есть будущее».

Эли был добрым и терпеливым. В фильме госпожи Маркосян мы видим, как он учит Светлану английскому языку, сидя рядом с ней в постели.»Уверенная в себе. Я уверена», — повторяет она. Мы видим дрожащую домашнюю видеозапись дня их свадьбы, отреставрированную и снятую г-жой Маркосян на старую видеокамеру ее матери.

«Вы любили его?» – спрашивает Светлану госпожа Имнадзе. «Думаю, я научилась любить его позже», — отвечает она. «Я был слишком травмирован, когда приехал, от всего, что произошло. Я не видел разницы между благодарностью и любовью».

Брак, однако, так и не был основан на реальности. Однажды ночью, когда семья собиралась переезжать из Санта-Барбары в Сан-Франциско, Эли оставил Светлану и детей в мотеле и больше не вернулся.«Лана, я больше так не могу», — говорит он ей по телефону в фильме. Отношения, как сухо отмечает г-жа Маркосян, продлились девять лет — столько же, сколько телесериал «Санта-Барбара».

Светлана со временем переехала в Портленд, штат Орегон, где и живет по сей день. Она открыла бухгалтерскую фирму.

В 2016 году г-жа Маркосян была приглашена в уважаемое фотоагентство Magnum. Для многих фотографов нет более высокой награды, но г-жа Маркосян сочла агентство ограничивающим.

Когда ее попросили подать заявку на продвижение ее членства, она предложила свою незавершенную работу для «Санта-Барбары», они попросили ее подать заявку с другой работой.Несмотря на то, что это расширило рамки определения документальной фотографии, это был самый аутентичный проект в ее карьере, говорит она сейчас.

«Мне казалось, что я встречаюсь с кем-то, перед кем мне нужно постоянно доказывать свою состоятельность», — говорит она. «И в какой-то момент мне просто нечего было доказывать — я знал, что работа мне верна». Она уволилась из агентства.

«Санта-Барбара» — не столько инсценировка, сколько инсценировка. Г-жа Маркосян работала со своей семьей, чтобы убедиться, что детали декораций и костюмов точно соответствуют действительности; она даже поехала в Ереван, чтобы снимать там сцены в доме семьи, когда ее мать заметила, что декорации Глендейла в их квартире слишком просторны.Армен Маргарян, актер, который играет Арсена, носил часы ее отца, его очки и его свитер. Г-жа Маркосян прослушала более 200 актрис в Лос-Анджелесе, затем в Москве и Армении, прежде чем она встретила г-жу Имнадзе, которая, как она сразу поняла, идеально подходит для этой роли. («Когда я ее увидела, — признавалась позже Светлана, — мне стало ее жалко, потому что я увидела себя и поняла, насколько она несчастна».) близкое взаимопонимание, что на съемочной площадке она называла его «папой», а он называл ее «ребенком».По ее словам, весь опыт создания фильма был своего рода терапией, которая позволила ей столкнуться с нерешенными аспектами ее прошлого. «Я забыла, как сильно любила Эли, — объяснила она этим летом. — Может быть, даже больше, чем мой собственный отец. Благодаря этому проекту у меня была возможность провести с ним немного больше времени и поблагодарить его за то, что он сделал для меня, потому что он изменил мою жизнь».

Ближе к концу фильма мы слышим, как г-жа Маркосян разговаривает по телефону со своей матерью. — Тебе кажется, что наша история похожа на мыльную оперу, мама? Глубоко вздохнув, Светлана отвечает: «Это жизнь.

При всех своих драматических размахах и временами чувстве нереальности ничья жизнь не похожа на мыльную оперу. Во-первых, люди, участвующие в мыльных операх, никогда не смотрят мыльные оперы — и при этом они жалкими усилиями не пытаются привести свою жизнь в соответствие с повествовательной ясностью сюжетных линий, которые они там видят. В «Санта-Барбаре» г-жа Маркосян следует последствиям этого импульса — в процессе, делая реальность немного более похожей на мыльную оперу, чтобы увидеть ее более ясно.

Поскольку угольный завод борется за жизнь, он может обогатить Manchin

Грант Таун уже давно испытывает финансовые затруднения.

Согласно документам, поданным в Комиссию по коммунальным услугам Западной Вирджинии, электростанция потеряла 117 миллионов долларов за последние пять лет.

Херб Томпсон, менеджер службы поддержки завода, признал в заявлении PSC в 2017 году, что у компании было достаточно денег, чтобы платить своим сотрудникам и покрывать расходы на топливо и операции. Его запасы иссякли, и он не мог позволить себе остановку для технического обслуживания или модернизации.

Если бы Грант Таун был вынужден сократить выбросы парниковых газов из-за новых правил, ему потребовалось бы от 6 до 10 миллионов долларов на модернизацию своей турбины, «что мы просто не можем себе позволить прямо сейчас», — сказал чиновник.

Теперь Grant Town хочет выкупить свой энергетический контракт с Mon Power, дочерней компанией FirstEnergy Corp., чтобы он мог обеспечить майнинг криптовалюты, который зависит от мощных компьютеров, как сообщили его владельцы в отчете PSC в прошлую пятницу. В заявлении PSC не указано, кто будет покупать электроэнергию, но спрос на электроэнергию среди майнеров криптовалюты растет.

Согласно предложению, завод предусматривает использование еще одного источника дохода за счет продажи золы для производства бетона.

Есть прецедент выкупа аналогичных контрактов на электроэнергию. В 2019 году Mon Power заплатила 60 миллионов долларов объекту по сжиганию угольных отходов, принадлежащему Morgantown Energy Associates. Этот завод перешел на сжигание природного газа, отказавшись от использования сырой нефти и резко сократив выбросы.

Старые шахты, большие сваи

Топливо, которое семейная компания Мэнчина Enersystems поставляет Грант-Тауну, поступает из гигантских куч отработанного угля, сваленных за пределами двух закрытых шахт. Оба находятся недалеко от Фармингтона, родного города Манчина.Есть куча мусора в Барраквилле за пределами Плезант-Вэлли и шахта Хамфри № 7 недалеко от Моргантауна, как показывают общедоступные записи. Как сообщает The Intercept, Грант-Таун был единственным получателем всего угля, проданного Enersystems в период с 2008 по 2019 год.

Enersystems перевозит некачественное топливо с этих площадок на котлы Грант Тауна, которые вращают паротурбинный генератор. Это трудоемко и грязно. Грант Таун, в котором работает около 50 штатных сотрудников, ежегодно сжигает около 500 000 тонн угольных отходов.

«Большая часть затрат на сжигание или использование отработанного топлива связана не с содержанием углерода в топливе. Это действительно связано со всеми высокими эксплуатационными расходами, высокими затратами на переработку, утилизацией золы, гораздо более высоким содержанием золы в топливе и связанными с этим затратами на утилизацию золы», — свидетельствовал консультант владельца завода, American Bituminous Power Partners. 2017 г. «Много грузоперевозок, много перевозок, много переработки на площадке электростанции, смешивание различных видов топлива для получения смеси, которую, как вы увидите, может сжечь котел.

Согласно последним документам Управления энергетической информации США, в 2020 году почти весь уголь, сжигаемый Грант-Тауном, был получен от Enersystems.

Бывший руководитель аппарата Manchin Ларри Пуччио считает FirstEnergy лоббистским клиентом по крайней мере с 2017 года, согласно раскрытию информации о лоббировании в Западной Вирджинии, о котором впервые сообщил Sludge. По данным OpenSecrets, FirstEnergy является одним из крупнейших доноров Manchin, пожертвовав 36 000 долларов США в текущем избирательном цикле.орг.

В остальном Грант Таун ничем не примечателен.

Это пережиток Закона о политике регулирования коммунальных предприятий 1970-х годов, который поощрял повышение энергоэффективности и более широкое продвижение отечественной энергетики.

Угольные операторы нашли поблизости недорогой источник топлива: бесполезную смесь грязи, угля и сланца, выкопанную из шахт и сваленную в гигантские кучи. Сжигание этих отходов также было эффективным способом очистки бывших шахт путем удаления загрязняющих веществ, которые в противном случае попали бы в водные пути.Зола от сгоревшей выгребной ямы позже была разбросана по тем же местам для поглощения кислотных стоков.

Финансовые проблемы Грант-Тауна становятся все более распространенными; каждый год все больше и больше угольных электростанций по всей стране выводятся из эксплуатации. Заводы в подобных ситуациях использовали такие варианты, как закрытие объекта, перевод его на природный газ, продажу энергии напрямую потребителям или обеспечение майнинга биткойнов.

American Bituminous Power Partners (AMBIT), владелец Grant Town, в документах PSC утверждала, что продолжение работы в соответствии с соглашением о покупке электроэнергии может привести к увеличению счетов за коммунальные услуги.

Нет ничего необычного в том, что коммунальные предприятия и владельцы электростанций расходятся во мнениях по поводу сметы расходов. Эксперты говорят, что драка между Grant Town и Mon Power, дочерней компанией FirstEnergy, могла быть обычной ссорой из-за контракта.

Грант Таун уже много лет балансирует на грани банкротства. По данным Комиссии по коммунальным услугам, в следующем году завод будет стоить клиентам Mon Power почти 24 миллиона долларов.

В 2006 году, когда Манчин был губернатором Западной Вирджинии, регулирующие органы штата помогли спасти завод, увеличив его ставку с 27 долларов.25 за мегаватт до 34,25 доллара. Регуляторы также одобрили продление соглашения о покупке электроэнергии с 2028 по 2036 год. Пуччо, тогдашний руководитель аппарата Manchin, помог заключить сделку с Mon Power, чтобы сохранить работу электростанции, сообщает The Intercept.

«Сражайся в этой битве»

Грант-Таун — это завод, который многие демократы надеются закрыть. По данным EPA, в период с 2010 по 2019 год он выпустил более 10 миллионов тонн парниковых газов.

Байден стремится сократить выбросы в энергетическом секторе на 80 процентов к 2030 году и ликвидировать их через пять лет.Такой быстрый переход вызовет шок в угольной промышленности страны.

Согласно документам, поданным госсекретарю Западной Вирджинии, компания

Enersystems, которую Мэнчин помог создать в 1988 году, называет своей бизнес-целью «открытую и подземную добычу угля».

Грант Таун заявляет, что его план по добыче криптовалюты и повторному использованию золы для производства бетона поможет сократить выбросы углерода.

«Мы начнем продавать золу в качестве заменителя цемента в качестве компонента бетона — отличный способ сократить выбросы парниковых газов», — Ричард Хэллоран, президент Grant Town Holdings Corp., свидетельствовало в недавнем слушании PSC. «Хотя успех этих и других потенциальных предприятий в Грант-Тауне неизвестен, мы продолжим инвестировать в них, чтобы максимизировать наши шансы остаться в бизнесе на долгие годы».

Если Mon Power не выкупит контракт, отметил он, завод будет использовать урезанную версию плана майнинга криптовалюты, хотя он не сможет делать такие же обновления и будет более уязвим для будущих климатических норм. .

«Это даст нам меньшую защиту от настроений против ископаемого топлива [угля], законодательства и налогообложения, но мы постараемся вести эту битву как можно упорнее», — сказал Хэллоран в показаниях PSC.

Амбит отказался от комментариев.

Со своей стороны Mon Power не объяснила, почему отказывается выкупить контракт.

«Mon Power тщательно изучает финансовые возможности, такие как выкуп контрактов, и будет продолжать изучать сделки, которые приносят экономические выгоды для плательщиков налогов», — сказал представитель FirstEnergy Уилл Бой.

Кроме того, в прошлом году FirstEnergy заплатила штраф в размере 230 миллионов долларов после того, как признала, что финансировала группы темных денег в центре скандала со взяточничеством в Огайо, в котором участвовал спикер Палаты представителей республиканцев.Законодатель помог принять закон, заставляющий налогоплательщиков поддерживать убыточные атомные электростанции.

Политика угольной энергетики

При принятии коммунальными предприятиями решений по контрактам на покупку электроэнергии может приниматься во внимание множество соображений, включая надежность сети. Эксперты коммунальных предприятий говорят, что владельцы станций и коммунальные службы нередко расходятся во мнениях по поводу стоимости выкупа. Недавние документы PSC показывают, что стороны расходятся во мнениях относительно цены расторжения контракта.

Эксперты предположили E&E News, что Ambit может захотеть выкупить по контракту больше денег, чем Mon Power готова заплатить.

Регулирующие органы иногда принимают во внимание местные соображения при рассмотрении вопроса о том, следует ли продолжать работу электростанции, сказал Нил Чаттерджи, бывший председатель Федеральной комиссии по регулированию энергетики.

«Есть определенные регионы страны, где эти заводы поддерживают местные сообщества, они являются крупными экономическими движущими силами, они поддерживают школьную систему, на них работает много людей, существует много прямой занятости, косвенной занятости. И поэтому в этих сообществах может быть больше усилий для поддержания работы этих заводов, там может быть много необратимых затрат», — сказал он.

Уилл Смит о обретении «лучшей формы» в своей жизни: это было эмоционально подниматься по горной тропе на рассвете, проползать под сетчатым забором в стиле гонки с препятствиями и делать жимы гантелей над головой. Добавьте больше мучительных сцен в спортзале и зеленых протеиновых напитков; мы ожидаем увидеть знакомый монтаж трансформации тела.

Но Смит быстро меняет сценарий. Это все еще первый эпизод, и Смит (всего пять недель до окончания его тренировочного режима «наилучшей формы») сидит на скамье с отягощениями и выглядит совершенно истощенным как физически, так и эмоционально.

«Думаю, я не хочу ничего из этого делать. Я закончил с Лучшая форма моей жизни «, — говорит он. Он встает, снимает микрофон и уходит.

Остальные эпизоды сериала (всего их шесть, они доступны на YouTube-канале Смита) объясняют, что привело Смита к этому моменту.

Мы узнаем, что Смит поставил перед собой цель сбросить 20 фунтов за 20 недель и закончить свою автобиографию в те же сроки. Мы наблюдаем, как он тренируется, посещает консультации по питанию и читает его мемуары друзьям и семье.

Но всего через неделю после начала проекта неожиданное увеличение веса приводит Смита в замешательство и заставляет его усомниться в своем текущем проекте и всех жизненных решениях, которые привели к этому моменту.

Сериал показывает, что Смит борется не только с писательством и поднятием тяжестей, но и с большими ожиданиями, которые он возлагает на себя, и последствиями, когда он изо всех сил пытается их оправдать.

Это поразительно, потому что это связано.

Занятия, подобные тому, которое предпринял Смит (чтобы похудеть и преобразиться), действительно могут усилить эмоции и раздвинуть не только наши физические пределы, но и наши умственные, по словам психиатра Джулиана Лагоя, доктора медицинских наук, из Общественной психиатрии. в Сан-Хосе, Калифорния.

«При любой трансформации, физической или эмоциональной, возможно и даже вероятно, что вы столкнетесь с трудностями, которых не ожидали», — говорит он.По словам доктора Лагоя, если изменение чисто физическое — например, цель Смита — привести себя в форму, — возникновение эмоциональных трудностей может показаться еще более неожиданным. Но это не значит, что это отрицательно, когда они это делают.

«Возможно, это шанс узнать о себе гораздо больше, чем вы думали», — говорит он.

Опыт Смита предлагает важные выводы о взаимосвязи между психическим и физическим здоровьем, согласно Лагою и другим.

СВЯЗАННЫЕ: Что такое забота о себе и почему это так важно для вашего здоровья?

1.Негативное мышление порождает негативные результаты

Миссия Смита по снижению веса кажется достаточно простой: сбросить 20 фунтов за 20 недель. Учитывая, что многие люди во время пандемии набрали вес, который хотели бы сбросить, это кажется разумной (и популярной) целью. И его прогнозируемый темп является устойчивым, судя по комментариям его личного тренера Аарона Фергюсона в шоу.

Но для Смита эти 20 фунтов окутаны отвращением, взаимными обвинениями и разочарованием.В какой-то момент в сериале Смит смотрит на свою вырезку из фильма «Люди в черном » и говорит о том, как бы взбесился он в молодости, увидев этого пожилого парня с «отцовским телом».

Хотя самообвинение может поначалу мотивировать, эта мотивация не длится долго, говорит Лагой. По его словам, сравнение себя с более молодой версией себя особенно демотивирует, потому что вы зацикливаетесь на том, что потеряли, а не на том, чего можете достичь в будущем, внеся позитивные изменения.

«Все зависит от намерения и от того, как вы относитесь к себе», — говорит он. Внесение изменений из-за того, что вы смотрите на себя в негативном свете, порождает негатив. Внесение изменений, потому что вы хотите получить что-то положительное, укрепит любовь к себе.

Когда дело доходит до постановки целей, связанных с оздоровлением или изменением поведения, Лагой предлагает концентрировать их на том, что вы от этого получите (фитнес, постоянство, лучший график сна или более здоровый вес).

СВЯЗАННЫЕ: Вот как проявить сострадание к себе

2. Стрессовые жизненные события могут стать катализатором спад. В сериале он признается, что ведет довольно малоподвижный образ жизни и переедает в это напряженное время.

По словам Лагоя, хотя важные жизненные события могут привести к тому, что мы впадем в нездоровые привычки, подобные этим, они также могут послужить катализатором позитивных изменений.

«Часто основным препятствием для крупномасштабных изменений является мотивация, — говорит он. — Но когда у вас происходят такие важные, возможно, стрессовые жизненные события, вы склонны хотеть измениться больше, чем в противном случае».

Хитрость заключается в том, чтобы рассматривать основные жизненные события как мотивацию к позитивному продвижению вперед, а не как повод наказывать себя за нездоровое поведение, говорит Хейли Якрус, национальный сертифицированный консультант Центра Бермана в Атланте. (Помните тот момент о негативном мышлении, порождающем негативные результаты?)

«Это не должно быть связано с плохим самочувствием по поводу того, что происходит», — говорит она.«Вместо этого вы пытаетесь вдохновиться. Стрессовое жизненное событие может превратиться в прекрасное изменение, если подойти к нему с этой точки зрения».

СВЯЗАННЫЕ: Советы, как вернуться к тренировке, если пандемия помешала вам

3. Упражнения могут быть очень эмоциональными эмоции», — говорит Гаррет Сикат, CSCS, тренер персональной тренировки и коучинга выносливости Absolute Endurance на Манхэттене, штат Канзас.

Незнакомое или сложное упражнение может побудить вас вспомнить прошлые трудности. Для многих упражнения связаны с образом тела, а для некоторых — с суждением о том, как они видят или оценивают себя. «Это происходит не только с новичками, это может случиться даже с самым опытным спортсменом», — говорит Сикат.

Эмоциональные прорывы могут показаться ошеломляющими, если вы их не видите, добавляет Лагой.

В сериале Смит кажется ошеломленным чувствами, которые вызывает его проект.В первом эпизоде ​​он выглядит удрученным после своего первого взвешивания (потому что он набрал фунт даже после ежедневных интенсивных тренировок) и ставит под сомнение весь проект.

«Помогать людям развиваться?» он говорит. «Это глупо.»

Когда к вам возникают сильные чувства (как в этом примере Смита с самокритикой), найдите время, чтобы признать их и обратить на них внимание; это поможет вам справиться с ними, объясняет Лагой.

Если вы обнаружите, что новая программа тренировок или режим фитнеса вызывает новые или сложные чувства, с которыми вы не можете справиться самостоятельно, Лагой предлагает поговорить с терапевтом или другим специалистом в области психического здоровья.

СВЯЗАННЫЕ: Руководство психиатра по поиску психиатра

4. Дни отдыха предназначены для вашего тела и разума мы уже узнали, что эта неделя закончится тем, что он покинет проект, и по ходу эпизода мы узнаем, почему. Он уже выглядит измученным, но все равно решает изменить свое расписание. Это означает пробежку утром, за которой следуют две тренировки, часы писательства, еще одна пробежка вечером и около четырех часов сна.

С течением времени Смит выглядит все более и более истощенным, пока в четверг на этой неделе он не появляется на тренировках. Хотя тренер Смита, Аарон Фергюсон, говорит, что время от времени делать перерывы на отдых по мере необходимости — это нормально, ясно, что он разочарован.

Клинический психолог Смита, Рамани Дурвасула, доктор философии, говорит в эпизоде: «Уилл настолько сосредоточен на своих целях, что не считает свои пределы». Она добавляет: «Чем больше человек растягивается, тем раньше или позже он сломается».

Аарон Левенталь, CSCS, тренер и владелец Fit Studio в Миннеаполисе, говорит, что когда дело доходит до прогресса в любом плане тренировок, важно обращать внимание на свой уровень энергии и самочувствие.То, что в вашем календаре указано, что у вас есть шесть часов в день для тренировок, не означает, что вы должны это делать.

«Поймите, что управление энергией отличается от управления временем, — говорит он. Убедитесь, что вы не слишком напрягаетесь, и вы будете лучше подготовлены к преодолению эмоциональных проблем, которые могут возникнуть, говорит он.

СВЯЗАННЫЕ: Почему отдых так полезен для здоровья

5. Личностный рост — это командный вид спорта весы пошли вниз к его целевому весу.Но важно признать, что он сделал это не один, говорит Лагой.

В дополнение к своему тренеру и съемочной группе, Смит привлекает членов семьи, друзей и писателей, которых он уважает, чтобы они слушали застольные чтения его автобиографии. Когда он бежит 5 км по ночным улицам Дубая, его сопровождает его тренировочная команда, а на протяжении всего маршрута его окружают болельщики, которые подбадривают его. Примерно за год до сериала он начал посещать терапевта.

Почти в каждой сцене сериала Смит рассказывает кому-то о своих чувствах, и такая команда из нескольких человек является важной частью психического здоровья, говорит Лагой.В вашей команде не обязательно должны быть дорогие профессионалы. Советы, обратная связь и открытые уши окружающих могут во многом помочь вам справиться со стрессами, поворотами и успехами на пути к достижению личной цели.

Мнение | «Марш за жизнь» и акция протеста против прививок вместе показывают смертельно опасное новое направление для правых

Пятничная толпа призвала мантру движения за жизнь: «Ребенок, а не выбор». Sunday’s провозгласила мантру движения за права на аборт против вакцин: «Мое тело, мой выбор.”

Пятничная толпа поддержала самые навязчивые правительственные постановления, законы, запрещающие женщинам принимать собственные репродуктивные решения. Sunday’s утверждала, что решения о здоровье должны приниматься пациентом и врачом, а не правительством.

История продолжается под рекламой

Пятничная толпа молила о жизни самых уязвимых. Воскресенье требовало права заражать наиболее уязвимых, отказываясь от вакцин и масок в местах общего пользования.

Этого было достаточно, чтобы задаться вопросом: вызывает ли прием ивермектина у людей потерю чувства иронии?

Тысячи людей, протестующих против введения вакцины против коронавируса, прошли маршем от памятника Вашингтону к мемориалу Линкольна 1 января.23. (Рейтер) Подписаться  Мнения Даны Милбэнк ПодписатьсяДобавить

Толпы были разные, но вместе эти два митинга зафиксировали лицемерие правых в данный момент: защищайте нерожденных, но не стесняйтесь заражать — и, возможно, убивают — уже родившихся невинных людей, в том числе, э-э, беременных женщин. И все же оба движения заявляют, что действуют под властью «Божьего мандата» и «Божьего закона», как неоднократно выражались антипрививочные ораторы. Бог действительно действует таинственным образом.

История продолжается под рекламой

В редкий момент самосознания на митинге против вакцин Джей Пи Сирс, ведущий мероприятия, пошутил, что из-за его веры в естественный иммунитет к коронавирусу: «Я чувствую себя как плоскоземельцев».

В каком-то смысле двойные события показали меняющуюся природу правых политических сил. Марш за жизнь, которому исполняется 49 лет, — это то место, где было право; марш смерти показывает, куда он идет. Первый, потенциально находившийся на пороге долгожданного отмены дела Roe v.Уэйд Верховным судом был радостным собранием; последний был параноиком и полон ярости.

Хорошо организованная программа «Марш за жизнь» избегала резких высказываний о «детских убийцах» в пользу призывов к состраданию. «Каждая жизнь достойна нашей молитвы и нашей защиты, будь то в утробе матери или в мире», — сказал архиепископ греческой православной церкви Элпидофор перед своей вступительной молитвой. «Мы можем и должны обосновать существование жизни как рожденной, так и нерожденной, своим примером безусловной любви.… Мы идем с состраданием, мы идем с сочувствием, с любовью, с протянутыми руками, чтобы обнять всех».

Продолжение истории под рекламой

Безусловная любовь? Обнять всех? Разгневанные ораторы на марше смерти на это не подписывались. Они выступали против медицинских советов, рецензируемых журналов, производителей вакцин и противовирусных препаратов, экспертизы любого рода. Они объявляли врагов видимыми и невидимыми, пытаясь лишить их свободы.

«Против нас действуют могущественные силы, — предупредил толпу офтальмолог Ричард Урсо.«Кто-нибудь доверяет средствам массовой информации?»

«Нет!» — взревела толпа.

«Кто-нибудь доверяет CDC и FDA?»

«Вы доверяете Фаучи?»

Пьер Кори, врач, продвигающий лекарство от глистов для лошадей ивермектин от covid-19, добавил, что зловещие «они» также «убивают нас цензурой и пропагандой» и «манипулируют умами миллионов». Рецепт доктора Кори: «Мы должны жить свободно, иначе мы умрем».

Продолжение истории под рекламой

Выступающие по очереди распространяли медицинскую дезинформацию.

Один предложил дыхательные упражнения для борьбы с covid-19. Еще одно повторяющееся ложное утверждение о том, что вакцины вызывают аутизм.

«Вакцины убивают 15 человек на каждого человека, которого они могут спасти», — заявил предприниматель Стив Кирш вопреки фактам. «Мы убьём 100 детей за каждого ребёнка, которого сможем спасти».

Роберт Ф. Кеннеди-младший дезинформировал толпу, что «если вы примете вакцину, у вас будет на 21 процент больше шансов умереть в течение следующих шести месяцев».

Консервативные активисты объединились не только с либеральным оводом Кеннеди, но и с «Нацией ислама» и одним из откровенных антисемитов в ее руководстве Ризой Ислам.«Вы снова использовали чернокожее сообщество, чтобы протолкнуть яд», — сказал он о тех, кто продвигал спасительные вакцины. «Вы сводили чернокожее сообщество и играли со всеми остальными».

Ислам также передал точку зрения лидера «Нации ислама» Луи Фаррахана на вакцину: «Если вы попытаетесь навязать нам это, мы воспримем это как объявление войны».

История продолжается под рекламой

Лидер противников прививок Дель Бигтри завершил процесс, призвав к проведению Нюрнбергского процесса за преступления против человечности.«Запомните мои слова: мы привлечем к ответственности Тони Фаучи, мы привлечем к ответственности Дебору Биркс, мы привлечем к ответственности Джо Байдена, но, в отличие от Нюрнбергского процесса… мы собираемся преследовать прессу».

Итак, это новое воплощение правых, после того как оно реализовало свое абсолютное право распространять болезни и смерть, будет преследовать и казнить ученых, политических оппонентов и журналистов?

Пролайферы, RIP. Рождается движение за смерть.

‘Это не разрушило мою жизнь; это сделало мою жизнь лучше»: качественное исследование опыта и будущих устремлений молодых матерей с северо-запада Англии

Задний план: Подростковая беременность изображается как проблематичная и приводящая к негативным долгосрочным последствиям для здоровья.Однако это предположение было поставлено под сомнение. Это качественное исследование исследует опыт и будущие устремления матерей-подростков в Северо-Западной Англии.

Методы: Было проведено десять углубленных качественных интервью с матерями-подростками, набранными из детских центров, расположенных в неблагополучных районах.

Результаты: Молодые матери считали материнство положительным опытом, который обеспечил им ценную социальную роль.В сообществах, в которых они жили, они чувствовали себя хорошо поддерживаемыми. У многих молодых матерей неприязнь к школе возникла еще до беременности, и становление матерью заставило молодых женщин переоценить ценность образования и работы. Однако, как и многие пожилые матери, пока их ребенок еще мал, они отдают приоритет материнству.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.