Конкретное и абстрактное: «Чем отличаются конкретное и абстрактное мышление? » — Яндекс.Кью

Содержание

Очерк 11. АБСТРАКТНОЕ И КОНКРЕТНОЕ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ

Очерк 11. АБСТРАКТНОЕ И КОНКРЕТНОЕ В ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ

Категории абстрактного и конкретного нуждаются в особо тщательном рассмотрении уже по той причине, что с ними связано понимание того «правильного в научном отношении»[1] метода, с помощью которого разработана вся экономическая теория Маркса, вся система ее понятий. Уже в методологическом «Введении» 1857 года Маркс определил «метод восхождения от абстрактного к конкретному» как тот правильный – ибо единственно возможный – способ мышления, которым осуществляется теоретическое (научное) отражение действительности в голове человека[2].

Само собой ясно, что верно понять существо этого метода научно-теоретического воспроизведения действительности можно только при условии, если сами категории абстрактного и конкретного понимаются именно так, как понимал их Маркс. Их ни в коем случае нельзя понимать в том значении, которое они обрели в «естественном языке» (а на самом деле перешли в него из языка средневековой схоластики и недиалектической философии XVII-XVIII столетий).

Прежде всего следует установить, что категории абстрактного и конкретного – это типичные логические категории, категории диалектики как логики, универсальные категории. В них выражены всеобщие формы развития и природы, и общества, и мышления. Это понятия, в которых запечатлена не специфика мышления по сравнению с действительностью и не специфика действительности по отношению к мышлению, а, как раз наоборот, момент единства (тождества) в движении этих противоположностей.

Поэтому конкретное в словаре Маркса (в словаре диалектической логики вообще) и определяется как «единство во многообразии». Здесь конкретное не означает чувственно воспринимаемую вещь, наглядно представляемое событие, зрительный образ и т.д. и т.п. Конкретное означает здесь вообще «сращенное» – в согласии с этимологией этого латинского слова – и потому может употребляться в качестве определения и отдельной вещи, и целой системы вещей, равно как в качестве определения и понятия (истины и пр.

), и системы понятий.

То же самое относится и к абстрактному, которое и опять-таки в согласии с простой этимологией определяется как отвлеченное, как извлеченное, как обособленное, «вынутое», «изъятое» вообще. Безразлично откуда, как и кем, безразлично в какой форме зафиксированное – в виде ли слова, в виде ли наглядного чертежа-схемы или даже в виде единичной вещи вне головы, вне сознания. Нагляднейший чертеж может быть абстрактнейшим изображением некоторой сложной системы вещей-явлений, некоторого конкретного. Абстрактное понимается как один из ясно очерчивающихся моментов конкретного – как частичное, односторонне неполное (потому всегда по необходимости ущербное) проявление конкретного, отделившееся или отделенное от него, относительно самостоятельное образование, мнимонезависимый его момент.

С таким пониманием абстрактного и связаны все те случаи употребления этого термина у Маркса: «абстрактный труд», «абстрактный индивид», «абстрактная форма буржуазного способа производства», «абстрактная форма богатства», «абстрактное, одностороннее отношение», «чистота (абстрактная определенность), с которой выступают в древнем мире торговые народы», «нельзя сказать, что абстрактная форма кризиса есть причина кризиса» и т.

д. и т.п. Во всех этих – и многих других – выражениях абстрактное выступает как определение объекта рассмотрения, как предметное определение «бытия», а не просто как специфическая форма его отражения в сознании, в мышлении.

Поэтому проблема отношения абстрактного к конкретному ни в коем случае не ставится и не решается у Маркса как проблема отношения «мысленного» к «чувственно воспринимаемому» или «теоретического» к «эмпирическому». Здесь она отчетливо выступает как проблема внутреннего расчленения и объекта исследования, и его образа в мышлении (в виде логически разработанной системы строго очерченных понятий и их определений). Иными словами, и абстрактное, и конкретное непосредственно понимаются как формы движения мысли, воспроизводящей некоторое объективно расчлененное целое.

Такой взгляд на отношение конкретного к абстрактному (и соответствующее словоупотребление) у Маркса не случаен – он органически связан с пониманием им вопроса об отношении мышления к действительности вообще, с диалектико-материалистическим взглядом на «отношение мысли к объективности», на отношение понятия к образу созерцания и представления.

Отождествление конкретного с единичной вещью, данной в созерцании или хотя бы в воображении, – это не просто терминологически-конвенциональная особенность известного направления в логике. Толкование конкретного как единичного (как «индивида данного класса, вида или рода») прямо вытекает из вполне определенного номиналистически-эмпирического понимания мышления. Задача теоретического исследования, согласно этому пониманию, сводится к отыскиванию того общего, одинакового, которым обладают все без изъятия индивиды определенного класса, определенного множества. Общее как таковое существует в самих вещах лишь в виде сходства, наблюдаемого между всеми индивидами, лишь как частичное свойство каждого индивида. По-иному общее здесь не понимается. Это в конце концов лишь значение (или смысл) того или иного термина, имени, знака; само по себе – абстрактно, т.е. отдельно от индивидов, это значение существует лишь в голове, лишь в сознании, лишь внутри существа, одаренного сознанием и речью, и ни в коем случае не вне его.

Исходным пунктом для эмпиризма в любой его разновидности (и материалистической, и идеалистической) был, есть и остается индивид как таковой. А объединение таких индивидов в классы, виды, роды, множества и подмножества есть уже
продукт деятельности мышления
. С этим связано (и исторически, и по существу дела) представление, согласно коему абстрактное существует только в сфере сознания, только как значение общего термина, а на самом деле существуют только индивиды с их сходствами и различиями; каждый такой индивид и есть единственно конкретное.

На этой гносеологической основе возникает и соответствующее понимание логики – как системы правил, обеспечивающих построение внутренне непротиворечивой иерархии понятий, в вершине которой ставится самое общее (соответственно самое бедное определениями и потому самое «богатое» по числу обнимаемых им индивидов), а в фундаменте – безбрежное море индивидов. Получается пирамида, вершина которой – абстрактное как таковое, а основание – конкретное как таковое.

Но конкретное в этом понимании неизбежно выглядит как нечто совершенно неопределенное – по количеству, по качеству, по любым другим логическим рубрикам, как множество неповторимых фактов. Это логически невыразимое конкретное можно только чувственно переживать в данный миг и в данной точке, и именно в тот самый миг и в той самой точке, в которых оказался столь же неповторимый «конкретный» субъект «переживания» – человеческий индивид.

Эта тенденция, имеющая своим истоком средневековый номинализм, тянется через системы Локка, Беркли, Кондильяка, Дж.С.Милля, а ныне, представленная в разных ее оттенках неопозитивизмом («методологический солипсизм» Карнапа), неизбежно приходит в конце концов к отождествлению конкретного с индивидуальным «переживанием», а абстрактного – с чистой «формой мышления», т.е. со значением общего термина, «знака» языка, которое, естественно, оказывается чисто конвенциальным, т.е. устанавливаемым по произволу и по узаконивающему этот произвол соглашению.

Беда этой концепции заключается в том, что она вынуждена в конце концов допускать существование некоторых «абстрактных объектов», понимаемых как чисто логические «конструкты». Никакого «конкретного объекта», соответствующего этим понятиям (терминам), с подобной точки зрения допустить нельзя – в чувственном опыте (в переживании) отдельного индивида такие объекты не встречаются. Индивид может их только «мыслить», т.е. вынужден их принимать как чисто вербальный феномен.

Но так как именно из таких «абстрактных объектов» строятся представления о действительности, то в итоге оказывается, что «конкретное» (т.е. отдельное чувственное переживание) есть лишь субъективная форма их проявления. Оказывается, иными словами, что общее есть нечто более прочное и устойчивое, нежели отдельное единичное, и последовательный номиналистический эмпиризм благополучно возвращается к представлениям «реализма» – к представлению о некоем общем (Абстрактном), которое имеет статус Объекта, существующего в некоем безличном Мышлении как логически необходимая форма мышления вообще.

..

У Маркса никакой нужды в таком понятии, как «абстрактный объект», никогда не возникало в силу четкости его материалистического взгляда на научно-теоретическое воспроизведение (отражение) действительности, которая всегда, во-первых, конкретна (т.е. представляет собой внутренне расчлененное на объективно выделяющиеся в ней различные – четко обособленные друг от друга – абстрактные моменты), а во-вторых, абстрактна в том смысле, что эти выделенные моменты не сливаются в ней в некое неразличенное аморфное «многообразие вообще». Объект (предмет) науки научного мышления – всегда представляет собой, по Марксу,

диалектическое единство абстрактного и конкретного единство тождества и различия всех его моментов – сторон, форм существования, форм его саморазличения.

Эмпирически-номиналистическая логика со своим толкованием абстрактного и конкретного неизбежно спотыкается о диалектику любого действительно научного понятия. Понятие стоимости именно потому и оказалось камнем преткновения для всей классической буржуазной политической экономии, что эта последняя в отношении способов мышления, способов образования понятий сознательно ориентировалась на гносеологию Локка, на его понимание отношения между абстрактным и конкретным, в частности. В понятии стоимости теоретическая мысль прямо наталкивалась на ситуацию, которая, будучи выражена через логические категории локковской гносеологии, начинает выглядеть как откровенно мистическая, начинает явно свидетельствовать в пользу «реализма», в пользу гегелевского – а не локковского представления о соотношении всеобщего с особенным и единичным (чувственно воспринимаемым). Абстрактно-всеобщее становится формирующим принципом, активным началом, которое лишь «воплощается» в отдельных чувственно воспринимаемых телах, чтобы совершить процесс своего самовозрастания, своего саморазличения.

Совершенно верно, если под конкретным понимать единичное чувственно воспринимаемое тело, то научно понимаемая действительность начинает свидетельствовать в пользу идеалистического взгляда на роль и функцию абстрактно-всеобщего в деле организации и управления движением «конкретных» тел, чувственно воспринимаемых единичных событий. Стоимость вообще – этот «абстрактный» объект – управляет движением вещей и людей, определяет их судьбу со всеми ее метаморфозами. .. Единичный товар и единичный человек имеет здесь ровно столько значения, сколько ему придает процесс самовозрастания и саморазличения стоимости, этого Абстракта.

Маркс был единственным теоретиком, которому удалось путем анализа этой «мистической» ситуации не только защитить честь материализма, что бессилен был сделать поверхностно-эмпирический материализм, но и показать, что эта ситуация на самом деле свидетельствует в пользу такого материализма, который видит «рациональное зерно» гегелевского взгляда на соотношение абстрактного и конкретного.

Мистическое покрывало спадает со стоимости только в том случае, если под конкретным начинают понимать не отдельные чувственно воспринимаемые случаи «стоимостей» – отдельные товарные тела, а исторически развившуюся и потому органически расчлененную внутри себя систему товарно-денежных отношений между людьми, некоторую совокупность общественных отношений производства – данное, исторически определенное «единство по многообразии» или «многообразие в единстве». Иными словами, мистика исчезает только при условии, если исходным пунктом исследования действительности делаются но разрозненные чувственно воспринимаемые индивиды, а некоторое целое, некоторая система явлений. Тогда и только тогда материализму удается отстоять свои права и свои понятия, т.е. справиться и с «реализмом», и со специфической «гегельянщиной» – показать, что стоимость со всеми ее загадочно-мистическими свойствами есть на самом деле всего лишь абстрактная форма существования конкретного объекта, его одностороннее проявление и выражение, а не наоборот.

Здесь действует иная логика, исходным пунктом которой выступает конкретное как некоторое многообразно расчлененное внутри себя целое, данное созерцанию и представлению (воображению) и более или менее четко обрисованное в своих контурах предварительно разработанными понятиями, а не аморфное и неопределенное в своих границах «множество» единичных явлений, вещей, людей, объектов, «атомарных фактов» и тому подобных эмпирических эрзацев конкретного, из коих затем стараются извлечь актом абстрагирования некоторые общие, одинаковые «признаки». Не множество и не многообразие, а единство многообразия, т.е. единое во всех своих частных и особенных проявлениях целое, оказывается, с точки зрения Маркса, объектом деятельности мышления. И это целое должно «витать перед нашим представлением как предпосылка»[3] всех специально теоретических операций.

По этой причине все отдельные («абстрактные») определения, вырабатываемые путем анализа, с самого начала и до конца понимаются именно как односторонние определения конкретного объекта, выражающие соответственно абстрактные формы существования этого объекта.

И если мистифицирующему выражению «абстрактный объект» («абстрактный предмет») все-таки придать какой-то смысл, то только смысл однобоко-ущербной, мнимо-самостоятельной формы существования конкретного объекта, какой-нибудь фазы его развития, смысл фрагмента конкретного объекта.

Только в свете этой логики и исчезает туман вокруг стоимости, этого «абстрактного объекта», понятого как специфическая, свойственная лишь данной системе, данному конкретному объекту форма проявления, форма обнаружения всесторонней взаимозависимости всех ее элементов (вещей и людей), которые узкоэмпирическому взору кажутся самостоятельными и независимыми друг от друга.

Маркс отмечал, что именно эта всесторонняя и совершенно конкретная зависимость между мнимонезависимыми элементами (а мышление эмпирика некритически принимает эту мнимую независимость за реальную) и выступает в сознании эмпирика как мистически непонятная и неожиданная для него власть абстрактно-всеобщего над единичным (для него «конкретным»).

Уже в «Немецкой идеологии» было показано, что все без исключения «абстракты» существуют в качестве самостоятельных объектов только в представлении, только в воображении. В реальности же абстрактно-всеобщее существует только как сторона, как момент, как форма проявления «взаимной зависимости индивидов»[4]. И только бреши в понимании реальных форм этой зависимости приводят к представлению, будто рядом с эмпирическим миром, состоящим из единичных чувственно воспринимаемых индивидов, существует еще и особый умопостигаемый мир. Маркс показал, что допущение такого умопостигаемого мира – мира особых «абстрактных объектов» – это неизбежное наказание за неполноту, за ущербность и односторонность (за «абстрактность») эмпирического понимания действительности.

Эмпирик типа Локка или Витгенштейна, кладущий в основание своего взгляда ложное представление о независимых друг от друга единичных пещах или «атомарных фактах», фиксирует затем столь же эмпирически очевидный факт их зависимости друг от друга уже не в виде эмпирически прослеживаемых отношений между ними в лоне того или другого целого, а в виде абстрактов. Иными словами, в виде Абстракта, «воплощающегося» в единичных своих проявлениях, сознание эмпирика фиксирует то самое целое, играющее определяющую роль по отношению к своим частям, от которого он вначале сознательно абстрагировался как от «мнимого объекта», выдуманного-де устаревшей «философской метафизикой». На деле же ситуация всесторонней взаимозависимости отдельных – лишь мнимонезависимых друг от друга – элементов целого есть та реальная ситуация, которую давно выразила в своих категориях рационалистическая философия, традиция Спинозы – Лейбница – Фихте – Гегеля, традиция, противостоящая узкоэмпирическому (из «индивида» и из «индивидного концепта» исходящему) взгляду на мышление.

Признание определяющей роли целого по отношению к его частям – точка зрения, исходящая из целого и приходящая затем к пониманию частей этого целого, – и была всегда той почвой, на которой вырастала диалектика. А противоположный взгляд, основанный на представлении о том, что сначала существуют самостоятельные, совершенно независимые один от другого индивиды, которые затем лишь объединяются в те или иные (более или менее случайные по отношению к их «внутренней природе») комплексы, нимало от этого объединения не изменяясь, – этот взгляд всегда был и остается той почвой, на которой никакая диалектика появиться не может.

Иллюзия, будто отдельные – «конкретные» – явления суть различные способы воплощения некоторого абстрактно-всеобщего, возникает при вполне определенных условиях. Когда в некоторое целое увязаны конкретные люди или вещи, непосредственно друг от друга не зависящие, якобы вполне самостоятельные и обособленные, живущие «сами по себе», «атомизированно», как это имеет место в товарном производстве, объективно-реальное, т. е. конкретно-всеобщее, целостное образование (органическое целое), представляется лишь результатом взаимодействия изначально независимых друг от друга частичек, атомов. Реальная взаимозависимость предстает в соответственно мнимой форме – в форме некоторого Абстракта, извне диктующего им способ их объединения в целое. Это получается потому, и только потому, что в каждой из таких частичек не была усмотрена та определенность, которая и делала их с самого начала частичками именно этого конкретного целого. Как раз от данной конкретной определенности и была совершена абстракция.

Иными словами, в рассмотрении каждой отдельной детали сознательно были опущены те самые ее особенности, в силу которых она и исполняет с самого начала свою – строго определенную – роль, функцию. Это значит, что каждая деталь и была определена абстрактно, и именно акт абстракции и устранил из нее то самое главное, то самое существенное, что и делает ее деталью данного конкретного целого, ту ее определенность, которой она обязана конкретному целому. И как раз эта опущенная вначале определенность и вылезает потом в виде извне привходящего Абстракта.

Со стоимостью именно так и получается. «Труд, который представлен в меновой стоимости, предполагается как труд обособленного отдельного лица»[5], т.е. предполагается таким, каким он на самом деле не был и быть не может. Ибо он с самого начала был и все время оставался общественным трудом, неравно разделенным между разными лицами. Эти разные лица только мнят себя изначально обособленными, на деле же тот вид работы, которой каждый из них занимается, был навязан им стихийно сложившимся – и потому непонятным для них – целым, конкретно-всеобщим расчленением общего дела на ряд частичных и частных операций.

И если исходной точкой рассмотрения была сделана фикция, т.е. представление об изначальной независимости деталей друг от друга, то реальная зависимость, с самого начала овеществленная в них, но сознательно игнорировавшаяся, постигается тоже как фикция, как особый Абстракт. В конкретном составе деталей она не была зафиксирована. Поэтому ее привносят задним числом извне.

Отсюда и получается, что всесторонняя зависимость индивидов друг от друга осуществляется через свою собственную противоположность – через самостоятельность частных, разобщенных и никак заранее не «притертых» друг к другу актов труда. Это и выражается таким образом, что «частный труд становится формой своей противоположности, т.е. трудом в непосредственно общественной форме»[6]. Или, другими словами, «конкретный труд становится здесь формой проявления своей противоположности, абстрактно человеческого труда»[7]. Здесь выражено вполне реальное положение вещей, а именно: всесторонняя зависимость всех индивидов друг от друга, т.е. общественный характер труда каждого из них. Конкретно-всеобщее взаимодействие «деталей» и предстает в виде абстрактно-всеобщего – в мистическом облике абстрактного объекта – стоимости.

Все выворачивается наизнанку, ставится с ног на голову, получает превратный вид. А на самом деле то, что называется по старинке конкретным трудом, давным-давно перестало быть «конкретным». Попадая в сложившуюся историческую систему отношений, характерных для огромной машины капиталистического способа производства, конкретный индивид начинает функционировать в ней именно в той роли, которую она ему определила, – в роли «винтика», в роли стандартно-абстрактной детали. Его деятельность становится в буквальном и точном смысле абстрактной ущербно-однобокой и схематичной.

Именно потому, что его деятельность, как и деятельность каждого его соседа, сделалась тут реально-абстрактной деятельностью, она и оказалась накрепко привязанной к другой столь же абстрактной деятельности. Захваченный в сети вещной зависимости, этот абстрактный индивид неизбежно попадает также и в сети иллюзий относительно своего собственного бытия. «Эти вещные отношения зависимости в противоположность личным, – говорит Маркс, – и выступают так (вещное отношение зависимости это не что иное, как общественные отношения, самостоятельно противостоящие по видимости независимым индивидам, т. е. их производственные отношения друг с другом, ставшие самостоятельными по отношению к ним самим), что над индивидами теперь господствуют абстракции, тогда как раньше они зависели друг от друга»[8].

Индивиды, опутанные по рукам и ногам сетями этих вещных зависимостей, т.е. силами той самой подлинной конкретности своих взаимных отношений, которую они не видят, не понимают, не сознают, продолжают мнить себя «конкретными» индивидами, хотя вовлекший их в свое течение процесс давно уже превратил каждого из них в крайне абстрактного индивида, в исполнителя частных или частичных операций – в ткача, портного, токаря или изготовителя «абстрактных полотен». Все остальные «конкретные» качества индивида, кроме чисто профессиональных, с точки зрения процесса в целом становятся чем-то совершенно несущественным и безразличным, ненужным и потому атрофируются в том, кто их ранее имел, и не формируются в том, кто их еще не обрел (с этим и связан тот самый знаменитый феномен отчуждения, который приводит к обезличиванию индивида, к утрате им личностного отношения и к другим индивидам, и к миру вообще, к превращению индивида в безличную, полностью стандартизованную фигуру, в схему, в абстрактный образ).

И если такому – мнимоконкретному, а на самом деле сведенному к абстрактно-одностороннему и схематичному образу – индивиду кажется, что над ним и над его судьбой обрели власть некие безличные Абстракты, Абстрактные Объекты, которые и управляют им как рабом, как марионеткой, то на самом деле, как показал лишь Маркс, его привязывает к другим индивидам именно его собственная абстрактность.

Конкретно-всеобщая зависимость, увязывающая этих индивидов в единое целое, и осуществляется как необходимость восполнения одного абстрактного индивида другим, столь же (но по-иному) абстрактным индивидом, и только их полная совокупность составляет единственно реальную здесь конкретность человеческого существования. Индивид и в самом деле раб абстракции, но не мистического, вне его витающего Абстракта, а частичности, ущербности, одноаспектности, стандартной безликости своей собственной жизнедеятельности.

В детальном анализе объективной диалектики превращения «конкретного труда» (и индивида, его осуществляющего) в «абстрактный труд» (и индивида, соответствующего этой форме труда) и была развеяна мистика стоимости, этого Абстракта, якобы воплощающегося в чувственно-конкретном теле вещи и человека.

Для человека, не знакомого с диалектической логикой, абстрактное – синоним мыслимого, синоним понятия; отсюда очень логично получается взгляд, будто над миром – по крайней мере над социальным миром – господствует Понятие, Идея, Мысль. Поэтому эмпирик, фыркающий на «гегельянщину» в логике, и оказывается в итоге рабом самых фундаментальных заблуждений идеализма сразу же, как только сталкивается с фактом зависимости частей и частностей в составе некоторого органического целого – с фактом определяющей роли этого целого по отношению к своим частям. «Абстракты», «абстрактные объекты», «энтелехии» и прочая мистическая чепуха – совершенно неизбежный для логики эмпиризма финал. Неизбежный, ибо абстрактно-всеобщие определения целого не могут быть получены в качестве абстрактных определений каждого отдельно взятого элемента этого целого, в качестве абстракций, в которых представлены общие всем без исключения элементам (т.е. каждому из них) свойства, признаки. Они находятся совсем не в этом ряду, выступают скорее через различия (и противоположности) единичных фактов, а не через общее в них.

Поэтому попытка «оправдать» любое абстрактно-всеобщее определение некоторой конкретной системы единичных фактов (явлений, вещей, людей – индивидов вообще) в качестве абстрактно-общего всем индивидам (т.е. каждому из них) определения и заходит каждый раз в тупик. В таком качестве эти определения попросту не «верифицируются» и даже, наоборот, убедительно опровергаются. Но поскольку без них без таких абстрактно-всеобщих определений – становится невозможной вообще какая бы то ни была теоретическая схема понимания конкретных фактов, постольку их вынужден принимать и самый упрямый эмпирик. Он и принимает их скрепя сердце под титулом «фикций, хотя и необходимых».

Маркс и Энгельс в полемике с такого сорта теоретиками всегда были вынуждены популярно разъяснять, что стоимость это не «абстрактный объект», существующий отдельно от «эмпирически-очевидных фактов», а абстрактная определенность конкретного объекта (т.е. всей совокупности производственных отношений между людьми, опосредствованных вещами). Стоимость – абстрактно-всеобщее определение конкретного целого – являет себя в каждом отдельном «примере» стоимости, по существу, диалектическим способом через различия, доходящие до противоположности и прямого противоречия между отдельными «случаями»; она представлена в разных единичных товарах далеко не равным образом – не одинаковым «признаком» или «совокупностью одинаковых признаков». Совсем не так; в одном товаре представлен один абстрактный момент, а в другом товаре – другой, прямо ему противоположный. Один товар находится в «относительной форме», а другой в «эквивалентной». И анализ противоречий формы стоимости, эмпирически выступающих в виде противоположных друг другу (логически исключающих друг друга) образов – сначала в виде раздвоения товарного мира на товары и деньги, а потом на капитал и рабочую силу и т.д. и т.п. – как раз и составляет весь смысл марксового исследования.

Уже в первой фазе эволюции форм стоимости Маркс обнаруживает диалектику абстрактного и конкретного, т. е. ситуацию, при которой «конкретный», т.е. совершенно частный и частичный вид труда, является представителем «абстрактного труда», труда вообще. Оказывается, что «абстрактный труд» представлен одним – частным и частичным – видом труда, например портняжеством, реализованным в его изделии – сюртуке. Абстрактность выступает здесь как синоним частности, т.е. особенности и даже единичности.

И дело принципиально не меняется, когда эту роль начинает исполнять золото, а стало быть, труд золотоискателя. И в этом случае совершенно «конкретный» вид труда со всеми его телесно-обусловленными особенностями начинает выступать как труд вообще, как «абстрактный труд», не утрачивая при этом ни одного признака своей телесности, своей особенности. Золото и оказывается в итоге полномочным представителем абстракта, начинает представлять его именно через свою особенную конкретно-природную телесность, а представленный им абстракт (абстрактно-всеобщее) сливается (отождествляется) с одним чувственно воспринимаемым, «конкретным» образом. Золото и делается зеркалом, отражающим каждому другому товару его стоимость. А суть заключается в том, что оно тоже всего-навсего частный случай овеществленного труда, созидающего частичный (абстрактный) продукт. Поэтому «золото есть материальное бытие абстрактного богатства«[9] – богатство вообще, абстрактное богатство как таковое, в чистом виде.

И что самое главное, такое сведение любого «конкретного» вида труда и его продукта к «абстрактному труду» совершилось вовсе не в теоретизирующей голове, а в реальности экономического процесса. «Это сведение представляется абстракцией, однако, это такая абстракция, которая в общественном процессе производства происходит ежедневно» и потому «есть не большая, но в то же время и по менее реальная абстракция, чем превращение всех органических тел в воздух»[10].

Приравнивание любого «конкретного» продукта к золоту этому «абстрактному образу», этой «материализованной абстракции» – и выдает тайну, скрытую от ума эмпирика, а именно воочию демонстрирует ту истину, что каждый «конкретный» вид труда в действительности давно превращен в «абстрактный труд» и что суть его заключается вовсе не в том, что он создает холст, сюртук или книги, а в том, что он производит стоимость, этот абстракт. В данном плане каждый отдельный труд и производит абстрактное и как таковой он сам абстрактен. В самом точном, прямом и строгом смысле этого логического понятия. Конкретное же (конкретный продукт) созидается только многообразно расчлененным совокупным трудом людей, только совокупностью бесчисленного множества отдельных – абстрактных – работ, объединенных вокруг общего дела стихийными силами рыночных отношений.

Загадка стоимости, мистически неразрешимая для эмпирика с его логикой, решается, таким образом, просто и без всякой мистики. Каждый отдельный вид труда вовсе не есть, согласно марксовому пониманию, «чувственно конкретное воплощение Абстракта», этого вне его витающего призрака. Дело в том, что он сам, несмотря на всю свою чувственно-телесную «конкретность», несамостоятелен, стандартно-схематичен, обезличенно-прост, т.е. сведен к несложному повторяющемуся, механически заученному движению, и потому требует не ума и развитой индивидуальности, а только рабского послушания абстрактному стандарту, штампу, схеме. И эта его собственная абстрактность отражается в золотом зеркале.

Золото в своей роли всеобщего эквивалента – лучший пример «абстрактного предмета»: это отдельный, крайне бедный, крайне ущербный, крайне убогий по сравнению с остальным богатством предметного мира, узкоопределенный и «очищенный» от всего остального реальный предмет, который обретает значение «всеобщего образа богатства» только через свое отношение к бесчисленным телам товарного мира. А вовсе не особый – умопостигаемый в противоположность чувственно воспринимаемому – идеально-бестелесный, невидимый и неосязаемый «логический конструкт».

Конкретный предмет – это многообразно расчлененный внутри себя, богатый определениями, исторически оформившийся целостный объект, подобный не отдельному изолированному атому, а, скорее, живому организму, общественно-экономической формации и аналогичным образованиям. Это не единичная чувственно переживаемая вещь, событие, факт или человек, тем более не «переживание» их единичным же индивидом. Вот почему Маркс так часто и употребляет понятие органического целого, организма (или тотальности) в качестве синонима конкретного.

Если исходить из такого понимания абстрактного и конкретного, то, само собой понятно, способ восхождения от абстрактного к конкретному – и никак не обратный ему способ – оказывается не только правильным в научном отношении, но и вообще «единственно возможным» способом мышления в науке. И это потому, что марксизм вообще стоит не на точке зрения сведения сложного к простому, а на точке зрения выведения сложного из простых составляющих его моментов. Поэтому только форма восхождения от абстрактного к конкретному соответствует диалектическому пониманию действительности – объективной, многообразно расчлененной внутри себя конкретности, и притом в ее историческом развитии.

Иным способом и невозможно воспроизвести в движении понятий, логически реконструировать исторически понимаемое целое, т.е. конкретный предмет анализа. Этот способ есть единственно адекватный аналог процессу исторически закономерного формирования любой конкретности – процессу ее саморазвития, процессу ее саморазличения, совершенствующемуся через развертывание противоречий, вначале, естественно, неразвернутых, скрытых и потому для эмпирического взора незаметных, неразличимых.

В способе восхождения от абстрактного к конкретному и находят свое диалектическое единство (доведенное до тождества) такие «противоположности», как анализ и синтез, индукция и дедукция – те самые методы, которые логика эмпиризма зафиксировала в их абстрактной противоположности друг к другу и потому превратила в безжизненные и беспомощные схемы.

Дело вовсе не обстоит так, будто в научном мышлении сначала осуществляется анализ и индукция, а уже потом начинается стадия синтеза и дедукции – стадия построения «дедуктивной теории» на базе «индуктивных обобщений». Это чистейшая фантазия, отражающая, впрочем, исторически-эмпирическую видимость, возникающую на поверхности познавательного процесса. Это лишь психологически оправдываемая схема.

Несколько более глубокий анализ того же самого процесса, доведенный до его логической схемы, показывает, что всегда и везде любое самое простенькое индуктивное обобщение предполагает довольно-таки внятное соображение, на основе которого из безбрежного моря эмпирически данных фактов выделяется тот или иной ограниченный их круг (класс, определенное множество), от которого затем и делается абстрактный сколок, извлекается некоторое общее определение.

Не выделив сколько-нибудь четко определенный и ограниченный круг единичных фактов, никакого обобщения сделать вообще нельзя. Однако круг этот очерчивается на основе некоторого абстрактно-общего соображения, только не «эксплицированного» или, по-русски говоря, явно в точных терминах не выраженного, но обязательно присутствующего «имплицитно», т.е. скрыто, как «подразумеваемое», как «интуитивно очевидное» и т.д.

Поэтому движение, которое эмпирику кажется движением от эмпирических фактов к их абстрактному обобщению, на самом деле есть движение от прямо и четко не выраженного абстрактно-общего представления о фактах к терминологически обработанному (и по-прежнему столь же абстрактному) представлению. С абстрактного он начинает, абстрактным же и кончает. Начинает с «научно не эксплицированного» и приходит к «эксплицированному» выражению исходного, т.е. интуитивно принятого ненаучного и донаучного представления, остающегося после этой операции столь же абстрактным, как и раньше.

История любой науки это обстоятельство может продемонстрировать настолько явственно, что задним числом его замечает любой сторонник индуктивного метода. Поэтому он и сталкивается post factum с тем неприятным для него обстоятельством, что любому отдельному индуктивному обобщению в сознании всегда предшествует некая «априорная установка» – некое абстрактно-расплывчатое представление, некоторый критерий отбора единичных фактов, из которых затем извлекаются путем абстракции «общие признаки», фиксируемые «общим понятием» (а на деле лишь термином, выражающим исходное интуитивное представление).

Само собой ясно, что к этому исходному абстрактно-общему представлению, поскольку оно в ясных терминах не выражено, эмпирик со своей логикой вынужден относиться вполне некритически. Ведь логика эмпиризма вообще приспособлена (в качестве науки о знаках, о «знаковых каркасах» и тому подобных вещах) к анализу действительности лишь постольку, поскольку эта действительность уже нашла свое выражение в языке. К действительности, какова она есть сама по себе, т.е. до и вне ее языкового выражения, данная логика вообще не знает, как подступиться. Это-де относится уже к ведомству «интуиции», «прагматического интереса», «моральной установки» и тому подобных иррациональных способов приобщения к движению вещей.

В итоге «рациональное» оказывается на поверку лишь словесно-знаковым оформлением исходной иррационально-мистической – невесть откуда взявшейся сферы сознания. Поэтому движение, которое вначале представлялось эмпирику воспарением от чувственно данного к абстрактному (к «умопостигаемому»), оказывается бесконечным хождением от абстрактного к абстрактному же, круговерчением в сфере абстракций. Чувственные же данные оказываются при этом лишь совершенно внешним поводом для чисто формальных операций, проделываемых над абстрактным.

Совершенно неопределенное внутри себя, аморфное и безграничное (и количественно, и качественно) море «конкретных данных» играет здесь поэтому роль лишь пассивной глины, из коей формальная схема «языка науки» выкраивает те или иные абстрактные конструкты и конструкции. А далее из таких абстрактов начинают – чисто дедуктивно – возводить иерархически организованные и «непротиворечивые» системы терминов, пирамиды «понятий».

Нельзя, разумеется, отрицать, что процесс выработки представлений путем выделения того общего, что имеют между собой единичные вещи и факты, исторически предшествует научному мышлению и в этом смысле является предпосылкой для способа восхождения от абстрактного к конкретному. Но данная предпосылка созревает задолго до науки вообще. Конечно же язык возникает раньше, чем наука. Наука при своем рождении уже застает огромное количество разработанных общих и общепонятных терминов, каждый из которых обозначает более или менее четко оформившееся абстрактное представление.

Наука как таковая сразу начинает с критического переосмысления всех этих абстрактных представлений, с их методической систематизации, классификации и т.д., т.е. ее заботой с самого начала становится выработка понятий. Понятие (что хорошо понимала рационалистическая философия, как материалистическая, так и идеалистическая) есть нечто большее, нежели просто абстрактно-общее, зафиксированное термином, нежели значение общего термина.

Поэтому уже Гегель четко сформулировал важное положение диалектической логики, согласно которому абстрактная всеобщность (абстрактная одинаковость, тождество) – это лишь форма общего представления. Формой понятия Гегель назвал конкретную всеобщность, некоторое логически выраженное единство многих абстрактных определений. Материалистически интерпретируя этот взгляд, Маркс и установил, что только восхождение от абстрактного к конкретному есть специфичный для научно-теоретического мышления способ переработки материала созерцания и представления в понятия.

Логически переход от некритически-эмпирического (описания явлений, данных в созерцании, к их критически-теоретическому пониманию и выражается как переход от абстрактной всеобщности представления к конкретной всеобщности (т.е. к единству определений) понятия. Например, уже донаучное сознание способно отметить то обстоятельство, что любой товар на рынке можно рассматривать двояко: и как потребительную, и как меновую стоимости. Каждый крестьянин знал, что хлеб можно съесть, а можно и обменять, продать. Но в каком отношении друг к другу находятся эти два одинаково абстрактных образа товара? Донаучное сознание в общей форме этим совершенно не интересуется. Напротив, уже первые шаги научного анализа товара в возникающей политической экономии направлены на уяснение той связи, которая существует между различными – и одинаково абстрактными – сторонами, аспектами, значениями понятий «товар», «стоимость» вообще.

Простое – формальное – «единство», выражаемое суждением: товар есть, с одной стороны, меновая стоимость, а с другой – потребительная стоимость, – еще ни на миллиметр не выводит нас за пределы ходячих абстрактных представлений. Формула «с одной стороны – с другой стороны» вообще еще не формула мышления в понятиях. Здесь всего-навсего поставлены в формальную – грамматическую – связь два по-прежнему абстрактных, т.е. никак по существу не увязанных между собой, общих представления.

Теоретическое же понимание (понятие) стоимости заключается в том, что потребительная стоимость вещи, фигурирующей на рынке в качестве товара, есть не что иное, как форма выражения ее меновой стоимости или, точнее, просто стоимости. Тем самым совершается переход от абстрактного (т.е. двух одинаково абстрактных представлений) к конкретному (т.е. логически выраженному единству абстрактных представлений – к понятию).

Способ восхождения от абстрактного к конкретному – это и есть способ научно-теоретической переработки данных созерцания и представления в понятия, способ движения мысли от одного фактически фиксируемого явления (в его строго абстрактном, определенном выражении) к другому фактически данному явлению (опять же в его строго абстрактном, определенном выражении).

Это ни в коем случае не чисто формальная процедура, совершаемая над готовыми «абстракциями», не «классификация», не «систематизация» и не «дедуктивное выведение» их. Это осмысление эмпирически данных фактов, явлений, совершающееся последовательно и методически. Ибо понять, т.е. отразить в понятии, ту или иную сферу явлений – значит поставить эти явления в надлежащую связь, проследить объективно необходимые их взаимоотношения, взаимозависимости.

Это-то и совершается в восхождении от абстрактного к конкретному – последовательное прослеживание связи частностей («абстрактных моментов») друг с другом, объективно выделяющихся в составе целого. Это и есть движение от частного к общему – от частного, понимаемого как частичное, неполное, фрагментарное отражение целого, к общему, понимаемому как общая (взаимная) связь, сцепление этих частностей в составе конкретно-определенного целого, как совокупность объективно необходимых и объективно синтезированных различных частей.

Необходимой предпосылкой такого движения мысли является непременное осознание – вначале очень общее и нерасчлененное – того целого, в рамках которого аналитически выделяются его абстрактные моменты. Этим логика Маркса – в качестве диалектической логики принципиально отличается от логики дурного эмпиризма. Абстрактно обрисованное целое (а не неопределенное море единичных фактов), постоянно витающее в представлении как предпосылка всех последовательно совершаемых актов анализа, в итоге предстает в сознании как внутренне расчлененное целое, т.е. как конкретно понятое целое, как верно отраженная конкретность.

Анализ при этом совпадает с синтезом, вернее, совершается через него, через свою собственную противоположность, в каждом отдельном акте мышления (осмысливания). Анализ и синтез не протекают изолированно друг от друга, как это всегда получается при односторонне формальном понимании процесса теоретического мышления («сначала анализ, а потом синтез»; «сначала индукция, а потом уже дедуктивное построение»). Ибо части целого (его «абстрактные моменты») выделяются аналитическим способом именно в той объективно обоснованной последовательности, которая выражает их генетически прослеживаемую связь, их сцепление между собой, т.е. их синтетическое единство, и каждый акт анализа непосредственно представляет собой шаг по пути синтеза – по пути выявления связи между частями целого. Анализ и синтез (как и индукция с дедукцией) не два разных, распадающихся во времени акта, а один и тот же акт мышления в своих внутренне неразрывных аспектах.

В науке дело ведь не обстоит так (хотя такое очень часто и случается), будто мы сначала бездумно разлагаем целое, а потом стараемся опять собрать его из этих разрозненных частей. Такой способ «анализа» и последующего «синтеза» подобает более ребенку, ломающему игрушку без надежды снова «сделать как было», чем теоретику.

Теоретический анализ с самого начала производится с осторожностью, чтобы не разорвать связи между отдельными элементами исследуемого целого, а, как раз наоборот, выявить их, проследить. Неосторожный же анализ (утративший образ целого как свою исходную предпосылку и цель) всегда рискует разрознить предмет на такие составные части, которые для него совершенно неспецифичны и из которых поэтому снова собрать целое невозможно, так же как невозможно, разрезав тело на куски, снова, склеив, оживить его.

Каждая порознь взятая абстракция, выделяемая путем анализа, должна сама по себе («в себе и для себя» – в своих определениях) быть по существу конкретной. Конкретность целого в ней не должна гаснуть и устраняться. Наоборот, именно эта конкретность в ней и должна находить свое простое, свое всеобщее выражение.

Таковы именно все абстракции «Капитала», начиная с простейшего, с абстрактнейшего определения всей совокупности общественных отношений, называемой капитализмом, вплоть до самых конкретных форм этих отношений, выступающих на поверхности явлений и потому только и фиксируемых сознанием эмпирика.

Эмпирик и эти конкретные формы отношений, вроде прибыли, процента, дифференциальной ренты и тому подобных категорий, фиксирует столь же абстрактно, т.е. не постигая и не отражая в определениях их внутреннего членения, их состава, а тем самым и неверно.

Абстрактное, конкретное, истинное / Блог ведет Владимир Цивин / Русский пионер

Абстрактное, конкретное, диалектическое  

Суть в том, что мышление должно охватить все представление в его движении, а для этого мышление должно быть диалектическим.
                                                                                     Г. Гегель
Как и всякая другая наука, логика занимается выяснением и систематизацией объективных, от воли и сознания людей не зависящих форм и закономерностей, в рамках которых протекает человеческая деятельность, как материально-предметная, так и духовно-теоретическая. Ее предмет – объективные законы субъективной деятельности. Подобное понимание совершенно неприемлемо для традиционной логики, поскольку в нем соединяется с ее точки зрения несоединимое: утверждение и его отрицание, А и не‑A, противоположные предикаты. Ведь субъективное не есть объективное, и наоборот. Но для традиционной логики оказывается неприемлемым положение дел в действительном мире и в постигающей его науке, ибо здесь как раз сплошь и рядом переход, становление, превращение вещей и процессов (в том числе в собственную противоположность) оказывается сутью дела.

                                                                                      Э.В. Ильенков
 
В этих высказываниях Г. Гегеля и Э.В. Ильенкова сформулировано главное отличие диалектической логики от недиалектической, которое вытекает, по словам Э.В. Ильенкова, уже из того, что: «Наука и практика, совершенно независимо от сознательно усвоенных логических представлений, развиваются в согласии с теми всеобщими закономерностями, которые были обрисованы диалектической традицией в философии. Это может происходить (и фактически происходит), даже если каждый отдельный представитель науки, участвующий в ее общем прогрессе, сознательно руководствуется недиалектическими представлениями о мышлении. Наука в целом, через столкновения взаимно провоцирующих и корректирующих друг друга недиалектических воззрений, развивается все же в согласии с логикой более высокого типа и порядка. Теоретик, которому посчастливилось наконец найти конкретное решение затянувшегося спора, объективно вынужден мыслить диалектически. Подлинная логическая необходимость пробивает здесь себе дорогу вопреки сознанию теоретика, вместо того чтобы осуществляться целенаправленно и свободно». Следовательно, с одной стороны, наука должна постигнуть законы реального, а, с другой стороны, предметом логики, без которой этого достичь невозможно, является идеальное. В этом и проявляется диалектическая эквивалентность реального и идеального, так же как абстрактного и конкретного и т.п.
Поэтому истинная логика и должна давать «объективные законы субъективной деятельности», в соответствие с триадой <объективное, субъективное, идеальное>. Так, например, применительно к экономике товарообмена (что, по сути, близко, как к научному мышлению в понятиях, так и к физическим взаимодействиям в природе), по словам Э.В. Ильенкова: «Дело в том, что акт обмена всегда предполагает уже сложившуюся систему опосредствованных вещами отношений между людьми и выражается в том, что одна из чувственно воспринимаемых вещей «исторгается» из системы и, не переставая функционировать в ней в качестве отдельного, чувственно воспринимаемого тела, превращается в представителя любого другого тела, в чувственно воспринимаемое тело идеального образа. Оставаясь самой собою, «исторгнутая» вещь в то же время оказывается внешним воплощением другой вещи, но не ее чувственно воспринимаемого облика, а ее сути, т.е. закона ее существования внутри той системы, которая вообще создает анализируемую ситуацию. Данная вещь тем самым превращается в символ, значение которого все время остается вне его непосредственно воспринимаемого облика, в других чувственно воспринимаемых вещах и обнаруживается лишь через всю систему отношений других вещей к данной вещи или, наоборот, данной вещи – ко всем другим. Если же сию вещь реально изъять, «исторгнуть» из системы, она утрачивает свою роль – значение символа – и вновь превращается в обыкновенную чувственно воспринимаемую вещь наряду с другими такими же вещами». И это абстрагирование одной вещи другой вещью всегда равным образом происходит в любом физическом, общественном и мыслительном процессе, ибо большее понимание, полученное при помощи абстракции, способствует большему пониманию и той реальности, которая игнорировалась при этом абстрагировании. Откуда также следует диалектическая эквивалентность реального и идеального.
Иначе говоря, неизбежно превращая реальный объект в идеальный предмет, мышление, подобно ребенку с игрушкой, играясь с ним, постигает реальность и учится взаимодействовать с ней. Неслучайно одним из основных инструментов физики стал мысленный эксперимент, ибо он в наибольшей степени позволяет создать идеальные условия, необходимые для открытия реальных физических законов, которые ведь всегда одновременно идеальны, и поэтому лишь относительно могут быть проверены на практике. Так, по словам В.С. Библера: «Все классическое теоретизирование и состоит в «производстве» таких идеализованных предметов, как, скажем, инерционно или ускоренно двигающаяся материальная точка, которые могли бы служить идеальными снарядами, бьющими по цели. И пустота вокруг этого снаряда, и форма, сводящая на нет эффект трения, и сосредоточенность массы в единой точке, и наименьшая (в идеале нулевая) потеря энергии в полете, с тем чтобы все силовые и энергетические потенции сосредоточились и реализовались в момент «удара» (или — для резца — в момент соприкосновения с обрабатываемым предметом), то есть жесткое разделение кинематических и динамических характеристик движения, — все эти и многие другие определения характеризуют бытие именно такого «идеального снаряда» и тем самым потенцию (сущность) реального, внеположенного практике объекта как возможного снаряда. «Снаряд» или даже «материальная точка» — здесь лишь прообразы любого предмета, созидаемого (и — NB — изучаемого) в любой теории классического типа. Таким «снарядом» («бьющим по цели») служит и электрический заряд, и… Даже формально-логическое понятие».
Так, например, если от сил гравитации Ньютона вернуться к Галилею и Кеплеру, то можно постулировать, что движения планет вокруг Солнца являются свободными движениями (инерцией), а силы нужны для того, чтобы заставить их двигаться прямолинейно (а не по кругу), что, по сути, и сделал Эйнштейн. В этом смысле теории Ньютона и Эйнштейна оказываются равноправными, но обратными друг другу (противоположностями). Тем более, без мысленного эксперимента не обойтись астрономам, размышляющим о движении небесных тел, повлиять на которые они не могут, как и историкам, размышляющим о прошлом и будущем из настоящего. Тем самым, и в физике, и в истории, невозможно обойтись без ортофизически дополняющих друг друга противоположных принципов, понятий, постулатов, а значит, и ритмической последовательности их исторического возникновения, совершенствования, противопоставления и синтеза. Так, по словам П.Я. Чаадаева: «В мире действуют две силы. Одна из них несовершенна, это сила внутри нас, проявляющаяся как самозаконность разума и приводящая к ошибкам и заблуждениям. Другая сила – вне нас; она совершенна и никогда не ошибается. Итак, наша задача и в жизни, и в познании, и в истории состоит в том, чтобы подчиниться высшей внешней силе, которая осознается, а не ощущается».
Поэтому каждый великий физик сделал шаг вперед в науке, не просто введя новые фундаментальные понятия и построив с их помощью новые фундаментальные теории, но и соединив в них в единое целое понятия и теории, которые до него казались разрозненными и даже противоречащими друг другу. При этом то, что отбрасывается на одном уровне, часто оказывается нужным на следующем. Так, например, Галилей и Кеплер соединили физику с математикой, отбросив физику Аристотеля, а Ньютон подобным же образом соединил теории Галилея и Кеплера, создав инерционно-гравитационную механику и заложив основы оптики. Затем Максвеллу и Лоренцу снова пришлось соединять физику с математикой, уже в области электромагнетизма, а Эйнштейн соединил механику и электромагнетизм, создав релятивистскую механику и заложив вместе с Планком основы квантовой механики, противоречащие физике Ньютона. После чего, уже в области квантовой механики, физику и математику соединили Бор, Гейзенберг и де Бройль, а затем соединил их друг с другом Шредингер.
Проблема же объединения классической, релятивистской и квантовой физик до сих пор не нашла общепризнанного решения, хотя ясно, что как и все противоположные части единого целого, объединены они могут быть только диалектически. И это лишь упрощенная логическая схема гораздо более сложного диалектического ряда последовательных шагов в развитии физики. Для того чтобы понять ее в более общем виде, требуется создать соответствующие понятия, связав логическое, физическое и историческое друг с другом. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Диалектика, сознательно используемая как метод развития определений понятия, и есть Логика, включающая в себя как процесс выявления (ясного осознания и строгого выражения в языке науки) логических противоречий (бессознательно и помимо своей воли продуцируемых «рассудком» – т.е. мышлением в согласии с правилами формальной логики), так и процесс их конкретного разрешения путем логического же развития определений понятия, т.е. в составе более конкретного и глубокого понимания того самого предмета, в выражении коего обнаружилось «противоречие», на пути более высокого развития науки, техники и «нравственности» (под коей Гегель понимает всю совокупность общественных отношений человека к человеку), то есть всей той действительности, которую он именует «объективным духом»». Ибо, по его словам: ««Мышление» для философии (для диалектики как особой науки) – это, прежде всего, знание в полном объеме его развития, знание в его становлении, т.е. процесс исторического развития реального знания (естествознания и наук об истории). Всякая диалектика исследует всеобщие законы природы, общества и мышления».
Эту мысль можно пояснить на примере взаимосвязи работника и работодателя. Для конкретных работника и работодателя в общем случае конкретный работник может обойтись без конкретного работодателя, а конкретный работодатель без конкретного работника, но для этого конкретный работник должен найти другого конкретного работодателя или сам им стать, а конкретный работодатель должен найти другого конкретного работника или сам им стать. Хотя в частном случае возможно, что конкретный работник не может обойтись без конкретного работодателя, а конкретный работодатель без конкретного работника. Для абстрактных же работника и работодателя в общем случае абстрактный работник не может обойтись без абстрактного работодателя, а абстрактный работодатель без абстрактного работника, хотя они могут переходить друг в друга. Тем самым работник и работодатель как понятия эквивалентны друг другу, ибо, с одной стороны, не только противоположны (ортогональны) друг другу, но и не могут обойтись друг без друга. А, с другой стороны, они не только не могут обойтись друг без друга, но и могут переходить друг в друга, а значит тождественны. Отсюда их истинность и заключается в диалектическом синтезе абстрактного и конкретного.
Таким образом, абстрактное и конкретное всегда дополнительны друг другу так же как сущность и явление и другие подобные диалектические противоположности. Иначе говоря, в общем случае это означает диалектическое единство идеального и реального, духовного и материального, приводящее при определенных условиях к их взаимному развитию, являющемуся обобщением движения как такого. Так, по словам А.И. Герцена: «Жизнь природы — беспрерывное развитие, развитие отвлеченного простого, не полного, стихийного в конкретное полное, сложное, развитие зародыша расчленением всего заключающегося в его понятии, и всегдашнее домогательство вести это развитие до возможно полного соответствия формы содержанию — это диалектика физического мира». Что говорит об идеальном не только в человеческом мышлении, но и в природе, где материальное и идеальное, взаимно обусловливают движение друг друга подобно электрическому и магнитному полям в электромагнитной волне. Так, например, по словам Н. Бора: «Излучение в пустом пространстве, как и изолированные материальные частицы, представляют собой абстракции, поскольку их свойства, согласно квантовой теории, доступны наблюдению и определению только при их взаимодействии с другими системами. Тем не менее, эти абстракции необходимы для описания данных опыта на основе наших обычных пространственно-временных представлений».Но точно также и пространственно-временные представления являются абстракциями, так как без реальных материальных частиц представимы лишь мысленно. Иначе говоря, именно идеальное в физике, подобно денежным знакам в экономике, обеспечивает ее реальное содержание. Более того, хотя, например, по словам М. Борна: «Квадрат модуля берется по той причине, что сама волновая функция (из-за мнимого коэффициента перед производной по времени в дифференциальном уравнении) комплексна, в то время как величины, допускающие физическую интерпретацию, конечно, должны быть вещественны», на самом деле, именно комплексность с точки зрения диалектики и характеризует физичность.
 
 Абстрактное, конкретное, истинное  

То, что необходимо побуждает нас выходить за пределы опыта и всех явлений, есть безусловное, которое разум необходимо и вполне справедливо ищет в вещах в себе в дополнение ко всему обусловленному, требуя таким образом законченного ряда условий.
                                                                                         И. Кант
Само себя определяющее  конкретное разумное мышление  требует всеобщего, различенного в самом себе, определяющего себя в самом себе и не теряющего в этом обособлении своей всеобщности.
                                                                                          Г. Гегель
Что значит, в сущности, «думать»? Когда при восприятии ощущений, идущих от органов чувств, в воображении всплывают картины-воспоминания, то это еще не значит «думать». Когда эти картины становятся в ряд, каждый член которого пробуждает следующий, то и это еще не есть мышление. Но когда определенная картина встречается во многих таких рядах, то она, в силу своего повторения, начинает служить упорядочивающим элементом для таких рядов, благодаря тому, что она связывает ряды, сами по себе лишенные связи. Такой элемент становится орудием, становится понятием.

                                                                                           А. Эйнштейн
Понятие всегда выражает только признаки, общие многим предметам (или соединение таких признаков), идея же есть основное качество одного (метафизического) существа, хотя этому качеству могут быть причастны и многие другие чрез внутреннее взаимодействие с первым, что нисколько не нарушает его безусловной особенности и единичности, как солнечный свет, распространяясь на множество предметов, не перестает быть этим солнечным светом.
                                                                                           В. Соловьев
 
В этих высказываниях Канта, Гегеля, Эйнштейна и Соловьева подчеркивается, что научное мышление невозможно без понятий. А любое понятие есть всегда синтез не только абстрактного и конкретного в общем смысле, но и состоит из пары образующих его противоположных друг другу понятий. Ибо, по словам А. Гротендика: «Внутреннее противоречие заложено в природе вещей: ни договорами, ни уступками с обеих сторон нельзя устранить его совершенно», а, по словам Г. Гегеля: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия – критерий заблуждения». Поэтому совсем неслучайно, как и следует из вышеизложенного, только через историческое можно прийти от единства абстрактного и конкретного к истинному. Но при этом, поскольку абстрактное всегда опирается на постулаты, для которых могут быть равно справедливы и противоположные им утверждения, а конкретное всегда индивидуально и неповторимо, то и истина всегда оказывается относительной. А значит, ее никогда нельзя делать абсолютной, выходя за пределы возможной допустимости. Так, например, теория расширения Вселенной выведена Фридманом с помощью введенных им постулатов и постулатов теории относительности Эйнштейна, и поэтому она справедлива только в пределах этих постулатов. Если же принять другие постулаты вплоть до противоположных, то и выводы будут другими. Точно так же как относительны и конкретные опытные данные, которые могут быть получены для подтверждения той или иной теории.
Следовательно, если принять принцип всеобщности, утверждающий, что все в природе взаимосвязано со всем, то достичь полной истины оказывается практически невозможным. Но, если принять принцип конкретности, утверждающий, что всегда можно найти такое конкретное, которое определенным образом ограничено по своим связям, превратив тем самым всеобщее в особенное, то тогда достичь полной в этом смысле истины оказывается практически возможным. Именно поэтому говорят, что истина конкретна и представляет собой процесс последовательного перехода с уровня на уровень от одной конкретности к другой (более общей или, наоборот, более конкретной). И именно поэтому истина есть синтез абстрактного и конкретного, которые в познании, как и в природе, выступают как сущность и явление. А значит, высказывание Г. Гегеля: «Истина бытия – это сущность» лишь относительно, ибо явление точно так же является истиной бытия, как и наоборот, ни явление, ни сущность не являются абсолютными истинами, ибо истина есть их многоуровневый синтез. Так, по словам самого же Г. Гегеля: «Познание не может ограничиться многообразным наличным бытием, но оно не может ограничиться и чистым бытием». А отсюда, по его словам: «Сущность находится между бытием и понятием и составляет их середину, а ее движение – переход из бытия в понятие». И значит, по его словам: «Иначе говоря, сущность, взятая как непосредственная, есть определенное наличное бытие, которому противостоит другое наличное бытие: она лишь существенное наличное бытие в противоположность несущественному». Только поэтому и можно сказать, что сущность является, а явление существенно. Иначе говоря, сущность и явление отличаются лишь ортоуровнем. То же самое можно сказать и о диалектике всех других подобных противоположных понятий.
Точно так же дух, оказавшись противопоставленным природе (как наблюдатель движению, субъект объекту, свой чужому, сознание бытию) не может не взаимодействовать с ней, а значит, не может не познавать ее. Познавая же природу, ограниченный своими возможностями, он видит в ней, прежде всего, отражение самого себя. Поэтому для того чтобы это отражение было как можно истиннее, он должен постоянно совершенствовать не только свои знания, но и себя. Отсюда неизбежность противоположностей в виде диады <идея, материя>, которые, опосредствуясь опытом, принимаются за истину, но лишь до тех пор, пока ни появится новая идея и соответственно новый опыт. В результате истина исторически и логически оказывается представляющей собой последовательный ряд понятий, отличающихся друг от друга уровнем проникновения в сущность и соответственно уровнем общности.
В качестве примера можно привести последовательное освоение ребенком речи: звуки, слоги, односложные слова, двусложные слова из одинаковых слогов, двусложные слова из неодинаковых слогов, многосложные слова, простые предложения и т.д. Причем, подобно свободному падению, скорость освоения языка постоянно растет, пока не происходит насыщение, причем язык одновременно является и предметом познания и средством познания других предметов. Не потому ли люди ощущают ускорение с возрастом, что и во времени действует поле гравитации так, что жизнь есть движение сначала против сил притяжения, а затем под действием этих сил? С точки зрения физики, движение жизни во времени можно уподобить движению в пространстве камня, подброшенного в поле тяготения Земли. Энергия, полученная при утробном развитии, позволяет человеку родиться на свет и продолжать развиваться по инерции, но сразу же резко теряя скорость из-за движения с замедлением против силы тяготения во времени нового для него пространства. Затем он на какой-то момент останавливается, достигая своего пика, после чего начинает двигаться в обратном направлении уже с ускорением (свободного падения), пока снова ни окажется на земле.
Подобным же образом происходит и развитие теорий в науке. Так при познании физического историческое становится логическим, а логическое историческим, постоянно сменяя друг друга, подобно двум ногам человека при ходьбе. Но при этом они должны взаимодействовать друг с другом диалектически, а не формально. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Без идеального образа человек вообще не может осуществлять обмен веществ с природой, а индивид не может оперировать вещами, вовлеченными в процесс общественного производства. Идеальный же образ требует для своего осуществления вещественного материала, в том числе языка. Поэтому труд рождает потребность в языке, а затем и сам язык. Когда человек действует с символом или со знаком, а не с предметом, опираясь на символ и знак, он и действует не в идеальном, а лишь в словесном плане. Очень часто случается, что вместо того, чтобы с помощью термина раскрыть действительную суть вещи, индивид видит только сам термин с его традиционным значением, видит только символ, его чувственно воспринимаемое тело. В таком случае языковая символика из могучего орудия реального действия с вещами превращается в фетиш, загораживающий своим телом ту реальность, которую она представляет. И тогда вместо того, чтобы понимать и сознательно изменять внешний мир сообразно его всеобщим законам, выраженным в виде идеального образа, человек начинает видеть и изменять лишь словесно-терминологическое выражение и думает при этом, что он изменяет сам мир». Именно поэтому там где то или иное положение лишь постулируется, являясь тем самым абстрактным, его всегда можно заменить на диалектически противоположное и затем синтезировать их друг с другом, что, по сути, есть всеобщий диалектический принцип относительности любого движения.
Но абстрактное, являясь диалектически эквивалентным конкретному, тем не менее, не только тождественно, но и противоположно ему, поэтому между идеальным и реальным невозможны точно такие же отношения как между реальным и реальным или между идеальным и идеальным. Так, например, любое вместилище материи, принимаемое за пространство, должно быть само материальным, ибо идеальное может вмещать в этом смысле лишь идеальное. Откуда следует принцип соответствия для противоположностей, противоположный в этом смысле принципу диалектической эквивалентности, но соответствующий принципу диалектической относительности. С другой стороны любое реальное, лишенное определенных связей с другим реальным, оказывается в этом смысле реально-абстрактным и реально-идеальным. Тем самым не только реальное и идеальное, но и объективное и субъективное, как и бытие и мышление, оказываются диалектически эквивалентными. Между тем в пылу полемики даже выдающие диалектики нередко бывают непоследовательными в диалектике. Так, например, по словам К. Маркса: «В субъект возводится идея; различия и их действительность рассматриваются как развитие идеи, как ее результат, между тем как, наоборот, сама идея должна быть выведена из действительных различий». Иначе говоря, там где Г. Гегель ставит на первое место идею (всеобщее), К. Маркс наоборот ставит материю (конкретное), в то время как они диалектически эквивалентны, взаимно определяя друг друга.
Таким образом, идеальное является необходимым посредствующим звеном во всех случаях взаимодействия субъективного с объективным. А методология такого взаимодействия есть логика. Тем самым истина всегда есть предмет логики. Поэтому от того насколько эта логика соответствует реальности, в немалой степени зависит истинность взаимосвязи субъективного с объективным, мышления с реальностью. И в этом смысле диалектика находится на более высоком уровне, чем метафизика, являясь тем самым метафизикой более высокого уровня. Так, по словам Э.В. Ильенкова: «Центральный вопрос логики переносится в совсем иную плоскость, неведомую чисто формальной логике: при каких условиях человек может выработать такое теоретическое обобщение, которое отражало бы объективное конкретное существо данных в созерцании и представлении фактов. То есть центр тяжести логики переносится на раскрытие всей совокупности условий, обеспечивающих конкретное, содержательное обобщение, а не просто абстракцию, которая может быть с равным правом и пустой, и чисто субъективной. Это и значит, что Логика совпадает по объему своих проблем с теорией познания, а по реальному содержанию – с диалектикой, ибо «субъективные» условия, при соблюдении которых добывается содержательное, конкретное обобщение (понятие) суть категории, выражающие всеобщие формы движения и развития объективной предметной реальности». Не случайно, по словам А. Эйнштейна: «В наше время физик вынужден заниматься философскими проблемами в гораздо большей степени, чем это приходилось делать физикам предыдущих поколений. К этому физиков вынуждают трудности их собственной науки». А, по словам И. Кеплера: «В своих исследованиях я соединял разрозненное и изменял порядок. Я не стремился к особой точности в леммах и не слишком следил за выражениями, ибо в большей мере заботился о своем предмете, выступая не как математик в философии, а как философ в этой части математики», что характерно и для изложенного в данной работе. Ибо, какими бы ни были конкретными и физическими рассуждения, как бы они ни опирались на экспериментальные данные и математические выкладки, неверная философия неминуемо способна привести их к неверным выводам.
 

Об абстрактном и конкретном понимании абстрактного и конкретного

О противоположности и тождестве абстрактного и конкретного

К сожалению, не только в обыденном мышлении, но и в мышлении ученых утвердилось крайне абстрактное представление о том, что такое абстрактное.

К счастью, в философии  уже давно перестала быть господствующей принятая в формальной логике точка зрения на абстрактное как на «результат абстрагирования» или как на «термины», которые «обозначают качества, которые рассматриваются сами по себе, без вещей».

Начиная с Гегеля, абстрактное трактуется как одностороннее. Но не просто одностороннее, а такое одностороннее, когда эта сторона «распухает» так, что закрывает собой все остальные стороны, размывает их, обесцвечивает, когда она претендует на представление всего предмета в целом.

Вся сила абстракции в том, что она парализует мыслительные способности человека, заставляет работать мысль человека исключительно на собственное (этой абстракции) воспроизведение. Весь мир оказывается окрашенным в цвета той абстракции, которая послужила исходным пунктом мышления в данном случае.

Но проблема не в том, что эта абстракция является исходным пунктом мышления, а в том, что она оказывается каждый раз основным вектором приложения усилий, ориентиром, пунктом, вокруг которого строится вся деятельность индивидов, их коллективов, а иногда целых общественных классов.

Замена одной абстракции на другую ничего не дает.

Противоположность абстрактному — это еще не конкретное. Это такое же абстрактное, а может, и то же самое абстрактное, только перевернутое. Мало того, конкретное нельзя искать и как «золотую середину» между такими противоположностями. Противоположность абстрактного как одностороннего не многостороннее и даже не всестороннее, а целостное.

Конкретное нельзя искать ни вне абстрактного, ни в самом абстрактном. Вне абстрактного оно невозможно, поскольку абстрагирование лежит в основе не только познания, но и деятельности. Собственно, абстрактный характер познания есть лишь отражение разделенного, одностороннего характера человеческой деятельности на данном этапе ее становления.  В абстрактном же конкретного нет по определению.

Значит, конкретное нужно искать в правильном переходе от одного абстрактного к другому.

Абстрагирование есть разрушение первоначальной конкретности бытия. Восстановление конкретности бытия возможно только как преодоление разрушительного характера этого разрушения, как превращение разрушения в созидательную силу.  Понятно, что все эти «операции» совершаются не в голове, а в действительности, точнее, в процессе преобразования действительности. Разумеется, если голова в них не будет участвовать, то ничего хорошего из такого разрушения выйти не может. Но разум тут не может выступать в виде схемы, согласно которой нужно действовать. Всякая схема сама обречена на неизбежное разрушение при столкновении с действительностью.

Но без разума невозможна целостность действия. В самом общем виде такая целостность выступает как целеустремленность. На уровне действия она выступает, в первую очередь, как последовательность. Конечно, последовательность чревата догматизмом и прочими формами абстрактного мышления, ведущего к такой же односторонности, абстрактности, но без последовательности конкретное в принципе недостижимо.

Отражение  последовательности практического действия в философии выступает как  монизм.

Если говорить о науке, то в ней такая последовательность самостоятельно, без обращения к опыту философии, в принципе не может быть обеспечена. Даже самое лучшее начинание в науке без соответствующей теоретической обработки превращается в свою абстрактную противоположность в плохой практический результат.

Но как отличить последовательность, которая ведет к конкретному, от той последовательности, которая ведет к абстрактному? Конечный критерий, конечно, практика, но этот критерий очень непрактичный, поскольку действует только постфактум. Единственным теоретическим средством обеспечения правильной последовательности является критика. Только с ее помощью обеспечивается цельность развития теории. Конечно,  каждый отдельный теоретик часто оказывается односторонним, притом, критика его односторонности другим теоретиком часто оказывается не менее односторонней, но, как правило, именно в процессе критики чужой односторонности рождаются идеи, которые потом ложатся в основание целостной теории. Очень важным моментом такого выхода на целостность является самокритичность теории, то есть умение теоретика с самого начала выступить с точки зрения теории в целом, с точки зрения ее развития, а еще лучше, с точки зрения развития общества, исторического человека.

Абстрактный труд и конкретно-историческое единство становления предыстории

Конкретное есть сращенное, единое, и в этом смысле оно консервативно и поэтому бесплодно. В конечном счете, нет ничего более абстрактного, чем конкретное, взятое само по себе. Примеры из философии: платоновский Эйдос, гегелевское бытие. Пример из экономической истории — натуральное хозяйство, где конкретный труд господствует, но именно поэтому такое хозяйство не позволяет обществу развиваться.

Абстрактное есть одностороннее и в этой своей односторонности оно есть ущербное. Но взятое не само по себе, а в процессе абстрагирования, то есть разрушения первоначального, абстрактного единства, оно есть необходимый момент восстановления действительного, не абстрактного, а конкретного единства конкретного, того, что Маркс и Ленин вслед за Гегелем называют единством в многообразии. Но тут даже не в многообразии как таковом дело, ведь многообразие НИКОГДА не становится бесконечноообразием, дело в том, что конкретное — существенное, а не случайное единство, это не простое случайное сцепление частей, а то уникальное неповторимое единство не случайных, а органических частей, которое дает дальнейшее развитие рассматриваемого предмета.

Чем обеспечивается существенность? Существенное это то, что связывает частное со всеобщим. Не только для капитализма, но и для всего периода предыстории таковым является обмен продуктами труда, как сейчас говорят, рынок, товарный характер хозяйства, порождающие абстрактный характер труда и подчиняющие его капиталу как совершенному выражению этого абстрактного характера труда. И если верно, что без античного рабства не было бы современного социализма (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 183-187.), то тем более верно, что без наемного рабства не сформировалась бы сила, способная превратить этот социализм в действительность.

Восхождение от абстрактного к конкретному есть восстановление целостности понятия, но не понятия предмета, поскольку предмет уже есть абстрактное, вырванное, а восстановление его целостности с миром. Этот процесс сам должен быть не абстрактным, то есть в принципе не может быть мысленным процессом, а только предметным. Поскольку вырывание предмета из мирового единства происходит в процессе предметной деятельности, то и восстановление этого единства есть вопрос предметной деятельности. Но не непосредственно. И абстрагирование, и восстановление единства предстает как теоретическая проблема и пути ее разрешения. Практика играет роль, которую играет природа в естественном отборе. Преимущество природы в том, что она бесконечна, а практика исторически ограничена , поэтому без соединения теории и практики (научного социализма с рабочим движением, как говорили классики) преодоление абстрактного характера труда, а тем самым господства капитала над трудом, является весьма проблематичным.

Абстрактно-чувственное,  конкретно-рациональное и конкретно-историческое

Чувственно-конкретное становится таковым только в той мере, в какой оно будет потом развиваться в рационально-конкретное. Само по себе чувственное еще не несет в  себе ни грана конкретности. Чувственное является точно таким же абстрактным, то есть односторонним и вырванным, как рассудочно-абстрактное.

Воспринимать предмет конкретно — это вовсе не значит видеть его со всех сторон одновременно (это невозможно, поскольку сторон бесконечное количество) или хотя бы со многих сторон. Любое «много» по сравнению с бесконечностью все равно остается односторонностью. Видеть конкретно — значить видеть предмет именно с той стороны, с какой его нужно видеть в данный момент для обеспечения реальной практической связи этого предмета со всеобщим. Другими словами, конкретное — это тоже абстрактное.

При этом, абстрактное, а не конкретное есть ведущая сторона этого противоречия, поскольку именно абстрактное, в той мере, в которой оно есть разрушение единства, представляет в этом противоречии момент движения.

С другой стороны, конкретное не существует иначе, чем через абстрактное. Нет конкретного наряду с абстрактным, до него, рядом с ним, вне его существующего.

Первоначальное конкретное, нерасчлененное, зародышевая форма, на самом деле есть конкретное только в возможности. Само по себе оно крайне абстрактно.

По-настоящему конкретным оно станет только после того, как будет выведено из своего первоначального состояния, разорвано, разложено на части практическим действием человека. Только после этого, будучи «сращено» обратно, а сделать это можно только по логике «разрывания», оно станет по-настоящему конкретным.

Конкретное — то, что мы научились воспроизводить в практике согласно теории. Конкретное живет не в общем, а в деталях, в сторонах, в частностях.

Таким образом мы снова возвращаемся к тому, что становление понятия есть вопрос не теории, а практики. Теория есть только отражение становления понятия в практической деятельности. Но это «только» не нужно понимать исключительно как ограничение. Ведь отражение не есть нечто внешнее по отношению к практике. Это тоже практический вопрос, необходимый элемент, этап практики.

Фактически понятия есть формы деятельности человека в природе. Но не Робинзона, а реального, то есть общественного человека. А формами деятельности такого человека являются производственные отношения, меняющиеся по мере становления его производительных сил. То, что Маркс пишет в письме к Анненкову по поводу экономических категорий, что производя себе средства к жизни, люди производят производственные отношения и соответствующие экономические категории, верно не только по отношению к экономическим категориям, но и ко всяким категориям вообще, поскольку производя в процессе производства средств к жизни определенные общественные отношения, люди производят тем самым определенный тип человека со всеми присущими ему общественными формами сознания — философией, религией, искусством, моралью, наукой, правом.

Таким образом вопрос о соотношении чувственного и рационального в познании оказывается вопросом весьма искусственным, поскольку они не соотносятся как самостоятельные сущности. Они оба являются лишь модификациями, а точнее, общественными формами проявления определенных сформировавшихся в определенных исторических условиях форм деятельности или, иначе — способа производства.

Разумеется, это касается исключительно периода предыстории, когда человек в главном оказывается пока, как сказали бы материалисты Нового времени, продуктом обстоятельств. Именно по этой причине он пока не обладает ни историческим чувством, ни, по большому счету, разумом, поскольку в этот период совпадение исторического и логического является пока только философским принципом, но никак  не принципом его деятельности или, что то же самое — принципом  общественного развития.

О критериях общественного развития

Неудачи попыток найти такой единый критерий были обусловлены в первую очередь их абстрактностью. Искали не столько единый, сколько одинаковый критерий, который бы подходил к любым этапам становления общества. Но то, что для одного этапа развития общества есть прогресс, для другого — верный путь к гибели.

Простейший пример. Чем больше общество производит, тем оно более развито. Верно. Но только до той поры, пока не наступил кризис перепроизводства. Нужно сказать, что в эпоху империализма капиталисты научились их с горем пополам преодолевать. Но только за счет того, что наступает всеобщий кризис перепроизводства, когда общество может наращивать производство только за счет прекращения воспроизводства человека, как за счет снижения рождаемости, так и за счет его обесчеловечивания, превращения его в производственную функцию.

Критерий общественного прогресса может быть исключительно конкретно-историчным, и даже развитие человека не является универсальным критерием. Иногда деградация человека вполне может оказаться необходимым условием развития общества, то есть, и самого человека, его сущности. Можно сказать, что так бывает в каждой общественно-экономической формации, основанной на эксплуатации человека человеком. Это может нам нравиться или нет, мы можем восхищаться искусностью специалистов, а можем сокрушаться одномерностью  буржуазного человека, но фактом остается то, что без разделения труда и доведения этого разделения до крайних пределов не может быть уничтожения разделения труда. Как известно, таким пределом является превращение человека в придаток к машине, Когда машинообразный характер общественного труда становится всеобщим.

Притом, парадокс состоит в том, что если буржуазное общество эту задачу не выполнило — не довело разделение труда до тех пределов, после достижения которых только и возможно уничтожение разделения труда, то это приходится доделывать социалистическому обществу. А буржуазное общество в принципе не может завершить эту работу по причине присущей ему анархии производства. Оно утверждает беспредельное господство абстрактного труда над конкретным и тем самым весьма успешно превращает в биоробота по производству прибавочной стоимости каждого члена буржуазного общества (даже в случае, когда он ничего не производит, а только потребляет), оно доводит  до совершенства государственную машину, но оно не в состоянии превратить хозяйство страны в «единую фабрику», без чего процесс становления разделения труда нельзя считать завершенным.

Вот и приходится социализму решать эту почти что неразрешимую задачу — превосходить капитализм по уровню производительности труда, что возможно исключительно только на путях более совершенствования машинообразного характера этого труда, и в то же время уже с самого начала уничтожать абстрактный характер труда, то есть товарное производство. Как показала практика строительства социализма, одних только усилий по уничтожению разделения труда в сфере государственного управления не только мало, но они оказываются нереализуемыми без соответствующей технической базы — средств автоматизации в сфере управления на всех уровнях — от автоматизации всех основных технологических процессов до создания автоматизированных систем управления экономикой в целом. Как только хотя бы в общих чертах решается последний вопрос, капитализм оказывается не в состоянии конкурировать с социализмом.

Текст: Василий Пихорович

абстрактное и конкретное в мышлении

Систематизация и связи

Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

«знание» не существует вообще-то, а имеется, что совершенно разное, и предмет не имеет значения, так как вне «единого», а только в общем и частном порядке имеется, и конкретное не существует отдельно от абстрактного. Например государство и конкретно, и абстрактно, отделить одно от другого невозможно, а если это получается, то у идеологов если, из желания воздействовать, и где организация толпы важна, как у комуняк и либералов. Гражданин имеющий маленькую з\п может считать государство виновным в этом, а может себя, или уезжая за границу считать Россию не перспективным полем деятельности, как отделить тут конкретное от абстрактного? Масса граждан в любом государстве имеют «мусор» в голове, но от этого значение их как граждан не меняется. Философы на подхвате или по недоразумению, вроде Маркса или Зиновьева, только баламутят себя и идиотов.

Под абстрактным и конкретным знаниями понимаются суждения или совокупности суждений о каком-либо предмете, различающиеся следующим: первое получается при условии отвлечения от каких-либо связей, имеющих значение при изучении предмета, а второе — при условии их привлечения. Отвлечение при этом представляет собой особую форму абстракции, выражающую гипотетическое или экспериментальное исключение этих связей (изоляцию изучаемого предмета), а привлечение выражает факт включения в них изучаемого предмета, то есть создание, выбор или допущение реальной ситуации, в которой эти связи имеют место. Изоляция существенно отличается от той формы абстракции, которая имеет место при мысленном выделении общего и образовании общей системы понятий: в последнем случае сама абстракция как таковая не выражает факта расчленения изучаемой ситуации и исключение некоторых её компонентов. Изоляция, далее, как момент построения конкретного знания отличается от изоляции как средства упрощения решения той или иной научной проблемы или построения теории; в первом случае она осуществляется не как упрощение проблемы, а как средство изучения отдельных связей, сторон, свойств некоторого сложного целого с целью последующего вывода на этой основе таких знаний, которые могут быть использованы при решении более или менее широкого класса задач, относящихся к разнообразным индивидуальным ситуациям. Следует отметить, что конкретное знание не есть просто результат непосредственного наблюдения данной ситуации, оно получается косвенным путём, в результате анализа ситуации, изучения её отдельных связей отвлечённо друг от друга и построения синтетического знания из абстрактных знаний логическим путём. Это обстоятельство особенно важно с точки зрения возможности построения теории, так как оно избавляет от необходимости непосредственного изучения каждой индивидуальной ситуации, сводя задачу изучения к отбору и исследованию сравнительно небольшого числа связей и к выявлению правил соединения отдельных знаний теории применительно к особенностям того или иного индивидуального случая. Сопоставление же получаемых этим путём знаний с индивидуальными ситуациями позволяет судить, насколько удачно произведён отбор связей и насколько правила их соединения соответствуют действительности. Оценка знаний как абстрактного и конкретного относительна: знание оценивается как абстрактное или конкретное только по отношению к другому знанию.
https://gtmarket.ru/concepts/6994

 

как в СССР идиоты воспитывали детей, где и родители тревожные были (2:50). Практика садо-мазо отношения к ребёнку достаточно распространена и сейчас. 35:00, переживание родителей за «свободу» ребёнка, «до 18 лет ты бестолковая». Вундеркинд и доказывает что цена «знанию» ноль, и есть более важные вещи. 47:00, партнёр не является необходимостью при садо-мазо отношении, героиня не понимала что выбор в садо-мазо «проекции» ограничен, отсюда у неё проблемы, и где важны лёгкие отношения, но где не поверхностность, а «сосредоточенность». Здесь можно увидеть и к чему ведёт «консервация» женского биопола до 18 лет.
https://www.youtube.com/watch?v=FuJp_FDR81g

Выставка Абстрактное и конкретное Эрарта 29-я линия В.О., д. 2.

Что ВсёКонцертыФильмы в прокатеСпектакли в театрах8 мартаАвтособытияАкцииАлые парусаБалБалет, операБлаготворительностьВечеринки и дискотекиВыставкиВыступления DJДень влюбленныхДень городаДень ПобедыДень снятия блокадыКинопоказыКонференцииКрасота и модаЛекции, семинары и тренингиЛитератураМасленицаМероприятия в ресторанахМероприятия ВОВНочь музеевОбластные событияОбщественные акцииОнлайн трансляцииПасхаПраздники и мероприятияПрезентации и открытияПремииРазвлекательные событияРазвлечения для детейРеконструкцииРелигияРождество и Новый годРождество и Новый Год в ресторанахСобытия на улицеСпектаклиСпортивные события Творческие вечераФестивалиФК ЗенитШкольные каникулыЭкологические событияЭкскурсииЯрмарки

Где ВездеАдминистрации р-новКреативные art заведенияПарки аттракционов, детские развлекательные центрыКлубы воздухоплаванияБазы, пансионаты, центры загородного отдыхаСауны и баниБарыБассейны и школы плаванияЧитальные залы и библиотекиМеста, где играть в бильярдБоулингМагазины, бутики, шоу-румы одеждыВерёвочные городки и паркиВодопады и гейзерыКомплексы и залы для выставокГей и лесби клубыГоры, скалы и высотыОтели ГостиницыДворцыДворы-колодцы, подъездыЛагеря для отдыха и развития детейПрочие места отдыха и развлеченийЗаброшки — здания, лагеря, отели и заводыВетеринарные клиники, питомники, зоогостиницыЗалы для выступлений, аренда залов для выступленийЗалы для переговоров, аренда залов для переговоровЗалы и помещения для вечеринок, аренда залов и помещений для вечеринокЗалы и помещения для мероприятий, аренда залов и помещений для мероприятийЗалы и помещения для праздников, аренда залов и помещений для праздниковЗалы и помещения для празднования дня рождения, аренда залов и помещений для празднования дня рожденияЗалы и помещения для проведения корпоративов, аренда залов и помещений для проведения корпоративовЗалы и помещения для проведения семинаров, аренда залов и помещений для проведения семинаровЗалы и помещения для тренингов, аренда залов и помещений для тренинговЗалы со сценой, аренда залов со сценойКонтактные зоопарки и парки с животнымиТуристические инфоцентрыСтудии йогиКараоке клубы и барыКартинг центрыЛедовые катки и горкиРестораны, бары, кафеКвесты в реальности для детей и взрослыхПлощадки для игры в кёрлингКиноцентры и кинотеатрыМогилы и некрополиВодное поло. байдарки, яхтинг, парусные клубыКоворкинг центрыКонференц-залы и помещения для проведения конференций, аренда конференц-залов и помещений для проведения конференцийКонные прогулки на лошадяхКрепости и замкиЛофты для вечеринок, аренда лофтов для вечеринокЛофты для дней рождения, аренда лофта для дней рожденияЛофты для праздников, аренда лофта для праздниковЛофты для свадьбы, аренда лофтов для свадьбыМагазины одежды и продуктов питанияМаяки и фортыМед клиники и поликлиникиДетские места отдыхаРазводный, вантовые, исторические мостыМузеиГосударственные музеи-заповедники (ГМЗ)Креативные и прикольные домаНочные бары и клубыПляжи, реки и озераПамятники и скульптурыПарки, сады и скверы, лесопарки и лесаПейнтбол и ЛазертагКатакомбы и подземные гротыПлощадиПлощадки для мастер-классов, аренда площадкок для мастер-классовПомещения и конференц залы для событий, конференций, тренинговЗалы для концертовПристани, причалы, порты, стоянкиПриюты и фонды помощиПрокат спортивного инвентаряСтудии красоты и парикмахерскиеОткрытые видовые крыши и площадкиКомплексы, арены, стадионыМужской и женский стриптиз девушекЗалы и помещения для онлайн-мероприятий, аренда залов и помещений для онлайн-мероприятийШколы танцевГипер и супермаркетыДК и театрыЭкскурсионные теплоходы по Неве, Лагоде и Финскому ЗаливуТоргово-развлекательные центры, комплексы и торговые центры, бизнес центрыУниверситеты, институты, академии, колледжиФитнес центры, спортивные клубы и оздоровительные центрыПространства для фотосессий и фотосъемкиСоборы, храмы и церкви

Когда Любое времясегодня Вс, 13 мартазавтра Пн, 14 мартавторник, 15 мартасреда, 16 мартачетверг, 17 мартапятница, 18 мартасуббота, 19 мартавоскресенье, 20 мартапонедельник, 21 мартавторник, 22 марта

Разница между абстрактным и конкретным мышлением | Сравните разницу между похожими терминами — Жизнь

Разница между абстрактным и конкретным мышлением — Жизнь

Абстрактное мышление против конкретного мышления

Абстрактное мышление и конкретное мышление — это две разновидности мышления, между которыми можно выделить ряд различий. Просто в то время как одни люди думают определенным образом, другие думают иначе. Эти различия и вариации в стилях мышления естественны и одарены Богом. Однако можно изменить их образ мышления. Они могут даже изменить свои убеждения в какой-то момент, если какое-то другое мышление полностью взяло верх и убедило прежний образ мышления. В любом случае, все мы рождены и воспитаны с определенным мышлением, которое ведет нас к тому, чтобы стать либо конкретными мыслителями, либо абстрактными мыслителями. Оба термина отличаются друг от друга и показывают, как разные люди по-своему смотрят на вещи и воспринимают их в соответствии со своими мыслительными навыками и аналитическими способностями. Очевидно, что каждого из нас можно дифференцировать и разделить на категории, основываясь на том, как мы смотрим на вещи и изображаем их значение. Бывают ситуации, когда невозможно точно сказать, что может думать конкретный мыслитель в отличие от мыслителя абстрактного. Жизненно важно разъяснять термины по отдельности и идентифицировать различия, чтобы получить более глубокое понимание обеих концепций надлежащим образом.


Что такое абстрактное мышление?

Во-первых, абстрактное мышление можно объяснить как способ мышления, при котором концентрация сосредоточена на концептуализации или обобщении определенной вещи. Абстрактный мыслитель может смотреть на конкретное явление с точки зрения, недоступной другим. Абстрактное мышление включает в себя гораздо более глубокое, широкое и множество значений одной концепции или идеи, которые могут вызвать другие проблемы, которые никогда не рассматривались и не обсуждались ранее. Абстрактное мышление также включает в себя различные варианты или решения одной проблемы. Для среднего, нормального человека это может быть очень запутанным и почти непонятным. Абстрактное мышление выходит за рамки всех видимых и настоящих вещей и отображает скрытые значения и основные цели всего, что существует и является частью природы.


Что такое конкретное мышление?

Конкретное мышление, с другой стороны, очень конкретно и определенно, как следует из названия. Он включает только те вещи, которые видны человеческому глазу и достаточно очевидны для любого, кто на них смотрит. Конкретное мышление будет учитывать, зависеть и подчеркивать буквальное значение чего-либо, любой идеи или концепции. Он не ценит те идеи, которые полагаются на фактор вероятности. Конкретное мышление включает в себя только те слова или события, которые имеют номинальную ценность и могут быть записаны, процитированы или, по крайней мере, предоставить некоторые доказательства. Разницу между этими двумя терминами можно резюмировать следующим образом. Абстрактное и конкретное мышление — это два разных взгляда на одно и то же. В то время как абстрактное мышление обращает внимание на скрытый смысл, который непонятен обычному человеку, конкретное мышление имеет другое значение. Это всегда буквально, по делу и очень прямо, что позволяет любому человеку наблюдать и понимать. Также важно отметить, что оба термина кажутся разными и в некоторой степени противоположными друг другу, но оба имеют отношение к двум разным частям нашего мозга. Это означает, что между ними должен быть справедливый баланс, и мы должны иметь возможность мыслить обоими терминами по мере возникновения необходимости. Это важно, потому что иногда нам нужно принимать вещи такими, какими они к нам приходят. Но бывают случаи, когда люди ожидают от нас немного более аналитического подхода и восприятия вещей так, как они не кажутся, но есть на самом деле.

В чем разница между абстрактным мышлением и конкретным мышлением?

  • Абстрактное мышление подразумевает акцент на скрытом или предполагаемом значении, тогда как конкретное мышление всегда буквально, по существу и очень прямолинейно.
  • Абстрактное мышление требует гораздо большего анализа и идет глубже, в то время как конкретное мышление остается на поверхности.
  • Абстрактное мышление и конкретное мышление противостоят, позволяя человеку получить две разные точки зрения.

Изображение предоставлено:

1.Brain-484539_640 [Public Domain], через Pixabay

2. «Kugleramme» [общественное достояние], через Wikimedia Commons

Абстрактное и конкретное.: zampolit_ru — LiveJournal

Камрад дал очень интересную ссылку на Ильенкова- по диамату.
У Митина немного по другому разьяснено,интересно.

Кому хочется подумать и сделать «разминку» для мозга- изучайте.

АБСТРАКТНОЕ КАК НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ КОНКРЕТНОСТИ
Итак, мы установили, что сознание, отражающее единичный, пусть даже неоднократно повторяющийся факт, но не улавливающее его внутреннего строения и внутренне-необходимой связи с другими такими же фактами, есть сознание крайне абстрактное – даже в том случае, если оно наглядно и чувственно представимо.
Именно поэтому «Общий закон изменения формы движения гораздо конкретнее, чем каждый «конкретный» пример этого» (Маркс и Энгельс.)
Именно поэтому самые что ни на есть «нагляднейшие» примеры не делают и не могут сделать «конкретной» убогую, тощую, бедную определениями «мысль».
«Наглядные примеры», иллюстрирующие тощую абстракцию, могут лишь замаскировать ее абстрактность, могут создать лишь видимость, лишь иллюзию «конкретного» рассмотрения. Этим, к сожалению, довольно часто пользуются любители пускать пыль в глаза, сводящие «теоретическое рассмотрение» к нагромождению «примеров». Для этих людей, естественно, толкование конкретности как чувственной наглядности знания гораздо удобнее, чем определение Маркса, ибо последнее обязывает к дальнейшему анализу фактов.
И столь же естественно, что любая попытка проанализировать факты действительности конкретно, то есть обнаружить скрытую в этих фактах внутреннюю взаимосвязь, несводимо к тому абстрактно общему, которое открыто глазам и без всякого анализа, расценивается любителями «конкретных примеров» как «абстрактное рассуждательство», как «абстрактное теоретизирование» и т.п.
К счастью, эта позиция не имеет с позицией Маркса ничего общего. Точнее, «общее» есть, конечно, и тут – слова «абстрактное» и «конкретное». Но эти одинаковые слова прикрывают полную противоположность понятий абстрактного и конкретного, противоположность действительного понимания роли и места того и другого в процессе мышления, в процессе переработки созерцания и представления.
В чем заключается, согласно Марксу, действительно абстрактное рассмотрение предмета?
«Абстрактность» как таковая есть с его точки зрения просто-напросто односторонность знания, такое знание вещи, которое отражает вещь лишь с той стороны, с какой она, это вещь, «подобна», «тождественна» многим другим таким же вещам. «Абстрактность», следовательно, по самой своей природе не в состоянии ухватить специфической природы вещи, то есть как раз того, что для мышления в понятиях как раз единственно «интересно». Мыслить абстрактно – легче легкого. Для этого не требуется никакой логической грамотности, никаких усилий ума.
Но очень трудно мыслить в конкретных абстракциях, очень нелегко производить действительно содержательные абстракции. Но содержательная абстракция, конкретная абстракция есть по своим действительным логическим характеристикам нечто прямо противоположное простой абстракции, абстрактному как таковому.
Если абстракции как таковая отражает единичную вещь (явление, факт, предмет и т.п.) только с той стороны, с какой она, эта вещь, подобна, сходна, тождественна целому ряду других таких же вещей, то конкретная абстракция как раз наоборот отражает именно специфическую природу рассматриваемого особенного или единичного явления.
Что значит совершить действительное обобщение, что значит отвлечь объективную конкретную абстракцию от явления?
– Это значит рассмотреть вполне особенный, неоднократно повторяющийся факт с точки зрения его собственного, имманентного содержания, рассмотреть его, как говорится, «в себе» – отвлекаясь при этом от всего того, чем этот факт обязан внешнему воздействию, всей совокупности внешних воздействий той более широкой сферы деятельности, внутри которой он существует.

источник, полностью

Разница между абстрактным и конкретным языком

Ключевое отличие: Термин «абстрактный» относится к способности думать о нестандартных концепциях, о концепциях, которые нельзя почувствовать или испытать, используя только пять чувств. Конкретные существительные или понятия обычно воспринимаются с помощью пяти органов чувств: осязания, вкуса, обоняния, зрения и слуха.

Язык — это мощный инструмент, который позволяет людям более точно общаться. Это позволяет человеку выражать свои чувства таким образом, чтобы их лучше понимали.Это основная причина развития языка, чтобы иметь возможность выражать себя таким образом, чтобы его можно было легко понять. Абстрактное и конкретное — это два понятия, которые связаны с языком и чаще всего используются в лингвистике и семантике.

Аннотация часто рассматривается как существительное или понятие. Однако оба относятся к схожим вещам и их легко понять. Абстрактные существительные учат детей в младшем возрасте, а абстрактные понятия в основном изучаются в классах колледжа и используются для более глубокого погружения в понимание языка.Термин «абстрактный» относится к способности думать о понятиях, выходящих за рамки, понятиях, которые нельзя почувствовать или испытать, используя только пять чувств.

Эти понятия или существительные неосязаемы, и их нельзя потрогать, их можно только понять. Они не имеют определенного определения или значения и часто могут толковаться людьми по-разному. К ним относятся такие понятия, как любовь, ненависть, успех, свобода, мораль и т. д. Эти понятия часто имеют разное значение для каждого, кто сталкивается с этим словом.Определения также могут меняться в зависимости от возраста человека.

Конкретные существительные или понятия — это то, что обычно можно воспринять с помощью пяти органов чувств: осязания, вкуса, обоняния, зрения и слуха. Идея этого понятия или существительного заключается в том, что оно существует в реальном мире. Определения не могут быть истолкованы и фиксированы почти для всех.

Эти объекты или события можно увидеть, услышать, ощутить, попробовать на вкус или понюхать. К ним относятся такие предметы, как стул, ложка, стол, кровать, матрас и т. д.Если кто-то спросит об этом понятии, его часто можно объяснить в ясном смысле без изменения определения, а также можно показать. Эти слова также не будут менять определения в зависимости от возраста человека.

Сравнение между и Бетон:

 

Аннотация

Бетон

Другие названия

Аннотация

Бетон

Поле

Лингвистика и семантика

Лингвистика и семантика

Определение

Абстрактные существительные — это вещи, которые нельзя воспринять пятью чувствами

Конкретные существительные — это вещи, которые можно воспринимать с помощью пяти чувств

Примеры

Любовь, Успех, Свобода, Сила

Стул, дом, стол и т. д.

Изображения предоставлены: pediaa.com

Конкретные и абстрактные существительные: определение, примеры и упражнения

Почему одни существительные относятся к категории конкретных, а другие относятся к категории абстрактных?

Читайте дальше, чтобы узнать, как определить разницу между конкретными и абстрактными существительными и когда использовать каждый тип.

Когда вы будете готовы, проверьте себя с помощью викторины и попрактикуйтесь, отвечая на наши высококачественные вопросы, соответствующие стандартам.

Основы конкретных и абстрактных существительных

Что такое конкретное существительное?

Конкретное существительное обозначает что-то материальное и неабстрактное, например, стул, дом или автомобиль. Подумайте обо всем, что вы можете испытать своими пятью чувствами: обонянием, осязанием, зрением, слухом или вкусом. Клубничный молочный коктейль, сладкий на вкус и холодный, является примером конкретного существительного .

Что такое абстрактное существительное?

Абстрактное существительное обозначает что-то нематериальное и абстрактное, например отдых, страх или транспорт.Подумайте о чем-то, что вы можете описать, но не ощущаете своими пятью чувствами.

Оценка «А» на тесте или попадание победной корзины в баскетбольный матч — это то, что мы все назвали бы победой, победой или успехом. Но можете ли вы действительно описать любое из этих существительных, используя свои чувства?

Конечно, вы можете почувствовать, как резиновый баскетбольный мяч покидает вашу руку, и услышать, как он «свистит» сквозь сетку. Вы можете увидеть свой результат на тесте и почувствовать вес бумаги в своих руках, но ни одно из этих чувств не может полностью уловить значение этих абстрактных существительных .

Какая связь между конкретными и абстрактными существительными?

Конкретные и абстрактные существительные работают вместе, позволяя нам эффективно общаться.

Этот список, очевидно, не включает все нарицательные и собственные имена и предназначен для использования в качестве ориентира при определении других существительных.

Например, у вас может быть друг, который делится с вами своими переживаниями.

Возможно, вам незнакомо это чувство, и вы не можете понять, через что проходит ваш друг, потому что он использовал абстрактное существительное .Вы можете попросить своего друга описать, на что похоже беспокойство, и часто ваш друг будет использовать конкретных существительных , чтобы помочь вам лучше понять.

Ваш друг объясняет, что его тревога ощущается так, будто гигантский камень давит ему на грудь, не давая ему двигаться. Его тревога также ощущается, как будто он пытается пересечь оживленное шоссе, но слишком много машин быстро проезжает мимо, что делает невозможным его переход.

Поскольку ваш друг использовал конкретные существительные, такие как камень, сундук, шоссе и автомобили, вы теперь лучше понимаете, как должно ощущаться абстрактное существительное «тревожность».Теперь вы знаете, как помочь своему другу, потому что совместное использование этих разных существительных помогло вам обоим эффективно общаться.

Как вы используете конкретные и абстрактные существительные?

Конкретные и абстрактные существительные могут использоваться вместе или по отдельности. Авторы используют конкретные существительные, чтобы нарисовать яркие физические описания персонажей и мест действия.

Например, в «Хоббит » автор Дж. Р. Р. Толкин описывает волшебника Гэндальфа как « старика с посохом {с} в высокой остроконечной синей шляпе, длинном сером плаще, серебряном шарфе поверх белой бороды. ниже пояса, и огромные черные сапоги » (Толкин 17).

В этом предложении есть несколько конкретных существительных, которые дают читателю представление о том, как мог бы выглядеть Гэндальф. Однако, чтобы полностью понять, кто такой Гэндальф, помимо его внешности, автор должен также использовать абстрактные существительные.

По мере развития сюжета читатель узнает, что одними из сильных сторон Гэндальфа являются его мудрость и находчивость. И мудрость, и находчивость — абстрактные существительные, которые описывают Гэндальфа дальше, выходя за рамки внешнего вида Гэндальфа.

Однако, чтобы полностью понять эти абстрактные существительные, снова нужны конкретные существительные, чтобы показать конкретные детали того, как эти сильные стороны проявляются в истории.

Например, находчивость Гэндальфа проявляется, когда он обманом заставляет двух опасных троллей драться друг с другом до восхода солнца, которое затем превращает троллей в камень.

Во время спора троллей Гэндальф восклицает: «Рассвет заберёт вас всех и да будет вам камнем!» (Толкин 51).Когда тролли сталкиваются с этими конкретными существительными и видят, как восходящее солнце превращает их тела в камень, они слишком поздно осознают находчивость Гэндальфа.

Вернуться к таблице содержания

3 совета для понимания конкретных и абстрактных существительных

Вот несколько важных советов, которые помогут вам определить разницу между конкретными и абстрактными существительными:

Совет №1. Если вы можете воспринять существительное одним из пяти чувств, это конкретное существительное

.
  • Помните, конкретные существительные обозначают что-то материальное и неабстрактное, что означает, что мы можем видеть, пробовать на вкус, слышать, касаться или обонять это.
  • Например, вонючие туфли вашего брата — конкретное существительное. Вы можете видеть их, и вы можете абсолютно чувствовать их запах.

Совет №2. Если вы не можете воспринять существительное одним или несколькими из ваших пяти чувств, это абстрактное существительное

  • Помните, что абстрактные существительные обозначают что-то нематериальное и абстрактное, что означает, что мы не можем это увидеть, попробовать, услышать, потрогать или обонять.
  • Например, слово любовь является абстрактным существительным. Никто никогда не видел, чтобы любил , прогуливающегося по окрестностям со своим питомцем корги, но почти все понимают, что такое любовь, даже если у нас есть разные ее определения.

Совет №3. Конкретные существительные могут помочь нам лучше понять значение абстрактных существительных

  • Поскольку мы не можем воспринимать абстрактные существительные с помощью наших пяти органов чувств, может быть трудно полностью понять значение некоторых абстрактных существительных.
  • Конкретные существительные помогают нам понять значение абстрактных существительных, сравнивая что-то нематериальное с чем-то материальным.
  • Например, абстрактное существительное храбрость можно лучше понять, сравнив это слово с конкретными словами и действиями Мартина Лютера Кинга-младшего.Мартин Лютер Кинг-младший воплощает собой абстрактное существительное храбрость , потому что люди видели его марш в защиту прав всех людей, люди слышали его голос против несправедливости, происходящей с окружающими его людьми, и люди знали его уши всегда был открыт для историй людей, которые равнялись на него.
  • Хотя абстрактное существительное храбрость нельзя воспринять с помощью наших пяти органов чувств, мы можем лучше понять его значение, используя конкретные существительные, такие как марш , голос и уши .

Вернуться к таблице содержания

Применение основ: обзор и практика нарицательных и собственных существительных

Теперь, когда вы понимаете разницу между конкретными и абстрактными существительными, давайте попрактикуемся в определении обоих типов существительных.

Полный список конкретных и абстрактных существительных 

Обратитесь к приведенному ниже рисунку с обширным списком примеров конкретных и абстрактных существительных:

Этот список, очевидно, не включает все конкретные и абстрактные существительные, и он предназначен для использования в качестве ориентира при определении разницы между этими двумя типами существительных.

Вернуться к таблице содержания

Упражнения и повторение конкретных существительных 

Теперь, когда вы знаете разницу между конкретными и абстрактными существительными, проверьте свою способность точно определять конкретные существительные.

Выберите конкретные существительные в предложениях ниже. Помните, что эти существительные обозначают что-то материальное, что можно воспринять с помощью одного или нескольких из пяти чувств.

1. По полю скакал гнедой конь, мерцание его золотой гривы имитировало колышущуюся траву.

  • В этом предложении лошадь, поле, мерцание, грива и трава являются конкретными существительными, потому что они могут восприниматься одним или несколькими из пяти чувств, в частности, зрением.

2. Жар солнца нещадно палил на футболистов, вынуждая нескольких игроков сделать перерыв, чтобы выпить большими глотками холодной воды.

  • В этом предложении , жара, солнце, игроки, глотки, и вода являются конкретными существительными, потому что все их можно увидеть, попробовать на вкус или почувствовать.Существительное перерыв не подчеркнуто, потому что оно указывает на остановку во времени и не может быть воспринято одним или несколькими из пяти чувств. Следовательно, это абстрактное существительное.

3. Когда она высунула голову из окна, она почувствовала запах свежескошенной травы и свежемульчированных клумб.

  • В этом предложении , голова, окно, трава, и клумбы — все конкретные существительные, потому что их можно увидеть или обонять.

4.Он отрегулировал звук на своих аэродромах, чтобы лучше слышать скрипку.

  • В этом предложении , звук, аэродромы, и скрипка являются конкретными существительными, потому что их можно воспринимать органами зрения и слуха.

5. Пламя потрескивало и шипело над сухими кустами, бешено распространяясь по лесу дымными порывами.

  • В этом предложении пламя, кусты, лес и порывы ветра — все конкретные существительные.Видно и слышно, как пламя распространяется по сухим ветвям, можно увидеть, понюхать и даже ощутить порывы дыма, обжигающие глаза.

Совет профессионала : оценивая, является ли существительное конкретным, спросите себя: «Могу ли я испытать его, используя одно или несколько из пяти чувств?»

Вернуться к таблице содержания

Упражнения и повторение абстрактных существительных

Теперь, когда вы знаете разницу между конкретными и абстрактными существительными, проверьте свою способность точно определять абстрактные существительные.

Выберите абстрактное существительное(я) в предложениях ниже. Помните, что эти существительные обозначают нечто нематериальное и абстрактное, что нельзя воспринять ни одним из пяти органов чувств.

1. Его страх поглощал его, как голодный зверь поглощает свою добычу.

  • В этом предложении страх — единственное абстрактное существительное, потому что это единственное существительное, которое не может быть воспринято ни одним из пяти чувств. Другие существительные, такие как зверь и добыча , могут быть немедленно визуализированы в нашем уме, делая эти существительные конкретными.

2. Ее нежелание прийти к соглашению застопорило разбирательство.

  • В этом предложении , нежелание, согласие, и разбирательство — все это абстрактные существительные, которые выражают что-то нематериальное и не могут быть восприняты ни одним из пяти чувств.

3. Беспокойство по поводу игры в пятницу вечером поглотило его и привело к провалу на экзамене по биологии.

  • В этом предложении , беспокойство и неудача являются абстрактными существительными, обозначающими что-то нематериальное и не воспринимаемое ни одним из пяти чувств.

4. Одной из целей Авраама Линкольна на посту президента было положить конец рабству и объявить свободу от принудительного рабства.

  • В этом предложении , рабство, свобода, и рабство — все абстрактные существительные, потому что все они представляют нечто нематериальное, что не может быть воспринято с помощью пяти чувств.

5. В своих сонетах Шекспир часто писал о любви, сравнивая свой предмет с красотой мира природы.

  • В этом предложении любовь и красота являются абстрактными существительными, выражающими что-то нематериальное, что невозможно воспринять с помощью пяти чувств.

Совет профессионала : оценивая, является ли существительное абстрактным, спросите себя: «Могу ли я испытать его, используя одно или несколько из пяти чувств? Если ответ отрицательный, то существительное абстрактно».

Для дополнительной практики ознакомьтесь с контентом Concrete and Abstract Nouns на сайте Albert.

Вернуться к таблице содержания

Попробуйте сами: Викторина по конкретным и абстрактным существительным

Уверены в своем понимании конкретных и абстрактных существительных?

Пройдите этот короткий тест из шести вопросов, чтобы узнать, что вы узнали:

1.Идентифицирует ли конкретное существительное что-то материальное или нематериальное?

  • Ответ: Материал
  • Правильно Объяснение: Верно! Конкретное существительное обозначает что-то материальное, например, машину, мяч или собаку.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, конкретное существительное обозначает что-то материальное, что может быть воспринято одним или несколькими из пяти чувств.

2. Идентифицирует ли абстрактное существительное что-то материальное или нематериальное?

  • Ответ: Нематериально
  • Правильно Объяснение: Верно! Абстрактное существительное обозначает что-то абстрактное или нематериальное, например справедливость, свободу или мир.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, что абстрактное существительное обозначает нечто нематериальное, что не может быть воспринято ни одним из пяти органов чувств.

3. Являются ли в этом предложении подчеркнутые слова конкретными или абстрактными существительными ?

«Мы не успокоимся, пока правосудие не потечет, как вода, и праведность, как могучий поток» (Кинг-младший).

  • Ответ: Бетон
  • Правильно Объяснение: Верно! Существительные воды и поток являются конкретными, потому что они относятся к чему-то материальному, что можно увидеть и потрогать.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, конкретное существительное обозначает что-то материальное, что может быть воспринято одним или несколькими из пяти чувств.

4. Являются ли в этом предложении подчеркнутые слова конкретными или абстрактными существительными ?

«Мы не успокоимся, пока правосудие не потечет, как вода, и праведность, как могучий поток» (Кинг-младший).

  • Ответ: Реферат
  • Правильно Объяснение: Верно! Существительные справедливость и праведность абстрактны, потому что они относятся к чему-то нематериальному, что не может быть воспринято ни одним из пяти чувств.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, что абстрактное существительное обозначает нечто нематериальное, что не может быть воспринято ни одним из пяти органов чувств.

5. Являются ли в этом предложении подчеркнутые слова конкретными или абстрактными существительными ?

Моя любовь к ней не знает границ.

  • Ответ: Реферат
  • Правильно Объяснение: Верно! Существительные любят и ограничивают оба являются абстрактными, потому что они относятся к чему-то нематериальному, что не может быть воспринято ни одним из пяти чувств.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, что абстрактное существительное обозначает нечто нематериальное, что не может быть воспринято ни одним из пяти органов чувств.

6. Являются ли в этом предложении подчеркнутые слова конкретными или абстрактными существительными ?

Возбужденный щенок радостно залаял, играя своим красным резиновым мячиком.

  • Ответ: Бетон
  • Правильно Объяснение: Верно! Существительные щенок, лай и мяч являются конкретными, потому что они относятся к чему-то материальному, что можно увидеть и потрогать.
  • Неверно Объяснение: Извините, это неправильно! Помните, конкретное существительное обозначает что-то материальное, что может быть воспринято одним или несколькими из пяти чувств.

Для дополнительной практики с конкретными и абстрактными существительными ознакомьтесь с нашей практикой на Альберте: конкретные и абстрактные существительные.

Вернуться к таблице содержания

Учительский уголок для конкретных и абстрактных существительных

Конкретные и абстрактные существительные являются базовым грамматическим навыком третьего класса в соответствии с Common Core State Standards. Таблица прогрессивных навыков Common Core English Language показывает, что даже навыки начального уровня «требуют постоянного внимания в более высоких классах, поскольку они применяются к все более сложным писать и говорить.

Практические занятия Альберта с конкретными и абстрактными существительными можно использовать не только для домашнего задания! Наши оценки можно использовать в качестве предварительных и итоговых тестов для измерения успеваемости учащихся. Наши готовые викторины можно использовать в качестве звонарей, выходных билетов и многого другого!

В дополнение к нашим готовым тестам вы также можете использовать нашу функцию заданий для создания собственных тестов и тестов.

Вернуться к таблице содержания

Резюме по конкретным и абстрактным существительным

Конкретные существительные обозначают что-то материальное и неабстрактное, что может восприниматься одним или несколькими из пяти чувств.

Абстрактные существительные обозначают что-то нематериальное и абстрактное, что не может быть воспринято ни одним из пяти чувств.

Конкретные и абстрактные существительные могут использоваться в тандеме друг с другом или по отдельности. Обязательно ознакомьтесь с нашим курсом грамматики, чтобы узнать больше о конкретных и абстрактных существительных.

Вы также можете получить доступ к более чем 3400 высококачественным вопросам, которые касаются почти всех грамматических понятий.

Нужна помощь в подготовке к экзамену по грамматике?

У Альберта есть сотни практических вопросов по грамматике с подробными пояснениями, которые помогут вам усвоить основные понятия.

Абстрактные существительные и конкретные существительные

Что такое абстрактные существительные? Вы, наверное, помните, что существительных — это слова, которые называют людей, животных, места, вещи и идеи. Здесь мы дадим определения абстрактным существительным, предоставим примеры абстрактных существительных и предоставим вам информацию, необходимую для использования абстрактных существительных для написания интересных предложений.

Что такое абстрактные существительные

Абстрактные существительные — это слова, обозначающие вещи, которые не являются конкретными. Ваши пять физических чувств не могут обнаружить абстрактное существительное — вы не можете его увидеть, понюхать, попробовать на вкус, услышать или потрогать.По сути, абстрактное существительное — это качество, понятие, идея или, может быть, даже событие.

Абстрактные существительные и конкретные существительные обычно определяются друг через друга. Что-то абстрактное существует только в уме, а с чем-то конкретным можно взаимодействовать физически. Качества, отношения, теории, условия и состояния бытия — вот некоторые примеры того, что определяют абстрактные существительные.

Типы абстрактных существительных

Не всегда легко определить, является ли существительное абстрактным или конкретным.Многие эксперты по грамматике спорят о том, нужны ли определенные термины, что еще больше усугубляет ситуацию. Граница, отделяющая абстрактные существительные от конкретных существительных, часто довольно размыта. Например, во многие списки абстрактных существительных входит слово «смех», а в других оно отсутствует, поскольку это то, что можно услышать, увидеть и физически ощутить.

Примеры абстрактных существительных

Следующие списки содержат различные типы абстрактных существительных. Некоторые абстрактные существительные, особенно те, которые описывают чувства и эмоции, легко вписываются в несколько категорий, поскольку их можно использовать по-разному.Познакомьтесь с ними, и вам будет легче определить абстрактное существительное, когда вы его увидите.

Чувства штатов Эмоции Качества Концепции Идеи События
Беспокойство Быть Гнев Красота Благотворительность Убеждения Приключение
Путаница Хаос Отчаяние Красота Комфорт Связь День рождения
Страх Свобода Счастье Блеск Культура Любопытство Карьера
Боль Свобода Ненависть Мужество Обман Демократия Детство
Удовольствие Люкс Безразличие Посвящение Энергия Дружба Смерть
Удовлетворение Несчастье Радость Определение Ошибка Проценты Будущее
Чувствительность Нервозность Горе Щедрость Вера Знание Праздник
Стресс Открытость Любовь Честность Мотивация Мысль Жизнь
Сочувствие Мир Грусть Терпение Возможность Жертва Брак
Тепло Пессимизм Печаль Траст Настойчивость Мудрость Прошлое

Дополнительные примеры

Хотя вы можете этого не осознавать, вы сталкиваетесь с абстрактными существительными каждый день и в самых разных ситуациях.Когда вы прочтете эти примеры абстрактных существительных, вам, вероятно, будет очень легко придумать несколько собственных абстрактных существительных.

• Любовь, страх, гнев, радость, волнение и другие эмоции — абстрактные существительные.

• Мужество, храбрость, трусость и другие подобные состояния являются абстрактными существительными.

• Желание, творчество, неуверенность и другие врожденные чувства — абстрактные существительные.

Это всего лишь несколько примеров неконкретных слов, которые ощущаются. Следующие предложения содержат примеры абстрактных существительных, выделенных курсивом для облегчения идентификации.Обратите внимание: хотя высказанные идеи реальны, их нельзя увидеть, потрогать, попробовать на вкус, понюхать или услышать.

• Я хочу, чтобы правосудие восторжествовало.

• Я хочу, чтобы свобода путешествовала по всему миру.

• Джо ощутил щемящее чувство обреченности .

• Любовь – это своего рода непреодолимое желание ; это трудно определить.

• Когда Сара прыгнула в озеро, чтобы спасти тонущую кошку, ее храбрость поразила зрителей.

 

Упражнения с абстрактными существительными

Многие абстрактные существительные образованы от прилагательных, хотя некоторые образованы от глаголов или существительных. Вы найдете одно из этих слов в скобках в конце каждого предложения. Используйте его, чтобы сформировать абстрактное существительное, чтобы заполнить пробел.

  1. _______________ — это то, что ценят почти все. (вид)
  2. Борцы продемонстрировали огромную ___________________. (сильный)
  3. Когда солнце скрылось за горизонтом, _______________ появилось над городом.(темный)
  4. Я _______________ приветствую мэра. (пожалуйста)
  5. Наш ________________ будет длиться вечно. (друг)

Ключ ответа: 1 – Доброта 2 – Сила 3 ​​– Мрачность 4 – Удовольствие 5 – Дружба

Переход от конкретного к абстрактному

Обучая детей чему-то новому, важно помнить, что нужно начинать с конкретного и переходить к абстрактному. Многие вещи в жизни абстрактны (например, сложение и вычитание, иностранный язык или словарный запас).Это очень поможет нашим детям, если мы начнем с преподавания концепций в конкретной манере и начнем с этого. Под бетоном я подразумеваю, что они могут его видеть и манипулировать им руками. Если это применимо, они могут использовать все пять чувств, чтобы их мозг мог установить с ними как можно больше связей, создавая предварительные знания и прочную основу для обучения.

Возьмем, к примеру, эти три элемента: 1- слово яблоко , 2- изображение яблока и 3- настоящее яблоко.

БЕТОН: настоящее яблоко — его можно ощупать, манипулировать, разрезать, есть, наблюдать

МЕНЬШЕ БЕТОНА: изображение яблока

РЕФЕРАТ: слово яблоко

Если ребенок не имел опыта общения с настоящим яблоком, слово яблоко не будет для него слишком много значить . То же самое и с чтением многих незнакомых слов. Нашим детям нужно уметь это чувствовать, манипулировать, «врезаться в это», «пробовать на вкус» и наблюдать за этим, чтобы облегчить понимание.

идей, как сделать это осязаемым

ИСПОЛЬЗУЙТЕ МУЛЬТИСЕНСОРНЫЕ МЕТОДЫ: Выбирайте действия, которые воздействуют на пять органов чувств. Чем больше чувств вы сможете интегрировать в урок, тем лучше! Это может быть так же просто, как играть с головоломками ABC или манипулировать магнитными буквами, чтобы составить слова, видимые при взгляде.Если вам нужно несколько идей, ознакомьтесь с моей 5-дневной серией мультисенсорных упражнений для обучения чтению! Вы обязательно найдете несколько идей. Я знаю, что сделал!

ПОЛЕВЫЕ ПОЕЗДКИ : И они не должны стоить денег. Посетите местную пожарную часть, продуктовый магазин (за кулисами), работу папы, яблоневый сад, ферму, почту, собственный задний двор и т. д. Одна ошибка, которую мы можем совершить во время экскурсий, заключается в том, что мы идем после . мы изучили определенный предмет, чтобы «завершить» наше исследование. Но на самом деле было бы лучше идти первым, потому что это осязаемо.

СЕМЕЙНЫЕ ПОЕЗДКИ: Совершите путешествие в горы. Пляж. Столица штата. Зоопарк. Везде можно увидеть что-то новое. Почувствуйте песок между пальцами ног. Вдохните этот горный воздух. Смотрите, как обезьяны снимают жуков друг с друга! 🙂

МЕДИА : Книги, DVD, Интернет, даже мобильные телефоны в наши дни могут показать детям вещи, которые они не смогли бы увидеть никаким другим способом, что делает их более осязаемыми, чем просто разговоры об этом.Довольно часто, когда я пытаюсь что-то объяснить своим детям, я открываю Youtube, изображения Google или Google Earth, чтобы они могли это «увидеть». (Предупреждение: каким бы невинным ни был ваш поиск в Интернете, иногда всплывают изображения, которые вы не хотите видеть маленькими глазками. Поиск заранее, добавление в закладки, а затем показ позже — всегда хорошая идея!)

 

Наслаждайтесь обучением!
~ Бекки

конкретных слов против абстрактных слов: в чем разница?

Разница между конкретными и абстрактными словами

В начале этого обсуждения Открывается в новом окне