Книга левиафана: «Левиафан» Гоббс Томас — описание книги | Эксклюзивная классика

Содержание

Книга «Левиафан. С комментариями и объяснениями Натальи Плужниковой» Гоббс Т

Левиафан. С комментариями и объяснениями Натальи Плужниковой

Томас Гоббс — английский философ-материалист, который поставил под сомнение божественное происхождение человека, бросив вызов средневековой схоластике. За свои взгляды он неоднократно подвергался гонениям со стороны духовенства — после публикаций трактата «Левиафан», где доказывался приоритет государства над церковью и оно уподоблялось библейскому чудовищу, выступающему как земное воплощение всемогущества Бога, философа объявили «безбожником», и он был вынужден скрываться во Франции. Новая книга серии «Философия на пальцах» включает не только «Левиафана», самое известное сочинение Гоббса, но и трактат «О теле» — развернутое изложение взглядов мыслителя на сущность человека, а также сочинение «Человеческая природа», написанное в условиях острых политических противоречий, где Гоббс задается целью вывести из общих принципов познания человеческой природы практические правила, согласно которым люди ведут себя в обществе.

Все тексты снабжены подробными комментариями и разъяснениями Натальи Плужниковой.

Поделись с друзьями:

Издательство:
АСТ
Год издания:
2019
Место издания:
Москва
Язык текста:
русский
Язык оригинала:
английский
Перевод:
Гутерман А.
Тип обложки:
Твердый переплет
Формат:
84х108 1/32
Размеры в мм (ДхШхВ):
207x132x21
Вес:
345 гр.
Страниц:
352
Тираж:
2000 экз.
Код товара:
1012460
Артикул:
ASE000000000843510
ISBN:
978-5-17-117991-5
В продаже с:
15.
10.2019
Аннотация к книге «Левиафан. С комментариями и объяснениями Натальи Плужниковой» Гоббс Т.:
Томас Гоббс — английский философ-материалист, который поставил под сомнение божественное происхождение человека, бросив вызов средневековой схоластике. За свои взгляды он неоднократно подвергался гонениям со стороны духовенства — после публикаций трактата «Левиафан», где доказывался приоритет государства над церковью и оно уподоблялось библейскому чудовищу, выступающему как земное воплощение всемогущества Бога, философа объявили «безбожником», и он был вынужден скрываться во Франции. Новая книга серии «Философия на пальцах» включает не только «Левиафана», самое известное сочинение Гоббса, но и трактат «О теле» — развернутое изложение взглядов мыслителя на сущность человека, а также сочинение «Человеческая природа», написанное в условиях острых политических противоречий, где Гоббс задается целью вывести из общих принципов познания человеческой природы практические правила, согласно которым люди ведут себя в обществе.
Все тексты снабжены подробными комментариями и разъяснениями Натальи Плужниковой. Читать дальше…

читать, слушать онлайн на Smart Reading

Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского (Томас Гоббс) — саммари на книгу: читать, слушать онлайн на Smart Reading

Leviathan or The Matter, Forme and Power of a Common Wealth Ecclesiasticall and Civil Thomas Hobbes 1651

Текст • 51 мин

Аудио • 73 мин

Читать бесплатно 7 дней Попробовать бесплатно 7 дней

О книге

Несмотря на то, что Томас Гоббс написал свой объемный труд в XVII веке, он до сих пор привлекает внимание: по мотивам «Левиафана» пишут книги и снимают фильмы наши современники. Философ посвятил его другу — поэту Сиднею Годольфину, убитому в 1643 году во время гражданской войны. В трактате, поводом к написанию которого послужили беспорядки в Англии — сопровождавшаяся религиозными распрями гражданская война, казнь короля Карла I и установление диктатуры Кромвеля, — мыслитель сформулировал ответ на главный вопрос «Как жить в мире»? А заодно напомнил читателям о предназначении государства (неудивительно, что мы забыли или не знаем о нем, ведь первое государство возникло еще в IV веке до нашей эры).

Интересно, что книга «Левиафан» в 1683 году в Англии была признана «пагубной» и запрещена. В 1868 году ее перевели на русский язык, тираж тут же арестовали и впоследствии уничтожили.

Об авторе

Томас Гоббс (1588–1679) — английский философ-материалист, один из основателей теории общественного договора. Автор трилогии «Начала философии» (трактаты «О теле», «О человеке», «О гражданине»), переводчик с греческого на английский «Илиады» и «Одиссеи» Гомера, «Истории» Фукидида. Был учителем графов Девонширских и короля Англии Карла II, а также помощником философа Френсиса Бэкона.

О Гоббсе в статьях, монографиях и эссе писали немецкий философ Карл Шмитт («Левиафан в учении о государстве Томаса Гоббса»), американский политический философ Лео Штраус и профессор гуманитарных наук Квентин Скиннер.

Поделиться в соцсетях

Узнайте, что такое саммари

Саммари Smart Reading — краткое изложение ключевых мыслей нехудожественной книги. Главная особенность наших саммари — глубина и содержательность: мы передаем все ценные идеи книги, ее мотивационную составляющую, сохраняем важные примеры, кейсы и даже дополняем текст комментариями, позволяющими глубже понять идеи автора.

Вы прослушали аудиосаммари по книге «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» автора Томас Гоббс

Срок вашей подписки истек. Пожалуйста, перейдите в раздел Подписаться, чтобы оплатить подписку.

Срок вашей корпоративной подписки истек. Пожалуйста, свяжитесь с отделом продаж [email protected], чтобы оплатить подписку.

Вы успешно подписались на рассылку

Изменить пароль

Это и другие саммари доступны для наших подписчиков. Попробуйте 7 дней бесплатно или войдите в ваш аккаунт

Попробовать бесплатно

или

Войти в систему

По вопросам корпоративной подписки обращайтесь по адресу [email protected]

Вы уже купили автоматически обновляемую (рекуррентную) подписку. По окончанию срока действия подписки — деньги будут списаны с вашей карты автоматически и подписка будет обновлена.

Вы являетесь корпоративным пользователем. По вопросам продления подписки обращайтесь к Куратору в рамках вашей компании.

У вас уже есть Бессрочная подписка.

У вас уже есть Семейная подписка.

Вы успешно {{ pageTariff_successPayText }} тариф
«{{ pageTariff_PaidTariffName }}»

Смарт Ридинг

Адрес: , пер. Армянский, д. 9 стр.1, офис 309 119021 г. Москва,

Телефон:+7 495 260-14-47, Электронная почта: [email protected] VK4024

(ВОДА) КНИГА ЛЕВИАФАНА. Сатанинская библия

Читайте также

ВОДА [68]

ВОДА [68] Элемент воды воплощает собой принцип текучести, обеспечивающий сцепление и образование связей. Когда мы смешиваем друг с другом два вещества, именно содержащаяся в них влага позволяет им соединяться в однородную массу, тогда как присущий им элемент земли,

ВОДА

ВОДА ВОДА, одна из фундаментальных стихий мироздания. В самых различных мифологиях В. — первоначало, исходное состояние всего сущего, эквивалент первобытного хаоса; срв. встречающийся в боль­шинстве мифологий мотив подъятия мира (земли) со дна первичного океана. Водное

Книга Обители Той, Которая владычествует в Смерти, известная тако же, как Книга Чёрной Матери Морены, или Чёрная Книга Смерти

Книга Обители Той, Которая владычествует в Смерти, известная тако же, как Книга Чёрной Матери Морены, или Чёрная Книга Смерти IИз мрака восстали Боги — Темяные и Суряиые. Морена-Смерть кружила над прахом земным, сея жизнь[96], дабы Коловращенье Великое совершилось. Токи Живы

Святая вода

Святая вода – Алло! Святая вода есть? – Есть. – Ее в церкви ионизируют или привозят? Существует два чина освящения воды – Великий (на Крещенье Господне, 19 января) и малый. Освященная вода называется Агиасмой, соответственно, Великой и малой.Нас с вами сейчас интересует

1. В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское.

1. В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское. 1-9. Могущественные мировые державы, изображаемые у пророка под видом огромных чудовищ, будут поражены судом

Вода

Вода Начнем с обнаружения вашего энергетического отношения к стихии воды. Для начала закройте глаза и представьте себе, что вы находитесь у самой кромки морского прибоя; постарайтесь почувствовать, как плещется прибрежная волна, как на воду садятся чайки, как солнышко

Вода из скалы

Вода из скалы (Чис. 20:1-13)1 Народ израильский отправился в путь из пустыни Син и кочевал с места на место, как повелел Господь. Они расположились лагерем в Рефидиме, но там не было воды, чтобы утолить жажду. 2 Они стали роптать на Моисея и говорить:— Дай нам воды. Мы хотим

9. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. (И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.)

9. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. (И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.) «да соберется вода. .. и да явится суша…» В силу этого божественного повеления две главных составных части первобытного

17. И продолжалось на земле наводнение сорок дней (и сорок ночей), и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею;18. вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод. 19. И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы,

17. И продолжалось на земле наводнение сорок дней (и сорок ночей), и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею;18. вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал по поверхности вод. 19. И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что

3. Вода же постепенно возвращалась с земли, и стала убывать вода по окончании ста пятидесяти дней

3. Вода же постепенно возвращалась с земли, и стала убывать вода по окончании ста пятидесяти дней В параллель картине постепенного возрастания потопа (7:17-20), этот раздел дает не менее художественное изображение его постепенного прекращения. Отметив самый факт ухода воды в

Америка: царство смерти, или Съесть Левиафана

Америка: царство смерти, или Съесть Левиафана Свет приходит с Востока, погибель — с Запада. В таинственном пространстве за Геркулесовыми Столбами древние угадывали царство смерти. И вот, подняв дымовую завесу» многоглаголания о гуманизме и правах человека, это царство

Потомки Левиафана

Потомки Левиафана Мифический чудовищный змей Левиафан (в переводе – «извивающийся зверь») пришел к нам из Вавилона и Ханаана как персонификация всех сил зла. Его огромные глаза позволяли видеть сквозь темную толщу воды, в страшной пасти сверкал ряд острейших зубов, а

Левиафан — это… Что такое Левиафан?

Левиафа́н (ивр. לִוְיָתָן‎ (чит. ливьята́н) — «скрученный, свитый») — чудовищный морской змей, упоминаемый в Ветхом Завете, иногда отождествляемый с сатаной[источник не указан 16 дней], в современном иврите — кит.

Некоторые креационисты считают, что описание левиафана соответствует описанию плезиозавра или другой крупной рептилии[1].

Происхождение

В угаритском мифологическом цикле Левиафан (Латану) — многоголовое[2] морское чудовище, спутник бога моря Йамму, вместе с последним поверженный Баалом[3].

Египтяне в древности говорили, что их страну с юга и востока охраняют непроходимые пустыни, с севера — мощные крепости, а западную границу (Нил) сторожат крокодилы. По мнению Бориса Шарова, их древние евреи могли иметь в виду, описывая Левиафана. А в дальнейшем, чтобы объяснить простому крестьянину, что есть вещи пострашнее засухи или наводнения, преувеличивали в десятки и сотни раз размер, мощь и силу зверя и приравняли его к Геенне огненной.[4]

В Библии

В Книге Иова Левиафан подробно описан и назван царём (Иов.40:20—41:26). Согласно Книге Псалмов, Бог поразит его в голову и отдаст в пищу «людям пустыни» (Пс. 73:14). В некоторых местах Ветхого Завета он упоминается как живой (Иов.3:8 и Пс.103:26).

Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы? станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих? будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Хананейскими купцами? можешь ли пронзить кожу его копьём и голову его рыбачьею острогою? Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперёд не будешь.

Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом всё Моё. Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдёт к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его — ужас; крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твёрдою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его сплочены между собою твёрдо, не дрогнут. Сердце его твёрдо, как камень, и жёстко, как нижний жернов. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копьё, ни дротик, ни латы. Железо он считает за солому, медь — за гнилое дерево. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеётся. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи. Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным; на всё высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

Влияние на культуру

  • Левиафан — первоначальное название одного из крупнейших кораблей XIX века, британского парохода «Грейт Истерн».
  • HMS Leviathan — британские военные корабли под названием «Левиафан».
  • Левиафан — аттракцион (разновидность «американских горок»), открываемый в канадском парке развлечений Canada’s Wonderland в 2012 году; высота — 93 м, скорость — до 148 км/ч)[5].

Литература и изобразительное искусство

  • Английский философ Томас Гоббс использует образ левиафана для описания могущественного государства в своей книге «Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского».
  • «Левиафан» — название корабля в одноимённом романе Б. Акунина.
  • «Левиафан» — литературная иллюстрированная газета, выходила в 1975—1980 гг. в Израиле. Редактор Михаил Гробман. Авторы: С. Красовицкий, Э. Лимонов, Г. Сапгир, И. Холин и др. Вышло 3 номера.
  • «Левиафан» — книжное издательство в Тель-Авиве в нач. 1990-х гг.
  • «Левиафан» — книга дневников Михаила Гробмана 1963—1971 гг. Издана «НЛО» в 2002 г. Летопись художественной жизни Москвы, более 1500 имён.
  • «Левиафан» — роман писателя Скотта Вестерфельда из одноимённого цикла книг.
  • «Левиафан» — третья книга трилогии Роберта Антона Уилсона и Роберта Ши «Иллюминатус!» («The Illuminatus! Trilogy» (англ.)).
  • Левиафан — морской дракон в книге Д. Емца «Таня Гроттер и ботинки кентавра».
  • Левиафан — один из семи Зверей (Фиолетовый) в цикле Ника Перумова «Семь Зверей Райлега».
  • В «Сатанинской Библии» Антона ЛаВея имя Левиафана носит книга 4-я «Неистовствующее море».
  • В романе «Террор» Дэна Симмонса капитан Фрэнсис Крозье периодически читает морякам загадочную «книгу Левиафана», якобы являющуюся частью Библии.
  • Левиафан — огромное существо, служащее домом для морского народа мирая в серии книг «Проклятые и изгнанные» Джеймса Клеменса.
  • Левиафаны упоминаются в книгах Джорджа Мартина из цикла «Песнь льда и пламени».
  • Левиафан — представитель фауны на планете Безбрежное Море во Вселенной Гипериона Дена Симмонса. Плотоядный хищник. Внешне напоминает современную белую акулу, хотя имеет два плавника на спине вместо одного и несколько рядов зубов. Размерами может доходить до нескольких сот метров. Тело не имеет определённого цвета и переливается всеми цветами радуги[6].
  • Левиафаном герои повести Станислава Лема «Крыса в лабиринте» называют умирающего пришельца со звёзд, в чрево которого они попали из болота.

Кинематограф и анимация

  • «Левиафан» — фильм ужасов режиссёра Дж. Косматоса.
  • Левиафан — название гигантских биомеханических живых кораблей в фантастическом сериале «На краю Вселенной».
  • Левиафан — одна из семи Сестёр Чистилища в аниме «Когда плачут чайки».
  • Левиафан — гигантский робот, созданный королём Атлантиды для защиты подводного прохода к последней на дне в мультфильме «Атлантида».
  • Левиафан — магическое имя одного из главных персонажей «Девять неизвестных», чёрного мага Артура Полякова.
  • Левиафан — Владыка Ада в кинофильме «Восставший из ада».
  • Левиафан — морское существо из мультсериала «Пираты Тёмной Воды», внешне выглядящее как морской дракон. Левиафаны передвигаются стаями, и только кожа этих существ может выдерживать Тёмную Воду.
  • Левиафаны — в сериале «Сверхъестественное» одни из самых первых существ (в данном случае монстры), которых создал Бог задолго (помимо первых четырёх Архангелов) до создания ангелов и человека. Были заключены в Чистилище. Их поглотил Кастиэль для увеличения своей силы вместе со множеством душ из Чистилища. Главные злодеи 7-го сезона. Не могут умереть, так как не имеют души.
  • Левиафан — прототип военно-морского оружия на звуковой основе в сериале «Тайны Смолвиля».
  • Левиафан — имя алхимика-афериста в аниме «Госик».
  • Левиафан — огромный монстр, живущий в воздушном океане, из одноимённой серии анимационного сериала «Небесные рыцари».

Компьютерные игры

  • Левиафаны — раса создателей Жнецов в игре Mass Effect 3.
  • Левиафан — призываемое существо, появляющееся в играх серии Final Fantasy.
  • Левиафан — один из роботов-ассасинов в игре Mortal Kombat 4.8 (MUGEN), имеющий небольшой, но очень эффективный набор комбо-ударов, позволяющий убить практически любого противника без потери крови. Отличается меньшим ростом, нежели другие роботы.
  • Левиафан — один из отрицательных персонажей игры Hard Corps: Uprising, позже доступный для игры в PSN и XBLA в виде DLC.
  • Левиафан — один из множества героев в игре DOTA[7].
  • Левиафан — мобильный защитный боевой корабль Землян в игре Descent: FreeSpace.[источник не указан 561 день]
  • Левиафан — огромное пятиместное транспортное средство с тяжёлой бронёй и малой скоростью передвижения в играх Unreal Tournament 2004 и Unreal Tournament 3. [источник не указан 561 день]
  • Левиафан — один из врагов в игре World of Warcraft: Wrath of the Lich King[8]. Фигурирует там в качестве босса. Там же фигурирует Огненный Левиафан[9] (в Ульдуаре).
  • Левиафан — боевой, летающий юнит за зергов в StarCraft2
  • Левиафан — один из врагов в онлайн-игре Герои войны и денег. Впервые появился в ивенте «Морские чудовища»[источник не указан 561 день].
  • Левиафан — крупнейший флот-улей враждебной человечеству расы тиранидов в вымышленной вселенной Warhammer 40,000.[10]
  • Левиафан — Хранительница-Фея, персонаж из игры Mega Man ZX, с которой предстоит сразится андроиду Зэро.[источник не указан 561 день]
  • Левиафан — один из противников Кратоса в игре God of War III.[источник не указан 561 день]
  • Левиафан — гигантское чудовище, представленное в качестве босса шестой главы Dead Space.
  • Левиафан — один из боссов в игре Devil may cry 3 dante’s awakening special edition .

Музыка

Имя Левиафана (англ. Leviathan) носят несколько западных метал-групп (правда, из них только некоторые могут похвастаться солидными дискографиями):

Также:

  • Leviathan — название одной из песен американской группы LEATHERMOUTH.
  • «Левиафан» — название композиции российской screamo-группы Marschak.
  • Leviathan («Левиафан») — название альбома американской прогрессив-метал/сладж-группы Mastodon.
  • Leviathan («Левиафан») — название песни датской пауэр-металической группы Iron Fire с альбома «Voyage of the Damned» (2012)
  • Leviathan («Левиафан») — песня японской metalcore-группы Crossfaith с EP «Zion» (2012)
  • Leviathan («Левиафан») — песня шотландской фолк/пауэр-метал группы Alestorm, входящая в трек-лист EP Leviathan и альбома Black Sails at Midnight.
  • Leviathan («Левиафан») — песня голландской дэт-метал группы Sinister, входящая в трек-лист альбома Diabolical Summoning.
  • Leviathan («Левиафан») — название песни британской рок-группы Impellitteri с альбома «Stand In Line» (1988).
  • Левиафан так же упоминается в одном из треков группы 25/17 («Корабль»).
  • Левиафан упоминается в одном из треков группы «Проект Увечье» («ultima thule»).

Образ Левиафана иногда также отождествляется с Ктулху из-за среды обитания и связанного с ними обоими антуража. В частности, в тексте песни группы 1349 «From The Deeps» есть такие слова:

Пробудись, Левиафан!
Пробудись, Ктулху!
Восстаньте! Восстаньте! Восстаньте! Восстаньте!
Из глубин…

Интересные факты

При раскопках в Перу, в пустыне Ика, учёными были найдены останки древнего кашалота, который обитал в океанах предположительно около 12—13 млн. лет назад. Длина тела чудовища составляла свыше 17 метров, зубы у него были до 36 сантиметров в длину и 12 сантиметров в ширину. Существу было дано имя «Левиафан», а точнее — «Leviathan melvillei». Первая часть названия взята из Ветхого Завета, вторая же часть названия была приписана монстру в честь Германа Мелвилла — автора романа «Моби Дик» про гигантского кашалота. [11]

Примечания

  1. Ham, K., The Great Dinosaur Mystery Solved! Master Books, Green Forest, AR, pp. 43–47, 1998.
  2. KTU, 1.5, I, 3; ср. Пс. 74, 14
  3. Баал. Библейская энциклопедия
  4. Борис Шаров Библейский парк юрского периода // Тайны XX века. — 2012. — № 42 октябрь. — С. 22—23.
  5. Canada’s Wonderland
  6. «Эндимион», гл. 34.
  7. Leviathan — Tidehunter. www.dotastrategy.com
  8. Левиафан — НИП — World of Warcraft
  9. Огненный Левиафан — НИП — World of Warcraft
  10. Флот-улей Левиафан
  11. Левиафан. Морской змей или гигантский кит?

См. также

На Каннском кинофестивале прошел показ фильма Андрея Звягинцева «Левиафан»

В конкурсе Каннского кинофестиваля показали «Левиафана» Андрея Звягинцева — фильм, в котором режиссер обличает коррупцию, пьянство, бездуховность и ту часть церкви, что стяжает, а не дарует.

В прологе «Левиафана» под музыку Филипа Гласса сменяются кадры, в которых камера Михаила Кричмана, постоянного оператора Звягинцева, запечатлела Русский Север, где киногенично увядает русская жизнь: здесь нет разрухи и еще возможна гордая бедность. И если бы не чернеющие остовы гниющих в воде у берега лодок, можно было бы подумать, что все хорошо.

Увы, хорошо далеко не все и не у всех.

Особенно трудно приходится, когда ты хозяйственный, работящий человек, желающий жить своей жизнью в собственном доме на холме, как автомеханик Николай (Алексей Серебряков). Холм приглянулся местному мэру (Роман Мадянов) — и вот уже местный же суд скороговоркой зачитывает решение, согласно которому изъятие земли и снос дома признаются законными, а компенсацию, сумма которой в разы уступает рыночной стоимости теряемого, обоснованной. Здесь даже прибывший из самой Москвы друг-адвокат (Владимир Вдовиченков) не поможет, но он на честную победу в российском суде и не рассчитывал, так что привез папку с серьезным компроматом на мэра и, как заклинание, повторяет фамилию, которая должна произвести и производит впечатление на регионального чиновника.

close

100%

Впрочем, развиваются события не по линии политического триллера или судебной драмы.

В первую очередь, на экране пьют водку, много водки, даже по меркам того российского кино, которое про жизнь без прикрас.

В свадебном макабре «Горько!» Жоры Крыжовникова столько пьют. Вот и у Звягинцева пьют полными стаканами, пьют винтом из горла. Пьют так, что пресловутая «чернуха» становится гротеском, сатирой, приветом финскому кино.

Коля крепко выпивает после суда с женой Лилей (Елена Лядова) и другом Димой. Мэр напивается и приезжает к проигравшему тяжбу герою, чтобы унизить того. В пьяном обмене реплик озвучивается важная мысль о том, что с точки зрения представителя власти в России ни у кого ничего своего нет.

Все принадлежит тому, у кого на лацкане значок правящей партии, а на стене в кабинете — портрет правящего лица.

Портреты правящих лиц возникнут уже в качестве мишеней, когда герои соберутся пострелять на пикнике. Изрядно выпив, конечно. Постоянное соседство алкоголя и оружия нагнетает тревогу: в описанной выше сцене Коля уходил в дом посреди пьяной ссоры с начальственным гостем — за ружьем конечно. Так и ждешь, когда ружья начнут стрелять. Тем более что в редких комментариях режиссера о содержании «Левиафана» поминались и абстрактный бунтарь-одиночка, пошедший против системы, и американец Марвин Химейер, трагический герой новостей 2004 года.

Как и персонаж Серебрякова, Химейер был владельцем мастерской, у которого в судебном порядке отбирали землю. Проиграв во всех судебных инстанциях, сварщик превратил бульдозер в бронемашину и поехал сносить административные здания: офисы цементного завода, с которым судился, конторы чиновников, которые его отфутболивали. На то, как это происходило, можно посмотреть в YouTube — телекамеры подключились в самый разгар процесса и не выключались до развязки в виде самоубийства мстителя.

close

100%

Мощная история, тем интереснее то, чем она стала у Звягинцева.

И с оружием, и с бульдозером (он здесь тоже будет) он поступает не самым ожиданным образом, превратив социальную драму про борьбу с системой в метафизическую про бодание с чудовищем. Чудовище это и Левиафан английского философа Томаса Гоббса — организм государственной машины, которой люди передают часть своих свобод в обмен на прекращение войны всех против всех. Чудовище это и библейский Левиафан, которого не сбороть человеку, а только Бог может сразить его ударом в голову.

И будет он лежать, белея костями, на берегу, как тот кит, скелет которого многозначительно возникает в фильме несколько раз.

«Вы что, против всего города воевать собрались?» — спрашивает у мужчин героиня Лядовой, когда те собираются развязать кампанию против коррупции. Понятно же, что Левиафан сильнее человека. «Это я во всем виновата», — говорит она же в другой сцене, а герой Вдовиченкова отвечает: «Во всем никто не виноват. Каждый виноват в чем-то своем. Во всем виноваты все».

Это уже философствование на грани фола, но оно кажется уместным.

За гранью это уже когда герой Серебрякова обращается с нетрезвым упреком: «Где твой… Бог?» к сельскому священнику, а тот отвечает ему кратким пересказом притчи про Иова. В прошлый раз этот же актер задавал похожий вопрос ученому в «Грузе 200» Алексея Балабанова — и, следует признать, ответ звучал куда убедительнее.

close

100%

Да и Звягинцев, кажется, не возлагает особых надежд на религиозное возрождение. Короткая сцена с кротким священником и его женой, относящей хлеб соседке, смотрится искусственной вставкой.

Гораздо органичнее в мире «Левиафана» выглядит местный архиерей, который регулярно принимает на поклон мэра и напоминает тому, что всякая власть от Бога.

В финале режиссер предельно прямолинейно обозначит отношение к сращиванию церкви и государства, реконструировав в кадре миниатюрную модель того, что можно наблюдать в эфирах всех телеканалов в дни больших церковных праздников: лукавая циничная проповедь, протокольные рожи слушателей в костюмах и мехах, вереница дорогих автомобилей, развозящих собравшихся по окончании мероприятия.

И станет окончательно понятно, что равноправным человеку главным героем этого фильма был дом, в котором человек жил.

Дом живой, дом с историей, дом с достоинством, которое подчеркивала каждая деталь интерьера, каждый предмет мебели. Дом без роскоши, но с историей. Без лоска, но аккуратный. Такой дом, что когда подруга (Анна Уколова) привела Лилю посмотреть на предлагаемую взамен квартиру, лицо героини Лядовой и без того безрадостное изменилось от боли. И дело было не в ободранных стенах. Просто это два разных типа бытия.

Так вот «Левиафан» — это история о том, что в том пространстве, где мы сегодня оказались, такой дом невозможен.

Книга В плену Левиафана читать онлайн Виктория Платова

Виктория Платова. В плену Левиафана

 

Часть первая

Александр

 

…Сколько раз за последние несколько часов он пожалел, что решился на эту авантюру? Десять, двадцать?

Около пятидесяти.

Оттого что пятьдесят раз кряду повторишь «Ты идиот, Алекс», глупее не станешь. Умнее, впрочем, тоже.

Внизу третьи сутки идет дождь. Не прекращаясь ни на минуту. Еще ниже, на равнинах (если верить интернет-прогнозам), дожди не столь интенсивные, кое-где проглядывает солнце и начинает появляться первая зелень. Еще ниже, у моря, деревья стоят в цвету, но отели все равно полупустые: купальный сезон еще не начался, а одинокие пловцы (такие же идиоты, как и он) — либо англичане, либо русские. Перед тем как сигануть в еще непрогревшуюся воду, они пьют виски. Или водку. После чего с криком и уханьем плещутся на волнах в трех метрах от берега, не забывая позировать перед фотообъективами своих подружек. Или друзей — менее отчаянных. Менее идиотов. Впоследствии фотографии выкладываются в Сеть (с обязательной датой заплыва — «март») и собирают полдесятка флегматичных комментариев. На большее купание в марте не тянет. Это совсем не то, что сунуть голову в пасть нильскому крокодилу, обвеситься гремучими змеями или вскарабкаться на Эверест с флагом компании-спонсора в зубах. Это совсем не то, что попасть под снежную лавину, а именно о снежной лавине думает сейчас Алекс. Если что-то случится — откопают его не сразу, но фотографии с места происшествия получатся отменными. Еще один идиот, отправившийся в горы, несмотря на штормовое предупреждение: общий план маленького «ситроена», средний план четырехметрового слоя снега на крыше «ситроена». И крупный план собственно идиота, заблокированного в «ситроене».

Сто восемьдесят комментариев в Сети, никак не меньше, основная полемика разгорится по поводу того, как долго продлилась агония идиота. Двенадцать часов — самый пессимистический вариант. Сутки — самый оптимистический. Хотя это тот самый случай, когда неизвестно, что оптимистичнее: медленно умирать от холода и недостатка воздуха двенадцать часов или целые сутки.

На предсмертную записку хватило бы и двадцати минут, и пяти — даже если бы вышла из строя электрика и Алекс оказался в полной темноте: в бардачке «ситроена» лежат не только ручка с блокнотом, но и тридцатисантиметровый полицейский фонарик «Mag-Lite». Этот фонарик — вещь многофункциональная. Весит он не меньше килограмма, дальность луча — двадцать пять метров, им можно орудовать как дубинкой, защищаясь от нападения случайного грабителя, но случайные грабители на такой высоте не встречаются.

На такой высоте вообще мало кого встретишь.

Особенно сейчас, во время снежного бурана, на одном из самых опасных перевалов, еще несколько километров — и дорога кончится. И начнется «козья тропа» в скалах — она ведет к дому Лео и достаточно безопасна в ясные дни. А все немногочисленные визиты к Лео приходились именно на ясные дни, Алекс и понятия не имеет, как выглядит «козья тропа» в буран. И проходима ли она сейчас. Не исключено, что нет. Не исключено, что пройти по ней в такую погоду мог бы сам Лео. Почему тогда он не спустился, а прислал это странное сообщение?

Тревожное сообщение, отчаянное.

Именно оно заставило Алекса сесть за руль, несмотря на распоясавшуюся стихию. Это внизу идет дождь, здесь же валит снег. Хлопья такие крупные, что дворники с ними не справляются. Оттого и приходится останавливаться через каждые пятьсот метров и выходить из машины, чтобы очистить лобовое стекло, а заодно проверить цепи на колесах, не слетели ли? Пока все в порядке, но ощущение, что он ввязался в авантюру, не покидает.

И это ощущение не из приятных, ведь Алекс и авантюра — понятия трудно сочетающиеся.

Узкий коридор свободы — ECONS.ONLINE

Люди свободны, когда вольны действовать и распоряжаться собой и своим имуществом, не спрашивая на то дозволения и не завися от чьей-либо воли. В этом простом определении Джона Локка свобода, тем не менее, встречается довольно редко – в очень узком коридоре между жестоким и репрессивным государством (Деспотический Левиафан) и анархией (Отсутствующий Левиафан). В этом узком коридоре государство и общество уравновешивают друг друга, но не только сотрудничая, а постоянно соперничая и тем самым поддерживая баланс. Если же он нарушается, есть риск выпасть из коридора в одну либо другую сторону. Поэтому, как говорила Красная королева в «Алисе в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла (в варианте на русском языке – Черная королева), приходится бежать со всех ног только для того, чтобы оставаться на месте: государство и общество в узком коридоре бегут наперегонки, чтобы уравновесить друг друга. И поэтому узкий коридор – это не результат, который достигается в какой-либо поворотный момент, а постоянный процесс. У этого коридора нет двери, которую можно открыть, зайти и обрести свободу – прежде чем удастся взять под контроль насилие, написать законы и обеспечить их выполнение, обуздав Левиафана, требуется пройти по коридору долгий путь.

Обузданный Левиафан – это инклюзивные политические институты из «Почему одни страны богатые, а другие бедные» профессора экономики MIT Дарона Аджемоглу и профессора Чикагского университета Джеймса Робинсона, международного бестселлера, в котором демонстрируется, что именно такие институты обеспечивают устойчивый и инклюзивный экономический рост и процветание. Вторая книга Аджемоглу и Робинсона, тоже ставшая бестселлером, – о свободе и о том, почему одним обществам ее удается достичь, а другим нет. Книгу «Узкий коридор: Государства, общества и судьба свободы» теперь можно прочесть на русском языке: она переведена и выпущена издательством АСТ в начале 2021 г. «Эконс» публикует отрывок из книги.

***
Узкий коридор: Государства, общества и судьба свободы

Дарон Аджемоглу, Джеймс Робинсон

Москва, издательство АСТ, 2021

Свобода зависит от различных типов Левиафана и от их эволюции – от того, живет ли общество без эффективного государства, смиряется ли оно с деспотическим государством, или же ему удается создать баланс сил, открывающий дорогу для возникновения Обузданного Левиафана и постепенного расцвета свободы.

В отличие от представлений Гоббса, согласно которым общество подчиняет свою волю Левиафану – с чем согласны большинство социологов и что современный мир считает само собой разумеющимся, – для нашей теории фундаментально важен тот факт, что Левиафана не всегда встречают с распростертыми объятиями и что путь его развития может быть весьма тернистым – и это еще мягко говоря. Во многих случаях общество сопротивляется усилению государства, причем весьма успешно, как мы видели на примере тив и современных ливанцев. Но результатом такого сопротивления становится отсутствие свободы.

Если же сопротивление разваливается, дело может кончиться возникновением Деспотического Левиафана, похожего на описанное Гоббсом морское чудовище. Но этот Левиафан, пусть он и предотвращает «войну всех против всех», необязательно делает жизнь своих подданных более богатой и менее «беспросветной, тупой и кратковременной», какой она была при Отсутствующем Левиафане. А подданные, в свою очередь, далеко не полностью «вручают свою волю» Левиафану – во всяком случае, не в большей степени, чем жители Восточной Европы, до падения Берлинской стены распевавшие «Интернационал» на улицах, «вручали свою волю» Советскому Союзу. При разных режимах последствия для граждан бывают разными, но все же свободы тут нет ни в одном случае.

Иной тип Левиафана – обузданный – возникает, если появляется баланс между его мощью и способностью общества контролировать эту мощь. Этот Левиафан может решать конфликты справедливо, предоставлять общественные услуги и экономические возможности, предотвращать доминирование и закладывать основания свободы. Если люди верят, что всегда смогут удержать под контролем своего Левиафана, то они доверяют ему, сотрудничают с ним и позволяют ему расти и увеличивать охват и полномочия. Такой Левиафан способствует расцвету свободы, ломая различные клетки норм, которые до этого строго регулировали правила поведения в данном обществе. Но в фундаментальном смысле это не Левиафан Гоббса. Его определяющая характеристика – оковы, узда; он не доминирует над обществом, как морское чудище Гоббса; он неспособен игнорировать граждан или заткнуть им рот, когда они пытаются повлиять на принятие политических решений. Он не возвышается над обществом, но стоит вровень с ним.


Эти идеи и силы, определяющие, согласно нашей теории, эволюцию различных типов государств, иллюстрирует следующая схема. Чтобы сосредоточиться на основных принципах, мы упростили схему и сократили ее всего до двух переменных. Первая переменная (горизонтальная ось координат) – это сила общества, воплощенная в традиционных нормах, практиках и институтах, особенно когда дело касается коллективных действий, координации усилий и сдерживания политической иерархии. Эта переменная демонстрирует способность общества к мобилизации и его институциональную силу.

Вторая переменная (вертикальная ось) – это сила государства. Она тоже имеет несколько аспектов, в том числе мощь политических и экономических элит, а также дееспособность государства и его институтов. Конечно, схема игнорирует общественные конфликты (в том числе конфликты элит между собой и конфликты между элитами и государством), и это огромное упрощение. Тем не менее наше определение слабости и силы уже в определенном смысле включает в себя эти конфликты, а упрощение позволяет нам яснее обозначить несколько ключевых составляющих нашей теории и сделать несколько новых выводов. <…>

Большинство досовременных государственных образований начинают свое развитие в точке, находящейся где-то ближе к нижнему левому углу схемы, то есть и государство, и общество в этом случае слабы. Стрелочки, ведущие из этого нижнего левого угла, представляют собой расходящиеся со временем варианты путей государств, обществ и их взаимоотношений. <…>

На схеме также показано, как могут возникать государства, мощь которых сдерживается способным обществом (средняя стрелка). Это происходит в узком коридоре посередине графика, где мы наблюдаем возникновение Обузданного Левиафана.

Именно в этом коридоре действует эффект Красной королевы, и борьба государства и общества способствует усилению обеих сторон и может – пусть это и происходит лишь каким-то чудом – помочь установлению стабильного равновесия между ними.

По сути дела, эффект Красной королевы – «бег наперегонки» между государством и обществом – может дать даже больше, чем просто усилить обе стороны сразу. Он также преобразует природу институтов, и в результате Левиафан становится более подотчетным своим гражданам и более чутко реагирующим на их запросы. А тем временем этот эффект преображает и жизнь людей – не только потому, что устраняет доминирование государств и элит над простыми гражданами, но и потому, что ослабляет или даже полностью разрушает клетку норм, увеличивая пространство личной свободы и допуская гражданина к эффективному участию в политике. Как следствие, только в этом коридоре возникает и развивается истинная свобода, не сдерживаемая политическим, экономическим и социальным доминированием. Вне этого коридора свободу ограничивает либо отсутствие Левиафана, либо его деспотизм.

[Обузданный] Левиафан может решать конфликты справедливо, предоставлять общественные услуги и экономические возможности, предотвращать доминирование и закладывать основания свободы. <…> Он не возвышается над обществом, но стоит вровень с ним.

И все же следует признать риски, с которыми связан эффект Красной королевы. При всех этих действиях и противодействиях одна сторона может обогнать другую и вырваться из коридора. Эффект Красной королевы также требует такой конкуренции между государством и обществом, между элитами и неэлитами, которая не превратилась бы в игру с нулевой суммой, когда каждая из сторон пытается уничтожить и лишить влияния другую. Поэтому в таком состязании крайне важны пространство для компромиссов и понимание того, что на каждое действие последует противодействие. <…>

<…> Наша теория говорит также и о том, что нет никаких оснований предполагать, будто все страны последуют по одному и тому же пути. Следует ожидать не схождения, а расхождения.

Более того, не все страны могут безболезненно перейти с одного пути на другой. Существует определенная «зависимость от пути». Как только вы попадаете на орбиту Деспотического Левиафана, государства и контролирующие государственные институты элиты становятся сильнее, а общество и нормы, призванные удерживать государство в узде, становятся еще слабее. Взять для примера Китай. Многие политологи и комментаторы продолжают делать прогнозы, согласно которым по мере роста богатства и интеграции в глобальную экономику Китай станет все больше походить на западные демократии. Но путь Деспотического Левиафана на схеме 1 не приведет со временем, как мы видим, в коридор свободы. В главе 7 мы увидим, что доминирование китайского государства над обществом обусловлено историческими условиями и что такие отношения вновь и вновь воспроизводятся определенными действиями лидеров и элиты КНР в целях ослабления общества, чтобы оно не смогло бросить вызов государству и сдержать его. Таким образом историческое наследие страны еще более затрудняет переход в коридор.

Тем не менее это не означает, что это наследие раз и навсегда предопределяет дальнейшее развитие. Отсюда мы переходим ко второму следствию из нашей теории, а именно к большой роли агентности – то есть к тому, что действия лидеров, элит и политических деятелей могут ускорять коллективные действия и создавать новые коалиции, меняющие траекторию общества. Вот почему зависимость от пути не отменяет случающихся время от времени переходов с одного типа пути на другой. Такое сосуществование особенно верно для обществ, уже находящихся в коридоре, поскольку баланс между государством и обществом всегда очень хрупкий и его легко разрушить, если общество утрачивает бдительность или если государство теряет часть своей дееспособности.

Третье следствие вытекает из предыдущих и касается самой природы свободы. Вопреки взгляду, согласно которому западные институты и хороши сами по себе, и всегда склонны к последовательному развитию, наша теория показывает, что свобода – результат сложного, запутанного процесса, предсказать который нелегко. Свободу нельзя насадить и упрочить с помощью разумной системы сдержек и противовесов. Она требует мобилизации общества, его бдительности и настойчивости. Для развития свободы необходимы все эти факторы сразу. <…>

Четвертое следствие из нашей теории состоит в том, что существует много входов в коридор, а в самом коридоре могут существовать различные типы обществ. Представьте себе все пути, которыми та или иная страна может войти в коридор. И в самом деле, создание условий для свободы – это многогранный процесс, включающий установление контроля над конфликтами и насилием, уничтожение клетки норм и обуздание силы и деспотизма государственных институтов.

Вот почему свобода не возникает в тот же момент, когда то или иное общество входит в наш коридор, но постепенно эволюционирует со временем. Некоторые общества долго идут по коридору, не умея добиться полного контроля над насилием, другие достигают лишь частичного прогресса в ослаблении клетки норм, а для некоторых борьба с деспотизмом и принуждение государства откликаться на нужды граждан – постоянная, непрерывная работа. Исторические условия и коалиции, которые позволяют обществу войти в коридор, влияют и на отдельные компромиссы, которые достигаются уже внутри коридора, – и часто это влияние имеет значительные и долгие последствия.

Конституция США иллюстрирует и этот момент нашей теории. Билль о правах стал не единственной уступкой, которая оказалась необходима для ратификации Конституции. Вопрос о правах штатов стал лакмусовой бумажкой для элит Юга, желавших во что бы то ни стало сохранить институт рабства и свою собственность. Из-за этого основатели согласились на то, чтобы Билль о правах действовал только в федеральном законодательстве, но не был обязателен в законах отдельных штатов. <…> Дискриминация не просто была вплетена в ткань Конституции; она практиковалась благодаря традиционным нормам, которые глубоко укоренились во многих частях страны. Способ, которым США вошли в коридор и продолжали двигаться по нему, подразумевал, что федеральное правительство не будет пытаться ослабить эти нормы и их институциональные основы на Юге. Поэтому жесткая дискриминация чернокожих американцев и доминирование над ними сохранялись еще долго даже после окончания Гражданской войны и отмены рабства в 1865 году.

Одним из многих проявлений вопиющих дискриминационных норм были так называемые закатные города (sundown towns), в которых чернокожие (а иногда также мексиканцы и евреи) не имели права появляться после захода солнца. Америка – страна автомобилей, в которой люди, выражаясь словами популярной песни, «ловят кайф от Трассы 66». Но не всем было доступно такое развлечение. В 1930 году в 44 из 89 округов, по которым проходило Шоссе 66, существовали закатные города. Что делать, если, допустим, вам захотелось поесть или в туалет, но все эти услуги в городе предназначены только для белых? Даже на автоматах по продаже кока-колы красовалась надпись «Только для белых». Ситуация была настолько плохой, что в 1936 году Виктор Грин, почтовый служащий-афроамериканец из Гарлема, счел необходимым выпустить «Зеленую книгу негритянского автомобилиста» (Negro Motorist Green Book) – путеводитель с подробными инструкциями для чернокожих водителей о том, где они имеют право находиться после захода солнца или сходить в туалет (последнее издание вышло в 1966 году). Таким образом, пример США показывает, насколько глубокими бывают последствия того, каким именно образом общество входит в коридор. <…> Эти последствия определяют не только степень свободы, но и многие развилки на пути социального и политического развития.

Свобода не возникает в тот же момент, когда то или иное общество входит в коридор, но постепенно эволюционирует со временем. Некоторые общества долго идут по коридору, не умея добиться полного контроля над насилием, другие достигают лишь частичного прогресса.

Довольно неожиданное пятое следствие из нашей теории имеет отношение к эволюции дееспособности государства. На схеме 1 стрелка, идущая вдоль коридора, достигает более высокой точки на шкале силы государства, чем левая стрелка, иллюстрирующая Деспотического Левиафана. Так происходит потому, что состязание между государством и обществом приводит к усилению государства. Этот постулат противоречит многим аргументам, часто встречающимся в социологии и в политических дебатах, особенно в том, что касается критически важной роли сильных лидеров: согласно этим аргументам, для увеличения дееспособности государства необходимы полный контроль над безопасностью государства и мощные вооруженные силы. Именно такое убеждение заставляет многих утверждать, что Китай может стать хорошей ролевой моделью для других развивающихся стран (и возможно, даже для развитых): в ситуации, где доминирование коммунистической партии никем не оспаривается, управляемое ей государство может достичь высокого уровня дееспособности. Но присмотревшись внимательнее, мы замечаем, что китайский Левиафан, каким бы деспотическим он ни был, обладает меньшей дееспособностью по сравнению с Обузданным Левиафаном США или Скандинавских стран. Так происходит потому, что в Китае нет сильного общества, что могло бы подталкивать государство, сотрудничать с ним или оспаривать его власть. Без этого баланса сил между государством и обществом эффект Красной королевы не наступает, и Левиафан в конечном итоге окажется менее дееспособным.

Обуздание Левиафана: доверяй, но проверяй

Из описанного нами образа Обузданного Левиафана складывается впечатление, что это то самое государство, о котором мы все мечтаем и которому можно доверять. Но для того чтобы оно на самом деле было Обузданным Левиафаном, такое доверие должно иметь свои границы. В конце концов, любой Левиафан, обузданный или нет, двулик, как Янус, и деспотизм заложен в его ДНК.

Это означает, что сосуществование с Левиафаном – тяжелый труд для общества, отчасти потому, что он обладает естественной тенденцией увеличивать свою мощь со временем. Сам по себе Левиафан не является актором; говоря о Левиафане, мы, как правило, имеем в виду политические элиты – правителей, политиков или других управленцев, а иногда экономические элиты, пользующиеся непропорционально большим влиянием на государство. Большинство этих элит (а также многие из тех, кто работает в правительственных учреждениях) заинтересованы в увеличении силы Левиафана. Подумайте о бюрократах, которые безустанно работают, предоставляя вам общественные услуги или регулируя экономическую деятельность таким образом, чтобы вы не попали в зависимость от монополий или не стали жертвой хищнического кредитования. Почему бы им не пожелать для себя больше силы и власти? Подумайте о политиках, направляющих Левиафана. Почему бы им не пожелать, чтобы их собственное морское чудище не стало еще более дееспособным и доминирующим? Кроме того, чем более сложной становится наша общественная жизнь, тем больше мы нуждаемся в средствах разрешения конфликтов, в регулировании, общественных услугах и защите своих свобод. И да, чем сильнее становится Левиафан, тем труднее его контролировать. Это эффект Красной королевы в действии.

Но эффект этим не ограничивается. Как мы видели, сотрудничество с мощным обществом может значительно увеличить способность государства. Как только Левиафан обуздан, общество может ослабить поводок и позволить государству расширить сферу влияния, чтобы более эффективно предоставлять гражданам то, чего они хотят и в чем испытывают потребность. Это стратегия «доверяй, но проверяй»: доверяй государству и позволяй ему становиться сильнее, но в то же время и усиливай свой контроль над ним. Когда она работает – как это до некоторой степени происходит в США и Западной Европе, – то в результате наблюдается процесс одновременного усиления государства и общества и их уравновешенного расширения таким образом, что ни одно не доминирует над другим. Когда такой хрупкий баланс работает, Обузданный Левиафан не только прекращает войну всех против всех, но и становится инструментом социально-политического развития общества, привлечения общественности к решению насущных вопросов, построения способных институтов, слома клетки норм и экономического благосостояния. Но только если нам удастся держать его в узде. Только если мы успешно воспользуемся не слишком надежным и предсказуемым эффектом Красной королевы и удержим его под контролем. И это не так уж легко.

Левиафан Томаса Гоббса

Сначала прочтите этот обзор, если вы еще не читали книгу: https://www.goodreads.com/review/show… это просто машины, как мячик на склоне, ожидаемо падает вниз (не может Воля не падать). Воображение — это просто Память; разлагающиеся чувства, которые распространяются в наших головах.

#Содружества#: Прочитайте вышеупомянутый обзор.
——

#О Христианском Содружестве#: Теперь он связывает то, что он сказал в О Человеке (мир и мы механичны, никакой Метафизики, Призраков и т.д.) и то, что он сказал в О Содружестве ( подчинитесь Государю и Повинуйтесь ему) с христианством и что сказанное им согласуется с ним.

Что касается связи с Человеком, то его интерпретация Религии как гражданской вещи, а не «организованной/институционализированной религии» очень интересна и последовательна! Все механическое/неметафизическое. Ни Рая, ни Ада, ни Демонов, ни Ангелов (на самом деле в Новом Завете есть вечные существа, так называемые Ангелы, но в Ветхом Завете Ангел означает просто действие Бога, утверждает он). Но есть своего рода душа и свободная воля (видимо, он имеет в виду это здесь метафорически, так как в Церкви есть как живой человек), стр. 497 после его толкования церкви как Гражданского Совета он говорит: «И только в этом последнем смысле церковь можно принять за одно Лицо [Владыку], то есть можно сказать, что оно имеет власть желать, провозглашать, приказывать, подчиняться, издавать законы. ..»

Второе пришествие Иисуса означает, что он будет этим Правителем, Правителем Божьего Царства, буквально царства! Небеса — это Божье Царство. Граждане этого государства называются христианами. Библия (согласно Гоббсу) говорит, что грешники умирают на вечность и они попадают в Ад на вечность (биологически все умирают на вечность, нет метафизической Души, живущей вечно).Ад находится под землей, как и в могиле находится Ад, в который попадают умершие (на вечность) люди.Ад как огонь для грешников — это как раз то, что делали евреи, у них был большой костер, который они поддерживали дровами и никогда не гасили, они сжигали идолопоклонников (предателей Царства Божьего, как в Предателях Содружества) этим «Ад».Вся эта интерпретация подкреплена ссылками на Библию и действительно имеет смысл, если верить механическому взгляду Гоббса на мир.

Что касается связи с Содружеством, «подчинись Государю и повинуйся ему» — так Библия говорит о следовании пророкам.

Таким образом, для послепротестантского движения Англии (Гоббс был роялистом, поддерживал короля, который учредил отдельную церковь [Церковь в традиционном смысле]), это оправдывает избавление от Папы Римского, поскольку Англия является независимым Содружеством , как в независимой церкви [Церкви в смысле Гоббса]. Опасно иметь более одного Суверена, а наличие Церкви [в традиционном/духовном смысле] приводит к наличию Гражданского Суверена (Короля) и Духовного Суверена (Папы), как в случае не-единовластия, что приводит к войнам, как он показывает в «О Содружестве». Теперь люди, которыми управляли Авраам и Моисей, имели этих пророков как гражданских правителей, которые брали гражданские законы непосредственно от Бога, поэтому эти граждане должны следовать писаниям (конституция Содружества, написанная Богом через пророков), поскольку писания были тем, что эти государи написали как гражданское право.Моисей и многие другие пророки были как духовными, так и гражданскими лидерами/правителями. Что касается граждан, живущих под властью суверенов, с которыми Бог не разговаривает, то они должны следовать гражданскому закону суверена, какими бы они ни были (даже если они несовместимы с Библией), как это обосновано в «Об общежитии» (Завет/Социальное -Договор). Писанию следует строго следовать только тогда, когда Государь канонизирует его (даже тогда Государь должен толковать Писание по своему усмотрению), Гоббс приводит пример канонизированного Писания английским королем. Когда Иисус снова спускается и становится Сувереном какого-то Содружества, граждане должны следовать за ним, как и с любым другим Сувереном (поскольку Иисус — Бог, его Гражданский Закон/Государственная Конституция тоже будет новой Библией, лол).

Итак, мой вопрос: все ли люди обязаны следовать за пророком Бога, когда они становятся свидетелями его Чудес? Я попытаюсь связать вещи воедино: как он показал в «О человеке», когда вы верите в то, что кто-то говорит, это означает, что ваше мнение о том, что он говорит, — это правда.Как он говорит в «О христианском содружестве», когда кто-то заявляет, что он пророк, только Государю позволено верить в него или нет, как и в утверждении его слова как Закона. Если он это сделал, то все граждане должны следовать за Государем в его вере. Им не позволено следовать за фальсифицированным Властелином пророком, оправданным силой Завета. Если, как в случае с Моисеем, люди находились в Естественном Состоянии (не было Суверена), они верили в Моисея и заключали Договор/Завет, чтобы назначить его Сувереном. Но все намного сложнее. Проверьте терпимость к религии ниже

Интересно, если Бог снова послал Пророка, и у него было собственное Содружество, считает ли Гоббс, что люди, которые уже находятся под сувереном, обязаны следовать за ним? Кажется, нет (как я думаю, что согласуется с тем, что уже сказал Гоббс) силой Завета (как показано в «О человеке и о государствах»). Поэтому я думаю, что для Гоббса Законы Природы> Пророк (он прямо говорит, что Библия явно показывает, как Иисус просит своих последователей продолжать подчиняться своим неверным повелителям).Он утверждает, что Законы Природы исходят от Бога, поэтому именно Бог говорит нам не следовать Пророку, если мы уже отдали свои Естественные Права Суверену (следуйте за ним Духовно, но не Гражданско). Проще говоря, вам не разрешено следовать (граждански) ни за Пророком, ни за Иисусом, если у вас уже есть Властелин, потому что Пророки и Иисус не являются вашим Властителем, если только ваш Властелин не одобряет (Владыки могут делать это, например, подчиняясь другим Сувереном) и заключают с ними Завет (помните, что Суверен, как показано в «О Содружестве», по-прежнему имеет свои Естественные Права, потому что Завет заключается между подданными и ими самими, а не между подданными и будущими). Суверен).Это согласуется с тем, что Моисей (после того, как евреи сделали его правителем) заключил договор с Богом.

Так почему же Гоббс открыто выражает свою веру в христианство? Потому что, как он много раз говорил, что его Государь (король Англии) верит в христианство и одобряет его. Чтобы быть более точным, он говорит, что верит в свою суверенную интерпретацию христианства (например, король Англии говорит не слушать Папу Римского). Значит ли это, что это взаимное противоречие, что Гоббс следует за христианством из-за своего суверена, но затем он следует за своим сувереном из-за того, что христианство «подчинись суверену и повинуйся ему»? Конечно, нет! Помните, что Гоббс философски оправдывал фразу «подчинись государю и подчиняйся ему» в книге «О Содружестве», а затем упомянул христианство просто для того, чтобы показать, что то, что он говорит, согласуется с ним (что оно согласуется с тем, во что верит его государь).Технически система Гоббса рухнет только тогда, когда Государь поверит в другую Религию (или просто издаст новый Закон), который гласит: «Не подчиняйся Государю и не слушайся его». Или, чтобы привести крайний пример (поскольку Суверен имеет право интерпретировать Религию): когда Суверен прямо говорит, что «вам разрешено следовать более чем одному Суверену», система Гоббса будет иметь логическое противоречие (A = B и только B, A=B&C —> логическое противоречие!), это весело, лол.

В заключение, дуальность Религия против Содружества (Гражданское/Политика) опасна.Секуляризм приглушает Религию в Политике (убирает ее из Политики и делает ее личным выбором). Решение Гоббса состоит в том, чтобы показать, что Религия = Содружество (Царство Бога = Израиль), таким образом, у нас больше нет двойственности. Недаром говорят, что Просвещение пришло от правильного понимания христианства.

Кроме того, его заявление о том, что Природа Ман’а является Злой, а не Гражданской (правила джунглей, Законы Природы), когда Люди собираются вместе и решают создать Общество, я утверждаю, что это гарантирует Личные Права для отдельных лиц.Аристотель утверждает, что природа человека гражданская, таким образом, рождение в обществе является нормой, что приводит к необеспечению личных прав собственности и т. д. Резкое утверждение Гоббса фактически открыло дверь для человеческих социальных договоров, например: «Эй, вы хотите мне согласиться жить в вашем обществе? Дайте мне индивидуальные права!»

——

Религиозная терпимость: Гоббс говорит, что св. Павел говорит, что человек должен повиноваться своему Суверену, даже если он неверный, человек не должен повиноваться несуверенным министрам Христа.Служители Христа не имеют власти наказывать грешников или неверующих. Но что, если Соверен запретит христианскую веру? Гоббс много раз говорил в предыдущей части и в этой, что это не имеет смысла, человек может внутренне верить во что-то, но внешне выражать что-то другое. Суверен имеет право решать, какую религию преподают в школах и университетах, он имеет право толковать Писание, он имеет право разрешать публичное поклонение религии (или быть терпимым ко всем религиям).Но личная вера технически защищена, говорит Гоббс: «Нельзя навязать то, что у кого-то в сердце». Вы не можете открыть церковь, если Властелин говорит «нет», но вы можете молиться у себя дома! Так как же быть последовательным в повиновении и Богу, и (неверному) Государю? Гоббс (и Мартин Лютер) говорит, что Спасение требует только веры в то, что Иисус есть Христос. Итак, что бы Государь ни сказал вам делать, это не может противоречить христианскому спасению, вам не нужен священник, чтобы исповедоваться в своих грехах.

——

#Царства Тьмы#: Гоббс дал свое собственное толкование Библии, столь материалистическое.Он обосновал свое право толковать Библию. Он показывает, насколько ложна католическая интерпретация. Затем в этой части он показывает, откуда исходит это искаженное толкование (от обращенных язычников, такого же взгляда на католицизм придерживаются и мусульмане).

Он также яростно нападает на философию Аристотеля и христианские университеты за то, что они следуют ей, не понимая ее (даже если они полностью ее понимают, это все равно полное Дерьмо). «[Метафизика] Книги, написанные или помещенные после [Аристотеля] натуральной философии: но школы принимают их за книги сверхъестественной философии: ибо слово «метафизика» будет иметь оба этих значения.И действительно, то, что там написано, по большей части так далеко от возможности быть понятым и так противно чему-либо, чтобы быть понятым им, что должно считать его сверхъестественным»

——

Неполитические баллы:

Мы не можем мыслить без Языка. Откуда мы взяли Язык? Бог научил Адама всем именам.

Философия – это Рассуждение. Это следует делать Логически/Геометрически. Можно Рассуждать о Следствиях Причины , и наоборот, причины следствия (я думаю, дедукция / аналитика против индукции / синтаксиса).

Хотя в этой книге Гоббс придерживается «геометрического» пути, он поддерживал эмпиризм (он любит Бэкона и переводил его работы). Но обязательно ли геометризм и эмпиризм исключают друг друга? Я так не думаю, геометризм означает быть точным в определениях слов и перечислять свои аксиомы, затем строить только на них и быть логичным на всем пути (без софизма), я думаю, что это согласуется даже с индукцией (с указанием ваших тестовых данных как ваша аксиома то опираясь на них). Помните, что он поддерживает как причину-к-следствию, так и следствие-к-причине (в отличие от рационалиста Декарта, который поддерживает только дедукцию/причину-следствие, он даже открыто критиковал эмпирическую работу Галилея по индукции следствия-причины, Декарт слишком искренне поддерживает геометризм). но только в узком смысле).

Итак, Гоббс говорит, что мы не можем думать/рассуждать без языка, и что в философии мы должны быть точными в значении наших слов, два пункта, общие с аналитической философией (из моего 5-минутного исследования об этом), что заставляет меня еще больше желание читать их книги. Интересно, насколько близки Гоббс и аналитическая философия.

«Во власти создавать законы, понимать также силу объяснять их, когда есть необходимость», Монтескье говорит иначе в своей теории трех ветвей власти (Конгресс США принимает законы, но Верховный суд — это тот, кто объясняет и интерпретирует). закон).

Краткое содержание книги «Левиафан», Томас Гоббс

Хотите изучить идеи Левиафана лучше, чем когда-либо? Прочитайте краткое изложение книги номер 1 в мире Левиафана Томаса Гоббса здесь.

Прочтите краткий обзор на 1 странице или посмотрите видеообзоры, подготовленные нашей командой экспертов. Примечание. Это руководство по книге не связано и не одобрено издателем или автором, и мы всегда рекомендуем вам приобрести и прочитать полную книгу.

Мы просмотрели в Интернете самые лучшие видеоролики о Левиафане, от высококачественных обзоров видео до интервью или комментариев Томаса Гоббса.

В книге Гоббса «Левиафан» утверждается, что лучший способ поддерживать мир в обществе — это правительство с абсолютной властью. Гоббс считает, что люди должны отказаться от некоторых своих свобод, чтобы они могли мирно жить вместе, и он использует образ гигантского человека, сделанного из более мелких людей, чтобы представить эту идею. Название «Левиафан» относится к библейскому рассказу о морском чудовище, которое было настолько большим, что могло проглотить китов целиком, и Гоббс называет свое идеальное правительство «Левиафаном».

Левиафан разделен на четыре книги. Первая книга объясняет философскую основу идей Гоббса, а остальные три книги развивают эту основу. Следовательно, в этом резюме первой книге уделяется больше внимания, чем остальным трем. В Книге I Гоббс начинает с описания элементарных движений материи и утверждает, что все, что касается человеческой природы, может быть выведено из материалистических принципов. Затем он изображает то, что он называет «естественным состоянием», как по своей сути жестокое и наполненное страхом.Согласно Гоббсу, в этом состоянии люди постоянно пытаются причинить друг другу боль; это настолько ужасно, что они, естественно, стремятся к миру, но не могут достичь его, не создав Левиафана через общественный договор

Книга II Левиафана объясняет, как создать правительство, описывает права и обязанности граждан и лидеров и рассматривает законодательный процесс. В книге III обсуждается, совместимо ли христианство с философией Гоббса, а также с его религиозными убеждениями.Книга IV развенчивает мифы о религии и утверждает, что для мира необходимо сильное правительство.

Томас Гоббс, философ и политический теоретик, использовал геометрический метод в своей книге «Левиафан». Он основал его на первых принципах и определениях, чтобы создать неоспоримый аргумент. Он также черпал вдохновение из работ Галилео Галилея по геометрии.

Контекст

Томас Гоббс был человеком, который жил в страхе. Он написал в своей автобиографии, что, когда он родился, его мать узнала об испанской армаде, напавшей на Англию.Эта новость напугала ее, и она преждевременно родила Гоббса. Страх — повторяющаяся тема в творчестве Гоббса, которое включает в себя рассказы о его жизни, а также философские теории.

Гоббс написал «Левиафана» в ответ на политические потрясения в Англии. Он боялся, что парламент восстанет против короля Карла I, поэтому бежал во Францию ​​на одиннадцать лет. Находясь там, он написал свой шедевр по философии и науке, который был наконец опубликован после того, как парламент казнил короля Карла I.

Довод Гоббса о необходимости абсолютного суверенитета возник в политически нестабильные годы после Гражданских войн, и его публикация совпала с публикацией многих республиканских трактатов, пытавшихся оправдать цареубийство (убийство короля) перед остальной Европой. В то время не только политические аргументы Левиафана вызывали споры, но и его философский метод шокировал многих людей — даже тех, кто поддерживал утверждения Гоббса.

Философия Томаса Гоббса была основана на идее, что все явления можно объяснить через материю и движение.Он не верил в бестелесные духи или бестелесные души, а это означало, что его часто критиковали за то, что он атеист. Однако в то время его идеи были очень противоречивыми, потому что они сильно отличались от того, во что люди верили до этого. Его книги были даже сожжены в Оксфордском университете, потому что некоторые люди считали его слишком опасным для чтения. Атмосфера в Англии после Гражданских войн была хаотичной, но это также способствовало быстрому распространению его идей, потому что все хотели о них услышать.

Томас Гоббс написал Левиафана, чтобы положить конец гражданской войне. Он знал, что это вызовет споры, потому что призывал к восстановлению монархии, которая не была установлена ​​до 1660 года. Кроме того, его книга бросила вызов самой основе философских и политических знаний. Традиционная философия никогда не приходила к неопровержимым выводам; вместо этого он предлагал только бесполезные софизмы и несущественную риторику. Поэтому он призывал к реформе философии, которая позволила бы закрепить утверждения об истине, с которыми все могли бы согласиться.Следовательно, философия Гоббса предотвратит разногласия по поводу человеческой природы и правительства; тем самым прекращая условия, вызывающие войну (гражданские войны). Для Гоббса гражданская война — это высший ужас — определение самого страха — вот почему он хотел реформировать философию, чтобы покончить с разногласиями и тем самым победить страх.

Моральная и политическая философия Гоббса (Стэнфордская философская энциклопедия)

Гоббс написал несколько версий своей политической философии, в том числе Элементы права, естественного и политического (также под названия Human Nature и De Corpore Politico) опубликовано в 1650 г., De Cive (1642 г.), опубликовано на английском языке как Философские основы правительства и общества в 1651 г., английский Leviathan , опубликованный в 1651 г., и его латинский ревизия 1668 года.Важны и другие его работы. понимания его политической философии, особенно его истории Гражданская война в Англии, Behemoth (опубликовано в 1679 г.), De Corpore (1655), De Homine (1658), Диалог между Философ и исследователь общего права Англии (1681), и Вопросы о свободе, необходимости и случайности (1656 г.). Все основные сочинения Гоббса собраны в году. Английские произведения Томаса Гоббса под редакцией сэра Уильяма Моулсворта (11 томов, Лондон, 1839–1845 гг. ) И Философская опера Тома Гоббса. Quae Latina Scripsit Omnia , также отредактированный Моулсвортом (5 томов; Лондон, 1839–1845 гг.).Издательство Оксфордского университета предприняло запланированное 26-томный сборник Clarendon Edition of the Works of Томас Гоббс . Пока доступно 3 тома: De Cive (под редакцией Говарда Уоррендера), Переписка Томаса Гоббс (под редакцией Ноэля Малкольма) и сочинений по общему праву и Наследственное право (под редакцией Алана Кромарти и Квентина Скиннер). Недавно Ноэль Малкольм опубликовал трехтомник Leviathan , в котором английский текст расположен рядом с Более поздняя латинская версия Гоббса.Читатели, плохо знакомые с Гоббсом, должны начать с Leviathan , обязательно прочитав третью и четвертую части, а также более знакомые и часто цитируемые части первая и вторая. Много прекрасные обзоры нормативной философии Гоббса, некоторые из которых перечислены в следующей избранной библиографии второстепенных работ.

Гоббс стремился открыть рациональные принципы построения гражданское государство, не подлежащее разрушению изнутри. Пережив период политического распада кульминацией которой стала Гражданская война в Англии, он пришел к выводу, что бремя даже самого деспотичного правительства «едва ли разумно, в отношении несчастий и ужасных бедствий, что сопровождать гражданскую войну».Потому что практически любое правительство было бы лучше, чем гражданская война, и, согласно анализу Гоббса, все правительства, кроме абсолютных, систематически склонны к роспуску в гражданскую войну люди должны подчиниться абсолютному политическая власть. Для сохранения стабильности потребуется, чтобы они также воздерживаться от действий, которые могут подорвать режим. Например, подданные не должны оспаривать суверенную власть. и ни при каких обстоятельствах они не должны бунтовать. В целом Гоббс стремился продемонстрировать взаимную связь между политическим послушанием и мир.

Чтобы обосновать эти выводы, Гоббс предлагает нам рассмотреть, что жизнь была бы как в естественном состоянии, т. е. в состоянии без правительство. Возможно, мы бы предположили, что люди могли бы жить лучше всего в такое государство, где каждый решает сам, как поступить, и является судьей, присяжным и палачом в ее собственном деле всякий раз, когда возникают споры, — и что, во всяком случае, это состояние является подходящим исходным уровнем, относительно которого судить об оправданности политических договоренностей. термины Гоббса эта ситуация «состояние чистой природы», состояние совершенно частное суждение, в котором нет агента с признанный авторитет для разрешения споров в арбитраже и эффективное право исполнять его решения.

Ближайший потомок Гоббса, Джон Локк, настаивал в своей книге « секунд». Трактат правительства о том, что естественное состояние действительно должно быть предпочитает подчинение произвольной власти абсолютного государь. Но Гоббс классно утверждал, что такое «распутное положение людей без хозяина, не подчиняющихся законам, и силой принуждения, чтобы связать им руки от грабежа и мести». сделать невозможной всю базовую безопасность, на которой комфортно, общительная, цивилизованная жизнь зависит.Не было бы «места для трудолюбие, потому что плоды его неопределенны; и, следовательно, нет культура земли; ни судоходство, ни использование товаров, которые могут быть импортированы морем; нет просторного здания; нет инструментов перемещение и удаление таких вещей, которые требуют большой силы; нет знания лицо Земли; нет счета Времени; нет искусств; нет букв; а также что хуже всего, постоянный страх и опасность насильственной смерти; И жизнь человека, одинокого, бедного, скверного, скотского и короткого.” Если это естественное состояние, у людей есть веские причины его избегать. что можно сделать, только подчинившись какой-нибудь общепризнанной публике авторитетом, ибо «пока человек находится в состоянии чистой природы, (что является условием войны), так как частные аппетиты являются мерой добро и зло».

Хотя многие читатели критиковали естественное состояние Гоббса как слишком пессимистичен, он строит его из ряда отдельных правдоподобные эмпирические и нормативные предположения. Он предполагает, что люди достаточно сходны по своим психическим и физическим характеристикам, что никто не является неуязвимым и не может рассчитывать на то, что сможет доминировать над другие.Гоббс полагает, что люди обычно «избегают смерти». и что желание сохранить собственную жизнь очень сильно у большинства люди. В то время как у людей есть местные привязанности, их доброжелательность ограничены, и они имеют тенденцию к пристрастности. Обеспокоенный тем, что другие должны согласиться с собственным высоким мнением о себе, люди чувствителен к мелочам. Они выносят оценочные суждения, но часто используют кажущиеся безличными термины, такие как «хороший» и «плохие» для обозначения своих личных предпочтений. Они есть интересуется причинами событий и беспокоится об их будущем; по Гоббсу, эти характеристики склоняют людей к принятию религиозные верования, хотя содержание этих верований будет отличаться в зависимости от вида религиозного образования получать.

Что касается нормативных допущений, Гоббс приписывает каждому человек в естественном состоянии свобода право на самосохранение, которое он называет «правом природы». Это право на делай все, что искренне считаешь нужным для своего спасения; все же потому что по крайней мере возможно, что практически обо всем можно судить необходимое для сохранения, это теоретически ограниченное право природа становится на практике неограниченным правом потенциально на что угодно, или, как выразился Гоббс, право «на все».Гоббс далее предполагает в качестве принципа практической рациональности, что люди должны использовать то, что они считают необходимым средством для достижения своих целей. важные концы.

В совокупности эти правдоподобные описательные и нормативные предположения приводят к состоянию природы, потенциально чреватому разногласиями борьба. Право каждого на все вызывает серьезный конфликт, особенно если есть конкуренция за ресурсы, так как наверняка быть по крайней мере дефицитными товарами, такими как самые желанные земли, супруги и др.Люди вполне естественно будут опасаться, что другие могут (цитируя право природы) вторгаются в них и могут рационально планировать нанесение ударов сначала как упреждающая защита. Более того, это меньшинство гордых или «тщеславные» люди, получающие удовольствие от упражнений власть над другими естественным образом вызовет упреждающие защитные реакции от других. Конфликт будет подогреваться разногласиями в религиозные взгляды, в моральных суждениях и по таким мирским вопросам, как в каких благах человек действительно нуждается и какого уважения заслуживает.Гоббс представляет себе состояние природы, в котором каждый человек свободен в решить для себя, что ей нужно, что она должна, что уважительно, правильный, благочестивый, благоразумный, а также свободный решать все эти вопросы за поведение всех остальных, а также действовать в соответствии с ее суждениями как она думает лучше всего, навязывая свои взгляды, где она может. В этой ситуации где нет общей власти для решения этих многочисленных и серьезных споров, мы легко можем представить вместе с Гоббсом, что естественное состояние станет «состоянием войны», еще хуже, войной «все против всех».

В ответ на естественный вопрос, существовало ли когда-либо человечество вообще в любом таком состоянии природы Гоббс приводит три примера предполагаемые состояния природы. Во-первых, он отмечает, что все государи находятся в это состояние по отношению друг к другу. Это утверждение сделало Гоббса представительный пример «реалиста» в международном связи. Во-вторых, он полагал, что многие ныне цивилизованные народы бывшие в этом государстве, и некоторые немногие народы — «дикие людей во многих местах Америки» ( Левиафан , XIII), например, — все еще до его времени находились в естественном состоянии.В третьих и, что наиболее важно, Гоббс утверждает, что естественное состояние быть легко узнаваемы теми, чьи прежде мирные государства разразилась гражданской войной. В то время как состояние природы совершенно частное суждение есть абстракция, нечто похожее на слишком тесно для комфорта остается постоянно существующей возможностью, чтобы бояться и избегать.

Разрешают ли другие положения философии Гоббса существование этого воображаемого состояния изолированных индивидуумов, преследующих свои частные суждения? Вероятно, нет, поскольку, как отмечают, в частности, критики-феминистки, Как уже отмечалось, согласно теории Гоббса, дети предприняли обязательство повиноваться своим родителям в обмен на воспитание, и поэтому примитивные единицы в естественном состоянии будут включать семьи, упорядоченные по внутренним обязательствам, а также отдельные лица. узы привязанности, сексуальной близости и дружбы, а также членства в клане и общих религиозных убеждений — может способствовать дальнейшему снизить точность любой чисто индивидуалистической модели государства природы. Эта уступка не должна противоречить гоббсовскому анализу конфликта в естественном состоянии, так как может оказаться, что соперничество, неуверенность в себе и погоня за славой являются губительными источниками конфликтов между малыми группами так же, как и между лица. Тем не менее, комментаторы, пытающиеся ответить на вопрос, как именно мы должны понимать, что естественное состояние Гоббса исследуя, в какой степени Гоббс воображает, что состояние взаимодействия между изолированными индивидуумами.

Еще один важный открытый вопрос заключается в том, о чем именно идет речь. людей, что делает возможным (предположим, что Гоббс прав), что наша общественная жизнь склонна к катастрофе, когда нам остается только взаимодействовать только по нашим собственным суждениям. Возможно, пока люди хотят действовать в своих собственных долгосрочных интересах, они недальновидны и поэтому потворствуют своим текущим интересам без должного учитывая влияние их текущего поведения на их долгосрочные интерес. Это будет своего рода неудачей рациональность. В качестве альтернативы может случиться так, что люди в состоянии природа полностью рациональна, но попала в ситуацию, которая заставляет Для каждого индивидуально рационально действовать неоптимальным образом. для всех, быть может, оказавшись в знакомой «арестантской» дилемма теории игр. Или, опять же, может быть, что состояние Гоббса природа была бы мирной, если бы не присутствие людей (просто немногие, а может быть, и все в той или иной степени), чьи страсти берут верх над их более спокойные суждения; которые горды, злобны, пристрастны, завистливы, ревнивый и другими способами склонный вести себя таким образом, который ведет к война.При таком подходе иррациональные человеческие страсти будут пониматься как источник конфликта. Какие, если таковые имеются, из этих счетов адекватно ответы на текст Гоббса являются предметом продолжающихся споров среди Гоббса. ученые. Особенно активно этим занимались теоретики игр. дебаты, экспериментирование с различными моделями естественного состояния и конфликт, который он порождает.

Гоббс утверждает, что естественное состояние — это жалкое состояние войны. в котором ни одна из наших важных человеческих целей не может быть надежно реализована.К счастью, человеческая природа также предоставляет ресурсы, чтобы избежать этого несчастного случая. условие. Гоббс утверждает, что каждый из нас, как разумное существо, может видеть что война всех против всех враждебна ее удовлетворению интересы, и поэтому могут согласиться с тем, что «мир — это хорошо, и поэтому также путь или средства мира хороши». Люди узнают как императивы предписание искать мира и делать то, что необходимые для его защиты, когда они могут сделать это безопасно. Гоббс называет их практические императивы «Законы природы», сумма которых не относиться к другим так, как мы бы не хотели, чтобы они относились к нам.Эти «предписания», «выводы» или «теоремы» разума «вечны и неизменным», всегда требуя нашего согласия, даже если они не безопасно действовать. Они запрещают многие известные пороки, такие как беззаконие, жестокость и неблагодарность. Хотя комментаторы не согласны с тем, эти законы следует рассматривать как простые предписания благоразумия или, скорее, как божественные повеления или моральные императивы какого-либо другого рода, все согласны что Гоббс понимает их как указание людям подчиниться политическому власть.Они говорят нам искать мира с желающими других, закладывая часть нашего «права на все», взаимно завет подчиняться власти суверена, и далее направьте нас соблюдать этот завет, устанавливающий суверенитет.

Когда люди взаимно обязуются друг с другом подчиняться общему власти, они установили то, что Гоббс называл «суверенитетом по учреждению». Когда под угрозой завоевателя они заключают завет для защиты, обещая послушание, они установили «суверенитет путем приобретения».Они одинаково законны способы установления суверенитета, по Гоббсу, и их основная мотивация одна и та же, а именно страх, независимо от того, своих собратьев или победителя. Социальный завет включает в себя как отказ или передача права и разрешение суверенная власть. Политическая легитимность зависит не от того, как правительство пришел к власти, но только от того, сможет ли он эффективно защитить тех, которые согласились повиноваться ему; политическое обязательство прекращается, когда защита прекращается.

Хотя Гоббс предлагал некоторые мягкие прагматические основания для предпочтения монархии к другим формам правления, его главная забота состояла в том, чтобы доказать что эффективное правительство — в какой бы форме оно ни было — должно иметь абсолютную власть. Его полномочия не должны быть ни разделены, ни ограничены. Полномочия законодательства, судебного разбирательства, правоприменения, налогообложения, ведения войны (и менее знакомое право контроля нормативной доктрины) связаны таким образом, что потеря одного из них может помешать эффективному осуществлению отдых; например, законодательство без толкования и исполнения не будет служить для регулирования поведения.Только правительство, обладающее все то, что Гоббс называет «основными правами суверенитет» может быть надежно эффективным, поскольку там, где частичные наборы этими правами обладают разные органы, которые расходятся во мнениях суждения о том, что следует делать, паралич эффективного правительства, или перерождение в гражданскую войну для разрешения их спора, может происходить.

Точно так же, чтобы наложить ограничение на полномочия правительства состоит в том, чтобы вызвать неразрешимые споры о том, перешагнул ли он те пределы.Если каждый человек должен решить для себя, будет ли правительство должны подчиняться, фракционные разногласия — и война, чтобы урегулировать проблемы или, по крайней мере, паралича эффективного правительства — вполне возможно. Чтобы отослать решение вопроса на какое-то дальнейшее власти, которая сама по себе также ограничена и так открыта для оспаривания выходя за его пределы, означало бы инициировать бесконечный регресс неавторитетные «авторитеты» (где доллар никогда не остановки). Относить его к другой неограниченной власти было бы просто переместить резиденцию абсолютного суверенитета, позицию, полностью в соответствии с настойчивостью Гоббса в отношении абсолютизма.Чтобы избежать ужасная перспектива государственного краха и возвращения к состоянию природе, люди должны относиться к своему государю как к обладателю абсолютной власть.

Когда подданные учреждают суверена, уполномочив его, они соглашаются в в соответствии с принципом «согласившемуся не причиняют никакого вреда». сторона», чтобы не возлагать на нее ответственность за любые ошибки в суждениях, которые она может делать и не рассматривать любой вред, который он причиняет им, как требующий принятия мер несправедливости. Хотя многие толкователи предполагали, что уполномочивая суверена, подданные несут моральную ответственность за действий, которыми он командует, Гоббс вместо этого настаивает на том, что «внешнее действия, совершаемые согласно [законам], без внутреннего одобрения, действия суверена, а не подданного, находящегося в случае, а как инструмент, без какого-либо собственного движения в все» («Левиафан», XLII, 106).Это может быть важно для Гоббса. проект убеждения своих христианских читателей повиноваться своему суверенному что он может заверить их, что Бог не будет считать их ответственными за неправомерные действия, совершаемые по повелению государя, потому что они не могут разумно ожидать, что они подчинятся, если это поставит под угрозу их вечные перспективы. Отсюда Гоббс поясняет, что «какой бы подданный … вынужден повиноваться своему государю и делает не для своего ума, а для законов своего стране, это действие не его, а его государя.” (Левиафан, xlii, 11) Эта позиция усиливает абсолютизм, позволяя Гоббса утверждать, что субъекты могут подчиняться даже командам для выполнения действия, которые они считают греховными, не опасаясь божественного наказание.

Хотя Гоббс настаивает на том, что мы должны считать наши правительства абсолютная власть, он оставляет за подданными свободу неповиновения некоторые из приказов их правительства. Он утверждает, что субъекты сохраняют право на самооборону от суверенной власти, дающее им право не подчиняться или сопротивляться, когда их жизни угрожает опасность.Он также дает им, казалось бы, широкие права на сопротивление в тех случаях, когда их на карту поставлены семьи или даже их честь. Эти исключения имеют по понятным причинам заинтриговал тех, кто изучает Гоббса. Его приписывание явно неотъемлемые права — то, что он называет «истинным свободы подданных» — кажется несовместимым с его защитой абсолютного суверенитета. Более того, если неспособность суверена обеспечить надлежащую защиту субъектов отменяет их обязательство подчиняться, и если каждому субъекту предоставлено самому судить о адекватность этой защиты, кажется, что люди никогда не вышел из страшного состояния природы.Этот аспект политической философия является предметом горячих споров еще со времен Гоббса. епископ Брэмхолл, один из современников Гоббса, обвинил Левиафан в том, что он «Повстанец». Катехизис». Совсем недавно некоторые комментаторы утверждали, что Гоббсовская дискуссия о границах политических обязательств Ахиллесова пята его теории. Не понятно, это или нет обвинение может выдержать проверку, но оно, несомненно, станет предметом много продолжительных дискуссий.

Последним решающим аспектом политической философии Гоббса является его обращение с религией.Гоббс постепенно расширяет свое обсуждение христианской религии в каждом пересмотре своей политической философии, пока он входит в Левиафан и составляет примерно половину книги. Там нет единого мнения о том, как Гоббс понимает значение религия в рамках его политической теории. Некоторые комментаторы утверждали что Гоббс пытается продемонстрировать своим читателям совместимость его политической теории с основными христианскими обязательствами, поскольку это может кажется, что религиозные обязанности христиан запрещают им позволять абсолютного подчинения своим правителям, чего требует теория Гоббса. их.Другие сомневались в искренности его заявлений. христианство, утверждая, что с помощью иронии или других тонких риторических приемов, Гоббс стремился подорвать религиозную веру своих читателей. убеждения. Как бы ни были правильно поняты его намерения, Гоббс явная озабоченность силой религиозной веры заключается в том, что интерпретаторы его политической философии должны стремиться к объяснению.

Ученые все больше интересуются тем, как Гоббс думал о статус женщины и семьи. Гоббс был одним из первых западные философы считают женщин личностями при разработке социальной договор между лицами.Он настаивает на равенстве всех людей, очень явно включая женщин. Люди равны, потому что они все подчинены господству, и все потенциально способные господствовать другие. Ни один человек не настолько силен, чтобы быть неуязвимым для нападения, пока спит благодаря совместным усилиям других, и никто из них не так силен, как быть уверенным в доминировании над всеми остальными.

В этом релевантном смысле женщины естественным образом равны мужчинам. Они есть одинаково естественно свободны, а это означает, что их согласие требуется, прежде чем они будут находиться под властью кого-либо другого.При этом Гоббс утверждения резко контрастируют со многими преобладающими взглядами того времени, согласно которому женщины рождаются ниже и подчинены мужчины. Сэр Роберт Филмер, который позже стал целью Джона Локк Первый трактат о правительстве , является хорошо известным сторонник этой точки зрения, которую он называет патриархальностью. Явно отвергая патриархалистскую точку зрения, а также закон Салика, Гоббс утверждает, что женщины могут быть суверенами; авторитет для него «ни мужчина, ни женщина».Он также выступает за естественное материнское право: в естественном состоянии власть над детьми естественно мать. Он становится свидетелем амазонок.

В противовес этому эгалитарному основанию Гоббс говорил о содружество на патриархальном языке. В переезде из штата природы гражданскому обществу, семьи описываются как «отцы», «слуги» и «дети», казалось бы, стирая с лица земли матерей. картина целиком. Гоббс оправдывает этот способ говорить, говоря, что именно отцы, а не матери, основывали общества.Как верно, как это то есть легко увидеть, как идет оживленная дискуссия между теми, кто подчеркнуть потенциально феминистские или эгалитарные аспекты гоббсовской мысль и те, кто подчеркивает его полное исключение женщин. Такой дебаты поднимают вопрос: в какой степени патриархальные притязания Гоббс делает неотъемлемой частью своей общей теории, если они действительно интеграл вообще?

100 лучших научно-популярных книг: № 94 – Левиафан Томаса Гоббса (1651) | Книги по философии

Согласно историку и сплетнику 17-го века Джону Обри, Томас Гоббс «часто говорил, что если бы он читал столько же, сколько другие люди, он должен был бы знать не больше, чем другие люди.Как великий мыслитель, Гоббс олицетворяет английский здравый смысл и любительский дух, и тем более привлекателен тем, что черпает свою философию из своего опыта ученого и литератора, современника и случайного соратника Галилея, Декарта и молодого Карла. Стюарт, принц Уэльский, до Реставрации.

Сам Гоббс родился елизаветинцем и любил говорить, что его преждевременное рождение в 1588 году было вызвано тревогой его матери перед угрозой испанской армады:

… это была моя дорогая мать раз, и я, и страх.

На протяжении всей своей долгой жизни Гоббс никогда не был далек ни от опасности времени (в частности, тридцатилетней войны и гражданской войны в Англии), ни от опасности, вызванной задумчивым реализмом и прагматической ясностью его философии. Что, спрашивал Гоббс, было той формой политики, которая обеспечила бы безопасность, к которой стремились он и его современники, но которой всегда отказывали?

Знаменитый фронтиспис Левиафана. Фотография: Alamy

Subtitled The Matter, Forme and Power of a Commonwealth Ecclesiasticall and Civil , Левиафан впервые появился в 1651 году, во времена Кромвеля, с, возможно, самым известным титульным листом в английском каноне, гравюрой всемогущего гигант, состоящий из множества крошечных человеческих фигур, возвышающихся над пасторальным пейзажем с поднятыми мечом и посохом.

Таким образом, в английский лексикон вошло слово «левиафан» (суверенная власть), и гоббсовское видение человека не как существа, по своей природе социального, одушевленного уважением к обществу, а как чисто эгоистичное существо, движимое личной выгодой, сгустилось в его прославленное краткое изложение существования человечества как «одинокого, бедного, отвратительного, жестокого и короткого».

Гоббс утверждал, что для улучшения этих условий человек должен принять определенные «Законы природы», по которым человеческому обществу будет запрещено делать «то, что разрушительно» для жизни, посредством чего добродетель будет средством «мирного, общительная и комфортная жизнь.»

Первый закон природы гласит: «Каждый человек должен стремиться к миру». Это, утверждает он, будет трудной целью: общая склонность всего человечества — это «постоянное и беспокойное желание власти за властью, которое прекращается только со смертью». Второй закон природы гласит: «Человек [должен] быть готов, когда другие тоже… отказаться от своего права на все вещи; и довольствоваться такой свободой по отношению к другим людям, какую он позволил бы другим людям по отношению к себе». Третий закон природы гласит: «люди исполняют заключенные ими заветы.

Это, по сути, сводится к общественному договору Гоббса, навязанному внешней силой. Соответственно, члены гражданского общества должны заключить договор, чтобы передать свою власть и силу «одному Человеку или Собранию людей… После этого Множество, объединенное таким образом в одном Лице, называется Содружеством». Для Гоббса заключение такой власти является единственной гарантией мира и процветания: «Пока люди живут без общей власти, держащей их всех в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной; и такая война, как каждый человек против каждого человека.”

Будучи свидетелем английской революции воочию, Гоббс больше всего боится войны. Социальная война раскрывает самую темную сторону человечества: «Сила и мошенничество — две главных добродетели на войне».

Гоббс не менее ироничен в своем отношении к человеческому аппетиту к «правительству». Он видел слишком много дебатов до и после казни Карла I об отношениях между гражданином, церковью и государством, чтобы быть чем-то иным, кроме как прагматическим: «те, кто недоволен монархией, называют ее тиранией; а те, кто недоволен аристократией, называют ее олигархией; так и те, кто огорчается демократией, называют ее анархией, что означает отсутствие правительства; и все же я думаю, что никто не верит, что отсутствие правительства — это какой-то новый вид правительства.

Для Гоббса «политическое сообщество» имеет первостепенное значение, и люди должны сдаться ради собственной дальнейшей и лучшей защиты: «тот, кто жалуется на оскорбление со стороны своего суверена, жалуется на то, что он сам является автором; и поэтому не должен обвинять никого, кроме самого себя; нет ни себе травмы; потому что причинить себе вред невозможно».

Как отмечают многочисленные комментаторы, Левиафан является основополагающим документом «теории общественного договора», которая в конечном итоге расцветет в западной интеллектуальной традиции.Это также величественный памятник английской прозы XVII века, одновременно живой и живой:

Богатство, знание и честь — всего лишь несколько видов власти.

Гоббс также освещает свой аргумент многими восхитительными дополнениями:

Папство есть не что иное, как призрак умершей Римской империи, восседающий в короне на ее могиле.

Это сравнение папства с царством фей («то есть с английскими бабьими баснями о привидениях и духах») напоминает о выдающемся уме и воображении философа.В сочетании с экономичностью, искренностью и иронией Левиафана в целом это выделяет Гоббса как одного из поистине великих писателей в английском литературном каноне. Но он также гигант западной философии, чье влияние можно найти в работах Руссо и Канта.

Не то чтобы его современники это понимали. «Хоббизм» стал позорным термином, «Левиафан » был публично сожжен как подстрекательский документ, а сам Гоббс провел многие свои последние годы в страхе за свою жизнь.Он умер в 1679 году от болезни Паркинсона. По словам Ванбру, на смертном одре он сказал, что «91 год искал дыру, чтобы выбраться из этого мира, и наконец нашел ее». Его апокрифическими последними словами были: «Я собираюсь отправиться в свое последнее путешествие, совершить большой прыжок во тьму».

Предложение подписи

В таком состоянии [Warre] нет места для Промышленности; потому что плод его ненадежен; и, следовательно, нет Культуры Земли; ни судоходство, ни использование товаров, которые могут быть ввезены морем; нет просторного здания; никаких инструментов для перемещения и удаления таких вещей, требующих большой силы; нет Знания лица Земли; нет счета Времени; нет искусств; нет букв; нет общества; и что хуже всего, постоянный страх и опасность насильственной смерти; и жизнь человека одинокая, бедная, скверная, жестокая и короткая.

Три к сравнению

Джон Локк: Два трактата Правительства (1690)
David Hume: Трактар ​​человеческой природы (1739)
Paul Auster: Leviathan (1992)

Leviathan Hobbes доступен в Penguin Classics (8,99 фунтов стерлингов). Чтобы заказать копию за 7,37 фунтов стерлингов, перейдите на сайт guardianbookshop.com или позвоните по телефону 0330 333 6846. Бесплатно в Великобритании на сумму свыше 10 фунтов стерлингов, только онлайн-заказы. Минимальный размер заказа по телефону: 1,99 фунта стерлингов

Левиафан Томаса Гоббса (обзор книги)

1. Дурак – определение

«Левиафан» Гоббса — одна из самых важных книг по политической философии, главным образом потому, что она предлагает взгляд на то, как мы должны организовать себя, чтобы избежать жизни, которая была бы «одинокой, бедной, отвратительной, жестокой и короткой». Известно, что это создало в сознании читателя видение мира, которое Гоббс назвал «естественным состоянием», состоянием, в котором есть только свободы, но нет прав или обязанностей. Затем он показывает выход из этого естественного состояния, указывая на то, как люди могли бы организовать себя по-другому, в «содружество», стоящее между полюсами неограниченной свободы и рабства.

Это эссе призвано ответить на возражение «дураков» против концепции «содружества» Гоббса, возражение, которое сознательно или нет противостоит многим идеям Макиавелли. Отвечая на «Дурака», Гоббс кристаллизует, какой должна быть структура общества и что представляет собой законное правительство. Он также развивает идею «общественного договора», которую в последующие века подхватили Руссо и Локк.

Однако прежде следует более четко определить понятие «дурак» и его возражения.Во-первых, дурак, о котором говорит Гоббс, глуп не в том смысле, в каком мы сейчас знаем это слово, а скорее в библейском или древнееврейском переводе слова «к’цийл», который подразумевает моральную, а не интеллектуальную неполноценность. Глупец задает вопрос: «Почему я должен сдерживать обещания, если я могу получить выгоду от их нарушения?» Почему Адам должен воздерживаться от употребления яблока, если он может получить от этого невыразимое удовольствие? Почему бы Ирану не создать ядерную бомбу, если она даст ему преимущество в будущих ситуациях?

Задавая этот вопрос, аргумент глупца не опирается ни на концепцию заветов (обещаний), ни на определение справедливости как соблюдения заветов.Вместо этого глупец утверждает, как в главе XV «Левиафана», что «сохранение и довольство каждого человека доверено его собственной заботе, они не могут быть причиной того, что каждый человек не может делать то, что, по его мнению, ведет к этому, и, следовательно, также делать или не делать, соблюдать или не соблюдать, заветы не противоречили разуму, когда это вело к чьей-либо пользе».

Также глупец, не обремененный мыслями о наказании богом, богами или кармой, теперь остается вопрошать, не будет ли более разумным поставить свои собственные интересы выше каких-либо обещаний другим, даже если действие сомнительно с моральной точки зрения.Конечно, правильный поступок — это рациональный поступок?

2. Аргумент Гоббса дураку

Излагая свою позицию, Гоббс переходит к сути дела и апеллирует к разуму. Он показывает, что разумно приостановить свою часть сделки всякий раз, когда есть искусственное обязательство сделать это или гарантия защиты, если мы это сделаем. Он делает это, используя два аргумента, а именно неосторожность несправедливых действий и механизм самозащиты, который общество создает для предотвращения мошенничества.

Первый из этих аргументов относится к неосторожности поступать несправедливо, потому что риск, на который идет глупец, весьма вероятно может нанести ему вред. Дурак может вести машину, отправляя текстовые сообщения на свой мобильный телефон, и, поскольку он не обращает внимания на дорогу, он может отправить этот забавный текст или сообщить получателю, что он опаздывает. Следовательно, он может выиграть, совершив это действие, но это неразумно. Можно сказать, что вероятность причинения ему вреда выше, чем если бы он действовал в соответствии с правилами, установленными обществом.

Однако в этом первом аргументе есть сильное ощущение, что Гоббс делает утверждение, а не констатирует факт, подтвержденный эмпирическими данными. Неужели такой риск наносит вред самому себе? Что, если дурак просто рискнул, не основываясь на макиавеллистском представлении о «состоянии», а используя статистику, чтобы подсчитать, что из 196 165 667 водителей в США в 2005 году только около 2600 погибли в результате несчастных случаев с мобильными телефонами, а не все те, кто погиб являются реальными пользователями мобильных телефонов.Если дурак оценивает затраты и выгоды, возможно, использование мобильного телефона является статистически разумным риском, на который стоит пойти. Гоббс приводит мало эмпирических доказательств в поддержку своего первого аргумента, хотя благоразумие или отсутствие действия может сводиться к статистике.

Второй аргумент Гоббса заключается в том, что в естественном состоянии дурак, который говорит, что он считает разумным нарушать обещания, не будет допущен в общество, потому что это общество будет не допускать его в качестве формы взаимной защиты.Но если мы посмотрим на окружающий мир, мы увидим примеры «паразитов-выводков», таких как кукушки, которые откладывают яйца в гнезда других птиц. Они используют в своих интересах естественные инстинкты других птиц, чтобы заботиться о любом яйце, сидящем в построенном им гнезде. Это позволяет кукушке откладывать больше яиц, чем другим птицам, и производить больше собственных цыплят. Однако есть ли у людей более мощный защитный механизм, чем у птиц?

Мейнард Смит разработал идею «эволюционной стабильной стратегии» (ЭСС), впервые обсуждавшуюся У.Д. Гамильтона и Р. Х. Макартура, что придает вес второму аргументу Гоббса. Эволюционно стабильная стратегия определяется как стратегия, которая, если ее примет большинство членов популяции, не может быть улучшена альтернативной стратегией. Другими словами, лучшая стратегия для дурака зависит от того, что делает большинство населения. Смит поддержал свой аргумент, используя доказательства в своей книге «Эволюция и теория игр», но более поздние идеи, такие как стратегия «око за око» профессора Анатоля Рапапорта или взаимный альтруизм Роберта Аксельрода или Ричарда Докинза, перекликались с работой Смита.

Вместе они проделали большую работу, которая поддержала бы второй аргумент Гоббса. Решающим фактором, однако, является то, что большинство населения страны должно подписаться под заветом, чтобы дурак мог ему следовать.

3. Значение для теории государства

Итак, если мы утверждаем, что ответ Гоббса дураку устойчив, основываясь не на его первом аргументе/утверждении, а на втором, а именно на том, что нерационально нарушать заветы, потому что дурак не будет допущен в общество, то каковы последствия эта позиция?

Первый вывод, который теория Гоббса разделяет с теорией Макиавелли, заключается в том, что, как я упоминал ранее, оба апеллируют к рациональному, а не к духовному или теологическому, оба рассматривают политику как светское занятие.Таким образом, в материалистических глазах Гоббса благоразумно не нарушать завет не из-за угрозы вечного проклятия, а потому, что это просто наиболее рациональный образ действий для каждого человека.

Второй вывод, который возникает, заключается в том, что отличает нас от кукушек тем, что мы обладаем свободой воли и не являемся рабами своих генов, желаний или удачи. Быть свободным означает не быть ограниченным в следовании своим желаниям и антипатиям. У нас, естественно, есть определенные желания и отвращения, которые двигают нас в определенных направлениях и от других, и последнее в цепочке перед действием — это то, что мы будем делать — поскольку мы способны выполнять эти движения, мы свободны.Свобода — это не вопрос выбора каким-то недетерминистическим и некаузальным образом наших желаний и антипатий. Гоббс придерживался компатабилистской позиции, согласно которой возможны как свободное действие, так и детерминизм. Таким образом, река может свободно течь по склону холма в том смысле, что она не ограничена — например, она не проклята, — но тем не менее ее течение определяется физическими законами. Придерживаясь этой точки зрения, Гоббс стремился показать, что детерминизм не представляет угрозы для свободы.

Еще одним следствием является идея абсолютизма.Лучшая стратегия для дурака зависит от того, что делает большинство населения, и для того, чтобы заставить большинство делать что-либо, Гоббс утверждал, что авторитарное государство обеспечивает наибольшую безопасность для общества. Современным примером против этого может быть то, что всего за несколько месяцев до начала последней войны в Ираке 68% населения Великобритании были против вторжения. Этого дурака можно извинить за то, что он думал, что для Великобритании было бы более благоразумно не вступать в войну, и действительно, его мнение было бы на стороне большинства.Однако дело в войне в Ираке заключалось в том, что это сделало бы нас более безопасными, а демократическое большинство правительства в Палате общин позволило войне произойти. Хотя наша нынешняя форма демократии не является абсолютизмом, первая почтовая система позволила суверену (в данном случае премьер-министру) преодолеть мнение большинства. Только время покажет, сделает ли это действие Содружество более безопасным.

Последним следствием теории государства «Дурака» и Гоббса в более широком смысле является разрушение идеи о том, что среди людей существует естественная иерархия.Слабейший по крайней мере настолько силен, чтобы быть в состоянии убить сильнейшего. Так что «дурак» достаточно силен, чтобы сломить самого сильного из содружества и даже суверена. Примером этого может быть случай с Северной Кореей. В то время как большинство стран мира и, в частности, ядерные страны соглашаются сотрудничать с Международным управлением по атомной энергии в обеспечении прозрачности своих запасов плутония и т. д., маленькая нация Северной Кореи отвергает большинство и идет своим путем.В процессе этого происходят две вещи. Во-первых, показано, что действия «дурака» ставят под угрозу безопасность многих других, нарушая завет, а во-вторых, мы видим пример второго ответа Гоббса на «дурака», где большинство, как форму взаимной обороны, подвергают остракизму Северную Корею.

4. Заключение

Итак, Хоббс сделал убедительный репост дураку, который с изобретением теории игр и таких идей, как ESS, только усилился в последние годы.Таким образом, его второй аргумент кажется самым сильным, поскольку общество стремится не допустить мошенничества. Со времен «Теории государства» Гоббса мы знаем, на что способен человек, но со времен Хиросимы мы знаем, что поставлено на карту.

Величайшим наследием Гоббса, возможно, является его вклад в «общественный договор», который позднее подхватили Руссо и Локк. Его идея абсолютизма суверена неудобна в этот более либеральный век, потому что мы видели результаты таких людей, как Гитлер и Сталин.Однако безопасность и безопасность личности очень беспокоили Гоббса до такой степени, что свержение суверена было законным, если они этого не обеспечивали.

Левиафан (книга, 1950 г.) [WorldCat.org]

Содержание: Чувства —
Воображения —
Следствия или цепочки воображений —
Речи —
Разумов и науки —
Внутренних начал произвольных движений, обычно называемых страстями; и речи, которыми они выражаются —
О целях или решениях дискурса —
О добродетелях, обычно называемых интеллектуальными, и их противоположных недостатках —
О некоторых предметах познания —
О способностях, ценности, достоинства, чести и достоинства —
О различии нравов —
О религии —
О естественном состоянии человечества в отношении его счастья и несчастья —
О первом и втором естественных законах и договоре —
О другие законы природы —
О лицах, авторах и вещах, изображаемых —
О государстве —
О причинах, порождении и определении государства —
О правах суверенов по установлению —
Из нескольких видов государства по учреждению; и о наследовании суверенной власти —
О владычестве отцовском и деспотическом —
О свободе подданных —
О подвластных политических и частных системах —
О государственных министрах суверенной власти —
О питании
О советах и ​​законах гражданских —
О преступлениях, оправданиях и смягчениях —
О наказаниях и наградах —
О тех вещах, которые ослабляют или способствуют роспуск государства —
Должности суверенного представителя —
Царства Божия по природе —
Христианского государства —
Принципов христианской политики —
Из числа , древности, масштаба, авторитета и толкователей книг Священного Писания —
О значении духа, ангела и вдохновения в книгах Священного Писания —
О значении в Писании Царства Божьего, святое, священное и таинство —
т Слово Божие и пророки — 90 322 О чудесах и их использовании — 90 322 О значении в Писании вечной жизни, ада, спасения, грядущего мира и искупления — 90 322 О значении в Писании слова церкви —
О правах Царствия Божия в царях Иудейских —
О служении блаженного Спасителя нашего —
О власти церковной —
О том, что необходимо для приема человека в Царство Небесное — —
О царстве тьмы —
О духовной тьме от неверного толкования писания —
О даменологии и других реликвиях религии язычников —
О тьме от суетной философии и баснословных преданий —
О благотворном происшествии от такой тьмы; и кому он прирастает —
Обзор и заключение.

Как Гоббс впервые изобразил «монстра» хорошего правительства | искусство | Повестка дня

Фрагмент фронтисписа « Левиафана» (1651 г.) Томаса Гоббса, офорт Авраама Боссе. Как воспроизведено в Body of Art

Политический философ, родившийся сегодня 430 лет назад, представил новую теорию «политического тела»

.

Сегодня многие с подозрением относятся к правительствам и сомневаются в благах, которые они приносят.Но какой была бы наша жизнь без правительства? У Томаса Гоббса, одного из основоположников современной политической философии, была неплохая идея. Он считал, что жизнь, свободная от правительства — в «естественном состоянии», как он выразился, — «одинокая, бедная, скверная, грубая и короткая».

Гоббс, родившийся в этот день, 5 апреля, в 1588 году, видел такое общество воочию. Свою самую известную книгу «Левиафан» он написал во время Гражданской войны в Англии и понял, почему, объединившись в «политическое тело», люди могут жить лучше, дольше и цивилизованнее.

Он также понял, как можно выразить великую силу объединенных масс в одном образе. Вот как мы описываем это знаменитое произведение искусства, созданное для его книги, которую он создал вместе с французским гравером Абрахамом Боссе, в нашем обзоре телесного творчества Body of Art.

«Колоссальная монархическая фигура возвышается над пейзажем, затмевая город под собой». Объясняет текст. «Его тело состоит из сотен меньших фигур, и все они смотрят на созданного ими великана.

 

Фронтиспис Томаса Гоббса «Левиафан» (1651 г.), офорт Авраама Боссе. Из тела искусства

«Под ним изображения меньшего размера, соответствующие символическому мечу и ритуальному посоху, которым владеет король: светская власть слева (в правой руке), церковная власть справа (в левой руке). Между ними на занавеске отображается название книги, для которой создан этот фронтиспис: «Левиафан», опубликовано в 1651 году.

«Гоббс и Боссе вместе работали над изображением, чтобы создать яркую визуальную метафору идей книги.Гравюра Боссе иллюстрирует тезис автора о том, что «множество людей составляют одно лицо, когда они представлены одним человеком или одним лицом». Будучи ранним примером теории общественного договора, влиятельный текст Гоббса произвел революцию в представлениях о структуре общества и правительства. Таким образом, Боссе представляет понятие суверенной власти как конгломерат человеческой фигуры, создавая мощный образ политического тела и указывая на то, что граждане, составляющие тело Суверена, также наделяют его властью.

 

Тело искусства

 

Чтобы получить более искусно воплощенные изображения, закажите копию Body of Art здесь.

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.