Фронтовик корчевский юрий: Серия книг Фронтовик читать онлайн бесплатно

Содержание

Юрий Корчевский ★ Фронтовик. Без пощады! читать книгу онлайн бесплатно

Юрий Корчевский

Фронтовик. Без пощады!

Глава 1. Постовой

Андрей с трудом нашел работу на кирпичном заводе. Работа садчика тяжелая, надо закатывать тяжелые вагонетки с кирпичом-сырцом в раскаленные печи обжига. Он обливался потом, мышцы после работы ныли, в цеху сквозняки. Но и этой работе он был рад. После войны мужчин вернулось в родные края много, целая армия. Кто-то на радостях, что война окончилась, пить начал, отмечая возвращение, другие устроились в артели и на заводики. Была небольшая часть, подавшаяся в криминал: торговали крадеными вещами, грабили по ночам. При любых катастрофах в стране грязная пена всегда наверх всплывает. Да и то взять: в армию нормальных мужиков призвали, вернулись с войны далеко не все, а кто вернулся – те с ранениями, контузиями или вообще инвалиды, без рук без ног. А уголовное отребье в лагерях отсиделось, многие вышли по амнистии в честь Победы.

Брали в армию и из лагерей, только желающих воевать из уголовников было немного. Осужденные по политическим статьям – той же 58-й, на фронт рвались, но их не пускали. Как же! Враги народа: вдруг к немцам перебегут или того хуже – оружие против своих повернут. А уголовники – свои, из пролетариев, только оступившиеся. Вот и получалось, что лучшие на фронте воевали или сидели в лагерях, а уголовники всех мастей, воры, убийцы, грабители и насильники отсиживались в глубоком тылу, на казенных харчах. Да еще и в лагерях над политическими измывались.

Таких подробностей Андрей не знал. В армию его забрали в 42-м, самом тяжелом для страны году. Служил в пехоте, потом попал в полковую разведку. Как выжил в этой кровавой мясорубке, и сам до сих пор удивлялся. Ранен был неоднократно, но каждый раз легко, и потому искренне считал, что ему повезло. Потом, когда уже отгремели победные залпы салюта и их полк перевелся на Дальний Восток, он успел повоевать с японцами. Армия у них была многочисленная, в упорстве солдаты не уступали немцам, многие были просто фанатиками.

Только в 45-м году у наших был уже большой боевой опыт, да и в количестве и качестве боевой техники мы японцев превосходили. А их танки – те же «Ха-го» – так и застряли на довоенном уровне. У солдат винтовки, автоматов не было – как и ротных минометов.

В общем, разгромили японцев.

Демобилизовали его только в 1946 году. Страна ждала рабочие руки – ведь в тылу работали женщины, подростки да старики.

Мужики вернулись в форме, большая часть из них – при орденах и медалях. Но кроме как воевать, они больше ничего не умели, и гражданских специальностей у многих не было. Да и откуда им взяться, если на фронт после школы попали? И сотни тысяч заслуженных опытных танкистов, летчиков и артиллеристов враз оказались не у дел – переход оказался слишком резким и неожиданным.

Кому образование позволяло, уселись за парты в институтах и техникумах. И вроде зазорно было сидеть рядом с зеленой молодежью, но понимали – надо! Другие, кто школьные науки за годы войны забыл или учиться не желал, стали работу искать.

И тут выяснилось, что соискателей много. Потому даже тяжелой неквалифицированной работе Андрей был рад. Зарплата, продовольственные карточки – еще бы с жильем решить. Пока он жил у тетки на птичьих правах. У нее самой комнатушка восемь метров в коммуналке, повернуться негде, но пока она его не гнала – и на том спасибо.

Родители Андрея в войну под бомбежку попали и погибли – тетка ему об этом на фронт отписала. Он, конечно, погоревал – да что ж сделаешь? Не у него одного беда, у многих. С немцами только злее воевать стал. Последние два года в разведке служил, а там порядок жесткий: доставь «языка» живым, чтобы допросить можно было. Если была возможность захватить нескольких, скажем – в тыловом блиндаже, в живых он оставлял только одного. Мстил таким образом за родителей, своих и чужих – пусть в их проклятую Германию тоже похоронки придут. Россия – не Франция или Австрия, где немцев встречали с цветами.

Андрей был комсомольцем и на собрания ходил, как и все. Вот только в партию вступить не успел. Сталина до войны почти боготворил, как и многие его сверстники. А как на фронте побывал да повидал с армией Польшу, Германию и Чехию, узнал, как мир живет, – переменилось что-то в его сознании.

На фронте солдаты языки при себе держали: скажешь лишнее – попадешь к особисту. А потом и в штрафбат угодить можно.

Встречался Андрей со штрафниками. Нормальные парни и воевали неплохо. И хотя уже два года прошло после Победы, он до сих пор просыпался по ночам в холодном поту – снились фронтовые ужасы.

Читать дальше

Читать «Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего» — Корчевский Юрий Григорьевич — Страница 1

Юрий Корчевский

Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего

© Корчевский Ю. Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1. Возвращение в столицу

Прошло два года, за которые произошло много событий. Во-первых, Андрей женился. Свадьба скромная была. Для молодой девушки свадьба едва ли не главное действо в жизни. Мария расстаралась, к торжеству платье новое пошила. Андрей обручальные кольца купил. Не самые дорогие и шикарные, но всё же золотые, по талонам из ЗАГСа. Со стороны жениха была пара – Феклистов с женой да тётка Маня.

А со стороны невесты – трое подружек из института да мама. После того, как расписались, радостное событие рождения новой советской семьи отмечали дома у Марии. Хоть и не хотелось Андрею примаком идти, а пришлось перебраться в дом Марии. В общежитии милицейском комната уж очень мала и «удобства» в коридоре, один на этаж с неизменной очередью. Но пообтёрся, привык. Служба неплохо шла, понемногу вал преступлений стихал.

Но жизнь не может не подбрасывать сюрпризы. После нескольких стычек с начальником милиции капитаном Щегловым, Феклистов перевёлся по службе в Москву. Да не на равную должность, а начальником отдела уголовного розыска крупного городского района. Знали Николая Ивановича в Главке, ценили. Устроил Феклистов для сослуживцев, которых уважал, отходную. Когда гостей, изрядно поддатых, провожал за калитку, Андрею сказал:

– Жаль, что расстаёмся. Сработался я с тобой. Но помни. Освоюсь на новом месте – к себе перетащу. Не даст тебе Щеглов толком работать, ему бы только показатели давать, чтобы перед начальством отчитаться. Не любит он службу и не понимает. Ты как?

– Да я не против.

Оно и в самом деле. Щеглов Андрея терпел, после перевода Феклистова поставил Андрея начальником угро. Не за деловую хватку, а просто некого было. На место Андрея нового опера приняли – младшего лейтенанта Савицкого, только что окончившего школу милиции. Молод, опыта нет, всему учить надо. И какой из него опер получится, пока сказать нельзя. А с Феклистовым они друг друга с полуслова понимали. Это как у лётчиков-истребителей слётанность пары.

И Марии приходилось в Москву на учёбу в институт каждый день на электричке мотаться. Было ещё одно обстоятельство, о чём месяца через три сообщил по телефону Феклистов.

– Не забыл ещё Петра Вениаминовича?

Как же, забудешь его. Отец бывшей возлюбленной Валентины, ставивший палки в колёса, из-за чего Андрей из прославленного МУРа ушёл.

– Как его забыть? А что с ним?

– На пенсию с почётом проводили.

– Да ну?

– Баранки гну. У меня в отделении место скоро освободится. Опера бандиты ранили, в больнице сейчас, поправляется уже. Но к службе не пригоден будет, если только в паспортный стол или в архив. Постараюсь начальству тебя сосватать.

В принципе, в Балашихе Андрей уже освоился, как-никак два с половиной года срок изрядный. И преступления громкие были, которые расследовать смогли, да и начальство из областного Главка отмечало премиями или, что чаще – грамотами.

В трубке только шорохи слышны. Андрей переваривал услышанное.

– Так я не понял, ты согласен? – спросил Николай.

– Согласен, согласен.

– Тогда бывай, жди приказ о переводе.

В трубке короткие гудки. Министерство одно, но Главки разные, по переводу потребуется согласование. Андрей представил, как вытянется лицо у начальника милиции Щеглова, когда увидит приказ о переводе Андрея. Сам виноват, что фактически выжил из отделения Феклистова. Шли дни, Андрей никому, даже Марии, о телефонном разговоре не сообщал. Дело может не выгореть, а у женщин языки длинные.

Видимо, не всё у Феклистова удачно получалось, время шло, а приказа не было. Андрей решил – правильно сделал, что Марии не сказал. А через месяц события пошли чередом. В милицию соседка тёти Мани позвонила с печальным известием.

Скончалась тётка в одночасье. Для Андрея удар под дых. Старенькая была, прихварывала, возраст всё же. Но чтобы вот так внезапно? Андрей Щеглову заявление написал – три дня без содержания, и на электричку. С Курского вокзала Николаю позвонил. Не оставил сослуживец и приятель в беде, дал опера с мотоциклом. Без его помощи совсем бы зашился. Москва большая, пока все справки соберёшь, с местом на кладбище определишься, железные набойки на туфлях сотрёшь. На похороны Феклистов пришёл, соседи по коммуналке. Выпили на поминках. Андрей досадовал на себя. Мало внимания тётке уделял. Поговорить бы с ней по-людски, не спеша. А всё служба, времени не было. Единственная родная кровь была. Не она, так и про корни свои не знал бы, думал, что из пролетариев.

Три дня, как в Балашиху вернулся, Феклистов звонит.

– Есть приказ на тебя. Так что через день будет он у Щеглова. Можешь дела в порядок приводить.

Дома Андрей Марии о приказе сказал. Жена обрадовалась.

– На первое время в комнате тётки жить будем. Ты ведь там прописан?

– Тесновато.

– Как освоишься на службе, заявление подашь на расширение жилой площади.

Щеглов, как приказ получил, метал громы и молнии.

– Исподтишка провернул? Дружок помог?

А против приказа не попрёшь. Андрей оружие сдал, передал текущие дела молодому оперу. Пусть теперь Щеглов сам замену ищет. Не он бы, так до сих пор Феклистов в районном угро работал.

Утром уже входил в райотдел милиции. Здание осмотрел с интересом, всё-таки новое место службы. Феклистов представил нового сотрудника сослуживцам. Отдел уголовного розыска побольше, чем в Балашихе. Одних оперов семь человек.

Так и район больше, и население по численности раз в восемь-десять, чем в Балашихе вместе с районом. О Фролове сотрудники понаслышке знали, всё же в одной структуре служили, приняли хорошо. День ушёл на оформление документов, получение оружия. А ещё по карте границы района изучал. Непростой район – рынок, вокзал, промышленные предприятия. Что рынок, что вокзал – точки притяжения криминала. Ворьё, жулики всех мастей. Хотя старожилы отдела заявили, что за семь лет после войны порядок навели. Часть преступников посадили, другие в разборках погибли, в перестрелках с милицией. Кроме того, количество оружия на руках у населения поубавилось. Стволы изымались – у задержанных на месте преступления, при обысках подозрительных лиц. Изъятое оружие уничтожалось, а подпитки не было, если только из старых схронов.

Андрея к одному опытному оперу прикрепили. Службу Андрей и сам знал, но район новый, своя специфика есть. В свободное время изучал фото лиц, находившихся в розыске. А ещё тех, кто вскорости освободиться должен. После отсидки селиться ближе ста километров от Москвы им запрещалось. Да только матёрые уголовники плевать хотели на Указы. Когда милиция таких останавливала, отговаривались – проездом я, с вокзала на вокзал. Оно-то и в самом деле так могло быть. В Москве сходились пути-дороги со всех областей страны – шоссейные, железнодорожные, воздушные. Захочешь – миновать трудно. У милиционеров глаз намётан, в толпе бывших сидельцев вычисляли быстро – по наколкам, по взгляду, по бледно-землистой коже лица. А если недавно вышел, то и по запаху. Тюремный запашок не скоро выветривался, как ни мойся. Уголовников в столицу привлекали два обстоятельства. Первое – город многомиллионный, в толпе затеряться проще. А второе – столица всегда богаче, зажиточней жила, чем провинция, есть чем поживиться. Кроме того, в Москве дома огромные, много подъездов и этажей, жильцы не все друг друга знают, домушникам на руку. Бандитизм на убыль пошёл, зато вал квартирных краж.

И новые преступления появились – фарцовка. В столице после войны много посольств открылось. Ушлые люди через посольскую обслугу вещи зарубежные покупали, продавали втридорога. И за руку поймать их сложно. Чтобы обвинить в спекуляции, надо знать цену товара, а как её узнать, если в СССР данная вещь официально не поступала?

Читать онлайн «Фронтовик стреляет наповал» автора Корчевский Юрий Григорьевич — RuLit

Юрий Корчевский

Фронтовик стреляет наповал

© Корчевский Ю. Г., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Глава 1

Новое место службы

Андрей прослужил в знаменитом МУРе год. От более опытных оперативников, следователей, экспертов, «топтунов» поднабрался опыта. «По фене ботал» не хуже уголовников, становился личностью, известной как в милицейской среде, так и среди уголовников. После уничтожения авторитетного медвежатника, потрошителя сейфов Федьки-Одноглазого, в уголовном мире получил прозвище Стрелок. Узнал об этом случайно на допросе одного из задержанных грабителей. Побаиваться встречи с ним преступники всех мастей стали. Вмиг усвоили, что при сопротивлении Андрей не цацкался, стрелял на поражение. И ведь не подкопаешься. Преступник первым огонь открыл или с ножом на него бросился, зачастую и свидетели были. Самозащита при исполнении служебного долга. Начальство журило, а наказать не могли, все по закону.

Начальство, следуя укоренившемуся мнению, навязанному сверху, считало уголовников классово близкими – оступился пролетарий, с кем не бывает? Выпил лишку после зарплаты, драка, поножовщина. Так для становления на верный путь есть исправительно-трудовые лагеря. Исправится зэк во время отсидки и будет строить светлое будущее. Врагами народа считали политических, кто хоть слово сказал о перекосах в политике партии.

Тем и сроки по 58-й статье давали серьезные – от 10 до 25 лет, а то и без права переписки, что означало расстрел.

Андрей же был другого мнения. На фронте разведчиком был, а вернувшись, по комсомольскому набору в милицию попал. Полагал – разгромили настоящего врага, сильного, жестокого – гитлеровскую Германию. После войны жить лучше станет. Не сразу, это понятно. Страна огромные потери в людях понесла, дома разрушены, заводы. Восстановить надо, напрячься. Трудно люди жили. А после войны – амнистия по случаю Победы. Политические в лагерях остались, сроки досиживать. Надо же великие стройки завершать. Государству выгодно – бесплатная рабочая сила. А вот урки на свободу вышли. Грабили, воровали, насиловали и убивали.

Гуляй, рванина! А чего не гулять, если закон защищал только государство? За кражу государственного имущества срок по статье светил от 7 до 10 лет, а за кражу личного имущества – 6 месяцев, если с насилием в отношении потерпевших – до 3 лет. За изнасилование – до 5 лет, за умышленное убийство – от 3 до 10 лет.

Андрей работал «на земле», на низших должностях – постовым, опером, немало повидал потерпевших. Пусть бы руководство посмотрело в глаза учительнице, с которой зимой бандиты сняли единственное пальто, чтобы продать на барахолке и пропить выручку. Или девушке, девочке почти, которую группой в парке изнасиловали, приставив к шее нож. Или утешили бы старушку, у которой выхватили из рук сумочку, в которой лежала только что полученная скромная пенсия. Высоко начальство сидит, им не видно.

Потому Андрей считал уголовников врагами. Нет у них самолетов и танков, как у немцев. Но чем нож, топор, пистолет лучше? Натерпелся народ на фронте и в тылу за годы войны, да и до войны жили скромно. Вздохнуть бы полной грудью, наесться вдоволь, башмаки новые купить. А тут амнистия, уголовники. Ненавидел он их люто. И действовал, как командир взвода учил.

– Увидел врага – убей, если в плен взять не можешь. Раненого добей, не то в спину выстрелит.

Кто лейтенанта слушал, в живых остались, Андрей в том числе. И ножом часовых снимал, и из автомата, гранаты в траншеи немецкие бросал. И ни разу угрызений совести не чувствовал. Немцы – враги. Они в наш дом пришли, на нашу землю. И в мирное послевоенное время так же действовал. Рецидивиста не исправишь, и чем дольше он в лагере сидеть будет, тем легче простому труженику дышать будет.

На службе тяжело было, но успехи делал. Были ошибки, промахи, но по большей части все дела удачно завершал. Начальство хвалило, сослуживцы уважали, а это не одно и то же. Опера – мужики серьезные, жесткие, их доверие и уважение гладкими речами не заработаешь. А когда за спинами товарищей от бандитской пули не прячешься, первым на захват бандита поднимаешься, то и отношение другое. Как на войне – трудно первому из окопа под ливень пуль встать. Но вставали же! А за первым поднимались другие, только вторым и последующим всегда легче.

Хуже было на личном фронте. После маскарада, когда Валя, девушка Андрея, увидела его в неприглядном виде – небритого, в телогрейке, пахнущего водкой и луком, отношения разладились. Андрей пытался объясниться, но Валя бросала трубку телефона. А когда он дождался вечером ее у подъезда, не стала слушать и прошла мимо, не останавливаясь, гордо дернув плечиком. Андрея сначала злость взяла, обида.

Книга: Фронтовик. Без пощады! — Юрий Корчевский

  • Просмотров: 7303

    За что сражались советские люди.…

    Александр Дюков

    Это была война на уничтожение и порабощение миллионов советских граждан – русских и…

  • Просмотров: 6508

    Победи депрессию прежде, чем она…

    Роберт Лихи

    В мире более 350 миллионов человек страдают депрессией. Это число неуклонно растет, и, к…

  • Просмотров: 4349

    Метафорические ассоциативные карты.…

    Михаил Ингерлейб

    Книга вводит в волшебный мир метафорических ассоциативных карт – уникального инструмента…

  • Просмотров: 4013

    Атомные привычки. Как приобрести…

    Джеймс Клир

    Может ли одна монетка сделать человека богатым? Конечно, нет, скажете вы. Но если…

  • Просмотров: 3670

    Гений общения. Как им стать?

    Стив Накамото

    Навыки эффективного общения отличают человека успешного. Неумеющий общаться обречен на…

  • Просмотров: 3051

    Карты смысла. Архитектура верования

    Джордан Питерсон

    Джордан Питерсон – клинический психолог, философ, профессор психологии Университета…

  • Просмотров: 3023

    Ледяная принцесса. Цена власти

    Сергей Садов

    Ледяная Принцесса Ленайра не зря носит свое прозвище: ее умению скрывать эмоции…

  • Просмотров: 2211

    Продажи B2B: 101+ кейс

    Евгений Колотилов

    Эта книга – квинтэссенция моего опыта как продавца, переговорщика и тренера по крупным и…

  • Просмотров: 2073

    Построение отдела продаж. WORLDWIDE

    Константин Бакшт

    Бизнес – это война, где пленных скупают за бесценок. Линия фронта на этой войне проходит…

  • Просмотров: 1981

    Богини: тайны женской божественной…

    Джозеф Кэмпбелл

    Джозеф Кэмпбелл раскрыл мифологию для массового читателя. Его книги-бестселлеры «Сила…

  • Просмотров: 1947

    Переживая горе

    Джулия Самюэль

    Книга мгновенно стала мировым бестселлером. Она написана для всех, кто только что пережил…

  • Просмотров: 1790

    Часы без циферблата, или Полный…

    Ирина Оганова

    Ирина Оганова – писатель, автор бестселлеров #Иллюзия счастья и любви и #Мы никогда не…

  • Просмотров: 1704

    Боевое НЛП: техники и модели скрытых…

    Евгений Спирица

    Ничто не действует на человека так, как слово! Оно заставляет нас радоваться и смеяться,…

  • Просмотров: 1629

    Стальной характер. Принципы мужской…

    Павел Домрачев

    Хотите стать мужчиной, который последовательно и уверенно добивается своих целей? Чтобы…

  • Просмотров: 1559

    Эгоистичная митохондрия. Как сохранить…

    Ли Ноу

    Мечта любого человека – оставаться молодым как можно дольше. Мы не хотим стареть и…

  • Просмотров: 1392

    Ученик Теней

    Вадим Фарг

    «Ученик Теней» – фантастический роман Вадима Фарга, первая книга одноименного цикла,…

  • Просмотров: 1378

    Как продать что угодно кому угодно

    Джо Джирард

    Автор этого бестселлера продал тринадцать тысяч и один автомобиль за пятнадцать лет своей…

  • Просмотров: 1360

    Системное управление на практике. 50…

    Евгений Севастьянов

    Системное управление находится на пике популярности, ведь оно затрагивает ключевые…

  • Просмотров: 1292

    Без паники! Как научиться жить спокойно…

    Дмитрий Ковпак

    Все больше людей чувствуют себя в плену страха, паники. Любая неприятная новость способна…

  • Просмотров: 1246

    Не верь всему, что чувствуешь. Как…

    Роберт Лихи

    Думаете, что все бессмысленно? Тревожитесь, не доверяете миру, беспокоитесь, что впереди…

  • Просмотров: 1228

    Лекции по общей психологии

    А. Лурия

    Лекции Александра Романовича Лурии – это университетский курс по общей психологии,…

  • Просмотров: 1138

    К чёрту хаос! Организация взрослой…

    Лена Николенко

    Социальные сети, необъятный выбор возможностей, успешный успех, нехватка времени, поиски…

  • Просмотров: 1138

    Излом 1.0

    Вадим Фарг

    Митин, в прошлом тихий неприметный городок, в настоящем дьявольская аномалия. Каждому…

  • Просмотров: 1039

    Роман о Граале. Магия и тайна мифа о…

    Джозеф Кэмпбелл

    Джозеф Кэмпбелл глубоко занимался изучением мифов о поисках Грааля и легенд о короле…

  • Прорыв диверсионного спецназа всегда. Юрий Корчевский: Спецназ — это всегда Спецназ

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы немедленно. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, зрачки расширены, как у наркоманов.В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? Кого не встретишь в аэропорту — от кавказцев до нарядно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16:20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154, рейс 268, приземлился из Екатеринбурга.Просим встречающих…»

    Александр больше не слушал, он начал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока не обслужен трап, пока не сойдут пассажиры, довольные тем, что рейс окончен и они на земле, но пока багаж не получен. Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон его старый друг, еще со времен армии. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске.Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также для проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Первое время без привычки обслуживать было сложно. И не из-за пресловутой дедовщины, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим марш-бросок в сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за которым усердно следили офицеры-посредники.Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому они передвигались больше по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломать ветку, не раздавить траву. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если первая мина не увидит, то не всех подорвет. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически сильным парнем, он спас Александра.То каток возьмет — пусть ненадолго, то разгрузочный. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал составлять письма любимой девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются изредка, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. Много в Москве интересных мест, все сразу и не покажешь. Здесь недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — обязательно водка, но чтоб из морозилки, вязче лилась, и бутылка по стеклу покрывалась инеем.И закуска: обязательно домашние соленые огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, но с черным хлебом. Вкусно! А потом — картошка жареная с салом. Сало Саша купил на Киевском вокзале, у заезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москали съели! А теперь свой жир в Москву везут, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки.Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь разглядеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, и по ушам ударил тяжелый рев.С грохотом разлетались стекла, раздавались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр выключился.

    Ему показалось, что он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему так светло.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Вода журчала, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла, накрыл его от осколков. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разрезана, синтепон в дырках белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, получила, пожалуй, бомжи лучше носят. И он почти новый.

    Александр порылся в карманах, взял мобильный телефон и ключи от квартиры, но куртку оставил на берегу.Он нахмурил брови, обдумывая случившееся. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Остались в шоке после взрыва? Возможно. Но лето? Разве он не приезжал сюда на полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — он ведь его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов.Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Вот куда он пошел. Он шел быстро, размеренно дыша, как учили в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона в поле зрения не было.А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совершенно ничего себе девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем глаз остановить.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    С минуту Александр переваривал услышанное. Он не помнит такого названия местности Подмосковья или Московской области, хотя коренной москвич.И все же, чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом водителем и больше времени проводил под землей, чем на ней. А за город я всего несколько раз выбирался с друзьями на дачу: пожарить шашлык, попить пива.

    — Не могу понять где это — вы меня простите пожалуйста… А какой район?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Похоже, девушка не шутила, да и акцент у нее странный — не акащий, как у москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — У вас здесь есть болота? он уточнил.

    — Кругом много, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болота. Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Должно быть, его контузило после взрыва. Девушка рассказывает о войне, он сам не может понять, куда его занесло.

    О каком месяце, о каком году вы говорите? — удивленно спросил Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — Я говорю — первое июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Грохот был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил.Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел группы тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении шустрых истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Снова летим!

    Кто такие «летающие»?

    — Да самолёты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто так сильно не удивлял его в жизни.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, куртка порезана, а на мне ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Это все, что ты забыл. Откуда ты будешь?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? Вы видели Сталина?

    Нет, только на фотографиях.

    — Почему мы стоим у дверей, вы, наверное, хотите есть? Заходи в хижину!

    Александр зашел в комнату. Обстановка довольно скудная: кровать с армированной сеткой и никелированными ручками, домашний ковер на полу и совсем древний круглый громкоговоритель в углу.

    Вошла девушка с горшком молока и буханкой хлеба.

    — Простите, товарищ москвич, у меня нет соленья — какой богатый…

    Молоко налила в кружку, отрезала кусочек хлеба.

    Кушать Александру особо не хотелось, но, учитывая обстоятельства, он решил перекусить — пока неизвестно, когда ему придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, и хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил весь горшок, съел половину буханки; смахнув крошки со стола на ладонь, он сунул их в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    «Наши отступают, отступают по всем фронтам.Говорят, что немцы взяли Борисов и Бобруйск.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    Были ли здесь немцы?

    «Что они делают здесь, на болотах?» Они на дорогах. Я их даже не видел.

    — Дай Бог, не увидишь.

    «Я комсомолец и в Бога не верю.

    — А зря! В него можно только верить, остальные врут.

    Девушка с отвращением поджала губы.

    — У вас есть авторитет в регионе?

    — не знаю. Отца неделю назад забрали в армию, про Пинск ничего не слышал.

    Александр сидел в полной растерянности. Хорошо бы контузию, а то сорок первый год! А может девушка сошла с ума, но он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Конечно нет, — вздохнула она.

    Нужно сходить к соседям, спросить у них.

    Александр встал и поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки залились румянцем — никто в деревне ее так не называл.

    Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Остались только старики и старухи. Из молодежи перед войной я был один. А мужчин призвали в армию. Почему ты не в армии? Или болен?

    — Да уж, больной, — пошутил Саша.

    — А на вид — и не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, в какую сторону шоссе?

    — Что вы думаете? Если на север, то будет Минск, это часа три пешком. Если южнее, так будет Пинское, ближе к нему будет — два часа идти. И железная дорога есть.

    Александр снова сел и задумался. Если все, что вы услышали от девушки, правда, то вам нужно обдумать ситуацию. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далеко, а главное — если и есть, то документов нет, и адрес и место работы назвать не могут.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров метро гражданин Дементьев Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не появляется. Итак, шпион! А по законам военного времени — к стенке! Александр пожал плечами, представив такую ​​перспективу.

    Другой вариант — сидеть здесь, в этой Богдановке. Но рано или поздно немцы здесь объявятся. Кто это? Почему здорового мужчину не взяли в армию? А может они ушли в партизан? Перспектива незавидная.

    А кстати… В мирное время готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый что ни на есть враг. Он хоть и не призван, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен действовать по совести, по велению души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг топчет его землю, убивает его соотечественников, а значит, и действовать он должен соответственно.

    Правда спецназ действует по заданию разведотдела. Рейды короткие: забросы в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет рации, у него нет босса или задания — у него даже нет оружия. Но это не повод сидеть сложа руки. И эта Богдановка хороша как база. Местность глухая, лесистая, с болотами, по обеим сторонам вдалеке – автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не пройдет, да и спрятаться можно запросто.Вот только загвоздка остается — как легализовать. Его сейчас нет в рейде, неизвестно, сколько он пробудет, он должен где-то поесть, помыться, в конце концов, чтобы не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, спокойно занимающуюся домашними делами.

    — Все, Олеся. Могу я остаться с вами на некоторое время? Только теперь мне платить нечем, я могу платить только натурой: там забор починить, корове траву косить, дрова наколоть. Мужчина всегда нужен в хозяйстве.

    Некоторое время стояла тишина. Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контуженный, и он просит жить. Он не похож на бандита, хотя сама она их никогда не видела. Места в хижине достаточно, но… только дайте односельчанам повод для сплетен.

    — Ну и ладно, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в хате, а на сеновале, на заднем дворе. И просто не кури.

    — Я вообще не курю.

    — Тогда это сделка. Подожди, я сейчас тебя провожу.

    Девушка вытащила из сундука мешковину, подушку, тонкое одеяло и протянула все это Саше.

    — Следуй за мной.

    Вышли из хаты, свернули на задний двор, прошли коровник. На окраине стояли баня и амбар.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка открыла широкую дверь. Одна половина амбара была пуста, в другой половине лежало сено.

    — Располагайтесь здесь.

    — Спасибо, — Саша расстелил на сене мешковину, накинул на нее подушку и одеяло.

    В амбаре одуряюще пахло травами.

    – Как тебя зовут?

    Ой, простите, забыл представиться. Александр, 36 лет, москвич.

    — У-у-у! Старый уже! – засмеялась девушка.

    Александр чуть не задохнулся. Ему что, тридцать шесть – старый?! С другой стороны, он вдвое старше ее. И вообще — все относительно.Перед самым призывом в армию тридцатилетние казались ему чуть ли не дедушками.

    — Сегодня отдыхай, Александр, завтра поедем за дровами.

    — Слушай, хозяйка! Александр шутливо поклонился.

    Олеся ушла. Саня же лег на мешковину и закинул руки за голову — так думать было легче. Для начала нужно придумать легенду — кто он и как сюда попал. Во-вторых, что говорить Олесе соседям, если они спросят о ее гостье?

    Если беженец приехал из Бреста, от родственников, то почему бы ему не вернуться к ним? Не пойдет.Потом — версия разбомбленного поезда. Это правдоподобно, по крайней мере, для Олеси. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины народ любознательный.

    А соседи? Незнакомец в деревне сразу заметен, это не Москва и не Питер, где жители подъезда не всегда знают своих соседей. Если вы говорите, что родственник, то почему он живет на сеновале, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на дезертире…Уклонился, говорят, от призыва в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Вот он и отправился к дальним родственникам в глушь, подальше от всяких властей. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после известного договора Молотова-Риббентропа, жители еще не особо доверяли Советам, это могло пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не такой он себе представлял войну — кроме своей, без боевой задачи, и самое страшное — без поддержки и сроков возврата.

    Но и у него было преимущество, в отличие от пехотинца или танкиста. Его этому научили! Для рядового солдата любой армии попадание в окружение – это стресс, чрезвычайная ситуация, из которой нужно выйти. А для диверсанта — норма.

    Правда, в его плане есть одно слабое место — Богдановка. Спецназ ГРУ тактический, армейский разведывательный. Заберитесь в ближний тыл, за сотню-триста километров, нанесите побольше урона и снесите себе ноги.

    Это первое управление КГБ, переросшее впоследствии во Внешнюю разведку, занимавшееся стратегической разведкой с агентами под прикрытием — такими же дипломатами, журналистами, торговыми представителями.А еще у них есть агенты-нелегалы ​​— как у небезызвестной Анны Чапман. Кропотливая работа, подготовка идет годами, и нелегалу приходится работать в чужой стране десятилетиями, а то и всю жизнь. Необходимо внимательно изучить страну завоза, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, а внимательный взгляд между тем сразу заметит: туфли не так зашнурованы, сигарета не погасили так, носильщик дал много чаевых, он парковал машину не так, скажем, как француз.

    Каждая страна имеет свои особенности. Если ты итальянец, почему ты не любишь макароны? А слово парень, может быть, впервые услышал в разведшколе — вырос на картошке. Откуда он знает, что макароны бывают с разными видами сыра и другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И он фактически построен на патриотизме, потому что оплачивается не по результату.Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славы там не заработаешь. Лишь немногие из них становятся известными, да и то после громких неудач. Спецназ же — это нечто другое: этакие боевики, кулак, бьющий по уязвимому месту врага. Ударил — ушел. В положении Александра деваться некуда. Ни семьи, ни документов. Для немцев он точно враг, для своих — неизвестно кто, человек из ниоткуда.Он не выдержит ни одного серьезного испытания среди своих в НКВД. Такого человека лучше выявить в лагере или расстрелять.

    Поэтому, пока он думал об этом, его убежденность оставаться в немецком тылу только крепла. Но вот проблема — куда развернуть свою деятельность? Ведь даже волк не убивает овец возле своего логова. Значит ему тоже нужно вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова возникло множество вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на сеновале? Саша просто не сомневался, что быстро приобретет то, что ему нужно.Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! То же самое и в других странах. Война и разведка с диверсиями не делаются в белых перчатках. Это тяжелая, грязная, кровавая работа.

    Александр долго крутился на мешковине, в голову лезли тяжелые мысли. Начнем с того, как он сюда попал. Почему именно он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Жив ли Антон или он не успел добраться до места взрыва? Эх, если бы он пришел чуть позже — ну хотя бы на минутку, сейчас бы они уже сидели за столом с Антоном, в Сашиной однокомнатной квартире, что в проезде Соломенной Сторожки, вспоминая молодость.

    И все же мечта победила. Саша всегда следовал золотому армейскому правилу: спит солдат — идет служба, ведь неизвестно, когда он еще сможет выспаться на полную катушку.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся доила корову, и плотные струи молока ударили в судомойню.

    Все-таки Саша горожанин до мозга костей. В спецподразделении его многому научили: бесшумно ходить по лесу, маскироваться, сливаясь с местностью, выживать, поедая съедобные растения и разных жуков-червей.А вот живую корову он видел только издалека, из окна машины, но никогда не видел, как их доят.

    Он быстро встал, сложил подушку и одеяло в узел. Я выскочил во двор, быстро сделал физзарядку, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но ледяная — зубы режет.

    Олеся вышла из коровника с полной миской молока.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Иди в хижину, пора завтракать.

    Ели вчерашнюю вареную картошку, пили парное молоко с домашним батоном.

    — Все, Олеся. Если кто в деревне спросит обо мне, скажи — дальний родственник, он скрывался от призыва в Красную Армию. А теперь — и от немцев. И называть меня на «ты» — родственник ведь, если ты, конечно, согласен.

    — Хорошо. Теперь в лес. На стене на сеновале висят веревки, возьмите их.

    Саша спустился, снял пучок коротких веревок со стены сенника, искал глазами топор — не нашел.Странно: идти в лес за дровами — и без топора и пилы. Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная. Как говорится, у каждой избы свои погремушки. Его работа — помогать хозяйке с дровами на зиму. Впрочем, печь топит и летом, на печке надо готовить… А газа в селе не было с самого рождения. Кроме того, ему полезна вылазка в лес — нужно помнить о подходах к деревне, ориентироваться на местности.Карт нет, даже самых захудалых, и приходится все запоминать.

    Нам не нужно было далеко идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собирали валежник. Потом связали его в два узла, а себе Саша связал действительно огромный, еле поднял.

    «Смотри, не напрягайся, беженец, — пошутила Олеся, — я не умею лечить.

    Однако Саша промолчал и продолжал тащить сверток. «Лучше бы пилу взять, — подумал Саша, — валеж возить неудобно — широкий, за кусты цепляется, да и в печи быстро сгорит.Не то — спиленные деревья: и тепла больше, и горят дольше. Еще бы тележка для перевозки не помешала бы. Ага, еще тебе грузовик, — Александр ухмыльнулся своим мыслям.

    Поход в лес занял полдня. Еще два часа Саша рубил валежник, чтобы попасть в печь. Куча дров получилась неплохая.

    — Хватит на неделю! девушка радостно всплеснула руками, увидев результаты его труда.

    Обрадовавшись похвале, Саша оглядел кучу дров и твердо сказал:

    — Мне бы пилу и тачку или какую-нибудь телегу — нужно запастись дровами на зиму, нельзя нагреть валежник.

    — Отец еще взял уголь на зиму, но где его теперь взять? Война! Мойте руки, поедим.

    Пока Саша рубил валежник, Олеся приготовила драники, поставила на стол нарезанное тонкими ломтиками розоватое сало, малосольные огурчики.

    Когда Саша сел за стол, Олеся оглядела угощение и грустно вздохнула:

    — Эх, если бы папа был дома!

    «Не горюй, — ответил Александр, — твой папа вернется».

    «Когда-нибудь будет…

    — Погоним немца — он вернется!

    — Боюсь! Смотрите, война только началась, а немцы уже далеко продвинулись! Вот вы взрослый — объясните мне, почему Красная Армия отступает?

    «Они застали нас врасплох», — привел Саша аргумент, ставший впоследствии обыденным.

    Он действительно не мог ей рассказать о чистках в армии 1937-39 годов, когда были репрессированы командующие армиями, дивизиями, полками, а также о том, что их место заняли неопытные, малообразованные партийные выдвиженцы, ничего не понимающие в тактике и особенно в стратегии. И о многих других причинах вроде приказа Сталина «не поддаваться на провокации». В ангарах была военная техника, но не было к ней горючего и боеприпасов. К тому же военнослужащие не умели обращаться с новой техникой: в баки дизельных танков заливали бензин, которым питались Т-26 и БТ.Таким образом, много оборудования было выведено из строя.

    А укрепрайоны вдоль старой госграницы? После пакта Молотова-Риббентропа из дотов сняли оружие, а сами укрепления разрушили. Но строить новые никто не успел, да и особо этим не заморачивались — ведь существовала сталинская доктрина: разобьем врага на его территории, победим малой кровью! Накидываем шапки!

    Саша набил рот драниками со сметаной.Ну вкусняшка! Белорусы умеют делать из картошки луковицы, по-своему прямо-таки вкусные! Пожевав, спросил у Олеси:

    «Сообщения с фронтов есть?»

    — Хотел бы узнать, но радио не работает. И почему они были застигнуты врасплох? Она вернулась к прерванному разговору. «Ведь товарищ Сталин должен был предвидеть, знать.

    — Я не могу тебе за него ответить, — рассудил Саша. — Да, после обеда пойду гулять по району.

    Олеся неодобрительно покачала головой. Какие могут быть прогулки, когда идет война?

    После обеда Саша поблагодарил Олесю и, выйдя из хаты, медленно направился на юг от Богдановки. Через полчаса прибавил шаг, а потом побежал, так как дорога была грунтовая, но ровная. Он бежал плавно, затаив дыхание.

    Неожиданно для него за деревьями раздался стук колес. Александр метнулся к ближайшим кустам и, пригнувшись, осторожно двинулся вперед.

    Через пятьдесят метров деревья кончились, и открылась насыпь с железнодорожными путями. На рельсах стояла ручная дрезина, рядом с ней два немца, и, судя по тому, что они осмотрели рельсы и стрелочный перевод, они явно были техническим специалистом. Один из них, в очках, по-видимому, был самым старшим, с кобурой для пистолета, свисавшей с его пояса. У другого, долговязого, за спиной болталась винтовка Маузер 08К.

    Пока Александр думал, как бы подобраться поближе и при этом остаться незамеченным, немцы сели на дрезину и взялись за рычаги.Постучав в местах стыка рельсов с колесами, тележка медленно покатилась по повороту.

    — Ваше счастье, фашисты, если бы вы немного задержались, я бы взял ваше оружие, — сокрушенно сказал Александр.

    Впрочем, два немца — это слишком маленькая цель. По словам Олеси, рядом должна быть небольшая станция Лобча. Нам нужно выяснить, что с ней происходит.

    Александр вышел на тропинку, ведущую вдоль набережной, и едва успел пройти сто метров, как далеко позади услышал шум приближающегося поезда.Впереди пыхтел локомотив. «Фу, по своей земле ходить не разрешают!» Александр снова нырнул в кусты.

    Через несколько минут, с натужным пыхом, проехал мимо паровоз — советский, серии ФД, а за ним длинный поезд, почти целиком состоящий из платформ, на котором стояла крытая брезентом военная техника.

    — О! Это моя цель! Только мин не хватает — так что это придет со временем…

    Поезд стал тормозить, заскрежетали колодки, и запахло горелым железом.Медленно подъехав к станции, поезд остановился.

    Александр пошел, потом залез на дерево — залез выше. Отсюда можно было увидеть станцию ​​как на ладони.

    Он был маленьким — всего три пути. Поезда шли по двое. На одном — только что прибывший поезд с платформами, на другом — танки, автоцистерна. «Хоть бы на него навели наши бомбардировщики! — с досадой подумал Саша. — Но рации нет, и позывных я тоже не знаю.

    Посмотрел и вспомнил.На входе стрелки, ходит часовой, в выходные, скорее всего, тоже. А есть ли они по периметру отсюда не видно. Скорее всего, немцы не успели поставить. — Меня устраивает, — обрадовался Саша.

    Снизу послышался шорох. Александр склонился над веткой. Внизу, под деревом, лежал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. Интересно! Зачем ему лежать здесь, хороня себя? Ну, я бы пошел по своим делам.

    Мальчик некоторое время наблюдал за станцией, потом вытащил из-под рубашки две немецкие гранаты с длинными деревянными рукоятками, прозванные на фронте «колотушками».слабые, с большим временем горения фитиля после выдергивания чеки, чем часто пользовались наши бойцы. Когда такая граната попадала к нам в окоп, солдаты успевали ее схватить и отбросить назад. Правда, немцы вскоре нашли «противоядие». Вытащив чеку, они секунду-другую удерживали гранату в руке и только потом выбрасывали ее.

    Мальчик явно готовил теракт, намереваясь закидать немцев гранатами. Кидать пока было не в кого, но в любой момент могла появиться дрезина или пройти патруль.Если начать медленно слезать с дерева, мальчик может испугаться и убежать. вызывать? Эффект может быть таким же. Вы должны прыгать, чтобы застать его врасплох.

    Александр медленно, стараясь не шуметь, стал спускаться, наблюдая за мальчиком. Пока он ничего не заподозрил.

    Когда оставалось четыре метра, Александр оттолкнулся от дерева, приземлился на полусогнутые ноги и тут же упал на бок. Он перекатился и упал на мальчика, не дав ему возможности вытянуть руки вперед и схватить гранаты.

    Мальчик был настолько ошарашен неожиданным появлением Александра, что даже не дернулся.

    «Лежи спокойно, а то я тебе сделаю больно!» Александр пообещал. — Кто ты?

    — Отпусти меня, дядя, — заскулил мальчик, — я просто проходил мимо.

    — Ну, молчи! Ага, прошел мимо, прилег отдохнуть, рядом положил гранаты. Так?

    Мальчик только что сморщил нос.

    — Как тебя зовут?

    — Николай.

    Где ты взял гранаты?

    — Украли из грузовика.На дороге немецкие машины, ящики сзади. Подумал — консервы в них, коробка упёрлась. А там… — парень указал головой на гранаты.

    «А немцы вас не видели?»

    — Нет. Они немедленно ушли.

    — Тебе повезло, мальчик. Если бы заметили, стреляли бы.

    — Не заметили!

    «Теперь зачем ты их сюда притащил?»

    Мальчик нахмурился и промолчал.

    — Ага, решил поиграть в героя.Ты умрешь глупо!

    — О нет, так не пойдет! Вы убиваете одного, они убивают вас, и счет будет «один-один». А ты убьешь сотню и останешься жив.

    — Смарт больно! Почему ты не в армии?

    — Не твое дело. Хотите нанести серьезный ущерб немцам?

    Где твой гранатомет?

    Парень отвернулся — не хотел отвечать.

    — Все, Коля. Принесите еще три или четыре куска и кусок веревки. Вы найдете это?

    — Я найду! – вызывающе ответил парень.

    «Тогда почему ты лежишь?» Принеси это! Я буду ждать здесь.

    — Ты не будешь жульничать, дядя?

    — Ты еще здесь?

    Мальчик вскочил и скрылся между деревьями.

    Начало темнеть. Прошло полчаса, час… «Он меня не нашел или мама не пустила», — подумал Александр. И почти сразу рядом зашевелились кусты.

    — Дядя, ты где?

    — Тише, иди сюда.

    Шумно, как кабан на тропе к водопою, подкрался Мыкола.Из-за груди он вынул четыре гранаты и кусок бельевой веревки. Вот и все!

    Александр стянул веревкой все гранаты в связку, а одну гранату с рукояткой в ​​противоположную от остальных сторону.

    – Что это будет? — спросил Мыкола, до этого внимательно наблюдавший за действиями Александра.

    Это называется облигацией. Одна граната слабовата, а вместе — уже что-то. Я хочу взорвать этот эшелон танками.

    — Ой, дядя, не уходи! Там немец с винтовкой, их часовой.

    — Поможешь?

    Парень кивнул.

    — Тогда давайте. Возьми гранаты и пойдем со мной. Когда до часового останется немного, я дам знак. Ты будешь лежать тихо и считать. Когда будете отсчитывать две минуты, пошумите.

    — Кричите, да?

    — Ни в коем случае. Бросьте камень.

    — Куда хотите. Нужно, чтобы немец услышал и повернулся в вашу сторону.

    — Понятно. А потом?

    — Вам любопытно.А потом я позвоню тебе. Берешь гранаты — и ко мне. Понятно?

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство Эксмо», 2015

    Глава 1. Шок

    Парень Александр сразу не понравился. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, зрачки расширены, как у наркоманов. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки.Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? Кого не встретишь в аэропорту — от кавказцев до нарядно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16:20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154, рейс 268, приземлился из Екатеринбурга.Просим встречающих…»

    Александр больше не слушал, он начал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока не обслужен трап, пока не сойдут пассажиры, довольные тем, что рейс окончен и они на земле, но пока багаж не получен. Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон его старый друг, еще со времен армии. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске.Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также для проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки обслуживать было сложно. И не из-за пресловутой дедовщины, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим марш-бросок в сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за которым усердно следили офицеры-посредники.Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому они передвигались больше по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломать ветку, не раздавить траву. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если первая мина не увидит, то не всех подорвет. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был крепким физически парнем, он спас Александра.То каток возьмет — пусть ненадолго, то разгрузочный. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал составлять письма любимой девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются изредка, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей.

    В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — обязательно водка, но чтоб из морозилки, вязче лилась, и бутылка по стеклу покрывалась инеем.И закуска: обязательно домашние соленые огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, но с черным хлебом. Вкусно! А потом — картошка жареная с салом. Сало Саша купил на Киевском вокзале, у заезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москали съели! А теперь свой жир в Москву везут, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки.Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь разглядеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, и по ушам ударил тяжелый рев.С грохотом разлетались стекла, раздавались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр выключился.

    Ему показалось, что он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему так светло.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Вода журчала, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели.Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла, накрыл его от осколков. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разрезана, синтепон в дырках белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, получила, пожалуй, бомжи лучше носят. И он почти новый.

    Александр порылся в карманах, взял мобильный телефон и ключи от квартиры, но куртку оставил на берегу. Он нахмурил брови, обдумывая случившееся. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Остались в шоке после взрыва? Возможно. Но лето? Разве он не приезжал сюда на полгода?

    Для начала нужно позвонить Антону — он ведь с ним встречался.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Вот куда он пошел. Он шел быстро, размеренно дыша, как учили в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона в поле зрения не было. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совершенно ничего себе девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем глаз остановить.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    На минуту Александр переварил услышанное.Почему-то он не припомнит такого названия подмосковного или подмосковного населенного пункта, хотя он коренной москвич. И все же, чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом водителем и больше времени проводил под землей, чем на ней. А за город я всего несколько раз выбирался с друзьями на дачу: пожарить шашлык, попить пива.

    — Не могу понять где это — вы меня простите пожалуйста… А какой район?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Похоже, девушка не шутила, да и акцент у нее странный — не акащий, как у москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — У вас здесь есть болота? он уточнил.

    — Кругом много, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болота.Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Должно быть, его контузило после взрыва. Девушка рассказывает о войне, он сам не может понять, куда его занесло.

    О каком месяце, о каком году вы говорите? — удивленно спросил Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первого июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Грохот был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил. Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел группы тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении проворных истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Снова полет!

    Кто такие «летающие»?

    — Да, самолеты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто так сильно не удивлял его в жизни.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, куртка порезана, а на мне ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Это все, что ты забыл. Откуда ты будешь?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? Вы видели Сталина?

    Нет, только на фотографиях.

    — Почему мы стоим у дверей, вы, наверное, хотите есть? Заходи в хижину!

    Александр зашел в комнату. Обстановка довольно скудная: кровать с армированной сеткой и никелированными ручками, домашний ковер на полу и совсем древний круглый громкоговоритель в углу.

    Вошла девушка с горшком молока и буханкой хлеба.

    — Простите, товарищ москвич, у меня нет солений — как богат…

    Налила молоко в кружку, отрезала кусочек хлеба.

    Кушать Александру особо не хотелось, но, учитывая обстоятельства, он решил перекусить — пока неизвестно, когда ему придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, и хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил весь горшок, съел половину буханки; смахнув крошки со стола на ладонь, он сунул их в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    «Наши отступают, отступают по всем фронтам.Говорят, что немцы взяли Борисов и Бобруйск.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    Были ли здесь немцы?

    «Что они здесь делают, на болотах?» Они на дорогах. Я их даже не видел.

    — Дай Бог, не увидишь.

    «Я комсомолец и в Бога не верю.

    — А зря! В него можно только верить, остальные врут.

    Девушка с отвращением поджала губы.

    — У вас есть авторитет в регионе?

    — не знаю. Отца неделю назад забрали в армию, про Пинск ничего не слышал.

    Александр сидел в полной растерянности. Хорошо бы контузию, а то сорок первый год! А может девушка сошла с ума, но он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Конечно нет, — вздохнула она.

    Вам нужно сходить к соседям, спросить у них.

    Александр встал и поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки залились румянцем — никто в деревне ее так не называл.

    Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Остались только старики и старухи. Из молодежи перед войной я был один. А мужчин призвали в армию. Почему ты не в армии? Или болен?

    — Ага, больной, — пошутил Саша.

    — А по виду — и не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, в какую сторону шоссе?

    — Что вы думаете? Если на север, то будет Минск, это часа три пешком. Если южнее, так будет Пинское, ближе к нему будет — два часа идти. И железная дорога есть.

    Александр снова сел и задумался. Если все, что вы услышали от девушки, правда, то вам нужно обдумать ситуацию. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далеко, а главное — если и есть, то документов нет, и адрес и место работы назвать не могут.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров метро гражданин Дементьев Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не появляется. Итак, шпион! А по законам военного времени — к стенке! Александр пожал плечами, представив такую ​​перспективу.

    Другой вариант — сидеть здесь, в этой Богдановке. Но рано или поздно немцы здесь объявятся. Кто это? Почему здорового мужчину не взяли в армию? А может они ушли в партизан? Перспектива незавидная.

    А кстати… В мирное время готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый что ни на есть враг. Он хоть и не призван, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен действовать по совести, по велению души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг топчет его землю, убивает его соотечественников, а значит, и действовать он должен соответственно.

    Правда спецназ действует по заданию разведотдела. Рейды короткие: забросы в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет рации, у него нет босса или задания — у него даже нет оружия. Но это не повод сидеть сложа руки. И эта Богдановка хороша как база. Местность глухая, лесистая, с болотами, по обеим сторонам вдалеке проходят автомобильные и железные дороги. Тяжелая техника здесь не пройдет, да и спрятаться можно запросто.Вот только загвоздка остается — как легализовать. Его сейчас нет в рейде, неизвестно, сколько он пробудет, он должен где-то поесть, помыться, в конце концов, чтобы не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, спокойно занимающуюся домашними делами.

    — Вот так, Олеся. Могу я остаться с вами на некоторое время? Только теперь мне платить нечем, я могу платить только натурой: там забор починить, корове траву косить, дрова наколоть. Мужчина всегда нужен в хозяйстве.

    Некоторое время стояла тишина. Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контуженный, и он просит жить. Он не похож на бандита, хотя сама она их никогда не видела. Места в хижине достаточно, но… только дайте односельчанам повод для сплетен.

    – Ну и ладно, – неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в хате, а на сеновале, на заднем дворе. И просто не кури.

    — Я вообще не курю.

    — Тогда это сделка. Подожди, я сейчас тебя провожу.

    Девушка вытащила из сундука мешковину, подушку, тонкое одеяло и протянула все это Саше.

    — Следуй за мной.

    Вышли из хаты, свернули на задний двор, прошли коровник. На окраине стояли баня и амбар.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовалась фигурой Олеси.

    Хозяйка распахнула дверь.Одна половина амбара была пуста, в другой половине лежало сено.

    — Успокойся здесь.

    — Спасибо, — Саша расстелил на сене мешковину, накинул на нее подушку и одеяло.

    В амбаре удушающе пахло травами.

    — Как тебя зовут?

    Ой, простите, забыл представиться. Александр, 36 лет, москвич.

    — У-у-у! Старый уже! – засмеялась девушка.

    Александр чуть не задохнулся. Ему что, тридцать шесть – старый?! С другой стороны, он вдвое старше ее.И вообще — все относительно. Перед самым призывом в армию тридцатилетние казались ему чуть ли не дедушками.

    — Сегодня отдыхай, Александр, завтра поедем за дровами.

    — Слушай, хозяйка! Александр шутливо поклонился.

    Олеся ушла. Саня же лег на мешковину и закинул руки за голову — так думать было легче. Для начала нужно придумать легенду — кто он и как сюда попал. Во-вторых, что говорить Олесе соседям, если они спросят о ее гостье?

    Если беженец приехал из Бреста, от родственников, то почему бы ему не вернуться к ним? Не пойдет.Потом — версия разбомбленного поезда. Это правдоподобно, по крайней мере, для Олеси. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины народ любознательный.

    А соседи? Незнакомец в деревне сразу заметен, это не Москва и не Питер, где жители подъезда не всегда знают своих соседей. Если вы говорите, что родственник, то почему он живет на сеновале, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на дезертире…Уклонился, говорят, от призыва в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Вот он и отправился к дальним родственникам в глушь, подальше от всяких властей. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после известного договора Молотова-Риббентропа, жители еще не особо доверяли Советам, это могло пройти.

    До вечера Александр обдумывал свою легенду, поведение и будущую деятельность. Не такой он себе представлял войну — кроме своей, без боевой задачи, и самое страшное — без поддержки и сроков возврата.

    Но и у него было преимущество, в отличие от пехотинца или танкиста. Его этому научили! Для рядового солдата любой армии попадание в окружение – это стресс, чрезвычайная ситуация, из которой нужно выйти. А для диверсанта — норма.

    Правда, в его плане есть одно слабое место — Богдановка. Спецназ ГРУ тактический, армейский разведывательный. Заберитесь в ближний тыл, за сотню-триста километров, нанесите побольше урона и снесите себе ноги.

    Это первое управление КГБ, позже переросшее во Внешнюю разведку, занимавшееся стратегической разведкой с агентурой под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торгпредами.А еще у них есть агенты-нелегалы ​​— как у небезызвестной Анны Чапман. Кропотливая работа, подготовка идет годами, и нелегалу приходится работать в чужой стране десятилетиями, а то и всю жизнь. Необходимо внимательно изучить страну завоза, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, а внимательный взгляд между тем сразу заметит: туфли не так зашнурованы, сигарета не погасили так, носильщик дал много чаевых, он парковал машину не так, скажем, как француз.

    Каждая страна имеет свои особенности. Если ты итальянец, почему ты не любишь макароны? А слово парень, может быть, впервые услышал в разведшколе — вырос на картошке. Откуда он знает, что макароны бывают с разными видами сыра и другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И он фактически построен на патриотизме, потому что оплачивается не по результату.Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славы там не заработаешь. Лишь немногие из них становятся известными, да и то после громких неудач. Спецназ же — это нечто другое: этакие боевики, кулак, бьющий по уязвимому месту врага. Ударил — ушел. В положении Александра деваться некуда. Ни семьи, ни документов. Для немцев он точно враг, для своих — неизвестно кто, человек из ниоткуда.Он не выдержит ни одного серьезного испытания среди своих в НКВД. Такого человека лучше выявить в лагере или расстрелять.

    Поэтому, пока он думал об этом, его убежденность оставаться в немецком тылу только крепла. Но вот проблема — куда развернуть свою деятельность? Ведь даже волк не убивает овец возле своего логова. Значит ему тоже нужно вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова возникло множество вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на сеновале? Саша просто не сомневался, что быстро приобретет то, что ему нужно.Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! То же самое и в других странах. Война и разведка с диверсиями не делаются в белых перчатках. Это тяжелая, грязная, кровавая работа.

    Александр долго крутился на мешковине, тяжелые мысли лезли в голову. Начнем с того, как он сюда попал. Почему именно он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Жив ли Антон или он не успел добраться до места взрыва? Эх, если бы он пришел чуть позже — ну хотя бы на минутку, сейчас бы они уже сидели за столом с Антоном, в Сашиной однокомнатной квартире, что в проезде Соломенной Сторожки, вспоминая молодость.

    И все же мечта победила. Саша всегда следовал золотому армейскому правилу: спит солдат — идет служба, ведь неизвестно, когда он еще сможет выспаться на полную катушку.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся доила корову, и плотные струи молока ударили в судомойню.

    Все-таки Саша горожанин до мозга костей. В спецподразделении его многому научили: бесшумно ходить по лесу, маскироваться, сливаясь с местностью, выживать, поедая съедобные растения и разных жуков-червей.А вот живую корову он видел только издалека, из окна машины, но никогда не видел, как их доят.

    Он быстро встал, сложил подушку и одеяло в узел. Я выскочил во двор, быстро сделал физзарядку, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но ледяная — зубы режет.

    Олеся вышла из коровника с полной миской молока.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Иди в хижину, пора завтракать.

    Ели вчерашнюю вареную картошку, пили парное молоко с домашним батоном.

    — Вот так, Олеся. Если кто в деревне спросит обо мне, скажи — дальний родственник, он скрывался от призыва в Красную Армию. А теперь — и от немцев. И называть меня на «ты» — родственник ведь, если ты, конечно, согласен.

    — Хорошо. Теперь в лес. На стене на сеновале висят веревки, возьмите их.

    Саша спустился, снял со стены сенника связку коротких веревок, искал глазами топор — не нашел.Странно: идти в лес за дровами — и без топора и пилы. Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная. Как говорится, у каждой избы свои погремушки. Его работа — помогать хозяйке с дровами на зиму. Впрочем, печь топит и летом, на печке надо готовить… А газа в селе не было с самого рождения. Кроме того, ему полезна вылазка в лес — нужно помнить о подходах к деревне, ориентироваться на местности.Карт нет, даже самых захудалых, и приходится все запоминать.

    Нам не нужно было далеко идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собирали валежник. Потом связали его в два узла, а себе Саша связал действительно огромный, еле поднял.

    — Смотри, не напрягайся, беженка, — пошутила Олеся, — я не умею лечить.

    Однако Саша промолчал и продолжал тащить сверток. «Лучше бы пилу взять, — подумал Саша, — валеж возить неудобно — широкий, за кусты цепляется, да и в печи быстро сгорит.Не то — спиленные деревья: и тепла больше, и горят дольше. Еще бы тележка для перевозки не помешала бы. Ага, еще тебе грузовик, — Александр ухмыльнулся своим мыслям.

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Диверсионный прорыв

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство Эксмо», 2015

    Глава 1.Шок

    Александр сразу не понравился парню. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, зрачки расширены, как у наркоманов. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? Кого не встретишь в аэропорту — от кавказцев до нарядно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16:20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154, рейс 268, приземлился из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Александр больше не слушал, он начал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока не обслужен трап, пока не сойдут пассажиры, довольные тем, что рейс окончен и они на земле, но пока багаж не получен.Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон его старый друг, еще со времен армии. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также для проведения диверсий и организации партизанского движения.Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки обслуживать было сложно. И не из-за пресловутой дедовщины, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим марш-бросок в сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за которым усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому они передвигались больше по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломать ветку, не раздавить траву.При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если первая мина не увидит, то не всех подорвет. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был крепким физически парнем, он спас Александра. То каток возьмет — пусть ненадолго, то разгрузочный. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал составлять письма любимой девушке Антона.Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются изредка, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь.Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — обязательно водка, но чтоб из морозилки, вязче лилась, и бутылка по стеклу покрывалась инеем. И закуска: обязательно домашние соленые огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, но с черным хлебом. Вкусно! А потом — картошка жареная с салом.Сало Саша купил на Киевском вокзале, у заезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москали съели! А теперь свой жир в Москву везут, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь разглядеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, и по ушам ударил тяжелый рев. С грохотом разлетались стекла, раздавались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр выключился.

    Ему показалось, что он довольно быстро пришел в себя.Но было непонятно, где он и почему так светло.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Вода журчала, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла, накрыл его от осколков. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разрезана, синтепон в дырках белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, получила, пожалуй, бомжи лучше носят. И он почти новый.

    Александр порылся в карманах, взял мобильный телефон и ключи от квартиры, но куртку оставил на берегу. Он нахмурил брови, обдумывая случившееся. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Остались в шоке после взрыва? Возможно. Но лето? Разве он не приезжал сюда на полгода?

    Для начала нужно позвонить Антону — он ведь с ним встречался.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности.Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Вот куда он пошел. Он шел быстро, размеренно дыша, как учили в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона в поле зрения не было. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совершенно ничего себе девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем глаз остановить.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    На минуту Александр переварил услышанное. Почему-то он не припомнит такого названия подмосковного или подмосковного населенного пункта, хотя он коренной москвич. И все же, чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом водителем и больше времени проводил под землей, чем на ней.А за город я всего несколько раз выбирался с друзьями на дачу: пожарить шашлык, попить пива.

    — Не могу понять где это — вы меня простите пожалуйста… А какой район?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Похоже, девушка не шутила, да и акцент у нее странный — не акащий, как у москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — У вас здесь есть болота? он уточнил.

    — Кругом много, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болота. Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Должно быть, его контузило после взрыва. Девушка рассказывает о войне, он сам не может понять, куда его занесло.

    О каком месяце, о каком году вы говорите? — удивленно спросил Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первого июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Грохот был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил. Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел группы тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении проворных истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Снова полет!

    Кто такие «летающие»?

    — Да, самолеты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто так сильно не удивлял его в жизни.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, куртка порезана, а на мне ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Это все, что ты забыл. Откуда ты будешь?

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Диверсант прорыв

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы не то что Александр сразу.Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, зрачки расширены, как у наркоманов. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? Кого не встретишь в аэропорту — от кавказцев до нарядно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16:20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154, рейс 268, приземлился из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Александр больше не слушал, он начал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока не обслужен трап, пока не сойдут пассажиры, довольные тем, что рейс окончен и они на земле, но пока багаж не получен. Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон его старый друг, еще со времен армии.Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также для проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Первое время без привычки обслуживать было сложно.И не из-за пресловутой дедовщины, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим марш-бросок в сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за которым усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому они передвигались больше по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломать ветку, не раздавить траву. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если первая мина не увидит, то не всех подорвет.И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически сильным парнем, он спас Александра. То каток возьмет — пусть ненадолго, то разгрузочный. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал составлять письма любимой девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Значит, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются изредка, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур.А вечером — обязательно водка, но чтоб из морозилки, вязче лилась, и бутылка по стеклу покрывалась инеем. И закуска: обязательно домашние соленые огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, но с черным хлебом. Вкусно! А потом — картошка жареная с салом. Сало Саша купил на Киевском вокзале, у заезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москали съели! А теперь свой жир в Москву везут, добровольно.Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь разглядеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, и по ушам ударил тяжелый рев. С грохотом разлетались стекла, раздавались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр выключился.

    Ему показалось, что он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему так светло.

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Прорыв диверсанта

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.В.Г., 2015

    © ООО Издательский дом «Яуза», 2015

    © ООО Издательский дом Эксмо, 2015

    Глава 1. Шок

    Александр сразу не понравился парню. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, зрачки расширены, как у наркоманов. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? Кого не встретишь в аэропорту — от кавказцев до нарядно одетых индусов.И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16:20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154, рейс 268, приземлился из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Александр больше не слушал, он начал медленно продвигаться в зал прилета.Зачем спешить? Пока не обслужен трап, пока не сойдут пассажиры, довольные тем, что рейс окончен и они на земле, но пока багаж не получен. Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон его старый друг, еще со времен армии. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба.Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также для проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Первое время без привычки обслуживать было сложно. И не из-за пресловутой дедовщины, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим марш-бросок в сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за которым усердно следили офицеры-посредники.Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому они передвигались больше по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломать ветку, не раздавить траву. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если первая мина не увидит, то не всех подорвет. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически сильным парнем, он спас Александра.То каток возьмет — пусть ненадолго, то разгрузочный. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал составлять письма любимой девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются изредка, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — обязательно водка, но чтоб из морозилки, вязче лилась, и бутылка по стеклу покрывалась инеем.И закуска: обязательно домашние соленые огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, но с черным хлебом. Вкусно! А потом — картошка жареная с салом. Сало Саша купил на Киевском вокзале, у заезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москали съели! А теперь свой жир в Москву везут, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки.Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь разглядеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, и по ушам ударил тяжелый рев.С грохотом разлетались стекла, раздавались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр выключился.

    Ему показалось, что он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему так светло.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Вода журчала, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла, накрыл его от осколков. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разрезана, синтепон в дырках белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, получила, пожалуй, бомжи лучше носят. И он почти новый.

    Александр порылся в карманах, взял мобильный телефон и ключи от квартиры, но куртку оставил на берегу.Он нахмурил брови, обдумывая случившееся. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Остались в шоке после взрыва? Возможно. Но лето? Разве он не приезжал сюда на полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — он ведь его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов.Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Вот куда он пошел. Он шел быстро, размеренно дыша, как учили в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона в поле зрения не было.А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совершенно ничего себе девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем глаз остановить.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    С минуту Александр переваривал услышанное. Почему-то он не припомнит такого названия подмосковного или подмосковного населенного пункта, хотя он коренной москвич.И все же, чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом водителем и больше времени проводил под землей, чем на ней. А за город я всего несколько раз выбирался с друзьями на дачу: пожарить шашлык, попить пива.

    — Не могу понять где это — вы меня простите пожалуйста… А какой район?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Похоже, девушка не шутила, да и акцент у нее странный — не акащий, как у москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — У вас здесь есть болота? он уточнил.

    — Кругом много, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болота. Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Должно быть, его контузило после взрыва. Девушка рассказывает о войне, он сам не может понять, куда его занесло.

    О каком месяце, о каком году вы говорите? — удивленно спросил Александр.

    Спецназ всегда Спецназ. Диверсионный прорыв

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО «Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство «Эксмо», 2015

    Глава 1.Шок

    Парень Александру сразу не понравился. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза и расширенные, как у наркоманов, зрачки. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? В аэропорту вы никого не встретите — от кавказцев до вычурно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16–20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Дальше Александр уже не слушал, стал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока трап обслуживают, пока пассажиры выходят, довольные тем, что рейс закончился и они на земле, но пока не получат свой багаж.Если у Антона маленькая сумка, так быстро она появится.

    Антон — его старый армейский друг. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде специального назначения ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также ведения диверсий и организации партизанского движения.Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки служить было тяжело. И не из-за пресловутой травли, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим маршем сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за чем усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому мы больше двигались по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломалась веточка, не раздавилась трава. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если бы первую мину не увидели, то не все бы подорвались.И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически крепким парнем, помогал Александру. То вкатка его возьмет — пусть и ненадолго, то разгрузка. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал неаккуратно — буквы неровные, как у пьяниц. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются иногда, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отпуск, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. открылся недавно — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур.А вечером — непременно водку, чтобы из морозилки вязко лилась, и бутылку, чтобы иней на стекло завязал. И закуска: так что обязательно соберите домашние огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, и с черным хлебом. Вкусный! А потом — жареная картошка с салом. Саша купил сало на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москвичи съели! А теперь сами везут свое сало в Москву, добровольно.Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь увидеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, поехали в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил сильный треск. Со звоном упали стаканы, послышались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр потерял сознание.

    Как ему показалось, он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему он такой яркий.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето.Булькала вода, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как его накрыл от осколков таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разорвана, синтепон в дырках был белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее.Ну, у нее получилось, наверное, бомжи носят лучше. Но почти новый.

    Александр порылся в карманах, достал мобильный телефон и ключи от квартиры, оставив куртку на берегу. Он нахмурил брови, пытаясь понять, что же произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Ушли в шоке после взрыва? Это могло бы быть.Но лето? Разве он не приходил сюда полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — ведь он его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Несколько домов стояли вдалеке, едва заметные на фоне леса.Там он пошел. Ходил он быстро, дыша размеренно, как учат в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совсем вау девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем остановить взгляд.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    С минуту Александр переваривал услышанное.Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя коренной москвич. Но чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом — машинистом поезда и больше времени проводил под землей, чем на ней. И всего несколько раз выезжал за город с друзьями на дачу: пожарить шашлыки, попить пива.

    — Я не понимаю, где это — простите, пожалуйста… А площадь какая?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Казалось, что девушка не шутит, и речь у нее странная — совсем не похожая на москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А у вас тут болота? — уточнил он.

    — Кругом полно, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болот.Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Вероятно, после взрыва его еще и контузило. Девушка рассказывает о войне, сам не может понять, куда его занесло.

    — Какой месяц, какой год вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первое июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный, незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Гул был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил. Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел звенья тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении шустрых истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Опять летят!

    — Кто «летает»?

    — Да самолёты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — С горечью в голосе сказала она.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто в жизни его так не удивлял.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, мою куртку хлестали, но на мне не было ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Значит, ты все забыл. Откуда ты?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? А вы видели Сталина?

    — Нет, только на фотографиях.

    — Да что же мы стоим у дверей, вы наверное кушать хотите? Иди в хижину!

    Александр зашел в комнату. Обстановка скудная: кровать с ракушечной сеткой и никелированными ручками, домашний коврик на полу и очень древний круглый громкоговоритель в углу.

    Вошла девушка с кувшином молока и буханкой хлеба.

    — Простите, товарищ москвич, у меня нет солений — чем богат…

    Налила молоко в кружку, отрезала ломоть хлеба.

    Кушать Александру особенно не хотелось, но, учитывая обстоятельства, он решил взбодриться — пока неизвестно, когда ему придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, а хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил всю банку, выпил половину буханки; смахнув крошки со стола на ладонь, он положил ее в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    — Наши отступают, отступают по всем фронтам.Говорят, что немцы взяли Борисов и Бобруйск.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    — Были ли здесь немцы?

    — Что им делать здесь, на болотах? Они на дорогах. Я их даже не видел.

    — Дай бог — и не увидишь.

    — Я комсомолец и не верю в Бога.

    — И зря! В него можно только верить, остальные врут.

    Девушка обиженно поджала губы.

    — Ну а у вас есть силы в этом районе?

    — не знаю. Отца неделю назад забрали в армию, про Пинск я ничего не слышал.

    Александр сидел в полной растерянности. Ну, было бы сотрясение, иначе — сорок первый год! А может девушка не нормальная, но он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Конечно нет, — вздохнула девушка.

    Надо пойти к соседям, спросить у них.

    Александр встал и поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки вспыхнули румянцем — так ее никто в деревне не называл.

    — Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Остались одни старики и женщины. Я был единственным юношей до войны. А мужчин призвали в армию. Почему ты не в армии? Или болен?

    — Ага, больной, — пошутил Саша.

    — А на вид — так не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, с какой стороны шоссе?

    — А что вы хотите? Если на север, то будет Минское, до него три часа пешком. Если на юг, так будет Пинское, оно ближе к нему — два часа идти. И железная дорога есть.

    Александр снова сел и задумался. Если все, что вы услышали от девушки, правда, то вам нужно обдумать ситуацию. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далековато, а главное, если и будет, то документов нет, а адрес и место работы назвать не могут.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров метро гражданин Дементьев Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не появляется. Значит — шпион! А по законам военного времени — к стенке! Александр пожал плечами на такую ​​перспективу.

    Другой вариант — отсидеться здесь, в этой Богдановке. Но рано или поздно сюда придут немцы. Кто это? Почему здорового человека не взяли в армию? А может они ушли от партизан? Перспектива незавидная.

    А кстати… В мирное время готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый что ни на есть враг. Хотя он и не призван, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен действовать по совести, по велению души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг топчет его землю, убивает его соотечественников, а значит, и действовать он должен соответственно.

    Правда спецназ действует по заданию разведотдела. Рейды короткие: забросы в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет рации, нет боссов и нет заданий — даже оружия. Но это не повод сидеть сложа руки. И эта Богдановка как база хороша. Местность глухая, лесистая, с болотами, по обеим сторонам вдалеке – автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не подойдет, а вот спрятаться можно легко.Проблема только в том, как легализовать. Его сейчас нет в рейде, сколько пробудет — неизвестно, надо же где-то быть, умыться, в конце концов, чтобы не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, которая спокойно занималась домашними делами.

    — Вот что, Олеся. Могу я остаться с вами на некоторое время? Только вот платить мне нечем, могу только натурой заплатить: забор там починить, корове траву косить, дрова наколоть. В хозяйстве всегда нужен мужчина.

    Некоторое время стояла тишина.Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контуженный, и он просит жить. На бандитов не похоже, хотя сама их никогда не видела. Места в избе достаточно, но… только дай посёлку повод для сплетен.

    — Ну-ну, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в хате, а на сеновале, на заднем дворе. И только учти — не курить.

    — Я вообще не курю.

    — Тогда это сделка.Подожди, я сейчас тебя провожу.

    Девушка вытащила из сундука мешок, подушку, тонкое одеяло и протянула все это Саше.

    — Следуй за мной.

    Вышли из хаты, свернули на задний двор, прошли амбар. На окраине были баня и амбар.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка открыла широкую дверь. Одна половина амбара была пуста, другая была завалена сеном.

    — Вот и располагайся.

    — Спасибо, — Саша расстелил на сене мешок, накинул на него подушку и одеяло.

    В сарае стоял одуряющий запах трав.

    — Как тебя зовут?

    — Ой, простите, забыл представиться. Александр, 36 лет, москвич.

    — Ооо! Старый уже! — засмеялась девушка.

    Александр чуть не задохнулся. Ему тридцать шесть — старый?! С другой стороны, он вдвое старше ее. И вообще — все относительно. До призыва в армию они казались ему тридцатилетними чуть ли не дедушками.

    — Сегодня отдыхай, Александр, завтра поедем за дровами.

    — Да, хозяйка! — игриво поклонился Александр.

    Олеся ушла. Саня же лег на мешок и закинул руки за голову — так думать было легче. Для начала нужно придумать легенду — кто он и как сюда попал. Во-вторых, что говорить Олесе соседям, если они спросят о ее гостье?

    Если беженец приехал из Бреста, от родственников, почему бы ему не вернуться к ним? Не будет работать.Потом — версия о разбомбленном поезде. Правдоподобно, по крайней мере, для Олеси. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины народ любознательный.

    А соседи? Незнакомец в деревне сразу заметен, это не Москва и не Питер, где жители подъезда не всегда знают своих соседей. Если мы говорим, что он родственник, то почему он живет на сеновале, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на дезертире… Уклонился, мол, от призыва в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Поэтому он переехал к дальним родственникам в глушь, подальше от всяких властей. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после знаменитого договора Молотова-Риббентропа, жители еще не очень верили Советам, такое могло пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не такой он себе представлял войну — в отрыве от своего народа, без боевой задачи, а самое страшное — без поддержки и сроков возвращения.

    Но и у него было преимущество, в отличие от пехотинца или танкиста. Его этому научили! Для рядового в любой армии попасть в окружение — это стресс, чрезвычайная ситуация, из которой нужно выходить. А для диверсанта — норма.

    Однако в его плане есть одно уязвимое место — Богдановка. Спецназ ГРУ — это тактическая, армейская разведка. Заберитесь в ближний тыл, за сотню-триста километров, нанесите посильнее и отберите ноги.

    Это первое управление КГБ, позже переросшее во Внешнюю разведку, которое занималось стратегической разведкой с агентурой под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торговыми представителями.А еще у них есть агенты-нелегалы ​​— как у небезызвестной Анны Чапман. Кропотливая работа, подготовка ведется годами, а нелегалу приходится работать в чужой стране десятилетиями, а то и всю жизнь. Нужно внимательно изучить страну завоза, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, но внимательный взгляд между тем сразу заметит: туфли не так зашнурованы, сигарета не так потушен, у швейцара много советов, машина не стоит как, скажем, у француза…

    Каждая страна имеет свои особенности. Если это итальянское, почему ты не любишь пасту? А парень, может быть, впервые услышал это слово в разведшколе — вырос на картошке. Откуда он знает, что макароны бывают с разными видами сыра и другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И она фактически построена на патриотизме, так как оплачивается не по результату. Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славы там не заработаешь.Лишь немногие из них становятся известными, да и то после громких неудач. Спецназ другой: эдакий боевик, кулак, бьющий в уязвимое место врага. Ударил — ушел. В положении Александра отступать некуда. Нет Родни, нет удостоверения личности. Для немцев он однозначно враг, для своих — неизвестно кто, человек ниоткуда. Он не выдержит ни одного серьезного испытания среди своих в НКВД. Такого человека лучше выявить или расстрелять в лагере.

    Поэтому, пока он думал об этом, его убежденность остаться в немецком тылу только крепла.Но проблема в том, где развернуть свою деятельность? Ведь даже волк не зарежет овец возле своего логова. Точно так же он должен вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова возникло множество вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на сеновале? Саша просто не сомневался, что быстро приобретет то, что ему нужно. Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! То же самое и в других странах. Войну и разведку с диверсиями в белых перчатках не делают.Это тяжелая, грязная, кровавая работа.

    Долго крутился Александр на мешковине, мысли в голове тяжелели. Начни с того, как он сюда попал. Почему именно он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Жив ли Антон или он не успел добраться до места взрыва? Эх, если бы он пришел чуть позже — ну хотя бы на минутку, сейчас бы они уже сидели с Антоном за столом, в Сашиной однокомнатной квартире, что в переходе Соломенной избушки, вспоминали свою молодость.

    Все таки сон победил. Саша всегда следовал золотому правилу армии: спит солдат — идет служба, ведь неизвестно, когда он еще сможет выспаться.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся доила корову, и тугие струйки молока били в подойник.

    Ведь Саша горожанин до мозга костей. Многому его научили в спецназе: бесшумно ходить по лесу, маскироваться, сливаясь с местностью, выживать, питаясь съедобными растениями и разными жуками-червями.Но живую корову он видел только издалека, из окна машины, и никогда не видел, как они доили.

    Он быстро встал, сложил подушку и одеяло в узелок. Он выскочил во двор, быстро сделал физзарядку, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но ледяная — зубы болят.

    Олеся вышла из хлева сытым молочником.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Иди в хижину, пора завтракать.

    Ели вчерашнюю вареную картошку, пили парное молоко с домашним батоном.

    — Вот что, Олеся. Если кто в деревне спросит обо мне, скажи — дальний родственник, скрывался от призыва в Красную Армию. А теперь — и от немцев. И зови меня на «ты» — родственник ведь, если ты, конечно, согласна.

    — Хорошо. Теперь — в лес. На стене на сеновале веревки, бери.

    Саша спустился, снял со стены сенника связку коротких веревок, искал глазами топор — не нашел. Странно: идти в лес за дровами — и без топора и пилы.Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная. Как говорится, у каждой избы свои погремушки. Его работа — помогать хозяйке с дровами на зиму. Впрочем, печь топит и летом, на печке надо готовить… А газа в деревне не было, когда она родилась. Кроме того, ему пригодится вылазка в лес — нужно запомнить подходы к деревне, ориентироваться на местности. Карт, даже самых захудалых, нет, и приходится все запоминать.

    Мне не нужно было далеко идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собирали сухостой. Потом связали в два пучка, а себе Саша связал действительно огромный, еле приподнял.

    — Смотри не перенапрягайся, беженка, — пошутила Олеся, — я не умею лечить.

    Однако Саша промолчал и продолжал тащить сверток. «Лучше бы пилу взять, — подумал Саша, — сухостой неудобно таскать — широкий, цепляется за кусты, и в печи быстро сгорит.Не то — спиленные деревья: и тепла больше, и горят дольше. Еще бы тележка для перевозки не помешала бы. Ага, тебе еще грузовик есть, — усмехнулся над своими мыслями Александр.

    Поход в лес занял полдня. Еще два часа Саша рубил сухостой, чтобы попасть в печь. Куча дров оказалась изрядной.

    — Да тут на неделю хватит! — радостно развела руками девушка, видя результаты его труда.

    Удовлетворенный похвалой, Саша оглядел кучу дров и серьезно сказал:

    — Пила и тачка или какая-нибудь телега — нужно запастись дровами на зиму, ими не затопишь мертвая древесина.

    — Отец еще взял уголь на зиму, но где его теперь взять? Война! Мои руки, мы будем есть.

    Пока Саша рубил сухостой, Олеся приготовила драники, поставила на стол розоватое, тонко нарезанное сало, малосольные огурцы.

    Когда Саша сел за стол, Олеся оглядела угощение и грустно вздохнула:

    — Эх, если бы отец был дома!

    — Не горюй, — ответил Александр, — твой папа вернется.

    — Когда-нибудь все равно будет…

    — Погони за немцем — вернется!

    — Боюсь! Смотрите, война только началась, а немцы уже куда продвинулись! Вот вы взрослый — объясните мне, почему Красная Армия отступает?

    «Они застали нас врасплох», — сказал Саша, что впоследствии стало банальностью.

    Он не мог, собственно, рассказать ей о чистках в армии 37-39 гг., когда были репрессированы командующие армиями, дивизиями, полками, а также о том, что их место заняли малоопытные, малообразованные партийные пропагандисты, ничего не понимающие тактика и тем более стратегия.И о многих других причинах, таких как приказ Сталина «не поддаваться на провокации». В ангарах была военная техника, но не было к ней ни горючего, ни боеприпасов. К тому же военнослужащие не умели обращаться с новой техникой: в баки дизельных танков заливали бензин, которым кормили Т-26 и БТ. Таким образом, много оборудования было выведено из строя.

    А укрепрайоны вдоль старой госграницы? После пакта Молотова-Риббентропа оружие из дотов сняли, а сами укрепления разрушили.Строить новые никто не успел, да и особо не заморачивались с этим — ведь существовала сталинская доктрина: разобьем врага на его территории, разобьем малой кровью! Мы бросали наши шляпы!

    Саша набил рот драниками со сметаной. Ну вкусняшка! Белорусы умеют делать картошку, луковицы по-своему, прямо-таки вкусно! Пожевав, спросил у Олеси:

    — С фронтов нет сообщений?

    — Хотел бы узнать, но радио не работает.Почему они были застигнуты врасплох? — Она вернулась к прерванному разговору. — Ведь товарищ Сталин должен был предвидеть, знать.

    — Я не могу тебе за него ответить, — рассудил Саша. — Да, после обеда пойду гулять по району.

    Олеся покачала головой, осуждая. Какие могут быть прогулки, когда война?

    После обеда Саша поблагодарил Олесю и, выйдя из хаты, медленно направился на юг от Богдановки. Через полчаса прибавил шаг, а потом побежал, так как дорога была грунтовая, но ровная.Он бежал прямо, затаив дыхание.

    Неожиданно для него за деревьями послышался стук колес. Александр метнулся к ближайшим кустам и, пригнувшись, осторожно двинулся вперед.

    Через пятьдесят метров деревья кончились, и открылась насыпь с железнодорожными путями. На рельсах стояла ручная тележка, рядом с ней два немца, и, судя по тому, что они осматривали рельсы и стрелочный перевод, они явно были техническим специалистом. Один, в очках, по-видимому, был самым старшим — у него на поясе висела кобура с пистолетом.У другого, долговязого, за спиной была винтовка Маузер 08К.

    Пока Александр придумывал, как подобраться поближе и остаться незамеченным, немцы сели на дрезину и взялись за рычаги. Постукивая колесами о стыки рельсов, вагон медленно катился по повороту.

    — Ваше счастье, фашисты, если бы вы побыли немного — и я взял бы ваше оружие, — прошипел огорченный Александр.

    Впрочем, два немца — слишком незначительный гол. По словам Олеси, рядом должна быть небольшая станция Лобча.Нам нужно выяснить, что на нем происходит.

    Александр вышел на тропинку, ведущую вдоль набережной, и едва успел пройти сто метров, как далеко позади услышал шум приближающегося поезда. Впереди пыхтел паровоз. «Фу, они не позволят тебе ходить по своей земле!» — Александр снова нырнул в кусты.

    Через несколько минут, натужно пыхтя, проехал советский паровоз серии «ФД», а за ним длинный состав, почти полностью состоящий из платформ, на которых стояла военная техника, накрытая брезентом.

    — О! Это цель для меня! Только мин не хватает — так дело прибыльное…

    Поезд стал тормозить, колодки загрохотали, запахло горелым железом. Медленно подъехав к станции, поезд остановился.

    Александр пошел, потом залез на дерево — залез выше. Отсюда вокзал был виден как на ладони.

    Он был маленьким — всего три дорожки. На двоих были поезда. На одном — только что прибывший поезд с платформами, на другом — цистерны, наполнитель.«Хотелось бы, чтобы наши бомбардировщики могли целиться в него! — с досадой подумал Саша. «Но там нет радио, и я не знаю позывных».

    Посмотрел и вспомнил. У подъезда ходит часовой по рукам, и в выходные, скорее всего, тоже. А есть ли они по периметру — отсюда не видно. Скорее всего, немцы не успели поставить. «Это мне на руку», — обрадовался Саша.

    Снизу послышался шорох. Александр склонился над веткой. Внизу, под деревом, лежал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати.Интересно! Зачем ему лежать здесь, похороненный? Ну, я бы пошел по своим делам.

    Мальчик некоторое время наблюдал за станцией, потом вытащил из-под рубашки две немецкие гранаты с длинными деревянными рукоятками, прозванные на фронте «колотушками». Слабый, с большим временем горения, взрыватель после выдергивания чеки, чем часто пользовались наши бойцы. Когда такая граната попадала к нам в окоп, солдаты успевали ее схватить и отбросить назад. Правда, вскоре немцы нашли «противоядие». Выдернув чеку, они секунду-другую удерживали гранату в руке и только потом бросали ее.

    Мальчик явно планировал теракт, намереваясь закидать немцев гранатами. Кидать пока было не в кого, но в любой момент могла появиться ручная тележка или пройти мимо патруля. Если бы вы начали медленно слезать с дерева, мальчик мог испугаться и убежать. Вызывать? Эффект мог быть таким же. Вы должны прыгнуть, чтобы застать его врасплох.

    Александр медленно, стараясь не шуметь, стал спускаться вниз, наблюдая за мальчиком. Пока он ничего не заподозрил.

    Когда высота оставалась около четырех метров, Александр оттолкнулся от дерева, приземлился на полусогнутые ноги и тут же упал на бок. Он перевернулся и упал на мальчика, не дав ему возможности вытянуть руки вперед и схватить гранаты.

    Мальчик был настолько ошарашен неожиданным появлением Александра, что даже не дернулся.

    — Лежи смирно, или я тебя прикончу! — пообещал Александр. — Кто ты?

    — Отпусти меня, дядя, — заскулил мальчик, — я просто проходил мимо.

    — Ну, молчи! Ага, прошел мимо, прилег отдохнуть, рядом положил гранаты. Так?

    Мальчик только что принюхался.

    — Как тебя зовут?

    — Николай.

    — Где ты взял гранаты?

    — Украли из грузовика. На дороге немецкие машины, ящики сзади. Подумал — консервы в них, коробка упёрлась. А там… — парень указал головой на гранаты.

    — А немцы вас не видели?

    — Нет.Они немедленно ушли.

    — Повезло тебе, мальчик. Если бы заметили, расстреляли бы.

    — Так и не заметили!

    — Что ты их сюда притащил?

    Мальчик нахмурился и ничего не сказал.

    — Ага, решил поиграть в героя. Ты умрешь по-плохому!

    — Э-нет, так не пойдет! Убьешь одного, убьют тебя, и счет будет «один-один». Но ты убиваешь сотню и остаешься в живых.

    — Умный больно! Почему сам не в армии?

    — Не твое дело.Хотите нанести немцам серьёзный урон?

    — Где твой гранатомет?

    Парень отвернулся — не хотел отвечать.

    — Вот что, Коля. Принесите еще три или четыре и кусок веревки. Вы найдете это?

    — Я найду! Парень смело ответил.

    — Тогда почему ты лжешь? Позаботься об этом! Я подожду здесь.

    — Ты не лжешь, дядя?

    — Ты еще здесь?

    Мальчик вскочил и скрылся между деревьями.

    Начало темнеть. Прошло полчаса, час… «Не нашли меня или мама не пустила», — подумал Александр. И почти сразу рядом зашевелились кусты.

    — Папа, где ты?

    — Тише, ползи сюда.

    Шумный, как кабан на тропе к водопою, подкрался Мыкола. Из-за груди он вынул четыре гранаты и кусок бельевой веревки. Самое то!

    Александр стянул веревкой все гранаты в связку, а одну гранату рукояткой в ​​другую сторону, противоположную от остальных.

    — Что это будет? — спросил Мыкола, ранее внимательно наблюдавший за действиями Александра.

    — Звонил — куча. Одна граната слабовата, а вместе — уже что-то. Я хочу взорвать этот поезд танками.

    — О, чувак, не уходи! Там немец с винтовкой, их часовой.

    — Вы можете помочь?

    Парень кивнул.

    — Тогда делаем. Возьми гранаты и пойди со мной. Когда до часового останется немного, я дам знак.Ты будешь лежать спокойно и считать. Пока будешь отсчитывать две минуты, будь таким шумным.

    — Кричать, что ли?

    — Ни в коем случае. Бросьте камешек.

    — Куда хотите. Немец должен услышать и повернуться в вашу сторону.

    — Понятно. А потом?

    — Вам любопытно. А потом я позвоню тебе. Бери гранаты и приходи ко мне. Понятно?

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Диверсионный прорыв

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.В.Г., 2015

    © ООО «Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательский дом «Эксмо», 2015

    Глава 1. Шок

    Парень не понравился Александру сразу. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза и расширенные, как у наркоманов, зрачки. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? В аэропорту вы никого не встретите — от кавказцев до вычурно одетых индусов.И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16–20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга. Просим встречающих вас…»

    Дальше Александр больше не слушал, стал медленно продвигаться в зал прилета.Зачем спешить? Пока трап будет обслуживаться, пока пассажиры выйдут, довольные тем, что рейс закончился и они на земле, но пока не получат свой багаж. Если у Антона маленькая сумка, так быстро она появится.

    Антон — его старый армейский друг. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде специального назначения ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба.Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также ведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки служить было тяжело. И не из-за пресловутой травли, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим маршем сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за чем усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась.Поэтому мы больше двигались по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломалась веточка, не раздавилась трава. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если бы первую мину не увидели, то не все бы подорвались. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически крепким парнем, выручал Александра. То вкатка его возьмет — пусть и ненадолго, то разгрузка.Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал неаккуратно — буквы неровные, как у пьяниц. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет. »

    Встречаются иногда, раз в два-три года.По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — непременно водку, чтобы из морозилки вязко лилась, и бутылку, чтобы иней на стекло завязал. И закуска: так что обязательно соберите домашние огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, и с черным хлебом.Вкусный! А потом — жареная картошка с салом. Саша купил сало на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москвичи съели! А теперь сами везут свое сало в Москву, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь увидеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, поехали в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил сильный треск. Со звоном упали стаканы, послышались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр потерял сознание.

    Как ему показалось, он довольно быстро пришел в себя.Но было непонятно, где он и почему он такой яркий.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Булькала вода, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как его накрыл от осколков таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разорвана, синтепон в дырках был белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, у нее получилось, наверное, бомжи носят лучше. Но почти новый.

    Александр порылся в карманах, взял мобильный телефон и ключи от квартиры, оставив куртку на берегу. Он нахмурил брови, пытаясь понять, что же произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Ушли в шоке после взрыва? Это могло бы быть. Но лето? Разве он не приходил сюда полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — ведь он его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Несколько домов стояли вдалеке, едва заметные на фоне леса. Там он пошел. Ходил он быстро, дыша размеренно, как учат в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совсем вау девушка лет восемнадцати, как раз во вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем остановить взгляд.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    На минуту Александр переварил услышанное. Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя коренной москвич. Но чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом — машинистом поезда и больше времени проводил под землей, чем на ней.И всего несколько раз выезжал за город с друзьями на дачу: пожарить шашлыки, попить пива.

    — Я не понимаю где это — простите пожалуйста… А площадь какая?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Казалось, что девушка не шутит, и диалект у нее странный — совсем не похож на москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А у вас тут болота? — уточнил он.

    — Кругом полно, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болот. Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Вероятно, после взрыва его еще и контузило. Девушка рассказывает о войне, сам не может понять, куда его занесло.

    — Какой месяц, какой год вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первого июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный, незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Гул был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил. Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел звенья тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении шустрых истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Они снова летят!

    — Кто «летает»?

    — Да, самолеты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — С горечью в голосе сказала она.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто в жизни его так не удивлял.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, мою куртку хлестали, но на мне не было ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Значит, ты все забыл. Откуда ты?

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Диверсант прорыв

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр СоловьевыШок

    Парень Александру сразу не понравился. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза и расширенные, как у наркоманов, зрачки. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? В аэропорту вы никого не встретите — от кавказцев до вычурно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16–20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Дальше Александр уже не слушал, стал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока трап обслуживают, пока пассажиры выходят, довольные тем, что рейс закончился и они на земле, но пока не получат свой багаж.Если у Антона маленькая сумка, так быстро она появится.

    Антон — его старый армейский друг. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде специального назначения ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также ведения диверсий и организации партизанского движения.Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки служить было тяжело. И не из-за пресловутой травли, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим маршем сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за чем усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому мы больше двигались по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломалась веточка, не раздавилась трава. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если бы первую мину не увидели, то не все бы подорвались.И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически крепким парнем, помогал Александру. То вкатка его возьмет — пусть и ненадолго, то разгрузка. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал неаккуратно — буквы неровные, как у пьяниц. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются иногда, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отпуск, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. открылся недавно — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур.А вечером — непременно водку, чтобы из морозилки вязко лилась, и бутылку, чтобы иней на стекло завязал. И закуска: так что обязательно соберите домашние огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, и с черным хлебом. Вкусный! А потом — жареная картошка с салом. Саша купил сало на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москвичи съели! А теперь сами везут свое сало в Москву, добровольно.Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь увидеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, поехали в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил сильный треск. Со звоном упали стаканы, послышались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр потерял сознание.

    Как ему показалось, он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему он такой яркий.

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО «Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство «Эксмо», 2015

    Глава 1.Шок

    Парень Александру сразу не понравился. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза и расширенные, как у наркоманов, зрачки. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? В аэропорту вы никого не встретите — от кавказцев до вычурно одетых индусов. И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16–20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга. Просим встречающих…»

    Дальше Александр уже не слушал, стал медленно продвигаться в зал прилета. Зачем спешить? Пока трап обслуживают, пока пассажиры выходят, довольные тем, что рейс закончился и они на земле, но пока не получат свой багаж.Если у Антона маленькая сумка, так быстро она появится.

    Антон — его старый армейский друг. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде специального назначения ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также ведения диверсий и организации партизанского движения.Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки служить было тяжело. И не из-за пресловутой травли, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим маршем сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за чем усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась. Поэтому мы больше двигались по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломалась веточка, не раздавилась трава. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если бы первую мину не увидели, то не все бы подорвались.И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически крепким парнем, помогал Александру. То вкатка его возьмет — пусть и ненадолго, то разгрузка. Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал неаккуратно — буквы неровные, как у пьяниц. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет.

    Встречаются иногда, раз в два-три года. По этому поводу Александр берет отпуск, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. открылся недавно — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур.А вечером — непременно водку, чтобы из морозилки вязко лилась, и бутылку, чтобы иней на стекло завязал. И закуска: так что обязательно соберите домашние огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, и с черным хлебом. Вкусный! А потом — жареная картошка с салом. Саша купил сало на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москвичи съели! А теперь сами везут свое сало в Москву, добровольно.Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь увидеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, поехали в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил сильный треск. Со звоном упали стаканы, послышались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр потерял сознание.

    Как ему показалось, он довольно быстро пришел в себя. Но было непонятно, где он и почему он такой яркий.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето.Булькала вода, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как его накрыл от осколков таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разорвана, синтепон в дырках был белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее.Ну, у нее получилось, наверное, бомжи носят лучше. Но почти новый.

    Александр порылся в карманах, достал мобильный телефон и ключи от квартиры, оставив куртку на берегу. Он нахмурил брови, пытаясь понять, что же произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Ушли в шоке после взрыва? Это могло бы быть.Но лето? Разве он не приходил сюда полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — ведь он его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Несколько домов стояли вдалеке, едва заметные на фоне леса.Там он пошел. Ходил он быстро, дыша размеренно, как учат в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совсем вау девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем остановить взгляд.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    С минуту Александр переваривал услышанное.Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя коренной москвич. Но чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом — машинистом поезда и больше времени проводил под землей, чем на ней. И всего несколько раз выезжал за город с друзьями на дачу: пожарить шашлыки, попить пива.

    — Я не понимаю, где это — простите, пожалуйста… А площадь какая?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Казалось, что девушка не шутит, и речь у нее странная — совсем не похожая на москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А у вас тут болота? — уточнил он.

    — Кругом полно, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болот.Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Вероятно, после взрыва его еще и контузило. Девушка рассказывает о войне, сам не может понять, куда его занесло.

    — Какой месяц, какой год вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первое июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странный, незнакомый гул, доносившийся откуда-то сверху. Гул был натужный, и ничего хорошего живущим на земле не сулил. Он предупредил: «Беру, беру…»

    Александр поднял голову и увидел звенья тяжело нагруженных самолетов, видимо бомбардировщиков, в сопровождении шустрых истребителей, двигавшихся ровным строем.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолеты:

    — Опять летят!

    — Кто «летает»?

    — Да самолёты фашистские! Русские города полетели бомбить! Но наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — С горечью в голосе сказала она.

    И это заставило Александра поверить в страшную, невероятную, но реальность. Шок и столбняк! Никто в жизни его так не удивлял.

    — Вы не контужены, товарищ? — сочувственно спросила девушка.

    «Был взрыв, мою куртку хлестали, но на мне не было ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Значит, ты все забыл. Откуда ты?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? А вы видели Сталина?

    — Нет, только на фотографиях.

    — Да что же мы стоим у дверей, вы наверное кушать хотите? Иди в хижину!

    Александр зашел в комнату. Обстановка скудная: кровать с ракушечной сеткой и никелированными ручками, домашний коврик на полу и очень древний круглый громкоговоритель в углу.

    Вошла девушка с кувшином молока и буханкой хлеба.

    — Простите, товарищ москвич, у меня нет солений — чем богат…

    Налила молоко в кружку, отрезала ломоть хлеба.

    Кушать Александру особенно не хотелось, но, учитывая обстоятельства, он решил взбодриться — пока неизвестно, когда ему придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, а хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил всю банку, выпил половину буханки; смахнув крошки со стола на ладонь, он положил ее в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    — Наши отступают, отступают по всем фронтам.Говорят, что немцы взяли Борисов и Бобруйск.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    — Были ли здесь немцы?

    — Что им делать здесь, на болотах? Они на дорогах. Я их даже не видел.

    — Дай бог — и не увидишь.

    — Я комсомолец и не верю в Бога.

    — И зря! В него можно только верить, остальные врут.

    Девушка обиженно поджала губы.

    — Ну а у вас есть силы в этом районе?

    — не знаю. Отца неделю назад забрали в армию, про Пинск я ничего не слышал.

    Александр сидел в полной растерянности. Ну, было бы сотрясение, иначе — сорок первый год! А может девушка не нормальная, но он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Конечно нет, — вздохнула девушка.

    Надо пойти к соседям, спросить у них.

    Александр встал и поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки вспыхнули румянцем — так ее никто в деревне не называл.

    — Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Остались одни старики и женщины. Я был единственным юношей до войны. А мужчин призвали в армию. Почему ты не в армии? Или болен?

    — Ага, больной, — пошутил Саша.

    — А на вид — так не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, с какой стороны шоссе?

    — А что вы хотите? Если на север, то будет Минское, до него три часа пешком. Если на юг, так будет Пинское, оно ближе к нему — два часа идти. И железная дорога есть.

    Александр снова сел и задумался. Если все, что вы услышали от девушки, правда, то вам нужно обдумать ситуацию. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далековато, а главное, если и будет, то документов нет, а адрес и место работы назвать не могут.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров метро гражданин Дементьев Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не появляется. Значит — шпион! А по законам военного времени — к стенке! Александр пожал плечами на такую ​​перспективу.

    Другой вариант — отсидеться здесь, в этой Богдановке. Но рано или поздно сюда придут немцы. Кто это? Почему здорового человека не взяли в армию? А может они ушли от партизан? Перспектива незавидная.

    А кстати… В мирное время готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый что ни на есть враг. Хотя он и не призван, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен действовать по совести, по велению души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг топчет его землю, убивает его соотечественников, а значит, и действовать он должен соответственно.

    Правда спецназ действует по заданию разведотдела. Рейды короткие: забросы в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет рации, нет боссов и нет заданий — даже оружия. Но это не повод сидеть сложа руки. И эта Богдановка как база хороша. Местность глухая, лесистая, с болотами, по обеим сторонам вдалеке – автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не подойдет, а вот спрятаться можно легко.Проблема только в том, как легализовать. Его сейчас нет в рейде, сколько пробудет — неизвестно, надо же где-то быть, умыться, в конце концов, чтобы не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, которая спокойно занималась домашними делами.

    — Вот что, Олеся. Могу я остаться с вами на некоторое время? Только вот платить мне нечем, могу только натурой заплатить: забор там починить, корове траву косить, дрова наколоть. В хозяйстве всегда нужен мужчина.

    Некоторое время стояла тишина.Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контуженный, и он просит жить. На бандитов не похоже, хотя сама их никогда не видела. Места в избе достаточно, но… только дай посёлку повод для сплетен.

    — Ну-ну, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в хате, а на сеновале, на заднем дворе. И только учти — не курить.

    — Я вообще не курю.

    — Тогда это сделка.Подожди, я сейчас тебя провожу.

    Девушка вытащила из сундука мешок, подушку, тонкое одеяло и протянула все это Саше.

    — Следуй за мной.

    Вышли из хаты, свернули на задний двор, прошли амбар. На окраине были баня и амбар.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка открыла широкую дверь. Одна половина амбара была пуста, другая была завалена сеном.

    — Вот и располагайся.

    — Спасибо, — Саша расстелил на сене мешок, накинул на него подушку и одеяло.

    В сарае стоял одуряющий запах трав.

    — Как тебя зовут?

    — Ой, простите, забыл представиться. Александр, 36 лет, москвич.

    — Ооо! Старый уже! — засмеялась девушка.

    Александр чуть не задохнулся. Ему тридцать шесть — старый?! С другой стороны, он вдвое старше ее. И вообще — все относительно. До призыва в армию они казались ему тридцатилетними чуть ли не дедушками.

    — Сегодня отдыхай, Александр, завтра поедем за дровами.

    — Да, хозяйка! — игриво поклонился Александр.

    Олеся ушла. Саня же лег на мешок и закинул руки за голову — так думать было легче. Для начала нужно придумать легенду — кто он и как сюда попал. Во-вторых, что говорить Олесе соседям, если они спросят о ее гостье?

    Если беженец приехал из Бреста, от родственников, почему бы ему не вернуться к ним? Не будет работать.Потом — версия о разбомбленном поезде. Правдоподобно, по крайней мере, для Олеси. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины народ любознательный.

    А соседи? Незнакомец в деревне сразу заметен, это не Москва и не Питер, где жители подъезда не всегда знают своих соседей. Если мы говорим, что он родственник, то почему он живет на сеновале, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на дезертире… Уклонился, мол, от призыва в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Поэтому он переехал к дальним родственникам в глушь, подальше от всяких властей. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после знаменитого договора Молотова-Риббентропа, жители еще не очень верили Советам, такое могло пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не такой он себе представлял войну — в отрыве от своего народа, без боевой задачи, а самое страшное — без поддержки и сроков возвращения.

    Но и у него было преимущество, в отличие от пехотинца или танкиста. Его этому научили! Для рядового в любой армии попасть в окружение — это стресс, чрезвычайная ситуация, из которой нужно выходить. А для диверсанта — норма.

    Однако в его плане есть одно уязвимое место — Богдановка. Спецназ ГРУ — это тактическая, армейская разведка. Заберитесь в ближний тыл, за сотню-триста километров, нанесите посильнее и отберите ноги.

    Это первое управление КГБ, позже переросшее во Внешнюю разведку, которое занималось стратегической разведкой с агентурой под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торговыми представителями.А еще у них есть агенты-нелегалы ​​— как у небезызвестной Анны Чапман. Кропотливая работа, подготовка ведется годами, а нелегалу приходится работать в чужой стране десятилетиями, а то и всю жизнь. Нужно внимательно изучить страну завоза, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, но внимательный взгляд между тем сразу заметит: туфли не так зашнурованы, сигарета не так потушен, у швейцара много советов, машина не стоит как, скажем, у француза…

    Каждая страна имеет свои особенности. Если это итальянское, почему ты не любишь пасту? А парень, может быть, впервые услышал это слово в разведшколе — вырос на картошке. Откуда он знает, что макароны бывают с разными видами сыра и другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И она фактически построена на патриотизме, так как оплачивается не по результату. Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славы там не заработаешь.Лишь немногие из них становятся известными, да и то после громких неудач. Спецназ другой: эдакий боевик, кулак, бьющий в уязвимое место врага. Ударил — ушел. В положении Александра отступать некуда. Нет Родни, нет удостоверения личности. Для немцев он однозначно враг, для своих — неизвестно кто, человек ниоткуда. Он не выдержит ни одного серьезного испытания среди своих в НКВД. Такого человека лучше выявить или расстрелять в лагере.

    Поэтому, пока он думал об этом, его убежденность остаться в немецком тылу только крепла.Но проблема в том, где развернуть свою деятельность? Ведь даже волк не зарежет овец возле своего логова. Точно так же он должен вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова возникло множество вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на сеновале? Саша просто не сомневался, что быстро приобретет то, что ему нужно. Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! То же самое и в других странах. Войну и разведку с диверсиями в белых перчатках не делают.Это тяжелая, грязная, кровавая работа.

    Долго крутился Александр на мешковине, мысли в голове тяжелели. Начни с того, как он сюда попал. Почему именно он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Жив ли Антон или он не успел добраться до места взрыва? Эх, если бы он пришел чуть позже — ну хотя бы на минутку, сейчас бы они уже сидели с Антоном за столом, в Сашиной однокомнатной квартире, что в переходе Соломенной избушки, вспоминали свою молодость.

    Все таки сон победил. Саша всегда следовал золотому правилу армии: спит солдат — идет служба, ведь неизвестно, когда он еще сможет выспаться.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся доила корову, и тугие струйки молока били в подойник.

    Ведь Саша горожанин до мозга костей. Многому его научили в спецназе: бесшумно ходить по лесу, маскироваться, сливаясь с местностью, выживать, питаясь съедобными растениями и разными жуками-червями.Но живую корову он видел только издалека, из окна машины, и никогда не видел, как они доили.

    Он быстро встал, сложил подушку и одеяло в узелок. Он выскочил во двор, быстро сделал физзарядку, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но ледяная — зубы болят.

    Олеся вышла из хлева сытым молочником.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Иди в хижину, пора завтракать.

    Ели вчерашнюю вареную картошку, пили парное молоко с домашним батоном.

    — Вот что, Олеся. Если кто в деревне спросит обо мне, скажи — дальний родственник, скрывался от призыва в Красную Армию. А теперь — и от немцев. И зови меня на «ты» — родственник ведь, если ты, конечно, согласна.

    — Хорошо. Теперь — в лес. На стене на сеновале веревки, бери.

    Саша спустился, снял со стены сенника связку коротких веревок, искал глазами топор — не нашел. Странно: идти в лес за дровами — и без топора и пилы.Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная. Как говорится, у каждой избы свои погремушки. Его работа — помогать хозяйке с дровами на зиму. Впрочем, печь топит и летом, на печке надо готовить… А газа в деревне не было, когда она родилась. Кроме того, ему пригодится вылазка в лес — нужно запомнить подходы к деревне, ориентироваться на местности. Карт, даже самых захудалых, нет, и приходится все запоминать.

    Мне не нужно было далеко идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собирали сухостой. Потом связали в два пучка, а себе Саша связал действительно огромный, еле приподнял.

    — Смотри не перенапрягайся, беженка, — пошутила Олеся, — я не умею лечить.

    Однако Саша промолчал и продолжал тащить сверток. «Лучше бы пилу взять, — подумал Саша, — сухостой неудобно таскать — широкий, цепляется за кусты, и в печи быстро сгорит.Не то — спиленные деревья: и тепла больше, и горят дольше. Еще бы тележка для перевозки не помешала бы. Ага, тебе еще грузовик есть, — усмехнулся над своими мыслями Александр.

    Поход в лес занял полдня. Еще два часа Саша рубил сухостой, чтобы попасть в печь. Куча дров оказалась изрядной.

    — Да тут на неделю хватит! — радостно развела руками девушка, видя результаты его труда.

    Удовлетворенный похвалой, Саша оглядел кучу дров и серьезно сказал:

    — Пила и тачка или какая-нибудь телега — нужно запастись дровами на зиму, ими не затопишь мертвая древесина.

    — Отец еще взял уголь на зиму, но где его теперь взять? Война! Мои руки, мы будем есть.

    Пока Саша рубил сухостой, Олеся приготовила драники, поставила на стол розоватое, тонко нарезанное сало, малосольные огурцы.

    Когда Саша сел за стол, Олеся оглядела угощение и грустно вздохнула:

    — Эх, если бы отец был дома!

    — Не горюй, — ответил Александр, — твой папа вернется.

    — Когда-нибудь все равно будет…

    — Погони за немцем — вернется!

    — Боюсь! Смотрите, война только началась, а немцы уже куда продвинулись! Вот вы взрослый — объясните мне, почему Красная Армия отступает?

    «Они застали нас врасплох», — сказал Саша, что впоследствии стало банальностью.

    Он не мог, собственно, рассказать ей о чистках в армии 37-39 гг., когда были репрессированы командующие армиями, дивизиями, полками, а также о том, что их место заняли малоопытные, малообразованные партийные пропагандисты, ничего не понимающие тактика и тем более стратегия.И о многих других причинах, таких как приказ Сталина «не поддаваться на провокации». В ангарах была военная техника, но не было к ней ни горючего, ни боеприпасов. К тому же военнослужащие не умели обращаться с новой техникой: в баки дизельных танков заливали бензин, которым кормили Т-26 и БТ. Таким образом, много оборудования было выведено из строя.

    А укрепрайоны вдоль старой госграницы? После пакта Молотова-Риббентропа оружие из дотов сняли, а сами укрепления разрушили.Строить новые никто не успел, да и особо не заморачивались с этим — ведь существовала сталинская доктрина: разобьем врага на его территории, разобьем малой кровью! Мы бросали наши шляпы!

    Саша набил рот драниками со сметаной. Ну вкусняшка! Белорусы умеют делать картошку, луковицы по-своему, прямо-таки вкусно! Пожевав, спросил у Олеси:

    — С фронтов нет сообщений?

    — Хотел бы узнать, но радио не работает.Почему они были застигнуты врасплох? — Она вернулась к прерванному разговору. — Ведь товарищ Сталин должен был предвидеть, знать.

    — Я не могу тебе за него ответить, — рассудил Саша. — Да, после обеда пойду гулять по району.

    Олеся покачала головой, осуждая. Какие могут быть прогулки, когда война?

    После обеда Саша поблагодарил Олесю и, выйдя из хаты, медленно направился на юг от Богдановки. Через полчаса прибавил шаг, а потом побежал, так как дорога была грунтовая, но ровная.Он бежал прямо, затаив дыхание.

    Неожиданно для него за деревьями послышался стук колес. Александр метнулся к ближайшим кустам и, пригнувшись, осторожно двинулся вперед.

    Через пятьдесят метров деревья кончились, и открылась насыпь с железнодорожными путями. На рельсах стояла ручная тележка, рядом с ней два немца, и, судя по тому, что они осматривали рельсы и стрелочный перевод, они явно были техническим специалистом. Один, в очках, по-видимому, был самым старшим — у него на поясе висела кобура с пистолетом.У другого, долговязого, за спиной была винтовка Маузер 08К.

    Пока Александр придумывал, как подобраться поближе и остаться незамеченным, немцы сели на дрезину и взялись за рычаги. Постукивая колесами о стыки рельсов, вагон медленно катился по повороту.

    — Ваше счастье, фашисты, если бы вы побыли немного — и я взял бы ваше оружие, — прошипел огорченный Александр.

    Впрочем, два немца — слишком незначительный гол. По словам Олеси, рядом должна быть небольшая станция Лобча.Нам нужно выяснить, что на нем происходит.

    Александр вышел на тропинку, ведущую вдоль набережной, и едва успел пройти сто метров, как далеко позади услышал шум приближающегося поезда. Впереди пыхтел паровоз. «Фу, они не позволят тебе ходить по своей земле!» — Александр снова нырнул в кусты.

    Через несколько минут, натужно пыхтя, проехал советский паровоз серии «ФД», а за ним длинный состав, почти полностью состоящий из платформ, на которых стояла военная техника, накрытая брезентом.

    — О! Это цель для меня! Только мин не хватает — так дело прибыльное…

    Поезд стал тормозить, колодки загрохотали, запахло горелым железом. Медленно подъехав к станции, поезд остановился.

    Александр пошел, потом залез на дерево — залез выше. Отсюда вокзал был виден как на ладони.

    Он был маленьким — всего три дорожки. На двоих были поезда. На одном — только что прибывший поезд с платформами, на другом — цистерны, наполнитель.«Хотелось бы, чтобы наши бомбардировщики могли целиться в него! — с досадой подумал Саша. «Но там нет радио, и я не знаю позывных».

    Посмотрел и вспомнил. У подъезда ходит часовой по рукам, и в выходные, скорее всего, тоже. А есть ли они по периметру — отсюда не видно. Скорее всего, немцы не успели поставить. «Это мне на руку», — обрадовался Саша.

    Снизу послышался шорох. Александр склонился над веткой. Внизу, под деревом, лежал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати.Интересно! Зачем ему лежать здесь, похороненный? Ну, я бы пошел по своим делам.

    Мальчик некоторое время наблюдал за станцией, потом вытащил из-под рубашки две немецкие гранаты с длинными деревянными рукоятками, прозванные на фронте «колотушками». Слабый, с большим временем горения, взрыватель после выдергивания чеки, чем часто пользовались наши бойцы. Когда такая граната попадала к нам в окоп, солдаты успевали ее схватить и отбросить назад. Правда, вскоре немцы нашли «противоядие». Выдернув чеку, они секунду-другую удерживали гранату в руке и только потом бросали ее.

    Мальчик явно планировал теракт, намереваясь закидать немцев гранатами. Кидать пока было не в кого, но в любой момент могла появиться ручная тележка или пройти мимо патруля. Если бы вы начали медленно слезать с дерева, мальчик мог испугаться и убежать. Вызывать? Эффект мог быть таким же. Вы должны прыгнуть, чтобы застать его врасплох.

    Александр медленно, стараясь не шуметь, стал спускаться вниз, наблюдая за мальчиком. Пока он ничего не заподозрил.

    Когда высота оставалась около четырех метров, Александр оттолкнулся от дерева, приземлился на полусогнутые ноги и тут же упал на бок. Он перевернулся и упал на мальчика, не дав ему возможности вытянуть руки вперед и схватить гранаты.

    Мальчик был настолько ошарашен неожиданным появлением Александра, что даже не дернулся.

    — Лежи смирно, или я тебя прикончу! — пообещал Александр. — Кто ты?

    — Отпусти меня, дядя, — заскулил мальчик, — я просто проходил мимо.

    — Ну, молчи! Ага, прошел мимо, прилег отдохнуть, рядом положил гранаты. Так?

    Мальчик только что принюхался.

    — Как тебя зовут?

    — Николай.

    — Где ты взял гранаты?

    — Украли из грузовика. На дороге немецкие машины, ящики сзади. Подумал — консервы в них, коробка упёрлась. А там… — парень указал головой на гранаты.

    — А немцы вас не видели?

    — Нет.Они немедленно ушли.

    — Повезло тебе, мальчик. Если бы заметили, расстреляли бы.

    — Так и не заметили!

    — Что ты их сюда притащил?

    Мальчик нахмурился и ничего не сказал.

    — Ага, решил поиграть в героя. Ты умрешь по-плохому!

    — Э-нет, так не пойдет! Убьешь одного, убьют тебя, и счет будет «один-один». Но ты убиваешь сотню и остаешься в живых.

    — Умный больно! Почему сам не в армии?

    — Не твое дело.Хотите нанести немцам серьёзный урон?

    — Где твой гранатомет?

    Парень отвернулся — не хотел отвечать.

    — Вот что, Коля. Принесите еще три или четыре и кусок веревки. Вы найдете это?

    — Я найду! Парень смело ответил.

    — Тогда почему ты лжешь? Позаботься об этом! Я подожду здесь.

    — Ты не лжешь, дядя?

    — Ты еще здесь?

    Мальчик вскочил и скрылся между деревьями.

    Начало темнеть. Прошло полчаса, час… «Не нашли меня или мама не пустила», — подумал Александр. И почти сразу рядом зашевелились кусты.

    — Папа, где ты?

    — Тише, ползи сюда.

    Шумный, как кабан на тропе к водопою, подкрался Мыкола. Из-за груди он вынул четыре гранаты и кусок бельевой веревки. Самое то!

    Александр стянул веревкой все гранаты в связку, а одну гранату рукояткой в ​​другую сторону, противоположную от остальных.

    — Что это будет? — спросил Мыкола, ранее внимательно наблюдавший за действиями Александра.

    — Звонил — куча. Одна граната слабовата, а вместе — уже что-то. Я хочу взорвать этот поезд танками.

    — О, чувак, не уходи! Там немец с винтовкой, их часовой.

    — Вы можете помочь?

    Парень кивнул.

    — Тогда делаем. Возьми гранаты и пойди со мной. Когда до часового останется немного, я дам знак.Ты будешь лежать спокойно и считать. Пока будешь отсчитывать две минуты, будь таким шумным.

    — Кричать, что ли?

    — Ни в коем случае. Бросьте камешек.

    — Куда хотите. Немец должен услышать и повернуться в вашу сторону.

    — Понятно. А потом?

    — Вам любопытно. А потом я позвоню тебе. Бери гранаты и приходи ко мне. Понятно?

    Юрий Корчевский

    Спецназ всегда Спецназ. Прорыв диверсантов

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.В.Г., 2015

    © ООО «Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство «Эксмо», 2015

    Глава 1. Шок

    Парень Александру не понравился сразу. Черный пиджак, черная вязаная шапка на голове, карие глаза и расширенные, как у наркоманов, зрачки. В руке у него китайский мешок, который раньше возили челноки. Однако в принципе — ну и что, понравился парень ему или нет? В аэропорту вы никого не встретите — от кавказцев до вычурно одетых индусов.И что? Может, меня и за славянскую внешность не любят. Однако какая-то смутная тревога, легкая тревога поселилась в моей душе.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16–20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу диктор объявил по громкой связи: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга. Просим встречных…»

    Дальше Александр больше не слушал, стал медленно продвигаться в зал прилета.Зачем спешить? Пока трап будет обслуживаться, пока пассажиры выйдут, довольные тем, что рейс закончился и они на земле, но пока не получат свой багаж. Если у Антона маленькая сумка, так быстро она появится.

    Антон — его старый армейский друг. Вместе они тянули лямку на тренировке, где, собственно, и познакомились. Затем двухлетняя служба сержантом в 22-й бригаде специального назначения ГРУ в Батайске. Если кто не знает, ГРУ — это Главное разведывательное управление Генштаба.Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных средств противника в его глубоком тылу, а также ведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, на случай войны.

    Поначалу без привычки служить было тяжело. И не из-за пресловутой травли, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебное задание, пройдя перед этим маршем сорок километров с полным снаряжением и скрытно, за чем усердно следили офицеры-посредники. Нашли сами, считайте — задача не удалась.Поэтому мы больше двигались по звериным тропам, да еще и так, чтобы случайно не сломалась веточка, не раздавилась трава. При этом шли строго тропа за тропой, и не столько из-за примятой травы, сколько потому, что если бы первую мину не увидели, то не все бы подорвались. И следов меньше. Поди разберись, один человек прошел или несколько.

    Антон был физически крепким парнем, помогал Александру. То вкатка его возьмет — пусть и ненадолго, то разгрузка.Но Антону и Александру тоже было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Антон молчал: «да» и «нет» — и весь разговор. И писал неаккуратно — буквы неровные, как у пьяниц. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Итак, сейчас мне тридцать шесть, демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет. »

    Встречаются иногда, раз в два-три года.По этому поводу Александр берет отгулы, знакомит Антошку со столицей. В Москве много интересных мест, все сразу не покажешь. Недавно открылся Исторический музей — после длительного ремонта, но Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. А вечером — непременно водку, чтобы из морозилки вязко лилась, и бутылку, чтобы иней на стекло завязал. И закуска: так что обязательно соберите домашние огурцы, которые Александр взял на Дорогомиловском рынке, и маринованные грибы, лучше грузди, и с черным хлебом.Вкусный! А потом — жареная картошка с салом. Саша купил сало на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше независимые братья-славяне кричали на каждом углу — мол, их москвичи съели! А теперь сами везут свое сало в Москву, добровольно. Чудны дела Твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. Старый кавказец в черном снова привлек мое внимание. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр вытянул шею, пытаясь увидеть Антона поверх голов встречных.

    Сзади кто-то дернул за руку.

    — Земляк, поехали в Москву! Недорого, всего три штуки, — предположил наглый таксист, крутя на пальце связку ключей от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил сильный треск. Со звоном упали стаканы, послышались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в угасающем сознании, и Александр потерял сознание.

    Как ему показалось, он довольно быстро пришел в себя.Но было непонятно, где он и почему он такой яркий.

    Саша поднял голову и поразился: он лежал на берегу речки и, на удивление, было лето. Булькала вода, трава зеленела и дурно пахла, над ней летали шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр хорошо помнил взрыв в аэропорту и то, как его накрыл от осколков таксист, взявший на себя порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодно.

    Александр встал, сел и огляделся. Вся левая сторона куртки была разорвана, синтепон в дырках был белый. Он снял куртку и критически осмотрел ее. Ну, у нее получилось, наверное, бомжи носят лучше. Но почти новый.

    Александр порылся в карманах, достал мобильный телефон и ключи от квартиры, оставив куртку на берегу. Он нахмурил брови, пытаясь понять, что же произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Ушли в шоке после взрыва? Это могло бы быть. Но лето? Разве он не приходил сюда полгода?

    Сначала нужно позвонить Антону — ведь он его встретил.

    Достав телефон, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не отвечал на звонки от абонентов. Ладно, с этим можно разобраться позже. А теперь надо выйти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Несколько домов стояли вдалеке, едва заметные на фоне леса. Там он пошел. Ходил он быстро, дыша размеренно, как учат в спецназе.

    Вот дома. Александр испытал легкое разочарование: к избам вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    На стук вышла совсем вау девушка лет восемнадцати, как раз в вкусе Александра: не худая, не толстая, есть на чем остановить взгляд.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажете — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    С минуту Александр переваривал услышанное. Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя коренной москвич. Но чему удивляться? После армии он устроился в метро, ​​закончил курсы, работал помощником машиниста, потом — машинистом поезда и больше времени проводил под землей, чем на ней.И всего несколько раз выезжал за город с друзьями на дачу: пожарить шашлыки, попить пива.

    — Я не понимаю, где это — простите, пожалуйста… А площадь какая?

    — Пинский.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Казалось, что девушка не шутит, и речь у нее странная — совсем не похожая на москвичей.

    Первое, что пришло ему в голову, это пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А у вас тут болота? — уточнил он.

    — Кругом полно, — впервые за весь разговор улыбнулась девушка, — но не только болот. Есть еще реки и озера.

    — Какое сегодня число?

    — Первое июля, десятый день войны, — девушка снова стала серьезной, не сводя глаз с незнакомого парня, который вдруг стал подозрительным.

    Вероятно, после взрыва его еще и контузило. Девушка рассказывает о войне, сам не может понять, куда его занесло.

    — Какой месяц, какой год вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Корчевский спецназ всегда. Спецназ всегда остается спецназом. Прорыв диверсант текст. О книге «Спецназ всегда спецназ. Прорыв Диверсанта» Юрий Корчевский

    Спецназ всегда спецназ. Прорыв Диверсанта Юрий Корчевский

    (Нет оценок нет)

    Название: Спецназ всегда спецназ.Прорыв Диверсанта

    О книге «Спецназ всегда спецназ. Прорыв Диверсанта» Юрий Корчевский

    Спецназ всегда спецназ — и в 21 веке, и в 1941 году. Оказавшись на Великой Отечественной войне, наш современник «вспоминает молодость» и бывшую службу в спецназе ГРУ, принимает бой против вермахта и объявляет оккупантами диверсионная война. Ему предстоит пускать вражеские эшелоны и взрывать склады с боеприпасами, жечь танки и бронепоезда, прорываться через окружение и стоять насмерть под Смоленским.Ведь диверсантов там нет! А его война только начинается…

    На нашем сайте о книгах LifeInBooks.NET вы можете скачать бесплатно без регистрации или чтения онлайн книгу «Спецназ всегда спецназ. Прорыв Диверсанта» Юрия Корчевского в форматах EPUB, FB2, TXT, RTF, PDF для iPad, iPhone, Android и Kindle.Книга подарит вам массу приятных моментов и истинное удовольствие от чтения.Полную версию вы можете купить у нашего партнера.Также мы найдем самые свежие новости из литературного мира,узнаем биографию любимой авторы.Для начинающих писателей есть отдельный раздел с полезными советами и рекомендациями, интересными статьями, благодаря которым вы сами сможете попробовать свои силы в литературном мастерстве.

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © Издательство Яуза, 2015

    © Издательство ЭКСМО, 2015

    Глава 1. Шок

    Парень не любил Александра немедленно. Черная кофта, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, а зрачки расширены, как у наркоманов.В руке китайский мешок, в котором раньше лопаты тускали. Однако, в принципе, что понравилось парню или нет? В аэропорту мы никого не встретим — от кавказцев до причудливо одетых индусов. И что? Может быть, я тоже не нравлюсь себе своей славянской внешностью. Однако какая-то беда беспокоит, легкая тревога в душе поселилась.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16-20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу в руки-время громкоговоритель объявил: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга.Просим встречать…»

    Далее Александр уже не слушая, начал медленно продвигаться в зал прилета. И что спешить? на земле,но багаж получит.Если у Антона маленькая сумка,то она появится быстро.

    Антон — его старый,из армии -друг.Вместе лямку тащили в тексте,где,собственно , и познакомился.Затем двухгодичную службу сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске.Если кто знает, ГРУ — главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных кормов в его глубоком тылу, а также проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, в случае войны.

    Первое время без привычки обслуживать было тяжело. И не из-за пресловутых дедов, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебную задачу, пройдя перед этим маршем километров до сорока с полной раскладкой, да скрытно, за ряно следовали офицеры-посредники.Я обнаружил себя, считай — задание не выполнено. Поэтому двигались они больше по звериным тропам, да еще так, чтобы случайно не сломать ветку, не вспомнить о траве. При этом на тропе стояла строгая отметка, и не столько из-за угонной травы, сколько из-за того, что если первая мина не поймет, то не все будут подорваны. Да и осталось следующее. Посмотрите, чтобы различить, прошел один человек или несколько.

    Антон был крепким физически парнем, обследовал Александра.Потом его везут — пусть ненадолго, потом разгружая. А вот Антону с Александрой было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Мущун был Антон: «Да» и «нет» — и весь разговор. Так и написал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Так вот, мне сейчас тридцать шесть, я демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет». или три года.По этому поводу Александр Озгуля берет, знакомит Антошку с капиталом. Много интересных мест в Москве, все сразу и не покажешь. Здесь недавно открылся исторический музей — после затянувшегося ремонта, и Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. И даже вечером — все время водка, чтоб из морозилки была, а бутылка инеем на стекле наполнится. И закуска: Чтобы огурцы домашней солки, что Александр взял на Доромиловском рынке, и грибы маринованные, лучше урод, и под черный хлеб.Вкусно! А потом – картошка, жареная с сальцем. Сашина Саша купила на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше славяне славяне кричали на каждом углу — мол, москвичей несколько! А теперь Сало привезут в Москву, добровольно. Чудеса твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. На глаза ему снова попался новый кавказец в черном. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр дернул за шею, пытаясь сквозь головы встретиться взглядом с Антоном.

    Кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три вещи, — предположил нахальный таксист, вертя на пальце ключи от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил тяжелый рев. Звоном забрызгали стаканы, раздались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в расплывающемся сознании, и Александр выключился.

    Как ему показалось, он пришел довольно быстро.Вот только непонятно откуда он и почему был таким светлым.

    Саша поднял голову и удивился: он лежал на берегу речки и, что удивительно, было лето. Гулкая вода, травяные травы и вонючие запахи, летали над ней шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр вспомнил взрыв в аэропорту и таксиста, увезшего ему порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодный.

    Александр встал, сел и посмотрел на себя.Вся левая сторона куртки прошита, синтетический наполнитель в косточках. Сняв куртку, он критически осмотрел ее. Ну достал, пожалуй, бомжи носятся лучше. Но почти новый.

    Александр залез в карманы, забрал мобильник и ключи от квартиры, куртку оставил на берегу. Он нахмурился, думая о том, что произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Был в шоке после взрыва? Может быть.Но лето? Не полгода ли он был здесь?

    Сначала нужно позвонить Антону — он его встретил.

    Взяв трубку, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не реагировал на вызовы. Ладно, потом разберешься. А теперь нужно пойти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Он направился туда.Она шла быстро, дыша размеренно, как учили в спецназе.

    Итак, дома. Александр испытал легкое разочарование: к бревенчатой ​​горке вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    Восемнадцатилетняя женщина была совершенно ничего себе на стук, как раз во вкусе Александра: не худая, не толстая, есть от чего глаз останавливать.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажите — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    Через минуту Александр удобоваримее услышал.Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя и коренной москвич. А впрочем, чему удивляться? После армии устроился в метро, ​​окончил курсы, работал помощником машиниста, потом провел на земле с машинистом и больше времени, чем на ней. А для города его выбирали буквально несколько раз с друзьями на дачу: поколотить, пожарить, пивка попить.

    — Что-то я не соображаю, где это — вы меня уже наболели, пожалуйста… А какой район?

    — Пиник.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Кажется, девица не шутила, и она странная — не аккуратная, как москвичи.

    Первое, что пришло ему в голову — Пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А болота у вас тут есть? Он уточнил.

    — Полно вокруг, — впервые улыбнулась за разговор девушка, — но не только болота.Есть еще реки, озера.

    — Какой сегодня номер?

    «Первое июля, десятый день войны», — снова прозвучала девушка, не спускаясь с незнакомого парня, у которого вдруг внезапно появился взгляд.

    Наверное, после взрыва, после все той же контузии. Говорит девушка о войне, сам не может понять, где числится.

    — Месяц, о каком году вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — Я говорю — первое июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странное незнакомое гудение, доносившееся откуда-то сверху. Гул была Природа, и ничего хорошего живому на Земле не сулило. Он предупредил: «Весу-у, Весу-у-у…»

    Александр поднял голову и увидел плавный строй звеньев более тяжелого самолета, по-видимому, бомбардировщика в сопровождении истребителей юлт.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолет:

    — Снова летим!

    — Кто «летает»?

    — Да самолёты фашистские! Города русские бомбили летели! И наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, неправдоподобную, но реальность. Шок и столбняк! Так что никто в жизни его не удивил.

    — Вы не спорите, товарищ? — спросила девушка сверкая.

    «Был взрыв, куртка заказана, а на мне — ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Здесь вы все забыли. Откуда вы придете?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? А Сталин видел?

    — Нет, только на фото.

    — Да что мы в подъезде, у вас наверное? Иди в хижину!

    Александр прошел в комнату. Обстановка бедная: кровать с пакарной сеткой и никелированными корпусами, самодельный коврик на полу и совсем древний круглый репродуктор в углу.

    Вошла девушка, неся молочного короля и хлеба.

    «Вы извините, товарищ москвич, милиционеров у меня нет — какой богатый…

    Налила в кружку молока, отрезала от хлеба верхушку.

    Особо есть Александр не хотел, но, учитывая обстоятельства, решил исцелиться — еще неизвестно, когда придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, и хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил весь кранк, полкарабава пинал; Запирая крошки со стола в ладони, бросал в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    — Наши отступают, по всем фронтам отступают.Говорят — немцы Борисова взяли оба Бобруйска.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    — Здесь были немцы?

    — Что они тут на болотах делают? Они на дорогах стержня. Я их даже не видел.

    — Бог даст — и не увидишь.

    — Не верю комсомолке и в Бога.

    — И зря! Только в это можно поверить, остальные врут.

    Девушка обиженно поджала губы.

    — Ну а у вас есть власть в области какой-нибудь?

    — не знаю. Отца в армию забрали неделю назад, про Пинск ничего не слышали.

    Александр сидел в полной растерянности. Ладно бы контузия была, а ведь — сорок первый год! А может девушка ненормальная, и он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Нет, конечно, — вздохнула девушка.

    Надо пойти к соседям, они узнают.

    Александр встал, поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки залились румянцем — так ее в деревне никто не называл.

    — Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Осталось несколько стариков и старух. От юности до войны я был. И крестьян в армию призвали. Почему не в армии? Или терпеливый?

    — Ага, больной, — встрял Саша.

    — А с внешностью — не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, с какой стороны шоссе?

    — Ты кто? Если на север, то будет Минск, час — три часа. Если южнее, так будет Пинское, до него ближе — часа два идти. И железная дорога есть.

    Александр сел и задумался. Если все услышанное от девушки правда, то нужно подумать над ситуацией. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далековато, а главное — если выйдет, документов нет, адрес и место работы не назовешь.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров в метро гражданин Дементян Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не значит. Стало — шпионом! А по законам военного времени его — к стенке! Александр отверг его плечи, подарив такое будущее.

    Еще вариант сидеть вот в этой Богдановке. Но рано или поздно сюда применятся немцы. Кто это? Почему не взяли здорового человека в армию? А может — перегородка осталась? Перспектива незавидная.

    И кстати… готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый враг. Он хоть и не собирался, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен был действовать по совести, по погибели души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг бухты своей земли, убивает соотечественников, а значит — и ему нужно делать соответственно.

    Правда, по заданию разведки действует спецназ.Рейд Короткий: Прорыв в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет вагона, нет боссов и заданий — даже оружия нет. Но это не повод сидеть сложа руки. И Богдановка эта как база хороша. Местность глухая, лесистая, болотистая, по обеим сторонам вдалеке — автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не пройдет, да и спрятать ее можно самостоятельно. Вот только загвоздка остается — как легализовать. Его сейчас нет в рейде, сколько времени пробежит — неизвестно, надо куда-то, это, в конце концов, не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, спокойно занятую домашними делами.

    — Вот что, Олеся. Могу ли я иметь время на какое-то время? Только вот платить мне нечем, я могу только половой платеж: забор починить, корове корову траву починить, дрова. В хозяйстве всегда нужен мужчина.

    Тишина Некоторое время висела тишина. Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контудат, а он спросил. Похоже на гангстера, хотя сама их никогда не видела.Места в избе хватает, но… деревенщина только повод сослаться.

    — Ну, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в избе, а в сенокосе, на заднем дворе. А Чур просто не курит.

    — вообще не курю.

    — Тогда договорились. Подожди, я тебе сейчас отвечу.

    Девушка вытащила из сундука белку, подушку, тонкий халатик и все это вручил пакетик.

    — Следуй за мной.

    Вышли из избы, свернули на задний двор, прошли амбар.На ручке стояли баня и сарай.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка открыла широкую дверь. Одна половина амбара была пуста, там было сено.

    — Вот и место.

    «Спасибо», Саша обиделся на Сеню, Дрыжка бросил ей подушку и одеяло.

    В сарае пахнет струной.

    — Как тебя зовут-то?

    — Ой, простите, забыл представиться.Александр, 36 лет, москвич.

    — У-у-у! Старый уже! — Девушка засмеялась.

    Александр чуть не задохнулся. Это на ее тридцать шесть — старый?! А с другой стороны, он вдвое старше. А вообще все относительно. До призыва в армию он был почти дедом в армии тридцатилетнего возраста.

    «Сегодня отдохни, Александр, завтра пойдем за дровами.»

    — Слушай, хозяйка! — шутливо поклонился Александр.

    Олеся ушла. Саня лег на посос и закинул руки за голову — так показалось легче.Во-первых, вам предстоит придумать легенду — кто и как сюда попал. Во-вторых, скажет Олеся соседям, если они спросят у нее гостей?

    Если беженец и родом из Бреста, из Родни, то почему бы не вернуться к ним? Не пойдет. Потом — версия взорванного поезда. Это правдоподобно, по крайней мере — для Олея. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины любопытны.

    Но соседи? Незнакомец в деревне заметен сразу, это не Москва и не Питер, где жильцы подъезда не всегда знают соседей.Если вы говорите, что родственник, то почему живет на сенокосе, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на Дезертире… Набережная, мол, от призвания в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Так склонялись к долгой семье в Гремамане, от всякой власти подальше. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после знаменитого договора Молотова — Риббентропа, жители еще не очень поверили совету, он может пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не то, чтобы он себе войну представлял — в отрыве от своего, без боевой задачи, а самое паршивое — без поддержки и сроков отдачи.

    Но преимущество у него в отличие от пехоты или танкиста было. Его этому научили! Для рядового любой армии попасть в окружение — стресс, ситуация ненормальная, из которой нужно выбираться. А для дивергента — норма.

    Одно уязвимое место, однако, в его плане есть — Богдановка.Спецназ ГРУ разведывательно-тактический, армейский. Лезть в ближнем тылу, километров за сто-триста, вредно нелепо и нести ноги.

    Это первое управление КГБ, которое потом согласилось на внешнюю разведку, занимавшуюся стратегической разведкой с агентами под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торговыми представителями. И у них тоже есть нелегальные агенты, вроде негодной Анны Чапман. Скрупулезная работа, подготовка ведется годами, а работать нелегалом в чужой стране надо десятилетия, а то и всю жизнь.Нужно изучить страну реализации, надо внимательно, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, и хотя бы взгляд на время сразу заметит: обувь не так запущена , сигарета не так спрятана, швейцарские оттепели много давали, машина парковалась не так, как, скажем, французская.

    В каждой стране свои особенности. Если итальянец, то почему ты не любишь макароны? А парень, может быть, и слово впервые услышал в разведке — вырос на картошке.Откуда он знает, что паштет с сыром разных сортов и с другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И она фактически построена на патриотизме, потому что не оплачивается по результату. Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славу там не заработаешь. Только единицы из них становятся известными, да и то после громких провалов. Спецназ другой: эдакий боевик, кулак, бьющий в уязвимое место противника.Ударил — ушел. На позиции Александра деваться некуда. Родственников нет, документов нет. Для немцев он однозначно враг, для своих — неизвестно кто, человек никуда. Не крупную проверку среди своих в НКВД он не выдержит. Лучше определить или расстрелять такой лучший лагерь.

    Поэтому, как он размышляет, его судимость осталась в немецком тылу лишь пнем. Но вот проблема — куда расширить свою деятельность? Ведь даже волк не режет овец возле своего логотипа.Так что ему нужно вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова встала масса вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на косилке? В том, что он быстро усваивает необходимое, Саша просто не сомневался. Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! Аналогично и в других странах. Война и разведка с саботажем не делаются в белых перчатках. Это тяжелый, грязный, кровавый труд.

    Давно, Александру, Думе серьезно в голову лезло.Начни с того, как он здесь оказался. Почему он он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Антон один или не успел дойти до места взрыва? Ой, выйди чуть попозже — ну хоть на минутку, я бы сейчас уже сидела с Антоном за столом, в однокомнатной Сашиной квартире, что в проходе соломенного караула, ты молодость вспомнила.

    Все-таки сон сморал. Саша всегда следовал золотому армейскому правилу: солдат спит — скоро служба, потому что неизвестно, когда можно будет поспать на вокзале.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся Дайли корову, и плотные струи молока били в просадку.

    Еще бы, Саша до мозга костей горожанина. Он научил его в спецподразделении: бесшумно ходить по лесу, переодевшись, сливаясь с местностью, выживать, питаясь съедобными растениями и разными жуками-червями. Но живую корову он видел только издалека, из окна машины, а как это сделать — никогда не видел.

    Быстро встал, связал в узел подушку и одеяло. Выскочил во двор, быстро сделал брешь, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но Лед — Уже зубы отходит.

    Из Коробника Олеся вышла с полным молоком боковой номер.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Идите в хижину, пора завтракать.

    Увидели вчерашнюю вареную картошку, выпили парное молоко с домашним караблем.

    — Вот что, Олеся.Если в деревне кто обо мне спросит, говорите — дальний родственник, от призыва в Красную Армию спрятался. А теперь — и от немцев. И звать меня на «ты» — родственник все равно, если ты, конечно, согласишься.

    — Хорошо. Сейчас — в лесу. На сеновале веревку на стене повесьте, возьмите.

    Саша пошел, снял со стены вылупившийся пучок коротких веревок, топор искал — не нашел. Странно: в лес за дровами — и без топора и пилы. Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная.Как говорится, в каждой избе свои погремушки. Его дело хозяйка с дровами на зиму в помощь. Однако топка к лету, а летом надо на топке готовиться… А газа в селе не было. Кроме того, ему пригодится вызывание в лес — нужно помнить о подходах к деревне, нужно ориентироваться по земле. Карты, даже самого вихря, ведь нет, а надо все помнить.

    Далеко не надо было идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собрали собаку. Потом прополоскали его в две вязальщицы, а себе Саша связал огромный, с трудом поднявшийся.

    — Смотри, не дотянешь, беженец, — пошутила Олеся, — Не знаю, как лечить.

    Однако Саша был тесноват и продолжал таскать вязание. «Лучше бы напиться, — подумал Саша, — собака неудобная была — широкая, за кусты цепляется, да и фритте быстро. Не то — Деревья лопнули: И жара больше, и горят дольше.Это все равно была бы телега для перевозки. Ага, еще грузовик тебе, — ухмыльнулся Александр своим мыслям.

    Поход в лес занял полдень. Еще часа два Саша резал собаку, так что в печку вошел. Связка дров оказалась изрядной.

    — Да тут на неделю хватит!- радостно плескала руками девушка, видя результаты своего труда.

    Удовлетворенный похвалой, Саша оглядел кучу дров и солидно сказал:

    — Пилит как тачка или фура как-то — на зиму дрова нам надо запасать, деревья не натопят.

    — Отец еще взял уголь на зиму, а где ты его теперь возьмешь? Война! Мои руки будут есть.

    Пока Сашу резала собака, Олеся приготовила данков, поставила на стол розоватые, тонкие ломтики рубленого сала, низкоголовые огурчики.

    Когда Саша сел за стол, Олеся закатила глаза и грустно вздохнула:

    — Эх, был бы отец дома!

    «Не гори, — ответил Александр, — вернется твой батька».

    — Когда-то будет…

    — Немецкая погоня — вернется!

    — Боюсь! Победили, война только началась, а немцы уже продвинулись! Вы взрослый — объясните мне, почему Красная Армия отступает?

    «Они ходили вокруг нас», привел нас позже аргумент Саши.

    Он не мог, по сути, рассказать ей о чистках в армии 37-39 годов, когда были репрессированы командующие армиями, дивизиями, полками, а на их место вставали неопытные, малообразованные партийные пропагандисты, ничего не понимающего в тактике и тем более в стратегии.И о многих других причинах вроде сталинского приказа «не поддаваться на провокации». В ангарах была боевая техника, но не было горючего и боеприпасов. К тому же военнослужащие не имели возможности применять новую технику: в баки дизельных цистерн заливался бензин, которым подавались Т-26 и БТ. Таким образом, многие технологии были отключены.

    А укрепления вдоль старой госграницы? После Завета Молотова — риббентропа с ботов сняли, а сами укрепления разрушили.Никто не успел построить, но это особо не скучало — ведь существовала сталинская доктрина: будем бить врага на его территории, будем бить малой кровью! Сделал шапку!

    Саша намазал рот блинчиками со сметаной. Ну и вкуснятина! Создать же белорусам делать из картошки, луковицы по их миру, прям выжимать! Глядя, спросила Олеся:

    — Нет сообщений с фронтов?

    — Сам хотел узнать, но радио не работает.Почему сюрприз нашел? Она вернулась к прерванному разговору. «Ведь товарищ Сталин должен был предвидеть, знать».

    «Я не могу вам за него ответить», резонно рассудил Саша. «Да, я пойду после обеда по округе».

    Олеся покачала головой, осуждая. Какие могут быть прогулки во время войны?

    После ставки Саша поблагодарил Олесю и слева от хаты медленно направился из Богдановки на юг. Через полчаса прибавил шаг, а потом побежал, благо дорога была хоть и ровная.Бороться ровно, сохраняя дыхание.

    Внезапно для него деревья зазвенели под колесами. Александр метнулся к ближайшим кустам и, пригнувшись, осторожно двинулся вперед.

    Через пятьдесят метров деревья кончились, и открылась насыпь с железнодорожными путями. На рельсах была ручная окалина, возле нее два немца, и, судя по тому, что они видели рельсы и переход стрельбы — явно технический специалист. Один, в очках, кажется, был старший — на поясе у него висел кобура с пистолетом.У другого, все в законе, винтовка «Маузер 08к» болталась за спиной.

    Пока Александр думал, как бы подобраться поближе и остаться незамеченным, немцы подсели к Дрезине и взялись за рычаги. Постукивая колесами по стыкам рельсов, Дрезин медленно переливался через поворот.

    «Ваше счастье, фашисты, вы немного посмеялись — и я бы взял ваше оружие», — извинился Александр.

    Впрочем, два немца слишком ничтожны. Со слов Олеси, там должна быть небольшая лаобча станция.Надо разделить то, что на нем происходит.

    Александр вышел на тропу, ведущую вдоль насыпи, и едва успел пройти сто метров, как далеко сзади послышался шум приближающегося состава. Впереди паромный паровоз. «Тьфу, в своей земле не дают!» — Александр снова нырнул в кусты.

    Через несколько минут, мимо, в основном, Паффи, проехал паровоз — советский, серии «ПД», за ним — длинный состав, почти полностью с площадок, на которых боевая техника была укрыта брезентом.

    — О! Вот это цель для меня! Только мины не хватает — это дело найма…

    Состав стал тормозить ход, раскрошил подушечки, запахло горелой железой. Медленно приближаясь к станции, Эшелон остановился.

    Александр прошел, потом залез на дерево — залез выше. Отсюда вокзал был виден как на ладони.

    Она была маленькая — всего три пути. На двух стояли композиции. На одном — только что вскрывшийся эшелон с платформами, на другом — танки, цистерны.»Вот бы наши бомбардировщики его задели! — с досадой подумал Саша. «Но рации нет, а позывной я не знаю.»

    Смотрел и запоминал. выходные скорее всего — тоже.И есть ли они по периметру — отсюда не видно.Скорее всего немцы не успели поставить.»Это моя рука»-обрадовался Саша.

    Шорох послышалось снизу.Александр склонился над веткой.Внизу под деревом лежал молодой парень лет четырнадцати-пятнадцати.Лишний вес! Что бы он здесь лежал, хороня? Что ж, она пошла бы в дело.

    Мальчик немного хотел со станцией, потом вытащил из рубашки с длинными деревянными ручками две немецкие гранаты, накинутые на переднюю «Битушку». Слабые, с большим временем гари пахли после выдергивания чеки, чем часто пользовались наши бойцы. В случае падения такой гранаты в свою очередь бойцы успевают ее схватить и отбросить назад. Правда, вскоре немцы нашли «противоядие». Вытаскиваю чек, они секунду до гранаты держали ей в руке и только потом кинули.

    Мальчик явно полез на теракт, намереваясь закидать немцев гранатами. Пока кидать было некого, но в любой момент мог появиться ручной сонник или пройти мимо патруля. Если начать медленно дуться с дерева, мальчик может испугаться и убежать. Рассчитать? Эффект может быть таким же. Мы должны прыгнуть, чтобы застать его врасплох.

    Александр медленно, стараясь не упираться в берег, стал спускаться, наблюдая за мальчиком. Пока он ничего не подозревал.

    Когда высота осталась четырехметровой, Александр оттолкнулся от дерева, приземлился на полусогнутые ноги и тут же упал на бок.Катался и нанимался на мальчика, не давая ему возможности вытянуть руки вперед и схватить гранаты.

    Парень был настолько ошарашен неожиданным появлением Александра, что даже не дернулся.

    — Прокладка спокойно, а не вставка! — пообещал Александр. — Кто ты?

    — Отпусти меня, дядя, — рявкнул мальчик, — я только что прошел мимо.

    — Ну, пот! Ага, прошел мимо, чтобы расслабиться, и положил рядом гранаты. Так?

    У парня только санный нос.

    — Как тебя зовут?

    — Микола.

    — Куда делись гранаты?

    — Из грузовика украли. На дороге стояли немецкие машины, в кузове — ящики. Я подумал — консервы в них, коробка двойная. А там… — парень головы показал гранаты.

    — А немцы вас не видели?

    — не-а. Они немедленно ушли.

    — повезло тебе, парень. Если заметят — расстреляют.

    — Так и не заметил же!

    — Теперь их привезли сюда?

    Мальчик вышел и замолчал.

    «Ага, решил поиграть в героя. Сдохнешь от болезни!

    — Ой — нет, не пойдет! Убьешь одного, убьют, а счет будет «один-один. » А ты убьешь сотню и останешься жив.

    — Умная боль! Почему не в армии?

    — Не твое дело. Хочешь серьезного урона немцам?

    — Где твоя гранатовая коробка?

    Парень отвернулся — я не хотел отвечать

    — Вот что, Коля Несём три-четыре штуки и кусок верёвки.Находить?

    — Найду! — ответил Дрико парню.

    — Тогда что ты врешь? Мужчина! Я подожду здесь.

    — А не обманешь, дядя?

    — Ты еще здесь?

    Парень вскочил и скрылся между деревьями.

    Начать пытку. Прошло полчаса, час… «Не нашел меня или мама не отпустила», — подумал Александр. И почти сразу встали кусты.

    — Дядя, ты где?

    — Тише, Полли.

    Шумный, как кабан на тропе к водостойкому, миклу звали. Из-за пазухи он вытащил четыре гранаты и кусок бельевой веревки. Самое главное!

    Александр Канат перемотал все гранаты в связке, причем одна граната — рукояткой к другой напротив остальных.

    — Что будет? — спросила мыкола, внимательно присматриваясь к действиям Александра.

    — Звонил — куча. Одна граната слабовата, а вместе — уже что-то. Я хотел взорваться танками из того эшелона.

    — Ой, дядя, не уходи! Там немец с винтовкой, следите за ними.

    — Поможешь?

    Парень кивнул.

    — Тогда сделай это. Возьми гранаты и иди со мной. Когда часов останется немного, я дам знак. Ты будешь лежать тихо и считать. Как считать две минуты, так шумно.

    — Кричать, что ли?

    — Ни в коем случае. Родные камешки.

    — Куда хотите. Нужно, чтобы немец услышал и повернулся на вашу сторону.

    — понял.А потом?

    — Любопытный ты. И тогда я звоню тебе. Берем гранаты — и ко мне. Понятно?

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © Издательство «Яуза», 2015

    © Издательство ЭКСМО, 2015

    Глава 1. Шок

    Парень Александр сразу не понравился. Черная кофта, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, а зрачки расширены, как у наркоманов. В руке китайский мешок, в котором раньше лопаты тускали.Однако, в принципе, что понравилось парню или нет? В аэропорту мы никого не встретим — от кавказцев до причудливо одетых индусов. И что? Может быть, я тоже не нравлюсь себе своей славянской внешностью. Однако какая-то беда беспокоит, легкая тревога в душе поселилась.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16-20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу в руки часовой диктор объявил: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга.Просим встретить…»

    Дальше Александр уже не слушал, начал медленно продвигаться в зал прилета. А чего спешить? Пока по трапу будут кормить, пока пассажиры выйдут, довольные, потому что рейс позади и они на земле, но багаж получат. Если у Антона маленькая сумка, она появится быстро.

    Антон — его старый, из армии — друг. Вместе ремешок тащили в тексте, где, собственно, и встретились. Затем двухгодичную службу сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске.Если кто знает, ГРУ — главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных кормов в его глубоком тылу, а также проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, в случае войны.

    Поначалу без привычки тяжело было служить. И не из-за пресловутых дедов, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебную задачу, пройдя перед этим маршем километров до сорока с полной раскладкой, да скрытно, за ряно следовали офицеры-посредники.Я обнаружил себя, считай — задание не выполнено. Поэтому двигались они больше по звериным тропам, да еще так, чтобы случайно не сломать ветку, не вспомнить о траве. При этом на тропе стояла строгая отметка, и не столько из-за угонной травы, сколько из-за того, что если первая мина не поймет, то не все будут подорваны. Да и осталось следующее. Посмотрите, чтобы различить, прошел один человек или несколько.

    Антон был крепким физически парнем, обследовал Александра.Потом его везут — пусть ненадолго, потом разгружая. А вот Антону с Александрой было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Мущун был Антон: «Да» и «нет» — и весь разговор. Так и написал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Значит, сейчас мне тридцать шесть, я демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет».

    Встречаются иногда, раз в два-три года.По этому поводу Александр Озгуля берет, знакомит Антошку с капиталом.

    Много интересных мест в Москве, все сразу и не показывают. Здесь недавно открылся исторический музей — после затянувшегося ремонта, и Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. И даже вечером — все время водка, чтоб из морозилки была, а бутылка инеем на стекле наполнится. И закуска: Чтобы огурцы домашней солки, что Александр взял на Доромиловском рынке, и грибы маринованные, лучше урод, и под черный хлеб.Вкусно! А потом – картошка, жареная с сальцем. Сашина Саша купила на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше славяне славяне кричали на каждом углу — мол, москвичей несколько! А теперь Сало привезут в Москву, добровольно. Чудеса твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. На глаза ему снова попался новый кавказец в черном. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр дернул за шею, пытаясь сквозь головы встретиться взглядом с Антоном.

    Кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три вещи, — предположил нахальный таксист, вертя на пальце ключи от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил тяжелый рев. Звоном забрызгали стаканы, раздались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в расплывающемся сознании, и Александр выключился.

    Как ему показалось, он пришел довольно быстро.Вот только непонятно откуда он и почему был таким светлым.

    Саша поднял голову и удивился: он лежал на берегу речки и, что удивительно, было лето. Гулкая вода, травяные травы и вонючие запахи, летали над ней шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр вспомнил взрыв в аэропорту и таксиста, увезшего ему порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодный.

    Александр встал, сел и посмотрел на себя.Вся левая сторона куртки прошита, синтетический наполнитель в косточках. Сняв куртку, он критически осмотрел ее. Ну достал, пожалуй, бомжи носятся лучше. Но почти новый.

    Александр залез в карманы, забрал сотовый телефон и ключи от квартиры, куртку оставил на берегу. Он нахмурился, думая о том, что произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Был в шоке после взрыва? Может быть.Но лето? Не полгода ли он был здесь?

    Сначала нужно позвонить Антону — он его встретил.

    Взяв трубку, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не реагировал на вызовы. Ладно, потом разберешься. А теперь нужно пойти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Он направился туда.Она шла быстро, дыша размеренно, как учили в спецназе.

    Итак, дома. Александр испытал легкое разочарование: к бревенчатой ​​горке вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    Женщина восемнадцати лет была совсем ничего себе на стук, как раз во вкусе Александра: не худая, не толстая, есть от чего глаз останавливать.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажите — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    Через минуту Александр удобоваримее услышал.Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя и коренной москвич. А впрочем, чему удивляться? После армии устроился в метро, ​​окончил курсы, работал помощником машиниста, потом провел на земле с машинистом и больше времени, чем на ней. А для города его выбирали буквально несколько раз с друзьями на дачу: поколотить, пожарить, пивка попить.

    — Что-то я не соображаю, где это — вы меня уже наболели, пожалуйста… А какой район?

    — Пиник.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Кажется, девица не шутила, и она странная — не аккуратная, как москвичи.

    Первое, что пришло ему в голову — Пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А болота у вас тут есть? Он уточнил.

    — Полно вокруг, — впервые улыбнулась для разговора девушка, — но не только болота.Есть еще реки, озера.

    — Какое сегодня число?

    «Первое июля, десятый день войны», — снова прозвучала девушка, не спускаясь с незнакомого парня, у которого вдруг внезапно появился взгляд.

    Наверное, после взрыва, после все той же контузии. Говорит девушка о войне, сам не может понять, где числится.

    — Месяц, о каком году вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — говорю — первого июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Вдруг Александр услышал странное незнакомое гудение, доносившееся откуда-то сверху. Гул была Природа, и ничего хорошего живому на Земле не сулило. Предупредил: «Весу-у, Весу-у-у…»

    Александр поднял голову и увидел плавный строй звеньев более тяжелых самолетов, по-видимому, бомбардировщиков в сопровождении истребителей-юлтов.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолет:

    — Мы снова летим!

    — Кто «летит»?

    — Да, самолеты фашистские! Города русские бомбили летели! И наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, неправдоподобную, но реальность. Шок и столбняк! Так что никто в жизни его не удивил.

    — Вы не спорите, товарищ? — спросила девушка сверкая.

    «Был взрыв, куртку заказали, а на мне — ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Здесь вы все забыли. Откуда вы придете?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? А Сталин видел?

    — Нет, только на фото.

    — Да что мы в подъезде, у вас наверное? Иди в хижину!

    Александр прошел в комнату. Обстановка бедная: кровать с пакарной сеткой и никелированными корпусами, самодельный коврик на полу и совсем древний круглый репродуктор в углу.

    Вошла девушка, неся царя молока и хлеба.

    «Вы извините, товарищ москвич, полицаев у меня нет — какой богатый…

    Налила в кружку молока, отрезала от хлеба верхушку.

    Особо есть Александр не хотел, но, учитывая обстоятельства, решил исцелиться — еще неизвестно, когда придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, и хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил весь кранк, полкарабава пнул; Запирая крошки со стола в ладони, бросал в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    — Наши отступают, по всем фронтам отступают.Говорят — немцы Борисова взяли оба Бобруйска.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    — Здесь были немцы?

    — Что они тут на болотах делают? Они на дорогах стержня. Я их даже не видел.

    — Бог даст — и не увидишь.

    — Не верю комсомолке и в бога.

    — И зря! Только в это можно поверить, остальные врут.

    Девушка обиженно поджала губы.

    — Ну а у вас есть власть в области какой-нибудь?

    — не знаю. Отца в армию забрали неделю назад, про Пинск ничего не слышали.

    Александр сидел в полной растерянности. Ладно бы контузия была, а ведь — сорок первый год! А может девушка ненормальная, и он в это поверил…

    — Радио работает?

    — Нет, конечно, — вздохнула девушка.

    Надо идти к соседям, они узнают.

    Александр встал, поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки залились румянцем — так ее в деревне никто не называл.

    — Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Осталось несколько стариков и старух. От юности до войны я был. И крестьян в армию призвали. Почему не в армии? Или терпеливый?

    — Ага, больной, — встрял Саша.

    — А с внешностью — не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, с какой стороны шоссе?

    — Ты что? Если на север, то будет Минск, час — три часа. Если южнее, так будет Пинское, до него ближе — часа два идти. И железная дорога есть.

    Александр сел и задумался. Если все услышанное от девушки правда, то нужно подумать над ситуацией. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далековато, а главное — если выйдет, документов нет, адрес и место работы не назовешь.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров в метро гражданин Дементян Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не значит. Стало — шпионом! А по законам военного времени его — к стенке! Александр отверг его плечи, подарив такое будущее.

    Другой вариант — сидеть вот в этой Богдановке. Но рано или поздно сюда применятся немцы. Кто это? Почему не взяли здорового человека в армию? А может — перегородка осталась? Перспектива незавидная.

    И кстати… готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый враг. Он хоть и не собирался, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен был действовать по совести, по погибели души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг бухты своей земли, убивает соотечественников, а значит — и ему нужно делать соответственно.

    Правда, по заданию разведки действует спецназ.Рейд Короткий: Прорыв в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет вагона, нет боссов и заданий — даже оружия нет. Но это не повод сидеть сложа руки. И Богдановка эта как база хороша. Местность глухая, лесистая, болотистая, по обеим сторонам вдалеке — автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не пройдет, да и спрятать ее можно самостоятельно. Вот только загвоздка остается — как легализовать. Его сейчас нет в рейде, сколько времени пробежит — неизвестно, надо куда-то, это, в конце концов, не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, спокойно занятую домашними делами.

    — Вот что, Олеся. Могу ли я иметь время на какое-то время? Только вот платить мне нечем, я могу только половой платеж: забор починить, корове корову траву починить, дрова. В хозяйстве всегда нужен мужчина.

    Тишина Повисла тишина некоторое время. Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контудат, а он спросил. Похоже на гангстера, хотя сама их никогда не видела.Места в избе хватает, но… деревенщина только повод сослаться.

    — Ну, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в избе, а в сенокосе, на заднем дворе. А Чур просто не курит.

    — вообще не курю.

    — Тогда согласен. Подожди, я тебе сейчас отвечу.

    Девушка вытащила из сундука белку, подушку, тонкий халатик и все это вручила саше.

    — Следуй за мной.

    Вышли из избы, свернули на задний двор, миновали амбар.На ручке стояли баня и сарай.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка распахнула дверь. Одна половина амбара была пуста, там было сено.

    — Вот и место.

    «Спасибо», Саша обиделся на Сеню, Дрыжка бросил ей подушку и одеяло.

    В сарае пахнет струной.

    — Как тебя зовут-то?

    — Ой, простите, забыл представиться.Александр, 36 лет, москвич.

    — У-у-у! Старый уже! — Девушка засмеялась.

    Александр чуть не задохнулся. Это на ее тридцать шесть — старый?! А с другой стороны, он вдвое старше. А вообще все относительно. До призыва в армию он был почти дедом в армии тридцатилетнего возраста.

    «Сегодня отдохни, Александр, завтра пойдем за дровами.»

    — Слушай, хозяйка! — шутливо поклонился Александр.

    Олеся ушла. Саня лег на посос и закинул руки за голову — так показалось легче.Во-первых, вам предстоит придумать легенду — кто и как сюда попал. Во-вторых, скажет Олеся соседям, если они спросят у нее гостей?

    Если беженец и родом из Бреста, из Родного, то почему бы не вернуться к ним? Не пойдет. Потом — версия взорванного поезда. Это правдоподобно, по крайней мере — для Олея. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины любопытны.

    А соседи? Незнакомец в деревне заметен сразу, это не Москва и не Питер, где жильцы подъезда не всегда знают соседей.Если вы говорите, что родственник, то почему живет на сенокосе, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на Дезертире… Набережная, мол, от призыва в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Так склонялись к долгой семье в Гремамане, от всякой власти подальше. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после знаменитого договора Молотова — Риббентропа, жители еще не очень поверили совету, он может пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не то, чтобы он себе войну представлял — в отрыве от своего, без боевой задачи, а самое паршивое — без поддержки и сроков отдачи.

    Но преимущество у него в отличие от пехоты или танкиста было. Его этому научили! Для рядового любой армии попасть в окружение — стресс, ситуация ненормальная, из которой нужно выбираться. А для дивергента — норма.

    Одно уязвимое место, однако, в его плане есть — Богдановка.Спецназ ГРУ разведывательно-тактический, армейский. Лезть в ближнем тылу, километров за сто-триста, вредно нелепо и нести ноги.

    Это первое управление КГБ, которое потом договорилось с внешней разведкой, занимающейся стратегической разведкой с агентами под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торговыми представителями. И у них тоже есть нелегальные агенты, вроде негодной Анны Чапман. Скрупулезная работа, подготовка ведется годами, а работать нелегалом в чужой стране надо десятилетия, а то и всю жизнь.Нужно изучить страну реализации, надо внимательно, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, и хотя бы взгляд на время сразу заметит: обувь не так запущена , сигарета не так спрятана, швейцарские оттепели много давали, машина парковалась не так, как, скажем, французская.

    В каждой стране свои особенности. Если итальянец, то почему ты не любишь макароны? А парень, может быть, и слово впервые услышал в разведке — вырос на картошке.Откуда он знает, что паштет с сыром разных сортов и с другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И она фактически построена на патриотизме, потому что не оплачивается по результату. Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славу там не заработаешь. Только единицы из них становятся известными, да и то после громких провалов. Спецназ другой: эдакий боевик, кулак, бьющий в уязвимое место противника.Ударил — ушел. На позиции Александра деваться некуда. Родственников нет, документов нет. Для немцев он однозначно враг, для своих — неизвестно кто, человек никуда. Не крупную проверку среди своих в НКВД он не выдержит. Лучше определить или расстрелять такой лучший лагерь.

    Поэтому, как он размышляет, его судимость осталась в немецком тылу лишь пнем. Но вот проблема — куда расширить свою деятельность? Ведь даже волк не режет овец возле своего логотипа.Так что ему нужно вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова встала масса вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на сенокосе? В том, что он быстро усваивает необходимое, Саша просто не сомневался. Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! Аналогично и в других странах. Война и разведка с саботажем не делаются в белых перчатках. Это тяжелый, грязный, кровавый труд.

    Давно, Александру, Дума серьезно в голову лезла.Начни с того, как он здесь оказался. Почему он он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Антон один или не успел дойти до места взрыва? Ой, выйди чуть попозже — ну хоть на минутку, я бы сейчас уже сидела с Антоном за столом, в однокомнатной Сашиной квартире, что в проходе соломенного караула, ты молодость вспомнила.

    Все-таки сон сморал. Саша всегда следовал золотому армейскому правилу: солдат спит — скоро служба, потому что неизвестно, когда можно будет поспать на вокзале.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся Дайли корову, и плотные струи молока били в просадку.

    Еще бы, Саша до мозга костей горожанина. Он научил его в спецподразделении: бесшумно ходить по лесу, переодевшись, сливаясь с местностью, выживать, питаясь съедобными растениями и разными жуками-червями. Но живую корову он видел только издалека, из окна машины, а как это сделать — никогда не видел.

    Быстро встал, связал в узел подушку и одеяло. Выскочил во двор, быстро сделал брешь, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но Лед — Уже зубы отходит.

    Из Коробника Олеся вышла с полным дойным бортиком.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Идите в хижину, пора завтракать.

    Увидели вчерашнюю вареную картошку, выпили парное молоко с домашним караблом.

    — Вот что, Олеся.Если в деревне кто обо мне спросит, говорите — дальний родственник, от призыва в Красную Армию спрятался. А теперь — и от немцев. И звать меня на «ты» — родственник все равно, если ты, конечно, согласишься.

    — Хорошо. Сейчас — в лесу. На сеновале веревку на стене повесьте, возьмите.

    Саша пошел, снял со стены вылупившегося пучка коротких веревок, топор искал — не нашел. Странно: в лес за дровами — и без топора и пилы. Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная.Как говорится, в каждой избе свои погремушки. Его дело хозяйка с дровами на зиму в помощь. Однако топка к лету, а летом надо на топке готовиться… А газа в селе не было. Кроме того, ему пригодится вызывание в лес — нужно помнить о подходах к деревне, нужно ориентироваться по земле. Карты, даже самого вихря, ведь нет, а надо все помнить.

    Далеко не надо было идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собрали собаку. Потом прополоскали его в две вязальщицы, а себе Саша связал огромный, с трудом поднявшийся.

    — Смотри, не дотянешь, беженец, — пошутила Олеся, — Не знаю, как лечить.

    Однако Саша был тесноват и продолжал таскать вязание. «Лучше бы напиться, — подумал Саша, — собака неудобная была — широкая, за кусты цепляется, да и фритте быстро. Не то — Деревья лопнули: И жара больше, и горят дольше.Это все равно была бы телега для перевозки. Ага, еще грузовик тебе, — ухмыльнулся Александр своим мыслям.

    Иллюстрация на обложке — Нина и Александр Соловьевы

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © Издательство Яуза, 2015

    © Издательство ЭКСМО, 2015

    Глава 1. Шок

    Парень не любил Александра немедленно. Черная кофта, черная вязаная шапка на голове, карие глаза, а зрачки расширены, как у наркоманов. В руке китайский мешок, в котором раньше лопаты тускали.Однако, в принципе, что понравилось парню или нет? В аэропорту мы никого не встретим — от кавказцев до причудливо одетых индусов. И что? Может быть, я тоже не нравлюсь себе своей славянской внешностью. Однако какая-то беда беспокоит, легкая тревога в душе поселилась.

    Александр посмотрел на часы. Скоро. Сейчас 16-20, самолет из Екатеринбурга должен приземлиться через пять минут.

    И почти сразу в руки-время громкоговоритель объявил: «Самолет Ту-154 приземлился рейсом 268 из Екатеринбурга.Просим встречать…»

    Далее Александр уже не слушая, начал медленно продвигаться в зал прилета. И что спешить? на земле,но багаж получит.Если у Антона маленькая сумка,то она появится быстро.

    Антон — его старый,из армии -друг.Вместе лямку тащили в тексте,где,собственно , и познакомился.Затем двухгодичную службу сержантом в 22-й бригаде спецназа ГРУ в Батайске.Если кто знает, ГРУ — главное разведывательное управление Генштаба. Он создавался для ведения разведки и уничтожения мобильных ядерных кормов в его глубоком тылу, а также проведения диверсий и организации партизанского движения. Конечно, в случае войны.

    Первое время без привычки обслуживать было тяжело. И не из-за пресловутых дедов, а из-за физических перегрузок. Попробуйте выполнить учебную задачу, пройдя перед этим маршем километров до сорока с полной раскладкой, да скрытно, за ряно следовали офицеры-посредники.Я обнаружил себя, считай — задание не выполнено. Поэтому двигались они больше по звериным тропам, да еще так, чтобы случайно не сломать ветку, не вспомнить о траве. При этом на тропе стояла строгая отметка, и не столько из-за угонной травы, сколько из-за того, что если первая мина не поймет, то не все будут подорваны. Да и осталось следующее. Посмотрите, чтобы различить, прошел один человек или несколько.

    Антон был крепким физически парнем, обследовал Александра.Потом его везут — пусть ненадолго, потом разгружая. А вот Антону с Александрой было интересно: он знал много разных историй и помогал писать письма девушке Антона. Мущун был Антон: «Да» и «нет» — и весь разговор. Так и написал коряво — буквы неровные, как пьяные. Сколько лет прошло после армии… Александр прикинул: «Так вот, мне сейчас тридцать шесть, я демобилизовался в двадцать. Оказывается, нашей дружбе уже восемнадцать лет». или три года.По этому поводу Александр Озгуля берет, знакомит Антошку с капиталом. Много интересных мест в Москве, все сразу и не покажешь. Здесь недавно открылся исторический музей — после затянувшегося ремонта, и Антон попросил отвезти его в Сокольники, в музей восковых фигур. И даже вечером — все время водка, чтоб из морозилки была, а бутылка инеем на стекле наполнится. И закуска: Чтобы огурцы домашней солки, что Александр взял на Доромиловском рынке, и грибы маринованные, лучше урод, и под черный хлеб.Вкусно! А потом – картошка, жареная с сальцем. Сашина Саша купила на Киевском вокзале, у приезжих украинцев. Ух ты! Раньше славяне славяне кричали на каждом углу — мол, москвичей несколько! А теперь Сало привезут в Москву, добровольно. Чудеса твои, Господи!

    В предвкушении встречи с другом и последующего застолья Саша потирал руки. На глаза ему снова попался новый кавказец в черном. Угу, тебе! Как черный ворон! Александр дернул за шею, пытаясь сквозь головы встретиться взглядом с Антоном.

    Кто-то дернул за руку.

    — Земляк, едем в Москву! Недорого, всего три вещи, — предположил нахальный таксист, вертя на пальце ключи от машины.

    Александр не успел ответить. За спиной таксиста вспыхнула яркая вспышка, по ушам ударил тяжелый рев. Звоном забрызгали стаканы, раздались крики ужаса. «Кавказец!» — мелькнуло в расплывающемся сознании, и Александр выключился.

    Как ему показалось, он пришел довольно быстро.Вот только непонятно откуда он и почему был таким светлым.

    Саша поднял голову и удивился: он лежал на берегу речки и, что удивительно, было лето. Гулкая вода, травяные травы и вонючие запахи, летали над ней шмели. Было тепло, даже жарко.

    Что за черт! Александр вспомнил взрыв в аэропорту и таксиста, увезшего ему порцию смертоносного металла. Но тогда был январь, холодный.

    Александр встал, сел и посмотрел на себя.Вся левая сторона куртки прошита, синтетический наполнитель в косточках. Сняв куртку, он критически осмотрел ее. Ну достал, пожалуй, бомжи носятся лучше. Но почти новый.

    Александр залез в карманы, забрал мобильник и ключи от квартиры, куртку оставил на берегу. Он нахмурился, думая о том, что произошло. По идее, он сейчас должен быть в аэропорту Домодедово и лежать на бетонном полу, а не на берегу реки.

    А что еще удивило — почему лето? И как он сюда попал? Был в шоке после взрыва? Может быть.Но лето? Не полгода ли он был здесь?

    Сначала нужно позвонить Антону — он его встретил.

    Взяв трубку, Александр набрал обычный номер. Но телефон показывал «поиск сети» и не реагировал на вызовы. Ладно, потом разберешься. А теперь нужно пойти к людям, узнать, где он.

    Александр начал внимательно осматривать окрестности. Вдали, едва различимые на фоне леса, стояло несколько домов. Он направился туда.Она шла быстро, дыша размеренно, как учили в спецназе.

    Итак, дома. Александр испытал легкое разочарование: к бревенчатой ​​горке вели деревянные столбы с электрическими проводами, а телефона не было видно. А он так надеялся позвонить!

    Александр постучал в дверь бревенчатого дома.

    Восемнадцатилетняя женщина была совершенно ничего себе на стук, как раз во вкусе Александра: не худая, не толстая, есть от чего глаз останавливать.

    Саша спросил:

    — Девушка, я немного заблудился, не подскажите — что это за деревня?

    — Итак, Богдановка!

    Через минуту Александр удобоваримее услышал.Что-то он не припомнит такого названия подмосковного населенного пункта или в Подмосковье, хотя и коренной москвич. А впрочем, чему удивляться? После армии устроился в метро, ​​окончил курсы, работал помощником машиниста, потом провел на земле с машинистом и больше времени, чем на ней. А для города его выбирали буквально несколько раз с друзьями на дачу: поколотить, пожарить, пивка попить.

    — Что-то я не соображаю, где это — вы меня уже наболели, пожалуйста… А какой район?

    — Пиник.

    — Вы хотите сказать, что я в Беларуси?

    — Да точно.

    Кажется, девица не шутила, и она странная — не аккуратная, как москвичи.

    Первое, что пришло ему в голову — Пинские болота. Откуда, из каких уголков памяти он вытащил эту ассоциацию?

    — А болота у вас тут есть? Он уточнил.

    — Полно вокруг, — впервые улыбнулась за разговор девушка, — но не только болота.Есть еще реки, озера.

    — Какой сегодня номер?

    «Первое июля, десятый день войны», — снова прозвучала девушка, не спускаясь с незнакомого парня, у которого вдруг внезапно появился взгляд.

    Наверное, после взрыва, после все той же контузии. Говорит девушка о войне, сам не может понять, где числится.

    — Месяц, о каком году вы говорите? — спросил изумленный Александр.

    Тут девушка удивилась:

    — Я говорю — первое июля тысяча девятьсот сорок первого года.

    — Правда?!

    Внезапно Александр услышал странное незнакомое гудение, доносившееся откуда-то сверху. Гул была Природа, и ничего хорошего живому на Земле не сулило. Он предупредил: «Весу-у, Весу-у-у…»

    Александр поднял голову и увидел плавный строй звеньев более тяжелого самолета, по-видимому, бомбардировщика в сопровождении истребителей юлт.

    Олеся проследила за его взглядом и тоже увидела самолет:

    — Снова летим!

    — Кто «летает»?

    — Да самолёты фашистские! Города русские бомбили летели! И наших самолетов не видно! Кто остановит эту черную силу? — сказала она с горечью в голосе.

    И это заставило Александра поверить в страшную, неправдоподобную, но реальность. Шок и столбняк! Так что никто в жизни его не удивил.

    — Вы не спорите, товарищ? — спросила девушка сверкая.

    «Был взрыв, куртка заказана, а на мне — ни царапины», — честно ответил он.

    — А, понял! Здесь вы все забыли. Откуда вы придете?

    — Из Москвы.

    — Из самой столицы? А Сталин видел?

    — Нет, только на фото.

    — Да что мы в подъезде, у вас наверное? Иди в хижину!

    Александр прошел в комнату. Обстановка бедная: кровать с пакарной сеткой и никелированными корпусами, самодельный коврик на полу и совсем древний круглый репродуктор в углу.

    Вошла девушка, неся молочного короля и хлеба.

    «Вы извините, товарищ москвич, милиционеров у меня нет — какой богатый…

    Налила в кружку молока, отрезала от хлеба верхушку.

    Особо есть Александр не хотел, но, учитывая обстоятельства, решил исцелиться — еще неизвестно, когда придется есть в следующий раз.

    Молоко получилось очень вкусным: густое, с толстым слоем сливок сверху, и хлеб отличный — с хрустящей корочкой.

    Александр выпил весь кранк, полкарабава пинал; Запирая крошки со стола в ладони, бросал в рот.

    — А что сейчас происходит в мире, где фронт?

    — Наши отступают, по всем фронтам отступают.Говорят — немцы Борисова взяли оба Бобруйска.

    — Это далеко отсюда?

    — Двести километров в сторону Москвы. Мы уже в немецком тылу.

    — Здесь были немцы?

    — Что они тут на болотах делают? Они на дорогах стержня. Я их даже не видел.

    — Бог даст — и не увидишь.

    — Не верю комсомолке и в Бога.

    — И зря! Только в это можно поверить, остальные врут.

    Девушка обиженно поджала губы.

    — Ну а у вас есть власть в области какой-нибудь?

    — не знаю. Отца в армию забрали неделю назад, про Пинск ничего не слышали.

    Александр сидел в полной растерянности. Ладно бы контузия была, а ведь — сорок первый год! А может девушка ненормальная, и он ей поверил…

    — Радио работает?

    — Нет, конечно, — вздохнула девушка.

    Надо пойти к соседям, они узнают.

    Александр встал, поблагодарил девушку за угощение.

    — Как тебя зовут, красавица?

    Щеки девушки залились румянцем — так ее в деревне никто не называл.

    — Кто-нибудь еще живет в деревне?

    — Осталось несколько стариков и старух. От юности до войны я был. И крестьян в армию призвали. Почему не в армии? Или терпеливый?

    — Ага, больной, — встрял Саша.

    — А с внешностью — не скажешь, — покачала головой Олеся.

    — Скажите, Олеся, с какой стороны шоссе?

    — Ты кто? Если на север, то будет Минск, час — три часа. Если южнее, так будет Пинское, до него ближе — часа два идти. И железная дорога есть.

    Александр сел и задумался. Если все услышанное от девушки правда, то нужно подумать над ситуацией. Уйти к своим, прорвав линию фронта? Далековато, а главное — если выйдет, документов нет, адрес и место работы не назовешь.Ведь НКВД проверит, а в отделе кадров в метро гражданин Дементян Александр, тридцати шести лет, москвич, не судимый, беспартийный — не значит. Стало — шпионом! А по законам военного времени его — к стенке! Александр отверг его плечи, подарив такое будущее.

    Еще вариант сидеть вот в этой Богдановке. Но рано или поздно сюда применятся немцы. Кто это? Почему не взяли здорового человека в армию? А может — перегородка осталась? Перспектива незавидная.

    И кстати… готовился к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника — на случай войны. Сейчас война, а тыл самый враг. Он хоть и не собирался, но, попав в непредвиденную ситуацию, должен был действовать по совести, по погибели души и в соответствии со своим представлением о воинской чести. Враг бухты своей земли, убивает соотечественников, а значит — и ему нужно делать соответственно.

    Правда, по заданию разведки действует спецназ.Рейд Короткий: Прорыв в тыл врага, проведение акций и возвращение к своим. Теперь у него нет вагона, нет боссов и заданий — даже оружия нет. Но это не повод сидеть сложа руки. И Богдановка эта как база хороша. Местность глухая, лесистая, болотистая, по обеим сторонам вдалеке — автомобильная и железная дороги. Тяжелая техника здесь не пройдет, да и спрятать ее можно самостоятельно. Вот только загвоздка остается — как легализовать. Его сейчас нет в рейде, сколько времени пробежит — неизвестно, надо куда-то, это, в конце концов, не отличаться от людей.

    Александр посмотрел на Олесю, спокойно занятую домашними делами.

    — Вот что, Олеся. Могу ли я иметь время на какое-то время? Только вот платить мне нечем, я могу только половой платеж: забор починить, корове корову траву починить, дрова. В хозяйстве всегда нужен мужчина.

    Тишина Некоторое время висела тишина. Было видно, что девушка удивлена. Она подумала — беженец, да еще и без памяти, контудат, а он спросил. Похоже на гангстера, хотя сама их никогда не видела.Места в избе хватает, но… деревенщина только повод сослаться.

    — Ну, — неуверенно ответила Олеся. — Впрочем, спать ты будешь не в избе, а в сенокосе, на заднем дворе. А Чур просто не курит.

    — вообще не курю.

    — Тогда договорились. Подожди, я тебе сейчас отвечу.

    Девушка вытащила из сундука белку, подушку, тонкий халатик и все это вручил пакетик.

    — Следуй за мной.

    Вышли из избы, свернули на задний двор, прошли амбар.На ручке стояли баня и сарай.

    Девушка шла первой, Саша — сзади и невольно любовался фигурой Олеси.

    Хозяйка открыла широкую дверь. Одна половина амбара была пуста, там было сено.

    — Вот и место.

    «Спасибо», Саша обиделся на Сеню, Дрыжка бросил ей подушку и одеяло.

    В сарае пахнет струной.

    — Как тебя зовут-то?

    — Ой, простите, забыл представиться.Александр, 36 лет, москвич.

    — У-у-у! Старый уже! — Девушка засмеялась.

    Александр чуть не задохнулся. Это на ее тридцать шесть — старый?! А с другой стороны, он вдвое старше. А вообще все относительно. До призыва в армию он был почти дедом в армии тридцатилетнего возраста.

    «Сегодня отдохни, Александр, завтра пойдем за дровами.»

    — Слушай, хозяйка! — шутливо поклонился Александр.

    Олеся ушла. Саня лег на посос и закинул руки за голову — так показалось легче.Во-первых, вам предстоит придумать легенду — кто и как сюда попал. Во-вторых, скажет Олеся соседям, если они спросят у нее гостей?

    Если беженец и родом из Бреста, из Родни, то почему бы не вернуться к ним? Не пойдет. Потом — версия взорванного поезда. Это правдоподобно, по крайней мере — для Олея. Она еще не задавала вопросов, но обязательно задаст, женщины любопытны.

    Но соседи? Незнакомец в деревне заметен сразу, это не Москва и не Питер, где жильцы подъезда не всегда знают соседей.Если вы говорите, что родственник, то почему живет на сенокосе, а не в избе?

    Александр перебирал один вариант за другим, пока не остановился на Дезертире… Набережная, мол, от призвания в Красную Армию, не хочет служить ни Сталину, ни Гитлеру. Так склонялись к долгой семье в Гремамане, от всякой власти подальше. Учитывая, что в Западной Белоруссии, не так давно присоединенной к СССР после знаменитого договора Молотова — Риббентропа, жители еще не очень поверили совету, он может пройти.

    До вечера Александр размышлял над своей легендой, поведением и будущей деятельностью. Не то, чтобы он себе войну представлял — в отрыве от своего, без боевой задачи, а самое паршивое — без поддержки и сроков отдачи.

    Но преимущество у него в отличие от пехоты или танкиста было. Его этому научили! Для рядового любой армии попасть в окружение — стресс, ситуация ненормальная, из которой нужно выбираться. А для дивергента — норма.

    Одно уязвимое место, однако, в его плане есть — Богдановка.Спецназ ГРУ разведывательно-тактический, армейский. Лезть в ближнем тылу, километров за сто-триста, вредно нелепо и нести ноги.

    Это первое управление КГБ, которое потом согласилось на внешнюю разведку, занимавшуюся стратегической разведкой с агентами под прикрытием — теми же дипломатами, журналистами, торговыми представителями. И у них тоже есть нелегальные агенты, вроде негодной Анны Чапман. Скрупулезная работа, подготовка ведется годами, а работать нелегалом в чужой стране надо десятилетия, а то и всю жизнь.Нужно изучить страну реализации, надо внимательно, знать все мелочи, на которые в быту не обращают внимания, и хотя бы взгляд на время сразу заметит: обувь не так запущена , сигарета не так спрятана, швейцарские оттепели много давали, машина парковалась не так, как, скажем, французская.

    В каждой стране свои особенности. Если итальянец, то почему ты не любишь макароны? А парень, может быть, и слово впервые услышал в разведке — вырос на картошке.Откуда он знает, что паштет с сыром разных сортов и с другими приправами? Нет, стратегическая разведка — это другой уровень, некий высший пилотаж с максимальным самоотречением и самопожертвованием. И она фактически построена на патриотизме, потому что не оплачивается по результату. Кто вспомнит хоть одного разведчика, ставшего олигархом? И славу там не заработаешь. Только единицы из них становятся известными, да и то после громких провалов. Спецназ другой: эдакий боевик, кулак, бьющий в уязвимое место противника.Ударил — ушел. На позиции Александра деваться некуда. Родственников нет, документов нет. Для немцев он однозначно враг, для своих — неизвестно кто, человек никуда. Не крупную проверку среди своих в НКВД он не выдержит. Лучше определить или расстрелять такой лучший лагерь.

    Поэтому, как он размышляет, его судимость осталась в немецком тылу лишь пнем. Но вот проблема — куда расширить свою деятельность? Ведь даже волк не режет овец возле своего логотипа.Так что ему нужно вести боевые действия вдали от Богдановки.

    И снова встала масса вопросов: где хранить оружие, взрывчатку — не на косилке? В том, что он быстро усваивает необходимое, Саша просто не сомневался. Ведь что такое «спецназ»? Профессиональные убийцы! Аналогично и в других странах. Война и разведка с саботажем не делаются в белых перчатках. Это тяжелый, грязный, кровавый труд.

    Давно, Александру, Думе серьезно в голову лезло.Начни с того, как он здесь оказался. Почему он он? Или это связано со взрывом в аэропорту? Антон один или не успел дойти до места взрыва? Ой, выйди чуть попозже — ну хоть на минутку, я бы сейчас уже сидела с Антоном за столом, в однокомнатной Сашиной квартире, что в проходе соломенного караула, ты молодость вспомнила.

    Все-таки сон сморал. Саша всегда следовал золотому армейскому правилу: солдат спит — скоро служба, потому что неизвестно, когда можно будет поспать на вокзале.

    Утром проснулся от незнакомых звуков, пытаясь понять, что это было. Как оказалось, Олеся Дайли корову, и плотные струи молока били в просадку.

    Еще бы, Саша до мозга костей горожанина. Он научил его в спецподразделении: бесшумно ходить по лесу, переодевшись, сливаясь с местностью, выживать, питаясь съедобными растениями и разными жуками-червями. Но живую корову он видел только издалека, из окна машины, а как это сделать — никогда не видел.

    Быстро встал, связал в узел подушку и одеяло. Выскочил во двор, быстро сделал брешь, умылся у колодца. Вода чистая, вкусная, но Лед — Уже зубы отходит.

    Из Коробника Олеся вышла с полным молоком боковой номер.

    — Доброе утро, Олеся!

    — Молодец, Саша! Идите в хижину, пора завтракать.

    Увидели вчерашнюю вареную картошку, выпили парное молоко с домашним караблем.

    — Вот что, Олеся.Если в деревне кто обо мне спросит, говорите — дальний родственник, от призыва в Красную Армию спрятался. А теперь — и от немцев. И звать меня на «ты» — родственник все равно, если ты, конечно, согласишься.

    — Хорошо. Сейчас — в лесу. На сеновале веревку на стене повесьте, возьмите.

    Саша пошел, снял со стены вылупившийся пучок коротких веревок, топор искал — не нашел. Странно: в лес за дровами — и без топора и пилы. Впрочем, Олесе виднее — она ​​местная.Как говорится, в каждой избе свои погремушки. Его дело хозяйка с дровами на зиму в помощь. Однако топка к лету, а летом надо на топке готовиться… А газа в селе не было. Кроме того, ему пригодится вызывание в лес — нужно помнить о подходах к деревне, нужно ориентироваться по земле. Карты, даже самого вихря, ведь нет, а надо все помнить.

    Далеко не надо было идти, лес был рядом.

    Олеся и Саша собрали собаку. Потом прополоскали его в две вязальщицы, а себе Саша связал огромный, с трудом поднявшийся.

    — Смотри, не дотянешь, беженец, — пошутила Олеся, — Не знаю, как лечить.

    Однако Саша был тесноват и продолжал таскать вязание. «Лучше бы напиться, — подумал Саша, — собака неудобная была — широкая, за кусты цепляется, да и фритте быстро. Не то — Деревья лопнули: И жара больше, и горят дольше.Это все равно была бы телега для перевозки. Ага, еще грузовик тебе, — ухмыльнулся Александр своим мыслям.

    Поход в лес занял полдень. Еще часа два Саша резал собаку, так что в печку вошел. Связка дров оказалась изрядной.

    — Да тут на неделю хватит!- радостно плескала руками девушка, видя результаты своего труда.

    Удовлетворенный похвалой, Саша оглядел кучу дров и солидно сказал:

    — Пилит как тачка или фура как-то — на зиму дрова нам надо запасать, деревья не натопят.

    — Отец еще взял уголь на зиму, а где ты его теперь возьмешь? Война! Мои руки будут есть.

    Пока Сашу резала собака, Олеся приготовила данков, поставила на стол розоватые, тонкие ломтики рубленого сала, низкоголовые огурчики.

    Когда Саша сел за стол, Олеся закатила глаза и грустно вздохнула:

    — Эх, был бы отец дома!

    «Не гори, — ответил Александр, — вернется твой батька».

    — Когда-то будет…

    — Немецкая погоня — вернется!

    — Боюсь! Победили, война только началась, а немцы уже продвинулись! Вы взрослый — объясните мне, почему Красная Армия отступает?

    «Они ходили вокруг нас», привел нас позже аргумент Саши.

    Он не мог, по сути, рассказать ей о чистках в армии 37-39 годов, когда были репрессированы командующие армиями, дивизиями, полками, а на их место вставали неопытные, малообразованные партийные пропагандисты, ничего не понимающего в тактике и тем более в стратегии.И о многих других причинах вроде сталинского приказа «не поддаваться на провокации». В ангарах была боевая техника, но не было горючего и боеприпасов. К тому же военнослужащие не имели возможности применять новую технику: в баки дизельных цистерн заливался бензин, которым подавались Т-26 и БТ. Таким образом, многие технологии были отключены.

    А укрепления вдоль старой госграницы? После Завета Молотова — риббентропа с ботов сняли, а сами укрепления разрушили.Никто не успел построить, но это особо не скучало — ведь существовала сталинская доктрина: будем бить врага на его территории, будем бить малой кровью! Сделал шапку!

    Саша намазал рот блинчиками со сметаной. Ну и вкуснятина! Создать же белорусам делать из картошки, луковицы по их миру, прям выжимать! Глядя, спросила Олеся:

    — Нет сообщений с фронтов?

    — Сам хотел узнать, но радио не работает.Почему сюрприз нашел? Она вернулась к прерванному разговору. «Ведь товарищ Сталин должен был предвидеть, знать».

    «Я не могу вам за него ответить», резонно рассудил Саша. «Да, я пойду после обеда по округе».

    Олеся покачала головой, осуждая. Какие могут быть прогулки во время войны?

    После ставки Саша поблагодарил Олесю и слева от хаты медленно направился из Богдановки на юг. Через полчаса прибавил шаг, а потом побежал, благо дорога была хоть и ровная.Бороться ровно, сохраняя дыхание.

    Внезапно для него деревья зазвенели под колесами. Александр метнулся к ближайшим кустам и, пригнувшись, осторожно двинулся вперед.

    Через пятьдесят метров деревья кончились, и открылась насыпь с железнодорожными путями. На рельсах была ручная окалина, возле нее два немца, и, судя по тому, что они видели рельсы и переход стрельбы — явно технический специалист. Один, в очках, кажется, был старший — на поясе у него висел кобура с пистолетом.У другого, все в законе, винтовка «Маузер 08к» болталась за спиной.

    Пока Александр думал, как бы подобраться поближе и остаться незамеченным, немцы подсели к Дрезине и взялись за рычаги. Постукивая колесами по стыкам рельсов, Дрезин медленно переливался через поворот.

    «Ваше счастье, фашисты, вы немного посмеялись — и я бы взял ваше оружие», — извинился Александр.

    Впрочем, два немца слишком ничтожны. Со слов Олеси, там должна быть небольшая лаобча станция.Надо разделить то, что на нем происходит.

    Александр вышел на тропу, ведущую вдоль насыпи, и едва успел пройти сто метров, как далеко сзади послышался шум приближающегося состава. Впереди паромный паровоз. «Тьфу, в своей земле не дают!» — Александр снова нырнул в кусты.

    Через несколько минут, мимо, в основном, Паффи, проехал паровоз — советский, серии «ПД», за ним — длинный состав, почти полностью с площадок, на которых боевая техника была укрыта брезентом.

    — О! Вот это цель для меня! Только мины не хватает — это дело найма…

    Состав стал тормозить ход, раскрошил подушечки, запахло горелой железой. Медленно приближаясь к станции, Эшелон остановился.

    Александр прошел, потом залез на дерево — залез выше. Отсюда вокзал был виден как на ладони.

    Она была маленькая — всего три пути. На двух стояли композиции. На одном — только что вскрывшийся эшелон с платформами, на другом — танки, цистерны.»Вот бы наши бомбардировщики его задели! — с досадой подумал Саша. «Но рации нет, а позывной я не знаю.»

    Смотрел и запоминал. выходные скорее всего — тоже.И есть ли они по периметру — отсюда не видно.Скорее всего немцы не успели поставить.»Это моя рука»-обрадовался Саша.

    Шорох послышалось снизу.Александр склонился над веткой.Внизу под деревом лежал молодой парень лет четырнадцати-пятнадцати.Лишний вес! Что бы он здесь лежал, хороня? Что ж, она пошла бы в дело.

    Мальчик немного хотел со станцией, потом вытащил из рубашки с длинными деревянными ручками две немецкие гранаты, накинутые на переднюю «Битушку». Слабые, с большим временем гари пахли после выдергивания чеки, чем часто пользовались наши бойцы. В случае падения такой гранаты в свою очередь бойцы успевают ее схватить и отбросить назад. Правда, вскоре немцы нашли «противоядие». Вытаскиваю чек, они секунду до гранаты держали ей в руке и только потом кинули.

    Мальчик явно полез на теракт, намереваясь закидать немцев гранатами. Пока кидать было некого, но в любой момент мог появиться ручной сонник или пройти мимо патруля. Если начать медленно дуться с дерева, мальчик может испугаться и убежать. Рассчитать? Эффект может быть таким же. Мы должны прыгнуть, чтобы застать его врасплох.

    Александр медленно, стараясь не упираться в берег, стал спускаться, наблюдая за мальчиком. Пока он ничего не подозревал.

    Когда высота осталась четырехметровой, Александр оттолкнулся от дерева, приземлился на полусогнутые ноги и тут же упал на бок.Катался и нанимался на мальчика, не давая ему возможности вытянуть руки вперед и схватить гранаты.

    Парень был настолько ошарашен неожиданным появлением Александра, что даже не дернулся.

    — Прокладка спокойно, а не вставка! — пообещал Александр. — Кто ты?

    — Отпусти меня, дядя, — рявкнул мальчик, — я только что прошел мимо.

    — Ну, пот! Ага, прошел мимо, чтобы расслабиться, и положил рядом гранаты. Так?

    У парня только санный нос.

    — Как тебя зовут?

    — Микола.

    — Куда делись гранаты?

    — Из грузовика украли. На дороге стояли немецкие машины, в кузове — ящики. Я подумал — консервы в них, коробка двойная. А там… — парень головы показал гранаты.

    — А немцы вас не видели?

    — не-а. Они немедленно ушли.

    — повезло тебе, парень. Если заметят — расстреляют.

    — Так и не заметил же!

    — Теперь их привезли сюда?

    Мальчик вышел и замолчал.

    «Ага, решил поиграть в героя. Сдохнешь от болезни!

    — Ой — нет, не пойдет! Убьешь одного, убьют, а счет будет «один-один. » А ты убьешь сотню и останешься жив.

    — Умная боль! Почему не в армии?

    — Не твое дело. Хочешь серьезного урона немцам?

    — Где твоя гранатовая коробка?

    Парень отвернулся — я не хотел отвечать

    — Вот что, Коля Несём три-четыре штуки и кусок верёвки.Находить?

    — Найду! — ответил Дрико парню.

    — Тогда что ты врешь? Мужчина! Я подожду здесь.

    — А не обманешь, дядя?

    — Ты еще здесь?

    Парень вскочил и скрылся между деревьями.

    Начать пытку. Прошло полчаса, час… «Не нашел меня или мама не отпустила», — подумал Александр. И почти сразу встали кусты.

    — Дядя, ты где?

    — Тише, Полли.

    Шумный, как кабан на тропе к водостойкому, миклу звали. Из-за пазухи он вытащил четыре гранаты и кусок бельевой веревки. Самое главное!

    Александр Канат перемотал все гранаты в связке, причем одна граната — рукояткой к другой напротив остальных.

    — Что будет? — спросила мыкола, внимательно присматриваясь к действиям Александра.

    — Звонил — куча. Одна граната слабовата, а вместе — уже что-то. Я хотел взорваться танками из того эшелона.

    — Ой, дядя, не уходи! Там немец с винтовкой, следите за ними.

    — Поможешь?

    Парень кивнул.

    — Тогда сделай это. Возьми гранаты и иди со мной. Когда часов останется немного, я дам знак. Ты будешь лежать тихо и считать. Как считать две минуты, так шумно.

    — Кричать, что ли?

    — Ни в коем случае. Родные камешки.

    — Куда хотите. Нужно, чтобы немец услышал и повернулся на вашу сторону.

    — понял.А потом?

    — Любопытный ты. И тогда я звоню тебе. Берем гранаты — и ко мне. Понятно?

    Юрий Корчевский первый после Бога. Юрий КорчевскийAbyss

    Бездна. Первый раз после бога (сборник) Юрий Корчевский

    (оценок пока нет)

    Название: Бездна. Впервые после бога (сборник)

    Про Бездну. Впервые после Бога (сборник) «Юрий Корчевский

    «Когда ты смотришь в Бездну, Бездна смотрит в тебя» («Wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein») — так говорил Ницше.И те, кто заглянет в Бездну времени, рискуют погибнуть в этом смертоносном водовороте…

    Два бестселлера в одном томе. Наши современники находятся в глубине прошлого. Опустившись на дно истории, «павшие» принимают бой в Великой Отечественной войне и на дальних рубежах Московского княжества.

    Им предстоит стать советским подводником и русским моряком, сражаться с асами Кригсмарине, татарскими разбойниками и берберийскими пиратами, ходить на торпедные атаки и отчаянные абордажи, бредить от удушья на затонувшей подводной лодке, бросить вызов бурям и водоворотам истории и стать «первым после Бога», вырваться из Бездны Вечности!

    На нашем сайте о книгах вы можете скачать сайт бесплатно без регистрации или читать онлайн книгу «Бездна.Впервые после Бога (сборник)» Юрий Корчевский в форматах epub, fb2, txt, rtf, pdf для iPad, iPhone, Android и Kindle. Книга подарит вам массу приятных моментов и истинное удовольствие от чтения. полную версию можете купить у нашего партнера.Также здесь вы найдете самые свежие новости из литературного мира,узнаете биографию любимых авторов.Для начинающих писателей есть отдельный раздел с полезными советами и рекомендациями,интересными статьями,спасибо где вы можете попробовать свои силы в написании.

    Цитаты из книги «Бездна. Впервые после Бога (сборник)» Юрия Корчевского

    Сегодня, кажется, весь город был в ударе. Город небольшой, всего 17 тысяч жителей, и большая часть населения служит на флоте или обслуживает базы. И все получают деньги в тот же день.

    Ему могут помочь товарищи из торпедного отсека, управляя торпедным аппаратом, а может он сам выполнять все действия, для чего ручки управления располагались внутри аппарата.Этот метод называется «самоблокировка», и Владимир хотел его использовать. Для непосвященных внутренняя часть торпедного аппарата должна быть ровной и гладкой, как стенки кастрюли. Но на самом деле это далеко не так.
    В длинной, 8-10-метровой трубе торпедного аппарата находится клапанная коробка.

    Где я?
    — На Аландских островах.
    — Кому они принадлежат?
    — С 1920 года — Финляндия, а до этого — Императорская Россия.
    Володя удивился — он этого не знал.Сторож поймал его удивление:
    — Архипелаг имеет автономию. У нас есть свой риксдаг, свое правительство, свой флаг и даже свои деньги — далеры, в отличие от финской марки. Представьте — шведы живут на островах, финны только в нашей столице, да и то чиновники.

    Из таверны выходят пьяные в дым два лейтенанта — пехотинец и морпех. Пехотинец качается и говорит:
    Как домой дорогу найдем?
    Матрос к нему:
    — Easy peasy.
    Находит канализационный люк, отодвигает крышку, бросает в него шинель и кричит:
    — Отнеси в мою каюту!

    Воздух для подводных лодок вообще был проблемой номер один. Продолжительность погружений подводных лодок во время Второй мировой войны была ограничена поставками по воздуху. Без него экипаж не мог дышать, дизель не работал на зарядку аккумуляторов. Чтобы не допустить их обнаружения вражеской авиацией, катера были вынуждены ночью всплывать на поверхность для проветривания отсеков и запуска дизеля.Экипаж посменно выходил на мостик и дышал свежим воздухом. А воздух на этих подводных лодках был спертый, с повышенной влажностью и неприятным запахом. После войны были разработаны регенераторы со сменными химическими патронами, что позволяло экипажу нормально дышать и периодически не всплывать.
    Атомные подводные лодки могли не появляться в надводном положении месяцами, иногда в течение всего похода. Дизельные лодки должны были всплывать для подзарядки аккумуляторов максимум через десять дней.

    Российский флот имел давние традиции, и все их не перечислить.Например, выход в море в пятницу 13-го приходилось переносить на другой день под любым предлогом. На палубу можно было ступить только правой ногой; находясь на палубе, нельзя было свистеть и плеваться, нельзя было выходить на нее без головного убора. Ну а про то, что женщина на корабле — к сожалению, знали не только моряки, но и сухопутные люди.

    Присвоены командирские звания, стали заместителями командиров по политработе.Готово! Двойственность закончилась! Командир в части должен быть один, так как с началом войны бывали случаи, когда командир отдавал приказ, а комиссар его отменял или, что еще хуже, отдавал прямо противоположный.
    Командиры окончили военно-учебные заведения, знали тактику и стратегию боя, а комиссары были представители партии — без военного образования, но с большим самомнением.

    Лодка была маленькая: 67 метров в длину, 6.Ширина по корпусу 2 метра, а надводное водоизмещение 769 тонн, поэтому тесновато для 46 членов экипажа.
    Эта лодка была самой массовой серией подводных лодок в германском флоте. Немецкие подводники любили ее за простоту, надежность и хорошие боевые качества. При надводной скорости на дизелях она развивала 17,7 узла, имела рабочую глубину 250 метров и максимальную глубину погружения 295 метров. Благодаря толстой — до 22 мм — стали прочного корпуса, он не боялся попадания снарядов малокалиберной — до 37 мм калибра — артиллерии.И у нее было четыре носовых и один торпедный аппарат.

    Когда корабль вошел в гавань, Володя увидел уже знакомые ему берега. Так это Северодвинск! Правда, в годы войны его называли именем видного политического деятеля той эпохи. Он располагался в 35 километрах от Архангельска. Но о роли в приемке и перегрузке грузов, прибывших с полярными конвоями Архангельска и Мурманска, знают все, а о важном вкладе города, порта и верфи №1 знают только местные жители.402.
    Причал № 402 был удлинён трудом многих заключенных почти до восьмисот метров и мог одновременно принимать под разгрузку до пяти крупнотоннажных судов. Из сорока кораблей, прибывших в 1943 году с конвоями, двадцать восемь разгрузились в Молотовске. А нефтеналивные только там, так как 402-й завод изготовил и установил четыре огромных нефтеналивных. 402-й завод сам производил ремонт поврежденных советских и иностранных кораблей. Проживавшие в бараках полуголодные рабочие быстро и качественно выполняли ремонт.
    Кроме того, завод также осуществлял строительство кораблей. В 1941 году на недостроенном заводе уже велась закладка линкора «Советская Беларусь».
    Впоследствии завод вырос в современное предприятие по производству подводных лодок, а город был переименован и засекречен.

    В середине войны немцы применяли торпеды двух типов. Одним из них был неконтактный взрыватель G-7 стандартного калибра, 533 миллиметра (21 дюйм), 718 сантиметров в длину и 280 килограммов взрывчатого вещества, приводимый в действие паром спирто-воздушной смеси.Такие торпеды имели три режима хода: 30, 40 и 44 узла с дальностью плавания 12 500, 8 000 и 6 000 метров соответственно. Основным недостатком такой торпеды было то, что она оставляла после себя пузырчатый след.
    В середине 1943 года немцы стали применять торпеды другого типа — Г7-Т5, самонаводящиеся акустические торпеды «Вен». Такая торпеда имела мощную батарею и электродвигатель мощностью 100 лошадиных сил, вращавший два гребных винта в противофазе. В ходе торпеды она не оставила демаскирующего ее следа.Максимальная скорость торпеды была снижена до 24,5 узлов при дальности хода 5750 метров. Устройство самонаведения было взведено после того, как торпеда прошла 400 метров. Головка самонаведения была способна улавливать кавитационные шумы от гребных винтов при скорости цели до 18 узлов на расстоянии до 300 метров.
    Но у этой торпеды был и недостаток. После пуска она могла сделать циркуляцию и поразить саму лодку, приняв ее за цель. Поэтому после пуска торпеды командиры получили приказ срочно погрузиться на глубину 60 метров.

    Скачать бесплатно книгу «Бездна. Впервые после Бога (сборник)» Юрий Корчевский

    В формате fb2 : Скачать
    В формате rtf : Скачать
    В формате epub : Скачать
    В формате txt :

    «Когда ты смотришь в Бездну, Бездна смотрит в тебя» («Wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein») — так говорил Ницше. И те, кто заглянет в Бездну времени, рискуют погибнуть в этом смертоносном водовороте…

    Два бестселлера в одном томе. Наши современники находятся в глубине прошлого. Опустившись на дно истории, «павшие» принимают бой в Великой Отечественной войне и на дальних рубежах Московского княжества.

    Им предстоит стать советским подводником и русским моряком, сражаться с асами Кригсмарине, татарскими разбойниками и берберийскими пиратами, ходить на торпедные атаки и отчаянные абордажи, бредить от удушья на затонувшей подводной лодке, бросить вызов бурям и водоворотам истории и стать «первым после Бога», вырваться из Бездны Вечности!

    На нашем сайте вы можете скачать книгу «Бездна.Впервые после Бога» Корчевский Юрий Григорьевич бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

    Юрий Корчевский

    Бездна. Первый после Бога

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО Издательство «Яуза», 2015

    © ООО «Издательство Эксмо», 2015

    * * *

    Многие совпадения имен, фамилий и событий случайны.

    Подводник

    Глава 1

    «Ваша Честь, Госпожа Удача,

    К кому ты добр, а к кому — иначе…»

    Володя долго шел к своей мечте. Родившись в Переволоцке, маленьком степном городке под Оренбургом, где вообще нет моря, он мечтал о морской службе. То ли читал книги о морских пиратах — тот же Черная Борода, то ли фильм «Адмирал Нахимов» производил на него такое впечатление, но во сне он видел себя только военным матросом. Ребята из его старшего класса говорили об учебе в престижных университетах или на престижных факультетах, таких как юриспруденция или экономика и финансы.Родители хотели, чтобы сын выучился на инженера-газовика или нефтяника.

    «Сынок, — учил отец, — вот я слесарь на автобазе, а мама воспитательница в детском саду. Посмотрите на наши зарплаты! А газовики — ого!

    «Хочу в военно-морское училище», — упрямо настаивал сын.

    «Вот у нас в соседнем подъезде живет офицер, — не отставал отец, — так он по вечерам на своей машине подруливает. Как вы думаете, хорошая жизнь?

    Но Володя только всхлипнул и опустил глаза.

    И все же он сделал это по-своему. После окончания школы, едва получив аттестат, он собрал вещи и отправился в Петербург. Оказалось, что в городе было не одно военно-морское училище: было училище имени Фрунзе и второе — водолазное училище имени Ленинского комсомола.

    Володя выбрал школу подводников — по его мнению, это было круто. Самая что ни на есть мужская профессия.

    Перед подачей документов в приемную комиссию поговорил с курсантами и выбрал штурманское отделение.И ни разу не пожалел о своем выборе.

    Учился легко, знания схватывал на лету, от нарядов не уклонялся.

    Годы учебы пролетели быстро. За год до окончания училища оба учебных заведения объединили, назвав образовавшийся Морской корпус Петра Великого.

    Володя просто влюбился в Петербург. Их водили на экскурсии в музеи, в Петропавловскую крепость, он бывал в Петергофе и Царском Селе. Но он также прекрасно понимал, что Балтика не место его службы.Море мелкое, места для подводных лодок нет, глубины нет. Черное море перекрывает пролив Босфор, серьезному флоту там делать нечего. Поэтому он решил настаивать на Северном флоте. Там находится ударная группировка российского флота. Как выпускник, получивший красный диплом, он имел право выбора.

    Перед выпуском, по старой доброй традиции, выпускницы чудили — полагалось до блеска натереть интимные части тела на бронзовом коне на Аничковом мосту.

    Городские власти знали о давнем чудачестве курсантов и выставили на ночь у моста пост милиции, но лошадей это не спасло. Курсанты находили способы отвлечь милиционера, имитируя потасовку по соседству или забрасывая его многочисленными вопросами. В это время самый лихой кадет взобрался на тумбу и натер интимные места лошади матерчатой ​​тряпкой с пастой ГОИ. Утром конь блистал перед горожанами натертыми личными вещами.Может, полиция просто закрывала глаза на такое чудачество или смотрела сквозь пальцы, но традиция свято соблюдалась, так как существовало поверье, подкрепленное практикой, что курсант, сблизившийся с лошадьми, станет адмиралом . Было много примеров.

    Когда начальник училища контр-адмирал О.Д. Демьяненко под звуки оркестра вручал выпускникам дипломы и лейтенантские погоны, Владимир вдруг ясно осознал, что все кончено, учеба окончена и он теперь настоящий военно-морской офицер.

    Строй, чеканя шаг, выпускники прошли мимо отцов-командиров, воздев руки к козырькам у знамени. Потом по традиции подкинули мелочь и вскинули шапки.

    Выпускникам полагался месячный отпуск, после которого они должны были прибыть на место службы. Некоторые, еще будучи курсантами, успели пожениться, но Володя пока не решил остепениться. Гарнизоны, где располагались дивизии или флотилии подводных лодок, находились в глухих местах.С жильем там было неважно, вечером выйти было некуда, потому что, кроме Дома офицеров, увеселительных заведений на многие километры вокруг порой не было. Учитывая северный климат с его ветрами и зимой в течение девяти месяцев в году, а также длительные походы, Володя не хотел жениться. Он уже слышал от лейтенантов, как распадаются семьи. Избалованные северной столицей, соблазненные красивым морским обмундированием парней, девушки и представить себе не могли все тяготы жизни в отдаленном военно-морском гарнизоне.Да и с работой по специальности у женщин в военных городках было туго, у того же визажиста или дизайнера интерьеров.

    Почти месяц Володя отдыхал в родном городе. На праздник родители пригласили гостей, призвав сына надеть форму.

    — Мама, почему я как свадебный генерал! Володя протестовал, но форму надел. Он видел и чувствовал, что родители им гордятся. В их городке он был одним из немногих моряков и первым подводником.Девушки на улицах смотрели на статного молодого офицера в черной морской форме с кортиком на поясе, строили глазки.

    Отпуск пролетел быстро, Володя даже не успел встретиться со всеми своими старыми друзьями. Мама плакала в коляске:

    «Пиши чаще, сынок, и береги себя.

    — Давай, мама! Что писать, когда есть телефон?

    — Дай мне знать, когда доберешься!

    — Обязательно!

    Локомотив дал свисток, проводник попросил занять свои места.Володя неловко поцеловал мать в щеку, обнял отца и вскочил на подножку медленно проходящего поезда.

    Ехать пришлось долго, с пересадкой по шумной Москве, и только на пятый день он прибыл в Гаджиево, расположенное на берегу Ягельной бухты. Он представился своим отцам-командирам, был приписан к экипажу и поселился в офицерском общежитии.

    В Гаджиево его ждало первое легкое разочарование. Мечтал служить на подводном атомном ракетоносце, а попал на дизельную подводную лодку 877-го проекта.Хотя лодка была построена совсем недавно, с атомоходом она не шла ни в какое сравнение. Он имел подводное водоизмещение 2325 тонн, длину 72 метра, глубину погружения 240 метров и экипаж из 60 человек. Он был вооружен шестью 533-мм торпедными аппаратами в носовой части и имел автономность 45 суток.

    Однако на флоте, как и в армии, место службы не выбирают и приказы не обсуждают.

    Володя познакомился с офицерами подводной лодки. Катер создавался для уничтожения надводных и подводных кораблей, защиты их баз и защиты морских коммуникаций.Володя же мечтал о дальних океанских плаваниях, о россыпи звезд с Южным Крестом над головой, о восхождении на Северный полюс. Но он надеялся, что, послужив немного на дизельной лодке, сможет пересесть на атомную.

    Просто не пришлось служить. Сначала его вместе с другими молодыми офицерами и мичманами направили в учебно-тренировочный комплекс, созданный в Гаджиево еще в 1967 году. Там была учебная секция подводной лодки, где проводились занятия по обучению аварийному управлению кораблем.Без них ни один подводник не имел права выйти в море.

    Моряки надели гидрокостюмы, индивидуальные дыхательные аппараты и спустились в учебный отсек. Внезапно из отверстия в боку мощным потоком хлынула вода.

    В школе были аналогичные тренировки по выживанию в условиях затопления или пожара, но там ситуация была не такой реалистичной.

    На дырку наложили лейкопластырь, потом деревянный щит, пытались поставить подпорку.Но он оказался слишком длинным, пришлось пилить ножовкой.

    Как ни странно, даже на самых современных АПЛ в каждом отсеке есть щит, на котором есть топор и ножовка именно для таких целей.

    Пилить ножовкой в ​​гидрокостюме было крайне неудобно — мешали резиновые перчатки, скользкие от воды.

    Как только они успели укрепить опору, вода хлынула в другом месте — они даже не успели перевести дух.

    И снова работа на скорость. Чем медленнее удаляется водопровод, тем серьезнее последствия. А инспектор стоит с секундомером, оценивает качество заделки тренировочной дыры и время.

    Группа соответствует заданному стандарту.

    На следующий день мы тренировались по тушению пожара на борту в другом учебном отсеке.

    Форсунки были выброшены в реактивный отсек горящего дизельного топлива. В купе стало чертовски жарко, не хватало воздуха.

    Пожар был ликвидирован с помощью ЛОХЗ — такие были на подводных лодках.

    Лодка простояла у причала еще две недели. За это время Володя успел облазить и изучить все шесть его отсеков. А затем лодку передали 161-й бригаде подводных лодок в город Полярный.

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО Издательство «Яуза», 2015

    © ООО Издательство Эксмо, 2015

    * * *

    Многие совпадения имен, фамилий и событий случайны.

    Подводник

    Глава 1

    «Ваша Честь, Госпожа Удача,

    Кому ты добр, а кому — иначе…»

    Володя долго шел к своей мечте. Родившись в Переволоцке, маленьком степном городке под Оренбургом, где вообще нет моря, он мечтал о морской службе. То ли читал книги о морских пиратах — тот же Черная Борода, то ли фильм «Адмирал Нахимов» производил на него такое впечатление, но во сне он видел себя только военным матросом.Ребята из его старшего класса говорили об учебе в престижных университетах или на престижных факультетах, таких как юриспруденция или экономика и финансы. Родители хотели, чтобы сын выучился на инженера-газовика или нефтяника.

    «Сынок, — учил отец, — вот я слесарь на автобазе, а мама воспитательница в детском саду. Посмотрите на наши зарплаты! А газовики — ого!

    «Хочу в военно-морское училище», — упрямо настаивал сын.

    «Вот у нас в соседнем подъезде живет офицер, — не отставал отец, — так он по вечерам на своей машине рулит.Как вы думаете, хорошая жизнь?

    Но Володя только всхлипнул и опустил глаза.

    И все же он сделал это по-своему. После окончания школы, едва получив аттестат, он собрал вещи и отправился в Петербург. Оказалось, что в городе было не одно военно-морское училище: было училище имени Фрунзе и второе — водолазное училище имени Ленинского комсомола.

    Володя выбрал школу подводников — по его мнению, это было круто.Самая что ни на есть мужская профессия.

    Перед подачей документов в приемную комиссию поговорил с курсантами и выбрал штурманское отделение. И ни разу не пожалел о своем выборе.

    Учился легко, знания схватывал на лету, от нарядов не уклонялся.

    Годы учебы пролетели быстро. За год до окончания училища оба учебных заведения объединили, назвав образовавшийся Морской корпус Петра Великого.

    Володя просто влюбился в Ст.Петербург. Их водили на экскурсии в музеи, в Петропавловскую крепость, он бывал в Петергофе и Царском Селе. Но он также прекрасно понимал, что Балтика не место его службы. Море мелкое, места для подводных лодок нет, глубины нет. Черное море перекрывает пролив Босфор, серьезному флоту там делать нечего. Поэтому он решил настаивать на Северном флоте. Там находится ударная группировка российского флота. Как выпускник, получивший красный диплом, он имел право выбора.

    Перед выпуском, по старой доброй традиции, выпускницы чудили — полагалось до блеска натереть интимные части тела на бронзовом коне на Аничковом мосту.

    Городские власти знали о давнем чудачестве курсантов и выставили на ночь у моста пост милиции, но лошадей это не спасло. Курсанты находили способы отвлечь милиционера, имитируя потасовку по соседству или забрасывая его многочисленными вопросами.В это время самый лихой кадет взобрался на тумбу и натер интимные места лошади матерчатой ​​тряпкой с пастой ГОИ. Утром конь блистал перед горожанами натертыми личными вещами. Может, полиция просто закрывала глаза на такое чудачество или смотрела сквозь пальцы, но традиция свято соблюдалась, так как существовало поверье, подкрепленное практикой, что курсант, сблизившийся с лошадьми, станет адмиралом . Было много примеров.

    Когда начальник училища контр-адмирал О.Д. Демьяненко под звуки оркестра вручал выпускникам дипломы и лейтенантские погоны, Владимир вдруг ясно осознал, что все кончено, учеба окончена и он теперь настоящий морской офицер.

    Строй, чеканив ступеньку, выпускники прошли мимо отцов-командиров, воздев руки к козырькам у знамени. Потом по традиции подкинули мелочь и вскинули шапки.

    Выпускникам полагался месячный отпуск, после которого они должны были прибыть на место службы. Некоторые, еще будучи курсантами, успели пожениться, но Володя пока не решил остепениться. Гарнизоны, где располагались дивизии или флотилии подводных лодок, находились в глухих местах. С жильем там было неважно, вечером выйти было некуда, потому что, кроме Дома офицеров, увеселительных заведений на многие километры вокруг порой не было.Учитывая северный климат с его ветрами и зимой в течение девяти месяцев в году, а также длительные походы, Володя не хотел жениться. Он уже слышал от лейтенантов, как распадаются семьи. Избалованные северной столицей, соблазненные красивым морским обмундированием парней, девушки и представить себе не могли все тяготы жизни в отдаленном военно-морском гарнизоне. Да и с работой по специальности у женщин в военных городках было туго, у того же визажиста или дизайнера интерьеров.

    Почти месяц Володя отдыхал в родном городе. На праздник родители пригласили гостей, призвав сына надеть форму.

    — Мама, почему я как свадебный генерал! Володя протестовал, но форму надел. Он видел и чувствовал, что родители им гордятся. В их городке он был одним из немногих моряков и первым подводником. Девушки на улицах смотрели на статного молодого офицера в черной морской форме с кортиком на поясе, строили глазки.

    Отпуск пролетел быстро, Володя даже не успел встретиться со всеми своими старыми друзьями.Мама плакала у коляски на прощание:

    «Ты чаще пиши, сынок, и береги себя.

    — Давай, мама! Что писать, когда есть телефон?

    — Дай мне знать, когда доберешься!

    — Обязательно!

    Локомотив дал свисток, кондуктор попросил занять свои места. Володя неловко поцеловал мать в щеку, обнял отца и вскочил на подножку медленно проходящего поезда.

    Ехать пришлось долго, с пересадкой по шумной Москве, и только на пятый день он прибыл в Гаджиево, расположенное на берегу Ягельной бухты.Он представился своим отцам-командирам, был приписан к экипажу и поселился в офицерском общежитии.

    В Гаджиево его ждало первое легкое разочарование. Мечтал служить на подводном атомном ракетоносце, а попал на дизельную подводную лодку 877-го проекта. Хотя лодка была построена совсем недавно, с атомоходом она не шла ни в какое сравнение. Он имел подводное водоизмещение 2325 тонн, длину 72 метра, глубину погружения 240 метров и экипаж из 60 человек.Он был вооружен шестью 533-мм торпедными аппаратами в носовой части и имел автономность 45 суток.

    Однако на флоте, как и в армии, место службы не выбирают и приказы не обсуждают.

    Володя познакомился с офицерами подводной лодки. Катер создавался для уничтожения надводных и подводных кораблей, защиты их баз и защиты морских коммуникаций. Володя же мечтал о дальних океанских плаваниях, о россыпи звезд с Южным Крестом над головой, о восхождении на Северный полюс.Но он надеялся, что, послужив немного на дизельной лодке, сможет пересесть на атомную.

    Просто не пришлось служить. Сначала его вместе с другими молодыми офицерами и мичманами направили в учебно-тренировочный комплекс, созданный в Гаджиево еще в 1967 году. Там была учебная секция подводной лодки, где проводились занятия по обучению аварийному управлению кораблем. Без них ни один подводник не имел права выйти в море.

    Моряки надели гидрокостюмы, индивидуальные дыхательные аппараты и спустились в учебный отсек.Внезапно из отверстия в боку мощным потоком хлынула вода.

    В школе были аналогичные тренировки по выживанию в условиях затопления или пожара, но там ситуация была не такой реалистичной.

    На дырку наложили лейкопластырь, потом деревянный щит, пытались поставить опору. Но он оказался слишком длинным, пришлось пилить ножовкой.

    Как ни странно, даже на самых современных АПЛ в каждом отсеке есть щит, на котором есть топор и ножовка именно для таких целей.

    Пилить ножовкой в ​​гидрокостюме было крайне неудобно — мешали резиновые перчатки, скользкие от воды.

    Как только успели укрепить опору, в другом месте хлынула вода — даже перевести дух не успели.

    И снова работа на скорость. Чем медленнее удаляется водопровод, тем серьезнее последствия. А инспектор стоит с секундомером, оценивает качество заделки тренировочной дыры и время.

    Группа соответствует установленному стандарту.

    На следующий день мы тренировались по тушению пожара на борту в другом учебном отсеке.

    Форсунки были выброшены в реактивный отсек горящего дизельного топлива. В купе стало чертовски жарко, не хватало воздуха.

    Пожар был ликвидирован средствами ЛОХЗ — такие были на подводных лодках.

    Лодка простояла у причала еще две недели. За это время Володя успел облазить и изучить все шесть его отсеков. А затем лодку передали 161-й бригаде подводных лодок в город Полярный.

    Бригада комплектовалась из однотипных катеров одного проекта — 877-го. Лодки носили названия городов России — Липецк, Новосибирск, Владикавказ, Магнитогорск, Калуга, Ярославль. Но названия больше пиарятся, так как одноименные города покровительствовали катерам. Учитывая бедственное положение флота, города помогали подарками и присылали рекрутов. А на флоте лодки носили номера. Тот же «Липецк» имел бортовой номер Б-177, а «Магнитогорск» — Б-471. Катер, на котором служил молодой лейтенант, имел номер Б-402.

    Город Полярный был главной базой кораблей Северного флота России. Он располагался в 35 километрах от Мурманска, чему очень радовались молодые офицеры. В самом Полярном деваться после службы было некуда. А Мурманск совсем рядом, всего в получасе езды на машине. Город большой, полно магазинов, развлекательных центров, а главное — девушек. Все таки парни молодые люди, жаждущие женского пола.

    Володя жил в офицерской общаге, в одной комнате с командиром торпедно-минной группы своей подводной лодки старшим лейтенантом Иваном Андреевым.Парень серьезный, солидный, много рассказывал о Северном флоте, о военно-морской базе в Полярном и о самой лодке и ее экипаже.

    — Из новичков в экипаже двое — вы и мичман Колычев из трюмной команды, да и то служил на другом катере. Экипаж спаялся, слаженно сработался, а это немаловажно для поездок. Умный командир. Жаль только, говорят, что поедет в Гаджиево или Видяево за повышением, на атомоходе. У нас что-то, на дизелях, район плавания маленький — защита района, то, то.А на атомной и экипаж больше, и задачи посерьёзнее, можно продвинуться по службе.

    Каждый в душе мечтал о повышении. Как говорится, плохой солдат, который не мечтает стать генералом.

    — Вот смотрите, наш командир не терпит разгильдяйства — ну бывают опоздания или, того хуже, если после вчерашнего запахнете явитесь. После первого раза он сам себя накажет, а если повторишь, то спишет на берег, на ту же четыреста семьдесят восьмую базу.

    Володя уже слышал о береговой базе бригады и не хотел туда идти: снабжать катера минами, торпедами, продовольствием, горючим — словом, всем, без чего катер не может обойтись в море. Это тоже служба, но служба в тягость, хозяйственная, а не морская. Хотя некоторым мичманам и офицерам, особенно семейным, она нравилась. Всегда на суше, после службы — домой. Жена рядом с семейными ужинами, дети под присмотром.

    У тех, кто служил на атомоходах, было по-другому.Вернется моряк после долгого путешествия, а его ребенок уже родился, а то и сделал первые шаги без отца. Да и денежное довольствие не сказать, что большое — деревянных у лейтенанта сорок пять тысяч. Значит, было еще кое-что, что заставляло мужчин уйти в море надолго, а иногда и навсегда — как «Комсомолец» или «Курск». Были аварии и катастрофы и на других лодках, но о них не сообщалось в прессе, они держались в секрете. Например, К-129, погибший в октябре 1986 года.

    Пришел ноябрь, а с ним и полярная ночь. Круглосуточно стояла темнота, время можно было определить только по часам. Для Владимира это явление было в новинку — в Петербурге бывали белые ночи, когда небо просто серело, как в пасмурный день. А то как ни выглянешь в окно — темно. Сначала даже сон был нарушен.

    Настал день первого выхода в море на боевое дежурство. Владимир немного волновался. У него будут независимые часы, он проложит курс для лодки.Да, на лодке установлена ​​новейшая малогабаритная навигационная система Andoga, которая непрерывно прокладывает курс, но эта компьютерная система может зависать и ошибаться.

    Буксир увел подводную лодку от причала, где швартовались еще несколько катеров 161-й бригады подводных лодок. Сброшенные буксирные тросы.

    С неба хлопьями падал мокрый снег, ветер дул во всю рыхлость одежды. Полярный был едва виден огнями на берегу Екатерининской гавани.

    Городу более ста лет. Основан летом 1896 года как порт Александровск, в 1939 году переименован в город Полярный и являлся одной из баз Морских сил Северного флота.

    Вместе с командиром катера Володя стоял наверху, на рубке. В темноте маяк Чижовского мигал, как прожектор.

    Лодка взревела как рев и дала малую скорость, выходя из гавани. Черный, он не выделялся на фоне свинцовых волн залива.

    — Прыгаем в лодку! командовал командир.

    Задраили люки и спустились на центральный пост. После ветра и снега теснота центрального поста казалась уютной и теплой.

    – Разбивать отсеки, нырять! — объявил командир.

    В балластных цистернах зашипел воздух, вытесненный забортной забортной водой. Пол под ногами закачался и начал опускаться — ощущение было чем-то похоже на лифт. Пришлось сделать знак — пробное погружение на небольшую глубину и дифферент лодки в подводном положении.Из-за разного количества груза — торпед, запасов топлива, продуктов — лодка могла иметь дифферент на корму или нос. Вода отводилась в специальные дифферентно-уравнительные цистерны, чтобы лодка имела горизонтальное положение и нулевую плавучесть под водой. Это сделали матросы и мичманы БЧ-5, экипаж трюма.

    Лодка отбалансирована и выровнена.

    — Оглянитесь в отсеках! — прозвучало по громкой связи.

    Экипаж осмотрел отсеки — нет ли подсоса забортной воды из-за неплотно закрытого или заклинившего клапана.Потом отделения стали докладывать командиру: «Первый сухой!» Первый отсек — торпедные аппараты в носовой части лодки.

    Все доложили по очереди. Командир удовлетворенно кивнул.

    — Акустика!

    — Прямо по курсу — буксир!

    — Нырнуть на тридцать метров!

    Боцман начал работать рулями, лодка опустилась на безопасную глубину. Подлодки этого проекта имели перископную глубину 17 метров. На этой глубине командир мог поднять перископ и осмотреть водную поверхность, а через шахту шноркеля мог работать и дизель.В таком состоянии лодка под водой была невидима глазу стороннего наблюдателя и не могла идти на электродвигателях, сажая аккумуляторы. Но вероятность столкновения с надводными кораблями была высока. Выручили акустика и радар.

    Через некоторое время они вошли в Баренцево море. Владимир следовал по Андоге по карте, периодически проверяемой командиром БЧ-1, или, другими словами, штурманской группой старшим лейтенантом Бессоновым.

    Время от времени поступали отчеты акустиков о шумах на поверхности.

    Каждый класс кораблей имеет свой акустический шум, создаваемый гребными винтами, дизельными двигателями и обтеканием корпуса водой. По этим шумам, улавливаемым аппаратурой, акустика определяет класс корабля, дальность хода и скорость. Акустика – это «уши» корабля. Но в море много естественных шумов: шум волн, писк и рев китов, косаток, черных «курильщиков» — подводных вулканов, и акустикам не всегда просто отличить естественные шумы от шумов, создаваемых надводными или подводными кораблями. .Однако это искусство акустики.

    Каждая страна, имеющая военно-морской флот, стремится выпускать корабли и подводные лодки, максимально невидимые для акустики и радиопеленгации. Проект 877 отличался малошумностью, чему способствовали малая скорость одиночного шестилопастного гребного винта и специальное покрытие корпуса катера.

    Подводные лодки 877-го проекта, которые мы назвали «Палтус», НАТО причислило к классу Клио и не понравилось за сложность обнаружения, дав им прозвище «Черная дыра».

    Катер периодически менял курс и глубину, патрулируя отведенный ему район. Штурманы, как и весь экипаж, несли трехсменную вахту. Хорошо, что лодку прилично кормили и был душ. А в двухместных каютах можно было спокойно отоспаться. И воздух был чистым, регенерированным.

    Воздух для подводных лодок вообще был проблемой номер один. Продолжительность погружений подводных лодок во время Второй мировой войны была ограничена поставками по воздуху. Без него экипаж не мог дышать, дизель не работал на зарядку аккумуляторов.Чтобы не допустить их обнаружения вражеской авиацией, катера были вынуждены ночью всплывать на поверхность для проветривания отсеков и запуска дизеля. Экипаж посменно выходил на мостик и дышал свежим воздухом. А воздух на этих подводных лодках был спертый, с повышенной влажностью и неприятным запахом. После войны были разработаны регенераторы со сменными химическими патронами, что позволяло экипажу нормально дышать и периодически не всплывать.

    Атомные подводные лодки могли не появляться в надводном положении месяцами, иногда в течение всей кампании.Дизельные лодки должны были всплывать для подзарядки аккумуляторов максимум через десять дней.

    Такой день настал для подводной лодки, на которой служил Владимир. Она всплыла на перископную глубину, вытянула трубку, запустила дизель. Отсеки стали проветривать свежим воздухом.

    После обеда к Володе подошли дежурные офицеры:

    «Давай, сделаем из тебя подводника».

    Володя и не думал сопротивляться. У русского флота были давние традиции, и перечислить их все невозможно.Например, выход в море в пятницу 13-го приходилось переносить на другой день под любым предлогом. На палубу можно было ступить только правой ногой; находясь на палубе, нельзя было свистеть и плеваться, нельзя было выходить на нее без головного убора. Ну а про то, что женщина на корабле — к сожалению, знали не только моряки, но и сухопутные люди.

    Был ритуал посвящения в подводники. У новичков было принято проходить этот ритуал после первого погружения, независимо от ранга.

    Обычно плафон снимали, заливали морской водой, и причастнику приходилось выпивать содержимое до дна. Ну а если потолок небольшой, то от лампы аварийного освещения миллилитров 300. Но были и гораздо большие — на 500, а то и на все 700 миллилитров.

    Володя пил ледяную воду, не дрогнув под шумное одобрение офицеров. После этого следует поцеловать подвешенную и качающуюся кувалду. Это был скорее тест на интеллект и скорость реакции.Если успеете по холодному металлу кувалдой вдогонку ударить — молодец. Некоторые целовались с летящей на них кувалдой и теряли зубы.

    Володя успешно прошел это испытание и получил в награду таракана — посвящение в подводники прошло строго по ритуалу.

    Затем офицеры прошли в кают-компанию и выпили прописанные подводникам пятьдесят граммов сухого вина. А потом, как всегда в мужских компаниях, начали травить флотские шутки.Некоторые Володя услышал впервые.

    Лейтенант Котин из Б47 — группа управления, заядлый сказочник, начал:

    — Там торговое судно, рядом всплывает подводная лодка. Из открытого люка высовывается пьяный подводник и кричит:

    – Эй, кэп, где Дарданеллы?

    «Держитесь юго-юго-запада.

    — О чем ты, покажи пальцем!

    Был анекдот с «бородой», но Володя впервые его услышал.

    Лейтенант Никифоров из группы связи БЧ-4 начал травить репортажи.

    — Из таверны выходят два пьяных лейтенанта — пехота и морпех. Пехотинец качается и говорит:

    Как мы найдем дорогу домой?

    Моряк ему:

    — Easy peasy.

    Находит канализационный люк, отодвигает крышку, бросает в него шинель и кричит:

    — Отнеси в мою каюту!

    Офицеры смеялись — анекдот был свежий.

    Потом мы перешли к разговору о флоте. Вспомнили прошлогодний поход подводной лодки с дружеским визитом в Великобританию, о визите на лодку английской принцессы.

    Для Володи это сообщение оказалось новостью. Он и подумать не мог, что по палубе и отсекам корабля ходит особа королевского дома Виндзоров. И хоть один из упомянутых ранее о визите офицеров!

    Молодой лейтенант попал на службу, в вахту, в экипаж.И когда лодка, выполнив задачу, через месяц вернулась на базу в Полярном, с сожалением ступила на пристань.

    В течение нескольких дней после похода катер был приведен в порядок — пополнены горючее и продовольствие. Провели несколько мелких ремонтов — в дальней поездке всегда выявляются какие-то недочеты.

    И тут подоспела выплата денежного довольствия. Его сосед по комнате в офицерском общежитии предложил пойти в кафе.

    — Что мы с тобой в комнате, как в добротном здании, замуровали? Давай встряхнёмся, может, познакомимся с девушками.

    Володя согласился — не столько из-за девушек, сколько потому, что ему хотелось каких-то развлечений, новых впечатлений, новых лиц. На лодке пространство замкнуто, лица те же — ни телевизора, ни радио. Около одного железа.

    Плохих мест в маленьком городке хватало, а вот с девчонками как-то сразу не заладилось. То ли потому что день был рабочий, то ли карта так выпала…

    Мужики немного выпили и поели.

    Морской патруль вошел в кафе.Хотя Володя и Андреев были в штатском, а не в форме, патрульный посмотрел на них внимательно: осанка и короткая стрижка сразу выдавали в парнях матросов. Однако никаких нарушений в кафе обнаружено не было, и патруль уехал.

    «Слушай, Володя, здесь пить не дадут. То милицейский патруль, то флотский… Пойдем в магазин, купим водки и закусок. Давай сядем и поговорим в нашей комнате.

    Володя идею поддержал. В кафе было шумно и накурено, музыка грохотала так, что друг друга не было слышно.Народ был уже пьян, по углам и коридорам разгорались пьяные скандалы. Правда, до потасовок дело пока не дошло, но позже потасовка обязательно произойдет. Больше напьются, начнут выяснять отношения — кто круче.

    Расплатившись с официанткой, офицеры по дороге зашли в магазин, купили водки и закусок. Сегодня, кажется, весь город был в ударе. Город небольшой, всего 17 тысяч жителей, и большая часть населения служит на флоте или обслуживает базы.И все получают деньги в тот же день.

    В своей комнате за пару минут накрывают на стол. А что там было готовить? Только открывайте консервы и с хрустом выкручивайте пробку из бутылки.

    Водку в кучи налили. По праву старшего по званию и должности Иван первым произнес тост:

    — Ну что, лейтенант, за первое погружение! Новому подводнику!

    Чокнув, они выпили. Финская водка пошла хорошо. Дорого, правда, но оно того стоило.

    Магазины города были полны финских товаров и одежды — Финляндия совсем близко, буквально в двух шагах. Но взять нашу Арктику в годы войны финны и немцы не смогли. У них были подготовленные егеря, снаряжение соответствующего уровня, но они не могли. Потому что русский дух оказался сильнее. А сейчас — тихое, тихое, ползучее занятие. Из наших товаров в магазинах только хлеб, молоко, паршивая водка и рыба.

    Понемногу, за неспешными разговорами о флоте и о жизни, они «уговорили» бутылку.

    Ты должен был взять два! — возмутился Иван.

    — Хватит, а то завтра голова будет болеть, — пытался вразумить его Володя.

    — Завтра выходной, спать до полудня!

    – Время-то – уже двенадцать, куда идти?

    Всегда есть хорошие соседи. Через комнату живет мичман Пафнутьев, я иду к нему.

    Иван вышел и вскоре вернулся, держа в руке бутылку. Встряхни ее:

    — Во, «шило» взял!

    «Шилом» на флоте именовали техническим спиртом.Выдавался на ремонтные работы: протирка контактов в электрике, промывка деталей. Мыли тщательно, экономя каждую каплю, потому что выпили сэкономленное.

    Иван щедро плеснул «шилом» в стаканы. Володя фыркнул. Пойло ударило ему в нос с резким запахом.

    — Наверное, из опилок делают!

    — Что ты носом крутишь, как вошь на расческе? Напиток! — поторопил его Иван и первым опрокинул в себя стекло. Затем, не дыша, он выпил воды и выдохнул.

    — Научитесь пить «шило».

    Володя не хотел пить эту гадость, но казаться слабым перед старшим товарищем казалось неудобным. Выпил, запил водой. Желудок и пищевод обожжены.

    — Закуси, а то после водки «шило» быстро ударит по голове.

    Аппетит после пьянки стал зверский. Они съели почти всю закуску, оставив только хлеб и нетронутую банку шпрот.

    — Садись в лодку! Семь футов под килем!

    Мы еще выпили.У Володи закружилась голова, комнату затрясло.

    — Эй, мальчик, ты совсем спятил. Ложитесь в кровать.

    Володя как-то разделся и лег на кровать. Он не привык к алкоголю в курсантах, не понимал удовольствия от дури. Немного выпить за компанию — да, можно, но не напиваться в хлам.

    Утро было тяжелым. В голове стучали даже не молотки, а молотки.

    Володя лег, не открывая глаз, пытался вспомнить вчерашние события.Да, выпивали с Иваном. Но он разделся, лег на свою кровать. Тогда почему гудит электродвигатель? Или они пришли на подводную лодку?

    Володя открыл глаза. Он ровно в салоне, стена плавно переходит в потолок. И лежит он не на кровати в общаге, а на шкафчике. Вот переборка рядом с ней, малюсенький умывальник. Только кабина маленькая, тесная — не его. И воздух спертый. «Я точно на подводной лодке, но не сам», — заключил Володя.Ну не хотел он пить «шило»! Наверное, вчера, пьяные, забрели на стоянку списанных или законсервированных подводных лодок. Стыд!

    Володя встал. Его качало, но не от волнения моря, а после вчерашнего. Босиком он подошел к зеркалу, висевшему над умывальником, и споткнулся. На него смотрело совсем другое лицо!

    Володя был светловолосым, безусым и безбородым молодым парнем 23 лет. А из зеркала на него смотрел мужчина лет тридцати пяти, темноволосый, с жесткой стрижкой под ежик на голове и усами над губой.

    Володя коснулся поверхности зеркала, и его пальцы наткнулись на прохладное стекло. Так что это не плохой сон. Может крыша после «пилы» пошла? Как говорится, «белочка» пришла? Впрочем, столько не пили, запоев не было. Он не алкоголик!

    Володя стоял в растерянности. Потом умылся, вытерся полотенцем, потрогал лицо руками. Кончиками пальцев он ощупал щетину усов, ощутил прикосновение грубой обветренной кожи.Это бред какой-то! Может, это все же сон? Он ущипнул себя за шею и вскрикнул.

    Мозг не мог понять, что произошло.

    Володя посмотрелся в зеркало. У отражения даже были глаза, которые не принадлежали ему. Его глаза серые, а этот парень в зеркале коричневый. Кто-нибудь может объяснить, что с ним случилось?

    У Володи даже голова закружилась. Он сел на шкафчик и осмотрел себя. Жилет на нем, шорты — все, что было на нем вчера. Может быть, он впал в кому и пролежал так с десяток лет? Он исчезает, потому что тогда он должен быть в больничной пижаме, а не в жилете, и находиться на кровати в больничной палате.Он явно на подлодке. Переборки шлюпок, едва заметная вибрация палубы, журчание воды в балластных цистернах. Он не мог ошибаться!

    Володя рывком встал и открыл дверь шкафа. На вешалке висел морской мундир, но не тот, который был на нем: без погон, с нашивками на рукаве — серебряной звездой, одной узкой и двумя широкими серебряными нашивками. И ремень с кобурой тоже странный.

    Володя расстегнул кобуру, вытащил пистолет и удивился.В армии и на флоте вот уже шестьдесят лет пистолет Макарова, или, другими словами, ПМ, является личным оружием офицеров. И держал в руках ТТ, которыми воевали наши деды. И год выпуска его удивил — 1940!

    Володя открыл обойму, посмотрел на патроны и вставил обойму обратно в рукоятку. Он вернул пистолет в кобуру. Кобура была именно флотская, на двух длинных лямках, а не на шлевках на брючном ремне, как у армейских офицеров.

    В дверь постучали.

    Офицер вошел в каюту. Одет он был, с точки зрения Володи, несколько странно. Мундир представляет собой темно-синий рабочий халат, только покрой совсем другой и ткань не такая простая.

    Гость поздоровался:

    — Привет, командир!

    — Привет.

    Новичок вел себя так, как будто они давно знают друг друга.

    — Можно присесть?

    Не дожидаясь ответа, новичок сел на шкафчик.Однако кабина была крохотной, и другого места, чтобы присесть, просто не было.

    Как дела на лодке? — спросил Володя. Он не сомневался, что находится на подводной лодке.

    Мы под водой уже четыре часа. Аккумуляторы нужно заряжать.

    А навигатор?

    — Говорит, что закат через пятнадцать часов, тогда можно всплывать. Не дай бог — немецкая авиация обнаружит, направит нам в голову свои тральщики и эсминцы.

    — Правильно.Я скоро буду на центральном посту.

    Подводник ушел. Кто он такой, для Володи до сих пор оставалось загадкой. Но самое интересное было то, что посетитель явно знал его. Володя снова посмотрел в зеркало. Лицо чужое, незнакомое, как и голос. Может, он сошел с ума и все, что он видит и слышит, — галлюцинации? Но тогда это слишком правдоподобно. А может, пойти сейчас на центральный пост и объявить всем, что произошло чудовищное недоразумение? Но ведь катер на марше, в подводном положении — как его в госпиталь на обследование доставят? Или сразу на берег спишут по болезни?

    Володя решил выиграть время, чтобы понять, где он, куда его занесло и как выйти из этой ситуации с наименьшими для себя потерями.Посетитель явно принял его за другого человека, кажется — за полководца.

    Володя надел рабочую форму. Что-то звякнуло у него в кармане. Он полез в него и выудил из кармана связку ключей.

    В углу был сейф. Один из ключей подошел к нему, и Владимир открыл дверь.

    В сейфе была куча корабельной документации.

    Володя быстро просмотрел его, поняв, что катер серии «С» IX-бис, производства Горьковского завода «Красное Сормово», № 1.112. Спущен на воду в апреле 1937 года, вступил в строй 23 июля 1940 года.

    Володя схватился за голову. Лодке уже семьдесят лет? Ржавое судно, как оно еще плавает? Или она как Летучий Голландец, корабль-призрак, на котором экипаж мертв?

    Вопросов становилось все больше, а ответов не было. Володя уже боялся выйти в коридор — идти на центральный пост. Если он действительно командир, то должен отдавать приказы, а у него самостоятельный штурманский опыт, — заплакал кот.Прикажет сдуру, уничтожит и лодку, и экипаж. Ответственность огромная!

    Все-таки набрался смелости, вздохнул, как перед прыжком в воду, вышел в коридор, нырнул в люк и очутился на центральном посту.

    Его взгляд окинул все пространство сразу. Переполненный. Один матрос сидит за штурвалом вертикальных рулей, другой — горизонтальных. Рядом, у клапанов, судя по шевронам, явно боцман. Офицер в мантии у перископа.Справа, за открытой дверью, гидроакустическая станция.

    Юрий Корчевский

    Бездна. Первый после Бога

    © Корчевский Ю.Г., 2015

    © ООО Издательский дом «Яуза», 2015

    © ООО Издательский дом Эксмо, 2015

    Многие совпадения имен, фамилий и событий случайны.

    Подводник

    Глава 1

    «Ваша Честь, Госпожа Удача,

    Для кого вы добры, а для кого — иначе…»

    Володя долго шел к своей мечте.Родившись в Переволоцке, маленьком степном городке под Оренбургом, где вообще нет моря, он мечтал о морской службе. То ли читал книги о морских пиратах — тот же Черная Борода, то ли фильм «Адмирал Нахимов» производил на него такое впечатление, но во сне он видел себя только военным матросом. Ребята из его старшего класса говорили об учебе в престижных университетах или на престижных факультетах, таких как юриспруденция или экономика и финансы. Родители хотели, чтобы сын выучился на инженера-газовика или нефтяника.

    «Сынок, — учил отец, — вот я слесарь на автобазе, а мама воспитательница в детском саду. Посмотрите на наши зарплаты! А газовики — ого!

    «Хочу в военно-морское училище», — упрямо настаивал сын.

    «Вот у нас в соседнем подъезде живет офицер, — не отставал отец, — так он по вечерам на своей машине рулит. Как вы думаете, хорошая жизнь?

    Но Володя только всхлипнул и опустил глаза.

    И все же он сделал это по-своему.После окончания школы, едва получив аттестат, он собрал вещи и отправился в Петербург. Оказалось, что в городе было не одно военно-морское училище: было училище имени Фрунзе и второе — водолазное училище имени Ленинского комсомола.

    Володя выбрал школу подводников — по его мнению, это было круто. Самая что ни на есть мужская профессия.

    Перед подачей документов в приемную комиссию поговорил с курсантами и выбрал штурманское отделение.И ни разу не пожалел о своем выборе.

    Учился легко, знания схватывал на лету, от нарядов не уклонялся.

    Годы учебы пролетели быстро. За год до окончания училища оба учебных заведения объединили, назвав образовавшийся Морской корпус Петра Великого.

    Володя просто влюбился в Петербург. Их водили на экскурсии в музеи, в Петропавловскую крепость, он бывал в Петергофе и Царском Селе. Но он также прекрасно понимал, что Балтика не место его службы.Море мелкое, места для подводных лодок нет, глубины нет. Черное море перекрывает пролив Босфор, серьезному флоту там делать нечего. Поэтому он решил настаивать на Северном флоте. Там находится ударная группировка российского флота. Как выпускник, получивший красный диплом, он имел право выбора.

    Перед выпуском, по старой доброй традиции, выпускницы чудили — полагалось до блеска натереть интимные части тела на бронзовом коне на Аничковом мосту.

    Городские власти знали о давнем чудачестве курсантов и выставили на ночь у моста пост милиции, но лошадей это не спасло. Курсанты находили способы отвлечь милиционера, имитируя потасовку по соседству или забрасывая его многочисленными вопросами. В это время самый лихой кадет взобрался на тумбу и натер интимные места лошади матерчатой ​​тряпкой с пастой ГОИ. Утром конь блистал перед горожанами натертыми личными вещами.Может, полиция просто закрывала глаза на такое чудачество или смотрела сквозь пальцы, но традиция свято соблюдалась, так как существовало поверье, подкрепленное практикой, что курсант, сблизившийся с лошадьми, станет адмиралом . Было много примеров.

    Когда начальник училища контр-адмирал О.Д. Демьяненко под звуки оркестра вручал выпускникам дипломы и лейтенантские погоны, Владимир вдруг ясно осознал, что все кончено, учеба окончена и он теперь настоящий морской офицер.

    Строй, чеканив ступеньку, выпускники прошли мимо отцов-командиров, воздев руки к козырькам у знамени. Потом по традиции подкинули мелочь и вскинули шапки.

    Выпускникам полагался месячный отпуск, после которого они должны были прибыть на место службы. Некоторые, еще будучи курсантами, успели пожениться, но Володя пока не решил остепениться. Гарнизоны, где располагались дивизии или флотилии подводных лодок, находились в глухих местах.С жильем там было неважно, вечером выйти было некуда, потому что, кроме Дома офицеров, увеселительных заведений на многие километры вокруг порой не было. Учитывая северный климат с его ветрами и зимой в течение девяти месяцев в году, а также длительные походы, Володя не хотел жениться. Он уже слышал от лейтенантов, как распадаются семьи. Избалованные северной столицей, соблазненные красивым морским обмундированием парней, девушки и представить себе не могли все тяготы жизни в отдаленном военно-морском гарнизоне.Да и с работой по специальности у женщин в военных городках было туго, у того же визажиста или дизайнера интерьеров.

    Почти месяц Володя отдыхал в родном городе. На праздник родители пригласили гостей, призвав сына надеть форму.

    — Мама, почему я как свадебный генерал! Володя протестовал, но форму надел. Он видел и чувствовал, что родители им гордятся. В их городке он был одним из немногих моряков и первым подводником. Девушки на улицах смотрели на статного молодого офицера в черной морской форме с кортиком на поясе, строили глазки.

    Отпуск пролетел быстро, Володя даже не успел встретиться со всеми своими старыми друзьями. Мама плакала у коляски на прощание:

    «Ты чаще пиши, сынок, и береги себя.

    — Давай, мама! Что писать, когда есть телефон?

    — Дай мне знать, когда доберешься!

    — Обязательно!

    Локомотив дал свисток, кондуктор попросил занять свои места. Володя неловко поцеловал мать в щеку, обнял отца и вскочил на подножку медленно проходящего поезда.

    Ехать пришлось долго, с пересадкой по шумной Москве, и только на пятый день он прибыл в Гаджиево, расположенное на берегу Ягельной бухты. Он представился своим отцам-командирам, был приписан к экипажу и поселился в офицерском общежитии.

    В Гаджиево его ждало первое легкое разочарование. Мечтал служить на подводном атомном ракетоносце, а попал на дизельную подводную лодку 877-го проекта. Хотя лодка была построена совсем недавно, с атомоходом она не шла ни в какое сравнение.Он имел подводное водоизмещение 2325 тонн, длину 72 метра, глубину погружения 240 метров и экипаж из 60 человек. Он был вооружен шестью 533-мм торпедными аппаратами в носовой части и имел автономность 45 суток.

    Однако на флоте, как и в армии, место службы не выбирают и приказы не обсуждают.

    Володя познакомился с офицерами подводной лодки. Катер создавался для уничтожения надводных и подводных кораблей, защиты их баз и защиты морских коммуникаций.Володя же мечтал о дальних океанских плаваниях, о россыпи звезд с Южным Крестом над головой, о восхождении на Северный полюс. Но он надеялся, что, послужив немного на дизельной лодке, сможет пересесть на атомную.

    Просто не пришлось служить. Сначала его вместе с другими молодыми офицерами и мичманами направили в учебно-тренировочный комплекс, созданный в Гаджиево еще в 1967 году. Там была учебная секция подводной лодки, где проводились занятия по обучению аварийному управлению кораблем.Без них ни один подводник не имел права выйти в море.

    Моряки надели гидрокостюмы, индивидуальные дыхательные аппараты и спустились в учебный отсек. Внезапно из отверстия в боку мощным потоком хлынула вода.

    В школе были аналогичные тренировки по выживанию в условиях затопления или пожара, но там ситуация была не такой реалистичной.

    На дырку наложили лейкопластырь, потом деревянный щит, пытались поставить опору.Но он оказался слишком длинным, пришлось пилить ножовкой.

    Как ни странно, даже на самых современных АПЛ в каждом отсеке есть щит, на котором есть топор и ножовка именно для таких целей.

    .

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.