Фаталист глебов: Книга: «Фаталист» — Виктор Глебов. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-17-102794-0

Содержание

Читать «Фаталист» — Глебов Виктор — Страница 1

Виктор Глебов

Фаталист

Пролог

Карл-Ганс Ультен, пятый барон Ультен, изнемогал от августовской жары. Пот струился по его круглому лбу, задерживался ненадолго в складках век, переносицы, подбородка и тут же катился дальше. Круглое лицо потомка русского и шведского дворянских родов блестело в ослепительном свете двух огромных хрустальных люстр, свисавших с потолка аукционного зала «Баброкс».

Обмахиваясь буклетом, Карл Ультен окинул взглядом роскошный зал. Все посетители уже расселись и нетерпеливо ожидали начала торгов. Шелестели платья и страницы доджеров[1], стучали передвигаемые стулья.

Большинство лиц выглядело знакомо. Некоторые завсегдатаи приветственно кивали друг другу издалека. С бароном тоже поздоровались человек шесть коллекционеров и бизнесменов, вкладывающих деньги в антиквариат.

Карл Ультен в очередной раз взглянул на страницу раскрытого буклета, где были отмечены рукой его секретаря, мисс Рэндвик, лоты, которые он намеревался приобрести – за разумную цену, конечно. Барон никогда не платил больше, чем стоила вещь – он гордился своим чувством меры и умением сдерживать азарт.

В этот раз его интересовали всего три выставленные на продажу предмета, но, хотя все они считались уникальными, он заранее решил, что не потратит больше ста тысяч фунтов. Этот предел барон даже записал карандашом на обратной стороне буклета, хотя нисколько не нуждался в напоминании – память у Карла Ультена была отменная.

Подошла и села справа упакованная в светло-коричневый строгий костюм мисс Рэндвик. Барон едва заметно поморщился, когда его накрыл тяжелый аромат цветочных духов, но головы не повернул: он никогда не обращал на служащих внимания, если не видел в том прямой необходимости.

– Пейзаж Фернера пойдет седьмым лотом, – проговорила секретарша бесцветным голосом. – Стартовая цена десять тысяч.

Карл Ультен кивнул. Все это он знал. Картина и фарфоровый сервиз при всей своей уникальности оставались все же картиной и сервизом. Подлинное любопытство барона вызывала последняя вещь, не имеющая названия и идущая просто под номером GL-526. Именно ее барон больше всего желал приобрести. Он даже готов был отказаться от первых двух ради того, чтобы уложиться в определенный самим собой лимит в сто тысяч.

Стрелки больших старинных часов замерли на отметках «12» и «6». Тотчас к трибуне вышел одетый в традиционный смокинг лицитатор[2], поприветствовал собравшихся, взял затянутой в белую перчатку рукой молоток и объявил аукцион открытым.

Несмотря на то, что первый интересующий барона лот должен был появиться еще не скоро, Карл Ультен невольно подобрался: он предпочитал настраиваться на битву заранее.

Глава 1,

в которой планы неожиданно нарушаются

Ее лицо было бледным, и через тонкую фарфоровую кожу просвечивали синие вены. Круги вокруг запавших глаз отливали фиолетовым, и остановившиеся зрачки размером с булавочную головку смотрели, ничего не видя. Похожее на фантом лицо медленно плыло в темноте, постепенно приближаясь.

Сначала казалось, что рот и подбородок женщины скрыты чем-то вроде чадры или платка, но затем становилось ясно, что они попросту отсутствуют: вместо нижней челюсти зиял провал, и красное месиво, изуродованное ядом, представляло собой разъеденную плоть и испускало нестерпимое зловоние.

Тем не менее, несмотря на отсутствие губ и языка, а также зубов – в общем, всего того, что принимает участие в артикуляции, – женщина говорила, и слова ее звучали вполне отчетливо:

– Почему ты обманул меня? – вопрошала она, спускаясь по ступеням темной лестницы, одетая во все черное, отчего казалось, будто голова парит в воздухе сама по себе. – Я так любила тебя…

Ее тонкие руки висели вдоль тела подобно плетям; затянутые в перчатки пальцы нервно перебирали складки платья – как прежде, когда женщина была жива.

– Ты предал меня… это все из-за тебя!

Дуновение воздуха всколыхнуло пламя единственного газового светильника, оставшегося на площадке этажом выше, и по стенам заплясали бесформенные рваные тени.

Что-то покатилось с тихим звоном и запрыгало по ступенькам вниз. Это был стеклянный флакон с остатками синей жидкости. Часть ее пролилась, и теперь вокруг горлышка медленно росло темное влажное пятно. Оно становилось все больше – гораздо больше, чем допускали законы природы.

– Это мои слезы, – проговорила, сходя все ниже, женщина. – Они станут ядом и в конце концов отравят тебя. Ты умрешь… моя любовь…

Все это показалось бы молодому человеку, стоявшему у подножия лестницы, мелодраматичным и даже смешным – словно взятым из какого-нибудь французского любовного или английского готического романа, которые он сам давно уже бросил читать, – если бы от вида этой жуткой женщины с изъеденным отравой лицом не продирало морозом до самых костей!

Молодой человек отступил, нащупывая за спиной дверь. Она была все еще открыта. И зачем он вошел сюда, поддавшись любопытству?! Если бы только он проигнорировал тихий скрежет, приведший его на черную лестницу, где и предстало перед ним это привидение!

Женщина засмеялась: из ее изуродованного горла донеслись хлюпающие, клокочущие звуки.

– Ты не избавишься от меня, – сказала она. – Никогда!

Молодой человек сделал назад еще один шаг и очутился на пороге. В лицо ему пахнуло ледяным холодом и запахом тлена, смешанным с ароматом знакомых духов. Он решительно захлопнул дверь, лязгнул засовом и замер, прислушиваясь.

Легкие спускающиеся шаги говорили о том, что привидение не исчезло. Вот оно остановилось по ту сторону двери – до молодого человека доносилось прерывистое булькающее дыхание. Женщина провела ногтями по дереву и рассмеялась так, словно знала, что он здесь и слушает.

– Сдохнешь! – прошипела она, переходя вдруг с мелодраматического тона на площадной, который при жизни совершенно не был ей свойственен. В ее голосе появились чужие, более низкие и грубые ноты. – Лживый щенок! Куда ты дел книгу?!

Молодой человек отшатнулся. Сердце его сжалось.

Он подумал, что призрак может быть плодом его воображения – он не спал третью ночь, и вполне вероятно, что мозг, не имея отдыха, породил это чудовищное виденье.

Иначе как объяснить последнюю фразу? Молодой человек сразу узнал произнесенные слова – он запомнил их еще с детства, ибо слышал задолго до того, как в его жизни появилось привидение.

– Сдохнешь… – донеслось до него едва слышно.

Из щели между стеной и дверью потянуло пронизывающим холодом. Молодой человек решительно развернулся и зашагал прочь из комнаты. Сердце колотилось быстрее обычного, но страха почему-то не было.

* * *

«Та история» – вот как говорят о неприятностях в высшем свете, ставших достоянием гласности. Одним словом, о

скандале.

Говорят, понизив голос и многозначительно глядя на собеседника. И тот в ответ кивает и поджимает губы. В этот миг рождается сопричастность.

Некоторые попавшие в «историю» делают вид, что ничего не изменилось, и стараются не замечать косых взглядов, перешептываний и напряженности, охватывающей присутствующих при их появлении. Другие бегут туда, где никто их не знает. Третьи отправляются перевести дух, чтоб вернуться. Четвертые, устав от разочарований, пускаются в последнее путешествие.

В пять часов утра в домике на краю Пятигорска распахнулось окно, и из него выглянул молодой человек весьма привлекательной наружности. На первый взгляд ему можно было дать лет двадцать пять, хотя, если приглядеться, то, пожалуй, и все тридцать. Глаза у новоприбывшего в Пятигорск были карими, кожа нежной, белокурые вьющиеся волосы падали на бледный благородный лоб, на котором едва виднелись следы морщин, пересекавших одна другую. Черные и словно нарисованные усы и брови нисколько не портили это аристократическое лицо, тем более что зубы сверкали ослепительной белизной.

Издательство «Астрель-СПб» — Рецензия на хоррор-роман «Фаталист» Виктора Глебова

«Фаталист». Виктор Глебов

Издательство АСТ, 2017.

Рецензия из журнала научной фантастики и фэнтези СТРАННИКИ:

Лично у меня само название вызвало двоякое чувство. «Фаталист» —   последняя глава из романа «Герой нашего времени» Михаила Юрьевича Лермонтова.

Глядя же на обложку книги, сознание начинало сбоить. «Кто же это?» — терзал вопрос. — » Княжна Мэри? Бела? Настенька?». Потом разум взял верх над сознанием и выдал единственное верное решение — это хоррор-роман другого автора, нашего современника. «Тогда почему плагиат в названии?». Это и подвигло меня взяться за прочтение данного литературного произведения.

Итак, это первый роман в серии «Самая Страшная Книга» и десятое произведение Виктора Глебова. Виктор Глебов — псевдоним, который взял себе Михаил Ежов после того, как с жанра даркфэнтези перешёл на кровавые триллеры («Под знаком небес», «Башня из красной глины», «Лестница страха» и другие). «Фаталист» — первый роман в стиле хоррор и мэшап (от английского Mashup — смешение, литературный жанр, в котором происходит интеграция классического произведения/исторического факта с элементами фэнтези; при этом сюжет и стилистика сохраняются, но претерпевают изменения от внедрения новых фигур). Кстати, автор по образованию педагог русской литературы, работает в гимназии.

В основе этого «Фаталиста» лежит «Фаталист» Лермонтова (подсознание не подвело). Главный герой — Григорий Александрович Печорин. Место действия — Пятигорск. Время — конец 19 века. Два текста переплетаются и, соединившись в один клубок, являют на свет нить современного романа. Читать его забавно, вспоминая оригинальный текст и делая одновременный анализ текста авторского. «… я не переделывал роман Лермонтова — я писал собственное произведение на основе прецедентного текста. Своим языком.» — делится с нами автор. «…я переписал практически весь исходный текст «Героя нашего времени», который использовал, своим языком, чтобы сравнять его с тем, чего в романе изначально не было вовсе. Думаю, во всём «Фаталисте» чисто «лермонтовского», не тронутого мною текста наберётся от силы абзаца два».

Итак, Печорин  —  авантюрист по духу, любитель загадок и презирающий всех фаталист — вынужденно берётся за расследование жестоких убийств по требованию местного градоначальника. Господин мэр уверен, что только настоящий герой сможет распутать весь клубок зловещих интриг. Печорин и не предполагает, с чем ему предстоит столкнуться в действительности. Мир монстров представлен во всей красе — зомби, маньяки, убийцы, привидения… Детективная линия, присутствующая в романе, неуловимо наталкивает на общую схожесть нашего главного героя и господина Фандорина Эраста Петровича. Возможно, Глебов считает, что если Лермонтов  -классик девятнадцатого века, то Акунин — уже стал классиком двадцать первого?  Выходит, и Печорин Глебова герой нашего времени. Герой неоднозначный, цельный, заставляющий любить его и ненавидеть по ходу прочтения романа. Любовь тоже присутствует, куда же без неё!

Мастерски созданные стилизации, живые герои, новые локации, закрученный сюжет, атмосфера, соответствующая моменту — всё это привлекает читателей. Хорошо разыграна тема контрастов — беззаботное солнечное утро, курортный городок, помпезный вид на Бештау и Машук и убийства, кровавый ужас, мрак и страсти «того» мира. Помимо этого, у читателя есть возможность встретиться и с другими героями Лермонтова.

Моё мнение — читать! Хотя бы ради интереса к сюжету.

Источник: журнал научной фантастики и фэнтези «Странники»

Книжный запас 12#1 Виктор Глебов “Фаталист”: ulsa — LiveJournal


Увлечение “мэшапом” — лихой смесью классики и ужасов — прокатилось по моему списку чтения еще году в 2012. Тогда вышли друг за другом «Гордость, предубеждение и зомби» (плохо и разваливается на куски, как зомби), “Разум и чувства и гады морские» (хорошо и стимпанк), “Андроид Каренина” (не помню совсем, хотя точно читала), «Тимур и его команда и вампиры» (очень хорошо!). Это было интересное упражнение в чтении: получится ли полноценный сюжет на чужой канве, что автор посчитает “несущей конструкцией”, а что перекроит, какие детали заиграют по-новому от воланов из кишочков, и все такое. В 2017 вышел “Фаталист” на основе “Героя нашего времени”, я его приметила и отложила до момента, пока не перечитаю оригинал. Жалких четыре года, и в январе 2021 я добралась до Лермонтова и следом до Глебова.

Из “Героя нашего времени” автор сделал мистический детектив. И потенциал, надо сказать, в оригинале действительно есть. В “Тамани”, пока герой в романтическом духе любуется прямым носиком девицы и сравнивает ее с русалкой, разворачивается вполне криминальный эпизод с контрабандой. В пятигорских сценах “Княжны Мэри” есть мошенничество с дуэльными пистолетами и много других “сов”, которые способны стать не тем, чем кажутся. Мне, конечно, очень жалко кавказских глав, потому что романтический ориентализм в пересказе Максима Максимыча это диво, как хорошо, прямо “ударим поясом из собачьей шерсти по байронизму”.

В мэшап-версии хорош выбор главного злодея, ловко подменены чахоточная с родинкой блондинка Вера и ее муж, более-менее увязаны концы. Хорошо вписались и опыты с электричеством, и тайные общества. Не вполне понятно, зачем припутана лечебница и эпизод с лошадью из сна Раскольникова, да и из фокусника можно было выжать побольше. Впрочем есть проблема посерьезнее: характер Печорина “как есть” плохо приспособлен для нового жанра. То он увлечется, а то опять интересничает, глядя в потолок, и никак автору его не поторопить. Выгоднее было бы рисовку сделать маской, сознательно надетой для расследования. А между знакомых по журналу строк бы он вел следствие, которое бы тянулось еще из Петербурга, например (и в качестве «ватсона» ему Максим Максимыча). Есть некоторое ощущение недокрученности.

Книга Фаталист — читать онлайн бесплатно, автор Виктор Глебов, ЛитПортал

Григорий Александрович подумал, что пловец, решившийся в такую ночь пуститься через озеро, должен иметь не только мужество, но и вескую причину рисковать жизнью. Вероятно, здесь творилось нечто противозаконное, требовавшее тайны и отсутствия посторонних глаз. Может, тот, кто плыл сюда, был контрабандистом? Но это имело бы смысл, будь озеро морем – Печорин слышал рассказы о подобном от своих сослуживцев, бывавших в Тамани и других приморских городах.

Впрочем, Григорию Александровичу вскоре стало ясно, что он видит вовсе не лодку. Нечто черное и большое приближалось к берегу, не столько борясь с волнами, сколько рассекая их мощными уверенными гребками.

Женщина и мальчик немного отошли от воды. В их позах чувствовалось напряжение. Слепой начал развязывать узелок, который принес с собой. Что в нем лежало, Печорин видеть на таком расстоянии не мог.

Тварь подплыла к берегу и выползла на него. Это было нечто бесформенное и черное, покатая спина блестела в холодных лучах месяца, едва светившего сквозь тучи. До Григория Александровича донесся влажный чавкающий звук, показавшийся ему требовательным и нетерпеливым.

Слепой бросил озерной твари то, что принес в узелке, и звук стал громче. Печорин не сомневался, что существо пожирает плоть: весь его облик и повадки говорили о хищнических предпочтениях. То, с какой бесстыжей сосредоточенностью оно впивалось в подношение, раздирало и заглатывало его, наводило на мысль, что жуткое создание принадлежит иному, неведомому миру.

Тем временем женщина тихо запела, и в голосе ее были трепет и страх. Она и мальчик стояли перед черным существом и ждали, пока оно закончит пожирать то, что ему дали. Их фигурки казались крошечными и жалкими: пожелай чудовище, и они мигом станут частью его кровавой трапезы. Печорин представил, как тварь протягивает лапу и хватает тоненькую фигурку женщины, сминает ее, ломая кости и превращая в бесформенный ком, а затем начинает рвать на куски – неторопливо и вдумчиво.

Воображение у Григория Александровича разыгралось, и он усилием воли заставил себя отогнать фантазии и сосредоточиться на происходящем. Ему хотелось подобраться поближе, чтобы рассмотреть тварь, но он понимал, что наверняка будет замечен.

Вдруг чавканье прекратилось.

Существо приподнялось и замерло. Теперь можно было видеть покатые плечи и толстые длинные руки – или, скорее, лапы: одной из которых чудовище опиралось о берег, а в другой держало остатки жуткого подношения.

Григорий Александрович ощутил, как оно шарит взглядом невидимых глаз по берегу – возможно, почуяв присутствие постороннего. Женщина обернулась, не прекращая петь свою тихую заунывную песню. Лицо ее было мертвенно-бледно и покрыто испариной. Она походила на восковую куклу.

Печорин вжался в скалу и не двигался. Он буквально слился с ней и практически не дышал. Хотя чудовище казалось с такого расстояния просто черной блестящей горой плоти, Григорий Александрович ощущал его голодный ищущий взгляд. Что оно сделает, если поймет, где он находится? Бросится на него? Насколько эта тварь проворна? Печорин чувствовал, как немеют от напряжения пальцы, вцепившиеся в шершавый камень, как начинает сводить мышцы, застывшие в одном положении, но пошевелиться не смел.

Прошло минуты две, и существо опустило голову и вернулось к своему занятию. Снова по берегу разнеслось омерзительное чавканье. Печорин выждал еще немного и лишь тогда позволил себе немного изменить положение тела.

Вскоре чудовище разделалось с едой и довольно заурчало. Женщина замолкла и опустилась на колени. Слепой последовал ее примеру. Было что-то кощунственное в этом раболепном поклонении людей, созданных по образу и подобию Божьему, неведомой твари, явившейся, быть может, из самой преисподней.

Печорин понимал, что стал свидетелем жертвоприношения, не имевшего никакого отношения к христианству или любой иной известной религии. Когда было положено начало этой жуткой традиции, и сколько трупов было принесено на этот берег?

А главное – чьи тела шли на корм морскому чудовищу?

Тварь вытянула одну из конечностей и коснулась поочередно слепого и женщины. Она возлагала огромную ладонь на их головы, оставляя на спинах адептов алые следы – без сомнения, это была кровь.

Даже с такого расстояния Печорин заметил, как женщина и мальчик задрожали. От страха или восторга – понять было невозможно. Скорее всего, в их потерянных душах смешались оба чувства.

Совершив ритуал «благословения», существо попятилось, возвращаясь в воду. Оно погружалось в набегавшие волны медленно, постепенно. Наконец, когда на виду оставались только голова и плечи, чудовище развернулось и поплыло прочь, навстречу пенным бурунам.

Только когда оно почти исчезло из виду, женщина и слепой перестали трястись и поднялись на ноги. Женщина отряхнула платье от мокрого песка. Движения были ломаные, конвульсивные.

– Ему было мало, – сказал мальчик. – Он придет завтра.

– Откуда тебе знать?

– Я всегда чувствую.

Женщина и слепой пошли вдоль берега. Алые пятна, оставленные тварью на их спинах, быстро расползались, пропитывая одежду. Издалека казалось, что это бредут двое раненых.

Неожиданно мальчик споткнулся и упал, растянувшись во весь рост. Женщина помогла ему подняться. Все это происходило в молчании – ни возгласа, ни слова. Таинственное существо будто забрало у них часть жизненных сил, оставив самую малость – только чтобы передвигаться и страшиться следующей ночи, когда чудовище вернется за очередным подношением.

Вскоре Григорий Александрович потерял женщину и слепого мальчика из вида. Надо было возвращаться в дом, но увиденное так поразило Печорина, что вместо этого он спустился к берегу и осмотрел место, где озерная тварь ела. Песок кое-где был темен – вероятно, от крови. Больше Григорий Александрович ничего не нашел: ни костей, ни объедков. Следы тоже отсутствовали. Волны быстро смыли признаки присутствия на берегу неведомого существа и его приспешников.

Печорин всмотрелся в даль, но твари уже не было. Она исчезла в пучине, из которой явилась.

Произошедшее казалось сном – еще час назад Григорий Александрович поклялся бы, что ничего подобного произойти не может. Однако он видел своими глазами нечто, и местные жители кормили его. Они служили порождению ада, чудовищу, которое явилось в этот мир вопреки законам природы и Божьей воле.

Или нет?

Григорий Александрович вернулся в дом. Денщик очень удивился, когда, проснувшись, увидел его одетым. Печорин не стал рассказывать ему о том, что случилось на берегу, – ни к чему пугать человека.

Раздевшись, Григорий Александрович лег, но долго не мог уснуть.

В разбитое окно тянуло прохладным воздухом, слышно было, как плещутся у подножия крутого берега волны.

Перед глазами все стояла бесформенная глыба с мокрой блестящей кожей, а в ушах продолжало звучать чавканье.

Наконец, перед самым рассветом, Григория Александровича все-таки сморило.

* * *

Когда Печорин проснулся, то сразу увидел денщика, который, похоже, дожидался его пробуждения в большом нетерпении. Лицо его показалось Григорию Александровичу испуганным.

– Плохо, ваше благородие! – сказал тот с ходу.

– Что случилось?

Денщик наклонился и перешел на шепот:

– Здесь нечисто! Я прошелся сейчас утром по городу, встретил урядника, и он спросил, где мы остановились. Я ему сказал, а он и говорит: «Здесь, брат, люди недобрые!» Да и в самом деле, что это за слепой?! Ходит везде один: и на базар, за хлебом, и за водой.

– Не появилась ли хозяйка? – спросил Печорин, садясь на лавке, служившей постелью.

– Сегодня без вас пришла старуха и с ней дочь.

– И где они сейчас?

– Девица не знаю, а старуха сидит в своей хате.

Одевшись, Григорий Александрович отправился в лачужку. Печь была жарко натоплена, и в ней варился обед, довольно роскошный для бедняков. Аппетитно пахло мясом. Старуха на все вопросы отвечала, что она глухая. Что было с ней делать? Печорин обратился к слепому, который сидел перед печью и подкладывал в огонь хворост.

– Ну-ка, слепой чертенок, – сказал он, взяв мальчишку за ухо, – говори, куда ты ночью таскался с узлом, а? Что у тебя в нем было?!

Мальчик вдруг заплакал, закричал, заохал:

– Куда я ходил? Никуда не ходил! С каким таким узлом?

Старуха на этот раз, несмотря на глухоту, услышала и стала ворчать:

– Вот выдумывают, да еще на убогого! За что вы его? Что он вам сделал?

Григорий Александрович слепого выпустил и вышел на улицу, но твердо решил докопаться до истины.

Фаталист — Виктор Глебов » Страница 16 » Аудиокниги — Онлайн библиотека

И еще: свист кнута, хлесткие удары и крики, а потом – бледное тельце, похожее на сломанную куклу, и остановившиеся, широко раскрытые глаза, уставившиеся в безучастное небо.

Печорин моргнул, чтобы очистить голову.

– Удары шашкой действительно были сильны?

– Как вам сказать… Тут все от умения зависит.

– Вот и Дмитрий Георгиевич то же самое сказал.

– Правильно сказал. Он в эспадронах знает толк – служил в кавалерии у нашего градоначальника, пока в Пятигорске не стал полицеймейстером. Все при том же Скворцове, естественно.

– А вы?

– Я? – Вернер, казалось, был удивлен. – А что я?

– Тоже, смотрю, разбираетесь в оружии.

– Пришлось повоевать, правда, недолго. Но кое-чему научился.

– Где воевали? – спросил Григорий Александрович, сделав вид, что оживился. – Может, мы били врагов плечом к плечу?

– Не думаю, – скептически протянул Вернер. – Сопровождал пару вылазок в горы. Не о чем и рассказывать.

– Понимаю, – кивнул Григорий Александрович и настаивать не стал. – Я, однако, не могу похвастать тем, что владею шашкой настолько, чтобы искромсать человека в куски. Хотелось бы убедиться собственными глазами, что подобное возможно и при том даже не требует особенной физической силы.

– Ну, вот я, положим, не силач. – Вернер заметно оживился, даже выпрямился в кресле. – Но запросто могу разрубить человека от плеча до пояса. По крайней мере, на глиняных чучелах получалось, – добавил он со смешком.

– До пояса? – удивился Григорий Александрович.

Вернер вдруг вскочил.

– Идемте! – воскликнул он, озираясь. – Я вам покажу! – Он схватил сюртук, тут же бросил и застыл в центре комнаты. – Во дворе участка есть чучела для отработки ударов. Вахлюев любит попрактиковаться и своих подчиненных муштрует. Вы вот что: сейчас идите и ждите меня на улице, а я оденусь.

Григорий Александрович поднялся.

– Это очень любезно, – сказал он, глядя на доктора, пытающегося привести себя в порядок.

– Да-да! – рассеянно кивнул тот, не глядя на собеседника. – Куда же я дел перчатки?

Григорий Александрович оставил хозяина дома в одиночестве и встал возле крыльца, закурив папироску. Мимо прошли несколько барышень в сопровождении молодых людей и почтенных матрон, следивших за тем, чтобы все происходило в рамках приличий. До Печорина донеслись веселый, хоть и приглушенный, смех и взволнованные мужские голоса.

Пахло розами и вишней. Все дышало идиллическим курортным покоем. Трудно было представить, чтобы в Пятигорске кого-то били кнутом и рубили шашкой. Тем более женщин. Интересно, если бы про это узнали отдыхающие…

Когда Вернер появился, его было не узнать. Одет он был опрятно и даже с претензией на элегантность: худощавые, жилистые маленькие руки обтягивали светло-желтые щегольские перчатки – совсем такие, как у самого Печорина, – а сюртук, галстук и жилет были черные.

– Молодежь прозвала меня Мефистофелем, – прокомментировал Вернер свой наряд, заметив, что Григорий Александрович окинул его любопытствующим взглядом. – Я делаю вид, что сержусь, но на самом деле прозвище льстит моему самолюбию. Глупости, но что поделаешь? Человеческая природа!

«А вы, доктор, и правда, романтик», – подумал Печорин.

Вдвоем они дошли до полицейского участка, более поздней пристройки, примыкавшей к зданию администрации, и свернули в низкую арку, в которой дежурил скучающий часовой. На Вернера и его спутника он только мельком взглянул и отвернулся. В зубах у него была зажата дымящаяся папироска – похоже, уставу в Пятигорске следовали не слишком строго.

– Знает меня, – прокомментировал доктор, когда они с Печориным вышли на большой двор, огороженный плотным дощатым забором.

По кругу медленно ехал на белой лошади офицер в адъютантском мундире. Животное нетерпеливо мотало головой и часто перебирало тонкими породистыми ногами. Круп покрывала дорогая, расшитая серебром попона с большими кистями по углам.

– Кто это? – спросил Григорий Александрович, пристально рассматривая седока.

– Захар Леонидович Карский, личный адъютант Скворцова. Хотите, я его окликну? – предложил Вернер и, не дожидаясь ответа, сложил руки рупором и закричал: – Захар! Давайте к нам!

– Вы, я смотрю, на короткую ногу, – заметил Григорий Александрович, наблюдая за приближающимся адъютантом. Фамилия его показалась Печорину смутно знакомой, но в то же время он был уверен, что никогда прежде не встречался с ее обладателем.

– Видимся в одном местном клубе, – отозвался доктор. – Играем по маленькой.

Офицер тем временем заставил лошадь перепрыгнуть через низкое препятствие и неторопливым галопом подъехал к Вернеру и Григорию Александровичу.

Он был среднего роста, жилистый. Лицо с тонким носом было мужественно, а в серых глазах мелькали озорные огоньки, которые адъютант старательно прятал в тени ресниц. Сшитый на заказ мундир сидел, как влитой.

Карский пожал Вернеру руку, свесившись с седла. Когда доктор представил их с Печориным друг другу, офицер слегка прищурился, словно оценивая нового знакомого.

– Нам надобно поглядеть, как чучела рубят, – сообщил адъютанту Вернер и заговорщицки подмигнул Печорину.

– Зачем это? – спросил Карский, поигрывая уздечкой.

– Григорий Александрович вот расследовать будут, – ответил Вернер.

– Что расследовать? – не понял Карский, но тут же сообразил. – А-а, убийства девиц этих. – Он коротко кивнул. – Михаил Семенович что-то такое о вас говорил, да я не запомнил. Но вы не похожи на жандармского, – добавил он, заинтересованно оглядывая Печорина.

– Я служу не по этой части, – сухо сказал Григорий Александрович. – Это личная просьба Михаила Семеновича.

– Понимаю, – кивнул адъютант. – Значит, хотите провести на чучелах… как это называется… следственный эксперимент?

– Найдется эспадрон? – спросил Вернер.

– Для вас, доктор, хоть два. А вашему другу, – взгляд Карского переместился на Григория Александровича, – потребуется оружие?

– Нет, я сегодня зрителем, – отозвался тот.

Адъютант спешился, пустив лошадь отдохнуть. Та тут же обежала круг, а затем последовала к забору, помахивая собранным на английский манер хвостом. Печорин, неравнодушный к лошадям, проводил ее взглядом.

– Сторговал на днях у одного местного турка, – сказал, заметив это, Карский. – Недорого.

«Раз недорого, значит, не за просто так. Берете взяточки, господин адъютант градоначальника», – решил про себя Григорий Александрович, но в ответ лишь кивнул.

Все трое направились на середину плаца, где стояло глиняное чучело без рук и ног – этакий человекоподобный истукан.

– Рубите? – поинтересовался Григорий Александрович по дороге. – Тренируетесь?

Читать книги автора Глебов Виктор

Роман великолепно погружает в атмосферу XIX века, в мир мистики и жутких мифов, что делает его схожим с произведениями Николая Гоголя, а способность автора, профессионального историка, подмечать и описывать мелкие детали ставит книгу на одну полку с приключениями Шерлока Холмса.Тем…

Смерть идет за ним по пятам. Призраки прошлого терзают его, демоны настоящего – боятся. А он сам страшится темных углов и лестниц…Бывшие друзья желают ему скорейшей погибели. Бывшие возлюбленные мостят для него дорогу в Ад. И он уже давно готов ступить за грань…Твари из бездны,…

Леденящие душу истории, собранные под одной обложкой. Твари, выходящие из моря, генетические чудовища, колдуны и монстры, человеческие пороки и фобии — вас ждёт подборка рассказов от одного из ведущих авторов отечественного хоррора. Первая книга серии «Хроники бездны»….

Следователь Самсонов работает в отделе серийных убийств. Когда он был еще подростком, маньяк убил его старшую сестру при помощи промышленного утилизатора. Преступник — некий Хоботов — был найден по горячим следам, осужден, а потом прикончен сокамерниками. И вот спустя десять…

Преступник использовал один из самых жестоких, диких и варварских способов убийства, поэтично названный «красным тюльпаном». У жертвы надрезается кожа вокруг пояса, а затем снимается через голову, как футболка. Два изуродованных таким образом трупа были подброшены к памятникам…

Он живёт двумя жизнями. Одна, скучная и невзрачная, протекает в обычном мире, где он – хакер, зарабатывающий промышленным шпионажем. Другая – в виртуальной реальности. Там он известен всем. Там его ненавидят и преследуют. Он рискует жизнью, крадёт, убивает и мечтает построить…

Виллафрид Герстер, наследник игровой империи «Идавёль», поручает хакеру под ником Орфей задание: найти пароль от счетов компании отца, который тот спрятал внутри специально разработанной игры «Полночный рыцарь» — настолько опасной, что ранее нанятые Виллафридом геймеры не…

Леденящие душу истории, собранные под одной обложкой. Морские твари и неведомые инопланетные существа. Не для слабонервных. Третья книга серии «Хроники бездны»….

Леденящие душу истории, собранные под одной обложкой. Твари, притворяющиеся людьми, безумцы, опасные отношения, рискованные путешествия, человеческие пороки и фобии — вас ждёт подборка рассказов от одного из ведущих авторов отечественного хоррора. Вторая книга серии «Хроники…

Они давно живут в тени. Кланы Ямабуси, рассеявшиеся когда-то по миру и нашедшие приверженцев в самых разных странах. Они ведут войну друг с другом, потому что у них разные философии. Современное оружие, высокие технологии, древняя и разрушительная магия — их арсенал. К кому присоединиться…

Читать онлайн «ФатаЛист» бесплатно — Ridero

Александр Ерёмин

Изгнанники рая.

На Воспоминание Адамова изгнания.

Адам изгнанником стал рая,

За нераскаянный свой грех,

За то, что Бога упрекая,

Миг покаяния отверг.

Пленила сразу гордость душу,

Решился лишь вкусить он плод

И навела на сердце стужу,

Всё извратив наоборот.

Не жаждал он душой прощенье

И даже Бога укорял,

Дано, что Евой искушенье,

Женой, которую Бог дал.

Греха Адам посеял семя,

Во все, потомков, племена

И возложил на души бремя,

На все земные времена.

Лишились рая все народы,

За то, что был не признан грех,

Сгубивший святость их природы…

И стал приятен грех для всех.

В грехах народы так блуждали,

Забыв Творца и райский сад

И путь какой бы ни избрали,

Все попадали только в ад.

Но не оставил Бог творенье

Послав Спасителя Христа,

Чтоб принести всем искупленье,

Терпеньем вольного Креста.

Открыл Христос на Небо двери,

Для тех, Его, кто призывал,

Презрев все тленные потери,

Стяжая духа капитал.

Всем стал Христос благим примером,

Пройти, как свято эту жизнь,

Явив духовным лицемерам,

Богоугодной жизни высь.

Он заповедал жить в Завете,

Высокой искренней любви,

Чтоб стали люди — Божьи дети,

Нося в сердцах Любви Огни.

Но так прижились страсти в душах,

Что изменить нет сил себя,

У, даже тех, кто бдит о нуждах,

Простых матросов корабля.

Кто, как когда-то фарисеи,

Души ища спасенья путь,

Рекут лукавые идеи,

Любви уродуя и суть.

Над миром высятся словами,

Не чуя грозную беду,

Что глубже стала под веками

И тянет мир сильней ко дну.

Народ внимает простодушный

И свято верит их словам…

И им доверчиво послушный,

И их последует делам.

Ведь пастуху послушны овцы,

А не бредут куда-нибудь.

Так и любые богомольцы,

Грядут в указанный им путь.

А те, кто как-то верят в Бога,

Зря недостойные пути,

Не доверяют звону слога…

И не хотят к Творцу идти.

А кто, давно живут без веры,

Любви, не видя и тепла,

Не видя светлые примеры,

Живут в химерах сладких зла.

Им сложно выбраться из плена,

Дух опьяняющих страстей,

Им трудно выбраться из тлена

И лицемерия идей.

Страдают, их, без Бога души,

Не зная, что и души есть.

Страдают, чёрствости от стужи,

Которой мир охвачен весь.

Так отвергают Бога люди,

За равнодушие сердец,

Что извращают истин сути,

Как извратил их, первый лжец.

Мир с Богом снова связь теряет,

Не видя Божию любовь

И сам её же отвергает,

Креста, презрев, Христову Кровь.

Во тьме блуждают миллиарды,

Средь лицемерия и лжи,

Давно не видя в мире правды

И ищут счастья миражи.

Ведь мир лишь внешне изменился,

Не изменив природы суть:

Он ко греху всегда стремился

И отдалял от Бога путь.

Мир без любви, пленяет хладность,

Тускнеют душ сильней огни,

Царят неправда и усталость,

Среди отвергшихся любви.

Живут изгнанниками снова,

Любовь отвергшие Христа,

Лишившись Божьего Покрова,

И вечных благ любви Творца.

Александр Ермоченко

***

Как снег буквально тает время,

Проносятся потоком дни,

Разлуки тягостное бремя,

Печали крепкие ремни.

Уже болезни копит тело,

Сильней заметна седина,

Жизнь оголтело пролетела,

Восторг сменила тишина.

Стихи, черновики, наброски,

Манер воспитанное я.

Улыбчивый, высокий, броский

Являюсь частью бытия.

Везде, где только бы я не был,

Я — человек больших идей,

Но не могу увидеть небо

Глазами праведных людей.

ДВОЙНИК

Осенний лист рукою комкая,

Читал стихи я про печаль.

И вторило мне эхо громкое,

Объяв невидимую даль.

Лучей полоски светотонкие

Роняла слабая заря,

И песни птиц смолкали звонкие,

Мне право голоса даря.

Такое было ощущение

В тот вечер, словно не один.

Я для души искал прощения

Среди темнеющих равнин.

Себя увидел, будто в ком- то я.

И, стало вдруг, немного жаль.

Того, кто лист рукою комкая,

Читал стихи мне про печаль.

ПЕСНЯ ПРО УДАЧУ-ПТИЦУ

первый куплет:

Зарница — озорница

Раскрыла тайну мне

Жила Удача — Птица

В заоблачной стране.

Старинное поверье —

Не выдумано мной,

Роняла счастья перья

Летая над землей.

припев:

Погоди, гроза,

Ветром ветки гнуть,

Разреши глаза

В небо окунуть…

В полной тишине,

Пусть последний раз,

Улыбнется мне

Пара добрых глаз…

Второй куплет:

Поведала зарница

Ещё один секрет

Была Удача — Птица

Известна на весь свет.

Собой являла чудо.

Народы, племена

Ее ценили всюду

В былые времена.

припев:

Погоди, гроза,

Ветром ветки гнуть,

Разреши глаза

В небо окунуть…

В полной тишине,

Пусть последний раз,

Улыбнется мне

Пара добрых глаз…

третий куплет:

Добавила зарница

Продолжив свой рассказ

С небес Удача — Птица

Спускалась много раз.

Горящая воочью —

Невидимая днём

Мелькающая ночью

Блуждающим огнём.

припев:

Погоди, гроза,

Ветром ветки гнуть,

Разреши глаза

В небо окунуть…

В полной тишине,

Пусть последний раз,

Улыбнется мне

Пара добрых глаз…

ПЕСНЬ О РУССКОМ ДУХЕ

Крест под рубахой

Душа — монастырь

Сердце монахом

Читает псалтырь

Златозарённый

Звоном зари

Заговорённым

Заговори.

В панцире тело

Палицы стук

Молнии стрелы

Радуга лук

Всадник небесный

Доблестный страж

Образ чудесный

Или мираж.

В латы сокрытый

Огненный конь

Из-под копыта

Сеет огонь

Видится небыль

Вспомнилась быль

Столпом до неба

Поднята пыль

Крест под рубахой

Душа — монастырь

Сердце монахом

Читает псалтырь

Златозарённый

Звоном зари

Заговорённым

Заговори.

Пешие конные

Тысячи глаз

Лики иконные

В стяганьи Спас.

Где благо родится

В той стороне

Лик Богородицы —

Щит на войне.

С криками смешаны

Стоны земли

С яростью бешеной

Копья свели.

Русское поле.

Русская рать.

Недругу волю

Не отобрать.

Крест под рубахой

Душа — монастырь

Сердце монахом

Читает псалтырь

Златозарённый

Звоном зари

Заговорённым

Заговори.

***

Ничего я с собой не поделаю,

Слишком много сомнений во мне.

И стихи пишу чёрным по белому,

И гуляю я на стороне.

А душа словно церковь горящая:

И внутри, и снаружи огонь,

Где с иконы святая, скорбящая

Мне навстречу тянула ладонь.

Задыхаюсь от гари и копоти

Силой пламени выбитых рам,

Где смолкали в молитвенном шёпоте

Стоны судеб из жизненных драм…

***

Я спросил у времени,

Что такое вечность,

Как прожить без бремени,

Видя бесконечность…

Я спросил у времени,

Что такое прошлое —

Кажется мгновением,

А забыть так сложно…

Я спросил у времени —

Смерть чему начало?

Я спросил у времени —

А оно молчало…

Александр Кругликов

* * *

Где-то Баха печальные звуки.

Где-то марш Мендельсона — любовь!

Кто-то к смерти бредёт через муки.

Кто-то входит в наш мир через боль.

Тот рождён на сплошные мученья,

А тому — лишь счастливые дни.

Этим — в пламени жарком поленья,

Тем — остывшие угли одни…

Перед тем все распахнуты двери,

А тому всё преграды в пути…

Да, я верю в судьбу, и не верю

В то, что нам от неё не уйти…

Я — у бездны, у самого края…

Мне бы тлеть потихоньку сейчас,

Но горю на ветру и сгораю.

И остыну в назначенный час.

Александра Кессо

***

Пескарь премудр. Он больше не пескарь, он — Перворыба, праотец цунами. Провал реки усыпан валунами, а хочется лишь солнца и песка, в котором сохнет водоросль. Зиять звездой дыры в расхожей парусине, в пустой сети, в заштатном магазине навряд ли будет рукопись сия — как сувенир в бутылке напоказ. Там что-то было непременно красным, как жабры, как рассыпавшийся праздник для пустоты его смотрящих глаз, в которых гибнет Красота. Кино когда еще заезжие прокрутят? Коль не о чем, давай тогда о сути — у них на суше так заведено и так пристойно. Пошло и смешно неутомимо вопреки овала разграбленного пляжа- карнавала, когда в полуприкрытое окно осколок кирпича, тупая боль, немыслимое таинство гардины, оскал герани… Лицами с картины отныне управляет алкоголь и свежий ветер. Вопреки тепла — растерзанный арбуз. На свежий запах, на пустоту на шатких мягких лапах крадется Смерть. Спасибо, что пришла.

Александра Филенко

***

Разум устроил войну!

Срочно…»

Я ненавижу себя!

Ночью

слышу, как вены стучат

Морзе,

но мыс Желанья пропал

в прошлом.

Сердце закрыто во льдах

вечных.

Холод из памяти стер

встречи.

Мертвые глыбы — мои

стены.

Самым зловещим стал цвет

белый.

Колют снежинки глаза

правдой.

Ночь роковую прожить

надо.

Я на сугробы смотрю

слепо —

вижу тебя и твое

небо,

поле, траву, васильки,

клевер.

Птицам, их песням — всему

верю!

Солнце печет золотым

светом!

Мне так тепло у тебя,

летом!

Мне хорошо где-то там,

в прошлом…

Слышу отчетливо сквозь

кожу

азбуку Морзе — стучат

вены:

«… сердце спаси! Растопи

стены!»

Алексей Слащёв

Life is a game

Возвращаюсь к себе через тысячу лет,

Через круг, через сцену событий.

Созерцая себя, я танцую балет

В ожидании пьес и открытий.

В лабиринтах моих зарождается конь

Белоснежной молочной породы.

Восседают на нём мои Грей и Ассоль

В обоюдном порыве свободы.

Победитель внутри, а снаружи война:

Под гармошку Мересьев взлетает.

Улыбаюсь слезой. Золотая луна

Меня в яслях детских качает.

Анастасия Овсянникова

Не бейте

Не бей лежачего — не надо

Дубасить с толком, с расстановкой;

Тебе какая в том отрада?

Ведь самому потом неловко.

Не бей лежачего — а лучше

Вернись в истории начало:

Терзали плоть, терзали душу,

«Распни его!» — толпа кричала…

И ты был там — уже не помнишь? —

И сыпал камни и проклятья;

И вновь, отринув божью помощь,

Сегодня требуешь распятья!

Не бей лежачего — не надо.

Сам остановишься невольно

Под этим тусклым, мёртвым взглядом:

«Прошу, убей — мне очень больно…»

Уличный фонарь

Ты брат другим, но сам — без брата.

От Бога, друга, подлеца

Лишь ты, высокий и горбатый,

Вовек не отвернёшь лица.

Ты пустишь всякого погреться,

Кому по жизни нелегко:

В твоей груди осколок сердца

Засел бескровно, глубоко…

Стальные лоб сжимают кольца —

Сто лет ковал их древний гном.

Они хранят частичку Солнца,

Что вечным теплится огнём.

Сияй — ведь время есть в запасе…

Придёт пора Большой зимы,

И чёрный человек погасит

Тебя во славу Вечной Тьмы.

Отшельник

Я отшельник пустынный и гордо влачу

Здесь свой крест — деревянный и мёртвый.

Я уверен: мне данный расклад по плечу.

Что я твёрд — это знаю я твёрдо.

А когда вдруг придёт мне назначенный час,

Сей рюкзак водружу я на плечи —

Где-то там под горою живёт «спинопас»…

Я скажу: «Дорогой человече!

Как две капли воды мы похожи с тобой,

Ведь наш враг — всё, что боль причиняет.

Я страдаю и бьюсь: я ведь тоже живой

И меня неизвестность пугает…

Но за то, что рискнул я им правду сказать

И с тобой не подумал лукавить,

Люди бросятся, чтобы меня растерзать,

Раздавить… или, может, восславить!»

До тех пор… опасаться не стоит труда:

Будет плач вам и скрежет зубовный!..

И по собственной воле из мрака тогда,

Из пещеры уютной и тёмной

Я спущусь в неприветливый светлый овраг,

И умрёт недописанной строчка.

Люди бросятся, чтобы меня… нет, не так.

Ко мне бросятся Люди — и точка.

Голубые горы

Звёзд вечерних споры,

Ангелов рыданья

Наблюдают горы —

Стражи мирозданья.

Водопадов слёзы,

Сакуры цветенье,

Стрел и птиц белёсых

Взлёты и паденья…

Голубые горы,

Ваша плоть священна!..

Что скрывают поры —

Тёмные пещеры?

Схимника святого,

Тайных знаний книгу

Или тролля злого

Из мелодий Грига?..

В центре кабинета,

За волшебной дверцей

Кружится планета —

Бьётся ваше сердце.

Что его удары

Смертным шлют в подарок?..

Грома ли фанфары?

Месяца ль огарок?

Тьмы ли чёрный бархат,

Пламя ли дневное?..

Ступни Патриарха —

Вам не всё равно ли?

Не растащат воры

Вас, как драгоценность…

Вам синоним — Вечность,

Голубые горы!

Танцовщица

— Из какого ты племени, женщина?..

— Я из племени падших,

Что бессмертному богу обещаны,

А не воинам вашим.

— Так откуда же золото, падшая?

— Это краска созвездий:

Ею звёздочка, с неба упавшая,

Нас покрыла из мести.

— Почему ты, как дух, обнажённая?..

— То не признак распутства:

Ведь не может служить прокажённая

Красоте и Искусству…

— Так откуда рога, лицемерная?

— Моя главная тайна

В том, что богу земному неверная

Служит Небу исправно.

Андрей Коровёнков

Путь. Дорога.

На полвершка достаточно шагнуть

От старта, от начала, от порога —

И начат совершенно новый путь…

Путь — новый. Но не новая дорога.

Дорогу не уложишь в пару строк.

Рассказано о ней не так уж мало…

Пути есть там, где вовсе нет дорог.

И там, где отродясь их не бывало.

Путь может быть извилистым, прямым,

Непроторённым, торным… Даже млечным.

Конечен путь. Не может быть иным.

Дорога беспредельно бесконечна.

А чтоб свой путь уверенно пройти,

Мне требуется в сущности немного:

Желая мне счастливого пути,

Добавьте фразу: «Скатертью дорога»…

Качели

Я осознал, прожив немало лет:

Всю жизнь вверх-вниз? Всё просто, в самом деле:

Как только появился я на свет,

С чуть слышным скрипом двинулись качели.

И, исполняя чей-то там каприз,

Судьбы очередные заморочки,

Достигнув апогея, сразу вниз

Лечу стремглав до самой нижней точки.

А по-другому, видимо, нельзя:

Судьба играет так. И не иначе.

Едва дойдя от пешки до ферзя,

Готовлюсь получить гарде впридачу.

Привычно. И обыденно вполне.

Сформировалось даже ощущенье:

Вот снова слышу лёгкий скрип во сне…

Качели… У кого-то день рожденья…

Звезда над крышей

Над самой крышей старенького дома

Звезда висела ночи напролёт.

К ней все привыкли, всем она знакома.

Но что предвидеть можно наперёд?

Беспечный ангел на прогулку вышел

И, для чего-зачем, не зная сам,

Сорвал звезду, висевшую над крышей

И, надкусив, забросил в небеса.

Сорвал — и что? Великое ли дело,

Когда на небе звёздам счёту нет.

А эта, вероятно, не дозрела —

На вкус кисла и бледная на цвет.

И полетела к небу, где соседки

Гадали, чем закончится полёт.

Но… сорванный или упавший с ветки

Возможно ли вернуть обратно плод?

Не долетев, упала, на мгновенье

Оставив яркий росчерк, как привет…

Ей вскоре подобрали замещенье —

Незаменимых и на небе нет.

Заманчиво, конечно же, без спора,

Сорвать звезду… И гроздь. И целый куст!

Хватая звёзды с неба без разбора,

Не жалуйтесь на их незрелый вкус.

Просто вечер

День, завершая круг,

Плавно сошёл на нет.

Вечер, старинный друг,

Тихо шепнул: «Привет».

Ветер умерил прыть,

Туч разогнав косяк,

Чтоб небосвод открыть.

И снегопад иссяк.

Был суматошным день?

Был и ушёл. Забудь.

Вечер. Истома. Лень.

Светится Млечный Путь —

Сказочная река,

Сквозь миллионы лет

Льющая свысока

Звёздных скоплений свет.

Вообразишь масштаб?

Думаю, не дано:

Может быть, разум слаб;

Может быть… спишь давно.

Пленники уз дороги

Разбивая в мочало ноги,

В тщетных поисках благ судьбы

Бродят пленники уз дороги.

Не хозяева. Не рабы.

Рвут одежду и кожу в чащах

Беспросветного бытия.

Шепчут: «Ищущий да обрящет».

И теряют. Не находя.

По-пластунски ползут по краю,

Нервно сглатывая слезу,

Умоляют: «Дорогу к раю

Укажите! Я доползу…»

Это — полная безнадёга.

Бредни. Вымысел. Ерунда.

Кто и знает туда дорогу,

Не признается. Никогда.

Хоть порвите его на части —

Не признается. Промолчит.

Побоясь, поделившись счастьем,

Исчерпать на него лимит.

Счастье — это настолько зыбко,

Неустойчиво, что взамен

Вам охотно вручат улыбку.

С обещанием перемен.

Перемены нужны немногим.

И плетутся орды шутов,

В порошок истирая ноги

О пути в никуда. В ничто.

Андрей Тыртунов

Сумрак Прожитых Дней

Я давно одинок

И бреду, не спеша.

Где теперь мой Исток,

Уж не помнит душа.

Злу понять не дано

Всё, что было во мне.

Чем являлось Оно —

То сгорело в огне.

Я увидел рассвет,

В отраженье времён.

Но нарушил Обет…

Храм давно разорён.

Бездна будет всегда!

Кто поспорит со мной?!

Что наш мир, иногда,

Покрывается Тьмой.

Где владычица ночь,

Не увижу Теней.

Уходя снова прочь,

В сумрак прожитых дней.

Андрей Цырульник

***

— Давай, смелей же, надкуси

Запретный плод, ай, как он сладок, —

Ей Змий во сне.., — такой осадок

От дум, — о, Господи, спаси!

— Послушай, дорогая: что ж,

Ошиблась: обещал жениться, —

Увы, не можешь дозвониться

К нему, — слова его — всё ложь!

Да, я слыхала, тот пижон

давно провинцию куда — то —

Не моё дело? — Да что я — то,

А ты вот снова на рожон:

Влюбилась — в омут с головой,

Предупреждала я тебя же,

А ты, в ответ, ни слова даже,

Всё так и было, — ох, не вой,

А то на весь подъезд слыхать,

И у меня ни к чёрту нервы,

Эх, как там: «Все мы, бабы — стервы..,» —

Теперь — то что уже вздыхать… —

Так говорила вечерком

Соседка, лучшая подружка, —

Давай «Массандры», — где же кружка? —

Шучу я, — лучше уж чайком

Побалуемся, не грусти,

Ещё своё найдёшь ты счастье,

Пройдёт душевное ненастье, —

На рану соль вновь.., — уж прости;

Змий — искуситель, ишь, во сне

Привиделся, — переживанья,

Забыть не можешь воркованья.., —

А он доволен, и вполне, —

Исчезнув ДонЖуан.., — смирись,

Возьми себя же в руки, — больно,

Я понимаю, но довольно

Винить себя, с хандрой борись.

Анеля Шумилова

Чувство времени

Скажите мне который час,

Я потеряла чувство времени.

Стучится маятник сейчас

Так неразборчиво по темени.

В моих глазах сплошная ночь,

Кусочки дня в ресницах спрятались.

Я не могу себе помочь,

Мои слова друг к другу сватались.

Не говорите в этот час,

Мне безразлично чувство времени.

Оно не вспомнит все про нас,

А лишь ударит мне по темени.

Обёртка

Я устала. Я больше не знаю,

Что мне делать, как жить, что писать.

С каждым разом все меньше мечтаю

И уже начинаю не ждать.

Я как кактус, завядшие розы,

Скучный дождь или выцветший град.

Нету сил больше сдерживать слезы

На потертый домашний халат.

Я сказала словами ночными,

Проиграв золотую луну,

И, слепая, помчалась за ними,

Прибежавши в печали страну.

Я в груди все побила в осколки,

Но их выбросить, жаль, не смогла,

И теперь протыкают иголки

До соленого крови тепла.

Анжелика Вайнер

***

Вечер подходит к концу,

Плавятся яркие блики…

Истины — разновелики

И не всегда нам к лицу.

Ярко-пунцовый загар

Неба накрыл половину…

Мчится эмоций лавина,

Слов опадает муар.

Паводок хлынувших слёз

Вспыхнет росою янтарной,

Вырвется слог лучезарно

Вдруг из чистилища проз,

И разольётся в тиши

Звучным мечтательным соло…

Чей-то таинственный голос

Мягко коснётся души…

***

Неотшлифованные токи

Мятущихся метаморфоз…

Здесь мудрецы, а там- пророки

Над полем брани или… слёз.

То политические склоки,

То статистический провал…

«Белеет парус одинокий»

Среди сплошных подводных скал,

Среди искусственных течений,

Необоснованных дилемм…

Проходят жизни поколений

С вопросом яростным «Зачем?»

Аполлония Делос

У Бога все ходы записаны…

«Скажи, Мудрец! Зачем нам Жизнь даёт

Суровый выбор и мученье духа?

За что иных сгибает тяжкий гнёт,

Другие же порхают легче пуха?

Один украл — но нет ему беды!

Живёт — не тужит! Ищет, где послаще…

А кто-то знает только вкус воды

И ест свой хлеб простой, но настоящий…

Есть те, в ком Свет Души померк, угас —

Живут во тьме, предав все идеалы!

Коль жизнь есть миг — то важно жить «сейчас»:

Бежать! Хватать! Занять все пьедесталы!

А есть другие: верят в Высоту,

В стремленье Духа, в Вечные Законы.

Как жить? Скажи! Раз общей правды нет,

И каждый свято чтит свои каноны…»

Вздохнул Мудрец под тяжестью веков:

«Не верь глазам — пойдешь путём обмана.

Жизнь не одна — она есть цепь миров!

И празднует победу очень рано

Тот, кто живёт усладой для «сейчас»:

Познает боль, мученье и утраты,

Когда ударит вдруг в нежданный час —

Не золотом придёт ему расплата!

В душе рисует каждый свой узор,

Где бусинами все дела нанизаны.

Не думай, что удастся скрыть позор —

У Бога все ходы всегда записаны…»

Восточная мудрость

Жизнь крушит нас порой так безжалостно

И шлифует по коже живьём.

Можно голову пеплом посыпать, но…

Не притянется счастье нытьём.

Не ропщи на Судьбу, не оплакивай

Все потери, что душу так жгли.

И в коварном испуге не вздрагивай,

Если видишь преграды вдали.

Каждый вздох свой отвагой пронизывай

И доверься Счастливой Звезде!

Всё благое на сердце записывай,

Всё плохое пиши на воде…

Горькая победа

За бурей чувств и спорных битв,

В пылу атак мы забываем —

Мы можем выиграть лишь борьбу,

Увы! — душевно проиграем.

Минута славы и триумф!

Фортуна дарит нам отмщенье,

Едва живой соперник наш,

Шатаясь, примет пораженье.

Есть в каждом споре свой урон,

Не дарит радость «гневный» приз —

За чередою горьких фраз

Звенит душа осколком вниз…

Радуга

Красный цвет мне даст надежду.

Он зажжёт во мне костёр.

Цвет оранжевый, как прежде,

Возродит шальной задор.

Жёлтый — будет мне удачей,

Вместе с ним спешу вперёд.

А зелёный цвет в работе

Никогда не подведёт.

Голубой — подарит отдых

От мирских забот и дел.

Синий цвет всегда напомнит,

Если разум не сумел.

Фиолетовый поможет

Для души снискать побед.

Как постичь всё это сразу —

Мне подскажет белый цвет.

Дом, где так любят и ждут!

Вдаль ускользает дорога,

Снег засыпает лицо…

Дом, где весна на пороге,

Мёдом пропахло крыльцо.

Дом, где большая собака

Мирно лежит у ворот, —

Тихая радость земная

Снимет с души груз забот.

В кухне душистые травы

Летнее солнце хранят.

Ласковый свет обнимает

Спины игривых котят.

Здесь замедляется время

В тиканье старых часов.

Здесь никого не боятся

И не запрут на засов.

Чашка горячего чая,

Плед, что согреет теплом…

В стужу, когда одиноко,

Я вспоминаю тот дом.

Пусть тяжело не сдаваться —

Беды всё чаще гнетут…

Важно, что есть за снегами

Дом, где так любят и ждут!

***

О смерть! Какое избавленье

От вседержащей суеты,

И надоевшего сомненья,

И бесконечной маяты.

О смерть! Последняя разлука.

О смерть — внезапная всегда.

В конце… расслабленные руки

И приоткрытые глаза.

О смерть! Она не искупленье,

За кровь, которая пролилась.

О смерть — любви стихотворенье,

Которой так и не случилось.

Артур Сурганов

Я хочу тишины

Я хочу тишины, бесконечной, тягучей,

Тишины, настоящей, похожей на мед,

Чтобы видеть, как в небе сгущаются тучи,

Закрывая собой золотой небосвод.

Я хочу тишины, равнодушной, упрямой,

Тишины, не способной меня обмануть,

Где приходит тоска целомудренной дамой,

К тем, кто нынешней ночью не может уснуть.

Я хочу тишины, одинокой, правдивой,

Тишины, что дороже друзей и родных.

Я встречаю ее, как парнишка ревнивый,

Не готовый делить свой огонь на двоих.

Я хочу тишины, беспробудной и пьяной,

Тишины, обжигающей, будто бы лед,

Я хочу тишины, тишины долгожданной

Я хочу тишины, только это пройдет.

Два пути

Я завидую тем, кто живёт в этом мире,

Кто хранит на ладони кусочек тепла,

Кто не пишет стихов в полутемной квартире,

Подчиняясь закону: «Была, не была»

Я ищу оправдание собственным страхам,

Подбирая слова, что скажу на суде,

Но Господь видит душу под рваной рубахой,

Как лица отражение в мутной воде.

Я дышу через раз, проклиная тревогу,

Наблюдая за солнцем сквозь рамку стекла,

Мне бы выйти на свет, на большую дорогу,

Но я вновь продолжаю смотреть в зеркала.

Я хотел бы открыться, нарушить запреты,

Те, что сам для себя создавал каждый день,

Есть всего два пути: первый к Богу и свету,

А второй в пустоту, в одинокую тень.

Я готов попрощаться с греховной гордыней,

И писать о любви на тетрадных листах,

Только сердце навек превратилось в пустыню,

Видно доля моя- заблудиться в мечтах.

Я не знаю себя, только это не важно,

Мне гораздо нужнее найти свой порог,

Но в квадрате холодных домов двухэтажных,

Сотни лет недоступны ни Дьявол, ни Бог…

Не стать

Мы когда-то воскреснем на этой планете,

Через сотни веков, через тысячи лет

В наших чистых глазах отразятся рассветы,

А в сердцах загорится божественный свет.

После долгого сна за границей вселенной,

Мы вдохнем ароматы весенней травы,

И в тени облаков, что шагают степенно,

Будем солнцу шептать, обращаясь на Вы.

Дети крепко обнимут кристальное небо,

Возродится земля, наша добрая мать,

Мы когда-то воскреснем колосьями хлеба,

Потому что людьми никогда нам не стать.

Солдат

Я пытался обогнать

День,

Рассыпаясь на куски

Вновь.

Но ложилась на лицо

Тень,

Поднимая от тоски

Бровь.

Я стремился изменить

Мир,

В долгом марше не жалел

Ног.

Со следами пулевых

Дыр,

Вырывался из груди

Смог.

Под подошвой сапогов

Снег,

Над разбитой головой

Рай.

Не закончится никак

Бег,

Отыскать бы золотой

Край.

Не даёт открыть глаза

Пот,

Разъедает кислотой

Соль.

Нет высоких у войны

Нот.

Стёр ладони о цевье

В ноль.

Бесполезно штурмовать

Ад.

От разбитого стекла

Блик.

Фанатично убивать

Рад,

Не взирая на икон

Лик.

Равнодушных облаков

Бязь,

Я солдат, во мне течет

Ртуть.

Тело ляжет по весне

В грязь,

И другие мой пройдут

Путь.

Ася Турбина

***

Окутанный бессонницей в ночи

Под взглядами недремлющих созвездий,

В усталой голове моей звучит

Различных дум навязчивый оркестр.

И в этой безысходно-душной мгле

В своём томленьи достигая грани,

Душа в объятья падает к тебе,

О, память, полотно воспоминаний…

В тебя я окунаюсь с головой

И упиваюсь запахом знакомым.

Да, в этот миг я становлюсь живой,

Как будто чудом оказалась дома.

Воспоминания давно минувших лет

Опять свежи и чувства будоражат.

Я снова вижу первый свой рассвет

Сквозь джунгли типовых многоэтажек.

И снег летает, весело кружась,

В его снежинках солнце серебрится.

Я ощущаю с этим миром связь,

Осознаю себя его частицей.

Картина тает в сонной пелене.

И возникает словно из тумана

Всё тот же мягкий и пушистый снег,

Две рукавички, валенки и мама…

Луна роняет с неба мягкий свет,

Мороз окрасил в ярко-красный щёчки,

И наших санок ровный, чёткий след

Уходит в глубину январской ночи.

Глубокий вдох… Вновь яблони цветут,

Сад в ароматах розовых соцветий.

Я глажу лапы чёрному коту —

Мы вместе с ним проснулись на рассвете.

А по посёлку мчится благовест,

Провозглашая самый светлый праздник,

И вдалеке поют «Христос воскрес!»,

И птичий хор им вторит громогласно…

Я закрываю сонные глаза,

Я растворяюсь в этой атмосфере:

Душа, как золотая стрекоза,

Парит в эфире солнечных артерий.

Бессонницы сгорает тяжкий груз,

И тишина рекою в сердце льётся…

Я ощущаю сновидений вкус,

Ловлю потоки радостных эмоций.

Я сплю, о память! Муки позади.

Ты даришь мне покой, покой душевный.

Ты чистоту хранишь в моей груди

В том мире, что, увы, несовершенен.

Валентина Бахвалова

Часы Времени.

Как быстро Времени Часы

Торопятся, идут.

Минуты — Совести Весы

Вершат над нами суд.

А много ли хороших дел

По жизни совершил?

Я, к сожалению, не успел.

Неправильно я жил

.

Владимир Ирха

Не жди ушедшего

Не жди его. Он ветер вольный,

Разящий в море корабли.

Забудь тот вальс последний, школьный,

Что отрывал вас от земли.

Не возлагай на эти плечи

Надежд своих. В его груди

Огонь любви покинул свечи,

Дымком дыхнув на фитилИ.

Не возвратить, что время смыло.

Скорее явью станут сны.

Стучит осенний дождь уныло:

«Не жди ушедшего. Не жди.»

Не верь, внушающим надежду,

Бакланам, реющим вдали.

Он ветер, мечущийся между

Прибрежий искренней любви.

Наполнен парус. Гнётся мачта,

Порвать надеясь горизонт.

Вдруг ветром снова неудача

Нагонит шторма встречный фронт.

Таков закон людского моря

Для пилигрима: «жги мосты».

Кому любовь, кому неволя-

Шипами колкие цветы.

Не жди его в восходе солнца

Домой плывущим кораблём.

Не будет нож отъят от горца.

Не ходит он твоим путём.

Не полагай в душе стремлений

стихией ветра обладать.

Волна уйдёт, оставив в пене

Живущих морем умирать.

И то, что помыслы навеют

О путешествиях морских-

Не слушай их. Лишь те им верят,

Кому ещё он не жених.

Где ветер с рёвом страсти сеет,

Для жизни там себе не жни.

Он жить в неволе не умеет.

Не жди ушедшего. Не жди.

***

Роптала доля о доброй воле:

Нам, сродным сёстрам, так жить негоже.

Иль ты не видишь, что я в мозоли

Все ноги стерла от этой ноши?

Одной мне тяжко тянуть упряжку.

Мы две натуры. Одно двуличье.

С тобою с детства я нараспашку,

А ты на дружбу плюёшь цинично.

Что мне святыней-тебе лишь блажью.

Единолично ты всё решила.

Мы были ближе чем сёстры даже.

Теперь ты вожжи, а я кобыла.

Я не смирилась, но ты крестилась,

И не спросила, что я хочу.

Ему взмолилась. Тебе простилось.

Ты откупилась, а я тащу.

Но скачет молча свобода воли,

Лишь плетью хлещет её с плеча.

И связки доли кричат от боли:

«Терпеть доколе мне палача?»

То перелеском, то чистым полем

Несутся эхом о них прогнозы,

Что волю будут все чтить и холить,

А доли участь кнуты и слёзы.

Но как-то доле шепнула вера,

Что есть то место, где всех их взвесят.

Что коль до края наполнит меру,

То воля долю не перевесит.

Владимир Филатов

Поколение Z

Их издали услышите шаги,

Тех, кто крадёт прикованные души.

Шагают в ряд незримые враги,

Затем, чтоб равновесие нарушить.

Идут они не ведая преград,

Не принимая: чести и морали,

На грудь свою навешали наград,

Медали, что на совесть променяли.

Идут вперёд ступая по умам,

В грязи валяя право на законность,

Они не верят воплям и слезам,

А верят только в вашу безысходность.

Они в своих стремлениях тверды,

Без устали, без совести и рода.

Лишь, оставляют грязные следы

На памяти безмолвного народа.

Кости

От Бога нет уже вестей

В его обугленных зрачках

Живет падение костей,

Что превращают мысли в прах.

Глоток азарта за сукном

И сонм бесчисленных затей

Впитались вместе с коньяком,

Смывая след вчерашних дней.

В карманах несколько монет,

Пустой перрон, вдали гудок.

С небес ложится первый снег,

И ветра свежего глоток.

Владимир Шишков

Не печалься, поэт…

Не печалься, поэт,

От зазубренных бед,

Поднимись над проблемами выше;

И в награду за труд

Люди спешно придут,

Чтобы Слово живое услышать…

Скорбный стонет набат,

Слёзы в горле кипят,

Как смола на горящих поленьях,

Сердце рвёт вороньё —

Нет причин всё равно

Перед горем стоять на коленях!

Ты — волшебник и маг,

Боль закроешь в кулак,

Выпьешь чашу судьбы за здоровье.

Ты людей утешай,

Даже если душа

Так мучительно харкает кровью…

Там, где рай да уют,

Херувимы поют

Славу Господу неутомимо,

Слепят нимбов лучи,

И с любовью звучит

И твоё одинокое имя!..

Вячеслав Шумейко

***

Я гордый Волк бродяга, одиночка,

Приёмный сын разгневанной судьбы.

Торчит в груди, как ржавая заточка,

Тупая боль, отчаянной борьбы.

Всю жизнь свою верстаю себе тропы,

Всю жизнь мою меня гоняют псы

Чужих желаний глупые холопы,

Всех продадут за запах колбасы.

Им не понятны запахи свободы,

Их не гнетет натянутая цепь.

Не нужно им искать еду и броды,

Не манит их к себе ночная степь.

Но я другой… меня терзает голод,

До новых фраз и собственных высот.

Быть может, потому я сердцем молод,

Что Волчий дух во мне еще живет.

Да… я еще способен на охоту,

Пусть иногда и говорю с луной.

Еще готов к любому повороту,

Хоть и покрыта холка сединой.

И я еще услышу зов волчицы,

И я приду на этот Вечный зов.

И нам споют растроганные птицы

Про неземную преданность волков.

Галина Полубоярова

Тебе

Две недели стою у дверей,

Две недели горит надежда.

Я не помню количество дней,

Понимаю: не жить как прежде.

Я прошу тебя: не уходи,

Обернись. Мы все те же дети.

Сердце ноет привычно в груди

И пустынно на белом свете.

Я молюсь за тебя, как могу.

И кричу, надрываясь: — «Мама!»

Не пойму: ну, за что столько мук:

Трубки, иглы в любимой самой.

Как мне страшно тебя потерять

И во сне я бегу к палате…

Но в слезах просыпаюсь опять:

Счастье не в серебре и злате.

Все большие проблемы — пустяк,

Жизнь замедлила бег устало.

Но без устали шепчут уста:

Возвращайся из комы, мама!

***

Две недели и страшный звонок.

Всё обрушилось и темнота.

Понимаешь вдруг:

мир жесток.

Понимаешь вдруг:

я сирота…

Подарки от лисички

Чертит трактор прямые строчки,

Птицы строем спешат вослед.

Я большая у папы дочка:

Отнесу ему в поле обед.

Воздух чистый, пшеницей пахнет.

Возвращаясь под вечер домой,

Я бегу по весенней пашне,

Снова ноги измазав землёй.

Встану утром сегодня рано:

Папа ночью с работы принёс

Для дочурки своей подарок.

«От лисички?» — мой первый вопрос.

Открываю газетный свёрток:

Молоко, сало, хлеб, два яйца —

Повкуснее, чем мамин тортик.

Ох, и добрая эта лиса!

Только взрослою став прилично,

Поняла у родного крыльца:

Больше нет у меня лисички.

Все подарки — обед для отца.

Любовь и боль

Когда над телом руки простирает Боль,

Твержу я как заклятье, как пароль:-

«Прости меня, пожалуйста, прости,

За то, что боль тебе приходится нести.

За то, что в горечи бессонных тех ночей,

Не дал погаснуть ты моей свече.

За то, что в миг, когда мне плохо было,

Я полный состраданья взгляд ловила.»

И, стиснув зубы, я держусь, борюсь, пока

Меня все время держит крепкая рука.

И Боль, поделенная на двоих, слабеет.

Мы выдержим, любимый мой! Любовь сильнее!

Старость

Все сильнее спину гнет усталость,

Глубже борозды врезаются в лицо,

И от жизни остаётся малость,

Только, чтобы выйти на крыльцо.

Чтоб увидеть луч на мокрой ветке,

Слышать, как гроза терзает бор,

Чтоб понять, как счастлив был ты редко,

Тяжело вздохнуть себе в укор…

И дождю, что шлепает по лужам,

Ласково ладони протянуть.

Только б знать, что ты кому-то нужен,

Что не зря был пройден долгий путь

Дорога жизни

Вьётся темною лентой дорога.

Смотришь издали — гладко да ровно.

Жизнь уводит тебя от порога

И к погосту ведет хладнокровно.

Через боль, через слёзы и раны

Ты идёшь до конца, зубы стиснув,

Продираясь по краю, на грани —

Трудно верить, предчувствуя тризну.

Но даётся нам ноша по силам,

А терпение рвётся на части:

Там где тонко, где слабые жилы.

Может просто борьба — это счастье?

Григорий Болдырев

Букет цветов, где ароматом сны

Седая ночь в объятиях Морфея,

А млечный путь, как шаль укутал сон.

Усталость прочь! — ночная ипомея,

Плетёт сюжет в туманный балахон.

Горит луна, но свет её холодный,

Ночной пастух, сияет за окном;

А танец штор под ветерок свободный,

Игрой теней, что заполняют дом.

И понеслась, как нитка за иголкой,

По волнам нот мелодия без слов,

А на душе пожизненной наколкой —

Каминный треск горящих угольков.

Чтоб задремав под музыку сюжета,

В тумане грёз безгрешной тишины:

Не отпускать до свежести рассвета,

Букет цветов, где ароматом сны…

Кто тёмных красок вылил на мольберт?

Кто тёмных красок вылил на мольберт?

Случайный холод разрывает душу.

Сменить пластинку, поменять сюжет, —

Не верить сердцем, не хотеть, не слушать!

Ещё вчера игривая весна

И теплый свет от солнечных касаний…

А этой ночью чувствам не до сна,

И вот рассвет в дыму под небесами.

Седая чернь огранкою легла,

Где изумруды были и камения:

Двуликий Янус!

Взгляд — как два крыла;

Весна в душе, где радость и смятения…

Изменения в природе

«Изменения в природе»,

как избитая строка.

Вот и осень на пороге;

Лето на душе пока.

Солнце открывает книгу,

чтобы начисто писать;

Новый день, подобен мигу,

пролетает, и опять:

Свет луны в руках Морфея,

что в ночи желанный гость;

И кому-то: ночь — как Фея;

А кому — мучений горсть…

Изменения в природе

отражают жизни бег,

В мир цветущих революций

устремился человек.

Что там дальше неизвестно —

За ступенькою ступень…

Важно то, что интересно!

Вот и утро — Новый день!

Изменения в природе,

как избитая строка.

Вот и осень на пороге;

Лето на душе пока.

Солнцестояние золота блажь

Розовым флёром окрасилась темень

В солнцестояние — золота блажь.

Сергей Глебов | Smith College

Сергей Глебов — историк Российской империи/СССР. Он занимает совместную должность на исторических факультетах колледжей Смита и Амхерста.

Его исследования посвящены интеллектуальной, политической и культурной истории Российской империи и Советского Союза, а также идеологии имперской экспансии, русского национализма и национальностей России. Исследование Глевова истории евразийского движения привело его к исследованию связи между переосмыслением российского имперского пространства и зарождающимся структурализмом в межвоенной Европе.Его также интересует история Российской империи в Сибири, на Дальнем Востоке и в Северной Америке, в частности, взаимодействие коренных народов и имперских структур, а также история миссионерской деятельности и научных исследований. Он является редактором-основателем журнала Ab Imperio: исследования новой имперской истории и национализма на постсоветском пространстве.


Избранные публикации


 
Книги и сборники

От империи к Евразии: политика, наука и идеология в русском евразийстве, 1920–1930-е гг.Декалб: Издательство Университета Северного Иллинойса, 2017.

.

Между Европой и Азией: Истоки, теории и наследие русского евразийства . Совместно с Марком Бассином и Марлен Ларюэль. Издательство Питтсбургского университета, 2015.

.

Регион в истории империи: исторические очерки Сибири  (Регион в истории империи: Исторические очерки Сибири), редактор и автор введения (М.: Новое Издательство, 2013).

Евразийство между империей и модерном: История в документах , (Редактор и автор комментариев и введения).Новое издание: Москва, 2009.

.

Новая Имперская История постсоветского пространства , под редакцией И. Герасимова, А. Каплуновского, М. Могильнера и А. Семенова (ЦСЭН, Казань, 2004).
 

Статьи и главы

«Гражданство, подданство и различия в поздней Османской и Российской империях» в Ab Imperio (1) 2017 г., стр. 45–58 (совместно с Диной Ризк Хури).

«Между иностранцами и подданными: имперское подданство, управление и китайцы на Дальнем Востоке России, 1860–1880-е годы» в Ab Imperio  1 (2017), стр.86-130.

«Гибридность: марризм и проблемы языка имперской ситуации» в Ab Imperio (1) 2016, стр. 27-68 (совместно с Ильей Герасимовым и Мариной Могильнер).

«Н. «Европа и человечество» С. Трубецкого и евразийское антиэволюционизм: один неизвестный источник // Между Европой и Азией: истоки, теории и наследие русского евразийства. Совместно с Марком Бассином и Марлен Ларюэль. Издательство Питтсбургского университета, 2015.

.

« Антиколониальная критика европоцентризма и современности в послевоенном русском евразийстве», Империя и национализм в войне. Серия Великая война России. Эд. Эрик Лор, Вера Тольц, Александр Семенов и Марк фон Хаген. Издательство Славика, 2014.

«Постимперское встречается с постколониальным: российский исторический опыт и постколониальный момент» в Ab Imperio (2013), Vol. XIV, № 2, с. 97-135 (совместно с Ильей Герасимовым и Мариной Могильнер).

«Сибирские разрывы: дилеммы этнографии в имперской ситуации», в книге Роланда Цветковского и Алексиса Хофмайстера (ред.), Империя других: создание этнографических знаний в имперской России и СССР, (Будапешт: CEU Press, 2013).

«Пространство и структурализм в российском евразийстве», С. Турома и М. Вальдштейн (ред.), Empire De/Centered: New Spatial History of Russia and the Soviet Union (Лондон: Ashgate, 2013), стр. 31. -60.

«Дуга размышлений о национализме в непростое время» (в соавторстве с Александром Семёновым), Ab Imperio 1 (2012): 245–249.

«О территории власти и власти территории: заметки на полях «Сибири в составе Российской империи»» (О территории власти и власти территории: Маргиналии о «Сибири в Российской империи»), в Ab Imperio  4- 2008, с.429-439.

«Новая имперская история и вызовы империи», в соавторстве с И. Герасимовым, Яном Кусбером, М. Могильнером и А. Семеновым, в: Илья Герасимов, Ян Кусбер и Александр Семенов, ред., И. Герасимов и др. (ред.) Империя говорит: языки рационализации и самоописания в Российской Империи  (Лейден: Брилл, 2009), 3–32.

«Сибирская середина: языки правления и приспособления на сибирских рубежах», в книге И. Герасимова и др. (ред.) «Империя говорит: языки рационализации и самоописания в Российской империи » (Брилл: Лейден, 2009 г.) , стр.121-151.

«Усыхание Евразии: история идей в имперской ситуации», в Ab Imperio 2-2008, стр. 345-376.

«Regulierter Polizeistaat и Iasak: Сибирский меморандум Генриха Фика», в Ab Imperio 1-2006, стр. 221-240.

«Евразийство», в Дж. Мерриман и Дж. Винтер (ред.), Энциклопедия Европы , 1914–2004 гг.

«Le frémissement du temps: Петр Сувчинский, евразизм и эстетика модерна», в Пьер Сувчински, cahiers d’étude (Ed.Par Eric Humbertclaude), L’Harmattan, Paris, 2006, стр. 163–223.

«Жизнь с имперскими мечтами: Петр Николаевич Савицкий, евразийство и изобретение «структуралистской» географии», в Ab Imperio 3-2005, стр. 299-329.

«Unser Europa»: Russen ueber Europa und Russlands Platz in ihm, 1697-1920″, in Jahrbuch fuer Europaeische Geschichte , Band 5, стр. 83-111, 2004.

«Наука, культура и империя: евразийство как модернистское движение», в славянских и восточноевропейских информационных ресурсах , (2003), том 4, N.4 (Материалы конференции по коллекциям русских и восточноевропейских книг и рукописей в США, Публичная библиотека Колумбийского университета в Нью-Йорке, Нью-Йорк, США), стр. 13-31.

 

Фатализм (Стэнфордская философская энциклопедия)

Классический аргумент в пользу фатализма встречается у Аристотеля (384–322 до н. э.). De Interpretatione , глава 9. Он обращается к вопросу о необходимо ли в отношении всех вопросов, чтобы утверждение или отрицание истинно или ложно.

То, что он говорит, может быть представлено в качестве аргумента в следующем линии.

Предположим, что (i) p истинно или p ложно и (ii) не -p верно или не -p ложно.

Тогда p истинно или нет -p истинно.

Теперь предположим, что в 1900 году один человек говорит, что морское сражение займет место на 01.01.2100, а другой говорит, что морской бой не возьмет место на 01.01.2100.

Тогда верно либо то, что говорит первый, либо то, что говорит второй. человек говорит верно.

Но в таком случае либо необходимо в 1900 году морское сражение происходит 01.01.2100, или нужно в 1900, чтобы не происходить.

Но дата предсказаний не имеет значения, и это не имеет значения делается ли вообще какое-либо предсказание.

Так что необходимо постоянно, чтобы морское сражение происходило на 01.01.2100, или что морское сражение не происходит 01.01.2100.

Но аргумент, очевидно, можно обобщить.

Итак, все, что происходит, происходит по необходимости.

Прежде всего, мы должны четко понимать, что имеется в виду под «необходимостью». здесь. Здесь речь идет не о логической необходимости. Это скорее неизбежность. Когда говорится о морском сражении 01.01.2100 г. быть необходимым в определенную дату, что означает, что в эту дату ничто не может помешать морскому сражению произойти 01.01.2100. В в частности, никто не в силах предотвратить это.Теперь Аристотель принимает что «то, что есть, обязательно есть, когда оно есть; а что нет, обязательно нет, когда это не так». Итак, он признает, что если морское сражение на самом деле происходит 01.01.2100, то 01.01.2100 это (в этом смысле) происходящее по необходимости. Тогда ничто не может остановить это, потому что это происходит. Что этот аргумент, по-видимому, устанавливает, однако в том, что если морское сражение происходит 01.01.2100, не только тогда необходимо, чтобы морское сражение произошло 01.01.2100, но это было всегда необходимо.Никто и никогда не мог предотвратить это. И то же самое относится ко всему, что может произойти. Так, в частности, никто никогда имеет право делать что-либо кроме того, что они на самом деле делают.

Итак, есть ли что-то не так с аргументом?

Ну, конечно, есть ход, который, кажется, требует некоторого объяснение: движение от истины к необходимости. Почему это должно следовать из того факта, что в 1900 году морское сражение поставить на 01.01.2100, что надо было то надо? Это выглядит, действительно, подозрительно похожий на ошибочный ход от «по необходимости, если это правда, морское сражение происходит 01.01.2100, морское сражение длится место на 01.01.2100» на «Если правда, что морское сражение происходит 01.01.2100, морское сражение происходит по необходимости 01.01.2100».Но такой подозрения, вероятно, необоснованны. Скорее всего, это переезд использует определенную форму корреспондентной теории истины: если что кто-то говорит в определенное время верно, то состояние мира в что время должно быть таким, чтобы сделать это правдой. Но так как, обязательно есть, когда оно есть, состояние мира будет необходимо. Таким образом, все, что истинно, обязательно истинно.

Однако, даже если этот решающий ход не основывается на простом заблуждение, представление о том, что истинность того, что кто-то говорит, определяется состояние мира в то время сомнительно.Мы вернемся к эта точка.

1.1 Раствор Аристотеля

Прежде всего следует обратить внимание на решение Аристотеля. Аристотель не сомневается что не все, что происходит, происходит по необходимости. Он принимает действительно (19a23–5), что «то, что есть, обязательно есть, когда оно есть; и что нет, обязательно нет, когда это не так». Но он продолжает: «Но не все, что есть, обязательно есть; и не все что нет, обязательно нет». Так каково его решение? Здесь должно быть сказал, что существует более одного взгляда.(Аристотель, Категории и De Interpretatione , 137–42). На одной точку зрения, он отвергает движение от истины к необходимости. Это действительно может быть правильный ход, но в дальнейшем я буду считать, что Аристотель на самом деле предлагает другое решение, которое справедливо или ошибочно я буду называть его «аристотелевским решением». На этом считает, что его решение состоит в том, чтобы отрицать необходимость того, чтобы утверждение или отрицание истинно или ложно, когда это относится к вещи, которые не случаются по необходимости.То есть его решение это не то, что сказал первый человек в 1900 году («Будет морское сражение 01.01.2100.»), ни то, что сказал второй человек («Там не будет морского сражения 01.01.2100.») было правдой. Что каждый человек сказанное на самом деле не было ни правдой, ни ложью. Таким образом, мы можем представлять Аристотелевское решение как отвергающее закон бивалентности:

Закон бивалентности: всякое высказывание либо истинно, либо ложный.

Он должен быть отвергнут, в частности, в отношении таких предложений например, «1 января 2100 года будет морское сражение»; то есть по отношению предложения о будущих контингентах, о том, что ни нужно ни невозможно.(Для точки зрения, что Аристотель не отвергает закон бивалентности см. Whitaker 1996.)

Хотя Аристотель прямо не говорит об этом, кажется, что он также принять, что если морское сражение происходит 01.01.2100, то что то, что сказал первый человек, было бы правдой, а если нет, то что второе лицо сказало бы тогда было правдой. Таким образом, мы можем представлять Аристотелевское решение, содержащее следующее:

Некоторые предложения истинны в некоторые моменты времени, а не в другие.

Есть возражения против этого решения?

Одно из возражений состоит в том, что решение, по-видимому, требует отказа закона исключенного третьего в дополнение к закону бивалентности.Верно то, что это включает в себя отказ от одной формы закон:

LEM1: в случае любого предложения p , либо p верно или нет- p верно.

Но другая форма закона:

LEM2: в случае любого предложения p , либо р или нет- р .

Включает ли это отказ от этого? Можно подумать, что да, на на том основании, что « p » эквивалентно « p верно».Итак, LEM1 и LEM2 стоят или падают вместе. Или можно подумать так: « р или q ” может быть истинным, только если p истинно или q верно (или оба). Но, где p это предложение о будущем контингенте неверно, будь то случайное положение дел возникает или нет; ни его отрицание истинно; поэтому дизъюнкция, « p или не- р » не соответствует действительности.

На самом деле, однако, это не то, что, по-видимому, Аристотель думал.Он говорит (19a28–32):

Всё обязательно есть или нет, и будет или будет не быть; но нельзя разделить и сказать, что одно или другое есть необходимо. Я имею в виду, например: надо или нет завтра будет морское сражение; а для морского боя не надо состояться завтра, ни за одно не состояться.

Таким образом, исходя из предположения, что он согласился бы с тем, что «будет или завтра не будет морского сражения» эквивалентно «будет Завтра морское сражение, или завтра морского сражения не будет», — сказал он. вроде бы приняли ЛЭМ2.Как это могло произойти? Хорошо что перестает быть правдой, что завтра будет морское сражение, это то, что нет еще ничего, чтобы определить, что это правда. Но есть что-то, чтобы определить, будет или не будет морское сражение завтра; по природе вещей должно произойти то или иное. Так что теперь верно, что завтра будет морское сражение или будет завтра не будет морского сражения.

Это предполагает принятие следующего правила для определения истинностное значение сложных предложений, некоторые из составляющих которых ни истинно, ни ложно.По очереди рассматривается каждый из возможных способов в котором все может обернуться, и выясняет, какое истинное значение имеет тогда было бы сложное предложение. Если это окажется правдой в каждый случай, это правда; если оно оказывается ложным в каждом случае, оно является ложным; иначе оно ни истинно, ни ложно. (ван Фраассен 1966)

Конечно, это не совсем бесплатная линия. Отдельно от Дело в том, что это означает, что « p » и « p верно» в общем случае не взаимозаменяемы, это также создает задачи на истинностную функциональность.Обычно мы думаем о «или», «и» и «не» как истинный функционал. То есть мы думаем, что значения истинности « р или q », « р и q » и «не- p » определяются значениями истинности « p » и « q ». Но если мы примем аристотелевское решение, и принять описанный только что способ определения истинностного значения сложное предложение, «или», например, не будет функционал правды. В некоторых случаях « p или q » будет истинным, когда ни p , ни q не истинны (когда, для например, « q » равно «не- p »), а в каком-то случае и не будет (если, скажем, « р » «завтра будет морское сражение» и « q » это «будет футбольный матч завтра»).(Если подумать о существовании третьего истинности, неопределенности, скажем, в дополнение к истине и ложности, положение будет таким, когда p и q оба являются неопределенными, иногда « p или q » верно, а иногда и неопределенно.). Аналогично « р и q ” будет ложным в одном случае и неопределенным в другом. разное.

Однако это возражение может показаться не очень важным по сравнению с угроза фатализма.Если принять отсутствие эквивалентности между « p » и « p верно» и нарушение функциональности истинности для «или» и «и» были единственной альтернативой принятию фатализма, большинству людей было бы легче принять эти теоретические странности, если странности они.

Но есть еще одно возражение против аристотелевского решения, которое усложняет принятие — то, как мы относимся к голым предсказаниям. Если кто-то сказал в 1972 году: «Красный Ром выиграет Гранд Националь в следующем году. год», безусловно, как нам казалось бы, он был прав.Не прямо в 1973 году, а прямо в 1972 году. То есть, несомненно, то, что он сказал, было правдой, когда он сказал это; не только позже. Конечно, мы бы не знали в 1972 году что он сказал правду; и, по-видимому, он этого не сделал. Ни, конечно Могли бы мы предположить, что было что-то неизбежное в победа; мы, естественно, полагаем, что все это дело случая. Но, конечно, это возражение против аристотелевского решения также является возражение против аргумента в пользу фатализма, основанного на предположение о бивалентности.Фактически мы отвергаем идею о том, что если то, что кто-то говорит в данный момент времени, является правдой в это время, то состояние мир в то время должен определить, что это правда. Что нам кажется быть вполне готовым принять вместо этого идею, что для того, что сказано чтобы быть правдой в то время, достаточно, если состояние мира будет когда-нибудь таким, чтобы определить, что это правда.

Есть еще одна проблема, связанная с теорией истины. Аристотелевский аргумент, кажется, вызывает.Если теория действительно что истинность сказанного зависит от состояния мира в момент время высказывания, разве это не создает проблемы для заявлений о прошлое? Предположим, кто-то говорит, что на этом месте стоял динозавр. миллионы лет назад. Чтобы это было правдой, необходимо, чтобы нынешнее состояние мир быть таким, чтобы определить, что это такое? Некоторые люди действительно подумал это; и они думали, что так же, как некоторые предложения неистинные сбываются, так и истинные перестают быть правдой.(Лукасевич, 1967) Но это еще дальше от того, что мы естественно склонны говорить. Более привлекательная альтернатива, если мы хотел бы сохранить что-то вроде этой теории истины, значило бы сказать то, что произошло в прошлом, считается частью настоящего состояния мир, потому что прошлое, как и настоящее, необходимо. Но это непонятно, почему этого должно быть достаточно, чтобы сделать его частью настоящего состояние мира. Возможно, было бы лучше принять вид просто что что-то истинно в данный момент только в том случае, если это необходимо в данный момент.Но тогда нам понадобился бы какой-то аргумент в пользу этой позиции, которая помимо простой мысли, что сказанное становится правдой благодаря тому, как мир в то время, когда это сказано.

Стоит отметить некоторые другие решения, которые тесно связаны к аристотелевскому решению, но избежать некоторых проблем.

1.2 Связанные решения

1. (до 1967 г.). Можно согласиться с Аристотелем в том, что «будет быть завтра в морском сражении» не соответствует действительности, даже если выяснится, что есть морской бой; но вместо того, чтобы сказать, что это не так ни ложно, можно было бы сказать, что оно ложно.Более того, можно было бы сказать что отрицание «не будет морского сражения завтра» верно. Тогда мы могли бы сохранить закон бивалентности, и эквивалентность между « p » и « p верно». Эффективно мы будем лечить « p » как эквивалент «необходимо что р ». И мы бы, без сомнения, различали «завтра морского боя не будет», где это отрицание «завтра будет морское сражение» и «завтра морского боя не будет», что, как и «завтра будет морское сражение» — ложно.Можно было бы даже говорить, что «завтра морского боя не будет» двусмысленный; это может быть эквивалентно «не обязательно, чтобы завтра будет морское сражение», или это может быть эквивалентно «Необходимо, чтобы не было морского боя завтра». Конечно, в пользу этой точки зрения можно было бы сохраняют закон бивалентности, а также истинностную функциональность «или» и «и». Но будет тяжело цена, чтобы заплатить. Теперь мы должны сказать, что человек сказал о красном Ром был фальшивым.

2. (Лукас, 1986) Можно было бы использовать различие Рейхенбаха. между моментом произнесения предложения, временем точка отсчета и время события. (Райхенбах, 1947) Один мог бы тогда сказать, что истинность сказанного зависит не от состояния мира в момент высказывания, а от состояния мира во время точки отсчета. Тогда можно сказать, что точка отсчета высказывания 1972 года «Красный ром победит Grand National в следующем году» — это 1973, а не 1972 год.Значит это было истинный. (Принимая во внимание, что если бы кто-то сказал: «Красный ром выиграет Grand National в следующем году», использование «собирается» вместо «будет», возможно, означало бы, что точкой отсчета было время высказывания, а не время Гранд Нэшнл в следующем году. Так что то, что было сказано, не было бы правда.)

3. (Tooley 1997) Можно было различить истину одновременно, что зависит от состояния мира в данный момент, и правда simpliciter , что не так.Тогда можно было бы допустить, что предсказание о красном роме было верным, пока речь идет о правда проще . Кроме того, где правда simpliciter была в вопросе, мы могли бы сохранить закон бивалентности и эквивалентности между « p » и « p » истинный».

1.3 Отказ от теории истины

Но, наконец, мы не должны забывать, что, даже если мы хотим сохранить корреспондентной теории истины, мы можем отвергнуть идею о том, что истина зависит от состояния мира в момент произнесения предложение или даже состояние мира во время ориентир.Можно сказать, что это зависит от состояния мира. во время события, о котором идет речь; или, в более общем смысле, что это зависит от состояния мира в то время, о котором говорится, если таковое имеется (Вестфаль, 2006 г.). Однако решение, которое мы предпочитаем, скорее всего, связаны с нашим взглядом на природу времени.

1.4 А-теории и В-теории времени

Согласно Б-теории времени, прошедшее, настоящее или будущее события определяется просто относительный вопрос; это просто вопрос его возникновения в время, предшествующее, одновременное или позднее некоторого время, которое принимается за точку отсчета – время, в которое я У меня есть эта мысль, скажем.С другой стороны, в А-теории это время (или это событие) сейчас является абсолютным (хотя и временным) фактом об этом. Но, кроме того, В-теория обычно утверждает, что все 90 322 равны 90 323, тогда как, как правило, А-теория будет считают, что либо только настоящее и прошлое реальны (тип 1), либо что реально только настоящее (тип 2). Итак, в B-теории может быть будущими фактами, чтобы сделать предположения о будущем истинными; но на А-теория типа 1, утверждение о будущем можно сделать верным только настоящими и прошлыми фактами вместе с вневременными фактами; и, на А-теория типа 2, суждения как о будущем, так и о прошлое, может быть подтверждено только настоящими фактами вместе с вечные факты.И, очевидно, на любом типе А-теории предложение может быть истинным в одно время, но не истинным в другое, в зависимости от того, какие факты существуют на данный момент. (Для более полного описание А-теории и В-теории см. в разделе 5 записи о время.)

Предположим, что мы придерживаемся корреспондентного взгляда на истину и что мы придерживаемся версии А-теории времени, согласно которой никаких будущих фактов. В этом случае нас, естественно, привлечет Аристотелевское решение. Если, с другой стороны, мы придерживаемся версии B-теория, которая допускает существование будущих фактов, мы будем естественно отказаться от этого решения.

1.5 Правда и фатализм

Проблема Аристотеля, казалось, возникла в результате теории истина, согласно которой, если утверждение истинно в данный момент времени, быть состоянием мира в то время, что делает его истинным. Однако, утверждалось, что если каждое осмысленное утверждение либо истинно, или ложно (раз и навсегда), что само по себе предполагает фатализм; очень того факта, что утверждение истинно, достаточно, чтобы сделать то, что оно описывает неизбежно (Taylor 1983, глава 6). Предположим, например, что Джон побрился однажды утром.Тогда утверждение «Джон побрился в то утро» истинный. Но, как утверждается, это означает, что у Иоанна не было силы не бриться; потому что иметь такую ​​власть означало бы иметь власть сделать истинное утверждение ложным. Но ни у кого нет такой силы; ни у кого нет когда-либо преуспевал в том, чтобы сделать истинное утверждение ложным.

Теперь окончательное утверждение заведомо верно, если предположить, что осмысленные утверждения имеют только одно истинностное значение. Никто никогда привели к ситуации, в которой утверждение, которое было истинным, ложный; то есть ситуация, в которой (а) есть утверждение, которое было истинным и (b) это утверждение теперь ложно.Однако, чтобы иметь способность сделать истинное утверждение ложным, нужно иметь власти создать такую ​​ситуацию. Достаточно того, что (а) есть должно быть утверждением, которое является истинным, и что человек имеет власть просто вызвать ситуацию, в которой (b) это утверждение (и всегда было) false вместо . Таким образом, для того, чтобы Джон имел власть сделать ложным истинное утверждение «Джон побрился в то утро», это достаточно, чтобы у него была власть не бриться вместо бритье.Конечно, он не воспользовался этой властью; но в отсутствие какого-либо другого аргумента против, по-видимому, он мог сделано; в этом случае он сделал бы заявление: «Джон побрился тем утром» ложь вместо истины. Итак, кажется, что есть нет простого перехода от истины к фатализму.

Диодор Крон (конец IV — начало III вв. до н. э.) спорил для фатализма, известного как «Главный аргумент». Его вывод был, «возможное есть то, что либо есть, либо будет».Мы знаем предпосылки, но, к сожалению, мы не знаем промежуточного шаги. Предпосылками были (1) «Все, что было в прошлом и было истинным, необходимо», (2) «Невозможное не следует из возможно». (Нил и Нил 1962, 119)

Я не буду пытаться реконструировать ход спора на самом деле, но рассмотрим аргумент к этому, который мог бы быть родственным, который выступает за фатализм на основе необходимости прошлого. То аргумент идет:

Необходимо то, что верно в отношении прошлого.

Предположим, что 1 января 2100 года происходит морское сражение.

Тогда правда в 1900 году было морское сражение на 01.01.2100.

Тогда было правдой о прошлом, что морское сражение будет на 01.01.2100.

Значит надо, чтобы 1.01.2100 был морской бой.

Поэтому, если будет морской бой 01.01.2100, то надо что будет морское сражение 01.01.2100 (и невозможно, что там не должно быть).

Что-то не так с этим аргументом?

2.1 Аристотелевское решение

Конечно, мы могли бы выдвинуть аристотелевское возражение против этого аргумента. Мы могли бы отрицать, что если морское сражение произошло 01.01.2100, это было правдой. в 1900 году произойдет морское сражение.

2.2 Оккамистское решение

Мы могли бы также подвергнуть сомнению либо первую посылку, либо применение этого.

Необходимо ли то, что верно в отношении прошлого? Ну конечно неплохо все думают, что то, что было в прошлом, нельзя исправить.То прошлое уже нельзя изменить. Ибо если бы кто-то уничтожил прошлое, то означало бы, что то, что произошло, не произошло; или, на по крайней мере, что это правда, что что-то случилось, а потом неправда, что так получилось. Большинство людей (но не такое значительное большинство) также думать, что что-то другое невозможно, а именно воздействовать на то, что произошло в прошлом или стало причиной того, что что-то произошло в прошлом. (Конечно, это не то же самое, что изменение прошлого. Если вызвало что-то, то этим нельзя было бы вызвать это что случилось то, чего не было.) Но одно дело думать, что невозможно подтвердить, что было морское сражение вчера, и совсем другое дело думать, что нельзя правда вчера, что завтра будет морское сражение.

Это можно назвать оккамистским решением проблемы. какой Оккам (ок. 1285–1347) говорит:

.
Некоторые предложения относятся к настоящему в отношении как их формулировки и их содержание ( secundum vocem et secundum рем ). Когда речь идет о таких [предложениях], это повсеместно верно, что каждое истинное суждение о настоящем имеет [соответствующее к нему] необходимое о прошлом… Другие предложения о настоящим только в отношении их формулировок и эквивалентно примерно будущем, так как их истинность зависит от суждений о будущее.(Оккам, Предопределение, Божье предвидение и будущее Контингенты , 46–7)

В духе этого мы можем сказать, что некоторые положения о прошлое на самом деле (во всяком случае частично) относится к будущему. И в этих случаях они не нужны. И мы можем затем применить это к «это было верно в 1900 году, что 1/1/2100 будет морское сражение». Это, мы можно сказать, это (частично) действительно около 01.01.2100.

Пропозиции, которые таким образом вербально относятся к одному времени, т , но действительно (частично) о более позднем времени, часто говорят высказать «мягкие факты» о т .К сожалению, это не на совершенно ясно, как следует уточнить понятие мягкого факта. Можно, например, сказать, что если предложение о t логически влечет за собой суждение о более позднем времени, оно выражает мягкое факт про т . Но если это правильная учетная запись, кажется что многие утверждения, выражающие неявные факты о прошлом, будут необходимы, даже если они частично касаются будущего. Например, предложение, которое соединяется с некоторым правдоподобно необходимым предложением о прошлое с законом природы о том, что в этих обстоятельствах что-то в будущем последует, казалось бы, повлечет за собой что-то о будущем; но так как это соединение двух правдоподобно необходимые предложения, кажется, что это необходимо само по себе.

Однако кажется, что есть одна разновидность предложения, которое предположительно выражает мягкий факт о прошлом, но очень правдоподобно не обязательно, а именно предложение, которое эквивалентно союз, в котором один из союзов правдоподобно полностью относится к будущего, и где другой конъюнкт не влечет за собой его. И, если Аристотелевское решение неверно, наш пример, кажется, соответствует этому требованию. То предположение, «правда, в 1900 году будет морское сражение на 01.01.2100» правдоподобно эквивалентно «было такое время, как 1900 и 01.01.2100 будет морское сражение.И это предложение не будет необходимо, если не обязательно, что будет морское сражение на 01.01.2100.

Обратите внимание, что это не показывает, что фаталист не прав. Это могло бы еще быть, что предположение, что будет морское сражение на 01.01.2100 необходимо. Но вроде бы показывает, что это аргумент не показывает, что фатализм верен. Положение кажется будь то, либо аргумент не работает, потому что аристотелевский решение правильное, или аргумент не работает, потому что в отсутствие независимого основания предполагать, что суждение о том, что будет морское сражение 01.01.2100 надо, у нас нет оснований предположить, что утверждение «в 1900 г. быть морским сражением 01.01.2100» — необходимое предложение.

Ричард Тейлор утверждает, что некоторые общепринятые предпосылки дайте доказательство фатализма. (Taylor 1962) Предпосылки:

1. Любое утверждение, независимо от того, является ли оно истинным или неистинным, ложный.

2. Если любое положение дел достаточно для того, чтобы, хотя и логически не связанный с возникновением какого-либо дополнительного состояния в то же время или любое другое время, то первое не может произойти без второго происходит также.

3.Если наступление какого-либо условия необходимо хотя бы для логически не связаны с возникновением какого-либо другого состояния в момент одновременно или в любое другое время, то последнее не может произойти без бывший происходит также.

4. Если одного условия или набора условий достаточно для (обеспечивает) другое, то для него необходимо (существенное) другое, и и наоборот, если необходимо одно условие или набор условий (существенное) для другого, то этого другого достаточно для (обеспечивает) Это.

5. Ни один агент не может совершить какое-либо данное действие, если в момент в то же время или в любое другое время, какое-либо условие, необходимое для возникновение этого акта.

6. Время само по себе не «эффективно»; то есть простое прохождение время не увеличивает и не уменьшает возможности чего бы то ни было и, в в частности, это не увеличивает и не уменьшает силы агента или способности.

Затем он приводит аргумент, чтобы показать (во что верит большинство из нас), что либо не в моей власти читать заголовок о том, что морской бой вчера или не в моей власти прочитать заголовок говоря, что вчера не было морского сражения, во всяком случае, если некоторые очевидные предположения о связи между заголовками и что произошло.Позволить S быть актом чтения заголовка что было морское сражение, и S ′ быть актом чтение заголовка о том, что морского сражения не было; и сдача P и P ′ будут предложениями, которые были и не было такого боя, аргумент идет:

Если P правда, то не в моих силах сделать S ′ (ибо если P верно, то есть или было, отсутствие условия, необходимого для совершения мною S ′, условии, а именно, что вчера не было морского сражения).

Но если P ′ верно, то сделать это не в моих силах S (по той же причине).

Но либо P верно, либо P ′ верно

Так что либо не в моих силах сделать S , либо не в моих силах сделать S ′.

Аргумент, по его словам, здравый, учитывая шесть предпосылок.

Но предположим, продолжает его аргументация, мы допустим O и O ′ быть актом приказа о морском сражении и актом приказ не вступать в морское сражение, а Q и Q ′ быть предположения, что такой битвы не будет и не будет; и мы замените O и O ′ на S и S ′, и Q и Q ′ для P и P ′, и «завтра» для «вчера» в приведенном выше рассуждении, то (если мы очевидные предположения о соотношении между тем, что мы заказываем, и тем, что случается) у нас есть параллельный аргумент, который звучит так:

Если Q правда, то не в моих силах сделать O ′ (ибо если Q верно, то есть или будет быть, не имея условия, необходимого для того, чтобы я делал O ′, условии, а именно, что завтра не будет морского сражения).

Но если Q ′ верно, то сделать это не в моих силах. O (по той же причине).

Но либо Q верно, либо Q ′ верно

Итак, либо не в моих силах сделать О , либо не в моих силах до О ′.

И этот аргумент кажется столь же весомым. И, очевидно, это может быть обобщены, чтобы привести к фаталистическому заключению, что это никогда не было в нашем возможность делать что-либо, кроме того, что мы на самом деле делаем.

Есть ли возражения против его аргументов?

Что ж, можно, конечно, возразить против предположения 6 на том основании, что что действительно кажется, что течение времени делает моей власти вызвать или предотвратить морское сражение на определенный день. Пока день не закончился, у меня может быть сила, но после день, у меня нет. Однако предположение 6 на самом деле не кажется играют значительную роль в параллельных рассуждениях. Так что не может быть полная история.

3.1 Аристотелевское решение

Возражение, которое предлагает сам Тейлор, является аристотелевским: мы отвергаем предпосылку 1 (а также предпосылку 6, поскольку мы принять идею о том, что предложение может не быть ни истинным, ни ложным в одно время и становятся истинными или ложными позже, в результате простого Течение времени). Мы также, по-видимому, должны были бы внести поправку предположение 5, так что это не было отсутствием необходимого условия за акт, который был проблематичным, но наличие условия что было достаточно для несовершения акта.

Это единственное возражение? Должны ли мы принять аристотелевское решение если мы хотим избежать фаталистического заключения?

3.2 Условия питания

Кажется, что есть альтернатива аристотелевскому решению, потому что предположение Тейлора 5 кажется сомнительным. Симптомом этого является что он, кажется, слишком легко приводит к фаталистическому заключению. Для если предположить, что я не выполняю действие S (какое бы оно ни было), то сразу следует, что отсутствует необходимое условие для мое исполнение S , а именно возникновение S .Так что если предпосылка 5 верна, отсюда немедленно следует, что я никогда не право совершать любое действие, которое я на самом деле не совершаю. Из конечно, это не показывает, что этот вывод неверен; но это достаточно, чтобы сделать один вопрос предпосылкой, которая влечет за собой его. А также можно предположить, что это предположение не только ложно, но и это кажется правдой, потому что его легко спутать с другим гораздо более правдоподобное предложение (эквивалентно PEP5 Хаскера; см. Hasker 1989, 115):

5′.Ни один агент не может совершить какое-либо данное действие, если отсутствует в то же время или в любое другое время, какое-либо условие, которое необходимо за возникновение этого акта и который не в его власти принести около .

И если мы заменим это предположением Тейлора 5, параллельный аргумент больше не звучит.

Кажется, можно ответить на аргументы в пользу фатализма, мы рассмотрели до сих пор, не апеллируя к аристотелевскому решение.Мы можем отвергнуть теорию истины, которая имеет решающее значение для аргумент Аристотеля; мы можем отвергнуть идею о том, что все заявления, которые о прошлом необходимы; мы можем отвергнуть версию Тейлора о условия власти. И мы можем сделать это, не подвергая сомнению мысль о том, что мы не можем повлиять на прошлое, за исключением, во всяком случае, довольно плохо определенный набор случаев, к которым Оккам приводит нашу внимание. Однако фаталист может утверждать, что мы нет веских причин проводить различие, которое мы делаем между воздействием на прошлое и влияет на будущее.Итак, если мы признаем, что не можем повлиять на прошлое, мы также должны признать, что мы не можем повлиять на будущее. Из конечно, это сокращает оба пути. Мы могли бы также прийти к выводу, в отсутствие веской причины для проведения различия, что, поскольку мы можем повлиять на будущее, мы также можем повлиять на прошлое; или, если что кажется возмутительным, мы могли бы повлиять на прошлое, если бы законы природы не помешать нам это сделать.

Это возражение фаталиста, безусловно, правильно в одном. Если мы не можем повлиять на прошлое, было бы неплохо знать почему не можем.Одним из возможных ответов было бы то, что А-теоретик времени мог бы указать, а именно, что существует фундаментальное Онтологическое различие между будущим, с одной стороны, и настоящего и прошлого на другую, состоящую в том, что настоящее и прошлое реальны или актуальны, а будущее — нет. И это является тот факт, что будущее не является реальным или действительным, а это означает, что она открыта, на нее может повлиять то, что происходит сейчас; и это факт что настоящее и прошлое реальны или действительны, что означает, что они не может быть затронуто тем, что происходит сейчас.(Лукас 1989a, Тули 1997).

Такие отчеты, как мы отмечали выше, по-видимому, поддерживают Аристотелевское решение. Но это не единственные аккаунты. На некоторых счетов нет такого фундаментального онтологического различия между будущее, настоящее и прошлое; невозможность воздействия прошлое заключается не в том, что ход времени ставит ограничение на то, что может быть вызвано, а скорее в том, что оно направление причинно-следственной связи, определяющее направление время.(Swinburne 1994, Mellor 1981 и 1998). невозможность есть просто фундаментальный метафизический факт, который не открыты для дальнейшего анализа или объяснения.

Конечно, возможно, что фаталистический вызов разницы между будущим и настоящим и прошлым не может быть успешно встретились. Например, можно утверждать, что (а) единственный успешным ответом будет тот, который апеллирует к фундаментальному онтологическое различие между будущим, настоящим и прошлым, но что (б) на самом деле такого различия нет.(Шенкс 1994; обсуждалось в Oaklander 1998) Но, как мы уже отмечали, даже если это вызов не может быть принят, это не показывает, что фаталист правильный. Остается возможность, что мы можем, в принципе, повлиять на мимо.

Проблема, которая много обсуждалась философами, по крайней мере со времен Августина (354–430), является ли божественное всеведение совместим со свободой воли и, в частности, с нашей способностью делать иначе, чем мы.

Один из аргументов в пользу этой несовместимости принадлежит Пайку.(Щука 1965)

Предположим, что всеведение подразумевает непогрешимость, и полагая, что p тогда и только тогда, когда верно, что р .

Предположим также, что Бог существовал в 1900 году и что всеведение является частью его сущности.

Теперь предположим, что Джонс косил свой газон 1 января 2000 года.

Затем в 1900 году Бог поверил, что Джонс будет косить свою лужайку на 01.01.2000.

Была ли у Джонса власть воздержаться от стрижки газона?

Нет.Потому что это означало бы либо (1) что он мог сделать что-то, что привело бы к тому, что у Бога была ложная вера в 1900 году, или (2) что у него была власть сделать что-то, что привело к тому, что в 1900 году Бог не поверил, что Джонс косит его лужайке 01.01.2000, или (3) что у него была власть что-то сделать что привело бы к тому, что в 1900 году Бога не существовало. каждая из этих альтернатив невозможна.

Есть возражения против этого аргумента?

Естественно, можно было бы возразить против некоторых предположений о существовании и природе Бога.Я вернусь к ним.

Во-первых, мы должны заметить, что аргумент зависит от определенного принцип власти, который очень похож на правдоподобный измененный вариант предположения Тейлора 5:

Если в S способен сделать что-то, что привести к тому, что p , а p влечет за собой q , и q ложно, тогда S может что-то сделать что привело бы к этому q .

Это кажется правдоподобным. Однако можно было бы предпочесть избегать всякого упоминания причинения, и перефразировать аргумент в термины контрфактики. Поэтому вместо этого можно было бы сказать: «…это было бы означает либо (1) что он имел власть действовать так, что Бог имел бы ложное убеждение в 1900 году или…» (Fischer 1989, 8–11). Этот аргумент кажется по крайней мере столь же правдоподобным, если его перефразировать таким образом.

5.1 Аристотелевское решение

Можно возразить против вывода о том, что в 1900 году Бог верил, что Джонс 1/1/2000 стрижет его газон на том основании, что предложения о будущие контингенты не соответствуют действительности.Итак, если Бог всеведущ в пути предполагалось, что он не будет придерживаться этой веры.

5.2 Решение Оккама

Ответ Оккама на проблему божественного предвидения заключался в том, чтобы призвать разница между предложениями, которые действительно относятся к прошлому (те, которые выражают «твердые» факты о прошлом) и те, которые на словах говорят о прошлом, но на самом деле отчасти о будущего (те, которые выражают «мягкие» факты о мимо). Решающим моментом было то, что даже если у кого-то не было возможности сделать что-то несовместимое с неопровержимым фактом о прошлом, можно имеют право сделать что-то, несовместимое с неявным фактом о мимо.Чтобы такое решение работало в случае проблемы, поставленной Аргумент Пайка, было бы необходимо показать или, во всяком случае, сделать вполне вероятно, что одна из альтернатив, упомянутых выше, на самом деле была открыто для Джонса, потому что то, что он принесет, было бы несовместимо с мягким фактом о прошлом, а не с твердым фактом. То трудность для этой стратегии, тем не менее, состоит в том, чтобы дать отчет о мягком факты о прошлом или, по крайней мере, разновидность мягких фактов о прошлое, которое удовлетворяет двум условиям: (1) делает верным, что в одном из дела, к которым приведёт Джонс, были бы непоследовательны с мягким фактом нужного типа, а также (2) оно таково, что оно правдоподобно (во всяком случае, до каких-либо фаталистических доказательств наоборот), что в случае мягких фактов такого рода в принципе возможно в более поздний срок привести вещи, о которых несовместимы с ними.(Введение в Фишера, 1989, и многие другие статьи в нем имеют отношение к этим вопросам.)

Достаточно легко дать объяснение неопровержимым фактам, которое не соответствует действительности. видимо, для выполнения второго условия. Например, мы могли бы сказать, что предложение выражает мягкий факт о времени, если оно влечет за собой предложение о другом времени. По этому критерию «Бог непогрешимо полагает в 1900 году, что Джонс будет косить газон 1/1/2100». мягкий факт, потому что это означает, что Джонс будет косить газон 01.01.2100.Но вряд ли мы можем продолжать говорить, что по этой причине нет проблемы о том, что у Джонса есть власть воздержаться от стрижки газона, так как воздержание несовместимо с простым неопровержимым фактом. Сказать, что утверждение о Боге влечет за собой то, что Джонс будет косить газон, означает утверждение эта проблема. Само по себе оно вряд ли может представлять собой решение. Если бы это было мы могли бы разрешить аргумент в пользу фатализма, основанный на детерминизм, просто указав, что, если детерминизм истинен, Тот факт, что Джонс будет косить газон, вытекает из предложения о начальные условия и законы природы, так что последние есть лишь мягкий факт.

Кроме того, как мы видели в связи с логическим фатализмом, легко достаточно, чтобы очертить вид мягких фактов о прошлом, которые удовлетворять второму условию. Примером может служить предложение, которое эквивалентно соединению «Джонс будет косить газон 01.01.2000». с любым предложением о прошлом , что не влечет за собой этого. Но трудно понять, как это разновидности мягких фактов могут выполнять первое условие.

Конечно, перспективы предоставления решения были бы удовлетворительными. если бы можно было сделать правдоподобным, что в некоторых случаях это во власти людей делать вещи, которые несовместимы с твердых фактов о прошлом, а не только мягкие факты.Но взять этот подход, по сути, заключается в отказе от идеи оккамиста решение и перейти к следующему решению.

5.3 Влияет на прошлое

Одно из возможных решений — предположить, что вторая альтернатива Пайка — это возможно, без всякой апелляции к мягкости фактов. Согласно этому решение, в некоторых случаях люди имеют право делать то, что несовместимы с реальными фактами о прошлом, даже если они жесткие факты. То есть в некоторых случаях люди имеют право повлиять на прошлое.В частности, предполагается, что Джонс власть сделать что-то, что привело бы к тому, что Бог сделал не верю в 1900, что он будет косить газон. (Эглин, 1986) правдоподобие такого решения будет во многом зависеть от силы аргументы в пользу невозможности повлиять на прошлое.

Теперь некоторые такие аргументы стремятся просто продемонстрировать это невозможность, не предлагая никаких дополнительных объяснений этому. И это можно возразить, что большинство аргументов такого рода, находящихся на все убедительные подразумевают апелляцию к очевидной невозможности того, чтобы событие может предотвратить его собственное возникновение, и в несколько меньшей степени очевидная невозможность того, чтобы событие могло вызвать само по себе вхождение.Но в ответ на такие аргументы можно сказать, что этих невозможностей недостаточно, чтобы исключить возможность что одно событие может привести к более раннему событию, пока мир организовано так, чтобы избежать этих невозможных результатов. Если это так, то это не ясно, почему Бог не должен был так организовать это. И в частности это непонятно, почему Бог не мог так организовать вещи, чтобы мы можем делать вещи, которые влияют на его убеждения.

Однако, как мы видели, другие аргументы в пользу невозможности воздействующие на прошлое, идут дальше и включают объяснение невозможность.Успешная защита от теологического фатализма, апеллировал к возможности повлиять на прошлое, пришлось бы иметь дело с этими дополнительными проблемами.

5.4 Боэтовский раствор

Боэций (ок. 480–524) предложил решение проблемы, которая, по сути, отрицал существование Бога в 1900 году или верил во что-либо в 1900 г. (Боэций, Утешение философией , Книга V) С этой точки зрения Бог находится вне времени; он безвременно вечен. Томас Фома Аквинский (1225–1274 гг.) также предложил это решение.(Фома Аквинский, Сумма Theologica , Статья 13) Идея решения заключается в следующем: Конечно, если знание Бога не временно, то нет причины почему у Джонса не должно быть сил, чтобы добиться того, что Бог знает что он воздерживается от стрижки газона 01.01.2000 вместо того, чтобы знать что он косит газон тогда, так как обладание этой властью не требуют наличия власти влиять на прошлое.

Может возникнуть ряд проблем относительно того, может ли личный Бог быть вневременным, и как, если вообще, он мог относиться к временному миру, но стоит отметить одну конкретную проблему.Проблема в том, что, хотя это решение не апеллирует к возможности воздействия прошлое, оно может быть уязвимым для некоторых соображений, которые сказал бы против такой возможности. Предположим, что мы не в состоянии повлиять на прошлое, и что объяснение этой неспособности заключается в том, тогда как будущее не реально, не актуально, прошлое и настоящее настоящий и актуальный. Тогда, казалось бы, мы не сможем повлиять вневременные верования Бога, потому что, не будучи будущими, они были бы такими же реальным, как любые прошлые убеждения.(Адамс 1987, 1135; Загзебски 1991, 61) Или предположим вместо этого, что объяснение нашей неспособности повлиять на прошлое состоит в том, что, если наше действие что-то вызывает, это само по себе составляют то, что наше действие предшествует тому, что было вызвано. Тогда может показаться, что идея о том, что мы можем осуществить вневременное вера должна быть отклонена; сам факт, что вера была вызванное, сделало бы это позже, чем то, что вызвало бы это, и так что не вечный. (Хотя был бы какой-то логический пробел, пожалуй, для точки зрения, что, в то время как это было верно для временных событий, если они были вызваны, они должны быть позже, чем то, что их вызвало о, это не было верно для событий в целом.)

Конечно, такие соображения не должны быть фатальными для боэтовского решение, потому что мнение о том, что будущее нереально, и мнение, что временной порядок определяется причинным порядком, оба спорный. Однако это, похоже, означает, что меньше место, чем можно было бы предположить для успеха решения, если оно невозможно повлиять на прошлое. (Rice 2006)

Стоит отметить еще одну потенциальную неловкость для ботианца. решение.Если действительно невозможно повлиять на прошлое, то, даже если решение Боэта означало бы, что Бог мог знать, что Джонс косить газон 01.01.2000, не ставя под угрозу способность Джонса воздержаться, он не мог, на основании этого знания, вызвать события в мире до 01.01.2000, которые он бы не привел о том, если бы Джонс воздержался; ибо если бы он это сделал, это означало бы, что У Джонса была сила действовать так, что все было бы по-другому до 01.01.2000; то есть он имел бы власть воздействовать на мимо.

5.5 Природа познания Бога

Аргумент Пайка основан на предположении, что всеведение Бога включает в себя наличие убеждений. Но это можно подвергнуть сомнению. (Alston 1986) Вместо этого его знание, в частности о наших действиях, можно рассматривать как расселовское знакомство с знанием; то есть как состоящий из простого познавательного отношения между познающим и тем, что известно. (Рассел 1912, глава 5) Идея была бы в том, что, хотя у людей знакомые знания порождает верования, Бог имеет только познавательное отношение к тому, что он знает, без каких-либо последовательных убеждений.Кажется, это был путь Об этом думали Боэций и Аквинский. (Боэций, Утешение Философия , Книга V, Проза 6; Аквинский, Summa Theologica , Статья 13)

Как этот взгляд на знание Бога повлияет на вопрос о влечет ли божественное всеведение фатализм?

И Боэций, и Аквинский считали Бога вневременным, но это представление о познании Бога можно было бы также объединить с представлением о том, что он внутри времени. В таком случае представляется возможным принять оккамистскую версию того, как его знание в 1900 году могло быть зависит от того, что Джонс сделает 01.01.2000.Конечно, похоже, «Бог знал в 1900 году, что Джонс косил газон 01.01.2000». частично около 01.01.2000. И, учитывая, что это осознание должно быть простым отношением, то не может быть и речи о проведении анализа предложение, которое представляет его как союз предложений каждый из которых как бы выражает факты, ни от чего не зависящие Джонс может. Заметим, однако, что та же неловкость могла возникают в связи с использованием Богом своего знания, как возникло для боэтовского решения. Если невозможно повлиять на прошлое, то Бог не мог использовать свое знание о том, что Джонс косить газон 01.01.2000, чтобы добиться чего-то до этой даты, если У Джонса была власть воздержаться от покоса.

Конечно, нет никакой причины, по которой это описание природы Бога знание не должно сочетаться с представлением о том, что будущее нереальный. В этом случае Бог не узнал бы о косилке Джонса. газон до 01.01.2000, потому что еще не было бы фактов для ему быть в курсе.Но это не скомпрометировало бы его всеведения, поскольку, по-видимому, из-за знания всеведение было бы вопрос знания всех фактов.

Если на то пошло, учетная запись также может быть объединена как с представлением что Бог вне времени и что будущее нереально — до тех пор, пока сами эти два взгляда действительно совместимый. В таком случае до 01.01.2000 не было бы правдой, что Бог безвременно знает, что Джонс косит газон, но был бы правдой на 01.01.2000 и далее.Конечно, вневременное существо не может измениться, но это не повлекло бы изменения в Боге, а просто изменение в с чем он связан. (Число 10 не меняется, когда я говорю о это.)

5.6 Должен ли Бог быть всеведущим?

Конечно, угроза фатализма, когда она исходит от существования Бога, можно предотвратить, отрицая существование Бога. Но может быть и предотвращено отрицанием того, что Бог должен считаться всеведущим — во всяком случае, если всеведение предполагает безошибочное знание все факты.Можно возразить, что совершенство Бога не требует безошибочное знание всех фактов, но в лучшем случае такое знание все факты, которые могли бы быть известны безошибочно. Итак, если это логически невозможно, чтобы кто-то обладал безошибочным знанием того, что Джонс будет косить газон, а для Джонса иметь право воздерживаться, это нет несовершенства в Боге, если у него нет такого знания. (Суинберн, 1977 г., 172–8). Можно также утверждать, что нет необходимости приписывать непогрешимое знание Богу вообще.(Лукас 1986 и 1989b)

Некоторые философы, особенно Луис де Молина (1535–1600) и Элвин Плантинга считали, что Бог знает не только то, что настоящие люди будут свободно делать в будущем, но то, что каждое возможное свободное существо свободно поступили в каждом наборе возможных обстоятельств, если полностью специфический; и что у него было это знание при сотворении. (Действие свободен в требуемом смысле, если не причинно детерминирован и не предопределено Богом.) Предложения о том, что существо будет делать в совокупность обстоятельств (как возможных, так и фактических) обычно называется «контрфактической свободой», а знание Бога из них называется «среднее знание».(Молина, На Божественное Предвидение (Часть IV Конкордии) ; Плантинга 1974 г., IX))

Если бы знание Богом реальных будущих действий составляло бы фаталистическая угроза, его среднее знание не могло быть менее угрожающим, так как, учитывая среднее знание, он имел бы знание действительного действия на основании его знания обстоятельств. На самом деле это кажется, что это более угрожающе.

Конечно, одним из способов избежать угрозы было бы отрицание того, что есть вообще какие-то факты о том, что бы люди свободно сделали в обстоятельствах, которые фактически не возникли; могут быть факты о том, что они могли бы сделать или что они, весьма вероятно, Готово; но не то, что они сделали бы .(Адамс 1977; Хаскер 1989, 20–9) Действительно, это кажется вполне правдоподобным, если мы действительно думаем действий людей как неопределенных. Это может помочь нам увидеть это, если мы рассмотрим подбрасывание монеты. Предположим, что монета подброшена какой-нибудь случай, и он падает орлом; и предположим, что мы затем спрашиваем, снова выпало бы орлом, если бы мы снова бросили его точно в те же обстоятельства. Это кажется правдоподобным, если мы подумаем, как это приземлился, не был определен, что правильный ответ состоит в том, что он мог упал орлом и мог бы выпасть решкой, но это не ни в том случае, если бы он упал орлом, ни в том случае, если бы он сошли решки.

Таким образом, одно из решений фаталистической угрозы, исходящей от среднего знания, состоит в следующем. сродни аристотелевскому решению. Так как нет никаких фактов соответствующего рода, Бог не может знать о них. Но, поскольку там таких фактов нет, Бог не знает, как свободные существа свободное действие не является препятствием для его всеведения.

Есть ли другие решения?

Трудно понять, как это могло быть. В случае фактического действий, решения зависели от предложения способов, которыми он мог бы было возможно, чтобы Джонс сделал что-то, что привело бы к что некоторые факты о Боге были другими; то есть они зависело от демонстрации того, как некоторые факты о Боге могут зависеть от того, что Джонс сделал.Теперь в случае среднего знания мы знаем, как такое зависимость должна была бы действовать; он должен был бы действовать посредством Божье знание контрфактуалов свободы. Итак, может ли правда контрфактуалы свободы, связанные с Джонсом, зависят от действия? Кажется, что их и быть не могло, потому что факты, делающие их истинные были доступны Богу при сотворении, прежде чем он решил создать что угодно, не говоря уже о Джонсе. Итак, факты, как решение Бога, должно было быть онтологически предшествующим любому действию Джонса.Так кажется, что не во власти Джонса было действовать так, чтобы любой на самом деле истинный контрфакт свободы, относящейся к нему, не имел бы было правдой. (Hasker 1989, 39–52; см. сборник Hasker et al. 2000). сочинений по среднему знанию.)

Аристотель упоминает как следствие вывода о том, что все случается, случается по необходимости, что «не надо было бы преднамеренно или брать на себя труд (думая, что если мы это сделаем, это произойдет, но если мы этого не сделаем, этого не будет).(Аристотель, De Интерпретация , 18b31–3)

Эта мысль была изложена в так называемом «праздном Аргумент» (Bobzien 1998, Раздел 5). Вышло так:

Если суждено тебе вылечиться от этой болезни, то, независимо от того, обращаетесь ли вы к врачу или не консультируетесь доктор вы выздоровеете.

Но и если суждено, что ты от этого не оправишься болезни, то независимо от того, обращаетесь ли вы к врачу или нет к врачу не поправишься.

Но или суждено, что ты выздоровеешь от этой болезни, или суждено, что ты не выздоровеешь.

Поэтому бесполезно обращаться к врачу.

Мысль, по-видимому, в том, что это бесполезно, потому что то, что вы делаете не будет иметь никакого эффекта. Если это так, то ответ Хрисиппа (ок. 280–206 гг. до н.э.) на этот аргумент кажется совершенно правильным. (Бобзин 1998, 5.2) вывод не следует, потому что, может быть, вам суждено было выздоровеет в результате обращения к врачу.Соответствующий ответ было бы столь же уместно, если бы мы заменили «необходимым» на «судьба».

В некоторых версиях аргумента отсутствует фраза «так суждено». (Бобзин 1998, 189). Само собой разумеется, что соответствующая версия Ответ Хрисиппа касался этих версий аргумента.

Это не означает, что фатализм вообще не представляет никакой проблемы. для рациональности рассуждений. Это просто сказать, что Idle Аргумент не показывает, что он создает проблему.

Существует ряд аргументов в пользу фатализма, и кажется, что один способ противостоять всем им состоял бы в том, чтобы принять аристотелевскую решение или что-то похожее на него. Было бы здорово, если бы это можно было сделать что это было единственное решение, так что судьба фатализма была неразрывно связана с судьбой аристотелевского решения. Но это кажется, что это не так, за исключением, возможно, предположения, что всеведущий Бог существует по отношению к среднему знанию. Но даже тогда решение плохо связано с аристотелевской решение.

Так что возможно, что и фатализм, и аристотелевское решение не правы. И это, конечно, всегда возможно, для всего, что было сказал, что фатализм верен.

Аб Империо (2014), 3 | Х-Соз-Культ. Коммуникация и Fachinformation для Geschichtswissenschaften | Geschichte im netz

Содержание

3/2014

3/2014

I. Методология и теория

от редакторов
Время пробелов (безвременные) как «момент истины» (E & R)

форум AI : Украина и кризис «русистики»: авторское наблюдение за становлением истории (E&R)

Илья Герасимов Украина 2014: Первая постколониальная революция.Знакомство с форумом (E)

Свидетельства очевидцев:

Борис Филатов
Я точно знаю, как это будет: Пост в Facebook, 21 апреля 2014 г. (E)

Интервью с Натальей Гуменюк
Когда будет Вопрос жизни и смерти, инстинкт выживания важнее некоторых «ментальных различий» (R)

Интервью с Вячеславом Лихачевым
Майдан будет привлекать ученых и через сто лет (R)

Эмпирические исследования:

Дженнифер Дикинсон
Просимо максимальный перепост! Тактическое и дискурсивное использование социальных сетей на украинском Евромайдане (E)

Владимир Кулик
Украинский национализм после начала Евромайдана (E)

Дебаты Интерпретационные фреймы:

Алексей Мусиездов
Восприятие в обществе постмодерна (R)

Денис Дубровкин
«Бегство от свободы» Эриха Фромма как «Полевой учебник» для Донбасса (R)

Александр Осипян
Украине удалось обрести собственное лицо (R)

Анна Вероника Вендланд
Левый неоимпериализм и состояние «российских» исследований: авторское наблюдение немецкого дискурса об украинском кризисе (R)

Сергей И.Жук Украинский
Майдан как последняя антисоветская революция, или методологические опасности советской ностальгии (Заметки американского историка-украиниста из области русистики в США) (E)

Андрей Портнов
Майдан и после Майдана (R)

Ярослав Грицак
Сила невежества (E)

II. ИСТОРИЯ

Карстен Брюггеманн
Представляя Империю, исполняющую нацию? Российские чиновники в Прибалтике (конец девятнадцатого – начало двадцатого века) (E)

Саулюс Грибкаускас
Империализация Советской Федерации? Институт второго секретаря в советских республиках (E)

IV.СОЦИОЛОГИЯ, АНТРОПОЛОГИЯ, ПОЛИТОЛОГИЯ

Вадим Осин
Академия и политический режим: неопатримониальная стипендия в Украине (и Молдове) (R)

V. ABC: EMPIRE & NATIONALISM STUDIES

3 90 История Новая имперская история Северной Евразии»_

Глава 5. Новое время: проблема определения суверенитета и его границ в Великом княжестве Московском, XV–XVI вв. (R)

VII.ИСТОРИОГРАФИЯ

Игорь Лукоянов
Рафаил Шоломович Ганелин (1926−2014). Речь о Патриархе (справа)

Ирина Левинская
Вольнодумец (справа)

ОБЗОРЫ

Александр М. Мартин, Просвещенная митрополия: Строительство имперской Москвы, 1762−1855 (Оксфорд: Oxford University Press, 2013). 352 с., ил. Библиография, указатель. ISBN: 978-0-19-960578-1.
Кэтрин Пикеринг Антонова (E)

С.Ю. Малышева. Праздник день, досуг вечер: Культура досуга российского провинциального города второй половины XIX – начала XX века.Москва: Академия, 2011. 192 с. Библиография. ISBN: 978-5-87444-389-4;
Габдрафикова Л.Р. Повседневная жизнь городских татар в условиях буржуазных преобразований второй половины XIX – начала XX века. Казань: Институт истории АН РТ, 2013. 384 с. ISBN: 978-5-94981-169-6.
Гэри Гуаданьоло (E)

Марджори Л. Хилтон, Продажа в массы: розничная торговля в России, 1880–1930 (Питтсбург: University of Pittsburgh Press, 2012). 320 стр., ил. Библиография, указатель. ISBN: 978-0-8229-6167-3.
Филиппа Хетерингтон (E)

И. Р. Такала. Веселые Руси: История алкогольной проблемы в России. Санкт-Петербург: Журнал «Нева», 2002. 335 с. Список литературы, именной указатель. ISBN: 87516-005-5.
Ботакоз Касымбекова (Е)

Дневник истории С. А. Пионтковского (1927−1934) / Отв. красный. я вступ. Статьи А. Л. Литвина. Казань: Казанский государственный университет, 2009. 516 с. ISBN: 978-5-98180-720-6.
Олег Будницкий (справа)

О.Ю. Никонова. Воспитание патриотов.Осоавиахим и военная подготовка населения в Уральской провинции (1927−1941 гг.) Москва: Новый хронограф, 2010. 471 c. ISBN: 978-5-94881-138-3.
Дорена Кароли (E)

Д. Ширер. Сталинский военный социализм: Репрессии и общественный порядок в Советском Союзе, 1924–1953 гг. Москва: РОССПЭН, 2014. 543 с. ISBN: 978-5-8243-1806-7;
Дэвид Бранденбергер, Государство пропаганды в условиях кризиса. Советская идеология, идеологическая обработка и террор при Сталине, 1927–1941 (Нью-Хейвен: издательство Йельского университета, 2012).376 стр., ил. Показатель. ISBN: 978-0-300-15537-2.
Оксана Ермолаева (справа)

Виолета Даволюте, Создание и разрушение советской Литвы: память и современность после войны (Лондон: Routledge, 2014). 212 с., ил. Список используемой литературы. Показатель. ISBN: 978-0-415-71449-5.
Эгле Риндзевичюте (E)

Элисса Бемпорад, Стать советскими евреями: большевистский эксперимент в Минске (Блумингтон: издательство Университета Индианы, 2013). 276 с., ил. Избранная библиография, указатель. ISBN: 978-0-253-00822-0.
Клэр Ле Фолл (E)

Ольга Гершенсон, Призрачный Холокост: советское кино и еврейская катастрофа (Нью-Брансуик, Нью-Джерси: Rutgers University Press, 2013). 295 с., ил. Показатель. ISBN: 978-0-8135-6180-6.
Джереми Хикс (E)

Историческая культура императорской России. Формирование представления о прошлом: коллективная монография в груди проф. И. М. Савельевой / Отв. красный. А. Н. Дмитриев. Москва: Изд. дом высшей школы экономики, 2012. 551 с. ISBN: 978-5-7598-0914-2.
Ада Диалла (Э)

Азия до евразийства: дореволюционные корни идеологии русской эмиграции

‘) var head = document.getElementsByTagName(«head»)[0] var script = document.createElement(«сценарий») script.type = «текст/javascript» script.src = «https://купить.springer.com/assets/js/buybox-bundle-52d08dec1e.js» script.id = «ecommerce-scripts-» ​​+ метка времени head.appendChild (скрипт) var buybox = document.querySelector(«[data-id=id_»+ метка времени +»]»).parentNode ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.вариант-покупки»)).forEach(initCollapsibles) функция initCollapsibles(подписка, индекс) { var toggle = subscribe.querySelector(«.цена опциона на покупку») подписка.classList.remove(«расширенный») var form = подписка.querySelector(«.форма-варианта-покупки») если (форма) { вар formAction = form.getAttribute(«действие») document.querySelector(«#ecommerce-scripts-» ​​+ timestamp).addEventListener(«load», bindModal(form, formAction, timestamp, index), false) } var priceInfo = подписка.селектор запросов(«.Информация о цене») var PurchaseOption = toggle.parentElement если (переключить && форма && priceInfo) { toggle.setAttribute(«роль», «кнопка») toggle.setAttribute(«tabindex», «0») toggle.addEventListener («щелчок», функция (событие) { var expand = toggle.getAttribute(«aria-expanded») === «true» || ложный переключать.setAttribute(«расширенная ария», !расширенная) form.hidden = расширенный если (! расширено) { покупкаOption.classList.add(«расширенный») } еще { покупкаOption.classList.remove(«расширенный») } priceInfo.hidden = расширенный }, ложный) } } функция bindModal (форма, formAction, метка времени, индекс) { var weHasBrowserSupport = окно.выборка && Array.from функция возврата () { var Buybox = EcommScripts ? EcommScripts.Buybox : ноль var Modal = EcommScripts ? EcommScripts.Modal : ноль if (weHasBrowserSupport && Buybox && Modal) { var modalID = «ecomm-modal_» + метка времени + «_» + индекс var modal = новый модальный (modalID) модальный.domEl.addEventListener(«закрыть», закрыть) функция закрыть () { form.querySelector(«кнопка[тип=отправить]»).фокус() } вар корзинаURL = «/корзина» var cartModalURL = «/cart?messageOnly=1» форма.setAttribute( «действие», formAction.replace(cartURL, cartModalURL) ) var formSubmit = Buybox.перехват формы отправки ( Buybox.fetchFormAction(окно.fetch), Buybox.triggerModalAfterAddToCartSuccess(модальный), функция () { form.removeEventListener («отправить», formSubmit, false) форма.setAttribute( «действие», formAction.replace(cartModalURL, cartURL) ) форма.представить() } ) form.addEventListener («отправить», formSubmit, ложь) document.body.appendChild(modal.domEl) } } } функция initKeyControls() { document.addEventListener («нажатие клавиши», функция (событие) { если (документ.activeElement.classList.contains(«цена-варианта-покупки») && (event.code === «Пробел» || event.code === «Enter»)) { если (document.activeElement) { событие.preventDefault() документ.activeElement.click() } } }, ложный) } функция InitialStateOpen() { var buyboxWidth = buybox.смещениеШирина ;[].slice.call(buybox.querySelectorAll(«.опция покупки»)).forEach(функция (опция, индекс) { var toggle = option.querySelector(«.цена-варианта-покупки») var form = option.querySelector(«.форма-варианта-покупки») var priceInfo = option.querySelector(«.Информация о цене») если (buyboxWidth > 480) { переключить.щелчок() } еще { если (индекс === 0) { переключать.щелчок() } еще { toggle.setAttribute («ария-расширенная», «ложь») form.hidden = «скрытый» priceInfo.hidden = «скрытый» } } }) } начальное состояниеОткрыть() если (window.buyboxInitialized) вернуть window.buyboxInitialized = истина initKeyControls() })()

%PDF-1.5 % 1 0 объект > >> эндообъект 4 0 объект / Дата создания (D: 20100819132117) /ModDate (D:20100819132117) /Режиссер >> эндообъект 2 0 объект > эндообъект 3 0 объект > эндообъект 5 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] /XОбъект > >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание [184 0 R 185 0 R 186 0 R] /Группа > /Вкладки /S /StructParents 0 /Анноты [187 0 R] >> эндообъект 6 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 189 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 2 >> эндообъект 7 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 190 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 5 >> эндообъект 8 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 191 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 6 >> эндообъект 9 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 192 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 7 >> эндообъект 10 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 193 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 8 >> эндообъект 11 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 197 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 9 >> эндообъект 12 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 199 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 10 >> эндообъект 13 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 200 0 р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 11 >> эндообъект 14 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 201 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 12 >> эндообъект 15 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 202 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 13 >> эндообъект 16 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 203 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 14 >> эндообъект 17 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 204 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 15 >> эндообъект 18 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 205 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 16 >> эндообъект 19 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 206 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 17 >> эндообъект 20 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 207 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 18 >> эндообъект 21 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 208 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 19 >> эндообъект 22 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 209 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 20 >> эндообъект 23 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 210 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 21 >> эндообъект 24 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 211 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 22 >> эндообъект 25 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 212 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 23 >> эндообъект 26 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [213 0 R] /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 214 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 24 >> эндообъект 27 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 215 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 26 >> эндообъект 28 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 216 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 27 >> эндообъект 29 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 217 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 28 >> эндообъект 30 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 219 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 29 >> эндообъект 31 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 220 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 30 >> эндообъект 32 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [221 0 R] /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 222 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 31 >> эндообъект 33 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 223 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 33 >> эндообъект 34 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 224 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 34 >> эндообъект 35 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 225 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 35 >> эндообъект 36 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 226 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 36 >> эндообъект 37 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 227 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 37 >> эндообъект 38 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 228 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 38 >> эндообъект 39 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 229 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 39 >> эндообъект 40 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 230 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 40 >> эндообъект 41 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 231 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 41 >> эндообъект 42 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 232 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 42 >> эндообъект 43 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 234 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 43 >> эндообъект 44 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 235 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 44 >> эндообъект 45 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 236 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 45 >> эндообъект 46 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 237 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 46 >> эндообъект 47 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 238 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 47 >> эндообъект 48 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 239 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 48 >> эндообъект 49 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 240 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 49 >> эндообъект 50 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 241 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 50 >> эндообъект 51 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 242 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 51 >> эндообъект 52 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 243 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 52 >> эндообъект 53 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 244 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 53 >> эндообъект 54 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 245 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 54 >> эндообъект 55 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 246 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 55 >> эндообъект 56 0 объект > /XОбъект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [248 0 R] /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 249 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 1 >> эндообъект 57 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 250 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 57 >> эндообъект 58 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 251 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 58 >> эндообъект 59 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 252 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 59 >> эндообъект 60 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 253 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 60 >> эндообъект 61 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 254 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 61 >> эндообъект 62 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 255 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 62 >> эндообъект 63 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 256 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 63 >> эндообъект 64 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 257 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 64 >> эндообъект 65 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 258 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 65 >> эндообъект 66 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 259 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 66 >> эндообъект 67 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 260 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 67 >> эндообъект 68 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 261 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 68 >> эндообъект 69 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 262 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 69 >> эндообъект 70 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 263 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 70 >> эндообъект 71 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 264 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 71 >> эндообъект 72 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 265 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 72 >> эндообъект 73 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 266 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 73 >> эндообъект 74 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 267 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 74 >> эндообъект 75 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 268 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 75 >> эндообъект 76 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 269 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 76 >> эндообъект 77 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 270 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 77 >> эндообъект 78 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 271 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 78 >> эндообъект 79 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 272 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 79 >> эндообъект 80 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 273 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 80 >> эндообъект 81 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 274 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 81 >> эндообъект 82 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 275 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 82 >> эндообъект 83 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 276 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 83 >> эндообъект 84 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 277 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 84 >> эндообъект 85 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 278 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 85 >> эндообъект 86 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 279 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 86 >> эндообъект 87 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [280 0 Р] /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 281 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 87 >> эндообъект 88 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 282 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 89 >> эндообъект 89 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 283 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 90 >> эндообъект 90 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 284 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 91 >> эндообъект 91 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 285 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 92 >> эндообъект 92 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 286 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 93 >> эндообъект 93 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 287 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 94 >> эндообъект 94 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 288 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 95 >> эндообъект 95 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 289 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 96 >> эндообъект 96 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 290 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 97 >> эндообъект 97 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 291 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 98 >> эндообъект 98 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 292 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 99 >> эндообъект 99 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 293 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 100 >> эндообъект 100 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 294 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 101 >> эндообъект 101 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 295 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 102 >> эндообъект 102 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 296 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 103 >> эндообъект 103 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 297 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 104 >> эндообъект 104 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 298 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 105 >> эндообъект 105 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 299 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 106 >> эндообъект 106 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 300 0 р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 107 >> эндообъект 107 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 301 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 108 >> эндообъект 108 0 объект > /XОбъект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 303 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 3 >> эндообъект 109 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 304 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 109 >> эндообъект 110 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 305 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 110 >> эндообъект 111 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 306 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 111 >> эндообъект 112 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 307 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 112 >> эндообъект 113 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 308 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 113 >> эндообъект 114 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 309 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 114 >> эндообъект 115 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 310 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 115 >> эндообъект 116 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 311 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 116 >> эндообъект 117 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 312 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 117 >> эндообъект 118 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 313 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 118 >> эндообъект 119 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 314 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 119 >> эндообъект 120 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 315 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 120 >> эндообъект 121 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 316 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 121 >> эндообъект 122 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 317 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 122 >> эндообъект 123 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 318 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 123 >> эндообъект 124 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 319 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 124 >> эндообъект 125 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 320 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 125 >> эндообъект 126 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 321 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 126 >> эндообъект 127 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 322 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 127 >> эндообъект 128 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 323 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 128 >> эндообъект 129 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 324 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 129 >> эндообъект 130 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 325 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 130 >> эндообъект 131 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 326 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 131 >> эндообъект 132 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 327 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 132 >> эндообъект 133 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 328 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 133 >> эндообъект 134 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 329 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 134 >> эндообъект 135 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 330 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 135 >> эндообъект 136 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 331 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 136 >> эндообъект 137 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 332 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 137 >> эндообъект 138 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 333 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 138 >> эндообъект 139 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 334 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 139 >> эндообъект 140 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 335 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 140 >> эндообъект 141 0 объект > /XОбъект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Анноты [337 0 R] /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 338 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 4 >> эндообъект 142 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 340 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 142 >> эндообъект 143 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 341 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 143 >> эндообъект 144 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 342 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 144 >> эндообъект 145 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 343 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 145 >> эндообъект 146 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 344 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 146 >> эндообъект 147 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 345 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 147 >> эндообъект 148 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 346 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 148 >> эндообъект 149 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 347 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 149 >> эндообъект 150 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 348 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 150 >> эндообъект 151 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 349 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 151 >> эндообъект 152 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 350 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 152 >> эндообъект 153 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 351 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 153 >> эндообъект 154 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 352 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 154 >> эндообъект 155 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 353 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 155 >> эндообъект 156 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 354 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 156 >> эндообъект 157 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 355 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 157 >> эндообъект 158 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 356 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 158 >> эндообъект 159 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 357 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 159 >> эндообъект 160 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 359 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 160 >> эндообъект 161 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 360 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 161 >> эндообъект 162 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 361 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 162 >> эндообъект 163 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 362 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 163 >> эндообъект 164 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 363 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 164 >> эндообъект 165 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 364 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 165 >> эндообъект 166 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 365 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 166 >> эндообъект 167 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 366 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 167 >> эндообъект 168 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 367 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 168 >> эндообъект 169 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 368 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 169 >> эндообъект 170 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 369 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 170 >> эндообъект 171 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 370 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 171 >> эндообъект 172 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 371 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 172 >> эндообъект 173 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 372 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 173 >> эндообъект 174 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 373 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 174 >> эндообъект 175 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 374 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 175 >> эндообъект 176 0 объект > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 612 792] /Содержание 375 0 Р /Группа > /Вкладки /S /StructParents 176 >> эндообъект 177 0 объект > эндообъект 178 0 объект > эндообъект 179 0 объект > эндообъект 180 0 объект > эндообъект 181 0 объект > эндообъект 182 0 объект > эндообъект 183 0 объект > поток х

Колымские рассказы Варлама Шаламова

Я уже писал об идее «иррациональной привязанности к жизни», которая означает, что как бы ужасно, как бы ни было мучительно и унизительно существование, его нельзя бросить.Мало того, но с духом скряги человек активно цепляется за него. Конечно, это верно не для всех — иначе не было бы никакого самоубийства, — но, безусловно, верно для многих, в том числе и для меня. У меня было очень трудное детство, и я много мечтал о том, чтобы уйти, но ни в коем случае не хотел быть здесь. Наоборот: я часто плакала по ночам в постели, потому что очень боялась умереть. В этом есть что-то очень забавное, в каком-то смысле… какой-то ребенок плачет… умоляет… пожалуйста, дайте мне больше этой мучительной, этой ужасной жизни!

Почему некоторые из нас цепляются за жизнь, какой бы ужасной она ни была? Вы можете возразить, что это мазохистский импульс.Я верю в это, безусловно. Я думаю, что у нас есть как садистские, так и мазохистские импульсы (один из которых может быть более выраженным у некоторых), и что они влияют на многие аспекты нашего поведения. Однако я не уверен, что в этом случае виноват мазохистский импульс, потому что привязанность к жизни в ужасных обстоятельствах не обязательно должна включать в себя активный поиск этих обстоятельств [что было бы необходимо для меня, чтобы считать это мазохистским]. Я думаю, что желание остаться в живых — это более базовый, изначальный импульс.Несколько лет назад мой кот выпал из окна, сломал себе лапы и разорвал палитру во рту на две части, но вместо того, чтобы лечь и поддаться тому, что, должно быть, было сильным желанием сдаться, ему действительно удалось вытащить себя наружу. пути непосредственной опасности и под автомобилем. Его инстинкт выживания был, можно сказать, абсурдно сильным, но он был, побуждая его защищать то, что осталось от его измученного болью тела. Это необыкновенная вещь, хотя и не обязательно замечательная.

Варлам Шаламов провел в общей сложности семнадцать лет в тюрьмах и трудовых лагерях или ГУЛАГе.После своего окончательного освобождения он начал работу над сборником рассказов о лагерной и тюремной жизни. Этот сборник получил название «Колымские рассказы». Колыма — название региона, где располагался лагерь, в котором автор отсидел десять лет. Как свидетельствуют эта и другие книги, жизнь в российских трудовых лагерях была необычайно мрачной, с арктическими условиями, побоями, цингой, скудным пайком и почти невыносимой работой; в тюрьмах было не лучше.

«Мы должны выжать из заключенного все в первые три месяца — после этого он нам уже не нужен.— Нафталий Френкель, начальник лагеря [из солженицынского «Архипелага ГУЛАГ»].

конченый
Перевод: «конченый» или «обреченный».

Если за творчеством Шаламова и стоит философская мысль, то это то, о чем я писал в первых абзацах. Большинство его персонажей — выжившие, как и сам человек, хотя желание выжить кажется абсурдным. Еще один день этого? От голода, нищеты, истощения? да. Потому что что еще есть, кроме еще одного дня?

Автор неоднократно старается внушить читателю, что страдание, истинное страдание, не порождает товарищества и не облагораживает дух.Следствием лагерной жизни является то, что заключенные становятся животными, их участие в жизни сводится к инстинкту. Во многих его рассказах самое главное для персонажей — согреться или попытаться согреться; многие также воруют у мертвых, чтобы повысить свои шансы на выживание. Однако важно еще раз отметить, что для Шаламова это выживание совершенно не героическое, оно просто есть. Это подчеркивается бесстрастным или деловым стилем автора.Это стиль, напоминающий «Бесконечность» Имре Кертеша, но лишенный тонкой венгерской иронии. Шаламов играет прямо, без намека на поднятую бровь.

Я не хочу, однако, создавать впечатление, что рассказы россиянина представляют собой плохо замаскированную автобиографию или что они, по сути, представляют собой форму документального фильма или репортажа. Видеть их в таком виде оказывает писателю огромную медвежью услугу. Что меня больше всего впечатлило, помимо невероятной последовательности, так это литературность каждой из шаламовских сказок.Структура и темп, например, безупречны. Есть одна история «В ночи», в которой двое мужчин отправляются по тропе, ведущей к груде камней. Думается, конечно, что их заставили работать, особенно когда они начинают двигать камни. Тем не менее, завершение истории показывает, что на самом деле они выкапывают умершего товарища, чтобы украсть его одежду. Нет лишней экспозиции, нет мелодрамы, только отличный контроль и резкий, быстрый удар под дых в конце.«В ночи» — один из первых рассказов в сборнике, и после прочтения я понял, что Шаламов — мастер формы.

В самых лучших рассказах есть мир как внутри, так и вне повествования. Это относится и к творчеству Шаламова. Возьмем снова «Ночь», где есть фактически рассказываемое действие, но также множество оставшихся без ответа вопросов о том, кто этот мертвец, как он умер, кто такие двое мужчин, выкапывающих его, как они попали в тюрьму и так далее. . Таким образом, я сильно напомнил Рэймонда Карвера, чьи снимки столь же сдержанны, но в то же время предполагают более подробное повествование, которое в конечном итоге предоставляется вашему воображению.Как и Карвер, как и Чехов, Шаламов по существу аполитичен и совершенно непредвзят. Для Карвера и Чехова это было бы, как можно себе представить, более легким подвигом, чем для этого писателя, все рассказы которого касаются людей, арестованных [часто по сфабрикованным обвинениям] при сталинском правительстве. Этот отказ полностью заниматься политикой, дистанция, которую Шаламов сохраняет от политического климата того времени, служит тому, чтобы подчеркнуть, насколько изолированы, насколько отрезаны его персонажи от внешнего мира.

Шаламов, однако, часто ссылается на литературу. В некоторых рассказах он пишет о Пушкине и Чехове; в других он упоминает колоду игральных карт, сделанных из романа Виктора Гюго, и обсуждает, как сокамерников, которые могут пересказывать известные или опубликованные истории, называют романистами. Что еще интереснее, некоторые заключенные названы в честь известных русских персонажей, таких как толстовский Вронский; и Андрей Платонов, реальная фигура и коллега-писатель, также появляется, хотя мы, конечно, знаем, что он никогда не отбывал срок в тюрьме.Русские писатели, меня всегда поражало, больше всего самореферентны, но Шаламов, я думаю, не просто кричал. Если брать в пример Платонова, то он сам был фигурой неоднозначной, которую Сталин явно недолюбливал, и поэтому можно было бы утверждать, что он легко мог на этом основании оказаться в лагере, где и так полно интеллигенции. Я думаю, используя Платонова и Вронского и так далее, он говорит о том, что это может случиться буквально с каждым, что каждый, независимо от его статуса, может оказаться в этой ужасной ситуации.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.