Epub достоевский бесы: Достоевский «Бесы» скачать FB2, PDF, EPUB, TXT

Содержание

Книга: Бесы — Федор Достоевский

  • Просмотров: 4760

    Одиночка

    Ерофей Трофимов

    Жизнь – странная штука. Вроде выживаешь как можешь. Никого не трогаешь. А однажды…

  • Просмотров: 1725

    Умоляй, ведьма. Часть 2

    Сильвия Лайм

    Искра земли, сердце огня, поцелуй короля… и ещё половина котелка подобной чепухи – и все…

  • Просмотров: 1232

    Моя борьба. Книга 1. Прощание

    Карл Уве Кнаусгор

    Карл Уве Кнаусгор пишет о своей жизни с болезненной честностью. Он пишет о своем детстве…

  • Просмотров: 837

    Желтый клевер: дневник Люси

    Анна Андросенко

    Перед вами мистическая история о любви, действие которой происходит в 1910-е годы и в…

  • Просмотров: 780

    Приручить время, или Шанс на любовь

    Таша Танари

    «Приручить время, или Шанс на любовь» – фантастический роман Таши Танари, жанр любовное…

  • Просмотров: 563

    Охота на вампира

    Николай Леонов

    Еще одна книга легендарного тандема Леонов-Макеев. Полковники МВД Гуров и Крячко проводят…

  • Просмотров: 517

    Чашка кофе для себя. Или 5 минут в день…

    Кристен Хелмстеттер

    Если вы устали жить скучной жизнью и хотите прожить ее полной ярких приключений, получая…

  • Просмотров: 451

    Путеводитель по галуту. Еврейский мир в…

    Владимир Лазарис

    Что такое галут? Об этом впервые на русском языке рассказывает уникальная книга,…

  • Просмотров: 382

    Играя с огнем

    Л. Дж. Шэн

    Парень с надломленной душой на пути к саморазрушению. Девушка со шрамом, не знающая, как…

  • Просмотров: 377

    Непал. Винтажный роман

    Александр Чумиков

    Перед нами Европа и Азия. Короли и магараджи. Коммунисты и маоисты. Небесные и земные…

  • Просмотров: 372

    Калейдоскоп жизни. Истории, которые…

    Анна Кирьянова

    Рабочие будни, мимолетные встречи, размышления за чашечкой чая, душевные разговоры с…

  • Просмотров: 353

    На краю

    Николай Свечин

    В декабре 1913 года в Приморье произошла серия нападений на денежные ящики воинских…

  • Просмотров: 349

    Сокровище Нефритового змея

    Сильвия Лайм

    Я думала, что найду легендарное сокровище. Думала, что сумею изменить свою жизнь, раз и…

  • Просмотров: 336

    Удивительная история секса. Взгляд…

    Кейт Листер

    Доктор Кейт Листер без стеснения копается в штанах истории и знакомит читателей с…

  • Просмотров: 325

    Аномальный наследник. Поступление

    Элиан Тарс

    Наследник высокоразвитой планетарной имперской династии Александритов. Тот, кто не…

  • Просмотров: 317

    Утраченное искусство воспитания. Чему…

    Микаэлин Дуклефф

    Научный журналист Микаэлин Дуклифф, разочаровавшись в западных методиках воспитания,…

  • Просмотров: 301

    Телесная психология: услышать тело –…

    Катерина Суратова

    Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то…

  • Просмотров: 299

    Тайное свидание

    Аманда Квик

    Надо было обладать бесстрашной душой и безграничным презрением к светским условностям…

  • Просмотров: 289

    Свобода от возраста. Годовая программа…

    Лариса Ренар

    «Свобода от возраста», как и все бестселлеры Ларисы Ренар, это увлекательный роман и…

  • Просмотров: 286

    Забытые гробницы. Тайны…

    Максим Лебедев

    Уже более четверти века в знаменитом на весь мир некрополе у подножия Великих пирамид…

  • Просмотров: 281

    Если бы ты был(-а) на моём месте. Часть…

    Анастасия Ямшанова

    После возвращения в Блэкхоулл, родной город, оставленный в далёком детстве, Софи Эпуларио…

  • Просмотров: 275

    Сказки народов мира

    Борис Акунин

    Эта книга для тех, кому нравится читать про больших грозных драконов и про маленьких…

  • Просмотров: 274

    Whole again. Как залечить душевные раны…

    Джексон Маккензи

    У людей, переживших абьюз, симптомы душевной травмы могут сохраняться долгое время после…

  • Просмотров: 272

    Лицом к лицу

    Кэролайн Куни

    «Лицом к лицу» – пятая, и заключительная часть сенсационной серии MOLOKO, проданной…

  • Бесы (Besy. Demons) (eBook, ePUB) von Фёдор Михайлович Достоевский; Fyodor Mikhailovich Dostoyevsky

    Бесы (Besy. Demons) (eBook, ePUB) von Фёдор Михайлович Достоевский; Fyodor Mikhailovich Dostoyevsky — Portofrei bei bücher. de Bitte loggen Sie sich zunächst in Ihr Kundenkonto ein oder registrieren Sie sich bei bücher.de, um das eBook-Abo tolino select nutzen zu können.

    Hier können Sie sich einloggen

    Sie sind bereits eingeloggt. Klicken Sie auf 2. tolino select Abo, um fortzufahren.

    Bitte loggen Sie sich zunächst in Ihr Kundenkonto ein oder registrieren Sie sich bei bücher.de, um das eBook-Abo tolino select nutzen zu können.

    Роман «Бесы», как и другие произведения Достоевского, поражает своей специфической глубокой философией. Это безусловно роман-предостережение и роман-пророчество, в котором великий писатель и мыслитель указывает на грядущие социальные катастрофы. В романе речь идет не только о «неправильном» устройстве общества – но и о душе человека, о том, что ей грозит разложение с гибелью.

    Души должны исцелиться. Ведь разные теории про переустройство мира способны привести к слепоте духовной и безумию, в случаи утраты способности различать добро и зло.…mehr

    • Geräte: eReader
    • ohne Kopierschutz
    • eBook Hilfe
    • Größe: 2.77MB

    Andere Kunden interessierten sich auch für

    Роман «Бесы», как и другие произведения Достоевского, поражает своей специфической глубокой философией. Это безусловно роман-предостережение и роман-пророчество, в котором великий писатель и мыслитель указывает на грядущие социальные катастрофы. В романе речь идет не только о «неправильном» устройстве общества – но и о душе человека, о том, что ей грозит разложение с гибелью. Души должны исцелиться. Ведь разные теории про переустройство мира способны привести к слепоте духовной и безумию, в случаи утраты способности различать добро и зло.

    Produktdetails

    • Verlag: Ktoczyta.pl
    • Seitenzahl: 757
    • Altersempfehlung: ab 6 Jahre
    • Erscheinungstermin: 30. Januar 2017
    • Russisch
    • ISBN-13: 9788381150927
    • Artikelnr.: 48947061
    Schreiben Sie eine Kundenbewertung zu diesem Produkt und gewinnen Sie mit etwas Glück einen 15,- EUR bücher.de–Gutschein!

    Es gelten unsere Allgemeinen Geschäftsbedingungen: www.buecher.de/agb

    Impressum

    www.buecher.de ist ein Shop der
    buecher.de GmbH & Co. KG
    Bürgermeister-Wegele-Str. 12,
    86167 Augsburg
    Amtsgericht Augsburg HRA 13309

    Persönlich haftender Gesellschafter: buecher.de Verwaltungs GmbH

    Amtsgericht Augsburg HRB 16890

    Vertretungsberechtigte:
    Günter Hilger, Geschäftsführer
    Clemens Todd, Geschäftsführer

    Sitz der Gesellschaft:Augsburg
    Ust-IdNr. DE 204210010

    Bitte wählen Sie Ihr Anliegen aus.

    Фёдор Достоевский «Бесы»

    Писать отзывы на такие книги — дело заведомо неблагодарное. Но я попробую.

    Что же у нас обычно ассоциируется с Федором Михайловичем? Правильно, бессмертное «Преступление и наказание». Когда нашему классу дали прочесть его «на лето», я, с детства любящий читать, промучился целый месяц, проклиная все и вся. Но на третьем десятке все же осмелился перечитать и — получил несравненное удовольствие.

    К чему это я — до любой книги нужно дорасти — своевременно прочесть что попроще, расширить кругозор и набраться некоторого опыта. Вот только у иных книг планка воистину высока и расти приходится долго. И если до «Преступления» я все-таки дорос, то касательно «Бесов» меня несколько терзают сомнения.

    Начнем с того, что идееобразующей «закавыкой» была реакция на политическое событие, за что Достоевского критиковали уже тогда, да и приняли роман гораздо хуже остальных, если верить статьям. Сам же Великий и Ужасный предстает пред нами ярым противником любых революционных течений, сторонником монархии и православия. Не то чтобы лично мне это претит, но явный крен в самом произведении очень уж бросается в глаза. Поэтому хотелось бы сразу отбросить политическую подоплеку, не ища правых и виновных в этом отношении, а разобрать остальное.

    Собственно, обстановкой, «Бесы» неожиданно напоминают… «кинговщину». Да-да, вы не ослышались. Камерность небольшого городка, пара десятков персонажей, нагнетаемая атмосфера — получается типичный триллер. И даже персонажи в духе товарища Стивена, но об этом чуть позже.

    Несколько неожиданно был подан тут «русский народ», и сложившееся «загадочная русская душа» мне кажется тут либо не к месту, либо «душа» эта оказалось совсем не такой, как мы привыкли — не помню у наших классиков, в том числе у самого ФМД (хотя не все романы я у него пока что прочел, но наверстаю, честное слово) настолько неприятных крестьян, мещан, и прочих представителей отчизны. Лизу на пожарище затоптать — запросто, сорвать праздник — пожалуйста, вытереть ноги о вчера еще уважаемого человека — нет ничего проще, восславить мерзавца — никаких сомнений. Действительно, в некоторых пунктах часто встречаются «некие неизвестные сомнительные личности», но никак невозможно списывать весь творящийся в городе беспредел исключительно на заезжих. Горожане сами рады плюнуть в колодец, а уж главные действующие лица… Вообще удивительно порой, читаешь себе Лавкрафта, встречаешь в тексте электрический фонарь — и оторопь берет от внезапного осознания того, что события-то происходят где-нибудь в 20-е годы прошлого века, а сам Говард творил тогда же, когда и, например, Ремарк и Хэмингуэй. Но и язык, и атмосфера его рассказов словно покрыты толстым-толстым слоем пыли, который окутывает и читателя, перенося его век в 18-й, например. Так вот у Достоевского, напротив, кажется (особенно в «Бесах»), что и события эти как-то не вяжутся с глубокой стариной, и люди отнюдь не таковы, какими мы привыкли их считать — все мрачные, угрюмые и заблудшие какие-то. Современные.

    В целом, персонажи по большей части у нас тут либо «избивающие», либо «избиваемые». И если первые вызывают неприязнь по понятным причинам, то вторые — своим откровенным, раздражающим даже читателя малодушием. Возможно, тут как раз сказываются полтораста лет, разделяющие нас и их, или ваш покорный слуга внезапно заразился человеконенавистничеством, факт остается фактом — и коленнопреклоненный Маврикий, и стоящий на сцене пред залом Верховенский-старший, наравне с уважением (пусть и по разным причинам), вызывают некое раздражение, некий стыд за них самих, ибо выглядит это не самоотверженным, но глупым, унизительным, и напрасным мученичеством.

    Впрочем, Маврикий, едва ли не единственный в полной мере положительный герой. Остальные — сплошь кунсткамера:

    Деспотичная, жестокая Варвара Петровна;

    Дарья Шатова, которую непросто охарактеризовать, тут некий сплав великодушия и подсознательного мазохизма;

    Лиза, которая сама себя не понимает, бросается из огня да в полымя и величайшее терпение Маврикия с ней я могу списать лишь на всепоглощающую одержимость;

    Лебядников — просто человек карикатура, в котором откровенная глупость сочетается со значительным хитроумием;

    Марья Тимофеевна, его сестра — пожалуй, тоже персонаж положительный, интересный, но, само собой, вызывающий крайнюю жалость своим положением;

    Шатов и Кириллов, интересные, сильные личности, но буквально «одержимые» своими идеями, вплоть до того, что раздражают читателя;

    Кармазинов — неприятный, высокомерный, манерный и чванливый тип;

    Юлия Михайловна — глупая, доверчивая, но амбициозная женщина, которую действительно жаль. Еще большего сожаления достоин ее супруг-губернатор. Вот такой вот парадокс — мы видим человека, развлекающегося в гимназии разнообразными глупостями, казалось бы недалекого, но с другой стороны — ранимого, страдающего, абсолютно неподходящего для своей должности. Этому маленькому глупому писательствующему чиновнику по-настоящему сочувствуешь.

    Революционеры представлены крайне неприятными людьми:

    Липутин — умный, двуличный, мерзкий тип;

    Виргинский — из всей пятерки, пожалуй, наиболее симпатичен, ибо в нем все-таки просыпается совесть;

    Толкаченко — как образ даже не запомнился, увы;

    Шигалев — социалист, чьи идеи по мироустройству — откровенный геноцид;

    Лямшин — слабый, трусливый, двуличный, неприятный персонаж.

    Эркель — вот, пожалуй, удачный, неоднозначный образ человека без цели, хватающегося за первый попавшийся идол, оттого чрезвычайно опасного. А ведь мог стать «во всех смыслах положительным» человеком, вот только, думаю, не менее фанатичным и оттого — страшным.

    Главные герои все же хороши, как ни крути.

    Вот только Петр Верховенский при ближайшем рассмотрении оказывается отнюдь не идеалистом, а обыкновенным интриганом. Распространяя идеи о смене мирового порядка, он просто напросто борется за власть. Хитрый, ловкий, втирающийся в доверие, но… и вот тут я не совсем понимаю Федора Михайловича — либо Петр Степанович оказывается не таким уж хитроумным (внезапно), чтобы не видеть, каких людей он выбрал в свою «пятерку», либо так было необходимо для «правильного» финала… Не знаю. Не менее странным кажется то, что подобную авантюру он решился провести не где бы то ни было, а практически у себя дома.

    Верховенский-старший — интереснейший и симпатичнейший человек, неглупый, обаятельный, но слабый и жутко непрактичный. Русско-французские диалоги были весьма утомительны, а несколько попыток «бунта» этого витающего в облаках человека, неизменно обращались в глупое сотрясание воздуха и слезы. Даже последняя, самая серьезная попытка, все равно получилась карикатурной и нелепой. Однако персонаж Степана Трофимовича, пожалуй, один из наиболее важных, ибо именно через него раскрывается моя «любимая» тема художественных произведений — тема ответственности. Ведь если копнуть поглубже, становится ясно, что во всех бедах косвенно виновен именно этот добрейший человек. Неправильное, недостаточное воспитание Ставрогина, наплевательское отношение к сыну — все это вылилось в настоящую трагедию для целого города. Не отошли Верховенский Петрушу, займись его воспитанием всерьез — и не увлекся бы юноша «неправильными» идеями. То же касается Ставрогина, которому старик привил широту взглядов, но не удосужился задать некие рамки, направления.

    Ну и, конечно, Николай Всеволодович Ставрогин. Персонаж центральный, загадочный и даже после прочтения не до конца понятный. Этакий «Печорин «на максималках». Крайне сложная и даже странная личность — человек без целей, приоритетов, как сам признается, не видящий разницы между добром и злом. И если, например, Раскольников периодически вызывал то симпатию, то неприязнь, Ставрогин практически всегда неприятен. Все без исключения приступы великодушия его обращались еще большим малодушием — хотел признать Лебядкину женой, а в итоге совсем загубил. Хотел спасти Шатова — уехал, просто уехал. Относительно заговорщиков его позиция так же до конца не ясна — не поддерживает, не препятствует, потом вдруг присутствует на собрании и громко уходит. И вот тут мне кажется, снова прокол Достоевского — великий Ставрогин, от которого без ума и матушка, и Лизавета, и практически все горожане, которого едва ли не боготворит Верховенский-младший, настолько он всем нужен, настолько все жаждут его общения, Петр Степанович не видит смысла в революции без образа своего «Ивана-царевича», который посвящен во все тайны общества, но в то же время формально Ставрогин (создатель сообщества) с ним не связан и ничем не рискует. Как такое возможно? Разве что в силу одержимости Верховенского-младшего Ставрогиным, но не совсем это все, на мой взгляд, правдоподобно. И ведь понимает Ставрогин собственную калечность, но продолжает, продолжает губить окружающих. Он, ученик Степана Трофимовича, сам предстает учителем сразу нескольким — младшему Верховенскому, Шатову и Кириллову, и что же мы видим — каждого он учил иначе, порой даже противоположному, и тут очередная загадка — не то Ставрогин просто играл этими людьми, проводя эксперимент, не то его собственные взгляды настолько переменялись буквально за несколько лет. И дополнительная глава «У Тихона» значительно раскрывает нам его, без нее (а ведь она неканонична) образ кажется совсем неполным и даже несколько иным. И что же мы видим? Ставрогин страдает от праздности, от нехватки чувств и ощущений, его внутренний компас не работает, у него нет деления на хорошо и плохо, есть только сильные, острые ощущения, и слабые, тщетные. Заблудший, неприкаянный, он и покаяться не может, а его попытка написать признание скорее похожа на вызов. Мечущиеся души всегда интересны, часто читатель ловит себя на неком сходстве с ними (тут так же), но в данном случае ощущается заведомо некая даже обреченность. Как оказывается, не напрасно.

    На самом деле, помимо политики и ответственности, роман затрагивает множество иных тем разной степени важности, одно только освобождение крепостных и его последствия дают повод для размышлений.

    Кроме того, не могу не упомянуть характерый язык — несколько витиеватый, но приятный, в меру сочный. А вот «живописательства» в «Бесах» очень мало, описаны, конечно, особняки Ставрогиных, Лембке, сам городок, но все они очень быстро теряются за нагромождениями образов и событий. Впрочем, это сомнительный недостаток.

    И сам роман есть сочетание некоторых вышеупомянутых неправдоподобностей с потрясающе сложными, смутными образами героев.

    Конечно, позже, необходимо будет перечитать, переосмыслить, да и сейчас я не претендую на истину в последней инстанции, но из-за однобокости и чернушности роман все-таки несколько страдает. Так уж мне кажется. Даже само прочтение было странным — тяжелым, но доставляющим удовольствие.

    Крайне неоднозначная вещь.

    Пятикнижие Достовевского, золотой фонд духовного наследия


    Великое пятикнижие – такое название дано неофициальному циклу из пяти самых масштабных романов русского классика Федора Михайловича Достоевского. Они были написаны один за другим и как бы представляют из себя романный марафон гениального прозаика. В пятикнижие входят: “Преступление и наказание”, “Идиот”, “Бесы”, “Подросток” и “Братья Карамазовы”.

    Литературная аллюзия. Стоит отметить, что в обозначении “великое пятикнижие Достоевского” улавливается связь с “Пятикнижием Моисея” – пяти первых книг Библии евреев и христиан (Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие). Моисею текст его труда продиктовал сам Бог, талант Достоевского так велик, что трудно представить, будто бы его книги написаны человеком, кажется, они также надиктованы какой-то божественной сущностью.

    Полный список книг Достоевкского можете найти по вышеприведенной ссылке.

    Краткое содержание книг из пятикнижия:

    Книга 1 – “Преступление и наказание” (1866)

    Хрестоматийный роман Достоевского “Преступление и наказание” прошел долгий путь в сознании автора от замысла до реализации. О сильной личности, которая не боится ни угрызения совести, ни суда, Федор Михайлович стал задумываться в те времена, когда сам сидел на каторжных нарах. По иронии судьбы, именно сюда и вернулся его главный герой. Зарисовки сюжетных линий были разбросаны по отдельным рассказам и черновикам, которые Достоевский впоследствие соединил. Первые главы будущего шедевра были написаны в Висбадене. Писатель проиграл залог от издательства в карты, потому работал голодный, холодный, освещая путь своему Раскольникову огарком свечи. После публикации “Преступление и наказание” вызвало мощную волну полемики, которая, надо сказать, не утихает до сих пор. Роман по-прежнему является объектом исследования многих ученых, ведь это кладезь идей и смыслов.

    Сюжет. Родион Романович Раскольников – обыкновенный питерский студент, вернее, бывший студент. Из-за крайней нужды ему пришлось бросить образование. Он снимает грязную, тесную каморку под самой крышей, постоянно голодает и не видит ничего, кроме желтых стен своего ненавистного пристанища. В этой нездоровой атмосфере у Раскольникова рождается странная теория, о том, что все люди делятся на два типа – обыкновенные люди (для которых закон писан) и “необыкновенные” (те, кто может переступить через закон, ведь они сами “законодатели человечества”; к этим “сверхличностям” Раскольников относит в первую очередь своего кумира Наполеона).

    “Я просто убил, для себя убил, для себя одного… Мне другое надо было узнать… Смогу ли я переступить или не смогу?… Тварь ли я дрожащая, или право имею”

    Для воплощения своей теории в жизнь Раскольников выбирает старуху-процентщицу Алену Ивановну, на самом деле мерзкую и никому не нужную особу. Невероятная скряга, она брала вещи за бесценок и ставила на них неподъемные проценты, чем и зарабатывала на свое сытое житье. Последней каплей для Родиона стало письмо из дома, в котором сообщалось, что скоро его сестра – красавица Дуня – будет выдана замуж за “благодетеля” Петра Петровича Лужина. Раскольников прекрасно понимал, что Дуня Лужина не любит и что это жертва для спасения семьи, в частности, его самого.

    Раскольников убивает процентщицу топором, но внезапно появившаяся сестра Алены Ивановны, робкая Лизавета, рушит его планы. Как свидетельницу, Родиону приходится убить и ее. Он мечется в агонии по залитой кровью квартире и понимает, что все происходит не так, как планировалось… Ну, а дальше наступает длинный и непростой путь Раскольникова после преступления, исполненный мук и душевных метаний. Ему предстоит познакомиться со многими необычными людьми – пьяницей Мармеладовым, его женой Катериной Ивановной, жертвенной Сонечкой, ставшей на путь проституции ради спасения семьи, подлым помещиком Свидригайловым и, конечно же, следователем Порфирием Петровичем – главным оппонентом, мучителем и гласом совести Раскольникова-преступника.

    Книга 2 – “Идиот” (1868-69)

    Работа над этим романом, по словам самого Достоевского, протекала довольно сложно, ведь его главной целью было изображение положительно прекрасного человека – “труднее этого нет ничего на свете”. В то же время Федор Михайлович очень любил это произведение, ведь оно в большей мере отображало его нравственно-философские взгляды в период 60-х. С черновиками “Идиота” Достоевский объездил западную и южную Европу, работая над произведением, то в Швейцарии, то в Германии, то в солнечной Италии.

    Сюжет. Главный герой Лев Николаевич Мышкин 26 лет от роду – необыкновенный человек. Он добр душой и своими помыслами, его природе не знакомы ложь, предательство, коварство, жажда наживы – словом, он чистейшей воды идиот, как его и называют за глаза. Несколько лет князь Мышкин провел в санатории в Швейцарии, лечась от падучей болезни (эпилепсии). У него нет должного образования, но читать и писать он, безусловно, умеет. Но самое главное, что Лев Николаевич не приучен к жизни в том злом и жестоком мире, частью которого он, увы, является.

    Главному герою предстоит познакомиться с Аглаей Епанчиной, своенравной, капризной и прогрессивной особой, с холодной красавицей Настасьей Филипповной, чья жизнь сломилась раньше, чем успела начаться, с жестоким и скрытным Парфеном Рогодиным и многими другими людьми и их пороками. Как бы не пытался Мышкин прижиться в этом вражеском мире, тот его не принимает и в буквальном смысле слова сводит с ума.

    “В своей гордости она никогда не простит любви моей – и мы оба погибнем!”

    Книга 3 – “Бесы” (1871-72)

    “Бесы” являются самым политизированным романов Достоевского, его нередко ставят в один ряд с антинигилистическими произведениями XIX века. В литературоведении за романом также закрепились определения – роман-предупреждение, роман-предсказание, ведь автор в самом деле предсказал грядущие социальные катастрофы – вскормленные человеческой кровью русская революция, режимы Гитлера и Сталина. Однако, говоря о социальном, Федор Михайлович особое значение уделял первопричине бедствий человечества – деградации души и морали.

    Почвой для рождения идеи “Бесов” стало появление террористических и радикальных движений среди интеллигентов, а импульсом послужило политическое убийство студента Ивана Иванова, спланированное нигилистом и революционером Сергеем Нечаевым для укрепления своих позиций в кругу единомышленников, и спровоцировавшее начало новой революционной философии, так называемой “нечаевщины”.

    Сюжет. События романа разворачиваются в уездном городке, напоминающем Тверь. В мирной скучной жизни местечка назревает буря и самое страшное, что это разрушительное бедствие зарождается не в атмосфере, а в человеческих головах. Петр Степанович Верховенский (прототип Сергей Нечаев) организовывает революционный кружок. Под руководством этого умного и расчетливого мастера интриг, который скрывается под личиной шута, революционеры от пространственных речей быстро переходят к действиям. Для того чтобы укрепить отношения в “кружке” (“пятерке”) Верховенский задумывает убийство. В качестве жертвы он выбирает Ивана Павловича Шатова, бывшего революционера, который после путешествий по Европе разуверился в революционных идеях и стал пропагандировать новую философию о народе-богоносце (прототип убитый народной расправой Иван Иванов). Первое политическое убийство круто изменяет жизнь городка и его обитателей, многие из которых невольно оказываются втянуты в революционную игру Верховенского.

    “Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять против здравого смысла”

    Книга 4 – “Подросток” (1875)

    Роман-воспитание “Подросток” затрагивает взаимоотношения отцов и детей. Главному герою Аркадию Долгорукому 19 лет, но автор решает называть его именно “подростком”, ведь сейчас он находится на пересечении двух времен – детства и взрослой жизни. Будучи незаконнорожденным сыном помещика Андрея Петровича Версилова, юноша испытывает множество душевных мук. Он жаждет богатства, признания, высокого статуса, мечтает вырваться из своего двойственного положения “недосына”, “недодворянина”, “недочеловека”.

    Аркадий пытается казаться старше и негодует, когда окружающие называют его “подростком”: “Какой подросток? Разве после девятнадцати еще растут?” “Может не физически, – парирует Достоевский, – но нравственно”.

    Благодаря своей вечной теме, “Подросток” Достоевского, пожалуй, самый современный роман писателя. Он легко и понятно прочитывается и сегодня, закрепляясь тем самым вне литературного времени.

    “Нынешнее время – это время золотой середины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового”

    Книга 5 – “Братья Карамазовы” (1879-80)

    Роман “Братья Карамазовы” Федор Михайлович и многие критики считают главным произведением его жизни, его личным “Фаустом”. Глупо называть его просто “семейной хроникой”, этот труд представляет из себя нечто более масштабное – обобщенное метафорическое изображение современной действительности и всей интеллигентской России. В планах Достоевского было написание продолжения произведения, однако внезапно обострившаяся болезнь не дала ему осуществить свой замысел – писатель умер через два месяца после публикации.

    Роман состоит из 12 книг, объединенных в четыре смысловых части.

    Сюжет. События происходят в городке Скотопригоньевске в состоятельном семействе Карамазовых. Смысловая линия разворачивается вокруг убийства главы семейства – Федора Павловича Карамазова. Почву для преступления подготовило его соперничество с сыном из-за Грушеньки Светловой. В канву детектива мастерски вплетены философские размышления героев и самого автора, безжалостно вскрыты социальные и моральные пороки современного общества и человечества вцелом.

    “Русский весьма часто смеется там, где надо плакать”

    3. 5 / 5 ( 19 голосов )

    Как криминальная история из газеты превратилась в великую христианскую книгу

    Приблизительное время чтения: 11 мин.

    В нашей рубрике друзья «Фомы» выбирают и советуют читателям книги, которые – Стоит перечитать.

    Книгу рекомендует Владимир Хотиненко

     

    Автор

    Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881) — писатель, критик, публицист.

     

    Время написания и история создания

    Работа над романом проходила в 1870–1871 годах за границей. В основу романа Достоевский положил громкое дело 1869 года об убийстве студента Ивана Иванова членами одного из революционных кружков во главе с нигилистом и революционером Сергеем Нечаевым с целью укрепления своей власти в террористическом кружке, против идей которого выступил Иванов. Программным документом кружка был «Катехизис революционера», где впервые была сформулирована программа беспощадного террора ради «светлого будущего всего человечества».

    Достоевский узнал о деле из газет, внимательно читал статьи, корреспонденции, касающиеся Нечаева и его помощников. Сначала прозаик замыслил небольшой злободневный памфлет. Однако в процессе работы усложнились сюжет и идея текста. В итоге получился трагический многостраничный роман, который был опубликован в 1872 году в журнале «Русский вестник».

     

    Смысл романа

    «Бесы» — роман о трагедии русского общества, в котором революционные настроения, по мнению Достоевского, являются следствием утраты веры. Говоря о «нечаевщине» и убийстве Иванова, писатель признавался: «В моем романе “Бесы” я попытался изобразить те многоразличные и разнообразные мотивы, по которым даже чистейшие сердцем и простодушнейшие люди могут быть привлечены к совершению такого же чудовищного злодейства».

    Одна из главных мыслей романа: человеку необходима свобода. Однако на путях свободы его подстерегают соблазны своеволия. Главным героем романа, Николаем Ставрогиным одновременно владеют и жажда веры, и поразительное безверие, утверждение себя вне Бога. Духовное омертвение главного героя-«беса» «порождает» остальных, которые, в свою очередь, создают «мелких бесов». «Бесовщина» у Достоевского — это одержимость идеей, которая отделяет человека от реальности, поглощает его целиком. Таков революционер Петр Верховенский, который под лозунгом «все для человека» разрабатывает программу развращения и уничтожения людей («…Мы сначала пустим смуту… Мы проникнем в самый народ… Мы пустим пьянство, сплетни, доносы; мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим в младенчестве… Мы провозгласим разрушение… Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал»). Таков инженер Кириллов, который решил доказать истинность своих убеждений с помощью самоубийства («Если нет Бога, то я Бог… Если Бог есть, то вся воля Его, и без воли Его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие… Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт моего своеволия — это убить себя самому…»). Таков и студент Шатов, проповедующий свою веру в богоносность русского народа. Все они становятся рабами своей идеи.

    В то же время «Бесы» — это великая христианская книга, в которой утверждается возможность противостоять «бесам» и их деяниям. Одна из героинь, юродивая Марья Тимофеевна, которая обладает даром видеть истинную сущность людей и событий, говорит, что «всякая тоска земная и всякая слеза земная — радость нам есть». Эта радость — напоминание о грядущей правде и победе Христа над «бесами» и их властными идеями.

    Достоевский обращается к евангельской притче об исцелении Христом бесноватого, чтобы показать — мир может излечиться от «бесов», и даже самый опасный и падший человек может исправиться и сохранить в себе образ Божий. Роман заканчивается светлым пророчеством о России одного из героев, которому прочли упомянутую притчу. «Эти бесы, — произнес Степан Трофимович в большом волнении… — это все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и бесенята, накопившиеся в великом и малом нашем больном, в нашей России, за века, за века!.. Но великая мысль и великая воля осенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы. Вся нечистота… Но больной исцелится и “сядет у ног Иисусовых”… и будут все глядеть с изумлением…»

     

    Интересные факты

    1. «Бесы» — третий роман так называемого «великого пятикнижия Достоевского». В него также входят романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Игрок» и «Братья Карамазовы».

    2. Роман многократно экранизировали. Впервые это сделал Яков Протазанов в 1915 году. Самые известные киноадаптации книги: фильм польского режиссера Анджея Вайды «Бесы» (1988) и одноименный телесериал 2014 года, режиссёром которого стал Владимир Хотиненко.

    Кадр из сериала «Бесы» Владимира Хотиненко, 2014

    3. Книга должна была включать еще одну главу, которую Достоевский задумал как идейный религиозно-философский центр романа. Это глава «У Тихона», в которой «главному бесу» Ставрогину противостоит монах, прообразом которого стал святитель Тихон Задонский. Ставрогин здесь предпринимает попытку покаяния, рассказывая монаху Тихону о своих грехах. Однако тот признает, что раскаяние преступника неискреннее, и к духовному перелому он еще не готов. Редактор «Русского вестника» Михаил Катков не пропустил эту главу, опасаясь волнений в читательской среде. Глава «У Тихона» всегда печатается вне основного текста романа.

    4. Одну из самых ярких театральных постановок романа сделал французский писатель Альбер Камю в 1959 году — она называлась «Одержимые».


    5. Фамилия «Ставрогин» происходит от др.-греч. «ставрос», что означает «крест». Многие исследователи полагают, что это — намек на высокое предназначение героя, который, будучи умной и одаренной личностью, не смог правильно реализовать свои способности, сделать правильный выбор («Изменник перед Христом, он неверен и сатане») и встать на путь духовного возрождения.

     

     

    Когда вымирают народы

    Отрывок из романа «Бесы». Разговор Николая Ставрогина и Ивана Шатова о религиозном призвании русского народа

    ы помните выражение ваше: «Атеист не может быть русским, атеист тотчас же перестает быть русским», помните это?
    — Да? — как бы переспросил Николай Всеволодович.

    — Вы спрашиваете? Вы забыли? А между тем это одно из самых точнейших указаний на одну из главнейших особенностей русского духа, вами угаданную. Не могли вы этого забыть? Я напомню вам больше, — вы сказали тогда же: «Не православный не может быть русским» (…)
    — Если б я веровал, то, без сомнения, повторил бы это и теперь; я не лгал, говоря как верующий, — очень серьезно произнес Николай Всеволодович. — Но уверяю вас, что на меня производит слишком неприятное впечатление это повторение прошлых мыслей моих. Не можете ли вы перестать?
    — Если бы веровали? — вскричал Шатов, не обратив ни малейшего внимания на просьбу. — Но не вы ли говорили мне, что если бы математически доказали вам, что истина вне Христа, то вы бы согласились лучше остаться со Христом, нежели с истиной? Говорили вы это? Говорили?
    — Но позвольте же и мне наконец спросить, — возвысил голос Ставрогин, — к чему ведет весь этот нетерпеливый и… злобный экзамен?
    — Этот экзамен пройдет навеки и никогда больше не напомнится вам. Дозволите ли вы мне повторить пред вами всю главную вашу тогдашнюю мысль… О, только десять строк, одно заключение.
    — Повторите, если только одно заключение…
    — Ни один народ, — начал Шатов, как бы читая по строкам и в то же время продолжая грозно смотреть на Ставрогина, — ни один народ еще не устраивался на началах науки и разума. Разум и наука в жизни народов всегда, теперь и с начала веков, исполняли лишь должность второстепенную и служебную; так и будут исполнять до конца веков. Народы слагаются и движутся силой иною, повелевающею и господствующею, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо. Эта сила есть сила неутолимого желания дойти до конца и в то же время конец отрицающая. Это есть сила беспрерывного и неустанного подтверждения своего бытия и отрицания смерти… Цель всего движения народного, во всяком народе и во всякий период его бытия, есть единственно лишь искание Бога, Бога своего, непременно собственного, и вера в него как в единого истинного. Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого с начала его и до конца. Никогда еще не было, чтоб у всех или у многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становиться общими. Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами. Чем сильнее народ, тем особливее его Бог. Никогда не было еще народа без религии, то есть без понятия о зле и добре. У всякого народа свое собственное понятие о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о зле и добре, тогда вымирают народы и тогда самое различие между злом и добром начинает стираться и исчезать. Никогда разум не в силах был определить зло и добро или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно… Всё это ваши собственные слова, Ставрогин… В ваших же мыслях и даже в самых словах я не изменил ничего, ни единого слова.
    — Не думаю, чтобы не изменили, — осторожно заметил Ставрогин, — вы пламенно приняли и пламенно переиначили, не замечая того. Уж одно то, что вы Бога низводите до простого атрибута народности… — Низвожу Бога до атрибута народности? — вскричал Шатов. — Напротив, народ возношу до Бога. Да и было ли когда-нибудь иначе? Народ — это тело божие. Всякий народ до тех только пор и народ, пока имеет своего Бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения; пока верует в то, что своим Богом победит и изгонит из мира всех остальных богов. Так веровали все с начала веков, все великие народы по крайней мере, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества… Если великий народ не верует, что в нем одном истина, если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестает быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ. Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою. Кто теряет эту веру, тот уже не народ. Но истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих Богов. Единый народ-«богоносец» — это русский народ, и… и… и неужели, неужели вы меня почитаете за такого дурака, Ставрогин, — неистово возопил он вдруг, — который уж и различить не умеет, что слова его в эту минуту или старая, дряхлая дребедень, перемолотая на всех московских славянофильских мельницах, или совершенно новое слово, последнее слово, единственное слово обновления и воскресения, и… и какое мне дело до вашего смеха в эту минуту! Какое мне дело до того, что вы не понимаете меня совершенно, совершенно, ни слова, ни звука!.. О, как я презираю ваш гордый смех и взгляд в эту минуту!
    — Напротив, Шатов, напротив, — необыкновенно серьезно и сдержанно проговорил Ставрогин, не подымаясь с места, — напротив, вы горячими словами вашими воскресили во мне много чрезвычайно сильных воспоминаний. В ваших словах я признаю мое собственное настроение два года назад и теперь уже я не скажу вам, как давеча, что вы мои тогдашние мысли преувеличили. Мне кажется даже, что они были еще исключительнее, еще самовластнее, и уверяю вас в третий раз, что я очень желал бы подтвердить всё, что вы теперь говорили, даже до последнего слова, но…
    — Но вам надо зайца?
    — Что-о?
    — Ваше же подлое выражение, — злобно засмеялся Шатов, усаживаясь опять, — «чтобы сделать соус из зайца, надо зайца, чтобы уверовать в Бога, надо Бога», это вы в Петербурге, говорят, приговаривали, как Ноздрев, который хотел поймать зайца за задние ноги.
    — Нет, тот именно хвалился, что уж поймал его. Кстати, позвольте, однако же, и вас обеспокоить вопросом, тем более что я, мне кажется, имею на него теперь полное право. Скажите мне: ваш-то заяц пойман ли аль еще бегает?
    — Не смейте меня спрашивать такими словами, спрашивайте другими, другими! — весь вдруг задрожал Шатов.
    — Извольте, другими, — сурово посмотрел на него Николай Всеволодович, — я хотел лишь узнать: веруете вы сами в Бога или нет?
    — Я верую в Россию, я верую в ее православие… Я верую в тело Христово… Я верую, что новое пришествие совершится в России… Я верую… — залепетал в исступлении Шатов.
    — А в Бога? В Бога?
    — Я… я буду веровать в Бога.
    Ни один мускул не двинулся в лице Ставрогина. Шатов пламенно, с вызовом смотрел на него, точно сжечь хотел его своим взглядом (…)
    — Чего, однако же, вы хотите? — возвысил наконец голос Николай Всеволодович. — Я полчаса просидел под вашим кнутом, и по крайней мере вы бы могли отпустить меня вежливо… если в самом деле не имеете никакой разумной цели поступать со мной таким образом.
    — Разумной цели?
    — Без сомнения. В вашей обязанности по крайней мере было объявить мне наконец вашу цель. Я всё ждал, что вы это сделаете, но нашел одну только исступленную злость. Прошу вас, отворите мне ворота.
    Он встал со стула. Шатов неистово бросился вслед за ним.
    — Целуйте землю, облейте слезами, просите прощения! — вскричал он, схватывая его за плечо…Слушайте, я всё поправить могу: я достану вам зайца!
    Ставрогин молчал.
    — Вы атеист, потому что вы барич, последний барич. Вы потеряли различие зла и добра, потому что перестали свой народ узнавать (…) Слушайте, сходите к Тихону.
    — К кому?
    — К Тихону. Тихон, бывший архиерей, по болезни живет на покое, здесь в городе, в черте города, в нашем Ефимьевском Богородском монастыре.
    — Это что же такое?
    — Ничего. К нему ездят и ходят. Сходите; чего вам? Ну чего вам?
    — В первый раз слышу и… никогда еще не видывал этого сорта людей. Благодарю вас, схожу.
    — Сюда, — светил Шатов по лестнице, — ступайте, — распахнул он калитку на улицу.
    — Я к вам больше не приду, Шатов, — тихо проговорил Ставрогин, шагая чрез калитку.

    7sx9v — _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg 5.7.6 | MyGet

    >>>> НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ СКАЧАТЬ ЭЛЕКТРОННУЮ КНИГУ <<<<

    Бесы ( дореформенный русский : Бѣсы ; пореформенный русский : Бесы , тр. Бесы , МФА : [ˈbʲe.sɨ] ; иногда также называют Бесами или Бесами ) — роман Федора. Демоны (Penguin Classics) [Федор Достоевский, Рональд Мейер, Роберт А. Магуайр, Роберт Белкнап] при загрузке БЕСПЛАТНАЯ доставка по соответствующим предложениям. Большинство его важных произведений были написаны после «Записок из подполья» (), «Преступление и наказание» (), «Игрок» (), «Идиот» (), «The.

    Демоны (Классика пингвинов) Мягкая обложка — Ж. Федора Достоевского (автор), Рональда Мейера (редактор), Роберта А. Магуайра (переводчик), Роберта Белкнапа (введение) еще 1. из 5 звезд. рейтинги. Посмотреть все форматы и выпуски. Извините, возникла проблема с загрузкой этой страницы. Попробуйте еще раз5(). Новаторский русский режиссер, чья постановка «Карамазовых» была встречена критиками, снова возвращается к Онассису Стеги с Достоевским. Нигилисты и пророки, террористы и революционеры, убийцы и самоубийцы кишат Онассисом Стеги.Обширный художественный материал Бесов (–72) адаптирован для театра русским режиссёром Константином. Скачать бесплатно Бесы Федор Достоевский считается одним из четырех шедевров, написанных Достоевским после его возвращения из сибирской ссылки, наряду с «Преступлением и наказанием» (), «Идиот» () и «Братья Карамазовы» (). Демоны Федора Достоевского — Goodreads Демоны — электронная книга, написанная Федором Достоевским. Прочтите эту книгу.

    PM> Install-Package _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg -Version 5.7.6 — Источник https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v3/index.json

    Скопировать в буфер обмена

    > nuget.exe установить _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg -Version 5.7.6 -Source https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v3/index.json

    Скопировать в буфер обмена

    > dotnet добавить пакет _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg —version 5.7.6 —source https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v3/index.json

    Скопировать в буфер обмена
        
    Скопировать в буфер обмена
      источник https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v3/index.json
    
    nuget _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg ~> 5.7.6  
    Скопировать в буфер обмена

    > choco install _Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg —version 5.7.6 —источник https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v2

    Скопировать в буфер обмена
      Импорт модуля PowerShellGet
    Регистрация-PSRepository-Name "7sx9v"-SourceLocation "https://www.myget.org/F/7sx9v/api/v2"
    Install-Module -Name "_Demons-by-Fyodor-Dostoyevsky-Ebook-Epub-PDF-fkg" -RequiredVersion "5.7.6" -Repository "7sx9v"  
    Скопировать в буфер обмена

    Скачать книгу Федора Достоевского «Бесы»

    Одержимый Pdf

    «Бесы» (по-французски Les Possédés) — пьеса, написанная Альбером Камю в 1959 году.Спектакль представляет собой театральную постановку романа Федора Достоевского «Бесы», позже переименованного в «Бесы». Камю презирал нигилизм и рассматривал творчество Достоевского как пророчество о разрушительных последствиях нигилизма.

    Краткий обзор одержимых

    Он руководил постановкой пьесы в Театре Антуана в 1959 году, за год до своей смерти, которую он частично финансировал за счет денег, полученных им в виде Нобелевской премии. Это был успех критиков, а также художественное и техническое проявление силы: 33 актера, 4 часа, 7 декораций, 24 сцены.Стены могли двигаться вбок, чтобы уменьшить размер каждой локации, а вся сцена вращалась, чтобы обеспечить немедленную трансформацию набора. Камю поручил художнику и декоратору Майо, который уже проиллюстрировал несколько своих романов («Незнакомец» — ред. 1948 г.), ответственную задачу по созданию этих многочисленных и сложных театральных декораций.

    Детали Одержимые   Книга в формате PDF

    Название романа: Бесы
    Автор: Фёдор Достоевский
    Оригинальное название: Бѣсы
    Страна: Россия
    Язык: Русский
    Жанры: Философская фантастика, Политическая фантастика, Антинигилистический роман, Психологическая фантастика, Сатира
    Дата выхода: 1959
    Тип носителя: Печать (в твердой и мягкой обложке)
    OCLC: 2041466
    Dewey Decimal 891.73/3
    Класс LC: PG3328
    Страниц: 706
    Тип книги: Pdf / ePub

    Скачать полную книгу «Одержимые» в формате PDF

    У многих студентов нет денег на книги. Мы публикуем  Книга «Бесы»   полный pdf  для тех, кто не может купить книгу «Бесы». Чтобы скачать эту книгу, нажмите кнопку   под .

    Одержимые скачать pdf

    Надеюсь, вы успешно загрузили роман «Одержимая книга» с Pdfcorner.ком. Ошибки совершает человек. Все статьи, опубликованные на этом сайте, загружены человеком. Если вы получили не тот загружаемый файл или столкнулись с какими-либо проблемами при загрузке The Possessed Book, сообщите нам об этом в поле для комментариев.

    Мы уважаем Всех Авторов книг . Если у вас есть проблема/претензия, связанная с DCMA, посетите наш раздел   DCMA .

    Бесы — Федор Достоевский

    «На следствии наши врачи решительно и решительно отвергли всякую мысль о безумии.

    Я открываю с заключительных строк, на грани изнеможения, не уверенный в своем душевном состоянии.

    Читать Достоевского — это как проводить время с близкими людьми с диаметрально противоположным мировоззрением: я их очень люблю, безоговорочно, но совсем не ЛЮБЛЮ.

    Пока я медленно просматриваю произведения Достоевского, начиная с шепота человека, делающего записи из подполья, movi

    «На следствии наши врачи решительно и решительно отвергли всякую мысль о безумии.

    Я открываю с заключительных строк, на грани изнеможения, не уверенный в своем душевном состоянии.

    Читать Достоевского — это как проводить время с близкими людьми с диаметрально противоположным мировоззрением: я их очень люблю, безоговорочно, но совсем не ЛЮБЛЮ.

    По мере того, как я медленно пробираюсь по произведениям Достоевского, начиная с шепота человека, делающего записи из подполья, переходя к убийце Раскольникову, которому удается вызвать у меня сочувствие, хотя я ненавижу его действия и мотивы, а затем такому юродивому, как Мышкин, который совершенно бесит меня своей невежественной спесью и разрушительной силой, я теперь познакомился с Бесами.

    Если Раскольников меня загипнотизировал, а Мышкин заставил ругаться, то Черти медленнее, но еще сильнее воздействуют на мое душевное равновесие. Пока я лихорадочно читал предыдущие романы, не прерываясь, посреди этого пришлось сделать продолжительный перерыв. Я просто не мог переварить рассказ об изнасиловании ребенка и последующее «признание» Ставрогиным в преступлении монаху. Позиция монаха относительно ситуации была настолько злой, что я чувствовал, что не могу читать дальше.Я думал, что уже смогу справиться с русским националистическим и православным мышлением, но это было уже слишком. Девушка покончила жизнь самоубийством из-за религиозной паники, полагая, что «убила Бога» изнасилованием.

    И представитель церкви, взволнованный исповедью и совершенно не жалеющий ребенка, говорит убийце, что он будет прощен, если только достаточно пострадает, чтобы угодить Богу. Во-первых, что это за бог, который поощряет страдание, даже находит в нем наслаждение и наслаждение, но совершенно игнорирует жертву? Что, если бы я сказал своему ребенку, что допустимо жестокое нападение на кого-то, если я вижу, что он впоследствии страдает, — что преступление на самом деле похвально, потому что оно дает мне желанную возможность наблюдать, как мой ребенок страдает должным образом? Где образовательная полиция, чтобы арестовать меня за такое воспитание?

    Во-вторых, священник считает преступление «нелепым» и «неизящным» и недостаточно кровавым, чтобы быть интересным.Он опасается, что убийца станет посмешищем, если опубликует свое признание. Кроме того, это преступление слишком распространено, чтобы вызывать удивление.

    Эта сцена заставила меня закрыть книгу и не открывать ее несколько недель. Это может быть Достоевский, и он может быть гением, но у меня есть предел тому, что я могу воспринять. И я не желаю страдать в угоду какому-то садистскому, патриархальному, сексуально предвзятому и деспотичному богу. В моем мировоззрении самопожертвование не является добродетелью, это порок, порождающий насилие, часто приводящий к ужасным преступлениям, совершаемым против невинных людей без связи с фанатиками, которые считают себя религиозными героями, способствуя страданиям.Персонажи в мире Достоевского ведут себя как незрелые мальчики, которые чувствуют себя заброшенными и привлекают к себе негативное внимание, чтобы их увидела фигура крестного отца. «Посмотри на меня, боже!» они кричат. «Посмотрите, что я делаю! И я делаю все это для вас! Я хочу, чтобы меня видели! Это все обо мне! Моя исповедь должна быть прочитана публично, чтобы обо мне говорили! И это Я страдаю, а не та некрасивая маленькая девочка, которая сошла с ума. Мы говорим не о ней, мы смотрим на МОИ страдания. МОЕ право быть героем, страдающим от боли, ради покаяния! Преступление — это просто необходимая предпосылка, чтобы заслужить право на САМОЕ БОЛЬШОЕ раскаяние.Ничего, девочка должна была умереть…»

    Делая перерыв, я продолжаю думать о романе, ибо такова его гениальность. И я прихожу к выводу, что я пытаюсь найти квадрат, когда хочу примирить злые характеры и теологическую идею. Разве религиозная приверженность не должна быть силой добра? Это был мой вопрос, и это неправильно.

    Наконец я понимаю, что моя посылка неверна и что искренняя вера Достоевского работает так хорошо главным образом потому, что он верит в злого, несправедливого бога, желающего страданий и полного подчинения, — теология, которая по своей сути вовсе не хороша (по моему мнению). мировоззрение, которое, конечно, личное, а не общечеловеческое!).

    Это нехорошо. Это просто так. Период. Как только я отбросил свою связь между этикой и религией и принял реальность персонажей, я могу читать дальше.

    И я счастлив, что сделал это. Одним из самых драматических эпизодов в романной истории должен быть праздник, организованный в пользу гувернанток в России, — и что это за зрелище. Поэт-романтик, драматично прощающийся со своей аудиторией и обещающий никогда больше не писать, спотыкается о человеческое ощущение, что романтические чувства и аллегорический язык ушли в прошлое.Празднество, которое запланировано скорее с целью отметить организаторов, чем поддержать доброе дело (как и любое благотворительное мероприятие с участием знаменитостей в наши дни!), потерпело полное фиаско. Дьяволы за работой!

    Кто такие черти?

    Это группа радикальных социалистов, пытающихся навязать еще одну абсолютную истину запутавшейся и взрывоопасной нации, прекрасно предвосхищая русскую революцию и ее бесчеловечные аспекты. Как документ исторических процессов, я нашел «Дьяволов» невероятно поучительным, поскольку он показывает, почему Россия была неспособна превратить патриархальную тиранию в либеральную демократию.Новые идеи распространяются таким же религиозно исключительным образом, как и старая доктрина. Есть одна абсолютная истина, по которой все должны жить, и она будет навязана людям с помощью насилия. Социалистическая или царская власть — вопрос только в том, какая партия сильнее в военном отношении. У обоих есть свои слепые последователи и свои святые догмы, чтобы держать людей на правильном пути. В обоих случаях (само)пожертвование является двигателем разрушительного действия. В обоих случаях тирада в Откровении об извержении богом (выбранная вами непогрешимая мысль!), если вы теплы (читай: умеренны и разумны!) руководит действиями фанатиков, которые решают быть либо горячими (святыми!) либо холод (черт!) ради достижения «Величия Души».

    Для женщин, которые по героям Достоевского никогда не могут быть фанатично преданы чему-либо, это означает рабство, насилие и угнетение — так или иначе.

    Для мужских персонажей это означает соревнование в смертельной разборке на манер последних сцен «Макбета». У кого самая большая душа, кто умирает самым драматичным образом? Занавес падает на страдающих женщин, которые, к сожалению, ничего не выигрывают от этой «добродетели». Ибо «женщина всегда остается женщиной, даже если она монахиня».А это значит, что она совершает преступление, будучи тепловатой. Выплюнем ее!

    Devils душераздирающий, мрачно смешной, блестяще рассказанный. Это шедевр. Иначе я бы не чувствовал такой дикой боли. Рекомендуется всем, кто хочет понять странные модели сексуальной, политической и ритуальной власти, которую харизматичные мужчины проявляют над зависимыми людьми — даже по сей день!

    История настолько неэтична, что ее трудно читать. Однако стоящий вызов!

    Бесы Достоевский, Федор _ (электронная книга)

    Эта игра будет выпущена .
    Эта электронная книга больше не продается.
    Эта электронная книга недоступна в вашей стране.

    Книга «

    дьявола», также известная на английском языке как «Одержимые» и «Демоны», была впервые опубликована в 1871–1872 годах. Третий из пяти крупных романов Достоевского, это одновременно мощный политический трактат и глубокое исследование атеизма, изображающее смятение, которое следует за появлением банды модных радикалов в маленьком провинциальном городке. Достоевский сравнивает заразный радикализм с чертями, которые гнали гадаринских свиней в пропасть, в своем видении общества, одержимого демоническими существами, порождающими разрушительные иллюзии рациональности.Достоевский наиболее изобретательно юморист в «Бесах»: роман полон шутовства и гротескной комедии. Сюжет в общих чертах основан на подробностях известного дела о политическом убийстве, но Достоевский сплетает самоубийство, изнасилование и множество скандалов в захватывающую историю политического зла. Этот новый перевод также включает главу «Исповедь Ставрогина», которая изначально считалось слишком шокирующим для печати. В этом издании оно появляется там, где его изначально предполагал автор.О СЕРИИ: Вот уже более 100 лет Oxford World’s Classics предлагает широчайший спектр литературы со всего мира. Каждый доступный том отражает приверженность Оксфорда науке, предоставляя наиболее точный текст, а также множество других ценных функций, включая экспертные введения ведущих авторитетов, полезные примечания для пояснения текста, актуальные библиографии для дальнейшего изучения и многое другое. _ _


    • ;
    • ISBN:
    • Издание:
    • Титул:
    • Ряд:
    • Автор:
    • Выходные данные:
    • Язык:

    Читать онлайн

    Если вы используете ПК или Mac, вы можете читать эту электронную книгу онлайн в веб-браузере, ничего не загружая и не устанавливая программное обеспечение.

    Скачать форматы файлов

    Эта электронная книга доступна в следующих типах файлов:

    Эта электронная книга доступна в:

    После того, как вы купили эту электронную книгу, вы можете загрузить либо версию в формате PDF, либо версию в формате ePub, либо и то, и другое.

    Без DRM

    Издатель предоставил эту книгу в формате DRM Free с цифровыми водяными знаками.

    Необходимое программное обеспечение

    Вы можете читать эту электронную книгу на любом устройстве, поддерживающем формат EPUB или PDF без DRM без DRM.

    Управление цифровыми правами (DRM)

    Издатель предоставил эту книгу в зашифрованном виде, а это означает, что вам необходимо установить бесплатное программное обеспечение, чтобы разблокировать и прочитать ее.

    Необходимое программное обеспечение

    Чтобы читать эту электронную книгу на мобильном устройстве (телефоне или планшете), вам необходимо установить одно из этих бесплатных приложений:

    Чтобы загрузить и прочитать эту электронную книгу на ПК или Mac :

    • Adobe Digital Editions (это бесплатное приложение, специально разработанное для электронных книг.Это не то же самое, что Adobe Reader, который, вероятно, уже установлен на вашем компьютере.)
    Ограничения на печать и копирование

    Издатель установил ограничения на объем этой электронной книги, которую вы можете распечатать или скопировать. Смотрите подробности.

    • {{ format_drm_information.format_name }} без ограничений {{ format_drm_information.format_name }} {{format_drm_information.page_percent}}% страниц каждый день{{format_drm_information.интервал}} дней {{ format_drm_information.format_name }} выкл.
    Читать вслух
    • {{ read_aloud_information.format_name }} на {{ read_aloud_information.format_name }} отключено

    Бесы (eBook, ePUB) Федора Достоевского

    «Бесы» считаются одним из четырех шедевров, написанных Достоевским после его возвращения из сибирской ссылки.Действие происходит в маленьком русском городке, который погрузился в хаос из-за прибытия загадочного человека Петра Степановича. Паранойя охватывает город, когда семья и друзья предают друг друга, а Петр планирует жестокое политическое восстание. Роман достигает жестокой и кровавой кульминации, когда город охвачен пламенем, а число погибших растет. «Бесы» демонстрируют мастерство Достоевского в трагедии и социальной сатире, поскольку устоявшиеся политические и семейные нормы города вырываются с корнем и разрушаются молодыми революционерами.Достоевский исследует утрату нравственности в России XIX века, когда общество без нравственных оснований трагически обращается к нигилизму и насилию, но его идеи так же резонируют в сегодняшнем секулярном мире. Знаменитая писательница Джойс Кэрол Оутс описала «Бесов» как произведение «непревзойденного гения», а его эпический размах и сочетание политических интриг и семейной трагедии делают его идеальным чтением для поклонников классической русской или греческой литературы.

    Федор Достоевский (1821-1881) был известным русским писателем романов, рассказов и эссе.Знаток беспокойной человеческой психики и отношений между людьми, Достоевский в своем творчестве охватывает обширную область тем: политику, религию, социальные проблемы, философию и неизведанные области психологии. Наиболее известен романами «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы». Джеймс Джойс описал Достоевского как создателя «современной прозы», и его литературное наследие имеет влияние и по сей день, поскольку произведение Достоевского было адаптировано для многих фильмов, включая «Двойник» с Джесси Айзенбергом в главной роли.


    Dieser Download kann aus rechtlichen Gründen nur mit Rechnungsadresse in A, B, BG, CY, CZ, D, DK, EW, E, FIN, F, GR, HR, H, IRL, I, LT, L, LR , M, NL, PL, P, R, S, SLO, SK ausgeliefert werden.

    «Демоны» в 150 лет Джейкоба Хауленда

    Разочарованный романтик в «Или-или» Кьеркегора предлагает такую ​​притчу:

    В театре за кулисами случился пожар. Клоун вышел, чтобы рассказать зрителям. Они подумали, что это шутка, и зааплодировали. Он сказал им еще раз, и они стали еще веселее.Вот так, я полагаю, мир и разрушится — среди всеобщего веселья острословов и шутников, считающих все это шуткой.

    Именно так и в «Бесах» Достоевского, где банда молодых нигилистов и социалистов развязывает убийства, бунт и поджоги в провинциальном русском городке. Несмотря на их безобразные шалости, скандальный разврат и зажигательный радикализм, они до апокалиптической развязки потакают и льстят своим старшим: либеральным элитам, полагающим, что близость к «новым идеям» сделает их заметными в высших социальных кругах прогрессистского Петербурга.Эта самоубийственная клоунада характерна для позднего модерна со времен Французской революции, эпохи, когда конвульсии идеологического безумия периодически разрывали на части физические и политические тела по всему миру. Соединенные Штаты долгое время избегали таких припадков, но, похоже, наш час наконец пробил. К своему полуторавековому юбилею роман Достоевского так же свеж и актуален, как и в 1871 году.

    Бесы — театр общественного разложения. По пути в гости к пресловутому «юродивому» несколько скучающих барышень и их свита из шутовских низших чиновников и мелких приказчиков останавливают лошадей у ​​гостиницы, чтобы поглазеть на труп девятнадцатилетнего деревенского мальчишки, который застрелился.Шутник ворует виноград из тарелки мертвого мальчика; дама настаивает на том, что «не нужно быть придирчивым к развлечениям, пока они развлекают». (Цитирую перевод Ричарда Пивера и Ларисы Волохонской, сделанный Кнопфом в 1994 году.) Посланный в город купить вещи для приданого своей сестры на деньги, копившиеся десятилетиями и доверенные ему с «увещеваниями, молитвами и крестами», мальчик взорвал себя. все на азартных играх, цыганах, сигарах и Шато д’Икем. В этом он подражает непосредственно предшествующим поколениям образованных и влиятельных русских, которые самозабвенно растратили нравственное и духовное наследие более двух тысячелетий.Как непопулярно заметил один гуляка, «мы как будто спрыгнули с корней».

    «Демоны» — это глубоко, язвительно смешная книга.

    В доме купца, где проживает юродивый, группа сидит с толпой коленопреклоненных просителей за перилами, наблюдая, как великий человек с «лорнетами, пенсне и даже биноклем» обедает. Одутловатый и желтоватый, с узкими глазками и перекошенным ртом, мужчину сопровождают суетящиеся слуги и монах, существующий исключительно для того, чтобы собирать пожертвования в жестяную кружку.«Благословенный муж и пророк» ест картошку и игнорирует своих гостей, разве что отдает произвольные и унизительные приказы. Чрезвычайно богатый торговец вынужден пить густой сироп из сахара и чая, а позже получает золотой флорин. Вдова, которая ищет совета, как бороться с «каннибалами» — ее дети судятся с ней, затаскивают ее на веревке в огонь и кладут ей в сундук дохлую кошку — посылают «Вон, вон!» с четырьмя буханками сахара, одна из которых вырвана в последнюю секунду. Когда великий человек вопит: «Да пошел ты, пошел ты!» на одного провокатора, который уговаривает его «что-то для меня сказать», ее спутники радостно визжат.

    Этот гротескный маленький диктатор не единственный презренный человек, перед которым дураки кланяются в Демонах. Иронисты верхом на лошади любят внутреннюю шутку и наслаждаются порнографией духовного упадка; один из их наиболее заурядных последователей позорит христианку, подсовывая грязные фотографии в Евангелия, которые она продает. Но шутка на них, и в конечном счете на нас. Юродивый — не очень смешное предвосхищение чудовищных тиранов, воздвигнутых в последующие годы той самой элитой, которая презирает его и его заблудших последователей.«Гомеровский смех», с которым уходят гуляки, — это не смех веселых олимпийцев, а омерзительное и истерическое веселье обреченных женихов Пенелопы: потенциальных королей, доведенных до слез каким-то мстящим богом.

    «Демоны» — это глубоко, язвительно смешная книга. В «Мерси», публичном прощании с литературой известного писателя Кармазинова, ледяная горошина напоминает автору слезу, «которая катилась из твоего глаза, когда мы сидели под изумрудным деревом, и ты радостно восклицал: «Нет никакого преступления!», «Да». — сказал я сквозь слезы, — а если так, то и праведников нет.Мы заплакали и расстались навсегда». Когда у социалистки «принципиальная» внебрачная связь, муж-рогоносец говорит ей: «Друг мой, до сих пор я только любил тебя, а теперь уважаю». В остальном в их кругу мало уважения. В тургеневских «Отцах и детях» персонаж Базарова поясняет, что нигилисты «ограничиваются злоупотреблением» и в остальном ничего не предпринимают; Кармазинов — злая карикатура Достоевского на Тургенева — замечает, что революционная идея в основе своей состоит в «открытом праве на бесчестье.Знаменитая центральная глава «Демонов» «С нашим народом» описывает встречу разъяренных социалистов и растерянных сочувствующих, таких как невинный, добродушный армейский офицер, который обязательно донесет на людей, которые грабят и убивают, если только они не делают это в политических целях. Острое соперничество между угрюмым школьником («Морально и безнравственно не бывает!») и задиристой племянницей майора, студенткой университета («Я знала это, господин старшеклассник, задолго до того, как тебя научили таким вещам») , улавливает своеобразное влечение радикального интеллектуального редуктивизма к «типу благородной любви, раздавленной до желчи.

    Достоевский объявляет о своих сатирических замыслах на первой странице «Бесов», где сравнивает самоощущение пятидесятилетнего либерального идеалиста Степана Верховенского — романтического мечтателя, несостоявшегося профессора и искреннего позера, страстно населяющего «гражданскую роль». от преследуемого интеллектуального гиганта, терзаемого горем социальных невзгод, до Гулливера, вернувшегося в Лондон из страны лилипутов. Думая, что он все еще окружен гомункулами, герой Свифта предупреждает людей, чтобы они уходили с его пути, иначе он раздавит их, чем вызывает смех, оскорбления и кнуты от проезжающих мимо кучеров.Срываясь постоянно на французский язык и склоняясь к попугайской немецкой философии («Верую в Бога, mais distinguons, верю как в существо, сознающее себя во мне»), Степан считает себя «вечным упреком» своему отсталому отечеству — хотя, как иронично замечает рассказчик, он «часто полулежал».

    Но Степан не совсем виноват в своих недостатках. Его уязвленное самолюбие, не говоря уже об азартных играх и пьянстве, питает его давняя покровительница Варвара Ставрогина.Состоятельная помещица, чьи прогрессивные идеи заключаются в том, чтобы жить со своей юной воспитанницей и бывшей крепостной Дарьей «на самых благородных основаниях», Варвара относится к Степану как к своему творению и даже придумывает для него «костюм», соответствующий ее фантазии о присутствии уважаемого ученый и поэт самого либерального и открытого ума. Но их отношения чреваты; он возмущается своим рабством, а она не может простить его заученных поз и насмешливой надменности.

    Ситуация достигает апогея после того, как Варвара отдельно сообщает Степану и Дарье, что они должны пожениться, сделка была разработана, чтобы покрыть грехи ее сына (по слухам, отношения с Дарьей) и Степана (он продал активы, находящиеся в доверительном управлении для его сына, чтобы для погашения проигрыша в азартных играх).Эта неустойчивая смесь гордыни и унижения, любви и ненависти является благодатной почвой для пагубных наростов. Неудивительно, что самыми злобными и губительными персонажами романа являются сын Степана Петр (в дальнейшем «Верховенский»), в детстве брошенный отцом и воспитанный дальними тетками, и сын Варвары Николай (в дальнейшем «Ставрогин»), воспитавший лет Степан. (Извращенное сентиментальное воспитание мальчика заключалось в том, что его регулярно будили по ночам, чтобы его учитель мог «излить в слезах свое оскорбленное чувство» перед ним.)

    «Все, — замечает рассказчик, — лопается, как переливающийся мыльный пузырь».

    Один из первых эпизодов «Демонов» предупреждает о неприятностях так, что сегодня это пронзает до костей. Смутно помнимый как «ссыльный мученик», когда радикальные идеи захлестнули Петербург незадолго до освобождения крепостных крестьян в 1861 году, «воскресший» Степан отправляется в столицу, чтобы «присоединиться к движению и показать свои силы», а Варвара — «напомнить мир самой себя». Варвара проводит вечера и удивляется, видя, как литературные знаменитости стыдливо льстят «новой черни», желающей уничтожить наследство, семью, детей и попов.Люди стекаются к ней, когда она объявляет о своем намерении издавать журнал, но при этом осуждают ее как капиталистку и эксплуататоршу труда. Степан признает в публичном выступлении, что «отечество» — бесполезное и комичное слово, а религия — вред, но его проникновенное утверждение, что сапоги все-таки «ниже Пушкина», шипит так нещадно, что он расплакается. Газета, наконец, разоблачает Варвару за то, что она не выгнала старого генерала, который говорит оскорбительному, но известному молодому человеку, что он «ребенок и атеист»; иллюстрированный журнал впоследствии карикатурно изображает ее, Степана и генерала ретроградными дружками.Отмененная за неспособность устоять против реакционного гнета, Варвара узнает о решении совершенно незнакомых людей: основав свой журнал, она должна передать им его и капитал в обмен на шестую часть годовой прибыли. «Все, — замечает рассказчик, — лопается, как переливающийся мыльный пузырь».

    Никто лучше Достоевского не понимает либеральных олигархов позднего модерна и их детей-нигилистов. Тургенев попытался сделать это в «Отцах и детях», прекрасном маленьком европейском романе, в котором старые либералы и молодые радикалы начала 1860-х годов изображаются измученными и неэффективными противниками.В этой книге Павел Петрович защищает личное достоинство, индивидуальные права, обязанности, веру и живописца Рафаила. Он вызывает на дуэль друга своего племянника Базарова, но его выстрел проходит мимо. Со своей стороны, молодой нигилист только ранит Павла и умирает от инфекции при вскрытии трупа менее чем через сорок страниц. Хотя Степан справедливо сетует на то, что «Базаров — какой-то ложный персонаж, которого нет вовсе», Достоевский в забавных формах метафизически признает свой долг перед Тургеневым.Сказав, что радикалы — это «сила», Павел отмахивается от них как от «четырех с половиной человек»; Верховенский у Достоевского представляет собой революционную ячейку «всего из трех с половиной человек». Но в глубине понимания и литературной мощи Демоны пожирают Отцов и Сыновей.

    Достоевский уловил то, что сегодня до боли очевидно: по мере того как власть рушится, институты разрушаются и преобладает интеллектуальная и моральная анархия, либеральная элита склонна объединяться с революционными идеологами, чтобы высвободить разрушительные силы, которые ни одна из групп не может контролировать.Публичная жизнь Варвары, ее соперницы Юлии фон Лембке (дурацкой жены несчастного губернатора) и Кармазинова — действительно пузыри: мерцающие пленки, надутые честолюбием и поддерживаемые напряжением объемлющих объемов небытия. Эти альпинисты и борцы лебезят перед «передовыми молодыми людьми», потому что боятся интеллектуальной ссылки и жаждут продвижения: знание новых идей, жалуется Варвара, ставит Юлию «на сто верст впереди меня» — в сторону Петербурга.

    А до каких мужчин они заискивают! Верховенский, который втайне признается, что он «мошенник, а не социалист», тем не менее поддерживает отрубание «ста миллионов голов» — устрашающе точное пророчество об общем количестве жертв политических репрессий в коммунистических режимах двадцатого века.Верховенский рассматривает массовые убийства как необходимую прелюдию к «окончательному решению» социальной формулы, выдвинутой мрачным, правда, «несколько фанатичным в человеколюбии» теоретиком Шигалевым, в которой десятая часть человечества пользуется личной свободой и неограниченными правами на остальные девять десятых. Шигалевское захватывающее изложение практических следствий революционной теории не имеет себе равных по краткости и точности: «Начав с неограниченной свободы, я кончаю безграничным деспотизмом.Как заметил Солженицын, многие приветствовали двадцатый век как век «возвышенного разума», никак не представляя себе тех каннибальских ужасов, которые он принесет. Только Достоевский, кажется, предвидел приход тоталитаризма».

    Фантастическая мечта Верховенского о тирании — апофеоз социальной игры, в которую он играет холоднее и ловчее, чем олигархи, и покрупнее. Позволяя всем ошибочно заключить, что он тесно связан с каким-то таинственным центром мировой революции, он запугивает свою «пятерку» упорных заговорщиков, заставляя их совершать убийства, в то время как он принимает в гостиных и дубинками образ бездарного бестолкового человека, слишком глупого, чтобы позировать. серьезная угроза установленному порядку.Мастерски используя тщеславие, стыд и страх для достижения своих целей, он наносит удары по своим пехотинцам, напыщая Юлю и Варвару, все время намереваясь продемонстрировать свою силу, предав и уничтожив всех.

    Здесь комедия и пафос достигают высоты, непревзойденной в любом другом современном романе.

    Все пузыри эффектно лопнули на благотворительном литературном утреннике и вечернем балу, устроенном Юлией для продвижения «общечеловеческих целей» (образование гувернанток), но срежиссированном Верховенским для максимального смущения и хаоса.«Цель и венец ее политики», праздник Юлии открыт для всех желающих. Даже самые бедные чиновники города закладывают свое имущество, чтобы купить билеты и одеть своих дочерей «как настоящие маркизы». Но контрабандой завозятся агитаторы и пьяный сброд, чтобы ругать ораторов и подогревать негодование по поводу отсутствия ожидаемого фуршета и шампанского. Перед неожиданным чтением какой-то гадкой чуши про гувернанток («Вы наших сопливых детей учите французскому языку» и т. д.) Кармазинов, жемчужина в Юлиной короне, высмеивается, читая «Мерси».За ним следует Степан, заливающийся слезами после того, как лихорадочно провозгласил «коротышкам» — лилипутам прогрессизма, — что Шекспир и Рафаэль «выше крепостной эмансипации». Маниакально бьющий кулаком маленький ленинский тип, наконец, развязывает столпотворение, когда он выбегает на трибуну, чтобы осудить несравненную коррупцию и деспотизм России. Юлию ругают и оскорбляют на вечерней грубой «кадриле литературы», пьяной и беспорядочной; некоторые люди Верховенского одновременно подстрекают фабричных рабочих сжечь скромные деревянные домики Заречья, где проживает более половины бала, чтобы скрыть тройное убийство.Здесь комедия и пафос достигают высоты, непревзойденной в любом другом современном романе.

    Подобно героям рассказов Кафки, олигархи и заговорщики Демонов трепещут перед отдаленными центрами власти и власти, от которых они ожидают получить какой-то окончательный приговор. Нити воображения, связывающие их с этими таинственными центрами, исчезающе тонки, сотканы из их собственных рабских инстинктов и фантастических желаний, то есть из ничего, но достаточно сильны, чтобы они чувствовали себя «как мухи в паутине огромного паука».Этот паук — Верховенский, который везде и нигде в «Демонах» (Джойс Кэрол Оутс метко сравнивает его с творящим хаос Дионисом из «Вакханок» Еврипида), и который исчезает в воздухе в петербургском поезде, как только его кровавая работа сделана. «Мудрый змей», язык которого рассказчик воображает «необыкновенно длинным и тонким, ужасно красным и с чрезвычайно острым, постоянно и невольно извивающимся кончиком», Верховенский «свалился с луны». Достоевский делает его и вполне реализованным человеческим персонажем, и воплощением мифического призрака, который преследует нас до сих пор и который не может быть изгнан, как заметил Маркс в «Коммунистическом манифесте», никаким священным союзом земных сил.

    Достоевский исследует всеобщее безумие, которое наступает, когда одаренная и пленительная личность говорит Богу: «Тебя нет».

    Но «червяк» Верховенский — лишь подражатель другому мудрому змею, его «главной половине»: Зигфриду его русской фантазии Götterdämmerung, «солнцу», которое ему нужно, которому он завидует и которое планирует затмить. Достоевский писал в записке самому себе, что «Ставрогин — это все». Как поясняет Вячеслав Иванов в своей блестящей книге «Свобода и трагическая жизнь: исследование Достоевского» (Noonday Press, 1959), это нужно понимать не только социально и психологически, но религиозно и метафизически.Ставрогин — самый харизматичный и законченный из антихристов Достоевского. Его имя происходит от древнегреческого слова stauros, означающего «крест». Но образ креста в нем перевернут, как когда его последователь Шатов упрекает его в том, что он «дерзко летит головой вниз» в бездну чувственности. Своим последователям он предстает в образе спасителя, человекобога, который могучей волей мог достичь того, чего не мог христианский Богочеловек воплощенной любовью. «Только любовь может сказать: «Ты есть», — пишет Иванов; В «Бесах» Достоевский исследует всеобщее безумие и разрушение, которые наступают, когда одаренная и пленительная личность говорит Богу: «Тебя нет.

    Ставрогин обладает харизмой. Люди втягиваются в его орбиту, как планеты, формирующиеся вокруг звезды. Отчасти это происходит из-за поведения, воплощающего нигилистический идеал чистой антиномической своеволия. Слухи о его скандальных любовных связях (он очень красив) и о дуэлях, на которых он убивал и калечил своих противников, заставляют дам сходить с ума от обожания или ненависти. Такое поведение Степан сравнивает с юношескими опрометчивостями шекспировского принца Хэла. Но кружок, сформировавшийся вокруг Ставрогина в Петербурге за пять лет до основных событий романа, знает и более серьезные выражения «права на бесчестье».Там он, кажется, живет словами Филипа Рота из Sabbath’s Theater: «Для чистого ощущения бурной жизни нельзя победить противную сторону существования». Он скитается в «страшнейшем Содоме», ворует, дебоширит и кутит со своим Фальстафом, Лебядкиным — проходимцем и пьяницей, на чьей хромой и полусумасшедшей сестре Марье он тайно женится на пари на вино. Он также насилует молодую девушку, доводя ее до самоубийства. Такие поступки вызывают в нем и «безмерный гнев», и «невероятное наслаждение».

    Однако первоначальное притяжение Ставрогина проистекало не столько из благородной страсти, сколько из возмутительной вседозволенности, как, например, когда он случайно потряс невинное сердце Марьи, выбросив из окна второго этажа дурно обращавшегося с ней приказчика.Его первыми и самыми преданными последователями были Дариный брат Шатов (тоже бывший крепостной Варвары) и инженер Кириллов. Оба отправились в Америку, чтобы работать разнорабочими, и таким образом испытали на себе «состояние человека в его тяжелейшем социальном положении». Этим пылким и великодушным людям Ставрогин как бы сулил новые рождения добра и счастья: Шатову — нравственное и духовное возрождение русской нации; для Кириллова исчезновение времени в человеческом опыте через его волевое, протоницшеанское превращение в вечность.

    Но это астрономический факт, что самые большие и яркие звезды сгорают быстрее всего. По возвращении из Петербурга Ставрогин тащит за нос одного старого господина и кусает за ухо другого, губернского губернатора. Затем он впадает в «мозговую лихорадку» и проводит два месяца в постели. Незадолго до срыва его лицо выглядит как «маска»; Вернувшись из-за границы четыре года спустя, он напоминает «неодушевленную восковую фигуру», как какой-то языческий тотем. К тому времени, когда хроника рассказчика начинается всерьез, зло — или, скорее, бездонное равнодушие как к злу, так и к добру — поглотило его живое ядро.

    Достоевский позволяет увидеть крах Ставрогина глазами любви и веры. Шатов, который публично дает пощечину Ставрогину «за ваше падение». . . за ложь», говорит ему, что «был учитель, произносивший необъяснимые слова, и был ученик, который воскрес из мертвых. Я тот ученик, а ты учитель». Подобным образом возбуждается и Мария (Мария), дева, «жившая, как птицы небесные» в Петербурге (ср. Мф. 6, 26) и целующая и орошающая землю слезами своими во время молитвы.Воплощение мифической матушки-России, она ждет Ставрогина, пишет Иванов, как «богатыря-богоносца, в лице которого . . . [она] ожидает увидеть Князя Славы». Потрясенная контрастом между своим бывшим «ясным соколом» и появившейся через пять лет «сипухой», Марья отмахивается от него с ругательством: «Гришка Отропев, анафема!» — имея в виду извергнутого из сана монаха, притворившегося законным наследник российского престола. Все, что осталось от невыполненного обещания Ставрогина, — насмешливое эхо в устах подлых людей.Убийственный преступник Федька, христианин, сравнивает его с «Истинным»; Лебядкин ждет своего «Благодетеля», как «солнца»; Верховенский называет его «идолом» и предлагает использовать его именно как самозванца, выставив его после широкого революционного пожара легендарным русским богатырем Иваном-царевичем.

    Первый эпиграф к «Бесам» — стихотворение Пушкина «Бесы», в котором кучер, его хозяин и их взбесившиеся лошади заблудились в ночной метели, которая бушует и визжит вокруг них, как полчище злых духов.Второй — от Луки 8:32–36, где Иисус встречает дикого, нагого гадаринца и приказывает овладевшим им демонам — имя им «Легион, потому что их много» — уйти. Они попадают в стадо свиней, которые затем бросаются в Галилейское море и тонут. Люди находят человека, сидящего у ног Иисуса, «одетым и в здравом уме»; со страхом и трепетом рассказывают, как он исцелился.

    Герои Достоевского тоже кишат дикими мыслями и неудержимыми страстями. Но каковы демоны романа, которые сводят с ума целый город и, наконец, заманивают тройку самой России на промерзшие пустоши коммунизма? Пивер услужливо подсказывает, что это «идеи, легион измов, пришедших в Россию с Запада: идеализм, рационализм, эмпиризм, материализм, утилитаризм, позитивизм, социализм, анархизм, нигилизм и лежащий в их основе атеизм.Горячо принимаемые как вероучения и догмы светской религии — «полунауки», как замечает Шатов, «деспот со своими попами и холопами», — такие идеи способствуют насильственному безумию, как у солдата, который рубит иконы, хранит восковая церковная свеча горит перед какими-то библиями материализма и свирепо кусает своего командира. Язык идейного деспотизма миметической заразой распространяется через Верховенского на Юлю, Варвару и даже на рассказчика, порядочного молодого господина «классического воспитания».

    Но роман Достоевского преследуют и другие демоны, помимо сборных измов. Здесь тоже Ставрогин все. Единственные демоны, названные в книге по именам, — это гордость и ирония. Оба, как говорят, огорчают Ставрогина, и оба отражаются в его отстранении от собственных дел и мыслей.

    Когда Шатов — «великодушный, всепрощающий защитник женской души в ее грехе и унижении», как пишет Иванов, — спрашивает: «Правда ли, что маркиз де Сад мог брать у вас уроки? Правда ли, что вы заманивали и развращали детей?» Ставрогин отвечает: «Я говорил эти слова, но не я обидел детей.За четыре года в немецком университете Ставрогин впитал не только учение Карла Маркса; его недобросовестность питается гордыми философиями, из которых произошли эти учения. Он эффективно отождествляет себя с чистым Я абсолютного идеализма Иоганна Готлиба Фихте (немецкого якобинца) — с чистой потенциальностью свободы, а не с какими-либо действительными свободными выборами и поступками. Превосходя всю конкретную реальность, его метафизическое «я» наблюдает за своим эмпирическим «я» с большого расстояния, подобно тому, как человек смотрит на луну в телескоп.Бытие этого абстрактного «я» может быть выражено только гипотетически, в сослагательном и желательном наклонениях; на грани совершения «беспредельного безобразия» Ставрогин утверждает, что мог бы остановиться в любой момент, — но на самом деле он этого не делает. Его шизофрения служит примером ядовитого феномена позднесовременной иронии.

    Неудивительно, что он велит Ставрогину посетить отставного епископа Тихона. Он изменил богов.

    Ставрогин не живет и не умирает идеями; скорее, он развлекает их, а они его.Идеи, которые «раздавили» Шатова и «съели» Кириллова, — это в основном идеи Гегеля, каким-то образом смешавшиеся в их сознании с Апокалипсисом Иоанна — текстом, значение которого Ставрогин, кажется, впечатлил обоих. Гегель утверждал, что история — это рациональный и провиденциальный процесс, движимый Духом или Духом, который неизбежно движется к цели человеческой свободы. Этот миф, философская версия божественной истории и христианского апокалипсиса, проложил путь к материалистическому перепросмотру Марксом и его революционному усилению.Он также освобождал от нравственного осуждения «всемирно-исторических» личностей, агентов истории, создающих новые способы и порядки человеческого существования. Оговорки Шатова о низком характере Ставрогина, несомненно, смягчались тем соображением, что народный спаситель не может быть справедливо оценен мерками своего времени.

    Раздавленный Ставрогиным, «но не раздавленный насмерть», Шатов остается корчиться в душевной агонии. Но в конце концов он освобождается от своего бывшего хозяина. Изливая свое сердце и «танцуя нагишом» перед Ставрогиным, Шатов замечает, что не мог оторваться «от того, к чему я прирос с детства, чему я отдал все восторги своих надежд и слезы своей ненависти».. . . Трудно изменить богов». Но дело в том, что он танцует, как безумный гадаринец, который танцевал в своих цепях перед Иисусом. Он извергает своих демонов изо рта в последнем излиянии любви и ненависти. Неудивительно, что он велит Ставрогину посетить отставного епископа Тихона. Он изменил богов.

    В то время как Шатов возлагал надежды на Ставрогина, Кириллов, чье имя происходит от древнегреческого kurios, «господин» или «господин», возлагал надежды на смелость собственных убеждений. Он считает, что «будет полная свобода, когда будет все равно, жить или не жить.Тот, кто преодолеет свой страх перед «миром иным» и перед болью смерти, «сам будет Богом». Тогда все будет новым: «Человек будет Богом и изменится физически. И мир изменится, и дела изменятся, и мысли, и все чувства». Даже время остановится; «Он умрет в сознании». «Все спасение для всех состоит в том, чтобы доказать им всем эту мысль», чего Кириллов и намеревается добиться, покончив с собой.

    Мономания Кириллова — это христианская эсхатология, преломленная сквозь призму немецкого идеализма.Когда индивидуальное самосознание появляется в гегелевской «Феноменологии духа», оно фактически принимает себя за Бога. Несомненно, что только он существенен и независим, а все остальное, включая тело, к которому он прикреплен, несущественно. Он стремится подтвердить эту уверенность, рискуя своей жизнью в смертельной схватке с другим, столь же уверенным «я». Кириллов доводит эту мысль до логического завершения: только собственной смертью я могу действительно доказать свою независимость от всех и всего.Через самоубийство «без всякой причины, просто по своеволию» человекобог восторжествует над Богочеловеком. Но самоубийство Кириллова неспроста. Подобно пролетарской революции, она призвана родить «нового человека» и тем самым осчастливить все человечество. На самом деле его жалкая смерть ничего не доказывает, кроме тождества социализма и нигилизма.

    Трагедия Кириллова в том, что он уже переживает единство вечности и времени и вечную гармонию, которую обещает христианство, и которую он надеется достичь для всех людей своим самоубийством.Он любит детей, наслаждается липкими зелеными листьями и благодарит «все», потому что «все хорошо». «Человек несчастен, — говорит он Ставрогину, — потому что он не знает, что он счастлив, только потому». Ставрогин шутит, что «раз ты еще не знаешь, что веришь в Бога, то и не веришь», но то, что он намеревается высмеять, совершенно правильно. Кириллов не меняет богов, хотя должен был бы.

    Ставрогин наконец корчится не меньше Шатова. Глава «У Тихона», которая была закрыта, когда «Бесы» были впервые опубликованы, описывает неудавшийся экзорцизм.Ставрогин приходит к Тихону «с таким видом, как будто решился на что-то чрезвычайное и несомненное, но в то же время почти невозможное для него». Загадочный взгляд Тихона почти заставляет его подпрыгивать, и, хотя он большей частью сердит и раздражителен, «дикие и бессвязные» откровения и поразительные признания выплескиваются из него судорогами непривычной искренности.

    Но Ставрогин слишком ироничен, чтобы отчаиваться, и слишком горд, чтобы спастись. Он заканчивает свою жизнь, повиснув на веревке на чердаке, рядом с запиской, содержащей только гордые слова: «Никого не вините; это был я.В этом он следует Кириллову, который соглашается взять на себя вину за убийство Шатова, потому что «это все равно», и который, как диктует Верховенский предсмертную записку, трясется «как в лихорадке», растворяется в смехе и предлагает нарисуйте лицо в верхней части заметки «с высунутым языком». Бесчувственный и неподвижный в свои последние минуты, как «камень или воск», Кириллов жестоко кусает Верховенского за палец перед тем, как застрелиться. Его апофеоз как человекобога завершен: он стал Ставрогиным.

    Однако в эпиграфе от Луки бывший безумный гадаринец сидит исцеленный у ног Иисуса. К кому относятся эти слова спасения?

    Два персонажа «Демонов» духовно исцелены на пороге смерти. Один из них — Шатов, исполненный нежного прощения и радости, когда его жена, сварливая социалистка, давно покинувшая его, возвращается, чтобы родить Ставрогину ребенка. Он радуется «тайне явления нового существа» и переживает безусловную любовь как величайшее из всех благ.Шатов говорит своей жене, другой Марье, проклинающей Ставрогина, что «я проповедую Бога», а сам говорит, что «мы все виноваты, мы все виноваты, и… . . если бы мы все были в этом убеждены!»

    «Je prêcherai l’Evangile, — говорит он ей, — я буду проповедовать Евангелие».

    Другой выздоровевший Степан. Встав на Юлином празднике, чтобы заявить о своей верности красоте, он отправляется по полям с чемоданом, зонтиком и тростью, как какой-нибудь Дон Кихот или комический Лир. Его лихорадочное «странствование» превращается в паломничество, когда он знакомится с продавцом Евангелия, чьи Библии были приправлены порнографией.«Je prêcherai l’Evangile, — говорит он ей, — я буду проповедовать Евангелие». Она ухаживает за ним в его болезни и читает ему слова Аминь в Апокалипсисе и, по его просьбе, историю о Гадаринской свинье. Это «точь-в-точь как наша Россия, — замечает он, — все болячки, все миазмы, вся нечистота, все большие и малые бесы, накопившиеся в нашем великом и милом больном, в нашей России, на века, на века!» Сказав однажды, что Бог «сознает себя во мне», Степан, наконец, сознает себя в Боге.Он принимает Святое Таинство и мирно умирает, заявив, что любовь «выше бытия, любовь есть венец бытия» и что Бог необходим ему «хотя бы потому, что он есть то существо, которое можно любить вечно».

    Достоевский позволяет вывести в «Бесах» все, что он хочет сообщить, но все это надо раскопать. Те, кто достаточно терпелив, чтобы сделать это — а настоящее эссе лишь поверхностно изложило эту глубокую и богатую книгу — могут рассчитывать на награду отчаянием.Ибо что еще можно почувствовать, когда старые либеральные элиты водрузят знамя сегодняшних молодых нигилистов и социалистов — грязной банды интеллектуальных поденщиков, политических оппортунистов, сигнальщиков добродетели, мошенников, социопатов и истинно верующих, которые, кажется, вышли прямо из романа? страницы? Достоевский однозначно выводил политические ужасы ХХ века из идеологических вирусов девятнадцатого. Он также держит руку на пульсе нашей эпохи, и прогнозы мрачны. Демоны должны идти своим чередом: мы летим с обрыва, и с этим ничего не поделаешь.Но он оставляет нас с утешением, что отчаяние возможно только для тех, кто способен любить, что есть все, что остается после кровавого, неизбежного катарсиса, — но которого более чем достаточно, чтобы начать заново, хотя бы потому, что это должно быть.

    Джейкоб Хоулэнд — старший научный сотрудник Фонда Тиква.

    Первоначально эта статья была опубликована в The New Criterion, том 39, номер 7, на странице 4
    Copyright © 2022 The New Criterion | www.newcriterion.com
    https://newcriterion.com/issues/2021/3/demons-at-150

    Фон демонов | GradeSaver

    Эти заметки были предоставлены членами сообщества GradeSaver. Мы благодарны за их вклад и призываем вас внести свой собственный вклад.

    Бесы — шестой роман Федора Достоевского, опубликованный в 1871–1872 годах. Это один из самых политизированных романов, который Достоевский написал под впечатлением возникновения ростков террористических и радикальных течений среди русской интеллигенции и людей неблагородного происхождения.Непосредственным прототипом сюжета романа стал убитый студент Иван Иванов, дело которого вызвало большой резонанс в обществе и было спланировано С. Г. Нечаевым с целью укрепления своей власти в революционно-террористической группе. В романе отражено поразившее всех явление политической жизни страны — «нечаевщина».

    Достоевский задумал не так уж и много работы на злобу дня, которую планировал вскоре закончить. Весной 1870 года Достоевский писал, что сильно надеется на то, над чем работает в данный момент, так как ему так много нужно было рассказать, хотя художественная сторона романа и пострадает, кое-что накопилось в уме и сердце.Он собирался высказаться, даже если роман будет считаться брошюрой.

    Идея и сюжет произведения были значительно усложнены в процессе написания. Полемика героев-идеологов продолжила линию, начатую еще в романе «Преступление и наказание ». « Бесов» стал одним из важнейших произведений Достоевского — романом-предсказанием, романом-предупреждением.

    Бесы входит в ряд русских антинигилистических романов, в которых критически анализируются идеи левого толка, в том числе и атеистические, занимавшие умы молодежи того времени.Верховенский, Шатов, Ставрогин и Кириллов стали в книге четырьмя главными героями политического крыла. Роман был экранизирован в 1988, 1992, 2006 и 2014 (дважды) годах.

    Обновите этот раздел!

    Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

    Обновите этот раздел

    После того, как вы запросите раздел, у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит отправку и либо опубликует ее, либо предоставит отзыв.

    .

    Post A Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован.