Экзистенциальность что такое: Недопустимое название — Викисловарь

Содержание

Что значит экзистенциальный и что такое экзистенциализм

Латинское существительное existentia по-русски значит “существование”. В английском языке то же самое значит слово existence.

Соответственно, прилагательное “экзистенциальный” восходит к латинскому existentialis– “относящийся к существованию”. Синоним этого прилагательного в русском языке – “бытийный”.

Экзистенциализм

В русский язык это слово проникло с экзистенциальной философией, которую также называют экзистенциализмом. Она зародилась в XIXвеке, ее родоначальником считается датский философ Сёрен Кьеркегор. Он первым из западных философов отказался от объективного понятия истины и заявил, что истина экзистенциальна, т.е. личностна, уникальна для каждого человека. Она должна быть не понята умом, а пережита. Появление экзистенциализма было резким поворотом в философии от исследования объективной природы вещей к внутреннему миру человека.

Сёрен Кьеркегор. Фото: Wikimedia

В XXвеке это направление философии получило развитие в трудах Карла Ясперса и Мартина Хайдеггера. Они повлияли на французских писателей, которые создали направление французской экзистенциальной литературы. Среди них был Жан Поль Сартр и Альбер Камю. Первый из них издал катехизис нового направления — эссе

“Экзистенциализм — это гуманизм”.

Жан Поль Сартр. Фото: скриншот YouTube

Произведениям Сартра и Камю свойственен атеизм, абсурд, философские размышления, исследование страха, одиночества и проблемы самоубийства. Их произведения были очень популярны в СССР. Некоторые литературоведы находят признаки экзистенциализма в романах Достоевского.

Фото: makulatura.ru

Экзистенциальный кризис

В XX веке экзистенциализм получил развитие и в психологии. В современном мире очень многие специалисты говорят о появлении у людей так называемого

экзистенциального кризиса, т.е. кризиса бытия, страха за существование. Его главные отличительные черты: тревога, бессонница, депрессия, утрата смысла жизни.

DepositphotosДо появления экзистенциальной философии считалось, что человеческой жизнью руководят высшие силы. Экзистенциальная революция XIXвека сосредоточила все внимание на самом человеке, поставив его в центр мира. Это освободило людей от многих предрассудков, но одновременно вызвало сильное одиночество и страх. Многие люди сталкиваются с тем, что не знают, зачем живут и важна ли их жизнь вообще. Иногда это приводит к суициду.

Читайте подробнее: 

Экзистенциальный кризис — что это такое и как с ним справиться?​

Распространенные ошибки

Для русского языка исконно латинские слова экзистенциализм и экзистенциальный непросты для произношения. Очень часто по-русски в конце этих слов добавляют лишний слог. Получается экзистенциОНализм и экзистенциОНальный. Так говорить неверно.

Типичная ошибка в одном из объявлений на Озоне. Фото: Ozon.ru

Некоторые, чтобы показать псевдообразованность, используют слово экзистенциальный в неправильном контексте: экзистенциальное бытие

, экзистенциальная душа, экзистенциальное существо. Такие фразы в русском языке называются плеоназмами, т.е. несут в себе избыточное значение (“масло масленое”).

Что такое экзистенциальный кризис, или почему не все любят выходные — T&P

«Теории и практики» продолжают объяснять смысл часто употребляемых выражений, которые зачастую используются в разговорной речи в неправильном значении. В этом выпуске — что такое воскресный невроз, как важно чувствовать свою индивидуальность и почему нет судьбы кроме той, что мы творим сами.

«Экзистенциальный кризис» — типичная first world problem: у разумного существа, освобожденного от необходимости постоянно решать самые насущные вопросы выживания, появляется достаточно времени на то, чтобы задуматься о смысле собственной жизни, а зачастую и прийти к неутешительным выводам. Но перед тем, как диагностировать у себя экзистенциальный кризис, стоит узнать побольше о философии экзистенциализма и выросшей из нее экзистенциальной психологии.

Экзистенциализм оказал огромное влияние на культуру ХХ века, но, что примечательно, никогда не существовал в чистом виде как отдельное философское направление. Практически никто из философов, которых мы сейчас относим к экзистенциалистам, не обозначал свою принадлежность этому течению — исключение составляет лишь французский философ и писатель Жан-Поль Сартр, однозначно проявивший свою позицию в докладе «Экзистенциализм — это гуманизм». И тем не менее к экзистенциалистам причисляют Мориса Мерло-Понти, Альбера Камю, Хосе Ортегу-и-Гассета, Ролана Барта, Карла Ясперса, Мартина Хайдеггера. В интеллектуальных поисках этих мыслителей было нечто общее — все они уделяли особенное внимание уникальности человеческого бытия. Само название «экзистенциализм» произошло от латинского слова existentia — «существование». Впрочем, под «экзистенцией» философы-экзистенциалисты имеют в виду не просто существование как таковое, а индивидуальное переживание этого существования конкретной личностью.

Человек хочет верить в то, что его жизнь важна, и в то же время, глядя на свое бытие как бы со стороны, он вдруг понимает, что человеческое существование не имеет ни заданного предназначения, ни объективного смысла

Это понятие впервые ввел предтеча экзистенциалистов, датский философ XIX века Серен Кьеркегор, определив его как осознание внутреннего бытия человека в мире. Человек может обрести «экзистенцию» через осознанный выбор, переходя от «неподлинного», созерцательно-чувственного и ориентированного на внешний мир существования к постижению самого себя и собственной неповторимости.

Но осознать себя как «экзистенцию» человеку удается далеко не всегда — его слишком отвлекают повседневные заботы, сиюминутные удовольствия и прочие внешние факторы. Как считал один из экзистенциалистов, Карл Ясперс, это знание приходит к нему в особой, «пограничной» ситуации — такой, как угроза его жизни, страдание, борьба, беззащитность перед волей случая, глубокое чувство вины. Например, экзистенциальные поиски Гамлета — «быть или не быть?» — были спровоцированы смертью его отца.

И если в такой критический момент человека начинают терзать вопросы о смысле собственного существования, на которые он не может дать удовлетворительного ответа, у него возникает экзистенциальный кризис. Человек хочет верить в то, что его жизнь имеет ценность, и в то же время, глядя на свое бытие как бы со стороны, он вдруг понимает, что человеческое существование не имеет ни заданного предназначения, ни объективного смысла. Такое открытие может вызвать глубокую депрессию или повлечь за собой радикальные изменения в жизни.

Как подходить к решению этого вопроса — личное дело каждого. Но, как и в случае с когнитивным диссонансом многие люди пытаются справиться с экзистенциальным кризисом самым простым способом — не через поиск своей индивидуальной истины, а через принятие какой-либо готовой концепции, будь то религия, традиция или просто определенная мировоззренческая система.

Но раз мы называем этот кризис «экзистенциальным», одно из возможных решений проблемы тоже лежит в поле экзистенциализма. А эта философия не дает готовых ответов, подчеркивая, что человек должен в первую очередь ориентироваться на себя и на свой уникальный внутренний опыт. В этом плане с концепцией экзистенциализма в чем-то созвучна знаменитая фраза из «Терминатора» — «нет судьбы, кроме той, что мы творим сами». А если немного перефразировать — нет смысла, кроме того, что мы определяем себе сами. Таким образом, экзистенциализм отдает жизнь каждого человека ему в полное владение, предоставляя максимальную свободу действий. Но оборотная сторона этой свободы — ответственность перед собой и всем остальным миром. Ведь если никакого «исходного» смысла у жизни нет, ее ценность проявляется именно в том, как человек сам себя осуществляет, в сделанных им выборах и совершенных поступках. Он сам должен ставить себе индивидуальные задачи, опираясь во многом на интуицию и самопознание, и сам будет оценивать, насколько хорошо удалось с ними справиться.

Франкл основал новый метод психотерапии — логотерапию, ориентированную на то, чтобы помочь человеку обрести смысл жизни. Три главных пути к этому, считал психолог, — творчество, переживание жизненных ценностей и осознанное принятие определенного отношения к обстоятельствам, которые мы не можем изменить

Искать истину в самом себе, не опираясь на внешнюю «систему координат» и осознавая всю абсурдность бытия, — серьезный вызов, к которому готовы далеко не все, и именно поэтому экзистенциализм часто называют «философией отчаяния». И все-таки такой подход позволяет в некотором роде взглянуть на жизнь более творчески. В этом помогает экзистенциальное направление в психологии, помогающее человеку осознать свою жизнь и взять за нее ответственность. Самый интересный сторонник этого направления — австрийский психотерапевт, психиатр и невролог Виктор Франкл, на протяжении трех лет бывший узником фашистского концлагеря и все же сумевший преодолеть муки душевной опустошенности и безнадежного существования. В своих работах он говорит об «экзистенциальном вакууме», своего рода болезни ХХ века, эпохи перемен и разрушений, когда люди почувствовали себя оторванными от традиционных ценностей и теряющими опору. Франкл основал новый метод психотерапии — логотерапию, ориентированную на то, чтобы помочь человеку обрести смысл жизни. Три главных пути к этому, считал психолог — творчество, переживание жизненных ценностей и осознанное принятие определенного отношения к обстоятельствам, которые мы не можем изменить.

Франкл рассказывает и о частном проявлении экзистенциального кризиса — «воскресном неврозе». Это подавленное состояние и ощущение пустоты, которое люди часто испытывают в конце трудовой недели — как только они перестают занимать себя срочными делами, они начинают чувствовать опустошенность из-за отсутствия смысла в их жизни. Возможно, именно это печальное явление во многом поддерживает доходы баров в пятничные вечера.

Как говорить

Неправильно «Петю бросила девушка, и теперь у него экзистенциальный кризис». Правильно — «Он в подавленном состоянии».

Правильно «Он вышел из экзистенциального кризиса, ударившись в религию».

Правильно «Экзистенциальный кризис — болезнь эпохи перемен».

Экзистенциализм на пальцах — Широка страна моя родная. — LiveJournal


Уважаемый nihga в своем статье о творчестве Шукшина доступно разъясняет, что такое «экзистенциализм». Понятие сложное, но необходимое, для понимание и творчества Шукшина и много чего еще.

«Экзистенциализм» -течение в культуре и философии, которое сосредотачивает внимание на человеке и его эмоциональных переживаниях. И возникло это направление как реакция на беспощадную «мясорубку» Первой Мировой Войны. Что касается картины Ольги Розановой, которая стоит в заголовке. Ее нам показали, в качестве хорошей иллюстрации экзистенциализма, на экскурсии о русском авангарде в саратовском музее им. Радищева.

Фрагмент статьи:

«Ввиду всего вышесказанного, экзистенциальность творчества Шукшина – крайне логична и правомочна. Т.к. экзистенциализм (лат. existentia – существовать) родился на Западе как реакция на оглушительное и ужасающее явление Первой мировой войны, с её массовой гибелью людей [прим.- здесь и далее выделено step-bg], газовыми атаками, концентрационными лагерями и всеми остальными «прелестями».

Уже тогда, эта «философия кризиса» обнаружила недостаточность веры человечества в классический гуманизм – прогресс, рациональность истории и незыблемость ценностей модерна классического 19 века («Человек обнаружил себя не столько как «человек разумный», определяющими характеристиками которого было и освоение внешнего ему мира (природы) и на этой основепреобразование самого себя как социально-природного существа, сколько как существо конечное и хрупкое, лишенное оснований, не вписывающееся в рационально обусловленные нормы бытия» — Философия: Энциклопедический словарь.М.: Гардарики. Под редакцией А.А. Ивина. 2004).


И потому родился такой своеобразный уход от этого холодного, оставленного Богом и невероятно огромного мира в какие-то свои внутренние переживания, концентрация на том, что здесь и сейчас, отвлечение себя от «проклятых» вопросов осмысленности/бессмысленности такого бытия, существования только того, что даёт какие-то переживания, т.е. – экзистенцию и всё прочее, что составляет суть экзистенциализма. Ситуация с появлением данного течения, как кризисом, вообще логична для западной светской культуры эпохи Модерн и это хорошо описано в книге Г.Йонаса «Гностическая религия», где в последней главе автор проводит параллели с гностицизмом и экзистенциализмом: «Истоки кризиса (который в итоге породил экзистенциализм – И.К.) уходят корнями в семнадцатый век, когда сформировалась духовная ситуация человека Нового времени. Среди особенностей, обусловивших эту ситуацию, есть одна, с пугающим смыслом которой первым столкнулся Паскаль и изложил ее со всей силой своего красноречия: одиночество человека в физической вселенной современной космологии. «Брошенный в бесконечную безмерность пространств, которых я не знаю и которые не знают меня, я испугался»».

Именно это одиночество в покинутом Богом огромном мире (помните у Ницше: «Бог умер»?) светского Модерна и стало основой данного течения, которое, по словам того же Йонаса (ученика самого Хайдегера) есть попытка сожительства западной философии классической, идеалистической и нигилизма. Этого «самого рокового из гостей стоящего у двери» (Ницше — «Воля к власти») фаустианского, т.е. принявшего и освоившего зло человечества Запада. Полного отрицания всего и вся. И который есть крайняя ситуация этого фаустианства и другая сторона движения Запада в истории, т.е. вставания «по ту сторону добра и зла» «имеющих право» сверхчеловеков Ницше. Основным мотором, которых, в этом холодном, без присутствия творца, пустом и дольнем мире, будут только воля и власть. И это будет возвращение к Зверю и торжество этого Зверя в человеке, а значит конец человека и его уничтожение».

Источник изображения картины «Натурщица».

II. ЧТО ТАКОЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ?. Экзистенциальная психология

II. ЧТО ТАКОЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ?

Теперь мы должны разобраться с самым сложным, а именно с путаницей вокруг термина «экзистенциализм». Этим словом обозначают все подряд – от вызывающего дилетантизма некоторых членов авангарда с левого парижского побережья до философии отчаяния, оправдывающей самоубийство, или антирационалистической системы немецкой мысли, записанной в таком эзотерическом стиле, который раздражает любого эмпирически настроенного читателя. Экзистенциализм, скорее, является выражением основных измерений современного эмоционального и духовного склада и проявляется во всех аспектах нашей культуры. Его можно обнаружить не только в философии и психологии, но и в искусстве (например, Ван Гог, Сезанн, Пикассо), в литературе (Достоевский, Бодлер, Кафка, Рильке). Экзистенциализм на самом деле является уникальным, особенным изображением психологической ситуации современного западного человека. Как мы увидим далее, это культурное направление уходит корнями в ту же самую историческую реальность, тот же самый психологический кризис, из которого выросли психоанализ и другие формы психотерапии.

Терминологическая путаница встречается и в среде высокообразованных людей. В New York Times была опубликована статья, в которой приводились слова Сартра, осуждающие действия русских коммунистов, направленные на подавление свободы в Венгрии, а также свидетельствующие об окончательном разрыве Сартра с ними. В этой статье Сартр был назван лидером «экзистенциализма, материалистической формы мысли». Здесь мы обнаруживаем две причины путаницы: первая – отождествление экзистенциализма с работами Жана-Поля Сартра. Мы уже не говорим о том, что Сартр известен скорее по его драмам, романам и фильмам, чем по глубокому психологическому анализу. Сартр представляет нигилистический, субъективистский полюс экзистенциализма, и его позиция является неудачным примером для знакомства с этим направлением. Вторая, более серьезная причина, связана с определением экзистенциализма в этой статье как «материалистической формы мысли». Трудно себе представить неточность такой степени, так как экзистенциализм, напротив, описывает идеалистическую форму мышления. Сутью этого направления является описание и анализ человеческой природы – неважно, в литературе или искусстве, философии или психологии – на уровне, который разрушает старую дилемму материализм или идеализм.

В общих чертах экзистенциализм можно определить как стремление понять человека, не раскалывая его на субъекта и объекта. Западная мысль и наука терзались этим расколом со времен Ренессанса. Бинсвангер назвал этот раскол «раковой опухолью всей психологии… раковой опухолью доктрины о расколе мира на субъекта и объекта». У экзистенциального пути понимания человеческого существа были такие блестящие предшественники в западной истории, как Сократ в диалогах, Августин с его глубинным психологическим самоанализом, Паскаль с его борьбой за место для «доводов сердца, которых не знает разум». Развитие экзистенциальной мысли началось около ста лет назад после жесткого протеста Кьеркегора против царящего рационализма, против гегелевского «тоталитаризма причины», как говорил Маритен (Maritain). Кьеркегор заявил, что гегелевское отождествление абстрактной истины с реальностью – это иллюзия, трюк. Кьеркегор писал: «Истина существует только в той степени, в какой индивид сам ее производит». Он и его последователи выступали против рационалистов и идеалистов, которые рассматривали человека только как субъекта, то есть обладающего реальностью только как мыслящее существо. Так же решительно они боролись и с представлением о человеке как об объекте, которым можно управлять и которого можно контролировать. Примеры этому можно найти почти во всем западном мире, пытающемся превратить людей в безличные комбинации, почти в роботов, которые удовлетворяли бы запросам широко распространенного индустриального и политического коллективизма наших дней.

Эти мыслители искали противоположность интеллектуализма ради нее самой. Они протестовали сильнее, чем ортодоксальные психоаналитики, против использования мышления в качестве защиты от жизни или подмены непосредственного существования. Один из ранних представителей социологического крыла экзистенциализма Фейербах проницательно заметил: «Не желайте быть философом в противоположность бытия человеком… не думайте как мыслитель… думайте как живое, реальное существо. Думайте в экзистенции»[41].

Корень слова «экзистенция» – ex-sistere – означает выделяться, возникать, появляться. Это точно указывает на то, что представители данного течения искали в искусстве, философии или психологии. Они пытались изобразить человека не как комбинацию статических субстанций или механизмов, а описать его в появлении и становлении, то есть в его существовании. Не важно, насколько интересен или теоретически верен тот факт, что я состою из таких-то и таких-то химических элементов или действую благодаря таким-то и таким-то механизмам. Главное заключается в том, что мне случилось существовать в этот данный момент, в этом времени и пространстве, и моя проблема состоит в том, как мне осознать этот факт и что с этим делать. Как мы увидим дальше, экзистенциальные психологи и психиатры не исключили полностью динамизмы, влечения и поведенческие стереотипы из своего исследования. Но они придерживаются того мнения, что это все невозможно понять вне того контекста, что перед нами человек, которому случилось существовать, быть, и если мы не будем это помнить, то все, что мы знаем об этом человеке, потеряет свое значение. Таким образом, их направление всегда динамично; экзистенция всегда соотносится с бытием, становлением. Они стремятся понять это становление не как сентиментальный артефакт, но как фундаментальную структуру человеческого существования. Встречая в этих главах термин «бытие» (being), читатель должен помнить, что это не статичное слово, а отглагольная форма, причастие (в английском языке – прим. переводчика) от глагола «быть» (to be). Экзистенциализм в своей основе связан с онтологией, наукой о бытии (ontos от греческого «being»).

Мы более отчетливо поймем значение этого термина, если вспомним, что в западной мысли «существование» традиционно противопоставлялось «сущности». Сущностью будет зелень палки, ее плотность, вес и другие характеристики субстанции. Практически все время, начиная с эпохи Возрождения, западная мысль исследовала понятие сущности.. Традиционная наука пытается открыть такую сущность или субстанцию, как говорит профессор Уайлд из Гарварда, она утверждает метафизику сущности[42]. Поиск сущности действительно может привести к открытию универсальных научных законов огромной важности или к блестящим концепциям в логике или философии. Но в этих рамках к подобным положениям можно прийти только через абстракцию. Существование данного конкретного индивида должно быть вычеркнуто из этой картины. Например, мы можем показать, что, прибавляя три яблока к другим трем яблокам, мы получаем шесть яблок. Но то же самое было бы верным, если бы мы заменили яблоки единорогами. С точки зрения математики абсолютно неважно, существуют ли на самом деле яблоки или единороги. То есть какое-либо положение может быть верным, не будучи при этом реальным. Возможно, из-за того, что это направление привело к важным открытиям в некоторых областях науки, мы забываем о том, что оно предполагает отстраненный взгляд, при котором реальные индивиды не принимаются во внимание[43]. Остается разрыв между правдой и реальностью. И решающим вопросом, с которым мы сталкиваемся в психологии и других науках о человеке, является именно этот разрыв между абстрактной правдой и экзистенциальной реальностью живущего сейчас человека.

Чтобы не казалось, что мы имеем дело с искусственным, фиктивным человеком, позвольте заметить, что этот разрыв между правдой и реальностью открыто признается представителями поведенческой психологии и рефлексологии. Кеннет В. Спенс (Kenneth W.Spence), выдающийся автор одной из поведенческих теорий, пишет: «Для психолога как ученого не должно существовать вопроса о приоритете исследования того или иного поведенческого явления в зависимости от степени его близости к реальности». Таким образом, здесь говорится о том, что реальность изучаемого не является вопросом первостепенной важности. Какие же области в таком случае должны быть отобраны для исследования? Спенс отдает приоритет явлениям, которые «можно контролировать и анализировать на уровне, необходимом для формулирования абстрактных законов»[44]. Нигде наша позиция не была изложена более четко и ясно: 1) выбирается то, что может быть сокращено до степени абстрактных законов, 2) для цели исследования реальность изучаемого не важна. На основе этого направления возникло много впечатляющих психологических систем с нагроможденными друг на друга абстракциями. Однако мы, как это часто происходит с учеными, попадаем под влияние комплекса сооружения еще до постройки прекрасного здания. Здесь есть только одна проблема: это здание гораздо чаще, чем мы могли бы предположить, оказывается оторванным от реальности человека в самом своем основании. Сейчас мыслители, психологи и психиатры экзистенциального направления занимают прямо противоположную Спенсу позицию. Они настаивают на том, что для науки о человеке необходимо и возможно изучать человеческие существа в их действительности.

Кьеркегор, Ницше и их последователи предвидели этот растущий разрыв между правдой и реальностью в западной культуре. Они пытались развеять иллюзию западного человека о том, что реальность может быть понята только в абстрактных понятиях. Но, выступая против голого интеллектуализма, они не были ни простыми активистами, ни антирационалистами. Антиинтеллектуализм и другие современные направления, согласно которым мышление подчинено действию, не следует смешивать с экзистенциализмом. Другая альтернатива – исследование человека как субъекта или объекта, приводит к потере живого, реально существующего человека. Кьеркегор и другие экзистенциальные мыслители обращались к реальности, лежащей в основе как субъективности, так и объективности. Они полагали, что мы должны изучать не только человеческий опыт как таковой, но, более того, мы должны изучать человека, который приобретает этот опыт, который его делает. Как указывает Тиллих, они настаивали на том, что «реальность или бытие не объект когнитивного опыта, но, скорее, «существование», реальность, происходящая сейчас, с акцентом на внутреннем личностном характере опыта, получаемого человеком в эту минуту»[45]. Этот отрывок, наряду с процитированными выше, показывает читателю, как близок экзистенциализм к глубинной психологии наших дней. Не случайно, что великие экзистенциальные мыслители девятнадцатого века Кьеркегор и Ницше являются одними из самых выдающихся психологов (в динамическом смысле) всех времен и что один из современных лидеров этой школы Карл Ясперс первоначально был психиатром и написал замечательный текст по психопатологии. Когда читаешь глубокий анализ страха и отчаяния, сделанный Кьеркегором, или поразительно точное понимание Ницше негодования, вины и враждебности, которые сопровождают подавленные эмоциональные силы, то надо заставить себя понять, что читаешь работы, написанные 75-100 лет назад, а не современный психологический анализ. Центральная проблема экзистенциализма – заново открыть живого человека посреди фрагментарной и дегуманизированной современной культуры, с этой целью они и погружаются в глубины психологического анализа. Они рассматривают не изолированные психологические реакции сами по себе, а психологическое бытие живого человека, который делает свою жизнь. Можно сказать, что они используют психологические термины в онтологическом смысле[46].

Мартина Хайдеггера обычно рассматривают как основателя современной экзистенциальной мысли. Его работа «Бытие и время» имела радикальное значение для Бинсвангера и других экзистенциальных психиатров и психологов. Она дала им то, что они искали, – хорошую основу для понимания человека. Мысль Хайдеггера – точная, проницательная, научная в европейском понимании исследования независимо от того, к каким выводам ведут Хайдеггера его вопросы. Его мысль идет вперед с неистощимой энергией, досконально изучая все на своем пути. Но труды этого автора практически невозможно перевести. Только некоторые его работы есть на английском[47]. У Жана-Поля Сартра самым важным для нашей темы является феноменологическое описание психологических процессов. Помимо Ясперса, можно назвать таких выдающихся экзистенциальных мыслителей, как Габриэль Марсель во Франции, Николай Бердяев, родившийся в России, затем эмигрировавший в Париж, где он умер достаточно молодым, Ортега-и-Гассет и Унамуно в Испании. Пауль Тиллих посвятил свою работу экзистенциальному направлению, можно сказать, что его книга «Мужество быть» является одним из самых убедительных описаний экзистенциализма как направления, рассматривающего действительный процесс жизни, изданная на английском языке[48].

Новеллы Кафки описывают ситуацию отчаяния, обесчеловечивания современной культуры. Экзистенциализм говорит от лица этой культуры, к ней же самой обращаясь. «Незнакомец» и «Чума» Альберта Камю – замечательные примеры современной литературы, где экзистенциализм частично осознает себя. Но, возможно, наиболее живое описание смысла экзистенциализма можно найти в современном искусстве, отчасти из-за того, что оно выражается более символически, чем сознающая себя мысль, отчасти из-за того, что искусство всегда показывает с особой ясностью духовный и эмоциональный настрой данной культуры. Далее мы часто будем ссылаться на связь современного искусства и экзистенциализма. Здесь позволим себе только заметить, что в работах таких выдающихся представителей современного движения, как Ван Гог, Сезанн и Пикассо, присутствуют некоторые общие элементы: во-первых, протест против лицемерной академической традиции конца девятнадцатого века, во-вторых, попытка проникнуть вглубь и ухватить новое отношение к действительности природы, в-третьих, попытка вернуть к жизни живость и честность, непосредственное эстетическое переживание и, в-четвертых, отчаянная попытка здесь и сейчас выразить смысл ситуации современного человека, даже если это означает изображение отчаяния и пустоты. Тиллих, например, считает, что картина Пикассо «Герника» дает наиболее верный и точный портрет фрагментарного, разорванного состояния довоенного европейского общества, и «показывает то, что сейчас чувствуют в своей душе многие американцы, – раскол, экзистенциальные сомнения, пустоту и бессмысленность»[49].

Экзистенциальное направление было спонтанным ответом на кризис в современной культуре. Это положение доказывает не только факт его появления в литературе и искусстве, но и то, что философы, жившие в разных частях Европы, не знакомые с работами друг друга, часто развивали сходные идеи. Основная работа Хайдеггера «Бытие и время» была опубликована в 1927 году, Ортега-и-Гассет еще в 1924 году разработал и частично опубликовал поразительно похожие идеи, хотя и не был непосредственно знаком с работами Хайдеггера[50].

Безусловно, это правда, что экзистенциализм зародился во время культурного кризиса. Мы всегда обнаруживаем его признаки на революционном полюсе современного искусства, литературы и мысли. По моему мнению, этот факт говорит скорее о надежности его находок, чем об обратном. Когда культура бьется в конвульсиях переходного периода, индивидуумы в обществе страдают от чувства духовного и эмоционального крушения. Когда люди обнаруживают, что привычный образ мысли больше не обеспечивает им чувство безопасности, они либо уходят в догматизм и конформизм, переставая сознавать происходящее, либо вынуждены бороться за более высокий уровень самосознания, который позволит им принять их существование с опорой на новые основы. Это одна из самых главных общих черт экзистенциального направления и психотерапии – и там, и там рассматривается человек в состоянии кризиса. Мы далеки от мысли, что озарения кризисного периода являются «просто продуктами страха и отчаяния». Мы, скорее, полагаем, и делаем это снова и снова в психоанализе, что кризис как раз является тем необходимым средством, которое выталкивает человека из неосознанной зависимости от внешних догм и заставляет его разобраться в фальшивых лицах, найти голую правду о нем самом. Это может быть неприятно, но по крайней мере правда является более твердой почвой для дальнейшего развития. Экзистенциализм – это отношение, которое принимает человека, как всегда находящегося в процессе становления, что означает потенциально находящегося в состоянии кризиса. Но это не подразумевает отчаяние. Сократ, чей диалектический поиск правды в индивидууме является прототипом экзистенциализма, был оптимистом. Появление этого направления более вероятно в переходные моменты, когда одно поколение умирает, а новое еще не родилось, и индивид либо чувствует себя бездомным и потерянным, либо обретает новое самосознание. В период перехода от средневековья к Возрождению – а это был момент сильного крушения в западной культуре – Паскаль очень точно описывает тот опыт, который экзистенциалисты позже назовут Dasein; «Когда я оглядываюсь на короткий миг своей жизни, поглощенный бесконечностью со всех сторон, на то маленькое место, которое я занимаю, или даже вижу, захваченный бесконечностью космоса, которого я не знаю и который не знает меня, я боюсь и хочу увидеть себя скорее здесь, чем там, потому не существует причин, по которым я должен быть здесь, а не там, сейчас, а не тогда…»[51]. Редко когда экзистенциальную проблему описывают так просто и красиво. В этом отрывке мы видим, во-первых, глубокое понимание случайности человеческой жизни, которую экзистенциалисты назвали заброшенностью. Во-вторых, мы видим, что Паскаль не уклоняется от вопроса «быть там?». Или, более точно, «быть где?». В-третьих, мы видим понимание того, что человек не может дать только поверхностные объяснения пространству и времени, которые Паскаль, как ученый, хорошо знал. И наконец, сильную тревогу, возникающую из этого полного осознания существования во Вселенной[52].

Остается установить отношение между экзистенциализмом и восточной мыслью в писаниях Лао-Цзы и дзен-буддизма. Сходства поразительны. Они сразу бросаются в глаза при чтении некоторых цитат из «Пути жизни» Лао-Цзы: «Существование невозможно определить словами, можно использовать термины, но ни один из них не есть абсолют». «Существование, ничем не порожденное, порождает все, оно является родителем Вселенной». «Существование бесконечно, его нельзя определить, и хотя оно кажется кусочком дерева в твоей руке, на котором можно вырезать то, что пожелаешь, с ним нельзя немного поиграть и отложить в сторону». «Делать означает быть». «Лучше находиться в центре своего бытия, так как чем дальше ты оттуда уходишь, тем меньше ты узнаешь»[53].

То же самое шокирующее сходство мы обнаруживаем и с дзен-буддизмом[54]. Сходство с этими восточными философиями гораздо глубже, чем простое совпадение слов. И там, и там мы видим исследование онтологии, изучение бытия. В обоих течениях мы встречаем поиск такого отношения к реальности, которое позволило бы устранить разрыв между субъектом и объектом. В обоих случаях утверждается, что западное стремление к завоеванию и власти над природой привело не только к отчуждению человека от природы, но косвенно и к отчуждению человека от самого себя. Основная причина этих сходств заключается в том, что восточная мысль никогда не страдала от радикального разрыва между субъектом и объектом, что так характерно для западной мысли. Экзистенциализм пытается преодолеть именно эту дихотомию.

Эти два направления, конечно, совпадают не полностью. Они находятся на разных уровнях. Экзистенциализм не является всеобъемлющей философией или жизненным путем, он представляет попытку ухватить реальность. Главное различие, которое можно выделить согласно нашим целям, заключается в том, что экзистенциализм погружен и выходит непосредственно из тревоги западного человека, его отчужденности, конфликтов. Он свойствен нашей культуре. Как и психоанализ, экзистенциализм не ищет ответы в других культурах, он пытается использовать эти самые конфликты современной личности как средство для более глубокого понимания себя западным человеком, он пытается найти решения наших проблем в прямой связи с тем историческим и культурным кризисом, который послужил причиной их возникновения. В этом отношении особенная ценность восточной мысли заключается не в том, что она может быть перенесена в готовом виде, как Атена, в западный разум, а в том, что она может помочь скорректировать основные моменты тех ошибочных положений, которые привели западное развитие к настоящим проблемам. Существующий сейчас в западном мире большой интерес к восточной мысли, по моему мнению, отражает тот самый кризис, то самое чувство отчуждения, то страстное желание выбраться из порочного круга дихотомий, которые и вызвали к жизни экзистенциальное направление.

Экзистенциализм в творчестве Достоевского | Makulatura

3 530

 

Экзистенциальное мышление царит в головах нового поколения. Молодые люди определяют свое мировоззрение как «экзистенциальное». Зачастую понятие «экзистенциализм» трактуется неправильно. Это происходит из—за расчленения известных учений на цитаты. По отдельности они имеют другой смысл, нежели в контексте. «Макулатура» разбирается в этом философском течении на примере Ф.М. Достоевского.

Проблема популизма и чрезмерного хайпа вокруг экзистенциализма не нова. Еще Сартр в эссе «Экзистенциализм — это гуманизм» писал:

Большинству людей, употребляющих это слово, было бы трудно его разъяснить, ибо ныне, когда оно стало модным, экзистенциалистами стали объявлять и музыкантов, и художников. Слово приобрело такой широкий и пространный смысл, что, в сущности, уже ничего не означает.

Почему Достоевский

Творчество Достоевского — всеобъемлюще. Его трудно ухватить, привязать к теории. Тем не менее «Своим учителем» называли Достоевского известнейшие экзистенциалисты – Ницше  и Сартр. Основные проблемы XX века Достоевский, так или иначе, затрагивал в своем творчестве.

Философия экзистенциализма рассматривает внутренний мир человека в состояниях страха, вины, безысходности. Представители этого течения считают, что среди трудностей и абсурда, человек полностью раскрывается. Каждое мгновение жизни ценно для него. Такой ситуацией для человечества и стал XX век.

Почему экзистенциализм появился в России

Русский экзистенциализм возник раньше, чем французский. Причина в образе жизни русского. Стрессовые ситуации стали повседневным блюдом русского человека. Его особенный характер отторгает внешний мир.

Конфликт внутреннего мира с окружающим происходит непрерывно. Это создает благоприятную почву для возникновения философии экзистенциализма.

 Предпосылки возникновения

Развитие экзистенциализма в России пришлось на конец XIX века. Государство переживало переход от крепостнической системы к капиталистической.

Основными причинами популярности экзистенциализма стали:

  • жесткая политика властей (контрреформы Александра III)
  • беззаконие по отношению к низшему классу
  • упадок культуры
  • изменение ценностных ориентиров
  • отсутствие доверия к правительству
  • политическая  недееспособность народа

Достоевский и все-все-все

Н.А. Бердяев писал:

Достоевский сделал великое открытие о человеке, после него человек уже не тот, что до него. Только Кьеркегор и Ницше могут разделить с ним славу зачинателей новой эры. Достоевский создает новое видение человеческой натуры.

Он выделяет в человеке следующее:

  • Склонность к унынию
  • Противоречивость и трагичность
  • Страдание
  • Беззащитность перед искушением
  • Стремление к свободе

Впервые Л. Шестов в книге «Достоевский и Ницше» трактует писателя как философа экзистенциализма. Шестов писал о философии Достоевского как о «философии трагедии, философии безнадежности, отчаяния, безумия – даже смерти».

Свобода у Достоевского

Свобода – ведущее понятие экзистенциализма. Свобода вместе с отчаянием провоцирует человека на непредсказуемые, иногда жестокие поступки.

Поиск свободы Раскольниковым приводит его к убийству двух людей. После этого поступка  Достоевский подводит героя ко  второму понятию в своей философии — ответственности за свободу и поступки. Герой испытывает серьезные душевные муки вплоть до разоблачения.

Личность у Достоевского

Философия экзистенциализма напрямую связана с конкретной личностью. В середине — несостоявшийся человек с деформированным мировоззрением. В центре произведений Достоевского — судьба незаурядных личностей. Раскольников в «Преступлении…», Ставрогин в «Бесах».

Что окружает персонажей Достоевского

Достоевский не рисует красочных пейзажей в произведениях. Он не описывает быт людей и нравы эпохи. В его книгах не увидишь фрагмент о модных салонах, которые символизировали время. Тусклые, серые улицы и обшарпанные комнаты на чердаке – типичный Петербург Достоевского. Каждая убогая хибара отражает внутренний мир персонажей. Чаще всего они пребывают в состоянии отчаяния или тоски. Цвет грязных обоев не отличается от цвета мыслей их хозяев.

О ком пишет Достоевский

Федор Михайлович замечал, что его произведения о нетипичных героях эпохи. Именно в таких персонажах проявляются характерные особенности своего времени. Среднестатистический человек не подходит для этой роли. Все его качества ровны и заурядны. Такой персонаж не отличается от окружающих. Поэтому нет конфликта внутреннего мира с внешним. Экзистенциализм же изучает обратное состояние человека.

У Достоевского получалось описать это крайнее, катастрофическое состояние души. Он увидел самое дно русской жизни. Показал нищенское, убогое существование пьяниц и бедняков. Их будни в мерзких полуподвальных кабаках. Эти люди находятся на грани, их жизнь доведена до предела. Постоянный конфликт с обществом отнимает жизненные силы.

Раскольников не стал бы убивать старушку, будь он богаче или счастливее. Он не нарушал бы своей комфортной жизни. Мысли его так и остались бы абсурдной теорией.

Но Родион Раскольников доведен до отчаяния — денег в семье не хватает, одежда поношена, безрадостные мысли поглощают его. Внешний мир, обстановка вокруг подталкивали его к убийству. Концентрация всех факторов происходит в момент, когда герой решает свою судьбу. Ситуация критического выбора главенствует в экзистенциализме.

Философские взгляды Достоевского

Достоевский создал новый подход к антропологии человека. В основе–  религиозный фундамент. Авторитет бога у писателя не подвергался сомнениям. Его интересовали вопросы бытия божьего и бессмертия человеческой души. Достоевский считал, что духовное перерождение возможно только с помощью веры. Религия дарит человеку надежду на бессмертие. Мысль о перерождении и страшном суде заставляет человека жить достойно.

Достоевский считал себя реалистом. В его «Записной книжке» отмечалось: «При полном реализме найти в человеке человека. Это русская черта по преимуществу, и в этом смысле я, конечно, народен, хотя и неизвестен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему». В своих произведениях Достоевский добирался до самой сути, сидел в печенках и выворачивал скрытое наизнанку.

Достоевский не учил людей жить. Он показывал, почему человек живет именно так. Затем Достоевский прокладывал для человека путь к духовной реинкарнации. Она заключалась в гармоничных отношениях с внешним миром.

Достоевский считал русского человека способным к духовному возрождению. Это связано с высокой оценкой личностных качеств россиян. Русский человек становился образцом для других, первопроходцем в  переоценке традиционных ценностей. Именно так, по мнению Достоевского, получила развитие русская философия.

«Записки из подполья»

В «Записках из подполья» впервые появляются экзистенциальные мотивы. Достоевский критикует устоявшийся уклад, систему ценностей и норм. Он показывает иррациональность общества с особенной иронией. Маленький человек, чиновник вступает в конфликт с внешним миром. Он презирает людские взгляды на жизнь и ставит себя выше остальных. Открыто он не противостоит обществу, поэтому и живет в подполье. Достоевский описывает как раз нетипичного героя эпохи, который не вписался в реалии мира. Люди, которые не находят свое место в жизни становятся предметом изучения Достоевского.

Писатель размышляет над знаковым вопросом:

«Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить?».

Речь идет о выборе между личным желанием и объективной реальностью. Никто не может заставить героя отказаться от своих планов. Пусть хоть землетрясение, а чай надо выпить! Здесь сталкиваются субъективные интересы человека и объективная реальность. Человек, по Достоевскому, может влиять на нее. Ведь если отказаться от идеи выпить чай в любой момент, значит признать отсутствие выбора.

Нельзя назвать Достоевского отцом основателем экзистенциализма. Но многие его мысли опередили свое время и в 20 веке послужили фундаментом для учений классического экзистенциализма

Что такое- экзистенциализм? | Философский штурм

Систематизация и связи

История философии

Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

В дискуссии по поводу различия хайдеггеровской эк-зистенции от ИМЕННО Сартровской экзистенции, рассматривая утверждение Алексея Ивакина:

«До сих пор в большинстве книг и учебников по философии М.Хайдеггера причисляют к экзистенциалистам, а ведь он фактически порвал с этим направлением в философии, причем на весьма пр

 

В дискуссии по поводу различия хайдеггеровской эк-зистенции от ИМЕННО Сартровской экзистенции, рассматривая утверждение Алексея Ивакина:

«До сих пор в большинстве книг и учебников по философии М.Хайдеггера причисляют к экзистенциалистам, а ведь он фактически порвал с этим направлением в философии, причем на весьма принципиальном основании. И с готовностью отдал Ж.П.Сартру честь носить титул экзистенциалиста: «Главным тезисом Сартра о первенстве existentia по сравнению с essentia, между прочим, оправдывается название “экзистенциализм” как подходящий титул для его философии» (Хайдеггер М. Письмо о гуманизме).

 

Ни по форме, ни по содержанию хайдеггеровская экстатически осмысленная эк-зистенция не совпадает с экзистенцией в ее традиционном понимании как действительность, как существование. «Фраза “человек эк-зистирует” отвечает не на вопрос, существует ли человек в действительности или нет, она отвечает на вопрос о “существе” человека» (там же)»,

я написал:

«1) эк-зистенции, в «Бытие и времени» у Хайдеггера НЕТ. Там есть ТОЛЬКО экзистенция.

 

2. Эк-зистенция у него появляется только по причине необходимости РАЗЛИЧИТЬ экзистенцию Сартра (появившуюся после Хайдеггеровской) от своей. Более того: после и в ответ на Сартровский «Экзистенциализм — это гуманизм», в котором Сартр, НЕ В МЕРУ объединяет свою философию с хайдеггеровской…

-но можно ли это неприятие отнести к неприятию им экзистенциализма ВООБЩЕ, а не экзистенциализма в ПОНИМАНИИ Сартра. Вот, собственно- главный вопрос?».

Ответа я не услышал.

А ведь утверждать является ли Хайдеггер экзистенциалистом или нет, можно лишь только после того:

1) как установлено содержание понятий «экзистенциалист»;

2) и содержание понятий: «экзистенция» «эк-зистенция», которые вкладывал в последнее сам Хайдеггер. То есть- ПО ФАКТУ, а не исходя из заявления самого Хайдеггера. Кант, например, заявлял, что его «К.ч.р.» является ответом Юму, а Гуссерль утверждал, что Кант Юму не ответил. Сам Хайдеггер вопреки Ницше утверждал: «Антидекартовская позиция Ницше тоже вязнет в этих лжеинтерпретациях, чему причиной то, что Ницше так прочно стоит под законом этого тезиса» (Нигилизм…).

Начну с первого. Термин ««экзистенциальная философия»», один из первых употребил вовсе не Сартр, а еще Кьеркегор (В 1844 «Философские крохи». Именно здесь впервые прозвучало слово «экзистенциальный» – в своем датском варианте existensforhold, что переводится как «условие существования, сущностное отношение») а позже, (на «новом этапе») друг Хайдеггера- Ясперс в 1931 г. в работе «Духовная ситуация времени»[3], а в 1938 году он вынес его в название отдельной работы (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0% ). То есть, задолго до Сартра (т.н. «первая волна»).

Но, чтобы понять «подоплеку» экзистенциализма, как современного философского течения, нужно, ВЫДЕЛИТЬ основное, что позволило стать ОСОБЫМ течением экзистенциализму в мировой истории философии, позволило этому течению выйти из рамок классической философии. Как я писал, сам Хайдеггер в работе «Метафизика немецкого идеализма» (1941 г. Дату выделил специально для Софокла), указал это отличие, свойственное любому экзистенциальному философу:

««Традиционно различаются essentia, т.е. чтойность, Wassein, сущность, и existentia, существование… Экзистенция означает то, что нечто (какая-либо сущность) существует или то, что нечто действительно… Это схоластическое различение essentia и existentia восходит к Аристотелю. В контексте этого различения понятие «существование» всегда имело подчиненное положение по отношению к сущности, и только родившаяся в 20 веке экзистенциальная философия была определена обостренным вниманием к этому понятию и поставила его в центр своих размышлений».

 

Здесь я раскрою шире возникшую к ХIХ столетию проблематику отношения сущности и существования, обратясь, вслед за Хайдеггером к наследию Шеллинга, к его работе: «ФИЛОСОФСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ О СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СВОБОДЫ И СВЯЗАННЫХ С НЕЙ ПРЕДМЕТАХ». 1809). В своей работе («Метафизика немецкого идеализма» (1941 г.):

«… Хайдеггер высоко оценивает значение шеллинговского различения основы и экзистенции, называет его ядром трактата…

 

Шеллинг сам формулирует так: «Натурфилософия нашего времени впервые установила в науке различие между сущностью, поскольку она существует, и сущностью, поскольку она есть лишь основа существования» [29]. Итак, различаются не две или несколько сущностей, а одна, т.е. всякая или любая сущность, в двойном отношении — во-первых, в смысле экзистенции (сущность, поскольку она существует) и, во-вторых, в смысле основы (сущность, поскольку она основа существования). Но разделенное опять-таки неразделимо, ведь это одна и та же целая сущность.

Хайдеггер отмечает, что «шеллингово понятие экзистенции касается самобытия сущего и тем самым мыслит самость в смысле «субъективности», т.е. Я (Egoitaet)» [30].

…(особенности) употребления понятия экзистенция Шеллингом то, что оно не ограничивается человеком, а относится к любому сущему, подобно как и его различение основы и экзистенции относится к любому сущему…

Хайдеггер приходит к выводу, что «шеллингово понятие экзистенции занимает, если сравнивать исторически, промежуточное положение между традиционным понятием existentia и ограниченным понятием экзистенция у Кьеркегора и в экзистенциальной философии; Кьеркегор мыслит человека в смысле «субъективности», которую понятийно развил немецкий идеализм» [34].

Рассмотрим подробнее шеллингово различение основы и экзистенции и его анализ, проведенный Хайдеггером.

Хайдеггер получает следующие значения понятия «основа» анализируя слово «безосновный»:

1. основа — почва, базис;

2. основа — причина, повод, нечто воздействующее и разрещающее действие;

3. основа — притязание, право, оправдание.

Все эти значения термина «основа» восходят к слову архе, которое у Аристотеля получает концептуальную разработку в виде четырех начал в «Метафизике»…

Хайдеггер убежден, что различение основы и экзистенции основано на шеллинговском понимании бытия как воли, воления [39]. Само различие проистекает из воли, воля волит саму себя и в этом различается. Хайдеггер пишет об этом так: «Само бытие как воля вынуждает различение; сущее как таковое распадается, различается; раздор, противоположность, желаемое самим бытием и им произведенное» [40];

Далее Хайдеггер рассматривает шеллингово различение основы и экзистенции в трех направлениях — вещей, Бога и человека.

Исходя от вещей основа существует как основа в Боге, как стремление, «воление себя-к самому-себе» [41]. Основой является мир перед творением, это не-сущее, но не Ничто, первоначально беспорядочная природа. Порождение самого себя, поиск, представленный поиск — это экзистенция.

Исходя от Бога, основой является природа, как мир перед творением, т.е. сам Бог. Экзистенцией же здесь выступает бытие Бога, Бог в творении.

Рассмотрение, имеющее основным горизонтом видения человека, оказывается самым обширным и, в итоге, самым важным для Шеллинга, так как, следует напомнить, что его трактат, названный им трактатом о свободе, имеет целью разъяснение вопроса о возможности зла. Итак, экзистенцией Бога является то, что он сотворил, т.е. само творение, которое отлично от Бога, но все-таки им является. Бог может экзистировать только как обнаруживающийся Бог, Бог в творении. Отсюда экзистенция определяется как появление и представление себя, себя-обнаружение. Но чтобы было кому обнаруживаться требуется такое творение, которое могло бы воспринимать Бога, но не как такового, а в творении. Т.е. Богу, как экзистирующему, требуется человек. Отсюда вытекает шеллинговское определение человека как центра сущего, как собственно творения. Бог существует в сотворенном в виде человеческой воли, которая является свободной, т.к. Бог может видеть самого себя как экзистенцию в чем-то независимом от себя, но и все-таки, в себе самом. Таким образом, исходя из человека, основой является сам Бог, точнее воля, его стремление сотворить мир и видеть в нем самого себя, стремление воплотиться, а экзистенция — это способ как Бог существует в Боге, т.е. он существует в сотворенном в виде свободной воли человека. Хайдеггер отмечает, что свобода понимается Шеллингом как независимость, но в позитивном смысле, она означает «само-стоятельную присущность к Абсолюту» [42]. Следует отметить, что в Боге основа и экзистенция неразрывны, неразделимы, находятся в существенном единстве и согласии — Бог является и основой, и экзистенцией. Человек же, наоборот, представляет собой разрывность основы и экзистенции, которые не удерживаются в полном согласии, в гармонии. Основа является чем-то независимым от человека, чем он не владеет. Пытаясь завладеть своей основой, он дает существовать злу как своеволию. Будучи злой воля желает быть волей основы, т.е. желает стать Богом. Зло — воля получить основу в свою собственную власть, воля к усилению экзистенции. Хайдеггер резюмирует: суть человека в том, что он независим — как дух; но одновременно зависим от независимого в нем — от основы [43]. http://anthropology.ru/ru/texts/stavtseva/misl11_10.html#n1b

Исходя из этого первоначального шеллинговского деления одной сущности, свойственной, ВСЕМУ, даже «отдельному камню»:

1) на неизменную «основу»; которая, в ЛЮБЫХ явлениях и формах этой вещи, которые она приобретает в процессе своего СУЩЕСТВОВАНИЯ позволяет отнести эту вещь к самой себе;

2) и изменяющуюся часть- экзистенцию, пребывающую в самом существовании, и через которую только и можно «приблизиться» к сущему.

1-ый Вывод: Исходя из анализа самого Хайдеггера (1941 г.), основанного на размышлениях Шеллинга (и по факту истории развития самой философии):

«…только родившаяся в 20 веке экзистенциальная философия была определена обостренным вниманием к этому (экзистенции- прим. мое) понятию».

Потому, как сущность была «разделена» на основу и экзистенцию. ПОЭТОМУ основным признаком экзистенциальной философии должно служить именно наличие в трудах экзистенциалистов наличие этого разделения.

 

Но, являясь необходимым признаком экзистенциализма, будет ли он- достаточным? На мой взгляд- нет.

В моих дальнейших размышлениях может показаться, что я самопроизвольно приписываю человеку две сущности- субъективную (индивидуальную) и общечеловеческую (объективную), но в этом я, с философской стороны, следую Гегелю:

«Основание есть в самой себе сущая сущность, сущ¬ность есть существенным образом основание, и она есть основание лишь постольку, поскольку она есть основание нечто, основание некоего другого… Сущность должна являться… Являющееся, таким образом, имеет свое основание в материи как в своей сущности, в рефлексии-в-самое-себя, противоположной своей непосредственности, но тем самым являющееся имеет свое основание только в другой определенности формы. Это его основание есть также являющееся, и явление, таким образом, движется вперед в бесконечном опосредствовании устойчивой формой и, следовательно, также и отсутствием устойчивости» (Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. § 120-§ 132).,

с другой в «профанации» естественных наук: при классификации в них выделяются сущностные свойства того, или иного объекта, например, вида, рода, семейства и т.д., при этом в ряду «вид-род-семейство», и вид, и род- и семейство – имеют каждый СВОИ существенные свойства, а значит и свою сущность, которая обуславливает их существенные свойства. Здесь, положим, Гегелевское основание, как «сущая сущность», будет таковым как сущность рода, для вида, у которого, как мы помним есть собственная сущность. Соответственно, у вида- своя сущность. Собственно, против такого понимания, не возражал и Хайдеггер, в той же «Метафизика немецкого идеализма»:

«Какой же смысл вкладывает в эти понятия Хайдеггер? Сам он разъясняет этот тезис по-разному. Исходя из «традиционного словоупотребления и привычных понятий» так определяет эти понятия: «сущность — всеобщий родовой характер, которому нечто подчинено и в который нечто включено, и таким образом ограничено» [12]. Например, сущность ромашки — быть цветком, сущность цветка — растение, сущность растения — живое существо. Экзистенция в традиционном словоупотреблении означает: «действительность», «наличность», «присутствие» [13]. Dasein в традиционном значении означает тоже самое».

Но, в общем-то он лимитирует то, что, хотя сущность ромашки (в гегелевском смысле «сущая сущность»- быть цветком, у неё же есть своя сущность, отличающая её, положим, от орхидеи и лютика… А, раз так, то есть и две экзистенции (если б ромашка была человеком). А теперь, непосредственно, обратимся к человеку… Род, вид- это хорошо, но как быть с индивидом? Может быть у индивида своя сущность?.. Хайдеггер, прямо не указывает на это, но подтекстом следует, что ДАЖЕ если и есть- то это СУБЪЕКТИВНАЯ сущность, но как таковая, она не есть ОБЪЕКТИВНАЯ истина бытия, которую принято искать, а поэтому значения не имеет, или имеет в границах индивида. Данный подтекст вытекает, прежде всего из того, что Хайдеггер не отрицает достижения предыдущей метафизики (начиная с Декарта, с его «cogito…») а лишь подчеркивает ее недостаточность. Алексей Ивакин, в этом более категоричен:

«К счастью, сущность не носит индивидуального характера, а дается нашим предкам с напутствием следовать ей». (http://philosophystorm.org/aleksei_ivakin/4498#comment-64123 ).

А что эта максима Алексея Ивакина означает по сути? А по сути- это прямой путь в постмодернизм, с его симулякрами, если Алексей Ивакин, считает себя таковым, то я- не хочу…

 

2. Вывод. Исходя из сказанного ( Если этого мало, сошлюсь на мнение другого экзистенциалиста, зачинателя «первой волны» этого философского течения Ясперса:

«He следует ожидать, чтобы из низшего прямо родилось высшее или чтобы оно наверняка возникло при условии этого низшего. Ибо у высшего свой собственный исток» (Ясперс Карл «Разум и экзистенция»),

считаю, что кроме необходимого условия причислению того, или иного философа к экзистенциалистам, является наличие в их описании человека, наличие в этом описании «двух самостей», двух сущностей: «субъективной»- индивидуальной, и «объективной»- общечеловеческой, причем «субъективность» одной сущности, может меняться на «объективность» другой, в зависимости от тех задач, которые пытаются разрешить философы, прибегая к экзистенциализму. Собственно, через «призму» экзистенциализма «проходят» все основные вопросы классической философии. Например: в них есть единственная (неизменная) абсолютная истина бытия- (Хайдеггер), в ней есть множество изменяющихся истин (Сартр), относительная истина (Ясперс), познаваемая истина (Сартр), непознаваемая (Къеркегор), ну, и естественно: различные поступки, выражаемые подлинность, или неподлинность человеческого бытия. Ср: в общем-то, как писал Больнов:

«Таким образом, везде присутствует один и тот же опыт: если экзистенциальную философию пытаются свести к ка¬кому-либо показательному для нее представителю, то она выскальзывает из рук. У каждого в отдельности она явля¬ется лишь частью того обширного целого, которое само больше не должно постигаться исходя из экзистенциальной философии. И этот примечательный опыт не случаен, но обнаруживает уже, если его правильно понимать, су¬щественную черту экзистенциальной философии. Собственно, «чистой» экзистенциальной философии не существует вовсе». (Больнов О. Ф. Философия экзистенциализма)».

 

Таким образом, так или иначе, вокруг соотношения этих двух составляющих сущности, их интерпретации и выяснения способов существования, собственно и «вертится» любой представитель экзистенциализма, одинаково ограничивший данность экзистенции (как существующей части единой сущности- ЛИБО индивидуальной, ЛИБО обшечеловеческой), присущей, в отличие от Шеллинга, только человеку, а не камню, планете, Солнцу, или другому сущему. Так, если принять, что сущность, как единое целое, свойственна ЛЮБОМУ человеку (индивидуальна) к которой он может приближаться (через три этапа), через экзитенциал отчаяния и страха, то он постигает свою ИНДИВИДУАЛЬНУЮ сущность, т.е. чисто субъективную сущность настолько, «интимную», что даже слов, предназначенных для общения с другими людьми не существует чтобы её выразить, и эта «истинная» (у данного экзистенциалиста)- экзистенция непостигаема, потому, что есть ПАРАДОКС и вера- то этот экзистенциализм Кьеркегора; если сущность общечеловеческая, но ее основа все же меняется в ходе исторического процесса, и постигнуть её можно через экзистенцию, проявляющуюся в «экстремальных ситуациях», но только ту основу, которая есть НА ДАННЫЙ момент исторического времени,- то это экзистенциализм Ясперса.

Если сущность человека, также, как у Кьеркегора суть субъективная, индивидуальная, но «содержится» в общечеловеческой (ограничивающей её свободу), то экзистенция этой ИНДИВИДУАЛЬНОЙ сущности, и сама ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ее основа- появляется ПОСЛЕ существования человека (т.е. в процессе его формирования КАК личности), то это экзистенциализм Сартра.

Если основа общечеловеческой сущность неизменна в «рамках человека вообще», то, как таковая появилась РАНЬШЕ существования ЛЮБОГО конкретного человека вообще, и как неизменяемая основа, есть в ЛЮБОМ человеке, но она- изначально НЕОСОЗНАННА, хотя и дана каждому человеку в его бытии через экзистенциал, посредством которого через очищающий от всего неподлинного путь как «бытие-к-смерти», человек может войти в экзистенцию, осмыслить ее, и как ОСМЫСЛЕННАЯ, экзистенция Хайдеггера станет эк-зистенцией того же Хайдеггера. Игнорирование значения одной сущности, в пользу другой (это- легко определить по тому- к какой сущности направлена экзистенция того или иного экзистенциалиста), ведет к искажению действительного бытия человека

Собственно, отсюда и «вытекает» ошибка (?) члена НСДАП с партийным номером 312589 (Алекс Стайнер. ДЕЛО МАРТИНА ХАЙДЕГГЕРА, ФИЛОСОФА И НАЦИСТА), который, кстати, в своей речи от 30 июня 1933 г. в Ассоциации студентов Гейдельбергского университета, сказал:

«»До настоящего момента исследования и обучение в университетах ведутся так же, как они велись на протяжении десятилетий… Исследования вышли из-под контроля и скрывают свою неуверенность за идеей международного научного и академического прогресса. Обучение стало бесцельным и спряталось за экзаменационными требованиями…Против такого положения вещей надо вести жестокую борьбу в духе национал-социализма, и нельзя допустить, чтобы этот дух был уничтожен гуманистическими, христианскими идеями, которые подавляют его бескомпромиссность…»

Я бы не вспомнил этот прискорбный факт из жизни Хайдеггера, если б не два утверждения Софокла:

 

1) «Ваше замечание, Федор, о том, что человеческая личность и философия далеки друг другу, мне так же чужда» (http://philosophystorm.org/nikto/4213#comment-56516 ).

(Для ясности, я придерживаюсь, несколько другой версии: «В целом, соотношение между мыслителем и его поступками представляется слишком сложным, чтобы свести его к точно сформулированной максиме» (Там же.).

2) «Видите, у Хайдеггера в 1927 году были проблемы, которые он объяснил в 1946, а у вам, в 2013, ранний Хайдеггер кажется таким же основательным как и в 1946… Хайдеггер видел развитие своей мысли, а вы нет».

Если для Софокла такая связь однозначна, то для его ложного умозаключения о развитии мысли об эк-зистенции в каком-либо «ином плане», нежели в «Бытие и времени»- «»нацизм есть гуманизм» (Эту порочную трактовку надлежащим образом довел до логического завершения один из учеников Деррида, Лаку-Лабарт (Lacoue-Labarthe)», будет смертельным ударом тот факт, что при переиздании лекций по метафизике:

« Издание 1953 г. содержит скандально знаменитую характеристку «внутренней правды» нацизма. В издании 1953 г. (т.е. спустя 7 лет ПОСЛЕ написания «Письма о гуманизме») полный фрагмент выглядит следующим образом:

 

«Та чепуха, которую сейчас пытаются представить как философию национал-социализма, — но которая не имеет ничего общего с внутренней правдой и величием этого движения (а именно, с противопоставлением глобальной технологии и современного человека) — забрасывает свою сеть в мутные воды «ценностей» и «целостностей»» [4].

Публикация этой статьи вызвала в Германии настоящий переполох. Некоторые спрашивали, почему же Хайдеггер решил опубликовать этот абзац именно в таком виде. Он отвечал:

«Мне было бы нетрудно вычеркнуть из рукописи эту фразу, да и любую другую, которую вы цитируете. Но я так не делал, и не буду делать впредь, прежде всего по той причине, что все эти фразы исторически являются частью определенного лекционного цикла…» [5]

Но мы теперь знаем, что Хайдеггер все же внес изменения в текст 1935 г., когда готовил его к новой публикации. Начать с того, что на месте более конкретных «внутренней правды и величия национал-социализма», которые присутствовали в изначальной лекции, появились более общие «внутренняя правда и величие этого движения». Ассистент, помогавший ему готовить гранки для публикации, заметил эту фразу, не сопровождавшуюся никаким пояснительным комментарием, и попросил Хайдеггера убрать ее. Хайдеггер ответил, что не сделает этого. Однако через несколько недель Хайдеггер все же изменил текст, ничего не сказав своему ассистенту. Он убрал прямое упоминание «национал-социализма» и заменил его более общим термином «это движение». Он также поместил в предисловие пояснительный комментарий про технологию. Хайдеггер до самой своей смерти уверял, что никогда не изменял текст этой лекции. В 1966 г. он повторил это утверждение в интервью журналу «Шпигель». Позднее была предпринята попытка окончательно внести ясность в этот вопрос и найти оригинальную рукопись лекции 1935 г. Страницу, на которой была вызвавшая дискуссию фраза, разыскать не удалось» (Там же). Более того, при переиздании книги Бытие и время в 1941 г. ничто не помешало ему убрать посвящение своему учителю Гуссерелю, который, по своему несчастью, был евреем.

К тому же:

«Факты говорят, что после войны Хайдеггер так и не отрекся от своей поддержки нацизма ни публично, ни в частном порядке. И это притом, что его друзья, включая Карла Ясперса и Герберта Маркузе, призывали его сказать свое слово, когда уже стала известна правда о многочисленных преступлениях нацистского режима. Хайдеггер этого так никогда и не сделал». (Там же. Можно сверить и по Клаудии Кунц «Совесть нацистов»).

 

Следовательно, исходя из логики Софокла, можно ли предполагать, что в 1946 г. Хайдеггер внес кардинальное изменение в существо своего понимания экзистенции? Исходя из максимы Софокла- нет. Но, я разве говорил, что он, хотя бы не пытался РАЗВИТЬ, (а НЕ пересмотреть) свое понимание экзистенции? Допустим, я делал это не совсем корректно, с точки зрения Хайдеггера 1941 года, т.е. за 5 лет ДО написания им «Письма о гуманизме», но 5 лет, видимо, для Софокла выглядят не так внушительно, как 19, поэтому, очевидно, что этой ссылки, Софокл не заметил, ну, о том, что, по свидетельству Хайдеггера на комиссии по денацификации, он утверждал, что его после отставки с ректорского поста (1934 г) ему стало ясно, что, при продолжении преподавательской работы, его оппозиция принципам национал-социалистического мировоззрения будет только нарастать…». То есть, по его словам, он начал дистанцироваться от национал-социалистического мировоззрения с 1934 г. –за 12 лет до написания цитировавшейся мной работе, Софокл, по-видимому не знал…. Можно, конечно, последовать любезному совету Алексея Ивакина, пытавшегося забросать меня «шапками» произведений, по прочтению которых «читать «Бытие и время» совсем уже и не обязательно». И взять, для примера, ту же работу Хайдеггера: «»Основные проблемы феноменологии», где понятие экзистенции (без всякой эк-зистенции), дается идентично этому понятию в «Бытие и времени» (прим: собственно без этого произведения: («Б.и в.»), на мой взгляд, по своей философской значимости, Хайдеггер «не потянет» даже на нашего Мамардашвили, к примеру, ну, да ладно), да только Софокл, опять меня упрекнет в том, что я апеллирую к «раннему» Хайдеггеру, поэтому, для разбора содержания, которое вкладывал Хайдеггер в своё понятие экзистенции я возьму его работу «ВВЕДЕНИЕ К: «ЧТО ТАКОЕ МЕТАФИЗИКА?». Написанное им «Введение» было предпослано 5-му изданию лекции (1949) и имело подзаголовок «Возвращение к основанию метафизики» (скачать можно: http://platonanet.org.ua/load/knigi_po_filosofii/ehkzistencialnaja_filos… ). Надеюсь всех устроит этот трактат, написанный спустя три года, после написания «Письма о гуманизме»? Там Хайдеггер пишет:

«Вывести мысль на путь, который введет ее в отношение истины бытия к существу человека, открыть мысли тропу, где она сумела бы собственным образом продумать само бытие в его истине — «на пути» туда мысль, опытом которой было «Бытие и время»».

Как еще яснее сказать: та экзистенция, которая суть «экстатическое отношение к просвету Бытия» должна СНАЧАЛА открыться мысли, т.е. она в начале существования человека- СКРЫТА, вне, так сказать фокуса осмысления человеком мира. И задача «Бытия и времени»- показать ПУТЬ к ее осмыслению, чтобы ОБРЕСТИ сознанием истину бытия? А зачем ее надо искать?-

«На этом пути, а это значит на службе вопроса об истине бытия становится необходимым осмысление существа человека; потому что невысказанный, ибо еще даже не проявленный опыт забвения бытия включает всё на себе несущую догадку, что отношение бытия к человеческому существу принадлежит, в меру непотаенности бытия, к самому же бытию».

В чем же непотаенность бытия, как найти в нем путь к подлинному бытию? Как отличить бытие-в-неистине, от бытия в истине, когда мы вспомнили о нем?… А для этого, надо в бытии различить экзистенционалы («несущую догадку»), которые, подобно лучам света, способны в самом бытии показать человеку этот путь к ОСМЫСЛЕНИЮ истины бытия: «словом «присутствие» названо такое, в чем впервые только и можно иметь опыт места, а именно местности истины бытия, чтобы потом соответственно осмыслить его».

 

Поэтому, тот, кто умеет различать эти экзистенционалы (онтологическое) в бытии (как онтическом), кто движется согласно их указаниям к истине: тот ЭКЗИСТИРУЕТ, тот (Dasein), а кто не следует их указаниям, тот das Man, навсегда «погребенный», потерянный, в обыденности бытия, тот же кто обрел истину бытия, тот совершает «поворот» к миру и эк-зистирует (Ср,:

«.Только когда наука эк-зистирует, отталкиваясь от метафизики, она способна снова и снова отстаивать свою сущностную задачу» (Что такое метафизика?).

«Что означает «экзистенция» в «Б. и В.»?

«Этим словом именуется вид бытия, а именно бытие того сущего, которое стоит открытым для открытости бытия, где это сущее стоит, умея в ней устоять. Это умение устоять продумывается под именем «заботы»» (Введение…).

Отрицает ли Хайдеггер «старший» свое понимание экзистенции в «Б. и. В.»?- нет. А что такое «забота» в «Б. и В.»? «Забота» —

«На фоне этих донаучных, онтических значений выражение «озаботиться» в данном исследовании употребляется как онтологический термин (экзистенциал) для обозначения бытия возможного бытия-в-мире….» (Б.и.В).

 

Прим. для Ивакина Алексея:

«самое знакомое и обыденное: настроение, настроенность. До всякой психологии настроений, которая к тому же лежит еще в полном упадке, следует увидеть этот феномен как фундаментальный экзистенциал и обрисовать в его структуре» («Б. и В.»).

Как в свете этого утверждения понимать его понимание Хайдеггеровского:

«Когда мы характеризуем философию как настроенное соответствие, мы ни в коей мере не хотим вручить мышление случайным переменам и колебаниям чувств»?

Алексей Ивакин:

«Вот в этом-то всё и дело. Размышляя, можно чувствовать сомнения, неуверенность, восторг или даже страх, но когда мы излагаем результаты нашего исследования, мы переходим на язык философских, то есть универсальных, понятий (категорий)».

Здесь, кстати, можно вспомнить:

«Экзистенциалы и категории суть две основовозможности бытийных черт. Отвечающее им сущее требует всегда разного способа первичного опроса: сущее есть кто (экзистенция) или что (наличность в широчайшем смысле). О взаимосвязи этих двух модусов черт бытия можно говорить только из уже проясненного горизонта бытийного вопроса…» («Б.и в.»).

Впрочем, для Вас ссылка на «Б.и.в.»- не авторитетна, и понимать через её «призму» то, что написано в «Что такое философия?»- никак невозможно, хотя, лично я не вижу никаких противоречий с «Б.и в.»., но очевидно, что Вам удобно воспринимать написанное в «Что такое философия?» через призму своего понимания Хайдеггера, а не через «призму» «раннего Хайдеггера».

 

Поэтому вернемся к «Введению…». Итак, по свидетельству Хайдеггера 1949 г.

«Вывести мысль на путь, который введет ее в отношение истины бытия к существу человека… опытом которой было «Бытие и время»»

, как видим, Хайдеггер не назвал этот опыт неудачным. Пусть

«Это делается там, как уже говорилось, довольно-таки беспомощно» (Письмо о гуманизме)

, но не- неправильно, со временем экзистенциалы у Хайдеггера превращаются в «несущую догадку», а онтологические настроения множатся (удивление, сомнение)- СУТЬ остается ТА ЖЕ… Ну, а что: с экзистенцией?- Вполне разумно предположить, что если в «Б.и в.» показан ПУТЬ мысли к продумыванию самого бытия в его истине, как путь ОСМЫСЛЕНИЯ экзистенции, то и развитие идеи экзистенции лежит в ракурсе вопроса: как она (и «сущностная основа» ИЗМЕНИТСЯ), когда экзистенция окажется ОСМЫСЛЕННОЙ?… Чтобы быть яснее в этом вопросе, вернемся на секунду к Хайдеггеру 1941 года к его «Метафизика немецкого идеализма»: вспомним изначальную проблему, с чего началось массовое внимание философов конца ХIХ начала ХХ века к ключевому понятию экзистенциализма – экзистенции, в понимании Хайдеггера. Человеческая сущность, единая сама по себе, делится на сущность, поскольку она существует (экзистенцию), и сущность (в понимании Хайдеггера- общечеловеческая, неизменная, более того: («Основа является чем-то независимым от человека, чем он не владеет»))«самость, как умением БЫТЬ», поскольку она есть лишь основа существования, вот собственно основной источник неприятия Хайдеггером экзистенциализма в понимании Сартра. Для Хайдеггера истина бытия должна быть одна ДЛЯ ВСЕХ людей, и НЕЗАВИСИМА от их субъективности… Другими словами- истина бытия- ее основа. Хайдеггер, тем самым, как он неоднократно утверждал, идет ВОПРЕКИ всей Метафизике Нового времени, ведущей свое начало от самого ДОСТОВЕРНОГО в ней со времен Декарта, его : «Сogito…», его СУБЪЕКТИВНОГО «Я- мыслю…», противопоставляя ему своё объективное также в самом человеке, но независимое от него (т.е. «подлинно» объективное): «истину бытия». Здесь надо отметить, что в его философской системе есть и декартовское Я, представленное как «человеко-самость», собственно сознание, направленное («заброшенное») «в мир». Провести вслед за Декартом, как бы теперь сказали когнитивную рефлексию, по мнению Хайдеггера, означает не прийти к расхоже понимаемому «Я мыслю- следовательно существую», а к;

«представление, представленное сущностно самому себе, полагает бытие как представленность, а истину — как достоверность» (Хайдеггер М. Европейский Нигилизм

— Софокл, не спи- 1940 г). Отсюда и берет своё выражение мысль Хайдеггера, что исходить в поисках истины бытия, а не представленности бытия из сознания НЕЛЬЗЯ, поэтому к истине бытия лежит другой путь- через экзистенциалы бытия: прежде всего ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ экзинтенциалы: забота (о выявленной в процессе эксзистенции истины бытия), расположенность (включая онтологическое настроение), и понимание. С последним у Хайдеггера возникает проблема: если понимание понимать только как осознание, то получается, что осознание, (осмысление эк-зистенции) протекает как объективизация мышления, а значит, в конечном счете, осознание протекает из СУБЪЕКТИВНОГО. Чтобы избежать этого Хайдеггер экзистенциал понимания (экзистенции) бытия отличает от обычного понимания сознанием предметов (уже в «Б.и В.) (типа онтические и онтологические настроения) в расположении. Как экзистенциал, понимание («схватывание») истины бытия протекает в аспекте предпонимания. Согласно Хайдеггеру, всякой созерцательной позиции предшествует неясная, неотчетливо осознаваемая, практическая вовлеченность в обращение с миром вещей. Эту предшествующую вовлеченность Хайдеггер и эксплицирует в концепции предпонимания… Предпонимание – есть изначальное исходное понимание в отличие от вторичного по отношению к нему и производного от него понимания как метода познания… Предпонимание не зависит от рефлексии, а напротив составляет ее основу и источник всех очевидностей сознания. Природа предпонимания носит не трансцендентальный и не психологический характер, а выражает сам способ бытия человека. Структуру предпонимания образуют «предмнения», «предвиденья» и «предвосхищения», которые в совокупности предопределяют и базовое мышление и поведения человека. По сути, кроме концепции предпонимание, позволяющей отводить сознанию в поисках истины бытия пассивную созерцательную роль, судя по его вниманию к шеллинговским идеям об экзистенции Хайдеггер не отрицает возможности в аспекте шеллинговского согласования экзистенции с неизменным основанием сущности («как в Боге»), отсюда, видимо и его интерес к наследию Ницше.

 

Я говорю ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, потому как идею эк-зистенции, т.е. осмысленной экзистенции, по сути, Хайдеггер так и не разработал, возможно, как раз потому, что по его же признанию, сделанному по случаю 7-го издания «Б.и В.» в 1953 году, для этого следовало переосмыслить заново «Б и В» . Он занимался в основном популяризацией и разъяснением своего произведения, по крайней мере, вплоть до 1953 г. Можно только предполагать, что он подразумевал под развитием экзистенции в эк-зистенцию, разбив это предположение, как бы на два этапа:

1. «Стояние в просвете бытия»

2. И «вы-ступание в истину Бытия» «Так понятое вы-ступание есть существо эк-статики, как ее надо здесь мыслить. Эк-статическое существо экзистенции оказывается поэтому недостаточно понятым также еще и тогда, когда ее представляют себе только как «стояние вовне» и «вовне» понимают как «уход» от внутреннего, присущего имманентности сознания и духа; ибо так понятая экзистенция все еще представлялась бы из «субъективности» и «субстанции», между тем как «вне» неизменно надо понимать в смысле выступания открытости самого бытия» (Письмо о гуманизме»). Почему же он так и не переосмыслил «Б.и. В», хотя бы и в 1947 г.? Казалось бы, написав в 1962 г. доклад, озаглавленный также, как 3-я (ненапечатанная в 1927 г) часть «Б.и в.», именно там можно было ожидать, по-крайней мере критику «Б.и в.» и соответственно- новый подход к старым идеям. В протяжении всего своего доклада (в 1962 г.) Хайдеггер ссылался на «Б.и в.» все в том же качестве разъяснительных ссылок, и лишь в конце отметил:

«Попытка в «Бытии и времени» § 70 возводить пространствен- носгь человеческого присутствия к временности не может быть удержана»

. Вот этот момент, с точки зрения определения эк-зистенции, как «Стояние в просвете бытия», и ««вы-ступание в истину Бытия», я и рассмотрю. Что, по мнению Хайдеггера 1962 г. (Софокл- НА СПИ!!!), является «просветом бытия»?-

«Просвет взаимопротяжения наступающего, осуществившегося и настоящего сам до- пространственный; только поэтому он может вмещать пространство, т. е. иметь место». «называем место, вмещающее собственно время, просветом утаивающего протяжения. Поскольку протяжение само есть вмещение, в собственно времени уже таится имение места.». «Собственно время есть единящая троякий просвет его протяжения близость присутствования из настоящего, осуществившегося и будущего Она уже достала человека как такового настолько, что он может быть человеком только когда стал внутри простора троякого протяжения и выстоял определяющую это протяжение от- клоняюще-отказывающую близость.» «Здесь имеет место только Место в смысле названной выше открытости просвета пространства-времени.» «Вмещение в «имеет место время» показало себя как протяжение просвета четырехмерной области.».

Собственно, это различие сводиться не к «подходу» к экзистенции (он остаеться тем же, что и в «Б. и в», с учетом «расширения», разнообразия онтологических настроений, и характеристике экзистенции, как «намека» вместо экзисиенциалов в самом бытие «местонахождения» подлинного бытия, не к изменению характеристик «стояния в просвете бытия», а к вопросу «структуры» самого просвета. Конкретно, если в «Б. и в.» «ранний» Хайдеггер, под влиянием Гуссерля, отрицал наличие пространственности в структуре подлинности бытия:

«присутствие никогда, даже ближайшим образом никогда, не налично в пространстве» (Б.и в.),

то «поздний» Хайдеггер «вводит» в «структуру» «просвета»- «протяженность» в качестве не временности, а МЕСТА бытия (ну, и, соответственно, дальнейшие изменения, связанные, опять же не с «подходам к экзистенции, не с характером «стояние в эк-зистенции»:

«Только мы должны будем тогда в качестве полного существа экзистенции мыслить одновременно стояние внутри открытости бытия, вынесение этого стояния внутри нее (забота) и выдерживание в предельном (бытие к смерти)» (Письмо о гуманизме)

, т.е. по смыслу аналогично «Стоянию» в «Б.и.в.», а в СОДЕРЖАНИИ бытие, данном эк-зистирующему человеку в «просвете бытия». Такое изменение должно:

 

1) либо, действительно, привести в 1962 г. к пересмотру Хайдеггером своего «проекта», В ТОМ ЧИСЛЕ, и эк-зистенции» 1947 года, данной им в «Письме о гуманизме», либо,

2) признать правоту Сартра, по которой даже в конце экзистирования («безличности» = «коллективного бессознательного» Юнга= «глубочайшие основы бытия Volk»), экзистирование производиться из субъективного, т.е. с участием сознания (пусть и в латентной, созерцательной форме, направляемой пред-пониманием),

3) либо, к чему, очевидно, склонялся сам Хайдеггер, списать все изменения экзистенции, на её существование, по мере её осмысления, поскольку экзистенция- та часть сущности человека, которая НЕ неизменная ОСНОВА (истина бытия) «видимая в просвет бытия», а та часть единой общечеловеческой сущности, которая существует.

Так или иначе, все три варианта имеют свои недостатки, например, последний связан с тем, что если сущность, как основа- неизменна, а как существующая- изменяется, и в то же время- это ОДНА сущность, то следует объяснить, почему при изменчивости одной части сущности- вторая остается неизменной.

Итак, на основании сказанного, можно сделать вывод: по крайней мере до 1962 г. Хайдеггер не подвергал сколько бы значимую переработку идей «Б. и в.»., разъясняя их, развивая их в направлении ядовитого замечания Сартра:

«… Но Dasein, лишенное вначале измерения сознания, никогда не сможет вновь обрести его» («Бытие и Ничто»).

 

Таким образом, если полагать экзистенциализм, как такое течение в философии, которое рассматривает все вопросы философии с точки зрения двойственной сущности (индивидуальной и общечеловеческой) человека, часть которой дана в существовании (экзистенции), и эта экзистенция способна привести человека к истине его существования; то нет причины, по которой нельзя отнести Хайдеггера к экзистенциалистам.

Т.е. я провожу обобщение «экзистанциалистов»- не по содержанию (хотя и здесь они схожи по структуре бытия), или направленности экзистенции, но по функции, которые выполняет экзистенция в этих структурах: показывать путь к истине бытия, намеченный ею в её в бытии человека.

Прежде всего, именно поэтому Хайдеггер никак не может принять, столь ясное, но, по сути НЕПРАВИЛЬНОЕ определение экзистенциализма ДАННОЕ Сартром: «существование прежде сущности». И дело не в том, что в философии экзистенциализма Сартра, нет четкого разделения, ДВУХ сущностей (общечеловеческой и индивидуальной)- у него есть только индивидуальная «самость» (субъективная истина бытия), тем не менее у Сартра, как правильно заметил Сергей Александров- ДВА Ничто, что свидетельствует о вовлеченности сознания к двум сущностям человека, но в отличие от Хайдеггера, у которого также ДВЕ самости (сознательная = субъективная, направленная на предметность мира человеко-самость ( «в людях», т.е. то, что САМ человек считает своим сущим)) и «самость-сущность» (самость, как «умением БЫТЬ» (ва-аще!) человеком), у Сартра же образно- не человеко-самость (как самосознание) «ищет» самость- как «умение быть», а согласно декартовскому, наиболее достоверному «Я- мыслю»… «самость-сущность» за пределами сознания («подтягивается») к «субъективной истине» — «человеко-самости» (в его экзистенции — «отталкивающей недостаточности«). Отсюда: и их различный подход к гуманизму. У Сартра- ЛЮБОЙ человек, как «Я»- самоценный человек, у Хайдеггера- любой человек «человечный» ровно настолько, насколько он экзистирует к общечеловеческой сущности.

Можно еще многое сказать об общности экзистенции, например, её «обнажение» в бытии человека «экстремальных ситуациях» Ясперса, через экзитенциал отчаяния и страха Кьеркегора, через «бытия к смерти» Хайдеггера, через «ничтожение бытия сознанием» Сартра, о нахождении экзистенции на «границе сознания» или даже вне сознания, о «просвете» Хайдеггера, и о просветлении разума Ясперса, о связи хайдеггеровского предпонимания с сартровской «индивидуальной практикой», или об аналогии «дорефлексивного самосознания» Сартра с предпониманием Хайдеггера, и т.д. В этой своей работе я сказал, на мой взгляд, самое важное: дал, пусть и в корявой форме, определение того, кого надо считать экзистенциалистом. А из этого определения Хайдеггер, вне всякого сомнения- экзистенциалист, по признанию его самого, исходя из его же работы: «Метафизика немецкого идеализма» (1941 г). Здесь, надо полагать из прошлого опыта, «особо креативные «товарищЪи» тут же обратятся к словарям, чтобы в зависимости от найденного и понятого ими вынести скоропостижный вердикт: либо это – давно известно (но- это, вряд ли) и потому- ничего ценного в моей писанине, либо «этого не может быть», потому что этого нигде нет, кроме как в моей голове. Ну, что ж, будет причина еще раз обсудить этот вопрос. Только, чтобы не пустословить, каждый пошедший по этому пути, пусть выбирает любое понравившееся ему определение экзистенциализма найденное в словарях и будет защищать его- как свое, а я- свое)…

По поводу хайдеггеровского: «Эк-зистенция, экстатически осмысленная, не совпадает ни содержательно, ни по форме с existentia» (Письмо о гуманизме)… ЕСТЕСТВЕННО, экзистенция, которую ОСМЫСЛЯЮТ, «не совпадает ни содержательно, ни по форме», с ОСМЫСЛЕННОЙ эк-зистенцией, которая В ОТЛИЧИЕ от экзистенции, имеет, прежде всего, ПРОТИВОПОЛОЖНОЕ направление- «в бытие- в-мире» как «проект», как РАСКРЫВШИЕСЯ возможности бытия «человека ВООБЩЕ». Второе кардинальное различие, в том, что эк-зистенция, в отличие от экзистенции (НЕ САРТРА, а САМОГО Хайдеггера)- осмысленная (т.е.- ПОСТИГНУТАЯ).

ПРИМ: Хайдеггер явно различает ОСОЗНАНИЕ экзистенции от ОСМЫСЛЕНИЯ экзистенции. Из моего текста, можно понять ПОЧЕМУ он это делает: например, из того же заявления Сартра:

«… Но Dasein, лишенное вначале измерения сознания, никогда не сможет вновь обрести его» («Бытие и Ничто»)»,

т.е. признать для Хайдеггера, что экзистенция ОСОЗНАЕТСЯ, это все равно, что признать ПРИМАТ сознания в конечном «вердикте» об истине (или неистине) бытия, понятой из ПОСТИГАЕМОЙ экзистенции, т.е., в конечном счете, из (по-Хайдеггеровски) СУБЪЕКТИВНОСТИ (и в этом случае, как указывалось ранее, признать правоту Сартра). Из своих соображений, я могу обосновать это различие, но, поскольку речь не обо мне, я просто констатирую ФАКТ различения Хайдеггером осмысления и сознания…

 

Но разве у других экзистенциалистов их экзистенция как ПОСТИГАЕМОЕ не отличается от ИХ экзистенции, как ПОСТИГНУТОЙ? Например, «поздний» Сартр, определяющий ПОСТИГАЕМУЮ экзистенцию, как «индивидуальную практику», разве не отличает её от более широкого «практического ансамбля»? Разве ПОСТИГАЕМАЯ экзистенция Ясперса не «совпадает ни содержательно, ни по форме» с ПОСТИГНУТОЙ?

БЕЗУСЛОВНО, каждая экзистенция у экзистенциалистов имеет свои неповторимые особенности, в чем прослеживается влияние предтечи экзистанциализма – Кьеркегора, противопоставившего конкретность человеческой экзистенции, тотальности ЛОГИЧЕСКОГО развертывания всеобщих категорий МЫШЛЕНИЯ Гегеля (в этом, так сказать истоки того, что у Кьеркегора – только ОДНА субъективная сущность, противопоставляемая объективной сущности Гегеля- представлять Кьеркегора в качестве полноценного экзистенциалиста, поэтому, можно только, с учетом «второй половины» его «полемики» — Гегеля), альтернатива (любителей творчества, того же Хайдеггера)- признать что «гуманизм- это нацизм».

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВЫВОД: по характеру существования экзистенции (на краю, или вне сознания), по выполняемым ей функциям в достижении истинности бытия человека, по условиям её проявления (в экстремальных ситуациях), по структуре бытия, задаваемой экзистенцией, как части СУЩЕСТВУЮЩЕЙ сущности, Хайдеггера однозначно надо причислить к экзистенциалистам.

Экзистенциальная психология: идеи, этапы развития, представители

«В жизни нет смысла», «Я безнадежно одинок и никогда не найду понимания», «Мои близкие однажды умрут, и это ужасно!» Подобные мысли периодически посещают головы людей, вызывая чувства тревоги, грусти и безысходности. Преодолеть подобную модель мышления помогает экзистенциальная психология. Ее цель – разрешить личный внутренний конфликт и вернуть радость жизни.

Вы узнаете больше подробностей, уделив несколько минут чтению этой статьи, но перед этим небольшая проверка знаний по теме.

А теперь, собственно, перейдем к самой статье.

Определение и основные идеи экзистенциальной психологии

Экзистенциальная психология основана на философском подходе и представляет собой процесс поиска ценности и смысла жизни. Она базируется на мысли, что человек не является жертвой обстоятельств, а несет ответственность за собственные действия и выбор, тем самым формируя реальность.

Экзистенциальная психология использует позитивный подход, который приветствует человеческие стремления и способности, одновременно признавая человеческие ограничения. Этот раздел психологии помогает людям примиряться с основными принципами человеческого существования, так называемыми данностями. Существует 4 основные экзистенциальные данности:

  1. Свобода и связанная с ней ответственность. У каждого есть свобода выбора. Любое решение имеет последствия независимо от того, насколько оно велико или мало. Чтобы расти, человек должен взять на себя ответственность, т.е. стать автором собственного выбора, действий и жизни. Тем не менее многие люди стремятся к свободе, пытаясь избежать ответственности.
  2. Смерть. Смерть – одна из абсолютных истин жизни. Каждый умрет в тот или иной момент.
  3. Одиночество. С одной стороны, человек – социальное существо, желающее постоянного контакта с окружающими, с другой – он абсолютно одинок, поскольку не может рассчитывать на 100% понимание и принятия его индивидуального опыта другими людьми.
  4. Бессмысленность. Смысла жизни нет. Это означает, что не существует никакого заранее определенного значения. Смысл жизни у всех разный, и каждый человек должен сам найти это значение посредством собственного выбора и действий.

Борьба с любой из этих данностей вызывает внутриличностный конфликт и наполняет человека страхом или экзистенциальной тревогой. Например, для большинства людей факт собственной смерти или кончины родственников является источником глубокой тревоги, они настойчиво игнорируют реальность и отказываются мириться с тем, что смерть наступит. Есть и те, кто до состояния невроза или психоза зациклен на неизбежности смерти.

Экзистенциальная психология предлагает решение: принять неотвратимость смерти, будучи свободным от ее давления. Люди, которые поддерживают здоровый баланс, мотивированы принимать решения, позитивно влияющие на их текущую жизнь. Реальность смерти побуждает максимально использовать возможности и ценить то, что уже есть.

Жить аутентичной (подлинной) жизнью, реализуя свои уникальные свойства и потенциал – главный призыв экзистенциальной психологии. Этого можно достичь, только взяв ответственность за собственные действия и праздность, осознав, что бездействие – это тоже решение.

Экзистенциальная психология напоминает об ограниченности времени, стимулирует искать смысл жизни и действовать таким образом, чтобы судьба находилась в руках человека. Она признает неизбежность «нормальной» тревоги, считая ее частью взросления и адекватной реакцией на происходящее.

Основные представители экзистенциальной психологии и хронология ее развития

Прародительницей экзистенциальной психологии была философия существования или экзистенциализм. Рассмотрим, как развивались взгляды философов и психологов на существование человека.

Сёрен Кьеркегор

Датский философ Сёрен Кьеркегор являлся основоположником экзистенциализма. Он выделял три стадии человеческого существования: эстетическую, этическую и религиозную. Эстетическая стадия – это состояние «здесь и сейчас», она сфокусирована на получении удовольствия и боли. В таком режиме живут маленькие дети.

Этическая стадия предполагает знакомство с понятием выбора и ответственности. Человеку следует выбрать: жить, опираясь на личные ценности, или подчиниться принятым в обществе правилам. Кьеркегор считал, что подчинение хоть и приводит к упрощению жизни, но является тупиком для личности.

Это противоречие можно преодолеть, живя в религиозной манере. Однако и здесь возникают сложности: с одной стороны, человек осознает свою уникальность, с другой – полную несостоятельность по сравнению с Богом. В результате возникают негативные чувства: одиночество, беспокойство и страх, которые, как считал Кьеркегор, позволяют узреть истину и привести к подлинному существованию.

Фридрих Ницше

Другим философом, который внес вклад в развитие экзистенциализма, был загадочный немец Фридрих Ницше. Он считал, что фундаментальной силой этого мира является воля к власти. Согласно Ницше, жизнь чрезвычайно трудна и Вселенная настроена против человечества: природные силы, такие как стихийные бедствия и болезни, уничтожают людей физически, неравенство является естественным состоянием общества, Бог мертв, а загробной жизни не существует.

Философ видел великое будущее за сверхчеловеком. Этим термином он характеризовал человека, который смог полностью реализовать свой потенциал, овладел собой и отказался от «стадной морали», чтобы создать свои собственные ценности и жить в соответствии с ними.

Мартин Хайдеггер

Немецкий экзистенциалист Мартин Хайдеггер также исследовал роль человека в мире и тривиализировал природу Бога, считая его существом чуть более высокого порядка, чем человек.

Хайдеггер утверждал, что естественная способность людей – осознавать связь с истиной. Стремление к постижению истины рождает непреодолимую тревогу, поскольку человек знает, что время его жизни ограничено. Хайдеггер считал смерть позитивным событием, поскольку именно осознание смертности подталкивает людей быть верными себе и жить подлинной жизнью.

Жан-Поль Сартр

Французский писатель Жан-Поль Сартр был тем человеком, который перенес экзистенциальную философию в психологию. Он заявлял, что Бога нет, а главная цель существования человека – осознание своей истинной сути, открытие себя.

Сартр писал, что многие люди отвергают свою уникальную способность к созиданию и подавляют энтузиазм, позволяя жизни безвольно течь. Это приводит к беспокойству и отчаянию, человека начинает буквально тошнить от жизни. Подобные состояния обуславливают необходимость экзистенциального психоанализа, который, по мнению Сартра, открывает истинную цель человеческого существования.

Сартр был уверен, что никакая внешняя сила не властна над людьми, только мы сами, благодаря осознанности, творим реальность. Он также утверждал, что люди обречены на отчаяние и неудачу, поскольку их ответственность абсолютна, и рассчитывать на поддержку Высших Сил не приходится.

Виктор Франкл

Австрийский психиатр Виктор Франкл был разработчиком логотерапии – направления психотерапии, которое ориентировано на поиск смысла существования.

Франк опирался на философию Кьеркегора, утверждая, что основной движущей силой жизни является поиск смысла, а не стремление к сексу и удовольствию, как теоретизировал отец психоанализа Зигмунд Фрейд, или власти, как утверждал Ницше. Логотерапия – это форма экзистенциальной терапии, которая подчеркивает, что люди способны находить смысл во всем, что они делают: творчестве, работе, взаимодействии с другими людьми и даже страдании.

Пережив опыт заключения в фашистских концентрационных лагерях, Франкл писал, что в бесчеловечных условиях жизнь не теряет смысла, а средством выживания становится обращение к духовному «Я», которое не могут разрушить внешние силы.

Ролло Мэй

Американский психолог Ролло Мэй был главным популяризатором экзистенциальной психологии. Мэй утверждал, что развитие человека проходит определенные стадии, каждой из которых соответствует конкретный тип экзистенциального кризиса:

  1. Невинность: у младенца нет никаких побуждений, кроме желания жить.
  2. Восстание: ребенок хочет свободы, но не может должным образом заботиться о себе.
  3. Решение: молодой человек принимает самостоятельные решения, стремясь к независимости от родителей.
  4. Ординарность: взрослый человек, подавленный требованиями жизни, ищет защиту в конформизме и следовании общественным нормам.
  5. Творчество: продуктивная, творческая самореализация, во время которой человек преодолевает эгоизм.

По мнению Мэя, некоторые люди пропускают определенные этапы и независимо от возраста могут неоднократно к ним возвращаться.

Ирвин Ялом

Ирвин Ялом – современный психиатр и педагог, автор большого числа книг об экзистенциальной психологии. Именно он обобщил 4 «конечные проблемы жизни»: смерть, свободу, одиночество и бессмысленность, раскрыл значение каждой и описал тип конфликта, который возникает в результате сопротивления этим экзистенциальным данностям.

В своей практике Ялом обучает людей существовать в качестве части чего-то большего, чем они сами, осознавая, принимая и не избегая того факта, что в жизни есть место боли, смерти и грусти.

Экзистенциальная психология сегодня

Экзистенциальная терапия постепенно получает признание. Соответствующие специалисты практикуют в 48 странах мира, и с каждым годом количество людей с экзистенциальными расстройствами только растет.

В книге «Человек в поисках смысла» Виктор Франкл назвал этот процесс экзистенциальным вакуумом. Он считал, что удобства промышленной революции дали людям вредный избыток свободного времени, сделав их жизни бесцельными, скучными и грустными. Именно экзистенциальный вакуум, по мнению Франкла, лежит в основе депрессии, агрессии и разного рода зависимостей.

Современные экзистенциальные психотерапевты объясняют возникновение перечисленных выше психологических проблем ограниченной способностью принимать осмысленные и самостоятельные решения о том, как жить. В данном случае экзистенциальный подход направлен на повышение самосознания и самопонимания.

Терапевты помогают человеку найти смысл жизни, преодолевая беспокойство, учат мыслить и действовать ответственно, направлять внимание внутрь себя и работать с негативными установками, а не бороться с внешними силами, такими как социальное давление и неодобрение. Содействие творчеству, любви, аутентичности и свободе воли – те принципы, при помощи которых экзистенциальные психотерапевты помогают людям двигаться к трансформации.

Часто экзистенциальная психология воспринимается как болезненная, пессимистичная, непрактичная и мистическая. Это заблуждение. Подход, который она использует, чрезвычайно практичен, конкретен и гибок. Его можно сформулировать так: примиритесь с реальностью, не отрицая, не избегая и не покрывая ее сахаром, и помните, что ваш выбор определяет вашу судьбу.

Друзья, не прекращайте своего движения, действуйте и ищите смысл! На этом пути мы желаем вам смелости, упорства и осознанности.

Экзистенциализм — по ветвям / доктринам

Введение | Основные убеждения | История экзистенциализма | Критика экзистенциализма

Экзистенциализм — это философия , которая подчеркивает индивидуальное существование , свободу и выбор . Это точка зрения, согласно которой люди определяют свой собственный смысл жизни и пытаются принимать рациональные решения , несмотря на существование в иррациональной вселенной . Он фокусируется на вопросе человеческого существования и ощущении, что в основе существования нет цели или объяснения .Он утверждает, что, поскольку не существует никакого Бога или какой-либо другой трансцендентной силы , единственный способ противостоять этому ничто (и, следовательно, найти значение в жизни) состоит в том, чтобы охватить существование.

Таким образом, экзистенциализм считает, что люди полностью свободны и должны взять личную ответственность на себя (хотя с этой ответственностью приходит тревога , глубокое страдание или страх). Поэтому она делает упор на действие , свободу и решение и считает, что единственный способ подняться над абсурдным состоянием человечества (которое характеризуется страданием и неизбежной смертью ) — это осуществление нашей личной свободы и выбора (полный отказ от детерминизма).

Часто экзистенциализм как движение используется для описания тех, кто отказывается принадлежать к какой-либо школе мысли, отвергает адекватность какой-либо совокупности верований или систем, утверждая, что они поверхностны, академичны и далеки от жизни. . Хотя экзистенциализм имеет много общего с нигилизмом, экзистенциализм является скорее реакцией на традиционные философии, такие как рационализм, эмпиризм и позитивизм, которые стремятся открыть окончательный порядок и универсальный смысл в метафизических принципах или в структура наблюдаемого мира.Он утверждает, что люди на самом деле принимают решения, основываясь на том, что имеет для них значение , а не на том, что является рациональным .

Экзистенциализм возник вместе с философами XIX века Среном Кьеркегором и Фридрихом Ницше, хотя ни один из них не использовал термин в своей работе. В 1940-х и 1950-х годах французские экзистенциалисты, такие как Жан-Поль Сартр, Альбер Камю (1913–1960) и Симона де Бовуар (1908–1986), написали научные и художественные работы, популяризировавшие экзистенциальные темы , такие как страх, скука, отчуждение, абсурд, свобода, приверженность и ничто.

В отличие от Рена Декарта, верившего в первичность сознания , экзистенциалисты утверждают, что человек «заброшен» в конкретную, застарелую вселенную, которую нельзя «мыслить», а потому существование («бытие в мире») предшествует сознанию и является окончательной реальностью . Таким образом, существование предшествует сущности (сущность есть , означающая , которая может быть приписана жизни), вопреки традиционным философским воззрениям, восходящим к древним грекам.Как выразился Сартр: «Сначала [Человек] ничто. Только потом он будет чем-то, и он сам сделает то, чем он будет».

Кьеркегор рассматривал рациональность как механизм, который люди используют для противодействия своей экзистенциальной тревоге , своему страху быть в мире. Сартр рассматривал рациональность как форму «недобросовестности», попытку «я» наложить структуру на фундаментально иррациональный и случайный мир явлений ( «другой» ).Эта недобросовестность мешает нам найти смысл в свободе и ограничивает нас повседневным опытом.

Кьеркегор также подчеркивал, что люди должны выбирать свой собственный путь без помощи всеобщих, объективных стандартов . Далее Фридрих Ницше утверждал, что индивидуум должен решить, какие ситуации считать моральными ситуациями . Таким образом, большинство экзистенциалистов считают, что личный опыт и действие на основе собственных убеждений необходимы для достижения истины , и что понимание ситуации кем-то вовлеченным в эту ситуацию превосходит это отстраненный, объективный наблюдатель (аналогично концепции субъективизма).

Согласно Камю, когда стремление человека к порядку сталкивается с отсутствием порядка в реальном мире, результатом становится абсурд . Таким образом, люди являются субъектами безразличной, двусмысленной и абсурдной вселенной , в которой смысл не обеспечивается естественным порядком , а может быть создан (пусть даже временным и нестабильным) человеческими действиями и интерпретациями .

Экзистенциализм может быть атеистическим, теологическим (или теистическим) или агностическим.Некоторые экзистенциалисты, такие как Ницше, провозгласили, что «Бог умер» и что концепция Бога устарела . Другие, как Кьеркегор, были глубоко религиозны, даже если не чувствовали себя способными оправдать это. Важным фактором для экзистенциалистов является свобода выбора верить или не верить.

Темы экзистенциалистского типа появляются в ранних буддийских и христианских сочинениях (включая работы св. Августина и св.Фома Аквинский). В 17 веке Блез Паскаль предположил, что без Бога жизнь была бы бессмысленной, скучной и несчастной, как считали более поздние экзистенциалисты, хотя, в отличие от них, Паскаль видел в этом причину существования. Бога. Его почти современник Джон Локк отстаивал индивидуальную автономию и самоопределение , но в позитивном стремлении к либерализму и индивидуализму, а не в ответ на экзистенциалистский опыт.

Экзистенциализм в его узнаваемой в настоящее время форме был вдохновлен датским философом XIX века Среном Кьеркегором, немецкими философами Фридрихом Ницше, Мартином Хайдеггером, Карлом Ясперсом (1883 — 1969) и Эдмундом Гуссерлем, а также такими писателями, как русский Федор Достоевский (1821 — 1881) и чешский Франц Кафка (1883 — 1924). Можно утверждать, что Георг Вильгельм Фридрих Гегель и Артур Шопенгауэр также оказали важное влияние на развитие экзистенциализма, потому что философии Кьеркегора и Ницше были написаны в ответ или в оппозицию им.

Кьеркегор и Ницше, как и Паскаль до них, интересовались сокрытием бессмысленности жизни людей и использованием ими отвлекающих маневров для избавления от скуки . Однако, в отличие от Паскаля, они считали роль свободного выбора фундаментальных ценностей и убеждений важной в попытке изменить природу и идентичность выбирающего. В случае Кьеркегора получается «рыцарь веры» , который возлагает веру на себя и на Бога, как описано в его работе 1843 года «Страх и трепет» .В случае Ницше, «берменш» (или «Сверхчеловек» ) достигает превосходства и трансцендентности , не прибегая к «потусторонности» христианства, в его книгах 4 «Thus Говорит Заратустра» (1885) и «По ту сторону добра и зла» (1887).

Мартин Хайдеггер был важным ранним философом движения, особенно его влиятельная работа 1927 года «Бытие и время» , хотя сам он яростно отрицал, что является экзистенциалистом в сартровском смысле.Его обсуждение онтологии уходит своими корнями в анализ способа существования отдельных человеческих существ, а его анализ подлинности и беспокойства в современной культуре делает его во многом экзистенциалистом в обычном современном понимании.

Экзистенциализм достиг зрелости в середине 20-го века , в основном благодаря научным и художественным произведениям французских экзистенциалистов Жана-Поля Сартра, Альбера Камю (1913 — 1960) и Симоны де Бовуар5 (1908 — 1986). Морис Мерло-Понти (1908–1961) — еще один влиятельный и часто упускаемый из виду французский экзистенциалист того периода.

Сартр, пожалуй, самый известный , а также один из немногих, кто действительно принял прозвище «экзистенциалист». «Бытие и ничто» (1943) — его самое важное произведение, а его романы и пьесы, в том числе «Тошнота» (1938) и «Выхода нет (1944), помогли . популяризировать движение.

В «Мифе о Сизифе» (1942) Альбер Камю использует аналогию греческого мифа о Сизифе (который обречен на вечность катить камень в гору только для того, чтобы он катился к земле). каждый раз внизу), чтобы проиллюстрировать бессмысленность существования, но показывает, что Сизиф в конечном счете находит значение и цель в своей задаче, просто постоянно прилагая к ней себя.

Симона де Бовуар, видный экзистенциалист, проведшая большую часть жизни рядом с Сартром, писала о феминистской и экзистенциальной этике в своих работах, в том числе «Второй пол», (1949) и «Этика двусмысленности». (1947).

Хотя большинство считает Сартра выдающимся экзистенциалистом, важным и самостоятельным философом-новатором, другие менее впечатлены его вкладом. Сам Хайдеггер думал, что Сартр просто взял свою собственную работу и регрессировал ее обратно к субъектно-объектной ориентированной философии Декарта и Гуссерля, от которой Хайдеггер пытался освободить философию.Некоторые считают Мориса Мерло-Понти (1908–1961) лучшим экзистенциалистским философом, особенно за то, что он включил тело как наш способ существования в мире, а также за его более полный анализ восприятия (две области). в котором работа Хайдеггера часто рассматривается как несовершенная ).

Герберт Маркузе (1898 — 1979) критиковал экзистенциализм, особенно «Бытие и ничто» Сартра, за то, что проецирует некоторые черты жизни в современном угнетающем обществе (такие черты, как тревога и бессмысленность) на природу само существование .

Роджер Скратон (1944 — ) утверждал, что как хайдеггеровское понятие недобросовестности , так и сартровское понятие недобросовестности являются самопротиворечивыми , поскольку они отрицают любое универсальное моральное кредо, хотя и говорят об универсальном моральном кредо. понятия, как будто все обязаны их соблюдать .

Логические позитивисты, такие как А. Дж. Айер и Рудольф Карнап (1891-1970), утверждают, что экзистенциалисты часто путаются из-за глагола «быть» (который бессмысленен, если используется без сказуемого) и из-за слова «ничто» (которое является отрицанием существования и, следовательно, не может считаться относящимся к чему-то ).

Марксисты, особенно в послевоенной Франции, обнаружили, что экзистенциализм противоречит их солидарности человеческих существ и их теории экономического детерминизма . Далее они утверждали, что акцент экзистенциализма на индивидуальном выборе ведет к созерцанию , а не к действию, и что только буржуазия имеет роскошь сделать себя тем, чем она является, посредством своего выбора, поэтому они считали экзистенциализм буржуазным. философия .

Христианские критики жалуются , что экзистенциализм изображает человечество в наихудшем свете , упуская из виду достоинство и благодать , происходящие от того, что они созданы по образу Бога . Кроме того, согласно христианским критикам, экзистенциалисты не могут объяснить моральное измерение человеческой жизни и не имеют основы этической теории, если они отрицают, что люди связаны заповедями Бога .С другой стороны, некоторые комментаторы возражали против продолжающейся поддержки Кьеркегором христианства , несмотря на его неспособность эффективно оправдать его.

В более общих чертах, обычное использование псевдонимов в экзистенциалистских произведениях может создать впечатление, что авторы не желают владеть своими взглядами и путают философию с литературой .

Что такое экзистенциализм? – Ежедневно

Экзистенциализм — это, в широком смысле, исследование природы человеческого существования, что значит быть человеком и что значит быть человеком.Что сближает мыслителей и писателей, которых мы называем экзистенциалистами, так это их неприятие попытки подойти к этим предметам с объективной, метафизической точки зрения, стремясь определить универсальное значение человеческого существования. Экзистенциалисты начинают свое исследование с субъективного, с того, что чувствует человек по отношению к индивидууму, и многие стремятся дать практические советы о том, как улучшить качество человеческого существования.

Центральной проблемой, с которой так или иначе сталкиваются все экзистенциалисты, является очевидное отсутствие объективного смысла и цели жизни.Они отвергают идею о том, что существует какая-то универсальная цель существования, независимая от человека. Человеческая жизнь не имеет внутреннего всеобъемлющего смысла, который мы могли бы использовать, будь прокляты религии и общественное мнение.

Итак, человеческое существование лишено внутреннего смысла. Отсюда идея «экзистенциального кризиса» или «экзистенциальной тоски». По сути, нас выбрасывают из утробы в мир, который не говорит нам, как быть людьми или что, черт возьми, вообще значит быть человеком.Причина этого в том, что — это не единственный способ быть человеком, и нет универсальных правил, за которые человек мог бы зацепиться.

Именно это создает абсурдность человеческого существования. Человеческое стремление к смыслу и правилам, которые можно понять, в сочетании с очевидным отсутствием любой из этих вещей в мире, в котором мы живем, является источником бесконечной абсурдности. Мы хотим, чтобы природа, или Вселенная, или что-то еще заботились о нас и направляли нас, но это не так, вместо этого мы сталкиваемся со случайными событиями, которые противоречат тому, что, как мы думаем, должно происходить все время.

Признание этого, однако, является первым шагом, а не конечным пунктом экзистенциализма. Экзистенциальные мыслители считают самоочевидным отсутствие универсальной цели человеческого существования, и в качестве ответа они предлагают, что смысл должен исходить от индивидуума. Жан-Поль Сартр сказал: «Существование предшествует сущности». Под этим он подразумевает, что люди начинают с существования, и только существуя и делая выбор, они развивают цель . В отличие от молотка, который, как вы можете сказать, вместо ударяет по предметам и несет с собой эту сущность в существование, экзистенциалисты считают, что, поскольку мы способны к самоинтерпретации, люди являются активными участниками , определяя нашу цель.

Вместо того, чтобы бояться и страдать из-за отсутствия цели, мы должны видеть в этом свободу выбирать, кем мы являемся и что для нас значит жизнь. Своим выбором мы создаем себя и то, что для нас значит быть человеком. Это, однако, большая ответственность, поэтому эта тяжелая обязанность, возложенная на нас, может вызвать еще большее беспокойство и страх. Кроме того, эта фактичность (наша идентичность связана с нашим прошлым и физическими реалиями нашего бытия) накладывает ограничения на нашу свободу.Мы не можем просто игнорировать прошлое и быть теми, кем мы хотим, кто мы были, определяет, кто мы есть, если мы игнорируем то, что мы не подлинны.

Подлинность является темой многих экзистенциалистских произведений. Аутентичность — это действовать от себя или действовать в соответствии со свободой и фактичностью. Это означает, что они понимают, что в конечном счете несут ответственность за свои действия и их результаты (нет никакого руководящего морального авторитета или определенного результата), но также и то, что они сами являются и понимают, как это влияет на их действия.

Серен Кьеркегор (1813-1855)

Кьеркегор — датский философ и богослов, считающийся отцом экзистенциализма. Он был религиозным экзистенциалистом, выступавшим против доминирующих философий и датской церкви. Кьеркегор критически относился к таким мыслителям, как Гегель, считавшим, что мы можем рационализировать все, включая религию. Напротив, он утверждал, что религия и вера в Бога требуют приостановки разума и «скачка веры».

Федор Достоевский (1821-1881)

Достоевский был русским писателем, известным своими исследованиями человеческого состояния.Его самый известный экзистенциалистский роман — « Записки из подполья ». Этот роман изображает жизнь человека в постоянной борьбе за поиск смысла, определение себя и окружающего его мира. Подпольному человеку не хватает самоощущения, и он сопротивляется определению самого себя. Он полон страха, беспокойства и обиды. Подпольный человек — это не каждый человек, , но он — пример того, как большинство людей реагируют на проблему контраста между нашими надеждами, мечтами, любовью и реальностью, которая им не соответствует.

Фридрих Ницше (1844-1900)

Ницше был немецким философом и филологом. Он утверждал, что кризис смысла связан с кризисом религии, особенно христианства. Для него христианство ведет к стадному менталитету, который увековечивает отрицающую жизнь философию, постоянно требующую жертв. Индивидуум должен освободиться от общепринятой морали, но не таким образом, который ведет к нигилизму. Свободный человек должен утвердить свою власть и создать новые жизнеутверждающие ценности.Ницше называл этого свободного индивидуума сверхчеловеком или сверхчеловеком [ Übermensch ].

Жан-Поль Сартр (1905-1980)

Сартр был одним из немногих людей в этом списке, кто принял прозвище «экзистенциалист», что многих раздражало. Он определил экзистенциализм как идею о том, что люди являются агентами, которые свободно формируют себя своими мыслями и действиями. Для него субъективность является первым принципом экзистенциализма. Он утверждал, что мы живем в бессмысленном мире и создаем смысл выбором, который мы делаем в этом мире.

Симона де Бовуар (1908-1986)

Де Бовуар была французским философом, известным своими экзистенциалистскими и феминистскими работами. Ее работа сосредоточена на свободе, неоднозначности и ответственности. Она верила в свободу выбора, но утверждала, что ничто не говорит нам заранее, какой выбор правильный. Самая революционная идея де Бовуар заключалась в том, что женщиной не рождаются, а становятся женщинами. Что это значит? Для Бовуара, хотя и существуют биологические характеристики, отличающие женщин от мужчин, эти биологические различия не определяют женщин.Биологические различия не определяют социальную роль женщины. Они не определяют социальные, политические и интеллектуальные способности. Женщины, по ее мнению, не должны сводиться к своей биологической конституции, и их биологическая конституция не должна ограничивать их будущие возможности. Ее вера в подлинность побудила ее выступать за свободу и право женщин выбирать свою жизнь.

Альбер Камю (1913-1960)

Камю был французским философом, наиболее озабоченным абсурдом.Он утверждал, что люди не могут не задавать себе вопрос о смысле существования. На самом деле смысл жизни – это самый актуальный вопрос. И все же на него нет ответа. Хотя существование не имеет смысла, Камю утверждал, что мы должны столкнуться с этой пустотой. Парадокс стремления задавать вопросы о смысле и тот факт, что мы не можем ответить на эти вопросы, абсурдны.

Жан-Поль Сартр: Экзистенциализм — это гуманизм  

Экзистенциализм — это гуманизм  был опубликован в 1946 году на основе лекции Сартра, прочитанной в Club Maintenant в Париже.В этом тексте Сартр делает свой самый известный вклад в экзистенциализм — его утверждение, что «существование предшествует сущности». То есть люди сначала существуют, а затем имеют сущность.

Фридрих Ницше: О генеалогии морали  

В «Генеалогия морали» Ницше исследует взаимосвязь между нашими системами ценностей и властью. Он утверждает, что мораль часто создается сильными, чтобы контролировать слабых, и что то, что встроено в этот вид морали, — это морализаторство самой власти.

Альбер Камю: Миф о Сизифе

Камю Миф о Сизифе отражает греческий миф о Сизифе, который день за днем ​​толкает валун в гору и поднимает вопрос о самоубийстве. Он начинает с утверждения, что по-настоящему серьезным философским вопросом является вопрос о самоубийстве. Мы стремимся найти смысл в бессмысленном мире. Когда мы противостоим абсурду, поняв, что жизнь бессмысленна, должны ли мы совершать самоубийство? Должны ли моменты отчаяния вести к самоубийству? Чтобы ответить на этот вопрос, Камю обращается к Сизифу.Он утверждает, что момент, который его интересует, — это момент возвращения валуна, или то, что он называет «часом сознания». В этот момент Сизиф для Камю сильнее своей скалы и выше своей судьбы.

Серен Кьеркегор: F Ухо и Дрожь

Страх и трепет — самая известная экзистенциалистская работа Кьеркегора, в которой рассказывается история Авраама и Исаака. Бог просит Авраама принести в жертву своего сына Исаака в знак своей веры.Авраам подчиняется повелению Бога, но в последний момент вмешивается Бог и спасает Исаака. Кьеркегор поднимает этот вопрос, чтобы спросить, какова мораль этой истории? Кьеркегор утверждал, что жертвоприношение могло произойти только в году, потому что Авраам любил Исаака. Именно через эту любовь Авраам может доказать свою веру и любовь к Богу. Вера для него требует страсти. Кьеркегор использовал фразу «прыжок веры», чтобы обозначить, что верующие прыгают не потому, что у них нет доказательств или свидетельств; скорее, верующие совершают прыжок веры, потому что сама вера не может быть сведена к рациональности.

«Субъективность — это правда». — Серен Кьеркегор, Заключительный ненаучный постскриптум к философским фрагментам

 

«Бог умер. Бог остается мертвым. И мы убили его». — Фридрих Ницше, Так говорил Заратустра

 

«Существование предшествует сущности». — Жан-Поль Сартр, Экзистенциализм — это гуманизм

 

«Женщиной не рождаются, а становятся женщинами.— Симона де Бовуар, Второй пол

 

«Я бунтую; поэтому мы существуем». — Альбер Камю, Мятежник

Экзистенциализм для чайников Шпаргалка

Кто такие экзистенциалисты?

Экзистенциализм — это термин, применяемый к некоторым философам конца 19-го и 20-го веков, которые, возможно, не во многом соглашались друг с другом, но все они считали, что каждый человек должен определить себя в абсурдном, нелогичном мире. Ниже приведены основные фигуры экзистенциалистской философии.

  • Серен Кьеркегор (1813–1855): Датский сын богатого купца, Кьеркегор никогда не занимал академической должности, но писал много. Многие считают его основателем экзистенциализма, особенно христианского экзистенциализма.

    • Основные вклады: Его анализ религиозного опыта и первый развернутый анализ многих ключевых экзистенциальных концепций, включая абсурдность, страдание, подлинность, вес ответственности, которую вы несете за свой выбор, и важность иррационального в человеческой жизни

    • Ключевые работы: Или/или (1843), Страх и трепет (1843), Заключительный ненаучный постскриптум (1846), Болезнь к смерти (1849)

  • Фридрих Ницше (1844–1900): Набожный сын лютеранского священника в Пруссии, Ницше в конце концов порвал с церковью и стал одним из ее самых стойких критиков и еще одним отцом-основателем экзистенциализма.

    • Ключевые вклады: Объявление о смерти Бога; изменение человеческого проекта с проекта , находящего ценность и смысл , на , создающего ценность и смысл ; возвращение философии к ее греческим корням и забота о здоровье души

    • Ключевые работы: Человек, слишком человек (1878–1880), Веселая наука (1882–1887), Так говорил Заратустра (1883–1891), По ту сторону добра и зла (1886220) , Генеалогия морали (1887), Ecce Homo (1888)

  • Мартин Хайдеггер (1889–1976): Наиболее академичный из экзистенциалистов.Его связь с нацистской партией не помешала его выдающемуся труду стать одной из самых влиятельных книг 20-го века.

    • Основные вклады: Превращение экзистенциализма в систематическое изучение существования, особенно Dasein ; разработка концепции быть брошенным и расположенным субъектом

    • Ключевая работа: Бытие и время (1927)

  • Жан-Поль Сартр (1905–1980): Самый знаменитый ученик Хайдеггера и ведущий французский экзистенциалист.Философ, писатель, драматург и политический деятель, Сартр жил экзистенциальной мантрой вовлеченности в мир.

    • Основные вклады: Популяризация экзистенциализма; суммируя экзистенциальную перспективу во фразе существование предшествует сущности; разработка экзистенциализма как философии свободы

    • Ключевые работы: Тошнота (1938), Бытие и ничто (1943), Нет выхода (1943), Экзистенциализм — это гуманизм (1947), Антисемит и еврей 1 (1)

  • Симона де Бовуар (1908–1986): Некоторые считают де Бовуар простым рупором Сартра, она сама по себе была блестящим мыслителем и внесла значительный вклад в литературу, феминизм и экзистенциализм.

    • Ключевые вклады: Решение проблем других людей; развитие сложной экзистенциальной этики; основывая большую часть современного феминизма на экзистенциальной основе

    • Ключевые работы: Чужая кровь (1945), Этика двусмысленности (1947), Второй пол (1949), Мандарины (1954)

  • Альбер Камю (1913–1960): Во многих отношениях Камю является совестью экзистенциализма.Глубоко сострадательный человек, его философия была сосредоточена на том, что он считал величайшей несправедливостью во вселенной — смерти. По иронии судьбы, он умер в относительно молодом возрасте.

    • Ключевые вклады: Написание величайшего и самого доступного из всех экзистенциальных романов, Незнакомец ; развитие экзистенциализма как философии абсурда; наполнение экзистенциальной философии состраданием и подлинной человечностью

    • Ключевые произведения: Миф о Сизифе (1942), Незнакомец (1942), Чума (1947), Бунтарь (1951)

Ключевые экзистенциальные концепции

Бессмысленность жизни, отсутствие Бога, одиночество мыслящего человека — похоже, экзистенциалисты не были самой счастливой группой людей, верно? Не обязательно правда.Читайте дальше, чтобы получить представление о том, что такое экзистенциализм.

  • Абсурд: С чем сталкиваются люди, соприкасаясь с миром. Абсурд возникает потому, что человеческий инстинкт поиска порядка и смысла нарушается из-за отказа мира быть упорядоченным или осмысленным.

  • Тревога: Кьеркегор сказал: «Тревога — это головокружение свободы». Вы чувствуете беспокойство, потому что признаете, что вы и только вы несете ответственность за свои действия.Это вызывает двустороннее чувство одновременного страха и восторга.

  • Отчуждение: Ощущение, что ты чужой в этом мире или чужой самому себе. Многие аспекты существования могут быть отчуждающими. Одним из первоисточников является абсурд. По иронии судьбы, истории и системы, разработанные философией и религией для решения этой абсурдности, могут быть такими же отчужденными.

  • Существование предшествует сущности: Фраза Сартра для описания экзистенциальной ситуации, в которой оказались люди.Это относится к тому факту, что когда вы рождаетесь, у вас нет ни смысла, ни цели, ни определения. Люди сначала существуют, и только потом определяют себя.

  • Сверхчеловек: Слово, которое Ницше использует для обозначения своего идеального человека. Буквально «сверхчеловек», это слово отражает важность в его философии преодоления — преодоления традиционных ценностей, преодоления стадного менталитета и, самое главное, преодоления себя. Вы преодолеваете эти вещи, чтобы достичь чего-то большего.Сверхчеловек Ницше — это нетрадиционный создатель ценностей, радостный свободный дух и тот, кто обнимает землю, а не тоскует по небу.

  • Смерть Бога: Смерть представления о том, что вера только в Бога или в любую религиозную или философскую систему достаточна, чтобы дать людям смысл, цель и определение, которых они жаждут. Это признание того, что, поскольку никакая внешняя система не может дать вам ответы, вы должны взять на себя ответственность за их предоставление самостоятельно.

  • Субъективность: Ваш взгляд на мир от первого лица, включая потребности, желания и эмоции, которые сопровождают этот взгляд. Экзистенциалисты принимают это как действительную и важную отправную точку для подлинно человеческих усилий. Это можно противопоставить научному мышлению, которое всегда начинается с объективности — взгляда на людей безлично, объективно, без эмоций или оценки их индивидуальной точки зрения.

Что такое экзистенциальная терапия? — The Atlantic

Если вы когда-нибудь утонете в плюшевом синем диване Dr.Джейн Прелинджер, вы должны знать, что она не хочет, чтобы вы называли ее доктором Прелинджер. В своем кабинете, даже когда вы сидите на диване, а она смотрит на вас со своего стула, глядя на вас сквозь толстую подводку для глаз и рамку своей белокурой челки, она настаивает: вы всего лишь два человека. «Это Фейт и Джейн», — сказала она мне, когда я был в таком положении. «Вот это человек к человеку».

Джейн — экзистенциальный терапевт. Она видит много разных клиентов с множеством разных проблем, но считает, что все этих проблем можно свести к одним и тем же четырем основным проблемам: смерть, бессмысленность, изоляция и свобода.

Экзистенциальная терапия не нова. Его корни восходят к экзистенциальным философам 20-го века, а именно к Жан-Полю Сартру, который резюмировал свою философию в 1943 году, написав, что люди «обречены быть свободными». В отличие от других животных, люди осознают и осознают свою смертность, но это означает, что у них есть возможность и ответственность решать в каждый момент, что делать и как быть.

Читайте: Чего не знает ваш терапевт

Экзистенциальная философия превратилась в методологию в послевоенные годы, когда терапевты в разных уголках земного шара начали использовать ее принципы для информирования своей практики: После освобождения из концлагеря Виктор Франкл написал «Человек в поисках смысла» в 1946 году и придумал логотерапию как метод создания смысла.Ролло Мэй привнес эту европейскую перспективу в Америку в 1950-х годах, придав ей более оптимистичный оттенок, ориентированный на широту человеческого потенциала, и назвал ее «экзистенциально-гуманистическим» подходом. А в 1980 году Ирвин Ялом определил четыре «данности» человеческого состояния — смерть, смысл, изоляцию и свободу — которые стали основой для этой области. Сегодня остается несколько различных направлений экзистенциальной терапии, но все они помогают клиентам столкнуться лицом к лицу с экзистенциальными данностями, чтобы они могли двигаться к более «подлинному» и свободному существованию.

Ора Круг, экзистенциальный терапевт и директор по клиническому обучению в Экзистенциально-гуманитарном институте в Сан-Франциско, привел мне пример того, как может помочь экзистенциальная терапия. У нее был клиент, который обедал с дочерью, когда машина врезалась прямо в комнату. Никто сильно не пострадал, но в течение 90 494 лет 90 495 клиентка не могла избавиться от своего гнева на водителя, пока Круг не помог ей осознать, что она злится не только на водителя. Она злилась, что у нее не было контроля, чтобы предотвратить плохие вещи.«И вот тут она пришла к этому глубокому признанию… Мы не можем защитить себя от жизненных превратностей», — сказал мне Круг. «Они просто случаются. И делать вид, что мы можем, опасно».


Я склонен много — слишком много — размышлять об экзистенциальном. Я постоянно беспокоюсь о том, что моя жизнь не имеет смысла, что я не использую свои ограниченные годы с пользой, что я мог бы сделать больше, что я мог бы быть на на больше. Именно в промежутках между напряженными моментами — после того, как я заканчиваю задачу, или прощаюсь с другом, или просыпаюсь до будильника в темные утренние часы — я чувствую это больше всего: время ускользает сквозь мои пальцы.

Я сразу же был заинтригован, когда впервые услышал об экзистенциальной терапии. Но когда мой редактор предложил мне пойти на сеанс экзистенциальной терапии, я обнаружил, что втайне стремлюсь увидеть, действительно ли это поможет мне , как человеку, а не только как журналисту.

Когда я вошел в маленький кабинет Джейн, мне показалось, что я вхожу в чей-то дом; пол был покрыт ковром, освещение было теплым. После того как я жестко уселся в довольно фрейдистский шезлонг Джейн, она спросила меня, о чем я хотел бы поговорить.

Прочтите: Достоинства одиночества

Я сказал ей, что в последнее время моя тревога по поводу течения времени усиливается; что мне за 20, и я нахожусь в разгар кризиса четверти жизни — пытаюсь понять, что делает жизнь значимой, обсуждая, что мне следует расставить по приоритетам, осознавая, что любое маленькое решение может изменить весь мой курс; что я одержимо просматриваю страницы Википедии, чтобы увидеть, сколько лет было моим любимым писателям, когда они впервые были опубликованы.

Я рассказал ей, в какой изоляции я чувствую себя из-за этих страхов, хотя знаю, что мои друзья борются с похожими проблемами.И поскольку я, в конце концов, посещал экзистенциального терапевта, я позволил себе по-настоящему погрузиться в это. «Я не могу обойти стороной тот факт, что мы все заперты в собственных головах», — сказал я. «Что я никогда не смогу действительно получить доступ к чьему-либо внутреннему опыту».

Джейн мягко руководила сеансом. Она задала уточняющие, но довольно типичные уточняющие вопросы: Как давно вы себя так чувствуете? А ты близок с мамой? Как насчет ваших отношений с друзьями? Но затем она возвращала меня к общим вопросам, некоторые из которых заставали меня врасплох именно потому, что я постоянно думаю о них.«Как бы вы описали свою личность?» — спросила она в какой-то момент. «Не с точки зрения того, как другие люди видят вас, а с точки зрения того, кем вы себя чувствуете внутри».

Она смеялась вместе со мной над некоторыми из моих самых абсурдных тревог; она даже иногда говорила мне, что беспокоится о том же. Несколько раз она говорила: «Возможно, вам не станет лучше после того, как я это скажу» или «Ну, это не утешительно, но…» и продолжала подтверждать мои самые глубокие опасения. Нет, мы никогда не сможем узнать чужой внутренний опыт.Нет, объективного смысла нет, и да, нам всем порой не удается его создать. Да, ты умрешь.

Время от времени Джейн останавливалась и спрашивала, что я чувствую в этот момент. Это был способ придерживаться идеи «присутствия», которая так важна для экзистенциалистов: вы обязаны проявлять себя в своей жизни. Вы не можете избежать этого, во всей его боли и красоте, живя прошлым — личные истории и похороненные травмы имеют значение, и они могут влиять на настоящее, но не стоит зацикливаться на них.

Вот и все. В течение часа я говорил о том, каково мне быть человеком и почему часто это так тяжело. Ответов не было — Джейн не дала мне никаких советов, как справиться со смертностью или как сделать мою жизнь более значимой. Она не сказала мне, что у меня есть цель, или что я должен укреплять связи с друзьями, или говорить родителям, что я их люблю. После окончания сеанса я немного поговорил с Джейн о ее подходе. «Часть экзистенциального состоит в том, чтобы просто признать, что Корабль уплыл », — сказала она.«Многие скорбят. Вы оплакиваете эти реалии, чтобы двигаться к тому, чтобы отказаться от них».


Экзистенциальная терапия постепенно получает признание; в 2016 году насчитывалось 136 учреждений экзистенциальной терапии в 43 странах на шести континентах, а экзистенциальные практикующие врачи находились как минимум в 48 странах мира. Недавние исследования поддержали использование экзистенциальной терапии для пациентов с распространенным раком, заключенных и пожилых людей, проживающих в домах престарелых, среди прочих; в ходе ряда метаанализов были собраны данные о его эффективности.И когда я разговаривал напрямую с экзистенциальными терапевтами, они сообщали о значительном увеличении количества клиентов в последние годы и заметном росте экзистенциального дистресса среди них.

В книге «Человек в поисках смысла» Франкл описал аналогичный общекультурный экзистенциальный голод. Он назвал это «экзистенциальным вакуумом»: «широко распространенное явление двадцатого века», писал он, в результате технологического развития современного общества. Он считал, что удобства промышленной революции на самом деле дали людям вредный избыток свободного времени, сделав их бесцельными, грустными и скучающими.«Такие широко распространенные явления, как депрессия, агрессия и зависимость, — писал он, — непонятны, если мы не признаем лежащий в их основе экзистенциальный вакуум».

Читайте: Американцы умирают от самоубийств

Сейчас, 72 года спустя, уровень самоубийств выше, чем когда-либо прежде; в Соединенных Штатах уровень самоубийств вырос во всех штатах, кроме одного (Невада) с 1999 по 2016 год. Социальная изоляция также растет; недавний опрос 20 000 взрослых американцев показал, что «большинство американцев считаются одинокими» и что две пятых считают себя «изолированными от других».Новый опрос, проведенный Американской психиатрической ассоциацией, показал, что почти четверо из десяти взрослых американцев в настоящее время более обеспокоены, чем в то же время в прошлом году.

Клэй Рутледж, исследователь из Университета штата Северная Дакота, изучающий экзистенциальную психологию, считает, что американцы переживают «кризис бессмысленности». Исторически сложилось так, сказал он мне, что американцы обращались к организованной религии «не только потому, что она обеспечивает эту структуру убеждений, что вы существуете для определенной цели, но и для сообщества, социальных связей и поддержки.Сейчас американцы все чаще отказываются от религии, часто ради более индивидуальных духовных занятий. Рутледж сказал мне, что это может заставить людей чувствовать себя опустошенными. «В религии людям приятно быть частью группы, которая существует уже давно», — сказал он. «Есть преемственность — она останется после того, как ты уйдешь». Рутледж отметил, что в своем собственном исследовании испытуемые, склонные думать о смерти, больше всего беспокоятся, когда не видят себя частью более крупной коллективной идентичности.

Экзистенциальное отчаяние проникло и в политическую сферу.Многие американцы теряют веру в политические институты, растет поляризация, и поэтому люди испытывают меньше надежды и доверия к другим. И не только Соединенные Штаты ощущают экзистенциальный вакуум; глобальные угрозы, такие как изменение климата, растущая автоматизация и глобализация, — все это изменения, происходящие быстро, которые делают жизнь глубоко неопределенной. «Ко мне никогда не приходило больше людей, чтобы принести мир в комнату, чем сейчас», — сказал мне Круг из Экзистенциально-гуманистического института.«И особенно говоря об их гневе, их бессилии, их ощущении… их мир кажется перевернутым с ног на голову».

Прочтите: В Америке рушится доверие

Однако даже сегодня экзистенциальный подход остается на грани психотерапии. Было проведено относительно немного контролируемых исследований, сравнивающих его с другими методами — отчасти потому, что сами экзистенциальные терапевты часто неохотно проверяют его. Мик Купер, психолог и исследователь из Университета Рохэмптона, сказал мне, что в экзистенциальной терапии «сосредоточено внимание на уникальных качествах личности… это очень критично по отношению к более механистической точке зрения, и экзистенциальные терапевты довольно настороженно относятся к таким вещам, как контрольные испытания.«В Соединенном Королевстве, где практикует Купер, экзистенциальным терапевтам трудно получить финансирование или работу в Национальной службе здравоохранения; правительство, естественно, не хочет платить за что-то, если они не знают, что это работает.

Но Луис Хоффман, соучредитель Международного института экзистенциально-гуманистической психологии, видит это иначе. «Если вы посмотрите на все различные основные компоненты экзистенциальной терапии, на самом деле есть очень обширные и надежные исследования, подтверждающие ее эффективность», — сказал он мне.Многие исследования показали, например, что чувство смысла способствует психологическому благополучию и что психологические вмешательства, ориентированные на смысл, могут помочь.

Хоффман уверен, что эта область будет продолжать расти. В мае этого года в Буэнос-Айресе пройдет второй Всемирный конгресс экзистенциальной терапии, собрав практиков со всего мира; тема будет «Тревога и чувство вины во времена перемен». Купер, со своей стороны, все еще сомневается, что экзистенциальная терапия когда-либо станет общепринятым подходом.«В нем говорится о вещах, о которых не все хотят говорить, таких как смерть, смысл, ограничения… Это не совсем оптимистично», — сказал он мне.

Даже когда я говорил с Джейн о темных вещах, это не было тяжелым; просто было приятно вытащить их на улицу. «Экзистенциализм может быть таким забавным, особенно когда ты позволяешь себе смеяться», — сказала мне Джейн, посмеиваясь. «Мы проходим через всю эту агонию, чтобы умереть в конце!» Когда наше время истекло, Джейн покончила с ним прямо и решительно.Она сказала мне, что это было частью подхода — нужно быть честным во всем. «Я не хочу отрицать, что все заканчивается жестоко», — сказала она. «Я не могу согласиться с идеей, что в мире существует все время».

Тогда я вышел из офиса через двустворчатую дверь в туманный полдень. Было холодно для сентября, но я хотел пройти час пешком до дома. У меня по-прежнему были все те же экзистенциальные заботы — страх времени, одиночество, бесчисленное множество неопределенностей. Но я почувствовал себя немного легче, услышав эти тревоги и подтвердив их.Это было похоже на то, как если бы вы натолкнулись на строчку в стихотворении или цитату в книге, к которой вы относитесь на устрашающе интимном уровне — что-то из вашего самого личного опыта отражалось в вас, и вы сразу же понимали, что кто-то другой та же самая мысль. Внезапно и определенно, хотя бы на этот момент, вы становитесь немного менее одиноким.

Что такое экзистенциализм? — Оксфордская стипендия

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ OXFORD SCHOLARSHIP ONLINE (oxford.universitypressscholarship.ком). (c) Copyright Oxford University Press, 2022. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в OSO для личного использования. Дата: 26 марта 2022 г.

Глава:
(стр.1) 1 Что такое экзистенциализм?
Источник:
Переосмысление экзистенциализма
Автор (ы):

Jonathan Webber

Издатель:
Оксфордский университет пресса

DOI: 10.1093 / OSO / 9780198735908.003.0001

Статьи и книги по экзистенциализму обычно избегают точного философского определения своего предмета и не соглашаются друг с другом по поводу того, какие идеи, проблемы и мыслители следует классифицировать как экзистенциалистские. Эта свободная категоризация искажает прочтение текстов, которые, как утверждается, подпадают под нее. Эта книга приводит доводы в пользу точной концептуализации экзистенциализма, основанной на определении, которое ему дали Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр, когда этот термин был впервые популяризирован.Таким образом, экзистенциализм определяется как этическая теория, согласно которой мы должны рассматривать свободу, лежащую в основе человеческого существования, как внутренне ценную и основу всех других ценностей. В этой главе приводятся доводы в пользу необходимости четкого определения и представлен обзор того, как книга развивает свой анализ.

Ключевые слова: экзистенциализм, этика, психоанализ, Бовуар, Фанон, Сартр

Oxford Scholarship Online требует подписки или покупки для доступа к полному тексту книг в рамках службы.Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать рефераты и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы , и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, связаться с нами .

Что такое экзистенциализм? – Религия онлайн

Глава 8: Что такое экзистенциализм?

Из-за нашего специфически богословского интереса мы пренебрегли любым исследованием тех других онтологий и космологий, чьи формулировки противоречат религиозным интересам. Они состоят из различных форм материализма, натурализма и феноменализма, каждый из которых представляется религиозным глазам до некоторой степени редукционистским.

Однако спекулятивная философия, будь то благоприятная или неблагоприятная для требований веры, больше не доминирует на интеллектуальной сцене.Оно стало казаться претенциозным и слепым к ограниченности знаний. Его сторонники занимали оборонительную позицию, отчасти со времен Юма и Канта, более остро в двадцатом веке, когда космологическое мышление в физике рухнуло.

В части II мы рассмотрели богословские позиции, которые развиваются в строгой интенциональной независимости от требований спекулятивной мысли. Они напомнили церкви о ее свидетельстве о едином откровении Бога в Иисусе Христе. Они настаивали на том, что этот Бог познается только в своем откровении и, следовательно, не имеет ничего общего с представлениями о божестве, построенными спекулятивным мышлением.

Однако тщательная критика Бруннера и Барта показала, что эта программа невозможна. С одной стороны, мы не можем избежать предпосылок, возникающих в более широком опыте, чем наше понимание Иисуса Христа. С другой стороны, наше открытое знание о Боге, похоже, имеет отношение к более широкой сфере реальности. Если хотя бы один из этих пунктов верен, мы, как богословы, не можем полностью избавиться от философии, как надеялись некоторые.

Третья возможность, по-видимому, состоит в том, чтобы обратиться за помощью к философии, которая разделяет неприятие подобного рода спекуляций, характерных для естественной теологии.На крахе идеализма и натурализма в двадцатом веке возникли два основных типа философии. В самых общих чертах их можно назвать экзистенциализмом и анализом.

Оба течения сейчас имеют большое влияние на протестантское богословие. За последние сорок лет экзистенциализм, несомненно, более глубоко повлиял на теологию, особенно в Германии; следовательно, наше основное внимание будет посвящено ему. Поскольку для анализа обязательно требуется определенный набор предложений для анализа, он не может обеспечить основу для богословия.До сих пор она использовалась в основном для разъяснения статуса и значения ортодоксальных доктрин и того вида богословия, который рассматривался в части 11. и знание: современное введение в проблему религиозного знания, Энтони Флю и Аласдер Макинтайр, редакторы Новые очерки философского богословия .)

В части III мы обращаем наше внимание на ту современную теологию, которая уходит своими корнями в экзистенциализм, но прежде чем обсуждать теологический экзистенциализм, представляется необходимым попытаться интерпретировать экзистенциализм вообще как главное направление современной мысли.

Этот термин широко используется и часто определяется, но для большинства людей он остается таким же запутанным, как и прежде. Мало надежды на то, что эта попытка прояснения окажется более успешной, чем другие, но нужно приложить усилие. С этой целью в этой главе экзистенциализм представлен двояко: во-первых, исторически, а во-вторых, как идеальный тип. Историческое изложение состоит из комментария к решающему вкладу Ницше и кратких обзоров основных аспектов мысли четырех философов двадцатого века: Гуссерля, Сартра, Хайдеггера и Бубера.Этот список можно было бы значительно расширить, но этих четырех описаний будет достаточно, чтобы показать диапазон и разнообразие точек зрения, свободно сгруппированных под заголовком экзистенциализма. Те темы, которые возникли из этого богатства творческой мысли и которые склонны группировать себя как отчетливо экзистенциалистские, затем будут представлены в попытке описать идеальный тип, который предполагает термин «экзистенциалист».

По общему мнению, двумя величайшими мыслителями-экзистенциалистами девятнадцатого века являются Серен Кьеркегор и Фридрих Ницше.Поскольку краткое изложение позиции Кьеркегора и ее значения для теологии было предложено выше в главе 5, мы не будем повторяться. Мы также должны помнить о его огромной важности для мыслителей, рассматриваемых в части III.

Кьеркегор утверждал абсолютную инаковость Бога от человека и от всего, что может постичь объективирующий разум человека. Ницше провозгласил, что Бог мертв. Общим для этих двух взглядов является неприятие всех популярных, удобных религий. Оба признают, что рациональные аргументы, которыми так часто поддерживалась вера, бесполезны.Оба понимают, что обычные моральные ценности человека совершенно не имеют отношения к опыту высшей реальности. Оба понимают, что жизнь как церковников, так и чужаков на самом деле отрицает реальность Бога. Но в то время как для Кьеркегора эта ситуация представляла собой вызов для восстановления подлинной веры, для Ницше она требовала, чтобы люди честно и бесстрашно столкнулись с последствиями своего атеизма.

Подавляющее большинство тех, кто отказался от веры в Бога, продолжали жить так, как будто это не имело большого значения.Этика смирения и жертвенности, особая забота о бедных и слабых и идеал равных прав для всех людей просто потому, что они люди, должны были быть гуманистическими принципами, независимыми от веры в Бога. Нравственный закон или самоценность человеческой личности заменили Бога как объективную детерминанту смысла индивидуального существования.

Провозглашенную Ницше смерть Бога следует понимать гораздо шире, чем отрицание существования Бога, утверждаемое христианской церковью.Такое отрицание может быть сделано в интересах классической философии, индийского мистицизма или даже современного гуманизма. То, что, по мнению Ницше, закончилось для западного человека, было всяким пониманием мира в терминах сверхчувственной реальности. (Мартин Хайдеггер, «Зверобой Ницше, Gott ist tot», Holzwege, , стр. 203.)

Конечный мир частностей должен отныне пониматься как единственный источник смысла, единственная сфера для мысли и существования. В этом для Ницше сущностный смысл нигилизма.( Там же . стр. 205.)

На основе этого нигилизма Ницше с пророческим гением разоблачил все иллюзии своих гуманистических современников. Если Бог мертв, то нет никаких объективных требований к человеку. Он становится своим собственным богом, и он должен положить конец своему собственному существованию. Человек есть то, что он делает сам, и только в этом акте самотворения он может найти смысл существования.

Принятие смерти Бога и развитие этих последствий характеризуют доминирующие тенденции экзистенциализма двадцатого века.Следовательно, во многих отношениях философский экзистенциализм более ницшеанский, чем кьеркегоровский, более нигилистический, чем христианский. Напротив, теологический экзистенциализм, как бы он ни уважал блестящую проницательность Ницше, должен сохранять против него элементы позиции Кьеркегора. В попытках теологических экзистенциалистов прийти к соглашению с современным философским экзистенциализмом мы увидим противоречия, внесенные ницшеанским элементом в последний.

Тем не менее, даже богословы могут признать и использовать глубокий смысл изречения Ницше.Мартин Бубер пишет о затмении Бога, и многие признают, что мы живем в постхристианскую эпоху. Все понимание богословия в такой ситуации коренным образом меняется.

Экзистенциализм Кьеркегора оказал глубокое влияние на протестантское богословие с публикацией Карла Барта Послания к римлянам, особенно второго издания в 1922 году. Весь тон и направление богословских дебатов с тех пор были установлены на этом фоне. Философский экзистенциализм двадцатого века оказал аналогичное влияние на философское сообщество благодаря появлению в 1927 году книги Мартина Хайдеггера « Sein und Zeit». Хотя Хайдеггер знал о работах Барта и интересовался ими, современное возникновение философского экзистенциализма следует понимать как относительно независимое от теологического возрождения. В то же время он бросил серьезный вызов экзистенциалистским теологам, представив экзистенциализм в новой и гораздо более систематической форме.

Мунье рисует интересную схему исторического развития экзистенциализма в виде дерева. (Эммануэль Мунье, Экзистенциалистские философии , стр.3.) Он показывает Кьеркегору ствол этого дерева. Но на вершине ствола, прямо перед тем, как он разветвляется, он пишет слово «феноменология». Основоположником феноменологии был Эдмунд Гуссерль, который, по иронии судьбы, сам был далеко не экзистенциалистом. Он учил, что философия должна оставить в стороне вопрос о существовании и полностью сосредоточиться на царстве сущностей, значений или идей. Философия должна стать точной наукой об идеях.

Но для того, чтобы превратить философию в «эйдетическую науку», Гуссерль был вынужден систематически развивать метод исследования, который до тех пор применялся без критического, методологического самосознания.Этот метод он назвал «феноменологией», и именно феноменологический метод впоследствии применялся в работах крупнейших экзистенциалистов. И Сартр, и Хайдеггер учились у Гуссерля и оба разработали свои собственные философские программы по отношению к своему учителю. « Sein und Zeit » Хайдеггера посвящена Гуссерлю и впервые появилась в феноменологическом ежегоднике Гуссерля. Хотя позднего Хайдеггера можно назвать экзистенциалистом лишь в очень широком смысле, все его развитие можно понимать как определяемое его приверженностью феноменологии.(Генрих Отт, Denken und Sein , стр. 45-52.) Основная работа Сартра, Бытие и ничто, , имеет подзаголовок «Эссе о феноменологической онтологии», и в других работах он также пишет явно как феноменолог. Поэтому краткое изложение феноменологии Гуссерля необходимо.

Гуссерль был убежден, что философия может достичь научной точности только в том случае, если она ограничится описанием, и для него, как и для его учеников, феноменологический метод понимается как чисто описательный.Но феноменологическое описание несколько отличается от обычного эмпирического описания. (О критике Гуссери эмпиризма и натурализма см. 90 219 идей: Общее введение в чистую феноменологию, 90 220 I, стр. 82–88.)

Во-первых, на обычное эмпирическое описание влияет интерпретативная структура, основанная на более раннем опыте. На то, что мы видим в объекте, влияет то, что мы предполагаем, что знаем о нем. Таким образом, мы можем «видеть» солнце, зная, что оно удалено от нас на девяносто три миллиона миль и что Земля вращается вокруг него.Для многих целей обусловленность нашего «видения» нашим прошлым опытом безупречна, но для философии она губительна. Это потому, что функция философии состоит в том, чтобы прояснить фундаментальные предположения, лежащие в основе нашего знания, и, следовательно, она не может позволить себе зависеть от выводов такого знания. Феноменология есть такое описание, которое отбрасывает, или, говоря словами Гуссерля, «выводит за скобки» всю постороннюю информацию или теорию и видит объект таким, каким он представляется, вне всякой интерпретации.(Эдмунд Гуссерль, Картезианские размышления , Размышление 1.)

Во-вторых, обычное эмпирическое описание понимает себя как описание существующих сущностей. Но существование сущностей есть уже теоретическая интерпретация, которая вводит всю гамму метафизических спекуляций. Поэтому Гуссерль настаивает на том, что мы должны заключить в скобки существование того, что мы описываем. Это не означает, что мы описываем это просто как субъективное впечатление. Напротив, мы не переживаем его как таковое, и описание его таким образом само по себе было бы функцией спекулятивной теории.Мы описываем каждую сущность именно в терминах той объективности, с которой она нам дается.

В-третьих, обычное эмпирическое описание берет свои объекты за частности как таковые и переходит к их обобщениям. Феноменология, с другой стороны, считает своим объектом формы, значения или идеи. Его не касается случайный факт, что событие А вызвало событие В. Но он может описывать то, что подразумевается или подразумевается под событием, причиной или происшествием. Чтобы достичь такого описания, он должен использовать примеры, но то, что он ищет в частном, есть та идея, смысл которой он стремится выявить.Только разъясняя смысл таких примитивных идей, философия может выполнить свою функцию прояснения основ всякого знания.

В-четвертых, обычное эмпирическое описание игнорирует процесс сознания, посредством которого переживается описываемый объект. Феноменология, напротив, понимает каждый объект как «интенциональный» объект сознания и, следовательно, должна описывать также процесс намерения, конституирующий объект как таковой. Каждый опыт имеет содержание.В этом смысле нет сознания, которое не было бы намерением какого-то объекта. Но объект тоже таков, только как объект этого намерения. Следовательно, его объективность является функцией процесса намерения. (Пояснение Гуссерлем отношения как и что опыта см. в обсуждении noesis и noéma в Ideas I, Sec. III, Chs. III и IV.)

Гуссерль утверждает, что сознание «конституирует» свои объекты.Это не означает, что мы можем выбирать, создавать или не создавать камень, когда обращаем на него внимание. Его предполагаемая объективность исключает эту свободу с нашей стороны. Но это означает, что все, что мы воспринимаем в объекте, является коррелятом нашего способа восприятия. Именно как опыта структурирует мир и в терминах которого все в этом мире должно быть понято как коррелят. Это как безусловно сверхпроизвольно, но в то же время является свойством или функцией сознания.Точнее, это как переживания, которое в своих наиболее универсальных аспектах составляет чистое сознание, абсолютный субъект всякого опыта. Именно анализ этого чистого сознания, конституирующего весь мир объектов как свою соотносительную сферу, и есть высшая функция трансцендентальной или чистой феноменологии. ( Идеи I, стр. 17-18, 253-254, 285,) Кажется ясным, что для Гуссерля этот трансцендентальный субъект и только он в конечном счете существует.

Что это положение есть идеализм, это признает Гуссерль. ( Там же . С. 18-19.) Он называет это трансцендентальным феноменологическим идеализмом и отличает его от всех других видов идеализма. Это оставляет нам представление о состоянии физических вещей, которое мы можем поддерживать только до тех пор, пока остаемся на трансцендентальной точке зрения. Они являются автономно реальными объективными коррелятами чистого сознания. Именно как таковые мы воспринимаем, думаем, подразумеваем или намереваемся их, но только так, как задумано, они обладают этой автономной объективностью.Следовательно, они вторичны по онтологическому статусу, зависят от сознательного намерения, но, как и предполагалось, объективны по отношению к намеренному сознанию. (Обратите внимание, как этот зависимый статус подчеркивается в Идеи III, гл. III.)

Позиция, к которой мы приходим, может показаться не только идеалистической, но и солипсистской. Может показаться, что не только сознание конституирует мир, но именно мое сознание конституирует мой мир. Однако Гуссерль был уверен, что это не так или, по крайней мере, это верно лишь в очень ограниченном смысле.В самом деле, Гуссерль был уверен, что объективность, которую мы подразумеваем, является объективностью для множества сознаний, что вне сообщества воспринимающих наше значение лишено существенных ингредиентов. Следовательно, он уделял большое внимание нашему знанию других умов. ( Картезианские размышления , Медитация V; Идеи II, часть II.)

Мы должны помнить, что для Гуссерля вопрос никогда не состоит в том, знаем ли мы, что существуют другие люди, кроме нас самих. Мы спрашиваем только, что мы подразумеваем под такой мыслью.Мы можем ответить на этот вопрос, только исследуя, как мы думаем о таких людях. Этот процесс опосредуется нашим осознанием одушевленных тел, отличных от наших собственных, но похожих на них. Это приводит нас к постулату, что им сопутствует психика, подобная нашей, и, наконец, что она функционирует подобно нашей на основе абсолютного, чистого и конституирующего сознания.

Важно отметить, что объективность другого сознания отличается от объективности всех других объектов.Оно дано непосредственно, но дано как радикально независимое от процесса моего его конституирования. Оно может иметь эту независимость, потому что оно принадлежит к тому же порядку бытия, что и мое собственное сознание. Это сознание и я вместе функционируем как мы, и предполагаемая объективность всего остального становится объективностью для этого интерсубъективного сообщества личного сознания.

Полное понимание «Я» предполагает интерсубъективное общение личностей. Кажется, он появляется на четырех уровнях.Есть Я-человек, психофизическое существо, взаимодействующее со своим окружением. Существует чисто психологическое Я, интроспективно наблюдаемое как объект. Есть духовное Я, Я мыслящее, желающее и целеустремленное. И есть трансцендентальное Эго, которое никогда не может быть объективировано, но которое является объединяющим субъектом чистого сознания. Я-человек и психологическое Я понимаются как подчиненные каузальным законам природы, тогда как действия духовного Я мотивированы, а не обусловлены.То есть логические законы и прошлый опыт дают повод думать или действовать определенным образом, но не принуждают к этой мысли или действию. Мысль или действие происходит только как функция духовных целей и целей. Духовное Я есть вместилище свободы. (Альфред Шютц, «Идеи Эдмунда Хуссери, том II», Philosophy and Phenomenological Research, Vol. 13, 1953, стр. 406–411.)

Это изложение мысли Гуссерля дает лишь самое малое указание на ее сложность, строгость и размах.Он выбирает из множества доступных тем исходя из актуальности Гуссерля для богословия и конкретно для современного экзистенциализма. Следовательно, он сосредоточился на общей цели и методе феноменологии, с одной стороны, и на том, что я бы назвал онтологической позицией Гуссерля, с другой. Однако Гуссерль использует термин «онтология» совсем в другом смысле. Поскольку и Хайдеггер, и Сартр занимаются тем, что они называют онтологией, в заключение будет необходимо указать на использование этого термина Гуссерлем.

Гуссерль различает «области» переживаемых объектов. ( ldeas I, pp. 64ff., 411 ff. Существует также онтология ценностей, но она мало обсуждается.) Например, во внешнем мире как объективированном мы можем выделить три области: область материальных вещей , одушевленных тел и психики. Каждой из этих областей соответствует региональная онтология. (Обычно он ссылается только на области «реального» или эмпирически данного. Однако он также говорит о сфере трансцендентального сознания как об области.[ лдеас I, с. 213.])

Это состоит в прояснении системы первичных терминов и отношений, которые интуитивно схватываются как обязательно присущие любому объекту, данному в рассматриваемой области. Например, любой материальный объект должен быть пространственным. Следовательно, оно должно соответствовать тому, что характеризует пространство как таковое. Геометрия — это априорная дисциплина, изучающая пространственность как таковую. Следовательно, геометрия является одной из региональных онтологий по отношению к материальным вещам. Чистые науки о времени и движении были бы другими.(Альфред Шютц, «Идеи Эдмунда Гуссерля, том III», «Философия и феноменологические исследования», , том 13, 1953, стр. 509.)

В дополнение к этим региональным онтологиям существует формальная онтология, которая исследует принципы, общие для всех региональных онтологий и их областей. Это чистая, формальная логика, включающая mathesis universalis. ( Идеи I, стр. 67. Гуссерль также говорит о формальной аксиологии и практике как о параллельных формальной логике. [ Там же. р. 400.] О различии чисто формальных законов как логических и как онтологических см. там же. р. 409.) Установление оснований онтологий есть задача феноменологии.

В гуссерлевском использовании онтологии она сохраняет значение исследования структуры бытия, но Гуссерль не применяет ее к абсолютному существованию трансцендентального сознания. Следовательно, существуют онтологии только зависимых сфер. Более того, региональные онтологии, то есть исследования того, чем должна быть сущность, чтобы функционировать в этом регионе, оставляют открытым вопрос об отношении различных модусов бытия друг к другу.Можно было бы ожидать, что формальная онтология идентифицирует то, что является общим для бытия в любой области, следовательно, то, что является общим для бытия, как бытие, но вместо этого она рассматривает только то, что является общим для отношений в любой области. Следовательно, то, что обычно считается онтологическими вопросами, Гуссерль не включает в эту категорию, а появляется, если вообще появляется, в другом месте.

Некоторых учеников и почитателей Гуссерля смутил радикально идеалистический вывод, к которому он пришел, и они взялись противопоставить ему феноменологический метод.Жан-Поль Сартр написал трактат «Трансцендентность Эго», , в котором он в радикальном противоречии с Гуссерлем утверждает, что само эго также является интенциональным объектом, конституированным сознанием, а не трансцендентальным субъектом, предполагаемым сознанием. (Жан-Поль Сартр, The Трансцендентность Эго , стр. 37 и далее) Если это так, то мы должны вновь открыть вопрос о бытии интенциональных объектов сознания, которого, как надеялся Гуссерль, философия сможет избежать.

Сартр отвечает на этот вопрос в терминах фундаментального дуализма. (Наиболее систематически развито у Жана-Поля Сартра, Бытие и ничто: очерк феноменологической онтологии, «Введение» и стр. 617-625) . Его анализ сознания, которому он отрицал субстанциальную основу в непереживаемом эго, показывает, что оно имеет фундаментально негативный характер. Эта негативность, конечно, не отсутствие или отсутствие эффективности. Дело скорее в том, что сознанию не хватает всякой твердости, выносливости или способности поддерживать себя и что его функция всегда состоит в отрицании посредством вопрошания, различения и желания.Как только сознание обретает содержание, оно становится частью прошлого и тем самым перестает быть сознанием. Сознание таково только тогда, когда оно стоит перед наполненным и тем самым фиксированным прошлым как отверстие, которое нужно заполнить.

Против этого удивительного ничто есть бытие — то, что просто есть то, что есть. Бытие само по себе совершенно свободно от всякого отрицания, следовательно, от всякого различения. Она вневременна и непространственна, неизменна и полностью наполнена. Следовательно, только в отрицающей работе сознания это бытие оформляется в мир.

Как феноменолог Сартр берется описывать структуры сознания, когда оно создает свой мир и тем не менее всегда стоит перед бытием. Саму сущность сознания он видит в его свободе, которую он воспринимает более радикально, чем любой другой крупный мыслитель западной традиции. (Уилфред Десан, The Tragic Finale, , стр. 107, 160. Обратите внимание, однако, на его поясняющий комментарий к недавнему развитию Сартра, стр. xvi.) Сознание есть свобода, потому что оно есть ничто, то есть потому, что оно есть нехватка, отсутствие. , или ничтожение бытия.Поскольку определенность есть функция бытия, в ней участвует ничто.

Но свобода как нехватка всегда стремится к бытию. Его цель — достижение конкретности и субстанциальности бытия без потери свободы сознания. ( Бытие и ничто , стр. 265-266.) Но в принципе эта цель совершенно недостижима. Человеческий проект — это провал, абсурд. Бог также должен быть понят в терминах этого невозможного сочетания бытия и свободы — иллюзии, с помощью которой люди избегают смотреть в лицо абсурдности своих собственных целей.( Там же. стр. 566 . См. также Норман Н. Грин, Жан-Поль Сартр: Экзистенциалистская этика, Гл. V)

Хотя абсурдная цель соединения бытия и сознания является общей для всех людей, каждого человека следует понимать в терминах его особого основного проекта. ( Бытие и ничто , стр. 567; Грин, op. cit. , гл. III.) Каждая конкретная цель и действие имеют свое значение в контексте этого более основного проекта. Цель психоанализа состоит в том, чтобы обнажить это более глубокое значение действий.Но фрейдистский психоанализ ошибается в двух основных отношениях. ( Бытие и ничто , стр. 571 и далее) Во-первых, он предполагает, что существует общий фундаментальный проект для всех людей, и ошибочно истолковывает смысл действий в этих терминах, вместо того чтобы искать их действительный смысл для конкретного рассматриваемое лицо. Во-вторых, он рассматривает этот фундаментальный проект как бессознательную структуру, находящуюся вне сферы свободы, и интерпретирует сознание как функцию этого определенного бытия.Тем самым он приписывает бессознательному даже сопротивление терапии, игнорируя реальную ответственность свободного сознания.

Другими словами, психоанализ действует в рамках эссенциализма, которому Сартр противопоставляет экзистенциализм. Она рассматривает индивидуальную человеческую личность как образец вида и предполагает, что индивидуум есть лишь частный случай взаимодействия законов, независимых от его выбора. В противоположность этому Сартр призывает к анализу каждого человека с точки зрения его собственного, свободно избранного проекта и требует, чтобы «законы» понимались только как обобщения реального разнообразия индивидуальных проявлений свободы.

Сартр не предполагает, что наши фундаментальные проекты выбираются на основе рационального обдумывания или что мы способны выразить их вербально и тем самым довести до рефлексивного сознания. (Desan, op. cit., pp. 149-150; Greene, op. cit., pp. 30 ff.) Сознание не означает для него рефлексивное знание, а свобода не означает рефлексивное решение. Сознание, которое есть ничто, а потому и свобода, есть первобытное нерефлексивное намерение мира.Есть много аспектов этого сознания, которые отсутствуют в том сознании сознания, которое поднимает сознание в область доступности для дискурса. Следовательно, утверждение о том, что наши фундаментальные проекты сознательны и свободно выбраны, не является столь радикальной оппозицией фрейдистскому психоанализу, как кажется.

Тем не менее, разница существенная. Поскольку наш основной проект, в рамках которого следует понимать все ближайшие цели, выбирается свободно, он также может свободно изменяться.Обращение — это возможность, с которой мы всегда должны считаться. (Desan, op. cit. , стр. 106; Сартр , Бытие и ничто , стр. 573; также 496-504). принять на себя радикальную ответственность за то, кем он является. С этой точки зрения фрейдистский психоанализ представляется великой уверткой.

Идеи обращения и ответственности снова указывают на следствия сартровского акцента на том, что сознание всегда стоит перед бытием как отсутствие бытия.Это значит, что мое сознание всегда стоит перед моим прошлым. Это своеобразное отношение требует в высшей степени парадоксального объяснения самости. Сартр говорит, что я не тот, кто я есть. Под этим он подразумевает, что я как настоящее сознание не являюсь суммой или чистым продуктом того, чем я был в прошлом. Настоящее сознание устанавливает отношение к этому прошлому, но какое отношение оно займет, не определяется прошлым. Скрывать от себя этот факт и притворяться перед собой, что я всего лишь то, чем меня сделало мое прошлое, значит принимать форму недобросовестности, которую Сартр называет искренностью.С другой стороны, предполагать, что 90 219 — это 90 220, что-то иное, чем ваше прошлое, — в равной степени недобросовестно. ( Бытие и Ничто , стр. 62-64.)

Дело в том, что как свобода, как сознание, одно есть ничто. На то, что ничто есть не просто небытие, а форма бытия, указывает тот факт, что Сартр также называет сознание бытием-для-себя. В этой характеристике оно противопоставляется бытию-в-себе, которое в противоположность ничто называлось просто бытием.Но бытие-для-себя и бытие-для-другого отличается от бытия-для-другого. Сартр отмечает, что мы осознаем тот факт, что другие объективируют нас, и это сознание нашего бытия для них глубоко влияет на наше бытие для самих себя. (См., в частности, обсуждение Сатром «Взгляд» ( Бытие и ничто , часть III, гл. I, раздел IV). человеческий опыт должен быть понят.

Сартр излагает смысл человеческих отношений в терминах этой двойственности бытия-для-себя и бытия-для-другого.Его анализ необычайно тонок и часто убедителен. Они разделяют с анализами, основанными на двойственности бытия и небытия, то, что они всегда указывают на тщетность и абсурдность человеческих проектов. Любые отношения направлены на достижение цели, которая по самой природе дела не может быть достигнута. (См. резюме Десана о возможных отношениях с другим. Op. cit ., pp. 84-91.)

В таком кратком изложении неизбежно преобладание структурных элементов сартровской мысли над подробным феноменологическим изложением.Однако следует понимать, что в замысле Сартра структуры возникают из феноменологического исследования. В самом деле, убедительность его базового дуализма зависит прежде всего от проясняющей силы феноменологических описаний, которые его включают.

Сартр использует свое мастерство феноменолога прежде всего для выявления особенностей индивидуального сознания. Универсальные структуры сознания как таковые признаны и блестяще сформулированы, но они представлены скорее для того, чтобы показать, как они обеспечивают основу для индивидуальной свободы, чем как имеющие решающее значение сами по себе.В этом отношении Сартр похож на Кьеркегора.

Философский проект Мартина Хайдеггера представляет собой интересный контраст с проектом Сартра. Он во многом пересекается в своем анализе структур существования, но не использует их в качестве основы для изучения особенностей индивидуумов. Наоборот, он рассматривает онтологический анализ бытия как средство постановки вопросов о смысле бытия. В то время как Сартр трактует двойственность бытия и небытия как плодотворно освещающую многообразие человеческого поведения, Хайдеггер изучает человека ради восстановления смысла бытия.

Гуссерль понимал функцию феноменологии как функцию разработки ряда региональных онтологий, но он не разработал региональной онтологии человеческого существования как такового и действительно редко указывал, что вообще понимает это как регион. Это может быть потому, что самая важная часть человеческого существования, как он ее понимал, трансцендентальное эго, выходит за пределы всех областей. Хайдеггер, однако, соглашается с Сартром в отрицании того, что эго трансцендентно. Это конституированный объект, а не субъект всего конституирующего.Следовательно, он считает, что именно феноменологически доступное существующее «я» намеревается и конституирует мир. Это означает, что возможна региональная онтология человеческого существования ( Dasein) и что она является фундаментальной онтологией, лежащей в основе всех остальных. Как таковая она должна оказаться уникально благоприятной основой для восстановления смысла бытия.

Хотя Хайдеггер ясно дал понять во введении к Sein und Zeit , что анализ Dasein должен был стать средством к новому открытию вопроса о бытии как таковом (Martin Heidegger, Sein und Zeit, Subsection 3.Там, где это возможно, ссылки даются по подразделам, а не по страницам в немецком издании, поскольку вскоре ожидается английский перевод. Частичный, неопубликованный перевод, сделанный Робертом Трейхерном, Джоном Уайлдом, Бертом Дрейфусом и К. де Деугдом, очень помог мне в работе над этой книгой.) Основная часть опубликованной работы полностью состоит из анализа структур Dasein, особенно в отношении к темпоральности. Давно сложилось впечатление, что Хайдеггер отождествлял структуры человеческого существования, когда оно реализует свои собственные возможности, со структурами бытия, которые он искал.Именно на основе этого понимания Хайдеггер был провозглашен философом-экзистенциалистом и даже величайшим в этом столетии.

Хайдеггер утверждает, что Dasein всегда есть бытие-в-мире. ( Там же . Подраздел 12.) Под этим он подразумевает, что мы не можем сначала отождествить Dasein как сущее, имеющее свое бытие в себе, а затем ставить вопрос о его отношении к другим сущим. Dasein уже есть как Dasein бытие-в-мире. Однако мир, в котором находится Dasein, не является конечным или бесконечным пространственно-временным расширением, понимаемым в научной космологии.Скорее это переживаемый мир, организованный по отношению к Dasein. Присутствие и мир взаимно предполагают друг друга без онтологического приоритета с обеих сторон. «Мир» есть мир Dasein, а Dasein есть бытие-в-мире.

Однако бытие-в Dasein может быть проанализировано отдельно от мирского его мира. При этом две характеристики Dasein выделяются с особой завершенностью. Их Хайдеггер называет Befindlichkeit ( чувство) и Verstehen ( понимание)

.

Befindlichkeit есть та тональность чувства, которая дана каждому Dasein с его бытием.( Там же . Подраздел 29.) Это не выбрано и не понятно с точки зрения какой-либо заданной цели. Это чистая данность Dasein самому себе. Хайдеггер называет этот опыт данности «заброшенностью». ( Там же . С. 135.)

Verstehen есть тот модус своего бытия, в котором Dasein всегда выходит за пределы самого себя. Это проекция Dasein в будущее с точки зрения его возможностей реализации. Присутствие всегда понимает себя как бытие-в-мире в терминах потенциально осуществимых целей.Сущности в мире таковы, каковы они есть благодаря целям, которым они могут служить, и мир, в котором находится Dasein, есть конечный контекст этих целей. Таким образом, Dasein конституирует себя как проект осуществления определенных целей как бытие-в-мире. ( Там же . Подраздел 31.)

Целями, к которым стремится Dasein, могут быть либо возможности, проявляющиеся в сущностях его мира, либо возможности, которые оно находит в своем собственном отличительном бытии. В первом случае мы можем охарактеризовать Dasein как неподлинное, во втором — как подлинное.( Там же . стр. 146.) Эти термины задуманы Хайдеггером как описательные, а не нормативные, но в общем контексте книги они несут нормативные коннотации.

Во всем нашем переживании вещей в мире мы чувствуем себя разделяющими их с другими Daseins. Мы не рассуждаем о существовании этих Daseins, как думал Гуссерль. Мы просто находим их уже с нами во всех наших отношениях с вещами в мире. Следовательно, одной из характеристик нашего бытия-в-мире является наше бытие-с-другими в мире.Здесь мы снова находим двойную возможность подлинности и неподлинности.

С одной стороны, возможно, что другие Daseins могут быть признаны во всей индивидуальности их личного бытия. С другой стороны, и гораздо чаще Dasein переживает множественность других в их усредненности, игнорируя их индивидуализацию. Рефлекторно он осознает себя таким, как другие. Затем он делает то, что делает один , и думает о том, что думает один . Dasein функционирует тогда просто как безличное, как и другие, тем самым подчиняя свои отличительные возможности усредненности других.( Там же . Подразделы 26-27.)

Хайдеггер считает, что западная философия понимала время с точки зрения физических объектов и их изменений. С этой точки зрения первично настоящее как представленный статус объектов. Прошлое состоит из тех настоящих времен, которые когда-то были, но которых уже нет, а будущее — из тех, которых не было, но которые будут. Тогда время предстает как недифференцированный поток подарков.

Для этой физической концепции времени есть законное место, но ее не следует понимать как первичную.(Брок, «Отчет о ‘Бытии и времени’», в Хайдеггер, Существование и бытие , стр. 92.) Настоящее, прошлое и будущее — это прежде всего модусы бытия Dasein, а не представленных сущностей. , и когда они воспринимаются в этих терминах, их характер понимается совсем иначе.

Прошлое, настоящее и будущее — это три измерения или горизонта существующего Dasein. Присутствие существует в этих трех модусах или экстазах, и все другие мысли о времени имеют свою основу в их сосуществовании в Присутствии.В этом контексте будущее является основным модусом времени. Это потому, что Dasein — это проект, направленный в будущее. Будущее есть Dasein в его модусе проекции, а не настоящее, которого еще нет. Проекция или будущее Dasein определяет модус прошедшего или уже-здесь, который всегда сопровождает проект. Это прошлое есть не то, что когда-то присутствовало в Присутствии и которого уже нет, а брошенность Присутствия, присвоенная Присутствием. Присвоение прошлого с точки зрения будущего приводит к представлению, то есть созданию настоящего из сущностей в мире.Это настоящее, в терминах которого следует понимать публичное и измеримое время. Но в порядке Dasein, который есть время в его первичном смысле, настоящее есть третий, а не первый модус времени. ( Там же. стр. 93.)

Хайдеггер понимает настоящее как то, что представлено Dasein в виде объектов, представленных субъекту. Поэтому он отрицает, что настоящее является самоудостоверяющей отправной точкой для мысли. Однако ясно, что есть и другой смысл настоящего, в котором оно предшествует будущему и прошлому, ибо именно благодаря ему будущее постигается как будущее, а прошлое как прошлое.Мы можем назвать это «теперь» или, может быть, просто существование Dasein как такового, того «теперь», которое уже опережает себя. Тогда мы можем различать наше использование прошлого в зависимости от того, понимаем ли мы его как последовательность представлений или как последовательность актуализированных экзистенциальных сейчас Dasein.

Именно в этом смысле, во-первых, Хайдеггер отвергает объективную историю. Представления прошлых Dasein, оторванных от Daseins, в которых они присутствовали, — пустая тема для исследования. Ответственный историк противостоит прошлым Dasein, какими они были в своем существовании.Имея дело с этими прошлыми реализациями потенциальных возможностей, историк находит, а не создает свой материал. В этом смысле есть объективность в изучении истории.

Однако Хайдеггер отвергает идеал исторической объективности и во втором смысле. Восстановление прошлых Dasein неизбежно должно быть чрезвычайно избирательным. Не признать этого — значит не избежать избирательности, а лишь обмануть себя и руководствоваться в своей избирательности случайными и некритикуемыми факторами.Ответственность историка состоит в том, чтобы выбирать с точки зрения актуальности для будущей реализации. Он должен найти реализацию потенциальных возможностей в прошлом, которые призывают нас сегодня к реализации наших потенциальных возможностей. Следовательно, ответственная историческая работа руководствуется проекцией будущего. В то же время проекция может быть ответственной только в том случае, если она, в свою очередь, сформирована осознанием прошлого. Прошлое восстанавливается с точки зрения проекции в будущее на основе предшествующего восстановления прошлого. Это круг, внутри которого должен действовать историк.( Там же . стр. 102-111.)

Понимание времени с точки зрения того, что представлено, есть проявление недостоверной ориентации нас самих на сущности в мире. Неподлинность выступает в хайдеггеровском анализе как естественное состояние человека, то, к чему человек стремится, если не вмешивается какая-то особая сила.

Эта склонность ориентироваться в представленном мире усиливается тем, что последней и решающей возможностью Dasein является смерть.Жить аутентично — значит жить в соответствии со своим собственным проектом, а это, в конечном счете, значит жить навстречу смерти. (Хайдеггер Sein und Zeit , подраздел 53.) Но осознание этой возможности небытия вызывает во мне тоску и заставляет меня потеряться в вещах мира.

То, что подлинная жизнь онтологически возможна, ясно, но онтически или фактически она выступает как весьма отдаленная возможность. Чтобы показать как онтическую, так и онтологическую возможность подлинного существования, Хайдеггер обращается к анализу условий его достижения.( Там же . Подраздел 54.) Эти условия он находит в феноменах совести, вины и решимости. Совесть есть зов присутствия к самому себе с точки зрения его подлинных возможностей. Этот призыв обнаруживает вину Dasein, то есть его небытие тем, чем оно уже является в своих сокровенных возможностях. Ответственное принятие этой вины и стремление к реализации подлинных возможностей есть решимость. ( Там же . Подразделы 56, 58, 60. См. также Брок «Отчет о ‘Бытии и времени’» у Хайдеггера, Существование и бытие , стр.79-85.)

Развитие мысли Хайдеггера после Sein und Zeit представляет большой интерес. Однако во многих отношениях он отдаляется от экзистенциализма и только недавно начал оказывать значительное влияние на богословие.

Хайдеггер отвернулся от анализа Dasein не потому, что он отверг то, что он сделал, а потому, что он нашел, что вопрос о смысле бытия должен быть поставлен более прямо. Бытие следует понимать как бытие того, что есть, а не как эквивалентное человеческому существу.(Отт настаивает на том, что виртуальное отождествление бытия с существованием в Sein und Zeit было фундаментальной слабостью раннего Хайдеггера. [ Op . cit. ., pp. название для исследования бытия, Хайдеггер обратил свое внимание в этом направлении. В связи с этим он указывал, что бытие может стать проблемой для человека и тем самым спастись от забвения только тогда, когда человек встретит ничто как возможность всякого сущего.(Хайдеггер погрузился в изучение греков, для которых бытие таким образом стало проблемой и которые обеспечили контекст для всех западных размышлений о бытии.

Но Хайдеггер обнаружил, что все метафизические исследования отождествляют вопрос о бытии сущностей с вопросом о том, что конституирует их как сущности. (Мартин Хайдеггер, Что такое философия? стр. 58-59; Введение в метафизику, стр. 17-19; «Постскриптум» к «Что такое метафизика?» Существование и бытие, стр.381-382; Вопрос о бытии, с. 33; Отт, op. cit., pp. 92-93.) С этим он связывает вопрос об основании всех случайных сущностей в высшей и необходимой сущности. (Martin Heidegger, Identität und Differenz, , стр. 56-57; Ott, op. cit., p. 94). всей западной цивилизации. Хайдеггер ставит перед собой задачу заново открыть вопрос о бытии посредством более оригинального вопрошания, превосходящего тем самым метафизику.

Когда Хайдеггер говорит о более оригинальном вопрошании, мы должны понимать его в терминах феноменологического предприятия. Более оригинальным вопросом является тот, который больше сбрасывает налет унаследованной интерпретации. Это тот, которому удается более совершенно увидеть свой интенциональный объект таким, какой он есть в своей абсолютной данности. Мы спрашиваем о восходе солнца более оригинально, например, когда освобождаем свое видение его от всего того, что мы узнали о движениях земли и солнца, об облаках и атмосферных условиях, даже о цветах и ​​их эстетическом значении.Достижение этого более оригинального взгляда на восход солнца — это не просто интеллектуальная операция по сознательному удалению из нашего описания тех элементов, которые привнесены в него в результате нашего обучения. На самом деле это достижение освобождения самого опыта от интерпретативных вторжений.

Чтобы поставить вопрос о сущностях как таковых, всем великим метафизикам приходилось ставить вопрос с большой оригинальностью. Им пришлось преодолеть взгляд здравого смысла на чистую самоочевидность сущностей.Хайдеггер развивает необходимость переживания в тревоге возможности полной ничтожности вещей, чтобы показать, как становится возможным задать более оригинальный вопрос. Только этот опыт позволяет по-настоящему удивляться самому факту существования сущностей. (В «Что такое метафизика?» Хайдеггер представляет это как способ актуализации метафизики. С последней точки зрения это можно рассматривать как способ преодоления метафизики.) достигнув более оригинального видения мира, философы сформировали видение, составляющее основу всего западного существования.

Но Хайдеггер подводит нас к еще более оригинальному вопросу. Сущности — это структуры бытия. Все новое понимание сущностей на самом деле является новым видением самого бытия. Но они не проникли в непосредственное видение бытия. Теперь, в конце западной цивилизации и ее метафизики, мы должны проникнуть в это изначальное осознание бытия как бытия, чтобы получить новую отправную точку.

Хайдеггер никак не может прямо сказать нам, что такое бытие.Он может только с предельным терпением стараться пробудить в нас осознание бытия таким образом, чтобы мы могли разделить с ним его прогрессивное понимание. Однако мы можем говорить о его отношениях и можем сказать о нем что-то отрицательное, если не положительное.

Во-первых, ясно, что само бытие предшествует и не затрагивается дихотомией субъекта и объекта. Хайдеггер никогда не предполагал, что мы должны понимать Dasein как субъект опыта, а другие сущности как объекты.Однако только в его более поздних работах становится ясным коренное значение Dasein как бытия-в-мире. Возможно, с точки зрения более поздних произведений нам следует сказать, что Dasein — это просто Da-sein, «там» бытия. И бытие, которое там есть, не более является бытием конкретного вовлеченного лица, чем бытием всех вещей, которые проявляются в D-asein. Действительно, в некоторых более поздних произведениях язык Dasein и других сущностей исчезает, по-видимому, потому, что он слишком предполагает самоочевидное бытие отдельных различимых сущностей.Вместо этого мы имеем только актуализацию бытия в появлении вещей, для появления которых человеческая составляющая является лишь одним необходимым элементом. Вся эта видимость бытия есть теперь Da-sein бытия, бытие-там бытия. (См. Ott, op. cit., Ch. 8, где содержится подробное изложение и обширные цитаты из некоторых соответствующих работ.)

Во-вторых, это делает очевидным радикальный приоритет бытия по отношению ко всем сущим, включая Dasein, поскольку эти термины вообще продолжают употребляться.Если мы хотим понять Dasein сейчас, мы должны сделать это с точки зрения бытия. От обратного порядка, характерного для раннего творчества Хайдеггера, отказываются радикально. Человек удален от центра сцены.

В-третьих, бытие выступает как само geschichtlich ( Ibid. . pp. 105 ff., 215 ff.). Наша естественная интерпретация этого термина заставила бы нас сказать, что бытие исторично, и это не должно быть ложным. . Однако мы должны быть очень осторожны в использовании этого английского слова.Если мы называем бытие историческим феноменом, мы как бы делаем его функцией человеческой истории, но Хайдеггер имеет в виду как раз обратное. Человеческая история есть функция того, как проявляется бытие. Бытие есть geschichtlich, то есть , не в силу своей зависимости от человека, а потому, что в своем появлении оно бесконечно становится чем-то новым. Бытие — это не статическая реальность, стоящая за потоком явлений. Это процесс появления, в котором оно появляется и является самим собой. Человеческая история есть функция того, как бытие предстает в первоначальном концептуальном структурировании человеком процесса, который есть.

Эта историчность бытия, являющаяся в то же время основанием человеческой истории и историчности, определяет судьбоносность человеческого существования. ( Там же . С. 126-127.) Здесь Хайдеггер показывает, что то, как задаются вопросы и на них отвечают в любом возрасте, не является просто функцией умения людей практиковать феноменологический метод. Бытие представляется людям или реализуется в людях в терминах определенных структур. Эти структуры изменяются, но они не изменяются добровольными решениями со стороны мужчин.Мы не определяем намеренно фундаментальное видение бытия, исходя из которого мы живем и мыслим. Это дано для нас и имеет последствия для нас. Мы можем выбирать только быть открытыми бытию, как оно нам дается, или скрывать от себя бытие, которым мы являемся. Если мы делаем первое, мы думаем и живем по-настоящему. Если мы делаем последнее, мы думаем и живем неаутентично. ( Там же . стр. 160 и далее)

Тот факт, что для Хайдеггера, а вслед за ним и для нас теперь возможно поставить вопрос о том, чтобы быть более оригинальным, сам по себе является судьбоносной ситуацией.(См., однако, оговорку Хайдеггера относительно нашей способности наиболее оригинально ставить вопрос о бытии. [ Identität und Differenz , p. 71.]) Именно потому, что западная цивилизация фактически мертва, мы освобождаемся от фундаментальной объективирующей структуры. опыта, составлявшего его понимание бытия. Наша свобода и ответственность состоит в том, чтобы разделить эту открытость к бытию таким, каким оно сейчас кажется тем, у кого достаточно подлинности, чтобы позволить этому быть таким, какое оно есть.

Завершая это обсуждение Сартра и Хайдеггера, можно отметить их соответствующее отношение к Богу.Сартр — признанный и убежденный атеист. Он объясняет происхождение идеи Бога абсурдным проектом соединения бытия и свободы и показывает, что идея Бога есть именно идея такого соединения. Кроме того, он понимает веру в Бога как в значительной степени противоположную полной реализации свободы. Атеизм требует не только честного исследования; это также освобождающая доктрина.

Хайдеггер, напротив, отрицает, что он атеист. Это означает не то, что он теист, а только то, что вопрос о Боге не входит в круг его мыслей.Метафизика указывает на Бога как на высшее существо, но при этом закрывает вопрос о бытии как таковом. Следовательно, именно в этом отношении метафизика должна быть превзойдена. Более того, Хайдеггер решительно настаивает на том, что бытие не есть Бог. Если Бог есть, то он сущность, а не существо как таковое. ( Identität und Differenz, pp. 52-53, 70-71; What is Philosophy? pp. 57-59; Ott, op. cit., p. 139. Хайдеггер утверждает, что его видение более открыто Богу, с религиозной точки зрения, чем учение о Боге как необходимом основании.) Вопрос о том, существует ли такая сущность, является онтическим, а не онтологическим вопросом. Но мы должны признать, что в наши дни его существование неэффективно для человеческой жизни. (Хайдеггер утверждает, что в наши дни мы должны молчать о Боге ( Identität und Differenz, , с. 51) и что мы слишком поздно для Бога ( Aus der Erfahrung des Denkens, , с. 7). и онтика теперь должна обходиться без Бога.

Никто не ожидает, что какой-либо теолог-экзистенциалист будет следовать атеизму Сартра, но интересно отметить, что ни один из трех человек, рассматриваемых в последующих главах, не использует небольшое открытие, допущенное Хайдеггером.Ни один из них не принимает утверждение о Боге как онтическое утверждение в отличие от онтологического. Однако такую ​​возможность не следует исключать. (Ott, op. cit. ., p. 146.)

Есть еще несколько крупных мыслителей, чьи мысли следует включить в любой исторический отчет о современном экзистенциализме. В первую очередь вспоминаются Карл Ясперс, Габриэль Марсель и Николя Бердяев, а также такие крупные литературные деятели, как Федор Достоевский и Франц Кафка. Но в этой вводной главе нельзя и не следует претендовать на полноту, и для нынешних целей, как правило, достаточно нескольких рассмотренных мужчин.

Однако в современном протестантизме еще один философ оказал глубокое влияние, которое, хотя часто коррелирует с влиянием экзистенциалистских мыслителей, рассмотренных выше, остается весьма своеобразным. Я имею в виду еврейского философа Мартина Бубера, который придал выражению «Я-Ты» статус главной категории в современной теологии. Мы закончим это историческое изложение экзистенциализма кратким указанием центральных тем мысли Бубера со ссылкой на их отношение к работам экзистенциалистов, рассмотренным выше.

Основные категории мысли Бубера сосредоточены вокруг различения отношения Я-Ты и отношения Я-Оно. (Martin Buber, I and Thou , pp. 3 ff.) Это различие не следует отождествлять с различием между отношением человека к другим людям и его отношением к вещам. Бубер подчеркивает, что человек может иметь отношения Я-Ты с деревом или стихотворением и может иметь отношения Я-Оно с человеческим существом. (Там же, стр. 7,9; Морис С. Фридман , Мартин Бубер: жизнь диалога , стр.57 и далее)

Отношение Я-Ты — это любое отношение, в котором человек искренне открыт для конкретного другого таким, какой он есть, — открыт для того, чтобы позволить ему представить себя на своих собственных условиях, а не категоризировать его в целях полезности или личной безопасности. (Friedman, op. cit. ., p. 170.) Отношение Я-Оно — это любое отношение, в котором один навязывает другому свои собственные цели и значения и в этом смысле сводит его к простому объекту. Всякий раз, когда один человек эксплуатирует другого, он относится к этому другому как к Оно.С другой стороны, отношение Я-Ты может быть реализовано в отношениях с человеком так, как оно никогда не может быть реализовано в отношениях с вещами. Ты можешь рассматривать что угодно как Ты, но только человек может в свою очередь считать себя таковым. Таким образом, полная взаимность проявляется только в отношениях между людьми. ( Там же . С. 61, 170-171. Даже здесь это идеальный предел. [Бубер , Я и Ты, с. 131-134.])

Хотя в одном смысле только отношение «Я-Оно» объективирует то, с чем оно связано, существует и другой смысл объективации, который Бубер воспринимает как предпосылку как для отношений «Я-Ты», так и для отношений «Я-Оно».Этот Бубер называет первичную обстановку на расстоянии и считает тем особым человеческим достижением, которое делает возможными отношения любого рода. (Friedman, op. cit. , pp. 82-84, 164-165. Заметьте, однако, что в своих более ранних работах Бубер склонен отождествлять отношения Я-Ты с отсутствием дистанции. [ Я и Ты , стр. 18-24.]) Отношение предполагает предварительное разделение того, что связано. Только благодаря тому, что человек может признать инаковость того, что не есть он сам, он может воспринимать его как то, что оно есть в себе, и соотносить себя с ним.

Это дистанцирование другого может переходить в его объективацию в смысле отношения Я-Оно. Но это не спонтанное следствие дистанцирования. Дистанцирование прежде всего позволяет другому быть самим собой в отношениях Я-Ты. (Friedman, op. cit. ., p. 83.) Это первично и для ребенка. Но по мере того, как Я развивается в отношении Я-Ты, оно через Ты вступает в отношения с концептуально структурированным миром вещей. Человек обязательно соотносит себя с этим общественным миром в модусе отношения Я-Оно.Но привычки употребления, которые развиваются в этих отношениях, грозят преодолеть привычки открытости отношений Я-Ты. Тем самым они становятся источником зла во всем человеческом существовании. ( Там же . С. 62-64, 74, 101, 103, 113; Бубер, Я и Ты , с. 46.) Мы не можем избежать этого зла отрицанием или бегством, но мы должны принять его в высшее единство добра.

Я отношения Я-Ты не то же самое, что Я отношения Я-Оно. (Бубер, Я и Ты , стр.62-65; Затмение Бога: исследования связи между религией и философией , с. 128.) Последний есть просто индивидуум. Человек рождается таким. Но первый — это человек, которым потенциально может стать каждый человек. (Friedman, op. cit. ., pp. 61, 68.) Личность есть функция отношений с людьми как личностями.

Отношения окончательно завершаются только при встрече с высшей реальностью как вечным Ты. ( Я и Ты, с. 75, Eclipse of God, , стр. 44-45.) Но то, что есть Бог, никогда не может быть для нас Этим. ( Затмение Бога, стр. 68, 128). Следовательно, в этот век господства отношения Я-Оно Бог затмевается. ( Ibid. p. 129.) Следовательно, также Бог не имеет ничего общего с предельным значением философского дискурса, основанного на объективирующей мысли отношения Я-Оно. ( Там же . С. 32, 45.) Более того, несмотря на ранний и постоянный интерес Бубера как к западному, так и к восточному мистицизму (Friedman, op.цит. , с. 27.) отношения с вечным Ты не следует понимать как единение или поглощение. Даже не специфически религиозные отношения выводят человека из его конкретной ситуации в мире. ( Там же. стр. 50.) Бог встречается как Ты, когда мир встречается как Ты. ( Там же . стр. 93.)

Однако это не означает, что Бог есть только другое имя Ты-качества мира. (Мартин Лурия Даймонд, Мартин Бубер, еврейский экзистенциалист , стр.40) Реальность Бога предшествует Его реализации в мире, (Фридман, op. cit . p. 39.) и наше направление к Нему наиболее полно достигается в молитве. ( Там же. с.136; Бубер, Затмение Бога , стр. 126.) Это означает, что вера остается в пережитой конкретности жизни и стремится осознать Бога через взаимность подлинных отношений.

Бубер полностью осознает свои расхождения с рассмотренными выше экзистенциалистами. Он глубоко уважает Кьеркегора и признает свой долг перед ним (Фридман, op.c ит., стр.35. Обсуждение Бубером Кьеркегора см. в Eclipse of God , стр. 115-120; «Вопрос об Едином», Между человеком и человеком, стр. 40-82. Дополнительные ссылки даны Friedman, loc. cit.) , но он выступает против озабоченности Кьеркегора положением человека как одинокого существа перед Богом. Конечно, отношение человека к Богу чрезвычайно важно, но это отношение должно содержать отношение человека к миру. Относиться к Богу как к Тебе — значит быть открытым всему миру, как и Ты.(Friedman, op. cit. . p. 54 . ) В наши собственные дни затмения Бога только полная открытость нашему ближнему как Тебе позволит нам снова обратиться к Вечному Ты. ( Там же . С. 147.)

Параллельная озабоченность Хайдеггера индивидуальностью привела его в его ранних работах к определению цели человека как жизни за счет собственных возможностей. Он признает, что это также влияет на отношения человека к ближнему, но он видит качество этих отношений производным от качества индивидуально достигнутого подлинного существования.Бубер переворачивает этот порядок, указывая на то, что подлинная жизнь может быть достигнута только во взаимности настоящего сообщества. (Обсуждение Бубером Хайдеггера см. в «Затмение Бога», , стр. 70–78; и «Что такое человек?», Между человеком и человеком, , стр. 163–181.)

И Хайдеггер, и Бубер говорят о «делании настоящего» (Friedman, op. cit., pp. 82, 171) , но оценки, которые они придают этой функции, разительно различаются. Хайдеггер рассматривает его как процесс объективации того, что встречается в мире, с точки зрения прогнозируемых целей.Это необходимо для многих целей, таких как наука и техника, но его преобладание в мышлении привело к недостоверности. Этому необходимо противопоставить признание приоритета отношения к будущему и прошлому в самом Dasein над этим представлением объектов. Бубер, с другой стороны, рассматривает создание настоящего как условие подлинности. Присутствовать означает предоставить сущности свободу быть самой собой и говорить за себя. (Есть еще одна тема у Хайдеггера, развитая в его поздней мысли, в которой он говорит о том, чтобы позволить вещам быть в оппозиции к навязыванию им нашей концепции и целей.Это несколько сближает его с Бубером, но у Хайдеггера все еще отсутствует какой-либо элемент взаимности между личностями.) Это условие встречи с вещами такими, какие они есть, и особенно отношения Я к Ты, благодаря которому только Я становится личностью. .

Это расхождение служит для того, чтобы подчеркнуть фундаментальное различие между Хайдеггером и Бубером. Первый ищет цель и ресурсы для осуществления в индивидуальном Dasein, тогда как второй настаивает на том, что человек может стать самим собой только в отношениях.Они согласны с тем, что мы не должны рассматривать отношение субъекта к объективируемой вещи как первичное; но Хайдеггер заменяет его приматом отношения Dasein к своему собственному будущему, тогда как Бубер заменяет его другим видом отношения к другому — отношением Я-Ты.

Сартр гораздо пространнее, чем Хайдеггер, рассуждал об отношении человека к другим людям. Но его тщательный анализ привел к заключению, что идеальное сообщество в сущности недостижимо.Бубер не преуменьшает связанные с этим трудности и не отрицает, что неудачи случаются часто. Но он отвергает подход Сартра, начавший с анализа автономного сознания и только потом переходивший к вопросу об отношении к другим сознаниям. Бубер настаивает на том, что личности становятся только в отношениях, и поэтому мы должны начать с этих отношений. Препятствия к полной взаимности носят онтический, а не онтологический характер; следовательно, они подлежат преодолению человеком. (Фридман, , цит.соч. ., стр. 14-15. Обсуждение Бубером Сартра см. Eclipse of God , стр. 65-70.)

Хотя мы можем быть склонны отождествлять экзистенциализм как таковой с радикальным индивидуализмом Кьеркегора, Хайдеггера и Сартра, мы должны признать, что Бубер далеко не одинок в своей озабоченности встречей или взаимным присутствием людей. И Ясперс, и Марсель совершенно независимо развили сходные акценты. (Friedman, op. cit. ., p. 162, note.) Многие из тех протестантских мыслителей, которые больше всего находились под влиянием экзистенциализма, присвоили экзистенциализму акцент на межличностных отношениях, которому Бубер дал классическое выражение.Даже Бультман, который во многих отношениях остается ближе к Хайдеггеру Sein und Zeit , чем любой другой ведущий теолог, использует концепцию встречи, которая гораздо больше напоминает Бубера, чем Хайдеггера.

Поскольку ряд тем, затронутых в изложении каждого из обсуждавшихся выше мужчин, можно найти и у других среди них, совпадение между этими экзистенциалистами больше, чем может показаться. Тем не менее, их реальные различия также велики. Если бы мы добавили рассуждения еще о других экзистенциалистах, разнообразие стало бы еще более впечатляющим.Вместо того чтобы усугублять таким образом путаницу, мы теперь отвернемся от исторического описания отдельных мыслителей и завершим эту главу попыткой представить «типичную» экзистенциалистскую позицию, которая, хотя и не точно описывает мысль какого-либо крупного мыслителя, может служить для поясните, какие идеи чаще всего ассоциируются с этим термином. Мы начнем с нетехнического изложения технико-философской отправной точки всего экзистенциализма, а именно с доктрины о том, что существование предшествует сущности.

Большинство философов заметили, что то, что дается человеку в его опыте, представляет собой совокупность качеств, определенным образом структурированных. Из этих качеств состоят все объекты человеческого знания, а формальные науки логики и математики имеют дело со всеми возможными структурными отношениями. Качества и их отношения Платон называет формами или идеями, Гегель категориями.

Теперь вопрос в том, является ли существование само по себе одной из форм или категорий наряду с другими.Гегель учил, что это так. Следовательно, отдельные существующие вещи, в том числе и мы сами, исчерпывающе объяснимы в терминах категорий. Поскольку категории являются элементами безличной мысли или вселенского разума и, следовательно, подлежат рациональному пониманию, все, что есть или может быть, разумно насквозь.

Другая философская традиция считала существование как таковое не одной из характеристик сущности наряду с другими, а чем-то радикально уникальным и предшествующим всем характеристикам.Этому учил Фома Аквинский, и эта идея имплицитно присутствует в большинстве субстанциальных философий. В самом деле, он почти универсален в здравом смысле западного мира, поскольку этот здравый смысл был пропитан христианством. Однако большая часть технической философии и научной мысли игнорирует его. Действительно, всякий раз, когда аналитический подход имеет первостепенное значение, он подвергается опасности.

Однако термин «экзистенциализм» имеет смысл лишь тогда, когда понимается, что существование, предшествующее сущности, есть прежде всего человеческое существование.Материализм также утверждает приоритет существования над сущностью, но его «существования» носят нечеловеческий характер и действительно исключают возможность существования собственно человеческого. Экзистенциализм возник в контексте, в котором такого рода материализм и даже менее догматические формы натурализма были исключены из рассмотрения кантианским идеализмом. В частности, оно возникло как реакция на всеобъемлющий рациональный идеализм Гегеля. Сегодня она находит своим главным врагом сциентизм независимо от того, считает ли наука, которую она универсализирует, эмпирически имеющей дело с существующей материей или формально с логико-математическими символами.Он особенно выступает против любого предположения, что индивидуальное человеческое существование объяснимо либо как функция чего-то сверхчеловеческого, либо как пример универсального феномена — человечества. Мы не можем вывести или объяснить индивидуальное человеческое существование, апеллируя к чему бы то ни было. Это следует принимать как окончательный и крайне важный факт. То, что подразумевается под началом человеческого существования , становится яснее, когда мы рассматриваем разницу между внутренним и внешним взглядом человека. Если мы рассматриваем человека со стороны через наши органы чувств, мы наблюдаем определенные структуры качеств.Мы также можем воспринимать определенные изменения в положении, которые функционально связаны с его окружением. Мы можем слышать, как он говорит, и замечать отношение его слов к его движениям. Мы можем изучить внутренности его тела с помощью рентгеновских лучей, разрезов или введения инструментов через отверстия в его теле, и мы можем обнаружить корреляции между функционированием его нервов и органов, с одной стороны, и его внешнее поведение, с другой. Это приемы объективного изучения, излюбленные наукой.Когда мы рассматриваем человека таким образом, легко думать о существовании как об одной из наблюдаемых характеристик — той характеристике, которая отличает этого реального человека от воображаемого. Совершенно противоположным этому способу созерцания человека извне через органы чувств другого человека является созерцание себя в нашей непосредственной данности себе. Здесь мы находим страхи и надежды, тревоги и цели, вожделение и любовь не как наблюдаемые модели поведения, а как настроения и мотивы. Здесь мы находим, прежде всего, тот абсолютный иррациональный факт, что мы есть. Тогда мы не можем думать об этом существовании просто как об одной характеристике нашего бытия наряду с другими. Оно первично, абсолютно и предшествует возможности всех других. Это предпосылка попытки объяснить что-либо вообще, будь то внешнее или внутреннее известное, и мы, в свою очередь, не можем выйти за пределы существования, чтобы объяснить его. В сфере внешних знаний мы можем быть относительно отстраненными и объективными. Но это верно только потому, что внешнее знание не имеет в конечном счете радикального значения для нас как индивидуальных существующих существ.Мы можем наблюдать за функционированием других человеческих организмов, например, с минимальным участием, потому что то, как они функционируют, не затрагивает нашего собственного самопонимания как субъектов. Но мы не можем с сравнимой отстраненностью подходить к любому исследованию возможностей внутреннего существования. Мы можем понять любой способ бытия как субъекта, только испытав этот способ бытия. Мы можем понять, что значит любить, только любя, что означает обязательство, будучи преданным. Следовательно, идеал объективности с сопутствующим ему духом отстраненности исключает любое реальное понимание человеческого существования.Это обвинение применимо к большей части традиционной философии, современной науки и большей части историографии, даже когда объектом исследования является человек. Только поэт и религиозный человек на протяжении веков давали нам руководство в понимании реального существования человека, а метафизики, ученые и историки обычно вносили свой вклад только потому, что они были также поэтами и религиозными людьми.

Таким образом, экзистенциальная философия отвергает всякое подражание науке в своем методе, и в той мере, в какой историки находятся под влиянием ее доктрин, они также отказываются от своих прежних идеалов.Мысль, имеющая дело с объективным и потому относительно отстраненная по духу, имеет, конечно, практическую ценность, как показывают достижения естественных наук. Но для человека как человека ее роль совершенно второстепенна. Предметом высшей заботы человека является его собственное внутреннее существо, и понять его можно только при личном участии. Поэтому экзистенциалисты обращаются к размышлению о своей внутренней жизни.

Объективный подход к изучению человека не оставляет места свободе.Поведение человека исчерпывающе описано и отмечены его закономерности. Остаточные неровности – это просто и не более того. Но человек в своем непосредственном самосознании знает, что он, по крайней мере, в некоторых отношениях, самоопределяющий. Он свободен в принятии решений, и даже решение не принимать решения является своего рода решением.

Когда в жизни человека преобладает решение не решать, то его существование определяется для него наследственными и, особенно, силами среды. Он становится тем, чем другие являются или кажутся.Таким образом, человек, который не пользуется своей свободой мыслить критически для себя, формируется в своих мыслях любыми мнениями, господствующими в его окружении. В своем отношении он отражает отношение своих товарищей. Его цели — это любые цели, которые ему предлагают. Он конформист или другой направленный человек.

В этом отказе от индивидуальности и растворении себя в толпе он ищет спасения от ответственности и одиночества. Но так как он остается существующим, индивидуальным человеком, он никогда не сможет убежать.Он может лишь частично скрыть от себя свою ответственность и свое одиночество. Факт смерти стоит перед ним своим окончательным одиночеством и вызывает у него глубокую тревогу.

Эта тщетная борьба с индивидуальностью есть неподлинное существование. Это проклятие массового, индустриального, светского общества. Это то, от чего нас призывают все экзистенциалисты. Даже у неаутентичного человека есть своего рода свобода. То есть он остается свободным решать быть свободным. Но пока он не пользуется своей свободой быть свободным, он является продуктом внешних сил.Следовательно, о нем можно сказать, что он лишь потенциально свободен.

Утверждать или актуализировать свою свободу — это центральный акт свободы, посредством которого человек вступает в подлинное существование. Подлинный человек признает свою ответственность за то, кем он является и кем становится. Он признает влияние на него своего прошлого, но этим актом признания он освобождает себя от его контроля. Он может принять решение не оставаться тем «я», которое было создано этим прошлым. Он может решить, т. е. принять иной способ существования, иное самопонимание, иную идеальную цель, чем та, которую ему навязывает прошлое.

Окончательным решающим ограничением его свободы является его страх смерти. Пока он не желает принять смерть, общество и обстоятельства могут наложить серьезные ограничения на его выбор способа существования. Он может выбирать только из тех способов существования, которые допускаются обществом. Чтобы полностью реализовать свою свободу, человек должен преодолеть свою привязанность к продолжению жизни и полностью принять возможность смерти.

Здесь мы должны ввести ницшеанский элемент в современный экзистенциализм — осознание «смерти Бога».В остальном примат внутренней жизни и осуществление ответственной свободы едва ли отличали бы современный экзистенциализм от христианской жизни молитвы и служения Богу. Отличие состоит в том, что в современном экзистенциализме впервые возникло острое самосознание в радикальном отрыве от молитвы. То есть экзистенциалист не открывает для себя истину о себе, известную уже Богу. Он не рассматривает свои мотивы в свете абсолютного требования, предъявляемого к нему тем, кто любит его всецело.Наоборот, он исследует свое состояние в свете отсутствия кого-либо другого, кто знает его, любит его или предъявляет к нему требования.

Разница в результате неисчислима. Для христианского благочестия внутренняя жизнь есть единственная точка, в которой человек вырывается из одиночества в полное общение. Христианская интроспекция осуществляется в контексте смысла, который никоим образом не подвергается сомнению. Возникающие проблемы сосредоточены вокруг греха и прощения. Истина о себе, а не о смысле жизни, ищется в самоанализе.Для радикального экзистенциалиста смерть Бога означает абсолютное одиночество существующего индивидуума и отсутствие какой бы то ни было заданной смысловой структуры. Следовательно, вопрос о грехе и прощении в христианском смысле даже не может возникнуть. Важнейшим является поиск смысла, и этот поиск заранее обречен на неудачу, поскольку смысл все еще понимается как нечто данное для индивидуума. Поскольку Бог, объективный источник смысла, мертв, единственным возможным источником смысла является я.Но значение, определяемое самостью, не может быть рационализировано или оправдано. В прошлом люди задавались вопросом, существует ли добро для Бога или это только его произвольный указ. Теперь экзистенциалист обнаруживает, что для человека без Бога благо есть его собственный произвол. Люди создают, но не могут открыть принципы, по которым они живут.

Христианская свобода есть свобода исполнять или не исполнять божественное предназначение своей жизни, но свобода ставить саму цель принадлежит только Богу. Экзистенциалистская свобода — это неизбежная необходимость выбора цели без причины или всеобъемлющей цели — просто как акт свободы.Христианин осознает свою ответственность за то, что ему не удалось выполнить Божий замысел, но он не несет ответственности за этот замысел как таковой. Экзистенциалист обнаруживает себя, конечное существо, как он есть, в одинокой и суверенной роли Бога, автора целей. Страдание, которое, таким образом, является его участью, имеет размеры, совершенно неизвестные вере.

Отсюда становится ясно, что для экзистенциалиста достижение подлинной жизни не является гарантией счастья. Наоборот, это принятие без иллюзии тоски и одиночества.Любая попытка вырваться из этой ситуации есть бегство от человеческого существования как такового. Добродетель и счастье одинаково ложны. Остается только свобода.

Ясно, что христиане не могут просто принять экзистенциализм в его атеистической форме. Тем не менее, они испытали на себе его сильное влияние. В главах 9, 10 и 11 мы рассмотрим Бультмана, Тиллиха, Х. Рихарда и Райнхольда Нибура, представляющих различные пути развития христианского богословия по отношению к этому движению. Намерение в каждом случае состоит в том, чтобы отвергнуть естественную теологию.Наш главный вопрос будет заключаться в том, достигнута ли эта цель и обеспечена ли жизнеспособная альтернатива.

Экзистенциализм


Экзистенциализм – определение
Экзистенциализм в более широком смысле – это философия 20-го века, которая сосредоточена на анализе существования и того, как люди обнаруживают себя существующими в мире. Идея состоит в том, что сначала существуют люди, а затем каждый человек тратит всю жизнь на изменение своей сущности или природы.

Проще говоря, экзистенциализм — это философия, связанная с поиском себя и смысла жизни через свободную волю, выбор и личную ответственность.Убеждение состоит в том, что люди пытаются выяснить, кто и что они собой представляют на протяжении всей жизни, делая выбор, основываясь на своем опыте, убеждениях и мировоззрении. И личный выбор становится уникальным без необходимости объективной формы истины. Экзистенциалист считает, что человек должен быть вынужден выбирать и нести ответственность без помощи законов, национальных правил или традиций.

Экзистенциализм – что это такое и чем он не является
Экзистенциализм принимает во внимание основополагающие понятия:

  • Свобода воли человека
  • Человеческая природа выбирается через жизненный выбор
  • Лучше всего человек борется со своей индивидуальной природой, борется за жизнь
  • Решения не без стресса и последствий
  • Есть вещи нерациональные
  • Личная ответственность и дисциплина имеют решающее значение
  • Общество неестественно, а его традиционные религиозные и светские правила произвольны
  • Мирские желания тщетны
Экзистенциализм широко определяется множеством концепций, и не может быть единого ответа относительно того, что это такое, однако он не поддерживает ни одно из следующих утверждений:
  • богатство, удовольствие или почет делают хорошую жизнь
  • социальные ценности и структура управления личностью
  • принять то, что есть и этого достаточно в жизни
  • наука может и сделает все лучше
  • люди в основном хорошие, но разорены обществом или внешними силами
  • «Я хочу по-своему, сейчас же!» или «Это не моя вина!» менталитет
Существует большое разнообразие философских, религиозных и политических идеологий, составляющих экзистенциализм, поэтому не существует универсального согласия в произвольном наборе идеалов и верований.Политики различаются, но каждая из них стремится к максимальной индивидуальной свободе для людей в обществе.

Экзистенциализм – влияние на общество
Экзистенциалистские идеи возникли в то время, когда в обществе царило глубокое чувство отчаяния после Великой депрессии и Второй мировой войны. В обществе царил дух оптимизма, разрушенный Первой мировой войной и ее бедствиями середины века. Это отчаяние было сформулировано философами-экзистенциалистами еще в 1970-х годах и продолжается по сей день как популярный способ мышления и рассуждений (со свободой выбора предпочтительной системы моральных убеждений и образа жизни).

Экзистенциалист может быть религиозным моралистом, агностическим релятивистом или аморальным атеистом. Кьеркегору, религиозному философу, Ницше, антихристианину, Сартру, атеисту, и Камю, атеисту, приписывают их работы и сочинения об экзистенциализме. Сартр известен тем, что привлек наибольшее международное внимание к экзистенциализму в 20 веке.

Каждый в основном согласен с тем, что человеческая жизнь никоим образом не является полной и полностью удовлетворительной из-за страданий и потерь, которые происходят, учитывая отсутствие совершенства, силы и контроля над своей жизнью.Несмотря на то, что они согласны с тем, что жизнь не приносит оптимального удовлетворения, она, тем не менее, имеет смысл. Экзистенциализм — это поиск и путешествие к истинному «я» и истинному личному смыслу жизни.

Самое главное, это произвол, который экзистенциализм считает наиболее нежелательным, то есть когда кто-то или общество пытается навязать или потребовать, чтобы их убеждения, ценности или правила были добросовестно приняты и соблюдались. Экзистенциалисты считают, что это разрушает индивидуализм и заставляет человека становиться тем, чего желают люди, находящиеся у власти, таким образом, он дегуманизируется и превращается в объект.Затем экзистенциализм подчеркивает, что определяющим фактором того, во что следует верить, является суждение человека, а не произвольные религиозные или светские мировые ценности.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.