Что такое русская литература: Русская литература — история и великие русские писатели

Содержание

Русская литература — история и великие русские писатели

Собрания сочинений великих русских классиков

 

Древнерусская литература

С принятием православия в 988 г. на Русь пришли лучшие достижения греческой и византийской культуры. В этих условиях стала активно развиваться церковная литература. В самом начале XII в. (1113 г.) монахом Киево-Печерского монастыря Нестором создается «Повесть временных лет», по праву считающаяся одним из самых замечательных произведений древнерусской культуры. В конце XII в. появляется великий памятник древнерусской литератору «Слово о полку Игореве».

Средневековая русская литература

XV столетие – время расцвета жанра агиографии или житие. Это жизнеописания различных святых, патриархов, монахов. В конце XV или в начале XVI века была превращена в «Житие» легенда о Петре и Февронии Муромских. Это трогательная история любви князя и дочери простого бортника, ставшая символом вечной любви.

В этот же период возрождается интерес к произведениям, рассказывающим о путешествиях в дальние страны – «хождениям». Самым интересным и оригинальным произведением этого жанра следует признать «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, который интересно и простыми словами описал все увиденное в путешествии по Кавказу, Персии, Индии, Турции, Крыму.

Событием огромной важности было возникновение книгопечатания на Руси. Первую точно датированную русскую печатную книгу «Апостол» выпустили в 1564 г. Иван Федоров и Петр Мстиславец.

Русская литература в XVIII веке

Золотым веком русской литературы стал век XVIII, разделивший литературу на три направления. Первым из них стал классицизм – направление в искусстве и литературе, для которого характерны высокая гражданская тематика, а также единство места, времени и действия. Своего расцвета классицизм достигает в творчестве Михаила Ломоносова, Гавриила Державина, Сумарокова и др. Другим направлением в русской литературе стал реализм.

Здесь самый крупный след оставил Денис Иванович Фонвизин – автор бессмертной комедии «Недоросль». Третье направление – сентиментализм — отмеченное повышенным интересом к человеческим чувствам, эмоциональному восприятию окружающего мира. В русской литературе сентиментализм представлен творчеством

Н. М. Карамзина, который был не только великим историком, но и популярным писателем. В начале XIX в. Карамзин становится консерватором. Новые воззрения писателя отразились в его труде «История государства Российского».

Русская литература в XIX веке

Расцвет русской литературы продолжается и в XIX веке, открыв миру такие величайшие имена, как Александр Сергеевич Грибоедов, Иван Андреевич Крылов, Александр Сергеевич Пушкин, Михаил Юрьевич Лермонтов, Николай Васильевич Гоголь и многие другие. 

Чем «российская» литература отличается от «русской» — Российская газета

Одно из таких мероприятий состоялось вчера. В Пекинском государственном университете презентовали две антологии: современной российской прозы и современной российской поэзии.

На пресс-конференции для китайских и российских журналистов, устроенной в недавно открытом Российском информационном центре, руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский особенно отметил выход этих антологий, а также пристальный интерес китайцев к русской литературе. Михаил Сеславинский поделился опытом посещения крупного книжного магазина в центре Пекина, где он нашел немало книг русской литературы, переведенных на китайский язык. Но все это классика, заметил он. Современная российская литература в Китае представлена пока недостаточно. Выпуск двух солидных антологий серьезно восполняет этот пробел.

А в Пекинском университете выступали сами участники антологий: поэты Римма Казакова, Максим Амелин, прозаики Владимир Маканин, Василий Аксенов («Я старейший писатель в этой делегации», — не без грустного юмора заметил Василий Павлович), Александр Кабаков, Михаил Веллер, Алексей Варламов и Михаил Шишкин.

Хвалить своих писателей всегда приятно, но что правда, то правда: выступления большинства участников встречи были совсем не формальными, а главное — умными. Владимир Маканин, например, прочитал блистательную короткую лекцию, уложившись минут в десять, о конце старого романа и возможностях нового. По его убеждению, традиционный роман вытесняется кино, и с этим ничего не поделаешь.

Роман в «картинках», роман как нарастающее сценическое действие не может конкурировать с кино. Следовательно, надо возвращаться к дороманному времени, к Аввакуму, к Рабле, и дальше — Светонию. Роман-мысль, роман-слово — вот что продолжает оставаться патентом на благородство изящной словесности.

Василий Аксенов признался, что с годами вдруг стал тяготеть к поэзии, своеобразным образом претворяя ее в прозу. Его поздняя проза вся внутренне зарифмована, иначе ее не понять.

Михаил Веллер энергично просветил китайскую аудиторию о той литературе, которую реально читают в современной России, от Марининой до Акунина, скромно не упомянув самого себя.

Алексей Варламов ответил на неожиданный со стороны китайцев вопрос: чем «русская» литература отличается от «российской»? «Не знаю, — честно сказал он. — Есть русский язык, следовательно и русская литература. Все остальное вопрос политкорректности».

Живущий в Швейцарии русский писатель Михаил Шишкин, считающийся культовым в определенных читательских кругах, последний лауреат русского «Букера», поделился своими юношескими страхами по отношению к Китаю. «Мое поколение воспитали в страхе перед вашей страной, — сказал он. — Надо ближе узнавать друг друга, потому что детские и юношеские страхи долго изживаются. Так и Европа боится России, потому что не знает ее».

Поколение Риммы Казаковой, поэта и председателя Союза писателей Москвы, было воспитано в иных традициях. Казакова легко наизусть прочитала стихотворение Мао на русском языке (кстати, действительно хорошее). И что совсем удивительно — в приязни к поэзии Мао признался Василий Аксенов. Китайская аудитория была просто счастлива!

Вообще китайцы больше всего привлекают (если не сказать — очаровывают) тем, что они очень благодарные слушатели. И вопросы, которые они задают, иногда озадачивают.

Например: что общего между временами Достоевского и нашим временем? Кто герой нашего времени? Продолжают ли в России любить великого Горького?

Пекинский университет сам по себе место удивительное. На его территории веет воздухом древности и мудрости. Деревья здесь настолько древние, что на них висят таблички, и руками к ним даже страшно прикоснуться, хотя очень хочется.

Сегодня ярмарка начинает работать фактически. Открытие ее будет, несомненно, чрезвычайно церемониальным, это не Франкфуртская ярмарка, где все предельно демократично. Но не это главное.

Главное — как будет выглядеть российский стенд. Издательств приехало много, более 80. Но центральная книга ярмарки, на мой взгляд, уже определилась. Это создававшийся в течение четырнадцати лет первый том фантастической энциклопедии «Духовная культура Китая».

Впрочем, посмотрим. Книг привезли много. И, кстати, все они останутся в Китае. Так заранее договорились российская и китайская стороны. Так что китайских славистов, профессоров, аспирантов, студентов ожидает неслыханно щедрый подарок. Это приятно. Это по-русски. Или по-российски.

По-нашему, в общем.

Кстати

Выступая на торжественном приеме по случаю предстоящего открытия ярмарки, первый вице-премьер Дмитрий Медведев напомнил, что в этом году в связи с проведением Года России в Китае наша страна выступает на пекинской международной книжной ярмарке в качестве почетного гостя. «Широкомасштабное присутствие России на ярмарке имеет большое значение для укрепления дружественных связей между народами наших стран», — подчеркнул первый вице-премьер. По его словам, книжная индустрия России впервые представлена на крупнейшем форуме Азиатско-Тихоокеанского региона в такой полноте и разнообразии. К ярмарке в России на китайском языке изданы сборники произведений более 50 современных российских авторов, 17 из которых приехали в Пекин для встречи с читателями.

«Русская литература дает ответы на многие вопросы»

В Томском государственном университете состоялась творческая встреча с писателем, филологом и журналистом Захаром Прилепиным. Он известен тем, что активно откликается на все события, происходящие в современном мире, высказывается по самым разным проблемам политики, истории, культуры, литературы. Во время встречи Захар Прилепин ответил на многие вопросы студентов и сотрудников ТГУ. Вел встречу профессор филологического факультета Вячеслав Суханов.

* * *

Литература еще в детстве, в юности стала частью моей сущности, психотипа. Я родился в деревне, а потом мы перебрались в Дзержинск. И этот отрыв от почвы, перемещение в пространстве, видно, как-то повлияли на мое самосознание. Я стал читать стихи

Сергея Есенина, потом увлекся всей поэзией Серебряного века. Отец купил мне печатную машинку, и я вручную набирал антологии символистов, футуристов, имажинистов. Лет в 8-9 я еще ничего не понимал в этой поэзии, но сам строй и лад русской речи воздействовали на меня магическим образом.

Есть сотни языков, десятки сильнейших культур. Мы принадлежим к одной из пяти-семи мощнейших мировых культур, в частности, литератур. По сути, русская литература – одно из чудес света, и сам факт принадлежности к ней, попытки ее постижения являются счастьем, бесконечным духовным поиском, возможностью обнаружить ответы на многие важнейшие вопросы о государстве, о жизни, о Боге, о творчестве, о семье, о братстве.

* * *

За последний год, болезненный во всех смыслах, я понял, что наши пресловутые поиски национальной идеи должны вести к русской литературе. Потому что все вопросы, которые нас мучают, — о взаимоотношениях человека и государства, России и ее соседей, как на западе, так и на востоке, – уже глубоко осмыслены в русской классике, в древнерусской литературе. Нужно просто прочесть некоторые тексты, и потом посмотреть на действительность прозрачными глазами, и все станет ясно…

Не так давно я с удивлением обнаружил, что для большинства русских литераторов характерным времяпрепровождением была воинская служба. Сумароков, Карамзин, Вяземский, Жуковский, Кюхельбекер, Баратынский – можно назвать десятки имен – все они были военными, участвовали в разнообразных военных экспедициях…

Интересно, что почти все они в определенный период своей жизни были вольнодумцами: многие были близки декабристам, кто-то вступал в прямой конфликт с властью. Но если начиналась война, они переодеваюсь в военную форму, садились на лошадей и скакали с шашкой наголо и с именем Отечества на устах.

Представление о русском писателей как об исусике в корне неверно. Конечно, писатель – это защитник маленького человека, гуманист, возвысивший свой голос против держиморд. Но главное, русский писатель – это зона высокой, абсолютной ответственности за народ, за язык и за географию. Поэтому он стремится на передовую – защищать эти ценности.

* * *

У нас есть военная проза, которая возникла после Великой Отечественной войны. Это одно из наивысших достижений не только русской, советской, но и мировой прозы. Ее создавали действительное крупные писатели – Бондарев, Бакланов и другие. Если вспомнить биографии авторов этой мощнейшей лейтенантской прозы, то выяснится, что все они либо отучились в Литературном институте, либо получили хорошее филологическое образование. Это очень важно, потому что даже самый экстремальный жизненный опыт не дает возможность написать о нем так, чтобы это стало фактом литературы.

Опыт у некоторых участников современных конфликтов не меньше, чем у ветеранов Великой Отечественной. Но современная военная проза не сложилась. Например, на сайте artofwar.ru – «художники войны» — собрано около 10 тысяч текстов на военные темы. С точки зрения фактуры, эти тексты могли стать литературой, но не стали. Потому что все авторы – взрослые мужики, которые не учились литературному мастерству. Они элементарно не прочитали определенное количество книг, чтобы понимать, как их создавать.

Поэтому мое филологическое образование дает мне фору перед моими собратьями по ремеслу. В университете мне пришлось прочитать весь свод классических текстов. Сейчас я уже не помню из них половины, но имею представление о том, как надо и как не надо писать.

* * *

В чем моя претензия к современной русской поэзии? В том, что она в основном перешла в режим частного лирического высказывания: человек палец прищемил, и вот про этот ноющий палец он пишет, и пишет, и пишет. Или про свои мальчиковые или девочковые чувства. Конечно, любовная лирика – одна из сильнейших традиций мировой поэзии. Но ведь русская классическая поэзия далеко не только это…

Это колоссальное, эпическое осмысление действительности России на века вглубь и на века вперед. Русский поэт сначала находится внутри своего мучительного душевного переживания, а потом неожиданно возносится вверх, и с вершин поэмы «Полтавы», поэмы «Пугачев», поэмы «Хорошо», поэмы «Двенадцать» озирает все пространство русского прошлого и будущего, судьбы нашего Отечества.

Сегодня такие озарения почти не случаются. Я не вижу больших поэм и серьезных драматургических текстов. Поэт сидит и качает свой забинтованный палец с утра до вечера. С точки зрения формального мастерства современная поэзия ушла далеко вперед, но пострадал смысл. Есть отдельные имена, к которым я отношусь с уважением, но нет молодых, сильных, мудрых и прозорливых. Хотя в начале века масштабные литературные открытия совершались людьми в подростковом по нынешним временам возрасте – в 23-25 лет.

* * *

Накануне вручения Нобелевской премии я прочитал, что русская литература безнадежно отстала от западной и удивился. Я неплохо знаю современную зарубежную литературу. Дело в том, что мои книжки переведены на иностранные языки. В силу этого я время от времени езжу в те или иные западные страны на презентации своих книг. И, чтобы не ударить в грязь лицом, я честным образом начинаю читать местную литературу. Картина мне примерно ясна. Ничего сенсационного в зарубежной литературе не происходит, что дало бы смелому литературоведу право говорить, что мы безбожно отстали.

Конечно, есть мощнейшие авторы и тексты – пять, семь имен. Но они есть и в России: если грамотно, точно и умело перевести прозу Александра Терехова, например, роман «Каменный мост», то это будет высший пилотаж мировой словесности! Никакой непреодолимой дистанции с лучшими литераторами мира у него нет. Есть еще отличные романы Евгения Водолазкина, сильная военная проза Олега Ермакова. В творческой силе находятся и старшие мастера. Поэтому русская литература – явление очень серьезное и разнообразное, она вполне конкурентоспособна западной литературе.

* * *

Отличительная черта современной русской литературы – отсутствие цензуры. У нас представлен весь спектр книжек как со славословиями, так и с проклятьями России. Ни в одном европейском государстве литераторы, высказывающие радикальные мнения о ситуации в своей стране, не будут представлены на главных полках во всех книжных магазинах. Их книги не будут рецензироваться, экранизироваться, эти авторы не будут становиться лауреатами крупнейших литературных премий.

Что касается цензуры в журналистике, то в Европе информационное поле пострижено и принаряжено так, как нам и не снилось. Многие думают, что у нас жесткая цензура, а за рубежом – царство свободы. Это не имеет никакого отношения к действительности. Недавно я общался с немецкими коллегами, по их словам, то, что происходит последний год на телевидении и в прессе в их стране – хуже холодной войны. Не допускаются никакие другие точки зрения, кроме генеральной. А журналистов, которые пытаются сказать что-то не параллельное, а перпендикулярное ей, нещадно критикуют.

А у нас и в литературе, и в журналистике можно поднимать любые темы. Поэтому не драматизируйте ситуацию. Если собираетесь писать прозу – пишите, о чем хотите. Главное, не забывайте читать русскую классику, которая воспитывает вкус и учит широко мыслить.

Что такое русская классика? Тезисы лекции Архангельского в Ельцин Центре | Ситуация | ОБЩЕСТВО

Одновременно со скандалом в одном из книжных магазинов Екатеринбурга, где 17-летней девушке не продали стихи русских классиков, в Ельцин Центре состоялась лекция литературоведа  Александра Архангельского. Ее тезисы – в материале URAL.AIF.RU.

На минувшей неделе совпало два события. Во-первых, Роскомнадзор попросили проверить адекватность маркировки произведений классической литературы, чтобы избежать историй, произошедших с 17-летней екатеринбурженкой Алисой. Ей, как уже писал «АиФ-Урал», отказались продавать сборник стихов из-за маркировки «18+». Во-вторых, в Ельцин Центре состоялась лекция Александра Архангельского о важности и ценности классической литературы.  

Главный тезис Архангельского: классике все возрасты покорны и лишать этого наследия хоть одного человека, будь то ребенка или взрослого – настоящее безумие. Дело в том, что уровень интереса к классической литературе и без того упал. Виной тому стали неизбежные обстоятельства «современного технологичного общества».

Справка

Александр Архангельский известный российский критик, литературовед, писатель и публицист. Автор, ведущий и руководитель программы «Тем временем» на телеканале «Культура». Педагог и составитель школьных учебников, методических пособий, хрестоматий по литературе. Он известен своими лекциями по литературе в лектории «Прямая речь» в Москве, Санкт-Петербурге и Лондоне.

Классика? Что это?

Какая же отечественная  литература всё-таки относится к русской классике, что соответствует её канонам?  Классика русской литературы — это литературные памятники и произведения искусства, признанные шедеврами мировой культуры. Классическими принято считать произведения, ставшие достоянием традиций(их постоянно цитируют, на них часто ссылаются), обладающие качеством хрестоматийности (их изучают в школе, их должен знать каждый, считающий себя культурным и образованным человеком). Канонические произведения литературы можно отнести к настоящим мировым  бестселлерам, потому что на них не спадает спрос из года в год. Классика примечательна тем, что она затрагивает вечные темы, которые волнуют людей во все времена: человек и Бог, жизнь и смерть, любовь и ненависть. Как правило, классические произведения отличают, с одной стороны, от современных, не признанных объектом культурного наследия, и, с другой стороны, от древних, малоизвестных или забытых, не выдержавших испытания временем.

Кто создал фундамент русской литературы?

По мнению Александра Архангельского, основной фонд русской литературной классики — творчество Михаила Ломоносова, Дениса Фонвизина, Николая Карамзина, Василия Жуковского, Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Николая Гоголя, Федора Достоевского, Льва Толстого, Ивана Крылова и многих других писателей. Кстати, «топ-лист» XIX века не сильно отличается от современной школьной программы.

«Классика не умрет, пока сохраняет свое значение, и бессмертие писателей-классиков символизируют памятники и мемориалы, возводимые в память о них, а также музеи, посвященные им, города, площади и улицы, названные их именами», — уверен господин Архангельский.

Когда писатель становится классиком?

В России понятийные представления о канонах классической литературы начали зарождаться в 19 веке, и лишь с того момента литературу начали почитать. Начало этому процессу было положено в тот момент,  когда стали организовывать первые литературные обеды. В Петербурге они имели строго официальный характер и широкую известность. В Москве происходило все наоборот: лишь в узких кругах самые преданные ценители могли быть удостоены приглашения на такого рода мероприятие. Уже к 20 веку стали проводиться первые литературные юбилейные вечера. И первым писателем, в честь которого был назначен этот вечер стал Иван Крылов. После этого сам того не ожидая, он обрел статус великого детского баснеписца.

А перестать быть классиком можно?

«Литературный канон — вещь очень устойчивая. Если человек «пробрался в классики», его оттуда очень сложно прогнать», — иронизирует господин Архангельский, говоря о существующих правилах вхождения в «пантеон».

Чтобы автор стал классиком, в его произведениях что-то должны находить для себя люди, которые возьмутся за его книгу столетия спустя. «Великий» автор сам вписывает себя в традицию, отвечая на вызовы предшественников. А чтобы закрепиться в каноне, ему нужны продолжатели. Литературное признание связано с парадоксом: автор канонического произведения одновременно вписывает себя в традицию и изменяет её. 

Кто до сих пор является мэтром классической литературы?

Именно сила, ясность и самобытность ставят в центр канона Александра Пушкина. Он укрепил  канон литературы. Более того, при его жизни произошло очень много событий, сделавших из его произведений мировые хиты, ставших достоянием России.

Кто назначает в классики?

В классики назначают далеко не школьные учителя, не составители хрестоматий, не чиновники и не «доминантные структуры» общества. Главное экспертное слово по данному вопросу всегда  выносит время. Только люди, читающие классику определяют её статус образно – «наше всё!».

Зачем нам «наше все»?

По мнению Александра Архангельского, классические произведения, необходимые для передачи опыта, культурного наследия вынуждены конкурировать с интернет-контентом и в подавляющем большинстве случаев проигрывают ему. Последствий тому масса, одно из самых заметных – поверхностность мышления и знаний. «Целителями от недуга безграмотности» могут  родители и старшие поколения учителей и преподавателей, которые только на своем примере и учитывая свой жизненный опыт должны доносить до своих детей и учеников всю ценность и необходимость изучения классической литературы.

Смотрите также:

Почему русская литература мало говорит по-английски

  • Анна Асланян
  • Лондон, для bbcrussian. com

Подпись к фото,

Англичане воспринимают Чехова как «своего» автора, и почти каждая новая постановка сопровождается новой версией текста

Количество переводной литературы в Британии традиционно невелико – она составляет около 3% всей издательской продукции. В этом отношении ситуация в России совершенно другая, больше похожая на ту, что сложилась в континентальной Европе: зарубежная литература остается чрезвычайно популярной.

Книги, переведенные с английского, остаются одними из самых любимых среди российских читателей. Однако и в Британии интерес к авторам, пишущим на другом языке, в том числе на русском, в последнее время растет, особенно у молодежи.

Недавно завершившаяся в Лондоне международная книжная ярмарка стала местом встречи издателей, приехавших сюда, чтобы купить или продать права на переводы.

Может ли перевод на иностранный язык подарить книге новую жизнь, сделать ее бестселлером в чужой стране? Такие примеры существуют.

Новый Гроссман и вечно молодой Чехов

Знаменитый британский переводчик с русского Роберт Чандлер в последние несколько лет вернулся к произведениям Василия Гроссмана, автора романа «Жизнь и судьба». В прошлом году вышел его перевод повести «Все течет», за ним последовал сборник рассказов и эссе «Дорога».

Популярность книг Гроссмана в Британии и Америке сегодня неизмеримо выше, чем в России. Чандлер не считает это своей личной заслугой – по его мнению, Гроссману по ряду причин больше повезло с аудиторией за границей, чем на родине.

Автор фото, BBC

Подпись к фото,

Борис Акунин – один из самых издаваемых в Англии современных русских писателей

Из множества современных русских писателей на английский переведены лишь единицы, среди них – весьма популярные в Британии Борис Акунин и Виктор Пелевин (первого любят как автора детективов, последнего записывают в жанр «фэнтези»).

Классиков тут ценят больше; их то и дело переиздают, руководствуясь принципом, что перевод должен отражать черты своего времени и потому его требуется периодически обновлять. Особенно характерно это для драматургии: так, едва ли не каждая постановка Чехова на британской сцене сопровождается новой версией текста.

В то же время Оливер Рэди, работающий сейчас над новым переводом «Преступления и наказания», подчеркивает, что Достоевский не теряет своей актуальности и не нуждается в стилизации; смысл его произведений находится вне времени, а значит, изобретать какой-либо новый стиль не следует.

Слишком далекое и непонятное

Британские издатели подходят к выбору книг для перевода осторожно. Издавать их, как правило, невыгодно – не всегда удается оправдать затраты на покупку прав, часто приходится экономить на переводе.

Автор фото, RIA Novosti

Подпись к фото,

Дмитрий Быков пока еще не завоевал британский книжный рынок

Тем не менее, для Алессандро Галленци, директора издательства Alma Books, специализирующегося на переводах европейской литературы, качество перевода очень важно. Русская классика занимает особое место в каталоге Галленци: недавно он выпустил, в частности, «Дневники Софьи Толстой» (книга произвела фурор в англоязычном мире) и новую английскую версию «Записок юного врача» Булгакова.

Что до современных писателей, в Alma Books выходили – с более скромным успехом – романы Дмитрия Быкова и Александра Терехова.

Издательство Dalkey Archive Press публикует авторов, которые были незаслуженно забыты или не переводились прежде. Именно тут много лет спустя после первой публикации вышли по-английски книги Виктора Шкловского и Андрея Битова.

Директор издательства Джон О’Брайен пожаловался, что найти новую и одновременно хорошую литературу в России сегодня – дело непростое. Несмотря на огромное количество русских книг, темы, которым они посвящены, по-прежнему малоинтересны англоязычным читателям; по крайней мере, так считают те, кто следит за британским рынком.

Трудный хлеб переводчика

Нередко русская литература попадает в Британию из-за океана – в Америке переводами занимаются больше. Издатели и переводчики часто спорят о необходимости отражать в переводе особенности языка той страны, на которую он рассчитан. Впрочем, в наш мультикультурный век это не столь важно – читатель вполне способен применить воображение и перенестись из одной среды в другую.

Трилогия Владимира Сорокина «Лед», недавно вышедшая в Америке, была отмечена британскими критиками; есть надежда, что его будут читать и здесь. То же можно сказать о Людмиле Петрушевской – ее рассказы стали известны англоязычному миру благодаря американским переводчикам.

Недостатка в переводчиках с русского в Британии нет; скорее можно говорить о невостребованности их таланта. Хотя плата, которую они получают, в среднем превышает российские гонорары, им все равно нередко приходится переводить в свободное от основной работы время.

Те же, кто, подобно Эндрю Бромфилду, переводчику Пелевина и Акунина, живут этим трудом, вынуждены работать целыми днями. В этом отношении они мало чем отличаются от своих российских коллег.

Формула успеха для издателя, как правило, начинается с читательского интереса. Как его формировать и оценивать – вопрос, точного ответа на который не знает никто; слишком много неизвестных тут задействовано.

Ясно одно: англоязычному читателю еще предстоит открыть для себя множество русских писателей, переведенных впервые или заново.

Выбрав Россию почетным гостем Лондонской ярмарки в этом году, ее организаторы стремились способствовать распространению русской литературы на Западе. Судя по живому интересу к представленным российскими издателями и агентами книгам, первые шаги в этом направлении уже сделаны.

Русская литература XIX — XX века

 

На ресурсе представлена оригинальная библиография поэтов и писателей 19-20 века, более нигде не представленная на данный момент в Рунете.

Различные критики, рецензии и анализ основных произведений школьного курса. Художественные произведения и литературно-критические статьи, изучение которых предусмотрено школьной программой. И конечно же ключевые произведения — стихотворения, драматургические произведения и критические статьи как в полном так и сокращенном варианте. Школьная библиотека русской классической литературы — золотой фонд русской классики – ждет Вас!

Актуальность классической литературы для воспитания нового поколения

Часто говорят «классика не стареет» — ознакомившись хотя бы с частью представленного материала, Вы вероятно всего полностью с этим согласитесь или лишний раз подтвердите это для себя.

Даже просто пробежавшись по анонсам материалов, вы получите представление актуальности творчества классиков для современного человека.

Во всех главнейших сферах нашего общества очень мало что поменялось. Те же острейшие социальные проблемы, круговая несправедливость и подчас полная бесперспективность текущих моделей социального развития, что и в настоящей российской действительности.

Кроме социальных вопросов, которые как и прежде стоят на первом месте в нашем современном обществе, так же конечно, рассмотрены и многие другие моменты.

Вопросы разрыва в мироощущении и мироустройстве между поколениями людей знающих и помнящих советское прошлое и советскую школу с настоящим поколением, в котором преобладают эгоистические взгляды и узко направленность. Вопросы выбора пути развития личности так же актуальны, как и раньше.

А что же говорить о любви и чувствах? Это такие вещи, которые всегда и во всех формах обществ будут сильнейшим образом волновать людей.

Конечно же, мы можем продолжать и продолжать. Практически нет тем, которые волновали бы современного человека, и не были бы раскрыты в работах, представленных на сайте гениев пера и мысли нашего отечества — наших писателей, поэтов, драматургов.

Вместить огромное и многогранное творчество классиков XIX века на одном ресурсе практически не возможно, как с технической точки зрения так и затрат по времени. В этом плане соперничать с электронной библиотекой Максима Мошкова в принципе не возможно, да и не нужно. Для сайта «Русская Литература XIX и XX века» (Russkay-Literatura. ru) любое произведение само по себе лишь начало повествования..


Приятного ознакомления, светлых мыслей и отличных оценок друзья!

Русская литература 18 века – кратко

1) Русская литература XVIII века была верным зеркалом русской общественной жизни: все изменения в характере этой жизни полно и точно отразились в литературе. По литературным произведениям этой эпохи можно проследить, как зародилось русское общество, еще отсутствовавшее при Петре Великом, как оно воспиталось под влиянием «просвещенного абсолютизма», как доросло, наконец, до такой степени самосознания, что, при императрице Екатерине II, рискнуло бороться с этим «просвещенным абсолютизмом» во имя самостоятельности своего развития (Новиков, Радищев).

 

Русская литература 18 века. Общая характеристика. Слушать аудиокнигу

 

2) В связи с этим пробуждением самосознания, проснулись в русском обществе и националистические стремления, – вражда к чрезмерному и нелепому преклонению перед иностранным (Фонвизин, Новиков и др.), интерес к русской старине и к простому народу, его быту и творчеству (Екатерина, Чулков, Новиков). Это привело к прояснению в русском обществе двух противоположных мировоззрений – консервативных и либеральных. Вне этих политических стремлений сложились у нас, под влиянием Запада, стремления – 1) масонством обновить христианство, якобы затуманенное «обрядностью», – 2) найти счастье в идеализме чистого сердца и в своей «прекрасной душе» (Карамзин).

3) Все главные моменты в развитии русской жизни XVIII в. носили, по преимуществу, общественный характер. Этот общественный характер впервые в эту эпоху окрасил собою русскую литературу, и с этих пор сделался её отличительной чертой.

4) С развитием общественной жизни в России быстро начали складываться литературные направления, стали созидаться литературные школы. Это указывает на то, как быстро наши литературные вкусы достигли высокой степени развития: в один век мы сравнялись с литературным развитием западной литературы, – в течение одного XVIII века мы покончили с схоластицизмом средних веков, с классицизмом Возрождения, с сентиментализмом и подошла к романтизму и реализму.

5) Таким образом, русская литература отразила на себе последовательно влияния немецкие (при Петре и его преемниках), французские (при Елизавете и Екатерине), англо-немецкие (вторая половина царствования Екатерины) и подошла к попыткам создать национальную русскую литературу – путем скрещения творчества литературного с народной поэзией и древней письменностью (Чулков, Новиков).

6) Интересы к живой действительности, проснувшиеся националистические тенденции, стремление к реализму, определившееся в русской литературе еще с XVII в., – привели к тому, что ложный классицизм выразился у нас слабее, чем в других европейских странах: даже самые яркие псевдоклассики (Ломоносов, Сумароков и др.) сознательно шли в своем литературном развитии к поэзии действительности.

7) С развитием общественной и политической жизни интересы русского общества расширяются. И литература тоже захватывает все более широкие области, – она теперь делается художественным творчеством, поэзией в широком смысле слова, – родной сестрой живописи, музыки и других изобразительных искусств. С этого века она впервые приобретает титул, «изящной», – титул, указывающий на характер её, – или чаще титул «новой», свидетельствующий о том, что она отвечала потребностям не древнерусской жизни, а жизни новой, обновленной быстрым культурным порывом вперед.

8) Понятно поэтому, что «церковный» характер русского миросозерцания, ослабленный уже XVII веком и при Петре, теперь, к концу XVIII века, окончательно уступает место «светскому».

9) Литература освобождается от служения церкви, хотя долго еще не достигает самостоятельности, – на первых порах она переменяет лишь «хозяина»: теперь она служит не церковному благочестию, а той морали, которая была занесена к нам с Запада вместе с камзолами и париками. Весь XVIII век представит нам поучительную картину, как эта мораль будет входить в плоть и кровь русского общества, как от зубрения прописных правил, переведенных с немецкого, русский человек дойдет до глубокого и ясного идеализма сердца.

10) Древняя Русь расправлялась с язычеством, Московская уже хлопотала об исправлении нравов. Россия XVIII века принесла проповедь всечеловеческой нравственности, проповедь служения добру, истине и красоте. Этот век был у нас «эпохой великих открытий»: русские люди и в одах, и в романах, и в драме повторяли на разные лады, что государь – «человек», что он должен служить государству, что он должен подчиняться законам… Такая точка зрения указывала, как далеко отошло русское общество XVIII в. от взглядов Московской Руси на своих державных владык. В этот же век сделали мы другое, не менее важное «открытие» – «и крестьяне чувствовать умеют». Как ни наивно звучат эти слова в наше время, культурное значение их огромно. Они свидетельствуют о том, что в XVIII в. стало определяться в нашей литературе то гуманное отношение к «униженным и оскорбленным» (Чулков, Новиков), которое делается характернейшей чертой многих великих писателей XIX столетия (Гоголь, Достоевский и др.).

11) Постепенно освобождаясь от полубессознательного «служения» идеалам чужой, заимствованной морали, от тенденций отвлеченной нравоучительности, наша литература во вторую половину XVIII века делается вполне сознательной, так как отражает не взятые напрокат настроения и идеалы, но истинные убеждения иной, улучшенной, акклиматизированной у нас, породы людей. Благодаря деятельности Карамзина, русская литература делается «идеалистической», по мировоззрению, – делается свободным изящным искусством («belles lettres»), которое широко захватывает действительность. Она становится зеркалом души писателя (лирика сердца), – в литературу вводится глубокий и тонкий психологический анализ, новая манера письма (Kleinmalerei), поэзия природы, поэзия личной жизни.

См. далее — статьи Русская литература начала 19 века и Краткий обзор русской литературы 19 века.

 

русская литература | Британика

Русская литература , совокупность письменных произведений, созданных на русском языке, начиная с христианизации Киевской Руси в конце 10 века.

Необычный облик русской литературной истории был источником многочисленных споров. Три крупных и внезапных разрыва делят его на четыре периода — допетровский (или древнерусский), имперский, послереволюционный и постсоветский. Реформы Петра I (Великого; годы правления 1682–1725), который быстро вестернизировал страну, создали настолько резкую пропасть с прошлым, что в XIX веке было принято утверждать, что русская литература возникла всего за столетие до этого.Влиятельный критик XIX века Виссарион Белинский даже назвал точный год (1739) начала русской литературы, тем самым лишив всех допетровских произведений статуса литературы. Русская революция 1917 года и большевистский переворот позже в том же году привели к еще одному серьезному расколу, в конечном итоге превратив «официальную» русскую литературу в политическую пропаганду коммунистического государства. Наконец, приход к власти Михаила Горбачева в 1985 году и распад СССР в 1991 году ознаменовали еще один драматический перелом.Что важно в этой модели, так это то, что переломы были внезапными, а не постепенными, и что они были продуктом политических сил, внешних по отношению к самой истории литературы.

Британская викторина

Русская литература

Вы думаете, что знаете русскую литературу? Проверьте свои знания с помощью этого теста.

Самым прославленным периодом русской литературы был XIX век, когда в поразительно короткий период были созданы одни из бесспорных шедевров мировой литературы. Не раз отмечалось, что подавляющее большинство русских произведений мирового значения было создано при жизни одного человека, Льва Николаевича Толстого (1828–1910). Действительно, многие из них были написаны в течение двух десятилетий, 1860-х и 1870-х годов, периода, который, возможно, никогда не был превзойден ни в одной культуре по чисто концентрированному литературному блеску.

Русская литература, особенно имперского и послереволюционного периодов, имеет определяющими характеристиками глубокую озабоченность философскими проблемами, постоянное осознание своего отношения к культурам Запада и сильную тенденцию к формальному новаторству и нарушение принятых родовых норм. Сочетание формального радикализма и озабоченности отвлеченными философскими вопросами создает узнаваемую ауру русской классики.

Древнерусская литература (10–17 вв.)

Условный термин «Древнерусская литература» является анахронизмом по нескольким причинам.Авторы произведений, написанных в это время, явно не считали себя «старыми русскими» или предшественниками Толстого. Более того, этот термин, представляющий точку зрения современных ученых, стремящихся проследить происхождение более поздних русских произведений, затемняет тот факт, что восточнославянские народы (земли, тогда называвшейся Русью) являются предками украинцев и белорусов, а также современный русский человек. Произведения древнейшего (киевского) периода также привели к современной украинской и белорусской литературе.В-третьих, литературным языком, установившимся в Киевской Руси, был церковнославянский, который, несмотря на постепенное увеличение местных восточнославянских вариантов, связывал культуру с более широкой общностью, известной как Slavia orthodoxa , то есть с восточно-православными южными славянами Балканы. В отличие от настоящего, это более широкое сообщество имело приоритет над «нацией» в современном смысле этого слова. В-четвертых, некоторые задаются вопросом, можно ли эти тексты правильно называть литературными, если под этим термином подразумеваются произведения, предназначенные для выполнения прежде всего эстетической функции, поскольку эти сочинения обычно писались для церковных или утилитарных целей.

русская литература | Британика

Русская литература , совокупность письменных произведений, созданных на русском языке, начиная с христианизации Киевской Руси в конце 10 века.

Необычный облик русской литературной истории был источником многочисленных споров. Три крупных и внезапных разрыва делят его на четыре периода — допетровский (или древнерусский), имперский, послереволюционный и постсоветский. Реформы Петра I (Великого; годы правления 1682–1725), который быстро вестернизировал страну, создали настолько резкую пропасть с прошлым, что в XIX веке было принято утверждать, что русская литература возникла всего за столетие до этого.Влиятельный критик XIX века Виссарион Белинский даже назвал точный год (1739) начала русской литературы, тем самым лишив всех допетровских произведений статуса литературы. Русская революция 1917 года и большевистский переворот позже в том же году привели к еще одному серьезному расколу, в конечном итоге превратив «официальную» русскую литературу в политическую пропаганду коммунистического государства. Наконец, приход к власти Михаила Горбачева в 1985 году и распад СССР в 1991 году ознаменовали еще один драматический перелом.Что важно в этой модели, так это то, что переломы были внезапными, а не постепенными, и что они были продуктом политических сил, внешних по отношению к самой истории литературы.

Британская викторина

Еще одна викторина по русской литературе

Кто написал «Мертвые души»? Какой персонаж является главным героем в «Преступлении и наказании»? Проверьте, что вы знаете о русской литературе, с помощью этого теста.

Самым прославленным периодом русской литературы был XIX век, когда в поразительно короткий период были созданы одни из бесспорных шедевров мировой литературы. Не раз отмечалось, что подавляющее большинство русских произведений мирового значения было создано при жизни одного человека, Льва Николаевича Толстого (1828–1910). Действительно, многие из них были написаны в течение двух десятилетий, 1860-х и 1870-х годов, периода, который, возможно, никогда не был превзойден ни в одной культуре по чисто концентрированному литературному блеску.

Русская литература, особенно имперского и послереволюционного периодов, имеет определяющими характеристиками глубокую озабоченность философскими проблемами, постоянное осознание своего отношения к культурам Запада и сильную тенденцию к формальному новаторству и нарушение принятых родовых норм. Сочетание формального радикализма и озабоченности отвлеченными философскими вопросами создает узнаваемую ауру русской классики.

Древнерусская литература (10–17 вв.)

Условный термин «Древнерусская литература» является анахронизмом по нескольким причинам.Авторы произведений, написанных в это время, явно не считали себя «старыми русскими» или предшественниками Толстого. Более того, этот термин, представляющий точку зрения современных ученых, стремящихся проследить происхождение более поздних русских произведений, затемняет тот факт, что восточнославянские народы (земли, тогда называвшейся Русью) являются предками украинцев и белорусов, а также современный русский человек. Произведения древнейшего (киевского) периода также привели к современной украинской и белорусской литературе.В-третьих, литературным языком, установившимся в Киевской Руси, был церковнославянский, который, несмотря на постепенное увеличение местных восточнославянских вариантов, связывал культуру с более широкой общностью, известной как Slavia orthodoxa , то есть с восточно-православными южными славянами Балканы. В отличие от настоящего, это более широкое сообщество имело приоритет над «нацией» в современном смысле этого слова. В-четвертых, некоторые задаются вопросом, можно ли эти тексты правильно называть литературными, если под этим термином подразумеваются произведения, предназначенные для выполнения прежде всего эстетической функции, поскольку эти сочинения обычно писались для церковных или утилитарных целей.

Русская литература и ее демоны

Под редакцией Памелы Дэвидсон

548 страниц, 18 иллюстраций, библиография, индекс

ISBN  978-1-57181-758-7 179,00 долл. США/132,00 фунтов стерлингов / Hb / Опубликовано (ноябрь 2000 г.)

ISBN  978-1-84545-757-0 $39,95/£31,95 / Pb / Опубликовано (ноябрь 2010 г.)


ГБ Купить печатную книгу Hb Pb Купить печатную книгу Pb Просмотр корзиныВаша страна: Россия — изменить Рекомендовать в свою библиотеку Доступно в ГОБИ®

Отзывы

«В целом том читается как цельная книга… и поддерживает высокий уровень стипендий во всем. Исследователи русского литературного демонизма в будущем наверняка захотят ознакомиться с этим прекрасным трудом».   · Русское обозрение

«… этот сборник демонстрирует степень взаимного сотрудничества, а также неизменно высокое качество, превосходящее качество большинства сборников эссе … в нем есть что похвалить, но мало что порицать».   · Славянское обозрение

«Он станет ценным справочником для студентов и аспирантов в области славянского и сравнительного литературоведения.»   · Австралийские и восточноевропейские исследования

«Научное превосходство отдельных вкладов и высокий стандарт, которым отмечены все статьи без исключения… этот том хорошо продуман с точки зрения концепции, и, похоже, редактор приложил все усилия, чтобы придать ему методологическую связность. Без сомнения, он станет ценный справочник для студентов и аспирантов в области славянского и сравнительного литературоведения».   · Австралийские славянские и восточноевропейские исследования

Описание

Смелое утверждение Мережковского о том, что «вся русская литература есть до известной степени борьба с искушением демонизма», несомненно, оправдано.И все же, несмотря на его очевидную центральную роль в русской культуре, уникальному и увлекательному феномену русского литературного демонизма до сих пор уделялось мало внимания критиков. Эта существенная коллекция заполняет пробел. За обширным аналитическим введением редактора следует серия из четырнадцати эссе, написанных выдающимися учеными в своих областях. В первой части исследуются основные формирующие контексты литературного демонизма: русская православная и народная традиция, демонизация исторических личностей и взгляды на искусство как на внутренне демоническое.Во второй части прослеживается развитие литературной традиции демонизма в произведениях авторов от Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Достоевского до поэтов и прозаиков модернизма (в том числе Блока, Ахматовой, Белого, Сологуба, Розанова, Замятина). , и до конца 20 в.

Памела Дэвидсон — профессор русской литературы в Школе славянских и восточноевропейских исследований Университетского колледжа в Лондоне.

Предмет: Литературоведение
Район: Центральная/Восточная Европа Тематические коды

ЛК: PG2987.D45 R87 2000

BL: YC.2001.A.14678

BISAC: BISAC:
LIS004240 Литературная критика / русский и бывший Советский Союз

BIC:
DS Литература: История и критика;
JFC Культурология

Содержимое

Развернуть оглавление

Список иллюстраций
Заметки об участниках
Предисловие

Введение: Русская литература и ее демоны: вводное эссе
Памела Дэвидсон

ЧАСТЬ I: ТРАДИЦИИ И КОНТЕКСТЫ

Глава 1. Ностальгия по аду: русский литературный демонизм и православная традиция
Саймон Франклин

Глава 2. Русский народный дьявол и его литературные размышления
Вера Вигзелл

Глава 3. Антихрист на троне: демонические видения русских правителей
Кевин Платт

Глава 4. Богослужение или идолопоклонство? Русские взгляды на искусство как на демоническое
Памела Дэвидсон

ЧАСТЬ II: ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДЕМОНЫ

Глава 5. Муза и Демон в поэзии Пушкина, Лермонтова и Блока
Памела Дэвидсон

Глава 6. Лермонтов Демон : Идентичность и аксиология
Роберт Рейд

Глава 7. Дьявол в мелочах: ​​демонические черты гоголевского Петербурга
Джулиан Граффи

Глава 8. Водевиль «Бесы»: «Расшифровка» бесовского у Достоевского Бесы
В.Дж. Лезербарроу

Глава 9. Розанов и его литературные демоны
Лиза Димблби

Глава 10. Демон. Мифопоэтическая модель мира в творчестве Лермонтова, Врубеля, Блока
Аврил Пайман

Глава 11. Демономания колдунов: сатанизм в русском символистском романе
Адам Вайнер

Глава 12. Бесы-символисты и акмеистические превращения: Гумилев, демонизм и отсутствующий герой в поэме Ахматовой « без героя»
Майкл Баскер

Глава 13. Игра Адвоката Дьявола: Парадокс и Пародия в «Замятине» Чудо Пепельной Среды
Филип Кавендиш

Глава 14. Литературные представления о Сталине и сталинизме как демоническом
Розалинда Марш

Индекс

Наверх

Что такое литературная сцена в России сегодня?

Россияне традиционно почитают своих писателей.И это не совсем ушло в прошлое — ведь люди среднего возраста, воспитанные на «великой русской литературе», как и я, все еще живы, и многие молодые люди чувствуют то же самое, но ситуация в отношении литературы и серьезного искусства стремится в западном направлении, где писатели знают свое скромное место в обществе. Наши писатели в настоящее время также пытаются развлекать, а не учить. Как и везде, большинство людей сегодня предпочитают яркие шоу, увлекательные игры и легкую фантастику.Серьезные идеи должны быть красиво упакованы. И, конечно же, затягивающий Интернет с его огромным разнообразием развлечений, в том числе и чтением. (Казалось бы, длина онлайн-текстов не имеет значения, но внимание людей все меньше и меньше, и даже интернет-журналы принимают рассказы всего в несколько страниц, желательно оптимистичные и веселые: пожалуйста, без уныния и уныния.) Издатели пытаются убедить авторов, что они должны адаптировать свое письмо к вкусам людей, потому что это источник их дохода.Естественно, такой подход подрывает самоуважение авторов и любое чувство собственной важности.

Последние три года Глас издает в основном книги авторов до 30 лет, лауреатов премии «Дебют», так что мне удалось многое узнать об этом поколении. Они не стремятся быть «инженерами душ людей», по выражению Сталина, и не чувствуют ответственности за судьбы своей страны, как интеллигенция XIX века. Молодые авторы трезвы и достаточно прагматичны, даже романтики среди них.Годы их становления совпали с периодом экономической разрухи и политического хаоса 1990-х годов, которые они воспринимали как норму. Там, где я был бы шокирован и разочарован, они остаются хладнокровными и отстраненными, не ожидая, что мир будет идеальным. Миру, в свою очередь, мало нужны их истории, если только они не адаптированы для экрана или телесериалов.

Однако у них острый глаз на детали и большие литературные способности, которые позволяют им рисовать графические картины реальной России, большей частью отдаленных уголков запределья, о которых мы почти ничего не знаем.Глас опубликовал некоторые из этих работ в английском переводе.

В прошлом государство усложняло жизнь писателям в России (и это еще не совсем в прошлом). Цензура и инакомыслие раскалывали писательскую профессию и так или иначе влияли на их творчество — вы были либо про-, либо антисоветчиками. Если вы занимались «искусством ради искусства», вы все равно были антисоветчиком. Когда в начале 1990-х была снята цензура и в книжные магазины хлынули потоки ранее запрещенных книг, вновь написанные произведения были «постсоветскими» по духу, потом «постпостсоветскими», но от них все равно не уйти. советское прошлое.Только сегодняшние 20-30-летние наконец пишут о здесь и сейчас, а советская тема для них чисто историческая, как времена Петра Великого или Ивана Грозного.

Власти наконец поняли, насколько на самом деле безобидны интеллектуалы, и оставили их в покое. Теперь они могут говорить что угодно и выпускать пар сколько угодно, а властям наплевать на их инакомыслие, пока они издаются малыми тиражами, как это обычно и бывает.Писатели жаждали свободы, но когда она наконец была им дарована, они обнаружили, что никому нет дела до их смелых идей. Государство по-прежнему может доставлять неприятности писателям (и таких случаев немало), но умные писатели просто пользуются случаем, чтобы использовать неприятности как рекламу.

В 1990-е годы мы стали свидетелями крушения нравственно ангажированной традиции русской литературы. Доминантой стали фантастика, фантастика, гротеск и нигилизм. А ведь у нас еще есть отличные серьезные авторы, которые занимаются своим делом, не обращая внимания на тенденции, — они сами являются законодателями мод.Фэнтези, гротеск, детективные романы и т. п. — лишь литературные формы, которые они наполняют великими идеями и образами. Достаточно вспомнить, что « Мастер и Маргарита » Булгакова — это фантастика, а « Преступление и наказание » Достоевского — детективный роман.

Современная литературная жизнь очень разнообразна. Власти позволили этому быть; они беспокоятся только о журналистах-расследователях, которые могут вдруг обнаружить нечто, не предназначенное для их глаз и ушей. Дальше все становится серьезно — Политковская тому пример.

Зарубежные читатели часто говорят, что в России, похоже, не было «великих романов», посвященных крупным проблемам последних двух десятилетий, столь богатых событиями. Следует напомнить читателям, что литература — это не журналистика, которая должна спешить по горячим следам событий. Писателям необходимо переварить исторический период и проанализировать социальные изменения. Вот почему в самый бурный период социальных потрясений писатели все еще пытались разобраться со своим советским прошлым.Современные романы редко переводятся (по разным причинам), но они существуют. Вышло немало крупных романов, посвященных перестройке, началу дикого капитализма с его бандитскими разборками и неудачным попыткам простых людей начать собственное дело и вообще выжить. Достаточно упомянуть окончательный роман Ольги Славниковой 2017 , краткое изложение последних двух десятилетий жизни России (опубликовано на шведском языке Ersatz), и ее последний роман Светлая Голова , который о еще более поздних временах (воскрешение секретная служба, терроризм, легионы мелких хозяйственников и человеческие отношения, испорченные жестокой государственной машиной, которая теперь так же безразлична к маленькому человеку, как и всегда была в России.) Или можно вспомнить большой роман Александра Терехова Каменный мост , в котором противопоставляются две эпохи: главный герой расследует преступление, совершенное в 1943 году, преследует выживших в настоящем и соприкасается с различными аспектами нового порядка. Дмитрий Быков пишет о недалеком будущем России: в году Живые души года на Западе открыты новые источники энергии и российская нефть больше никому не нужна, поставив Россию на грань катастрофы и развязав гражданскую войну.В своем романе социального протеста Маленький человек, Лиза Александрова-Зорина дает пугающее видение России, изображая провинциальный городок, контролируемый мафией с одобрения коррумпированных властей и покорного населения.

Некоторые люди видят связь между политическим гнетом и большим искусством, полагая, что искусство стимулируется террором. Я не согласен категорически. Небольшой голод может стимулировать художника, но продолжительный голод его просто убьет. Тысячи талантливых писателей и художников погибли в лагерях, а лучшие из русских мыслителей были уничтожены или изгнаны из страны, что резко снизило культурный уровень России.Угнетение всегда существовало повсюду и всегда будет частью нашей жизни. В разумных количествах это действительно может быть стимулирующим — некоторых художников, вероятно, нужно время от времени наказывать, но если вы живете в тюрьме, вы скорее высохнете или сойдете с ума, чем вдохновитесь на создание произведения искусства.

В наше время рыночной экономики криминальное чтиво победило литературу в России, попросту вытеснив ее на обочину. Если бы Толстой и Достоевский попытались сегодня предложить свои романы коммерческим издателям, им было бы трудно добиться их публикации — вероятно, они были бы отвергнуты на том основании, что их романы слишком длинные и запутанные, слишком многословные, медлительные и серьезные.Многие писатели-фантасты стремятся к среднему рынку, выпуская романы в больших количествах. В начале 1990-х они еще стеснялись писать под своими именами и использовали псевдонимы. Но сейчас даже среди интеллектуальной элиты стало модным признавать поп-культуру и работать в популярных жанрах.

Пример Виктора Пелевина и типичен, и исключителен: он одним из первых заявил о своем намерении охватить жанровые формы и завоевать широкую популярность (что мне тогда казалось маловероятным).Однако он был одним из очень немногих, кто никогда не жертвовал своими литературными достоинствами, и в результате его книги нравятся многим разным категориям читателей, каждая из которых воспринимает текст на своем уровне. Очень немногим из новых писателей, последовавших его примеру, удалось сохранить этот баланс — либо пострадало качество их письма, либо они так и не вышли на массовый рынок.

Борис Акунин — еще одна весьма симптоматическая фигура — высоколобый интеллигент, принявший сознательное решение писать для массового потребителя (хотя и под псевдонимом) и добившийся большого успеха именно потому, что, как чрезвычайно умный человек и хороший психолог, он умел произвести впечатление на простые умы.Его примеру с переменным успехом последовали многие другие яркие молодые авторы.

Поскольку художественная литература должна сосуществовать с культурой массового рынка, молодые писатели продолжают пытаться преодолеть разрыв, все чаще используя популярные литературные формы и прибегая к всевозможным приемам саморекламы, из которых скандал стал самым популярным и эффективным. средство привлечь внимание публики. Когда Владимира Сорокина, нашего российского маркиза де Сада, обвинили в распространении порнографии, а его книги театрально бросили в картонный сортир возле Большого театра, скандал только подстегнул популярность Сорокина, причем настолько, что его издатель попытался ее раздуть. насколько это возможно.

Литературный процесс теперь организован как шоу-бизнес, с яркими презентациями и конкурсами, рейтингами, викторинами и так далее. Серьезные авторы ведут телепередачи и даже рекламируют ширпотреб.

Западное влияние на молодых русских авторов сегодня совершенно очевидно. Но это больше касается формы и метода, чем более глубоких вещей. Поскольку авторы смотрят на российские условия и используют местный материал, их произведения остаются исключительно русскими по духу и стилю. Следует отметить, что прославленные русские классики XIX века использовали в качестве образца классический французский роман, что ничуть не умаляло их оригинальности и значимости.

Только в последнее десятилетие крупные издательства очень осторожно начали выпускать литературно-художественные серии в надежде, что какие-то произведения получат широкое распространение и принесут прибыль. Это действительно произошло с Пелевиным и Людмилой Улицкой, если назвать только двоих, которые сегодня, вероятно, наиболее известны на Западе.

Женщины, как существа более практичные, проявляют особую активность в массовых изданиях, хотя в советское время женские имена и гендерная проблематика как таковая практически отсутствовали в русской литературе.Текущее изобилие успешных женских имен как в беллетристике, так и в художественной литературе, является новой чертой современной литературной сцены.

Государственная поддержка культуры прекратилась в конце 1980-х вместе с идеологической цензурой. Это дало писателям свободу слова, но общественный интерес уже безвозвратно переключился на массовую культуру. Серьезная литература потеряла свой престиж. Между тем, 1990-е годы породили богатую и разнообразную культуру. Во многих аспектах этот постцензурный период имел много общего с 1920-ми годами — страна снова переживала агонию насильственных перемен, свергая своих прежних идолов, ставя под сомнение устоявшиеся ценности и примеряя новые идеи для масштабов.Возникли всевозможные продуктивные и странные теории и движения. Постмодернизм сосуществовал со всеми разновидностями реализма: волшебным, грязным, сюрреалистичным. Писатели открывают свои собственные издательства, книжные магазины и литературные клубы, чтобы достучаться до своих читателей и как-то зарабатывать на жизнь в условиях отсутствия общественного интереса к новому творчеству. Художественная литература издавалась крошечными тиражами. Люди были заняты получением образования, поглощая ранее запрещенные книги. Литературная и художественная сцена была как никогда активна, но столкнулась с таким разнообразием, что и критики, и публика почувствовали себя сбитыми с толку.

Хотя кое-что из вышеперечисленного все еще продолжается, я использую здесь прошедшее время, потому что этот период закончился, и когда-то находящаяся под угрозой свобода самовыражения переместилась в Интернет, где новое письмо процветает и чувствует себя в безопасности, пока .

 

Писатели всего мира, объединяйтесь! Присоединяйтесь к «Удару грома» ПЕН-клуба до 5 февраля, чтобы продемонстрировать солидарность в знак протеста против ограничений свободы слова в России. Нажмите здесь, чтобы зарегистрироваться.

Чудаки русской литературы ‹ Литературный центр

Частная жизнь и личные привычки великих русских писателей меня завораживают.Их преподносят как этих великих гениев с их возвышенными мыслями и причудливыми романами. Но оказывается, они такие же, как мы. Толстому приходилось есть вареные груши, чтобы облегчить проблемы с пищеварением. Булгаков был одержим идеей иметь достаточное количество пар носков. А Чехов делал себе ингаляции парами креозота. (Хорошо, не все так делают. Но у всех нас есть странные лекарства, которые мы накладываем на себя, когда мы больны. Верно?) Зная, насколько странными — и насколько обычными — были эти писатели, мы можем чувствовать себя ближе к ним и, что более важно, , к их работе, которую так часто ошибочно характеризуют как недоступную.

Лев Толстой, раздражающе заботящийся о своем здоровье, любитель яиц

На самом деле в жизни Толстого было много аспектов, которые мы бы назвали современными или даже тысячелетними. Его диета была образцом чистого питания. Он был строгим вегетарианцем и называл поедание животных «аморальным». Он перешел на вегетарианство в середине 1880-х годов, когда ему было за пятьдесят, и в конечном итоге разработал серию блюд из яиц, которые ему нравилось есть поочередно. Иногда, чтобы прервать последовательность яичного белка, он ел свой основной неяичный фаворит, фасоль и брюссельскую капусту.Раз в год он позволял себе кусочек лимонного пирога.

Толстой был сторонником того, что мы сейчас назвали бы внимательностью, и даже написал книгу по самопомощи ( Календарь мудрости ), которая читается как сборник из самой Библии Опры Уинфри, O, The Oprah Magazine (я имею в виду это как комплимент). И он был поклонником Вивекананды, индийского монаха, которому обычно приписывают распространение йоги на Западе. Толстой однажды написал: «С шести утра я думаю о Вивекананде.Сомнительно, чтобы в этом веке человек когда-либо поднимался над этой самоотверженной духовной медитацией». Нет никаких доказательств того, что Толстой сам практиковал йогу, но он, должно быть, знал о мыслях Вивекананды об этой практике. Мне нравится думать, что на его пути стояли только яйца. Никто не хочет испытать последствия этого диетического выбора во время нисходящей собаки.

Антон Чехов не мог стряхнуть #FOMO

Когда я впервые услышал выражение «ФОМО» (Страх пропустить), я сразу подумал о Чехове.Он основывал всю свою жизненную философию на том, чтобы подвергнуть сомнению нашу одержимость сравнением себя с другими, представляя, насколько богаче была бы наша жизнь, если бы мы только пошли другим путем, и мечтая о том, что у кого-то где-то должно быть лучше, чем у нас.

Это качество суммировано в рефрене «Москва! Москва! Москва!» в Three Sisters , где главные герои постоянно жаждут жизни в городе, который они едва помнят, и совершенно не в состоянии понять, что хорошая жизнь, которую они на самом деле упускают, — это жизнь, которая происходит вокруг них.К сожалению, у Чехова было достаточно времени, чтобы прочувствовать #FOMO на себе, поскольку большую часть последних шести лет своей жизни он провел, страдая от туберкулезных кровотечений. Лучше всего для его состояния было жить в Ялте (место, которое он называл «горячей Сибирью»), где он был разлучен со своей любимой женой Ольгой, которая большую часть времени, как вы догадались, находилась в Москве. Плохие времена.

Анна Ахматова, безукоризненно одетая тень

Великая русская поэтесса ХХ века Анна Ахматова преодолела невообразимые личные трудности, чтобы пережить сталинскую эпоху и продолжить писать.Кульминацией этого стал шедевр «Реквием», цикл стихов, посвященный женщинам, которые всю жизнь стояли в очередях за пределами тюрем и лагерей, ожидая известий от своих близких. У Ахматовой было очень мало денег (поскольку ей не разрешалось официально работать писательницей) и она находилась под постоянным наблюдением. Несмотря на это, она вела себя как Норма Десмонд на бульваре Сансет, , , надев дореволюционные вышитые черные шелковые халаты на поэтические чтения в конце 1930-х годов.(Критик Виталий Виленкин отмечал: «Шелк местами сильно протерся».)

Несмотря на жизнь, которая угнетала бы самых оптимистичных людей, Ахматова умела заводить тесные дружеские отношения с людьми с отличным чувством юмора. Когда она и ее подруга Надежда Мандельштам жили в полуссылке в Ташкенте, они поняли, что НКВД «побывало» в их квартире, пока они отсутствовали. Помада была оставлена ​​на столе рядом с зеркалом, перенесенным из другой комнаты.Надежда Мандельштам фыркнула в своем дневнике, что они с Ахматовой знали, что помада не может быть их, потому что она «отвратительно кричащего оттенка». Любой, кто может ворчать из-за пристрастия агента НКВД к губной помаде в момент сильного бедствия и личной опасности, — мой друг.

Иван Тургенев, всеми любимый чокнутый дядюшка

Автор романов «Отцы и дети » и «Месяц в деревне » был едва ли не самой яркой и гедонистической фигурой в истории русской литературы.У него была давняя любовница, оперная певица, за которой он следовал по Европе. Он был сварливым, непостоянным и походным. Он бросил чернильницу в любовницу, когда она его раздражала, и сказал актрисе Саре Бернар, что она напоминает ему жабу. Однажды, когда он забыл явиться на чаепитие, он написал в своем письме с извинениями, что не может прийти, потому что у него слишком маленькие большие пальцы.

У него была дружба-ненависть с Толстым. Когда они были в хороших отношениях, среди детей Толстого он был известен как веселый дядя.Он развлекал их, танцуя для них джиги и изображая курицу, пока ел суп. (Я говорю это, но я также нахожусь в яростном споре с русским переводчиком моей книги о том, изображал ли Тургенев цыпленка, когда ел суп, или ему нравилось изображать цыплят, поедающих суп. В любом случае. , Тургенев мог бы быть забавным.) Когда он заболел, он стал лучше, чем чеховская креозотовая смесь, и попытался вылечить себя от рака спинного мозга, выпивая «девять или десять стаканов молока» в день.Это, друзья мои, оптимизм. (Не сработало.)

Александр Солженицын, абсолютный трудоголик

Из всех великих русских писателей Солженицын, автор книги Архипелаг ГУЛАГ , пожалуй, наиболее глубоко связан привычкой. Мне нравится думать о нем как о тренере по жизни из ада. Газета New York Times однажды описала его как фигуру «почти библейской суровости», и это Солженицын в добрый день. Всякий раз, когда я думаю о нем, я думаю о «All I Wanna Do» Шерил Кроу и лирике «Интересно, был ли у него когда-нибудь веселый день за всю его жизнь.Насколько я могу судить, для Солженицына было нормальным тратить до 18 часов в день на работу над своим письмом и исследованием. Легенда гласит, что он ни разу не ответил на звонящий телефон. Это был долг для других, таких как ваша жена. (Гол!) Его жена однажды сказала: «Он не выходил из дома пять лет. У него отсутствует позвонок. . . Но каждый день он сидит и работает». Подумай об этом. У него отсутствует позвонок. Но каждый день он сидит и работает.

Есть одна история о том, как он сбежал.Когда у писательницы Лидии Чуковской брали интервью о ее дружбе с Солженицыным в начале 1970-х, она говорила о том, что они писали одинаково (бедняжка) и как он старался ее не беспокоить. Он оставлял на холодильнике записки, в которых говорилось что-то вроде: «Если ты свободен в девять, давай вместе послушаем радио». Видеть? В конце концов, он знал, как веселиться.

Книги из серии «Русская литература и мысль»

— Любой -Искусство и архитектура-Галерея американского искусства Эддисон-Афро-Афро-американский-Американский-Древняя-Архитектура-Художественный институт Чикаго-Азия и Юго-Восточная Азия-Выпускной центр бардов-Бейнеке Библиотека редких книг и рукописей-Британия-Мультфильмы и Графика-Каталоги Резюме и справочные материалы-Центральная и Восточная Европа-Институт искусств Кларка-Кливлендский музей искусства-Реставрация и технические исследования-Современное искусство (после 1960 г.)-Далласский музей искусства-Декоративное искусство, ювелирные изделия и текстиль-Дизайн и графика Дизайн-Детройтский институт искусств-Мода и история костюма-Французский-Генерал-Гарвардские художественные музеи-Ирландия-Итальянское-Японское общество-Еврейский музей-Художественный музей Кимбелла-Латинская Америка-Средневековье-Коллекция Менила-Меркаторфондс-Метрополитен-музей-Миддл и Ближневосточный-Современный-Музей изящных искусств, Хьюстон-Музейные исследования-Национальная художественная галерея, Д.C.-Национальная художественная галерея, Вашингтон-Национальная галерея, Лондон-Национальная галерея, Вашингтон — Исследования по истории искусства-Нидерландский и голландский-Океанический-Центр Пола Меллона-Пеликан История искусства-Певзнер Архитектурные гиды-Художественный музей Филадельфии -Коллекция Филлипса-Фотография-Доколумбовая эпоха и коренные американцы-Художественный музей Принстонского университета-Рейксмузеум Амстердам-Скандинавско-испанский-Городская история и ландшафтные исследования-Музей изящных искусств Вирджинии-Музей искусств Уодсворт Атенеум-Музей американского искусства Уитни-Йельский центр Британское искусство-Художественная галерея Йельского университетаБиография-Автобиография-Общие-Письма-МемуарыБизнес-Бизнес-История бизнесаКлассика-ОбщиеЭкономика-Экономическая история-Финансы-ОбщиеИздания-ОбщиеЗдоровье и медицина-Здоровье потребителей-Общие-История медицины-Иммунология-НеврологияИстория-Афроамериканские исследования -Африканистика-Американская история-Американистика-Древняя история-Азиатистика-Атлантическая история-Британские исследования-История культуры-Восемнадцатый век y Исследования-История окружающей среды-Европейская история-Французские исследования-Общие-Германские исследования-История медицины-Исследования Холокоста-Разведка и шпионаж-Международные исследования-Ирландские исследования-Исламоведение-Итальянские исследования-Еврейская история-Журналистика-Латиноамериканские исследования-Морские исследования История-Средневековье-Средневековье/Ренессанс Исследования-Ближневосточные исследования-Военные исследования-Индейские исследования-Ближневосточные исследования-Новая Англия-Нью-Йорк-Популярная культура-Ренессанс-Рабство-Славяноведение-Южные исследования-Испанские исследования-Викторианские исследования-Вестерн Исследования-Женские исследования-Всемирная историяЯзык-арабский-библейский иврит-камбоджийский-китайский-французский-немецкий-греческий-хауса-иврит-игбо-ирландский-итальянский-японский-кхмерский-курдский-латынь-методы-другой-персидский-польский-португальский -Русский-Испанский-Урду-Вьетнамский-Идиш-ЙорубаПраво-Конституционное право-Этика-Общая-Юридическая историяЛитературоведение-Книги о книгах-Культурная критика-Драма-Очерки-Художественная литература-Письма-Литературная критика-Литература-ПоэзияИсполнительское искусство-Танец-Кино Исследования-G Общее-Джаз-Музыка-Опера-ТеатрФилософия-Этика-Общие-РиторикаПолитическая наука-Американская политика-Сравнительная политика-Текущие события-Евразийские исследования-Европейская политика-Внешняя политика-Общие-Международные отношения-Исламские исследования-Политические исследования-Политическая философия-Политическая ТеорияПсихология-Развитие ребенка-Общие-Психоанализ-Психология старенияСправочник-Общий справочник-Библиотековедение-ПутешествияРелигия-Библейские исследования-Буддизм-Христианство-Сравнительное религиоведение-Этика-Общие-Индуизм-История религии-Исламоведение-Иудейские исследования-Религиозная мысль- ДаосизмНаука-Астрономия-Когнитивные науки-Компьютерные исследования-Электроника-Инженерия-Экологические исследования-Эволюция-География-Геология-История науки-Ландшафтные исследования-Науки о жизни-Морские науки/Океанография-Математика-Естествознание-Орнитология-Физические науки-Науки о растениях /Садоводство-Общественное здравоохранение-Технологии-Веб/Интернет-ЗоологияСоциальные науки-Антропология-Археология-Криминология-Образование-Этнические исследования-Пищевые исследования -Гей- и лесбийские исследования-Гендерные исследования-Трудовые исследования-Лингвистика-Социальная работа-Социология-Спорт-Городские исследования

«Провинция» в русской литературе

Русская литература XIX века создала воображаемое место под названием «провинция» — место одновременно однородное, статичное, анонимное и символически противоположное Петербургу и Москве. Жизнь где-то в другом месте обращается к широкому кругу текстов, как канонических, так и менее известных, чтобы объяснить, почему троп обладает такой непреходящей силой и какую роль он играет в более широкой символической географии, которая структурирует представление русской литературы о пространство нации.

Автор Энн Лаунсбери обсуждает свои исследования русской литературы девятнадцатого века в этом разделе вопросов и ответов.

1. Какой ваш любимый анекдот из вашего исследования для этой книги?

Однажды, когда я объяснил одной московской знакомой свой интерес к провинциальным местам ( провинция ), она вздрогнула и сказала: «Ой! Там живут зомби!» ( Ой! Там живут зомби!) .А мне один петербургский интеллигент сказал: «В провинции жить нельзя!» ( В провинции невозможно жить! ). По сути, оба они повторяли одну и ту же идею, которую я неоднократно встречал в текстах XIX века: жизнь в провинциальных местах не вполне реальна . Как выразился один из чеховских персонажей, «наша родина, настоящая Россия, это Москва и Петербург, а здесь только провинции, колонии».

2. Что бы вы хотели знать, когда начинали писать свою книгу, что вы знаете сейчас?

Хотел бы я побыстрее поверить в наблюдаемые закономерности.Однако я рад, что читал и исследовал так же много, как и раньше, поскольку вся эта работа вывела меня далеко за пределы канонических текстов.

3. Как бы вы хотели изменить область российских и евразийских исследований?

Я надеюсь, что не только литературоведы, но и историки, и другие обратят больше внимания на сильные метафоры, которые формируют или деформируют наше восприятие реальных мест. Как писала афроамериканская поэтесса Клаудия Рэнкин: «Трансцендентность распределяется и переживается неравномерно.

*Избранное фото Тобиаса Маркмейера.


Энн Лаунсбери преподает русскую литературу в Нью-Йоркском университете. Она опубликовала множество статей по русской и сравнительной литературе и является автором книг «Тонкая культура», «Высокое искусство ».

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.