Чемодан книга довлатов: Читать онлайн «Чемодан (сборник)», Сергей Довлатов – ЛитРес

Содержание

Сергей Довлатов «Чемодан»

Ёжики кололись, плакали, но продолжали жевать кактус.

А всё потому, что ёжики иногда впадают в глупость и покупают сразу несколько книг незнакомого, но по какой-то причине распиаренного автора. Вот и получается — и выкинуть жалко, и читать — не особо…

А теперь по существу. В жанровом классификаторе книге можно смело ставить галочку напротив социальной фантастики. Ну, или там, например, присвоить категорию альтернативной истории. Книга о таком СССР, каким он никогда, слава богу, не был.

Особо неправдоподобной показалась история про службу во внутренних войсках. Хозяин ремня в тексте назван рядовым, однако ремень почему-то офицерский. Персонаж охраняет зону, но брат у него сидит. Времена, конечно были другие, но помнится, когда я в 2003 году устраивался на службу в уголовно-исполнительную систему, то месяца три ждал, пока проверят по всем инстанциям меня и моих родственников. А у Довлатова персонаж конвоирует зэка, но тут же вместе с ним напивается и творит форменное крышеходство, и это у него, как уверяет автор, уже не в первый раз. Ладно, зэков не жалко, но начальству тоже пофиг, что у них под окнами с оружием в руках ходит неадекват?

Это лишь один пример, а в книге их — тысячи. Довлатов позиционирует себя как человека, мылящего критически, но я бы посоветовал читателю его книг запастись тоннами не менее критического мышления, дабы отличить пьяную байку и зубоскальство ради зубоскальства от зерна истины.

В предисловии автор, глядя на свой чемодан, риторически вопрошает: разве я нищий? Мол, работал всю жизнь, а когда пришлось уезжать из СССР, вещей набралось всего на один чемодан…

Но позвольте, а какие пожитки могут быть у обыкновенного алкаша? Который ещё с юношества привык закладывать вещи в ломбард, а потом с радостью пробухивать вырученные деньги. Который люто ненавидит свою работу, к обязанностям своим относится абсолютно халатно, хамит в открытую начальству. Ладно хоть на чемодан вещей набралось, а то в наше капиталистическое время такие интеллигентные алкаши всё больше бутылки по помойкам собирают. В наше капиталистическое время Довлатову, надо полагать, не доверили бы продавать семечки на колхозном рынке, а в СССР его боялись уволить. Невольно вспоминается образ незабвенного Афони из блестящей трагикомедии Данелии.

Лирический герой книги ненавидит не столько политический строй и свою страну, сколько всё окружающее, презирает всех и каждого, но в то же время Википедия свидетельствует, что «в 2013 году сборник был включён в список «100 книг», рекомендованный Министерством образования РФ школьникам для самостоятельного чтения.» Странно как-то… Может быть, лучше было включить в этот список Ефремова или Саймака?

Нет, временами смешно, мозг совершенно не напрягается, читаешь — и время летит само собой. Вот только, Жванецкий куда как более меток, в своей сатире конструктивен и позитивен, лиричен и актуален. А после книги Довлатова почему-то хочется помыть руки с мылом.

Сергей Довлатов — Чемодан (сборник) читать онлайн бесплатно

Сергей Довлатов

Чемодан (сборник)

…Но и такой, моя Россия,

ты всех краев дороже мне…

Александр Блок

Публикуется с любезного разрешения Елены и Екатерины Довлатовых

© С. Довлатов (наследники), 1986, 2012

© А. Арьев, послесловие, 2001

© М. Беломлинский, иллюстрация, 2013

© В. Пожидаев, оформление серии, 2012

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус»», 2013

Издательство АЗБУКА®

В ОВИРе эта сука мне и говорит:

– Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства.

Возражать не имело смысла. Но я, конечно, возразил:

– Всего три чемодана?! Как же быть с вещами?

– Например?

– Например, с моей коллекцией гоночных автомобилей?

– Продайте, – не вникая, откликнулась чиновница.

Затем добавила, слегка нахмурив брови:

– Если вы чем-то недовольны, пишите заявление.

– Я доволен, – говорю.

После тюрьмы я был всем доволен.

– Ну, так и ведите себя поскромнее…

Через неделю я уже складывал вещи. И, как выяснилось, мне хватило одного-единственного чемодана.

Я чуть не зарыдал от жалости к себе. Ведь мне тридцать шесть лет. Восемнадцать из них я работаю. Что-то зарабатываю, покупаю. Владею, как мне представлялось, некоторой собственностью. И в результате – один чемодан. Причем довольно скромного размера. Выходит, я нищий? Как же это получилось?!

Книги? Но в основном у меня были запрещенные книги. Которые не пропускает таможня. Пришлось раздать их знакомым вместе с так называемым архивом.

Рукописи? Я давно отправил их на Запад тайными путями.

Мебель? Письменный стол я отвез в комиссионный магазин. Стулья забрал художник Чегин, который до этого обходился ящиками. Остальное я выбросил.

Так и уехал с одним чемоданом. Чемодан был фанерный, обтянутый тканью, с никелированными креплениями по углам. Замок бездействовал. Пришлось обвязать мой чемодан бельевой веревкой.

Когда-то я ездил с ним в пионерский лагерь. На крышке было чернилами выведено: «Младшая группа. Сережа Довлатов». Рядом кто-то дружелюбно нацарапал: «говночист». Ткань в нескольких местах прорвалась.

Изнутри крышка была заклеена фотографиями. Рокки Марчиано, Армстронг, Иосиф Бродский, Лоллобриджида в прозрачной одежде. Таможенник пытался оторвать Лоллобриджиду ногтями. В результате только поцарапал.

А Бродского не тронул. Всего лишь спросил – кто это? Я ответил, что дальний родственник…

Шестнадцатого мая я оказался в Италии. Жил в римской гостинице «Дина». Чемодан задвинул под кровать.

Вскоре получил какие-то гонорары из русских журналов. Приобрел голубые сандалии, фланелевые джинсы и четыре льняные рубашки. Чемодан я так и не раскрыл.

Через три месяца перебрался в Соединенные Штаты. В Нью-Йорк. Сначала жил в отеле «Рио». Затем у друзей во Флашинге. Наконец снял квартиру в приличном районе. Чемодан поставил в дальний угол стенного шкафа. Так и не развязал бельевую веревку.

Прошло четыре года. Восстановилась наша семья. Дочь стала юной американкой. Родился сынок. Подрос и начал шалить. Однажды моя жена, выведенная из терпения, крикнула:

– Иди сейчас же в шкаф!

Сынок провел в шкафу минуты три. Потом я выпустил его и спрашиваю:

– Тебе было страшно? Ты плакал/ А он говорит:

– Нет. Я сидел на чемодане.

Тогда я достал чемодан. И раскрыл его.

Сверху лежал приличный двубортный костюм. В расчете на интервью, симпозиумы, лекции, торжественные приемы. Полагаю, он сгодился бы и для Нобелевской церемонии. Дальше – поплиновая рубашка и туфли, завернутые в бумагу. Под ними – вельветовая куртка на искусственном меху. Слева – зимняя шапка из фальшивого котика. Три пары финских креповых носков. Шоферские перчатки. И наконец – кожаный офицерский ремень.

На дне чемодана лежала страница «Правды» за май восьмидесятого года. Крупный заголовок гласил: «Великому учению – жить!» В центре – портрет Карла Маркса.

Школьником я любил рисовать вождей мирового пролетариата. И особенно – Маркса. Обыкновенную кляксу размазал – уже похоже…

Я оглядел пустой чемодан. На дне – Карл Маркс. На крышке – Бродский. А между ними – пропащая, бесценная, единственная жизнь.

Я закрыл чемодан. Внутри гулко перекатывались шарики нафталина. Вещи пестрой грудой лежали на кухонном столе. Это было все, что я нажил за тридцать шесть лет. За всю мою жизнь на родине. Я подумал – неужели это все? И ответил – да, это все.

И тут, как говорится, нахлынули воспоминания. Наверное, они таились в складках этого убогого тряпья. И теперь вырвались наружу. Воспоминания, которые следовало бы назвать – «От Маркса к Бродскому». Или, допустим, – «Что я нажил». Или, скажем, просто – «Чемодан»…

Но, как всегда, предисловие затянулось.

Креповые финские носки

Эта история произошла восемнадцать лет тому назад. Я был в ту пору студентом Ленинградского университета.

Корпуса университета находились в старинной части города. Сочетание воды и камня порождает здесь особую, величественную атмосферу. В подобной обстановке трудно быть лентяем, но мне это удавалось.

Существуют в мире точные науки. А значит, существуют и неточные. Среди неточных, я думаю, первое место занимает филология. Так я превратился в студента филфака.

Через неделю меня полюбила стройная девушка в импортных туфлях. Звали ее Ася.

Ася познакомила меня с друзьями. Все они были старше нас – инженеры, журналисты, кинооператоры. Был среди них даже один заведующий магазином.

Эти люди хорошо одевались. Любили рестораны, путешествия. У некоторых были собственные автомашины.

Все они казались мне тогда загадочными, сильными и привлекательными. Я хотел быть в этом кругу своим человеком.

Позднее многие из них эмигрировали. Сейчас это нормальные пожилые евреи.

Жизнь, которую мы вели, требовала значительных расходов. Чаще всего они ложились на плечи Асиных друзей. Меня это чрезвычайно смущало.

Вспоминаю, как доктор Логовинский незаметно сунул мне четыре рубля, пока Ася заказывала такси…

Всех людей можно разделить на две категории. На тех, кто спрашивает. И на тех, кто отвечает. На тех, кто задает вопросы. И на тех, кто с раздражением хмурится в ответ.

Асины друзья не задавали ей вопросов. А я только и делал, что спрашивал:

– Где ты была? С кем поздоровалась в метро? Откуда у тебя французские духи?..

Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает. И они без конца задают вопросы, хотя правдивые ответы им совершенно не требуются…

Читать дальше

«Чемодан», Довлатов: содержание

Сборник рассказов «Чемодан», автором которого является Сергей Довлатов, стал одним из лучших произведений русской литературы. Краткое содержание повестей С. Довлатова можно найти в данной статье. То, о чем пишет автор, скрывая смысл за строками, становится действительно важными проблемами современности.

Краткое содержание «Чемодана» Довлатова

Главный герой, вокруг которого разворачивается описание, решает переехать в Америку. Странно, но он не берет с собой никаких вещей, сумок и прочего. С собой у главного героя только небольшой чемодан. Когда он приезжает на квартиру, он убирает чемодан в сторону и забывает о его существовании. Лишь спустя несколько лет главный герой открывает чемодан, и что он там находит? Отглаженный костюм, несколько пар хороших носков, зимнюю шапку, тщательно выглаженную рубашку и яркую куртку. Прикасаясь к каждой вещи, главный герой окунается в воспоминания, которые несут в себе предметы одежды.

Говоря о кратком содержании «Чемодана» Сергея Довлатова, нужно сказать, что оно не способно передать всех тех эмоций и чувств, которые вложил автор в свое произведение. Рекомендуется прочтение произведения в подробном содержании.

Краткое содержание «Чемодана» Довлатова по главам можно увидеть ниже.

Креповые финские носки

Носки появились у главного героя из-за его финансовых проблем. Один из его знакомых, который работал на фабрике, предложил мужчине свою помощь: главному герою требовалось лишь купить у фарцовщика несколько пар, которые потом можно было перепродать в два раза дороже. Уставший от бедности мужчина соглашается, понимая, что это его единственный выход из такой ситуации. Когда он покупает носки и уже решает, кому можно их продать, советские фабрики резко заваливают прилавки всех магазинов точно таким же товаром, только в разы дешевле, чем хотел продать его главный герой. Именно так дорогостоящий и дефицитный товар внезапно стал ненужным и доступным.

Номенклатурные ботинки

Главный герой начал работать в рабочей команде камнерезов. Им была поручена кропотливая работа: на одной из недавно открывшихся станций метро нужно было сделать рисунок, который изображал бы портрет Ломоносова. После того, как работа была выполнена, состоялся огромный банкет в честь открытия новой станции метрополитена. Сидя за одним столом с главой города, главный герой замечает, что тот разулся и сидит босиком. Пока никто не видит, мужчина просто убирает обувь к себе в сумку и спокойно возвращается за стол.

Приличный двубортный костюм

В редакции, в которой работал главный герой, появляется новый работник, ведущий себя очень странно. На следующий день после прибытия новичка главного героя вызывают в кабинет директора редакции. Директор объясняет работнику, что новенький – шпион, и просит помочь в небольшом деле. Все требуется от главного героя – познакомиться с новичком поближе и сходить с ним театр. Для этой работы директор заказывает пошив отменного костюма для своего работника.

Офицерский ремень

Главный герой поменял много профессий. На этот раз он вел службу в охране лагеря. В один день старшина отдает приказ, чтобы главный герой доставил одного из своих напарников в больницу для психически и душевно больных. Когда главный герой находит своего сослуживца, тот занят в цеху выплавкой огромной бляшки для офицерского ремня. Несмотря на приказ повиновения, не полностью изготовленный ремень становится серьезным оружием для самозащиты.

Куртка Фернана Леже

Главный герой рассказывает о своей долгой дружбе с семьей народного артиста Черкасова. Когда актер умер, его жена ездила во Францию к своей подруге. Оттуда она привезла главному герою куртку – старую, затрепанную, с высохшей краской на рукавах. Как оказалось, эту куртку носил художник Леже. Перед своей смертью он сказал жене, чтобы она была в хороших отношениях с любым сбродом. Именно поэтому она передала куртку главному герою.

Поплиновая рубашка

Совсем скоро должны были состояться выборы. Главного героя навещает известная агитатор. Вместо того, чтобы идти на свой участок, агитатор принимает предложение главного героя составить ему компанию в кинотеатре. Но, посмотрев кино, они не идут на участок — они посещают Дом Литераторов. Именно в этот вечер и решилась дальнейшая жизнь главного героя. Агитатор сама начала разговор о том, что необходима эмиграция. Главный герой еще не принял окончательного решения, а потому решил остаться ненадолго в России. Жена не стала ждать, пока власти обратят на них свое исключительное внимание: она все-таки приняла решение о переезде. В день своего отъезда она подарила любимому мужу красивую рубашку из поплина.

Зимняя шапка

Как-то раз главный герой со своим братом решили отдохнуть в одной из советских гостиниц. Там они знакомятся с группой девушек-актрис, которые отмечали удачные съемки. Застолье набирало обороты, а одна из девушек попросила главного героя сопроводить ее в аэропорт, куда должен был прилететь главный директор снятой кинокартины.

Однако приключения ждали главного героя уже на парковке для такси: зацепившись с какими-то парнями, мужчина влез в драку. Путешествие до аэропорта продолжись сначала в отделении, потом в травмпункте. Несмотря на огромное количество проблем, которые возникли у главного героя, у него была награда – в ходе драки он стал обладателем красивой меховой шапки из котика.

Шоферские перчатки

Главному герою предложили роль в фильме, режиссером которого был журналист-любитель. Ему нужно было войти в образ Петра Великого, на что он согласился. Были найдены все предметы одежды, необходимые «для создания нужного образа». Главный герой очень боялся, что во время съемок люди, проходящие мимо, будут смотреть на него как на ненормального. Однако люди встретили главного героя в образе так, словно такое они видят ежедневно.

О книге

Говоря о кратком содержании «Чемодана» Довлатова, нужно сказать, что каждая история – это отдельное самостоятельное произведение, которое несет свою собственную мораль. Сборник с 2013 года стал входить в списки тех произведений, которые отлично подходят для внеклассного чтения в старших классах. Представляет собой рассказы (что уже видно по краткому содержанию «Чемодана» Довлатова), который автор писал о своей жизни. Все это стало большим рассказом о молодости писателя, чья карьера не смогла пойти ввысь при советском правительстве.

Отзывы о книге

Говоря о кратком содержании книги «Чемодан» Довлатова, рецензии нельзя не отметить. Книги, которые выходили из-под руки писателя, и сегодня имеют колоссальный успех. То, как положительно читатели воспринимают сборник рассказов Сергея Довлатова «Чемодан», просто удивляет и тем самым доказывает, что автор действительно обладал огромным потенциалом и талантом.

Краткое содержание повести С. Довлатова «Иностранка»

Говоря о данной повести, нужно отметить, насколько ярко она выражает все события тех лет, когда многие советские граждане были вынуждены эмигрировать в другие части света.

Главная героиня выросла в отличной советской семье. Родители девушки никогда не добивались карьерного роста, поскольку их родословная была не лучшего образца. Они всегда работали на тех должностях, которые были свободными. Проработав всю жизнь, семья прочно закрепилась в среднем финансовом и социальном классе. Для своей дочери они делали все возможное, чтобы та была счастлива: они подарили ей рояль, купили в квартиру цветной телевизор, жили в хорошем районе, где всегда дежурила милиция.

Окончив школу, главная героиня без труда поступила в престижный институт. Но счастье семьи стало рушиться тогда, когда девушка влюбилась в парня, чьи родители были чистокровными евреями. Родители не имели ничего против национальности парня дочери, однако об их общих детях, которые могут появиться в будущем, думали с ужасом. Родители познакомили девушку с другим молодым человек из хорошей семьи. Девушке он понравился. Очень скоро молодые поженились, вот только не было семейного счастья в браке. Главная героиня стала постоянно изменять своему мужу от скуки, и вскоре они развелись. Недолго горюя из-за того, что она вновь осталась одна, девушка влюбилась сначала в музыканта, с которым она в итоге была помолвлена. Не заладилось – после музыканта была любовь с художником. Опять не сложилось – девушка встретила фокусника. Однако ни с кем у нее не получались отношения. У главной героини возникло ощущение, будто все ее женихи специально сбегают от нее. Кроме музыканта – он умер из-за серьезной болезни.

Время шло, и девушка стала понимать, что ей скоро уже тридцать лет, а возможности родить уже совсем скоро не будет. Она стала об этом беспокоиться. И тут в ее жизни появляется известный певец. Вроде и любовь была, но оказалось, что избранник девушки постоянно ей изменял. Разочаровавшись в мужчинах, девушка уже не надеялась на счастье.

И тут вдруг в жизнь главной героини врывается ее первая любовь – парень с еврейскими корнями. Он настаивал на том, что девушке просто необходимо эмигрировать. Именно после этого героиня заключает фиктивный брак с евреем, и уже через три месяца она была на другом конце света. Много девушка моталась по миру, не найдя своего места. Уехав в Америку, девушка знакомится с несколькими русскими эмигрантами. Один из них помогает главной героине и ее детям обустроиться.

Проходит время. Девушка звонит своему знакомому, чтобы просить у него помощи. У нее появился латиноамериканский поклонник, который в очередной раз поднял руку на главную героиню. Произведение заканчивается тем, что девушка в конце концов выходит замуж за ревнивого поклонника, надеясь обрести с ним счастье. На свадьбе все ждут того знакомого, который однажды помог главной героине, когда та ему позвонила. Он появляется, и девушка начинает плакать.

Довлатов С.: Чемодан (Азбука-Классика)

Сергей Довлатов — один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца ХХ — начала XXI века. Его повести, рассказы и записные книжки переведены на множество языков, экранизированы, изучаются в школе и вузах. «Заповедник», «Зона», «Иностранка», «Наши», «Чемодан» — эти и другие удивительно смешные и пронзительно печальные довлатовские вещи давно стали классикой. «Отморозил пальцы ног и уши головы», «выпил накануне — ощущение, как будто проглотил заячью шапку с ушами», «алкоголизм излечим — пьянство — нет» — шутки Довлатова запоминаешь сразу и на всю жизнь, а книги перечитываешь десятки раз. Они никогда не надоедают.

«…Идеальное начало рецензии на «Чемодан» я представляю себе так: «Куча эмигрантского барахла вырастает в книге Довлатова до символа бедной, великой, иностранной России…»», — Сергей Довлатов

«Содержимое чемодана, хоть и с резким нафталиновым запахом, оказалось очень милым и душевным, немного грустным и немного смешным (а иногда даже очень смешным)», — rezvaya

Цитаты из книги
Я оглядел пустой чемодан. На дне — Карл Маркс. На крышке — Бродский. А между ними — пропащая, бесценная, единственная жизнь.

Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только — да или нет.

Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то…

Количество страниц: 160


Об авторе

Сергей Донатович Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе в семье театрального режиссера. С 1944 года он рос в Ленинграде, в 1959 году поступил на филологический факультет Ленинградского университета (финский язык), который ему пришлось покинуть после двух с половиной лет обучения. С 1962 по 1965 год служил в армии, в системе охраны исправительно-трудовых лагерей на севере Коми АССР. После демобилизации Довлатов поступил на факультет журналистики, работал журналистом, начал писать рассказы. Входил в ленинградскую группу писателей «Горожане» вместе с В.Марамзиным, И.Ефимовым, Б.Вахтиным и др. Одно время работал секретарем у В.Пановой. В 1974 году переехал в Таллин, но в 1976 вернулся в Ленинград. С конца 60-х Довлатов публикуется в самиздате, а в 1977-78 годах его рассказы начали публиковать за границей. В 1978 году из-за преследования властей Довлатов эмигрировал в Вену, а затем переселился в Нью-Йорк, где одна за другой выходят книги его прозы — «Невидимая книга» (1978), «Соло на ундервуде» (1980), повести «Компромисс» (1981), «Зона» (1982), «Заповедник» (1983), «Наши» (1983) и др. Умер Сергей Довлатов в Нью-Йорке 24 августа 1990 года.

Чемодан (книга) — Wikiwand

«Чемодан» — сборник рассказов Сергея Довлатова, выпущенный в 1986 году издательством «Эрмитаж» (Анн-Арбор). В России книга впервые вышла в издательстве «Московский рабочий» (1991). В 2013 году сборник был включён в список «100 книг», рекомендованный Министерством образования РФ школьникам для самостоятельного чтения.

Содержание

Герой произведения, уезжая в США, берёт с собой лишь небольшой фанерный чемодан. Открыв его через несколько лет, он обнаруживает там двубортный костюм, поплиновую рубашку, вельветовую куртку, три пары финских креповых носков, зимнюю шапку из фальшивого котика. Каждый из этих предметов становится поводом для воспоминаний.

«Креповые финские носки»

Оказавшись в сложной финансовой ситуации, герой рассказа принял предложение знакомого фарцовщика «войти в долю» и приобрести партию финских креповых носков, которые в ту пору пользовались большим спросом: их можно было сдать оптовикам по три рубля за пару. Операцию по немедленному обогащению сорвала советская лёгкая промышленность, внезапно завалившая магазины аналогичным товаром по восемьдесят копеек. Финские носки из дефицита превратились в неликвид.

«Номенклатурные полуботинки»

Герой попал в бригаду камнерезов, которой поручили вырубить рельефное изображение Ломоносова для новой станции ленинградского метро. После завершения всех работ состоялся банкет. Рассказчик, оказавшись за одним столом с «мэром», заметил, что тот снял ботинки. Притянув их к себе, герой нагнулся и спрятал чужую обувь в стоящий рядом портфель.

«Приличный двубортный костюм»

В редакции появился незнакомец по имени Артур, с которым герой сначала спустился в буфет, а потом отправился в ресторан. На следующий день Довлатова пригласили в кабинет редактора — там находился майор госбезопасности. Выяснилось, что Артур — шпион. Майор предложил журналисту продолжить знакомство и сходить с Артуром в театр. Ради такого случая редактор распорядился приобрести для «товарища Довлатова» импортный двубортный костюм в местном универмаге.

«Офицерский ремень»

Действие рассказа происходит во время службы героя в лагерной охране. Однажды старшина приказал Довлатову доставить заключённого в психбольницу на Иоссере. Напарника по фамилии Чурилин герой отыскал в инструментальном цехе, где тот напаивал латунную бляху на кожаный офицерский ремень. Залитый изнутри оловом, такой ремень превращался в грозное оружие.

«Куртка Фернана Леже»

Рассказчик вспоминает о многолетней дружбе с семьёй актёра Николая Черкасова. После смерти народного артиста его вдова Нина Черкасова съездила в Париж и привезла Довлатову подарок — старую, требующую ремонта куртку со следами масляной краски на рукаве. Оказалось, куртка принадлежала Фернану Леже. Вдова художника Надя специально передала куртку для Довлатова, поскольку Леже завещал ей «быть другом всякого сброда».

«Поплиновая рубашка»

В день выборов к герою пришла агитатор Елена Борисовна. Вместо похода на избирательный участок герой вместе с новой знакомой отправился в кино, а оттуда — в Дом литераторов. Так началась история семьи Довлатова. Лена первая заговорила об эмиграции. Рассказчик, который к тому моменту ещё «не достиг какой-то роковой черты», решил остаться. Перед отъездом жена подарила Довлатову румынскую поплиновую рубаху.

«Зимняя шапка»

Вместе с братом Борисом герой поехал в гостиницу «Советская», где их ждали женщины из киногруппы, снимавшей документальный фильм. Во время застолья одна из них — Рита — попросила рассказчика проводить её в аэропорт: нужно было встретить директора картины. На стоянке такси случилась драка с рослыми парнями. Приключения были продолжены в милиции, травмпункте, ресторане. Их результатом стало обретение Довлатовым новой котиковой шапки.

«Шофёрские перчатки»

Довлатов согласился играть роль Петра Первого в любительском фильме, который решил поставить журналист Шлиппенбах. В бутафорском цехе студии удалось найти камзол, шляпу и чёрный парик. Одну из сцен нужно было снять возле пивного ларька. Опасения героя, что в таких одеждах его примут за идиота, не оправдались: появление царя было воспринято очередью как будничное обстоятельство.

История публикации

Дорогой Игорь! Если по каким угодно, эстетическим или коммерческим, причинам Вам не захочется такую книжку издавать, то ни в малейшем степени не чувствуйте себя связанным обещаниями и договорённостями.

— Из письма Довлатова издателю, 18 декабря 1985 года[1]

По словам писателя Валерия Попова, рукопись «Чемодана» Довлатов отдал издателю Игорю Ефимову «не в совсем ещё упакованном виде». Начались длительные переговоры о том, стоит ли издавать сборник рассказов в виде маленькой книги, или же необходимо включить в него ещё одну новеллу[2].

В письме Довлатову, датированном мартом 1985 года, Ефимов сообщил, что особенно ему понравились рассказы «Куртка Фернана Леже» и «Зимняя шапка». Правда, издатель тут же отметил, что из-за постоянной переклички имён возникает ощущение, что это «перепевы написанного». В ответном письме автор предложил Ефимову два эскиза — для обложки и для аннотации: «В центре новой книги Довлатова — чемодан, обыкновенный потрёпанный чемодан, с которым эмигрант Довлатов покинул родину»[1].

В ходе дальнейших переговоров автор высказывал соображения насчёт предисловия, которое ему не понравилось. Ефимов в качестве ответного шага удалил вступительную статью: «…будем издавать „Чемодан“ точно в таком виде и составе, который доставит Вам удовольствие»[1].

Художественные особенности

Автор монографии «Сергей Довлатов: диалог с классиками и современниками» Галина Доброзакова назвала основным мотивом «Чемодана» абсурдность жизни в Советском Союзе. Слово «чемодан» в данном случае имеет не только бытовой смысл — оно становится «вместилищем большей части жизни автопсихологического героя повести»[3].

Поэт Сергей Гандлевский в эфире «Радио Свобода» отметил, что некоторые шутки из сборника «Чемодан» не были бы поняты читателями во времена Чехова — «такое возможно только после эпохи Зощенко»[4].

Профессор МГУ Андрей Ранчин, анализируя рассказ «Шофёрские перчатки», пришёл к выводу, что по своему жанру это развёрнутая и осложнённая дополнительными эпизодами новелла, сюжету которой свойственна поэтика анекдота[5].

Писатель Андрей Арьев констатировал, что стоящие в «похмельной очереди» герои рассказа «Шофёрские перчатки» не являются «носителями рабской психологии». По Довлатову, последний доходяга чище духом, чем те, «кто считает свои воззрения истинными, не подвергая их сомнению»[6].

Ссылки

Сергей Довлатов. Собрание соч. в 3-х томах. — Петербург: Лимбус-Пресс, 1993. — Т. 2. — С. 245-340. — 384 с. — 100 000 экз.

книга «Чемодан» Сергея Довлатова — SarafanITD

Сергей Довлатов – известный советский и американский писатель и журналист 20 века. Мое знакомство с ним началось именно с «Чемодана», и я считаю, что это удачный вариант, чтобы влюбиться в его творчество с первых предложений. 

«Чемодан» – сборник рассказов, в котором главный герой Сергей разбирает содержимое своего чемодана, который он взял с собой при переезде в Америку. Это «фанерное хранилище воспоминаний» содержит всего 8 вещей, каждая из которых – отдельная история, отдельный фрагмент жизни героя. Он открывает его через 4 года после эмиграции и находит в нем двубортный костюм, поплиновую рубашку, полуботинки, вельветовую куртку, зимнюю шапку из искусственного котика, 3 пары финских креповых носков, шоферские перчатки, кожаный офицерский ремень – все, что было нажито Сергеем за 36 лет, за всю его жизнь на родине.  

«И тут, как говорится, нахлынули воспоминания. Наверное, они таились в складках этого убогого тряпья. И теперь вырвались наружу. Воспоминания, которые следовало бы назвать – «От Маркса к Бродскому». Или, допустим, – «Что я нажил». Или, скажем, просто – «Чемодан»…»

Каждый рассказ назван вещью, которую достает Сергей из чемодана. Он рассказывает читателю истории этих вещей, тем самым знакомя со своей жизнью. Герой подчеркивает ничтожность этих предметов, считает, что они не имеют ценности кроме той, что могут стать и становятся поводом для ностальгии и воспоминаний. В них и воровство ботинок у мэра, и связь с фарцовкой, и странные друзья, и стычка с зеками… В общем, несуразные и бытовые сюжеты, многие из которых являются автобиографичными. 

«Истинное мужество состоит в том, чтобы любить жизнь, зная о ней всю правду»

Стоит отметить язык, которым написана данная книга. Ощущение, что ты не читаешь ее, а слушаешь человека: настолько просто написаны рассказы. Большая часть сюжета передана через диалоги. 

«Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых их мало устраивает. И они без конца задают вопросы, хотя правдивые ответы им совершенно не требуются…»

Легко, сатирично, живо – именно так можно описать «Чемодан».


Арина Потапова

 


Урок- презентация книги рассказов Сергея Довлатова «Чемодан».

Открытый урок по литературе в 11 «А» классе.

Учитель Фандеева Н. П. .

Урок- презентация книги рассказов Сергея Довлатова «Чемодан».

Цель:

решить вопрос о ценности этой книги

Оборудование урока.

  1. Портрет С. Д., фотографии на стенде с книгами.

  2. На столах учеников сборники рассказов «Чемодан».

  3. Выставка экспонатов, представляющих эпоху 60-70-х г. г. 20 в. ( денежные знаки с изображением Ленина; «Конституция»; герб СССР; галстук; открытки, рассказывающие о строительстве БАМа; гитара; раскрытый чемодан, на крышке с внутренней стороны которого фотография И. Бродского; портрет Л. И. Брежнева…)

Эпиграф урока:

Твоя эмиграция не частное дело.

Иначе ты не писатель, а квартиросъемщик.

Ты вырвался, чтобы рассказать о нас и о своем прошлом. Все остальное лишь унижает достоинство писателя.

Сергей Довлатов.

Учитель:

Добрый день!

Сегодня мы с вами находимся на презентации книги рассказов С. Довлатова «Чемодан» и пред нами вопрос, поставленный поэтом и драматургом Наумом Коржавиным. Его радует то, что в «Сборнике современной прозы рядом с именами авторов, живущих на родине, стоят имена авторов- эмигрантов. Ведь все подлинное, созданное эмигрантскими писателями, тоже относится к русской литературе. И с этим обычно не спорят, но вопрос о публикации этих писателей иногда приобретает неожиданную остроту: «без них площадей в журналах не хватает». Другие убеждены, что эмигрантов почему-то надо печатать в первую очередь. «И то, и другое убеждение мне кажется нелепым».

  1. Как вы считаете почему?

  2. Что должно определять необходимость печатанья произведения? (ценность, талант…)

В предисловии к «Сборнику современной прозы» он заключает: «Перед читателем лежит рукопись, и для решения ее судьбы надо только определить ее ценность, а не анкетные данные писателя».

  1. Итак, сегодня вы пришли на презентацию книги рассказов С. Д. «Чемодан». Мы познакомимся с самим С. Д., его книгой, ее идейным содержанием и должны решить вопрос о ценности этой книги. Итогом же сегодняшней встречи должен стать ваш отзыв об этом произведении. Перед вами черновики, куда вы можете записывать мысли, возникающие в ходе нашей работы.

В гости к нам пришли литературные критики, историки, лингвисты, почитатели творчества Довлатова, а также все желающие познакомиться с новым для них автором и его произведениями.

  1. Для многих состоится первое знакомство с С. Д., поэтому, думаю, им будет интересно узнать некоторые биографические сведения о писателе:

Биография.

1 ученик.

Сергей Довлатов (1941- 1990 г.г.). Родился в Уфе в семье эвакуированных из Ленинграда театральных работников. Отец- режиссер, мать- актриса. С 1944 до эмиграции в 1978 г. жил преимущественно в Ленинграде, с перерывом на армейскую службу в ВОХРе (военизированная охрана, охраняя уголовников, 1962-1965) и журналистскую работу в Таллине (1972-1975). С 1959-1962 г. г. С. Д. учился на финском отделении филологического факультета ЛГУ, после армии- там же на факультете журналистики. Работал в газетах. В середине 60-х начал писать. Писал о своей судьбе. Регулярно печатался как журналист и литературный рецензент, случались и публикации прозы. Но никакую из отечественных до 1978 г. не считал достойной переиздания и в завещании запретил это делать наследникам.

2 ученик.

Эмигрировав в США в феврале 1978, поселился с семьей в Нью-Йорке, был одним из создателей и главным редактором русскоязычной газеты «Новый американец», много работал на радио «Свобода». Здесь он окончательно выразил себя как прозаик.

Прежде чем в 1989 г. отечественные журналы «Знамя», «Октябрь» и «Радуга» (Таллин) начали печатать прозу Довлатова, на Западе, в США и Франции выпустил 12 книг на русском языке. Плюс две совместные. Одну с Вагричем Бахчаяном и Наумом Сагаловским «Демарш энтузиастов» (1985 г) и вторую с Марианной Волковой- «Не только Бродский» (1988 г).

Стали его книги издаваться и на английском, и на немецком. При жизни переведен на датский, финский, шведский, японский, печатался в престижных американских журналах. Самым лестным образом о Довл. отзывались Курт Ваннегут, Виктор Некрасов, Фазиль Искандер, Владимир Войнович, Иосиф Бродский.

  1. А теперь послушаем мнение критиков о его творчестве

-1 Я считаю, что довлатовская проза слишком документальна. Это говорит о недостаточности художественного начала.

-2 А я вижу в этом достоинство его рассказов. Он пишет легко и живо, дает достоверное представление о советской жизни 60-70 г. г., освещая ее в метко схваченных эпизодах, основанных на собственном опыте.

-3 Произведения Довл.- это рассказы о том, что было понятно и разоблачено задолго до эмигрировавшего писателя. Частично в печати, частично на «московских кухнях». Реагировать на это- значит «повторять азы», разоблачать разоблаченное.

-4 Я не считаю, что выход к любой теме через свою судьбу может быть повторением азов. Дух безвременья был общей бедой. Но, как всегда, талантливые люди силой своего таланта преодолевали эту беду, выходя к миру, к нашей общей трагедии, никак при этом не изменял своей индивидуальности.

  1. Это мнение критиков. А какова ваша оценка, ваше первое впечатление от рассказов? Какие они? (вдоволь смеялись, почему смеялись из-за абсурдности описанных ситуаций)

Андрей Арьев, друг писателя, так отзывался о произведениях Д.: «Если уж и по Довлатову и не почувствовать абсурда нашей жизни, то нужно быть вовсе к ней слепым и глухим».

  1. 1. А вы обратили внимание на особенности композиции книги, самих рассказов? (оглавление каждого рассказа содержание чемодана, затем рассказ об этой вещи).

Это осложненные дополнительными эпизодами рассказы-новеллы. Каждая новелла разделена не на главы, а на абзацы, на микроновеллы (в р-зе «Шоферские перчатки», это р-з о первом актерском опыте, р-з «Чины» о зоне, р-з об очереди около пивной…).

2.Вот вы сказали вначале, что они похожи на анекдоты.

А ведь именно сюжету новеллы свойственна поэтика анекдота. Что такое анекдот? (смешной случай)

3.А что свойственно анекдоту?

Обязательно в кульминационном моменте происходит непредвиденная ситуация, диаметрально противоположная задуманному.

4.Возьмем р-з «Креповые финские носки»

-О чем он? В чем анекдотичность описываемой ситуации? (кр. переск.)

-А «Шоферские перчатки»?- где здесь анекдотичность:

А) один из сюжетов фильма- обличение пьянства народа как порока, присущего советскому образу жизни, но и «царь» и режиссер сами участвуют в распитии рядом с томящимися алкашами.

Б) Дети видят в пришедшем к ним Деде Морозе в новый год Ленина, а не Д. М.

В) Наизнанку вывернута тема «великих людей». Чипа: «Пока сидел в тюрьме рвался на волю. А сейчас- поддам и в лагерь тянет. Какие были люди! Сивый! Мотыль! Паровоз! (Не Гагарин, не Сахаров)

Г) Конец р-за- все равны, как мечтал Д., но только когда стоят в очереди за пивом! И повествователь, и Шлиппенбах, и специалист по марксистско-ленинской эстетике, доцент театрального института Шердиков, «человек кавказского типа в железнодорожной гимнастерке», «оборванец в парусиновых тапках с развязанными шнурками».

Но понятно, что эта сцена социальной гармонии горько- иронична.

Д) Сама фамилия режиссера, снимающего фильм о Петре 1 Шлиппенбах.

-Историки, вам слово: (Шлиппенбах- один из полководцев Карла 12, заклятого врага русского императора).

Е) На вопрос, сколько пива брать, Галина отвечает: -Я пива не употребляю, но выпью с удовольствием.

  1. Интересен писатель, композиция р-за, но лит. критики заметили и особенности языка. А теперь посмотрите в текст на любой странице. Найдите хоть одно предложение, где два слова начинались бы с одинаковых букв? (есть такие?)

Нет? О чем это говори? Какова цель такого построения?

Петр Вайль и А-р Генис пишут по этому поводу: «Довлатов затруднял себе процесс писания, чтобы не срываться на скоропись, чтобы скрупулезно подбирать только лучшие слова в лучшем порядке: (Вы опять оказались правы)

  1. Итак, рассказы писались в 80-е, а описаны в них 60-70 г. нашей страны. Чтобы представить это время, вы должны были дома провести историческое исследование этого времени по рассказам очевидцев, коими являются ваши дедушки, бабушки, родители. Перед уроком вы ознакомились с музеем. А дополнительную помощь нам окажут историки.

  1. Звучит «Марш энтузиастов».

1 ученик- Мы Эдисоны невиданных взлетов,

энергий и светов.

Но главное в нас-

и это ничем не заслонится,-

главное в нас, это наша

Страна Советов,

Советская воля, советское знамя,

Советская стройка, советское солнце.

— продолжение мелодии- (на ее фоне)

2 ученик-

Массовое строительство жилья- многие миллионы переселились из коммуналок и бараков в отдельные квартиры.

1 ученик

Модернизация экономики, создание новых отраслей промышленности, строительство гидроэлектростанций.

Повысилась зарплата на 35%. Наконец-то для колхозников вводится пенсия. На 5 лет снижен пенсионный возраст.

2 ученик

60-ые г.

Промышленность перешла на пятидневку. Установлен 7-и часовой рабочий день.

В жизни людей входили телевизоры, холодильники, бытовая техника- что еще совсем недавно казалось для абсолютного большинства невиданной роскошью.

Освоение космоса.

70-ые г.

9-ые и 10-ые пятилетки объявлены пятилетками качества «Советское- значит отличное».

1 ученик

Экспорт нефти- приток валюты в страну.

  1. Звучат отрывки из песен Высоцкого «Кони привередливые», «Охота на волков».

Стихотворение Высоцкого «Мне судьба…»

1 уч.

Мне судьба- до последней черты, до креста

Спорить до хрипоты, (и за ней- темнота),

Убеждать и доказывать с пеной у рта,

Что – не то это вовсе, не тот и не та…

2 уч.

Невиданный размах управленческого аппарата. Только министерств 800.

Полная бюрократизация власти (возврат к скрытому сталинизму).

1 уч.

Экстенсивный путь развития экономики. Постоянное ежегодное снижение темпов экономического роста. Отставание в н\п прогрессе от развитых стран.

2 уч.

Социальная апатия людей. Воровство на предприятиях, рост пьянства и алкоголизма, преступности.

1 уч.

Началась борьба с инакомыслием. Забвение решений. Цезура.

Дефицит товаров.

Ввод войск в Чехославакию и подавление «Пражской весны» (1968 г.). Помощь Вьетнаму во время агрессии США (1964-75 г. г.).

С 1979г.-Советская интервенция в Афганистане.

2 уч.

В СМИ преобладал беспроблемный показ жизни, пропагандировались реальные и мнимые успехи, замалчивались негативные моменты.

Возникает протест в обществе- движение диссидентов, появляется самиздат, правозащитное движение. Подвергаются гонениям ученые- экономисты, выступающие за переход к рыночной экономике, историки, не согласные с официальной версией исторических событий, поэты, писатели.

Звучит «Охота на волков» В.Высоцкого.

Мы увидели самые разные точки зрения на эпоху 60-70 г.

  1. А под каким углом автор видит это время?

Сам прозаик говорил, что его задача скромна: рассказать о том, как живут люди. На самом деле он рассказывает о том, как они не умеют жить.- Что по-вашему означает умение и неумение жить как все?

Помноженное на талант неумение жить как все в 60-70 г. г., когда двадцатилетний Д. шагал по ленинградским проспектам и закоулкам в литературу, было равнозначно катастрофе. Судьба обрекла его на роль диссидентствующего- индивидуалиста.

Заявляющий о себе талант очередной раз загонялся в подполье.

Почему же все-таки российский талант на родине вечно в оппозиции?

Место художника среди униженных и оскорбленных, там, где вершится неправосудие.

Другой писатель Андрей Арьев говорит о Д.:

«Чувствительность Д. к уродствам и нелепостям жизни едва ли не гипертрофирована. Однако беспощадная зоркость писателя никогда не уводит его в сторону циничных умозаключений. Это определяющая всю довлатовскую эстетику нравственная черта.

Я бы назвал Д. сердечным обличителем.

И не его вина, если способность высказывать горькую правду с насмешливой улыбкой так раздражает людей. Блюстителей порядка улыбка раздражает яростнее, чем сама истина в любом ее неприглядном виде».

  1. 1) Как вы считаете: что же вынудило уехать Д. заграницу?

Вспомним рассказ «Приличный двубортный костюм». Есть там ответ на этот вопрос? (отв…) Обратимся к эпиграфу. (Чтоб р-ть правду? А для чего нужна правда? Такая правда? (Чтобы учиться на ошибках прошлого. Он обращается к прошлому, т. к. волнует настоящее. Ложь может быть разной (в газетах, везде), а правда всегда одна, благодаря таким как С. Д. раскрываем правду, понимаем боль человека за родину, за поколение, доносит печальную повесть до читателя, до будущего. Вся страна в «Чемодане», в замкнутом пространстве.

А может этот «Чемодан» закрыть и отгородиться от всего мира. Какая жизненная позиция из классики аналогична «Чемод.»? («Человек в футляре») Упрощая, сводя довлатовские вариации к единой теме, обозначим ее так: судьба человека «с душой и талантом» в нашем абсурдном мире.

  1. А теперь обратимся к эпиграфу книги, это слова А. Блока.

Но и такой, моя Россия, ты всех краев дороже мне…

Почему Д. эпиграфом взял эти строчки?

  1. Каждое произведение оставляет массу загадок, тайн. И сегодня лишь первое знакомство, которое впоследствии призовет вас заглянуть в содержание этого чемодана поглубже и продолжить знакомство с творчество автора.

  1. Перед нами выставка книг и журналов с произведениями Д., которую любезно предоставила библиотекарь школы Сорокина Ирина Михайловна.

Ирина Михайловна, вам слово.

1. Четырехтомное собрание сочинений Д.

2. Сборник современной прозы.

3. М. Волкова, С. Довлатов «Не только Бродский»

4. Библиографический словарь «Русские писатели» в 2-х томах .

5. Журналы «Знамя», «Октябрь».

Домашнее задание: отзыв на книгу

Читая мир: «Чемодан» Сергея Довлатова ***

Книга Сергея Довлатова «Чемодан », переведенная с русского оригинала Антониной В. Буи, прекрасно вписывается в мой проект «Читая мир». Я никогда не читал Довлатова до того, как наткнулся на эту повесть в магазине «Книги для амнистии» в Кембридже, но был заинтригован ее идеей: «Через несколько лет после эмиграции из СССР автор обнаруживает помятый чемодан, который он привез с собой, пылится в задняя стенка шкафа.Когда он открывает чемодан, кажущиеся ничем не примечательными предметы, которые он находит внутри, начинают бурно забавную жизнь, поскольку Довлатов описывает обстоятельства, при которых он их приобрел».

Книги Довлатова были запрещены в России, и он был вынужден жить в изгнании в США. «Чемодан», впервые изданный в 1986 году в России, а в английском переводе в 1990 году, пожалуй, одна из самых современных написанных мужчинами русских книг, которые я читал, поскольку я склонен пухнуть от Достоевского и Толстой. «Чемодан » — юмористическое произведение, «обложенное характерным для Довлатова черным юмором». На самом деле, в аннотации к книге он считается «одним из лучших сатириков двадцатого века».

Чемодан был просто, но эффективно разделен на разделы, в которых подробно описаны все вещи, найденные в чемодане, от «Финских креповых носков» до «Зимней шапки». По сути, это серия взаимосвязанных рассказов. Рассказчика произведения тоже зовут Сергей Довлатов, но не совсем ясно, является ли это произведение автобиографичным отголоском в плане существования такого чемодана и его содержимого.

Довольно много мы узнаем о персонаже Довлатове из историй, которые нам рассказывают. После освобождения из тюрьмы в начале произведения он дает краткую оценку своей жизни и того, где он находится: «Я чуть не плакал от жалости к себе. Ведь мне было тридцать шесть лет. Проработали восемнадцать из них. Я заработал деньги, купил на них вещи. У меня была определенная сумма, как мне казалось. И все же мне понадобился только один чемодан – и то довольно скромных размеров».

Довлатов забавен и язвителен во всем, хотя некоторые главы определенно смешнее других. Он издевается над коммунистическим режимом и образом жизни, которого приходилось придерживаться, когда он был молод и жил в России: «В школьные годы я любил рисовать вождей мирового пролетариата, особенно Маркса. Просто начните размазывать вокруг себя обычное пятно чернил, и у вас уже есть сходство…».

Чемодан был хорошо написан и переведен, но мне он не понравился так сильно, как другим.Надпись скорее фактическая, чем красивая, а описания поверхностны, когда речь идет о чем-либо, кроме предметов в чемодане. Довлатов, похоже, придерживается метода прозаического письма «скорее рассказывай, чем показывай». Это довольно быстрое чтение, а временами вдумчивое, но, хотя в нем есть социальные комментарии и исторические подробности — черный рынок, политика, подставные лица, промышленность, коммунизм и капитализм и пропаганда, и это лишь некоторые из книга, в ней нет той глубины, которую я ожидал.Иногда присутствует глубина, но я чувствую, что это могло бы быть использовано для большего эффекта, если бы текст был более искрящимся.

На страницах Чемодан не так много географического смысла места, которое добавило бы глубины и контекста целому. Это также довольно много диалогов, что мне не очень нравится в историях, если только это не сделано невероятно хорошо. Хотя это и представляет интерес для тех, кто увлечен русской историей, я обнаружил, что гораздо больше люблю описательное разнообразие русской литературы, таких как Достоевский, Пушкин и Булгаков. Чемодан действительно представляет собой серию историй, которые вращаются вокруг умной центральной идеи, но я обнаружил, что идея мне нравится больше, чем ее воплощение.

Покупка в Книгохранилище

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

9780802112460: Чемодан — AbeBooks

Рассказывает истории о восьми, казалось бы, неважных вещах, доставленных в США.С. русского эмигранта

«Синопсис» может принадлежать другому изданию этого названия.

Об авторе :

Родившийся в семье армянки и еврея, Сергей Довлатов (1941–1990) вырос в Ленинграде.Из-за своих произведений, которые он не мог публиковать в России, он подвергался преследованиям со стороны властей и, в конце концов, был вынужден эмигрировать в США, где развил свой талант писателя-юмориста. После своей смерти в 1990 году Довлатов стал одним из самых популярных и читаемых авторов в России.

Примечания к языку :

Текст: Английский (перевод)
Язык оригинала: Русский

«Об этом заголовке» может принадлежать другому изданию этого заглавия.

Чемодан Сергея Довлатова

«Ленин изображен в своей знакомой позе — туриста, попутчика на шоссе. Его правая рука указывала путь в будущее. Его левая была в кармане расстегнутого пальто.

Слова « Роман » появляются на обложке книги Сергея Довлатова Чемодан , но это не точное описание 8 глав книги, которые объединены разделами « Предисловие » и «». Вместо послесловия ». В каждой главе Довлатов (1941–1990) исследует один из немногих предметов, найденных в его чемодане, – единственный предмет багажа, который он взял с собой, когда покинул Советский Союз и эмигрировал в Америку.Вот как книга начинается в Российском управлении виз и регистраций (ОВИР):

Так эта сука в ОВИРе говорит мне: «Каждому, кто уходит, дают три чемодана. Это квота. Особое постановление министерства».

Нет смысла спорить. Но, конечно, я спорил. «Только три чемодана? Что мне делать со всеми моими вещами?»

«Как что?»
«Как моя коллекция гоночных машин».

— Продайте, — сказала продавщица, не поднимая головы.

Потом, слегка нахмурив брови, добавила: «Если ты чем-то недоволен, напиши уступчивость».

— Я доволен, — сказал я.

После тюрьмы меня все устраивало.

«Ну, тогда не ссорьтесь…»

Через неделю я собирал вещи. Как оказалось, мне нужен был всего один чемодан.

Я чуть не заплакал от жалости к себе. Ведь мне было тридцать шесть лет.Проработали восемнадцать из них. Я заработал деньги, купил на них вещи. У меня была определенная сумма, как мне казалось. И все же мне понадобился только один чемодан, и то весьма скромных размеров. Значит, я был беден? Как это случилось?

Рассказчик везет свой единственный чемодан из Советского Союза и, наконец, в Нью-Йорк. Чемодан « фанерный, обтянут тканью ». Замок не работает, поэтому он обмотан бельевой веревкой, чтобы держать его закрытым. Рассказчик начинает свою новую жизнь в Америке, одевается совершенно по-другому и забывает о своем старом потрепанном чемодане, пока однажды, годы спустя, он не обращает на него внимание.Он открывает его и видит « жалких тряпья », которые являются реликвиями его « потерянной жизни ». С этого момента он изучает предметы чемодана, в том числе финские носки из крепа, пару полусапожек, костюм, ремень, куртку и т. д., и каждый предмет одежды — это отдельная часть уникальной советской истории. Например, носки из финского крепа являются частью истории черного рынка, которая распространяется на капризы потребительства и друзей, потерянных в прошлом.

В то время как Чемодан подробно описывает эти заброшенные реликвии жизни рассказчика, истории, рассказанные здесь, на самом деле о потерянной личности.Вещи, которые что-то значили для рассказчика в Советском Союзе, бесполезны в его новой жизни, и все же, хотя они кажутся «бесполезными», они являются маркерами советской жизни и раскрывают прежнюю личность автора. Вот рассказчик о судьбе 720 пар бесполезных гороховых финских креповых носков и его друзьях Асе, Фреде и Рымаре:

Они напомнили мне мою преступную юность, мою первую любовь и моих старых друзей. Фред отсидел два года, а потом погиб в автокатастрофе на своем «Чезете».Рымар отслужил год и сейчас работает диспетчером на мясокомбинате. Ася эмигрировала и сейчас преподает лексикологию в Стэнфорде — странный комментарий к американской стипендии .

Довлатов был журналистом и по совместительству экскурсоводом в Пушкинском заповеднике. В главе Достойный двойник Бордовый костюм директор Заповедника говорит рассказчику, что он так плохо одевается, что « его брюки портят праздничное настроение нашего района ».В невзрачном старом чемодане рассказчика находится костюм, в котором рассказывается о работе рассказчика газетным репортером и о том, как ему удалось обновить свой жалкий гардероб. Ему поручили ряд задач: найти узбека, которого можно процитировать для статьи ко Дню Конституции, « современного русского мастера на все руки» для Дня эффективности и « Мать-героиню ». Все усложняется, когда в редакции газеты появляется майор КГБ и начинает расспрашивать рассказчика о приехавшем шведе.Рассказчику удается получить новый костюм из сделки, не ставя под угрозу свою мораль.

Довлатов не смог опубликовать свою работу в Советском Союзе и поэтому контрабандой вывез свое произведение, которое впоследствии было опубликовано в Европе. В 1979 году он эмигрировал в Америку.

Рассказанный с самоуничижительным, но слегка ироничным юмором, в книге есть горько-сладкий сладость, и у меня осталось ощущение, что я хотел бы знать Довлатова.

Моя копия в переводе Антонины В.Буи

Чемодан Сергея Довлатова (электронная книга)

Эта игра будет выпущена .
Эта электронная книга больше не продается.
Эта электронная книга недоступна в вашей стране.

От ссыльного российского автора Зона — «Его рассказы открывают маленькое окно в повседневную жизнь в бывшем Советском Союзе» ( The Guardian ).
 
Тонкий, мрачный юмор и ироничные наблюдения Сергея Довлатова проявляются в полной мере в Чемодан , когда он рассматривает восемь предметов — предметы, которые он привез с собой в багаже ​​после эмиграции из США.ССР Эти, казалось бы, ничем не примечательные вещи, запихнутые в изношенный чемодан, живут бурно забавной жизнью, пока Довлатов перечисляет обстоятельства, при которых он их приобрел, вызывая блестящую серию взаимосвязанных историй: Рубашка из поплина напоминает горько-сладкую историю ухаживания и женитьбы, а пара сапог (таких, какие может позволить себе только номенклатура) вызывает веселый финал официального банкета. Некоторые водительские перчатки — остатки недолгой актерской карьеры Довлатова — делят пространство с неоново-зелеными креповыми носками, напоминающими о неудавшейся афере на черном рынке.И в любопытном сопоставлении пояс от униформы тюремного охранника лежит рядом с запачканной курткой, которая когда-то принадлежала Фернану Леже.
 
Пропитанный комической ностальгией, смешанной с характерным для Довлатова сухим остроумием,  Чемодан   – это чрезвычайно человечный, восхитительно ироничный роман «самого прекрасного советского сатирика, появившегося на английском языке со времен Владимира Войновича», согласно Washington Post .
 
«Тогда читатели будут парить над первыми двумя третями этого романа.. . не доводить дело до конца. Последние главы будут храниться и лелеяться, раздаваться по одной за раз в качестве награды после неудачного дня». — The New York Times
 
«Его лаконичная, гуманная ирония освещала жизнь в Советском Союзе, как внезапный взрыв смеха во время полицейского допроса». — The Baltimore Sun

Что в чемодане Довлатова — TRANSLATIONiSTA

Translationista в последнее время получает много книг для рецензирования, и, поскольку в эти дни у меня нет времени писать все рецензии самостоятельно, я начинаю приглашать избранную группу приглашенных рецензентов, разбирающихся в переводах, чтобы они высказали свое мнение о этот блог.Вот первый такой обзор, вышедший из-под пера Адама З. Леви.
——————————————————
В марте 1989 года в The New Yorker появился рассказ русского эмигранта Сергея Довлатова под названием «Фотоальбом». Этот рассказ был его восьмым, опубликованным в журнале, и вторым, в котором рассказывается о менее чем романтических обстоятельствах, при которых он встретил свою жену Лену. В этой версии это день выборов в Ленинграде. Рассказчик, тоже человек по имени Сергей Довлатов, не являющийся энтузиастом советского избирательного процесса, пишет: «Я не торопился.Я пропускал голосование уже раза три. И не из диссидентских соображений, а скорее из отвращения к бессмысленным поступкам.

Если довлатовский этос существует, то, возможно, эта последняя строчка резюмирует его до буквы Т, ибо именно бессмысленность или, может быть, абсурдность, которую Сергей принимает за бессмысленность, определяет и оживляет странные ситуации, в которые он постоянно попадает. В «Фотоальбоме» Сергея окончательно пробуждает от маминой квартиры и ленивого состояния в халате приезд агитатора Лены.«Она была похожа на школьную учительницу, — говорит он. — То есть немного старая дева. Вместо голосования он провожает ее в кино, затем в Дом писателей, где, как надеется Сергей, они наткнутся на кого-нибудь достаточно известного, чтобы произвести впечатление на Лену. Но подборка литературных знаменитостей на вечер ничем не примечательна. Он признается и не признается никем. Наконец он замечает писателя по имени Данчковский: «В крайнем случае его можно было бы назвать знаменитым». Я понизил голос и шепнул Елене Борисовне: «Смотрите, сам Данчковский! Дикий успех.. . Обязательно получите Ленинскую премию. Данчковский направился в самый дальний от музыкального автомата угол. Проходя мимо нас, он замедлил шаг. Я фамильярно поднял свой стакан. Данчковский, не поздоровавшись, четко сказал: «Я читал вашу юмористическую статью в «Авроре». Это дерьмо».

Для тех, кто знаком с рассказами Довлатова, ключевые моменты его биографии не должны вызывать удивления. Он родился в 1941 году в Советской Республике Башкирия в семье армянки и отца-наполовину еврея. Большую часть своей жизни он провел в Ленинграде, где был исключен из университета, работал тюремным охранником в Советской Армии и нашел « халтурой» в качестве журналиста в различных газетах и ​​журналах, пока через несколько лет не был исключен из Союза журналистов.Не сумев опубликоваться в Советском Союзе и столкнувшись с сильными преследованиями со стороны правительства, он эмигрировал в Нью-Йорк в 1979 году, где опубликовал двенадцать книг до своей безвременной смерти в 1990 году в возрасте 48 лет. Месяцем позже вышел его сборник «Чемодан». появился на английском языке и содержал исправленную версию «Фотоальбома».

После двух десятилетий относительной безвестности «Чемодан» был переиздан в этом году издательством Counterpoint Press в профессиональном переводе Антонины В.Буи. Коллекция Довлатова во всей красе. «Я посмотрел на пустой чемодан», — пишет он в предисловии. «Внизу был Карл Маркс. На крышке был Бродский. А между ними моя потерянная, драгоценная, единственная жизнь». В следующих рассказах, каждый из которых назван в честь различных предметов в чемодане, который сопровождал его через Атлантику, Довлатов предлагает удивительно непочтительный, комический взгляд на советскую жизнь с тем, что его друг и поэт Иосиф Бродский назвал «приглушенным здравым смыслом его произведений». ». Но под юмористической поверхностью скрывается глубокое сочувствие и печаль, на которых часто разворачиваются его истории.

В конце «Фотоальбома», наткнувшись на свою фотографию в коробке с вещами жены Лены, Сергей говорит: «Я был болезненно взволнован. Мне было трудно сосредоточиться, понять причину. Я увидел, что все, что происходит в нашей жизни, было на самом деле. Если я впервые почувствовал это только сейчас, то сколько любви было потеряно за долгие годы?» Такие моменты, может быть, по самой своей человечности перед лицом отчужденности и абсурда, создают впечатление, что в довлатовском творчестве больше Бабеля, чем, скажем, Гоголя.

В чем тогда задача переводчика Довлатова? На первый взгляд может показаться, что это просто. Его предложения короткие, его дикция разговорная и несложная. И тем не менее юмористическая, скупая проза вроде довлатовской слишком легко может оказаться менее юмористической и скупой, чем в оригинале. В этом отношении Антонина В. Буи, вторая переводчица произведений Довлатова после замечательной Анны Фридман, проделывает впечатляющую работу. Она также перевела роман Довлатова «Иностранка» и множество других книг с русского языка.

В «Чемодане» Буи удается придать каждому предложению определенную прочность, которая не утяжеляет чтение и не делает прозу неуклюжей. Скорее, в ее переводе есть плавность, которая поддерживает как обдуманность Довлатова, так и комическую легкость. («Я посмотрел на файл. Я почувствовал, что может чувствовать свинья в мясном отделе гастронома».) Если что-то и потеряно в переводе, так это только склонность Довлатова, как упоминалось в предыдущем посте, не использовать два слова в одном предложении, начинающиеся с одной и той же буквы.Но решение Буи отказаться от этой причудливой особенности своей прозы по пути кажется разумным. У нас осталась острая, остроумная книжка, вытащенная из шкафа, как чемодан Довлатова, и вполне заслуживающая своего второго издания.

Адам З. Леви живет в Нью-Йорке и преподает писательское мастерство в Колумбийском университете.

Поделись этим!

Известен по одежде, которую носит или ворует

ЧЕМОДАН

Сергей Довлатов.

Перевод Антонины В. Буи.

128 стр. Нью-Йорк: Гроув Вайденфельд. 16,95 долларов США.

Признаком способности книги волновать, поучать и развлекать является то, как она читается. Сказать, что нельзя отложить книгу, — это не высшая форма похвалы. Это намекает на то, что проза необязательна, что нет оборотов речи, заслуживающих наслаждения. Лучшая книга та, которую читатель хотел бы проглотить за один присест, но вместо этого предпочитает смаковать. Новый сборник взаимосвязанных виньеток Сергея Довлатова «Чемодан», искусно переведенный Антониной В.Bouis, вписывается в эту вторую категорию. Я предсказываю, что большинство читателей будут рычать первые две трети этого романа, а затем, осознав, что осталось всего несколько глав, прекратят чтение, чтобы не дочитать его до конца. Последние главы будут храниться и лелеяться, раздаваться по одной в качестве награды после неудачного дня.

Как и его предыдущие работы, «Чемодан» граничит с автобиографией; заглавный рассказ относится к дешевому фанерному чемодану, который Довлатов привез в Соединенные Штаты, когда эмигрировал из Советского Союза.Опись его содержания — восемь предметов одежды, дающих название главам, — служит трамплином для лаконичных, порой сюрреалистических воспоминаний г-на Довлатова о приобретении каждой статьи. Г-н Довлатов — хитрый иронист; эти истории столько же о любви и дружбе, которые пошли наперекосяк, о несбывшихся мечтах и ​​беспомощности, чем о шляпах, рубашках и ремнях.

«Финские креповые носки» рассказывает о злополучной схеме черного рынка по продаже партии финских носков советскому населению, жаждущему иностранных товаров.Довлатов вмешивается, чтобы погасить долги, которые он нажил, пытаясь произвести впечатление на девушку. «Номенклатурные полусапожки» посвящены недолгой карьере г-на Довлатова в качестве художника. После непродолжительной работы с заводским информационным бюллетенем он отправился на поиски работы, которая вызывала «меньше моральных сомнений». . . студия декоративно-прикладного искусства. Я стал учеником резчика по камню. Решил «найти себя» в монументальной скульптуре». Его первая работа заключалась в том, чтобы вырезать рельефное изображение советского ученого для новой станции метро.Сапоги титула снимаются с некоего советского возвышения во время церемоний открытия.

Роман напоминает фильм Бастера Китона. В каждой главе образ высокого угрюмого господина Довлатова, терпящего одно советское унижение за другим, мучительно смешон. После того, как схема финских креповых носков потерпела неудачу, и у него осталось 240 пар, «произошло многое. . . . Я выплатил свои долги. . . . Встретил девушку, на которой в конце концов женился. Ездил на Балтику на месяц. . . . Начались мои робкие литературные попытки.Стал отцом. Ввязался в неприятности с властями. Потерял работу. Месяц провел в Каляевской тюрьме.

»И только одно не изменилось: 20 лет я расхаживал в гороховых носках. Я подарил их всем своим друзьям. Сохранил их для новогодних украшений. Запылился с ними. Воткнул их в щели оконных рам. И до сих пор количество этих паршивых носков почти не изменилось».

Средние главы книги, особенно «Поплиновая рубашка», в которой брак г-на Довлатова описывается как «двадцать пять лет взаимной изоляции и безразличия к реальная жизнь» — пропитаны задумчивостью.«Пиджак Фернана Леже» — это пронзительная история дружбы детства. «Андрюша был сыном выдающегося человека. Отец выделялся только своей худобой». Куртку Леже господину Довлатову подарила мать Андрюши после смерти ее мужа, «выдающегося человека».

»Куртка действительно была старой. Если верить советским плакатам, безработные в Америке носят такие куртки.

Черкасова странно посмотрела на меня и сказала: «Эта куртка принадлежала Фернану Леже.Он был примерно твоего роста.

»Я в изумлении повторил: ‘Леже? Леже?

» ‘Когда-то мы были очень близки. Потом я дружил с его вдовой. Я рассказал ей о тебе. Надя зашла в шкаф, достала куртку и протянула мне. Она сказала, что Фернан просил ее подружиться со всякой сволочью. »

Хотя г-н Довлатов видит полностью русское видение, в его голосе есть резкий, прямолинейный американский оттенок. Заметно отсутствуют стереотипные славянские излишества, ожидаемые от русского писателя.Его душераздирающий юмор достигается благодаря умному сопоставлению простых предложений, невозмутимости, достойной Дэвида Леттермана, и использованию фраз, которые переводятся в жесткие односложные английские слова англосаксонского происхождения.

»В Советском Союзе я так плохо одевался, что меня за это упрекали. Помню, директор Пушкинского заповедника сказал мне: «Товарищ Довлатов, ваши брюки портят праздничное настроение нашего района». Г-н Довлатов живет в США с 1978 года.Можно только надеяться, что он продолжал одеваться так же плохо, и у него есть чудесные истории, подтверждающие это. Америка может использовать великого сатирика. Это может быть просто наш человек.

Коллекция книжных коллекций

Имея всего один чемодан, какие книги вы бы упаковали, чтобы сохранить для будущего чтения?

«Есть причина, по которой каждая книга… имеет форму чемодана». ~ Сергей Довлатов

ПРЕДИСЛОВИЕ

В бессонные темные часы, которые преследуют меня, часто сразу после того, как заберусь в постель, а иногда и в иссиня-черные ранние часы утра, я иногда переворачиваю вопрос, чтобы отвлечься от этого бессонное горе.Хотя мое тело сонное — на самом деле, слишком измученное, чтобы вставать и читать в соответствии с общепринятым советом — мой разум каким-то образом бодрствует и запускает мыслительную машину на полной скорости. Так что я даю ему какое-то занятие и думаю об этом:

Что бы я упаковал в сумку на хранение, оставив все остальное на съедение огню или брошенный на произвол судьбы, заставившей меня внезапно бежать из дома?

Позволю себе предположить, что предметы первой необходимости – телефон, бумажник, зубная щетка, зубная паста и т.д.- уже позаботились. Итак, что второстепенное я упакую? Я не назначаю конкретное количество предметов; Я представляю довольно средний чемодан с единственной застежкой-молнией, идущей вдоль прямоугольного корпуса багажа и открывающейся сбоку, чтобы открыть пустое пространство, выстланное каким-то мягким материалом, а затем я приступаю к заполнению его тем, что могло быть разумно Предполагается, что это соответствует этому.

Сувениры и воспоминания? Будучи организованными до патологической степени, письма от моих ныне ушедших бабушек и дедушек, тети, старых друзей и любовные письма аккуратно сложены в обувную коробку вместе с небольшой коллекцией фотографий, документирующих мое детство, подростковые годы и взрослую жизнь, которыми я делюсь с моими. партнер.Это входит в правый угол угла чемодана.

Рукописи? Все мои текущие писательские проекты существуют как 1 и 0 на моем компьютере и в iCloud (в любой форме, которую принимает там информация), так что я всегда могу снова получить к ним доступ. У меня есть первый набросок еще неопубликованного романа — в отличие от напечатанной версии, находящейся в цифровом виде в облаке, — в двух блокнотах в твердом переплете, и я хотел бы сохранить их. Они спрятаны в правом углу напротив ящика воспоминаний.

Книги? Ну какие книги? Первые издания и подписанные экземпляры требуют места в этой спасательной шлюпке — они представляют ценность не только для меня, но и для всего литературного мира и будущих библиофилов.

Тогда я спрашиваю себя: какие книги могут описать меня или могут описать прогресс моей жизни? Если я могу перечислить такие книги, которые через мое чтение документируют историю того, кто я есть, возможно, это должны быть книги, которые я сохраняю для себя?

В чемодане еще полно места.Но (цитируя автора, с которым мы сейчас встретимся) это предисловие начинает затягивать…

ЧЕМОДАН, СЕРГЕЙ ДОВЛАТОВ

Если я попытаюсь вспомнить, когда я впервые узнал о Советской России – скажем, услышал об этом, потому что мы часто сталкиваемся с чем-то задолго до того, как узнаем об этом — я натыкаюсь на визуальные воспоминания, простые ментальные снимки, прямо на краю сгущающегося тумана, который не дает нам получить доступ к собственному сознанию в возрасте около трех лет. .Поскольку я родился в 1986 году, на картах в моих самых первых классах отображались слова Союз Советских Социалистических Республик — экзотическая бессмысленная фраза, обычно сокращаемая до СССР — над большой массой земли бессмысленно справа от места, где палец моего учителя указал, чтобы показать мне, где мы были в Канаде.

Мои отношения с этим ныне несуществующим государством расширились, когда я прочитал одну из книг, составляющих часть детской литературы, которую я читал сам и для себя до девяти лет.Это был Тинтин в Стране Советов . Опять же, сама идея этих «советов» была по существу романтической — они были далекими, незнакомыми и пришли ко мне в незнакомых мне словах. Мое чтение книги Tintin требовало только того, чтобы я понял, что Советы были злодеями, но я ушел от этого чтения с дополнительным пониманием того, что это были люди, которые жили в стране под названием Россия.

Я вырос и узнал еще кое-что о бывшем коммунистическом режиме, но недостаточно, чтобы помешать мне называть себя коммунистом в течение короткого бунтарского периода в мои двадцать.Мое более полное образование по этой теме пришло в результате чтения книг досоветских писателей, таких как Достоевский и Толстой, и писателей, пострадавших от советского режима, в основном Солженицына, братьев Стругацких и Иосифа Бродского.

Мой первый контакт с этими людьми, теперь столь же далекими от меня во времени, как и в географическом пространстве, произошел через небольшую книгу Сергея Довлатова под названием Чемодан . (Как инициатор этой самой идеи упаковать воспоминания в сумку, эта книга автоматически помещается в мою.) Чемодан начинается с того, что Довлатов эмигрировал в Америку с женой, от которой у него теперь есть маленький сын. Однажды мать отправляет сына посидеть в чулане (странное средство от плохого поведения), где обнаруживается старый чемодан. Довлатов относит его к кухонному столу и распаковывает те немногие вещи, которые в нем содержатся, от «приличного двубортного костюма» до «финских носков из нейлонового крепа». Это физические остатки его жизни в СССР.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТИНТИНА, ЭРЖЕ

На внутренней стороне крышки этого чемодана находятся фотографии артистических знаменитостей, самым известным из которых является Иосиф Бродский.На дне чемодана, под сложенной одеждой, нафталиновыми шариками и воспоминаниями, лежит единственный лист газеты, с которого глядит портрет Карла Маркса. «Внизу был Карл Маркс, — сухо отмечает Довлатов. «На крышке был Бродский. А между ними моя потерянная, драгоценная, единственная жизнь». Поэтому он почти называет получившуюся книгу, документирующую некоторые воспоминания, вырывающиеся из складок забытой одежды, От Маркса до Бродского . Это название взывает к желанию повествовательной нити через последовательность несчастных случаев, совпадений и удач и неудач, которые мы называем жизнью.

Интересно, как бы я назвал книгу своей жизни, используя ту же формулу? Я бы взял книги в качестве маркеров, а не фотографии знаменитостей. От Тинтина до… К чему? Последней книгой, которую я закончил читать, была «» Рота «Человеческое пятно ». Итак — Из Страны Советов в человеческое пятно . Или, проще говоря, От Тинтина до Рота . Не так захватывающе.

Я уверен, по крайней мере, что мне пришлось бы начать рассказ о своей литературной жизни с книг Эрже Тинтина .Несомненно, раньше были книжки с картинками, которые я жевал беззубыми деснами, и детские книжки, которые мне читали, но теперь мое отношение к ним носит чисто практический характер; они научили меня читать и любить чтение в абстрактном смысле, но помимо этого я сомневаюсь, насколько сильно они меня сформировали. Я знаю, что в детстве мне читали книгу, которая ассоциируется у меня с бабушкой и о которой я не могу думать сейчас, не теряя на мгновение способности говорить. Он называется Love You Forever , и мое зрение затуманивается, когда я пишу это.Но я, честно говоря, не мог сказать, предшествует ли мое самое раннее воспоминание об этой книге моим самым ранним воспоминаниям о перелистывании страниц комикса Tintin и просмотре картинок слева направо.

Так что я останусь с Тинтин в качестве моих первых книг, потому что они продолжали расти вместе со мной. Сначала они были книжками с картинками, а затем превратились в тексты, которые требовалось читать. В нашей местной библиотеке всегда были одни и те же четыре или пять наименований, поэтому я брал их поочередно и с каждым разом замечал все больше, и так я узнал, что книги не «мертвые», не застывшие диковинки, которые предлагают конечный материал за одно чтение, только для обмена на новую книгу и ее содержание.

Я читал Tintin мальчиком в Канаде, чтобы учиться и расти, и я продолжал читать Tintin подростком в Англии, чтобы избежать менее красочной реальности, в которой были исследованы все карты. Я неизбежно бросил читать эти комиксы, когда вошел в свой поздний подростковый возраст, потому что я стал серьезным читателем, у которого не было времени на такие глупости. (Другими словами, я был невыносимо претенциозным молодым человеком, отвергающим антиинтеллектуальные ограничения моего маленького городка.) Наконец, когда мне было чуть больше двадцати, я заново открыл для себя радости детства, которые я (ошибочно) считал в значительной степени безрадостными, пересматривая в попытке изгнать старых призраков книг Тинтина .

Так как у меня накопилась что-то вроде личной библиотеки, я решил поставить эти книги на одну из своих полок. Они выглядят очень нарядно, выстроившись наверху высокого книжного шкафа, а их цветные корешки образуют радугу, из которой я могу выбрать историю Tintin , чтобы читать ее в дождливые дни, когда я испытываю ностальгию.И хотя рассказы — знакомые кадры простых образов и сказок на пересечении жанров с мальчиком-репортером, пьяным капитаном и верным собачьим компаньоном — все еще напоминают мне о совсем другом человеке, которым я был в той жизни, которой жил раньше, они также напоминают мне человека, которым я стал, когда заново открыл для себя радость детских приключений. Таким образом, эти книги продолжали расти вместе со мной.

Так Тинтин будет еще одна книга (читерство – комплект книг) отправиться в чемодан ответственного хранения.

НЕБОЛЬШАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ЗАБЫТОГО ПРОЧТЕНИЯ

С точки зрения литературы я думаю о своей жизни как о эпохе обучения чтению, затем о эпохе широкого чтения, а затем о эпохе хорошего чтения.

Хотя эта вторая эпоха (примерно от моего подросткового возраста до начала двадцатых годов) была жизненно важной для моего развития как читателя и писателя, в методе, который использовался в эту эпоху, были некоторые жертвы. Я читал так много и так навязчиво, как первая еда выжившего на необитаемом острове, не откусывая, а поглощая с дикой энергией, что большая часть моего чтения прошла через меня, не переваривая большую часть его питательных веществ.Я с восторгом пролистывал книгу и переходил к следующей. В результате есть книги, которые, как я знаю, я читал, но ничего не могу вам рассказать.

Вот некоторые из этих несчастных жертв:

  • 1984 Оруэлла; Честно говоря, я не знаю, сколько из немногочисленных мыслей, которые у меня возникают по поводу этой книги (прочитанных, когда мне было около тринадцати), являются моими собственными или были переняты в моем пуле мнений от других читателей, пишущих об этом знаменитом романе.

  • Даже собаки Джона МакГрегора: Я помню что-то о каждом абзаце, заканчивающемся на середине предложения.Это, и я был несчастен, читая это.

  • Бойцовский клуб Чака Паланика: Интересно, то немногое, что я помню, из книги или из фильма?

  • Шпион в доме любви Анаис Нин: Я знаю, что мне это нравилось в то время, но сейчас я не помню почему.

Все эти забытые книги получат от меня более внимательное прочтение, и поэтому некоторые из них заслуживают места в моем чемодане. Вспоминая сейчас эти книги, я удивляюсь, что заставило меня проглотить их так настойчиво, что я не уделил им должной заботы и любви; это была попытка «наверстать упущенное» в своем обучении.Я верил, что если я прочитаю достаточное количество «отличных» книг, то я буду тем человеком, которым хочу быть.

Эта цель была для меня тем же, чем двубортный костюм для Довлатова в Чемодан . Между Довлатовым и его подставным редактором заключается сделка: напиши «три общественно значимые статьи к Новому году» и бонусом станет желанный костюм. Довлатов с энтузиазмом берется рассказывать эти замечательные истории, как и я преследовал цель прочитать как можно больше замечательных историй.Довлатов надеется получить в награду большой костюм, а я надеялся на прекрасное образование.

В конце концов, его усилия на каждом шагу сводятся на нет случайным абсурдом, который в предыдущих главах его книги характеризовался как отличительная черта жизни при советском режиме. В конечном счете, история, которую он должен рассказать, совсем не похожа на то, что имел в виду его редактор, и это происходит на десятилетия позже его крайнего срока — это история о том, как ему не удалось найти историю. Я не могу много рассказать вам о многих романах, которые я читал в то время в своей жизни, но у меня есть история о том, что я не смог многому научиться из этих историй.

Довлатов действительно получил свой двубортный костюм, но он пришел к нему как неожиданный результат абсурдного поворота в оригинальной сказке. В конце концов я стал чем-то вроде «образованного», каким я себя представлял (хотя теперь я знаю, что это бесконечный путь к открытию того, как мало я знаю), и это произошло в результате моих неспособностей по-настоящему учиться через мое чтение.

HOWARDS END IS ON THE LAND, BY SUSAN HILL

Является ли это забытой вещью, потерянной навсегда, или она может оставить какое-то впечатление, способствуя формированию подсознания, если не сознания, когнитивной истории, которая неизгладимо отмечена словами и идеями, прошедшими через него, точно так же наши тела несут «неизгладимую печать [своего] низкого происхождения»?

Один из поворотных моментов в моем обучении наступил, когда я прочитал Ховардс Энд находится на пристани Сьюзан Хилл.К сожалению, это одна из тех книг, из которых мне трудно вспомнить многие детали. И все же я помню два важных аспекта моего прочтения годичного отчета Хилл о чтении ее собственной библиотеки: во-первых, я увидел, что значит жить жизнью, не наполненной литературой, не подталкиваемой и не искажаемой литературой. , но в целом определяется так, как если бы читатель был литературным големом, сформированным словами и идеями бесчисленных писателей. Я увидел, как выглядит литературная жизнь, и захотел ее для себя.

Второй аспект — это абзац, который я могу почти представить по форме и который я могу вспомнить не дословно , а в его самой жизненной сути. Хилл написал обвинительный приговор скорочтению, который пристыдил меня и вытряхнул из моей головы последние остатки заблуждения, что чем больше книг, тем лучше понимание. Я позволю себе просмотреть книгу в поисках этого отрывка и воспроизвести его часть здесь:

«Быстрое чтение великого романа даст нам сюжет. Это даст нам имена, смутное представление о персонажах, набросок обстановки.Он не даст нам тонкостей, мелких отличий, глубины эмоций и наблюдения, многослойного человеческого опыта, оценки сравнений и метафор, никакого чувства контекста, никакого сравнения с другими романами, другими писателями. Быстрое чтение… не разовьет нашу осведомленность и не добавит к сумме наших знаний и интеллекта».

Мне так хотелось, чтобы все великие романы, которые я прочитал, «закопались в [мою] память и стали частью [меня]». Я хотел быть — способом, который я мог сформулировать, только указав на тех писателей (Кристофера Хитченса, Лоуренса Даррелла, молодого Цукермана Рота), которые воплотили эту идею — построенным из книг.Просматривая слова в книге Хилла, которые когда-то прошли через мои глаза и проникли в мой мозг, на этот раз приняв их близко к сердцу, я нахожу отрывок, который выражает то, что я имею в виду (и я должен задаться вопросом, является ли это источником происхождения идея в моей голове):

«Если вы разрежете меня, вы обнаружите том за томом, страницу за страницей, содержание каждой [книги], которую я когда-либо читал, каким-то образом преобразованное и преобразованное во мне».

Вот почему я — вместе со всеми, кто ценит все, чего человечество достигло до сих пор, и кто не настолько высокомерен, несерьезен или легкомыслен, чтобы думать, что вчерашние великие умы не имеют ничего общего с сегодняшним днем, — хотел впитать мудрость древних эпосов и окультурить себя классикой.

Однако я не стал серьезным читателем, пока не перестал зацикливаться на «серьезной» литературе. Под этим я подразумеваю, что дал себе менее чем скромное разрешение определять для себя свой собственный канон, судить о романах по своим собственным критериям, основанным на многих традициях, продуктом которых я являюсь, от Афин через Просвещение до постмодернизма. , и все же явно моего собственного лоскутного шитья.

«Но если книги, которые я читал, помогли мне сформироваться, то, наверное, никто из когда-либо живших не читал точно такие же книги, все те же книги и только те же книги, что и я.Так же, как мои гены и душа внутри меня делают меня уникальным, так и я являюсь уникальной суммой прочитанных мною книг. Я — моя литературная ДНК».

Я не буду говорить, что книга Хилла была непосредственной причиной, по которой я начал университетский курс в качестве взрослого ученика, благодаря которому я в конечном итоге получил степень в области английской литературы, или почему я создал «Искусство разговора», которое является моей автодидактикой на протяжении всей жизни. курс гуманитарных наук. Но книга Хилла действительно предшествовала этим исследованиям, что не лишено смысла, что дает ей место в моем чемодане на хранение.

УПАКОВКА МОЕЙ БИБЛИОТЕКИ, АЛЬБЕРТО МАНГЕЛЬ

Было время, когда моя библиотека, тщательно обработанная и обрезанная только под принуждением или потому, что финансы означали, что продажа одного или двух названий была моим лучшим способом купить другую книгу, была отобрана из где-то полторы тысячи четыре. Я переехал в другую страну, где хранение было проблемой, и мне приходилось путешествовать налегке, поэтому я сократил свои книги до четырех, которые, как я думал, займут меня на время моего отсутствия, из-за их размера и глубины, в которые нужно погрузиться. и так далее, чтобы перечитывание продлевало жизнь каждого романа.

В течение шести месяцев я жил за счет этих четырех книг, а также за счет небольшого количества циркулирующих текстов, переданных мне англоязычными путешественниками, которые избавлялись от романов, чтобы освободить место в своих сумках. Если вам интересно, четыре книги, которые я выбрал в качестве попутчиков, были « Бесконечная шутка » Дэвида Фостера Уоллеса, «Остерегайтесь жалости», Стефана Цвейга, «Море, море » Айрис Мердок и «Ариэль » автора. Сильвия Плат. Я уже не могу вспомнить, по каким критериям я выбирал эти книги.

Каждая из этих книг, включая ту, с которой я боролся больше всего (никаких баллов за правильное предположение, что это была проверка романа на выносливость Фостера Уоллеса), и ту, которая меня разочаровала (один роман Цвейга, кажется, доказывает, что новелла была форма, в которой он преуспел; преобразование последнего в первое делает чтение утомительным), теперь неумолимо переплетены с местом. Море, море читали в обнесенном стеной саду в Мексике с океаном неба над головой и выгоревшей на солнце травой под сухими ногами, с воспоминаниями об Англии, покрытой серым мокрым снегом в феврале, всего несколько дней назад, уже угасающей, и тревога погружения в новое рассеяние, чтобы стать удовлетворенной уверенностью; эта версия Море, Море всегда будет единственной и воплощенной физической формой, в которой я ее читал.

В Packing My Library , меланхолическом рассказе Альберто Мангеля о том, как его коллекция из тридцати пяти тысяч книг превратилась в бездушное задержание в хранилищах из-за внезапного переезда из дома, Мангель пишет:

«Иоганн Гутенберг создал иллюзию, что мы не уникальны и что каждая копия Quixote такая же, как и все остальные (уловка, которая так и не убедила большинство читателей)».

Действительно. Верить, что две книги с одинаковой обложкой и одинаковым шрифтом на бумаге одинакового кремового цвета и плотности совершенно одинаковы, — иными словами, игнорировать их личные отношения с вашими пальцами на их углах; не обращать внимания на темноту на одном краю половины страниц, где на ленивое мгновение коснулась вода из ванны, прежде чем их срочно высушить самым мягким режимом фена; отмахнуться от воспоминаний, которые существуют только тогда, когда их вызывают перечитыванием определенной строки, что это предложение когда-то было прочитано в тот самый момент, когда пчела приземлилась у вашего локтя; не обращать внимания на убеждение, хотя и необоснованное, но непоколебимое и достаточно приятное, что вы не избавились бы от него, даже если бы могли, что, несмотря на известную верность механизма современной печати, эта конкретная книга каким-то образом содержит версию история, уникальная только для вас одного — верить во что-то подобное — значит верить, что идентичные братья-близнецы — это один и тот же человек.Эти вещи сложны. Упрощать их — значит делать жизнь намного менее красивой.

Моя копия книги Мангеля Packing My Library была лишена пылезащитной обложки, которую я нашел громоздкой (маленькая книга в твердом переплете постоянно выскальзывала из этой обертки, пока я читал) и немного уродливой. Возможно, я не единственный человек в мире, у которого есть издание этой книги в твердом переплете без суперобложки , но я единственный человек, владеющий этой версией , сделанной обнаженной по моим особым причинам, мотивированным, в свою очередь, моим собственные личные предпочтения.Это может не значить много, но это не значит ничего, и я научился этому в тот период, когда меня лишили всех других сделанных мною книг с индивидуальными пометками, загнутыми углами, мятыми страницами, обложками, испачканными съеденной пищей. во время чтения и так далее.

OBITER DICTUM

Одно из величайших удовольствий чтения Мангеля состоит в том, что это похоже на прогулку с человеком, который был другом Одена, Борхеса, Кальвино, Данте, Элиота, Фицджеральда (Пенелопы и Скотта), Гете, Гомер, Ибсен, Джойс, Кафка, Ларкин, Манн, Набоков, Оруэлл, Петроний, сам великий Кихот, Рильке, Стивенсон, Твен, Апдайк, Верлен, Вульф и Золя, а также тот, кто счастливо следует шмелю за полетом ассоциаций через анекдоты. обо всех этих писателях и их произведениях, опьяненных словами и идеями.

В Packing My Library — с подзаголовком Элегия и десять отступлений — Мангель время от времени проявляет определенное беспокойство по поводу своей склонности бродить вокруг предмета, исследуя его многочисленные обходы и закоулки, вместо того, чтобы ехать прямо в сердце дела. «Я останавливаюсь, чтобы полюбоваться цитатой или послушать анекдот», — раздражается он. «Меня отвлекают вопросы, чуждые моей цели, и меня увлекает поток связанных идей.

Мангель находится в хорошей компании с этим гиперактивным любопытством — даже Данте в своем невероятном путешествии через Чистилище к Небесам не может не отвлечься на тень своего старого друга Казеллы, которую он умоляет спеть «амурозную песнь», за что его нетерпеливый проводник Катон упрекает того, кто будет медлить, вместо того чтобы идти прямо к Богу.

Довлатов тоже постоянно отклоняется от центральной темы любой истории, которую он рассказывает (сами эти истории являются отступлением от того дня, когда он неожиданно обнаружил чемодан, натолкнувший на эти размышления), а затем извиняется или отмахивается от этих отклонения, как будто существует какой-то неотъемлемый нарратив, которому нужно следовать, а вместе с ним и внутренний смысл, который должен быть обнаружен в основе этого чемодана и его содержимого.

Предисловие, с которого он начинает свою книгу, заканчивается словами: «Но, как обычно, это предисловие начинает затягивать…», как будто есть какая-то предопределенная цель, которой он стремится достичь. Касательные, однако, продолжают появляться: в какой-то момент он говорит нам, что должен «сделать небольшое математическое отступление» относительно того, как он завладел креповыми носками, теперь лежащими в чемодане; позже он корректирует курс, написав, что «мы снова сбились с пути»; он начинает рассказывать анекдот о подарке от французского художника, но не успевает потянуть за ниточку, как останавливается, потому что «эта история еще впереди»; и это отступление происходит за несколько строк до того, как мы узнаем, что его редактор орет на него: «Ты всегда отвлекаешься!»

Но мы отвлеклись…

УПАКОВКА МОЕЙ БИБЛИОТЕКИ, АЛЬБЕРТО МАНГЕЛЬ (ОПЯТЬ)

После этих шести месяцев с резко сокращенной библиотекой я решил, что мой дом в будущем всегда будет там, где моя коллекция книг. Я думал, как и Мангель, что «как только книги найдут свое место, я найду свое». Многие читатели чувствовали себя так же, независимо от того, была ли их библиотека единственной полкой в ​​углу маленькой квартиры или целой комнатой, полной книг за всю жизнь. Это важно по той причине, которую Мангель предлагает для своего ревностного коллекционирования: «Моя библиотека была для меня совершенно личным пространством, которое одновременно закрывало и отражало меня.”

Некоторым это может показаться довольно высокопарной теорией того, что они сочтут в лучшем случае хобби или, в худшем, одержимостью накопительством. Конечно, прозаических побуждений для коллекционирования книг может быть столько же, сколько и благородных, от желания произвести впечатление на посетителей своей культурной утонченностью до простого вызова самому себе — эти книги здесь для того, чтобы их читали, так что я лучше прочитаю их . Представление о том, что наше отношение к книгам может быть больше, чем отношение владельца и продукта, и может говорить о наших отношениях с самими собой, нашими сообществами, нашей культурой и историей, а также с миром в целом, легче прочувствовать, чем сформулировать.

Мангель, однако, всегда прекрасно сформулировал эту динамику. Он был для меня эрудированным проводником по жизни ума через литературную жизнь. Но когда я читал его радостные и любопытные книги, он особенно подчеркивал в жизни литературы жизнь . Книги — это образ жизни. Это способ направить свой путь через то, что Набоков называет этой «краткой трещиной света между двумя вечностями тьмы». Они также являются способом описания жизни, как пишет Мангель:

«Я часто чувствовал, что моя библиотека объясняет, кто я есть, дает мне изменчивое «я», которое постоянно трансформировалось на протяжении многих лет.

И позже:

«Я знаю, что моя полная, правдивая история [в библиотеке], где-то на полках, и все, что мне нужно, это время и шанс найти ее».

Но Мангель никогда не находит свою полную историю в книгах, как и любой другой читатель, потому что история всегда пишется. Изменение — это тема, на фоне которой разворачивается повествование о жизни — изменение, различие, повторение с вариацией, мутация: все пути, которыми продолжается жизнь. Тем не менее, наши книги могут быть удивительно близки к описанию, по крайней мере, того, кто мы есть в настоящем, а иногда и того, кем мы были, таким образом, чтобы мы могли более ясно увидеть себя.

Упаковка моей библиотеки должен поместиться в моем чемодане не как окончательная книга Мангеля, а как отражение моего отношения к его творчеству в целом. Теперь я смотрю на свой относительно полный чемодан, просматриваю названия, которые спрятала внутри, и думаю, действительно ли это лучший выбор книг для… для чего? Чтобы сохранить для потомков? Для моего собственного будущего чтения? Как представитель жизни, которую я прожил до сих пор, или жизни, которую я надеюсь прожить? Является ли эта коллекция описательной или вдохновляющей?

Еще одной бессонной ночью я положу в воображаемый чемодан совсем другую группу книг.Никогда не бывает одного абсолютного чемодана книг, как никогда не существует однозначного описания того, кто я есть. Мангель рассказывает историю о том, как Борхес комментирует предполагаемую неполноценность перевода или более позднего наброска оригинального текста, как будто этот оригинал имеет какое-то решающее значение. «Понятие окончательного текста , — писал Борхес, — принадлежит только религии или усталости». Далее Мангель связывает это с тем, что книги описывают нашу жизнь лишь условно:

«Как и в тексте Борхеса, у меня нет окончательной биографии.Моя история меняется от библиотеки к библиотеке, от черновика одной библиотеки к другой, никогда ни одной, ни последней».

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

В эти дни мои интересы обратились к прошлому, к тому, что было и что осталось от того, что было. Мои вкусы теперь сознательно открываются для тех формирующих влияний в книгах, которые я проглатывал как юный читатель, от тех первых комиксов Tintin до ужасно написанного и ужасно захватывающего Jurassic Park Майкла Крайтона.Одна только эта книга чуть не отправила меня на альтернативную дорогу, которая могла бы стать палеонтологом; возможно, я каким-то образом стал им, сосредоточив свое внимание все больше и больше на раскопках прошлого.

В конце концов, история моей жизни могла бы называться От Тинтина до Тинтина . Или Туда и Обратно (позаимствовано из другого недавно вновь открытого драгоценного камня из сокровищницы опыта в драконьем логове детства).

Иногда я задаюсь вопросом, является ли значимое образование или даже сама жизнь в конечном счете джойсовским «commodius vicus рециркуляции» — то есть обширным пространством, в котором мы снова и снова возвращаемся к тому, что было, и к тому, что осталось от того, что было.Мы пополняем запас того, к чему возвращаемся, переживая новые вещи и читая новые романы, но являются ли какие-либо из этих вещей действительно оригинальными, созданными ex nihilo без ссылки на ранее существовавший материал? Есть ли что-нибудь новое под луной?

Наши библиотеки, кажется, отражают эту точку зрения. Это сборники книг, которые мы читали, ожидая своего момента, чтобы быть перечитанными, и книг, которые мы надеемся когда-нибудь прочитать и таким образом низвести — нет, возвысить — до прошедшего времени. Я брожу по полкам моей растущей коллекции и заново открываю старые истины, а открывая заново, я открываю для себя новые вещи, которые затем ждут своего повторного открытия однажды.

Но вид из библиотеки не только через плечо и назад; Любая коллекция книг, которая имеет значение, является неотъемлемым вложением в будущее. Капитан Немо на своем могучем корабле в 20 000 лье под водой хранит в своей библиотеке все те голоса, которые, по его мнению, заслуживают того, чтобы их пощадили от уничтожения, которое он желает остальному миру на поверхности. По сути, для этого и нужны все наши библиотеки; мы все стремимся защитить те слова, в которых мы нуждались и считали важными, и знаем, что, вероятно, однажды их снова нужно будет услышать, возможно, кому-то другому.В этом смысле наши библиотеки — это чемоданы, в которые мы упаковываем особые вещи на хранение.

Спасибо моим покровителям: Я благодарен всем, кто оказал поддержку через Patreon, и особенно огромное спасибо Сондре, Хейли Уайтхаус-Джонс, Элби Моррис, Мади Стюарт, Нику Моргану, Саре Дженнингс, Шери Истман, Стиву Лейну.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.