Чак паланик книга удушье: Книга: «Удушье» — Чак Паланик. Купить книгу, читать рецензии | Choke | ISBN 978-5-17-138989-5

Читать онлайн «Удушье», Чак Паланик – ЛитРес

Глава 1

Если вы собираетесь это читать, то не надо.

Все равно через пару страниц вам захочется отложить книжку. Так что лучше и не начинайте. Бросайте. Бросайте, пока не поздно.

Спасайтесь.

Посмотрите программу – по телевизору наверняка будет что-то поинтереснее. Или, если у вас столько свободного времени, запишитесь на вечерние курсы. Выучитесь на врача. Сделайте из себя человека. Доставьте себе удовольствие – сходите поужинать в ресторанчик. Покрасьте волосы.

Годы идут, и никто из нас не молодеет.

То, о чем здесь написано, вам не понравится сразу. А дальше будет еще хуже.

Это – глупая история о глупом мальчишке. Глупая и правдивая история про придурка, с которым вы точно не стали бы знаться в реальной жизни. Вот он, истеричный маленький засранец, ростом вам где-то по пояс, с жиденькими светлыми волосенками, зачесанными на косой пробор. Вот он, мелкий гаденыш, – улыбается со старых школьных фотографий: молочных зубов кое-где не хватает, а нормальные зубы растут вкривь и вкось. Вон он, в своем идиотском свитере в синюю с желтым полоску: подарок на день рождения, когда-то – самый любимый. Ногти вечно обкусаны. Любимая обувь – кеды. Любимая еда – говенные корн-доги.[1]

Вот он, малолетний придурок, – в украденном школьном автобусе, с мамой, после обеда. Сидит на переднем сиденье, разумеется, не пристегнувшись. У их мотеля стоит полицейская машина, и мама гонит на скорости шестьдесят – семьдесят миль в час.

Это история про глупого маленького крысеныша, грубияна и плаксу, который – можете даже не сомневаться – был самым противным и гадким ребенком на свете.

Мелкий поганец.

Мама говорит:

– Нам надо спешить, – и они мчатся в гору по скользкой узкой дороге, задние колеса виляют по льду. В свете фар снег кажется синим. Синий снег – от обочины до темного леса.

И это все он виноват. Только он. Маленький раздолбай.

Мама останавливает автобус, чуть-чуть не доехав до подножия скалистой горы, и свет фар упирается прямо в белую плоскость, и она говорит:

– Дальше мы не поедем. – Слова вырываются белыми облаками пара, большими-большими, и сразу понятно, какие сильные у нее легкие.

Мама ставит автобус на ручной тормоз и говорит:

– Выходи, но пальто оставь здесь, в автобусе.

И вот этот маленький и безмозглый свинтус даже не возражает, когда мать ставит его прямо перед автобусом. Этот поддельный Бенедикт Арнольд в миниатюре[2] просто стоит на месте, в свете включенных фар, и дает матери снять с себя свитер. Любимый свитер. Этот маленький ябеда просто стоит полуголый в снегу, а мотор все гудит и гудит, и звук отражается эхом в скалах, а мама исчезла где-то у него за спиной – в холоде и темноте. Свет фар слепит глаза, и гул мотора перекрывает сухой скрежет деревьев, трущихся друг о друга ветками на ветру. Воздух такой холодный, что дышать можно только вполсилы; воздуха не хватает, и наш мелкий слизняк пытается дышать быстрее.

Он не убегает. Он вообще ничего не делает.

Мама говорит откуда-то из-за спины:

– Только не оборачивайся.

Мама рассказывает, что давным-давно, в Древней Греции, жила-была очень красивая девушка, дочь гончара.

Как всегда, когда мама выходит из тюрьмы и возвращается, чтобы забрать его, они постоянно в пути. Каждую ночь – в новом мотеле. Едят в придорожных закусочных и едут, едут и едут. Весь день, каждый день. Сегодня в обед мальчик набросился на свой корн-дог, пока тот был еще слишком горячим, и проглотил его чуть ли не целиком, но корн-дог застрял в горле, и мальчик не мог ни дышать, ни говорить. Мама вскочила из-за стола и бросилась к нему.

Две руки обхватили его сзади, подняли над полом, и мама шептала:

– Дыши! Дыши, черт возьми!

Потом мальчик плакал, и весь ресторан собрался вокруг.

И вот тогда ему показалось, что им действительно не безразлично, что он чуть не умер. Все эти люди – они обнимали его, гладили по голове. Все его спрашивали: ты как, в порядке?

Казалось, что это продлится вечность. Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю – чтобы спастись.

– Ну ладно, – сказала мама и вытерла рот, – получается, я подарила тебе жизнь, еще раз.

А потом официантка узнала его по фотографии на старом молочном пакете, и они с мамой поспешно ушли и вернулись обратно в отель, на скорости семьдесят миль в час.

По дороге они заехали в магазин, и мама купила баллончик черной краски.

И вот теперь – после всей этой бешеной гонки – они приехали непонятно куда, непонятно зачем, посреди ночи.

Глупенький маленький мальчик стоит в свете фар. Он слышит, как у него за спиной мама встряхивает баллончик с краской, круглый камушек внутри баллончика бьется о стенки, и мама рассказывает ему, что у той девушки из Древней Греции был возлюбленный.

– Но юноша был из другой стороны, и ему надо было вернуться домой, – говорит мама.

Раздается шипение, и мальчик чувствует запах краски. Мотор все гудит и гудит, теперь – громче, и автобус слегка покачивается, переваливаясь с шины на шину.

И вот в последнюю ночь, когда девушка и ее возлюбленный были вместе, говорит мама, девушка зажгла лампу и поставила ее так, чтобы тень юноши легла на стену.

Шипение краски идет с перерывами. Короткое шипение, пауза. Шипение подлиннее, и снова пауза.

И мама рассказывает, как девушка обвела на стене тень возлюбленного – чтобы у нее хоть что-то осталось от их любви. Память об этих последних мгновениях, когда они были вместе.

Наш плаксивый поганец просто стоит, щурясь на свет от фар. Глаза слезятся, но когда он их закрывает, он все равно видит сияющий свет – красный-красный – прямо сквозь сомкнутые веки, сквозь свою собственную плоть и кровь.

И мама рассказывает, что на следующий день возлюбленный уехал, но его тень осталась.

Лишь на секундочку мальчик оборачивается назад, где мама обводит по контуру его глупую тень на скале – только мальчик стоит далеко, и поэтому его тень получается на голову выше мамы. Его тонкие руки кажутся крепкими и большими. Короткие ноги вытянулись, стали длинными. Узкие плечики развернулись широко-широко.

И мама говорит ему:

– Не смотри. И не шевелись, а то все испортишь.

И вредный маленький сплетник опять поворачивается к свету фар.

Краска шипит, а мама рассказывает, что именно так изобрели живопись. До Древней Греции никакого искусства не было вообще. А потом отец девушки слепил из глины фигуру юноши, по модели контура на стене – и так изобрели скульптуру.

Мама говорит, очень серьезно:

– Искусство рождается только от горя. И никогда – от радости.

Именно так появились символы.

Мальчик стоит в свете фар, теперь его бьет озноб, но он старается не шевелиться, а мама делает свое дело и говорит, обращаясь к огромной тени, что когда-нибудь он научит людей всему, чему его научила она. Когда-нибудь он станет врачом и будет спасать людей. Возвращать им счастье. И даже кое-что лучше счастья: покой.

И все будут его уважать.

Когда-нибудь.

Это уже после того, как мальчик узнал, что Пасхального Зайца нет. Уже после Санта-Клауса, и Зубной Феи, и святого Кристофера, и законов Ньютона, и модели атома Нильса Бора – но этот глупенький-глупенький мальчик все еще верит маме.

Когда-нибудь, когда мальчик вырастет и станет большим, говорит мама тени, он вернется сюда, на это место, и увидит, что вырос точно до тех очертаний, какие она запланировала для него сегодня.

Голые руки мальчишки покрылись мурашками.

Он весь дрожит от холода.

И мама ему говорит:

– Не трясись, черт тебя побери. Стой спокойно, а то все испортишь.

И мальчик пытается убедить себя, что ему тепло, но свет фар – пусть и яркий – не дает никакого тепла.

– Мне нужна четкая линия, – говорит мама. – Если будешь дрожать, то все смажется.

И только потом, много лет спустя, когда этот маленький неудачник окончил с отличием колледж и поступил на медицинский факультет Университета Южной Каролины – когда ему было уже двадцать четыре и он учился на втором курсе, когда маме поставили диагноз и его назначили ее опекуном, – только тогда до него дошло, до этого маленького сопливого ябеды, что вырасти сильным, богатым и умным – это лишь первая половина в истории твоей жизни.

А сейчас у него ломит уши от холода. Голова кружится, дыхание учащено. Грудь покрылась мурашками. Соски затвердели от холода, как два красных прыща, и он говорит себе, этот мелкий слизняк: На самом деле, так мне и надо.

И мама ему говорит:

– Хотя бы стой прямо.

Он расправляет плечи и представляет, что свет от фар – это прожектор за спиной расстрельной команды. Воспаление легких – так ему и надо. Туберкулез – так ему и надо.

Смотри также: гипотермия.[3]

 

Смотри также: брюшной тиф.

И мама ему говорит:

– Завтра меня уже рядом не будет.

Мотор крутится вхолостую, из выхлопной трубы вырывается синий дым.

И мама говорит:

– Поэтому стой спокойно и не выводи меня из себя, а то я точно тебя отшлепаю.

И уж конечно, этот маленький вредина заслужил, чтобы его отшлепали. Все, что с ним происходит, – это все справедливо. Так ему и надо, сопливому придурку, который действительно верит, что все обязательно станет лучше. Когда-нибудь в будущем. Если ты будешь упорно работать. Если ты будешь прилежно учиться. И быстро бегать. Все будет хорошо, и ты непременно чего-то добьешься.

Резкий порыв ветра – сухой и колючий снег обрушивается с деревьев. Снежинки колют уши и щеки. Снежинки тают между шнурками ботинок.

– Вот увидишь, – говорит мама, – это стоит того, чтобы немножечко пострадать.

Это будет история, которую он будет рассказывать своему сыну. Когда-нибудь.

Та девушка из Древней Греции, говорит мама, она больше не видела своего возлюбленного. Никогда.

И глупый мальчик действительно верит, что картина, скульптура или история и вправду способны заменить тебе человека, которого ты любишь.

И мама говорит:

– У тебя еще все впереди.

В это трудно поверить, но глупенький маленький мальчик – ленивый, смешной и нелепый – просто стоит и дрожит от холода, щурясь при свете фар, и ни капельки не сомневается, что у него все будет хорошо. Когда-нибудь в будущем. Он пока еще не понимает и поймет еще очень не скоро, что надежда – это просто очередной переходный период, который надо перерасти. Он верит, что это возможно – создать что-то такое, что останется на века.

Теперь при одном только воспоминании об этом он себя чувствует идиотом. Удивительно даже, как он прожил так долго.

Так что если вы собираетесь это читать, то не надо.

В этой истории не будет доброго, смелого, преданного героя. Герой этой истории – не тот человек, в которого можно влюбиться.

Просто для сведения: то, что вы собрались читать, – это жесткая и безжалостная история закоренелого наркомана. Потому что почти во всех реабилитационных программах, рассчитанных на двенадцать ступеней, четвертым пунктом стоит задание описать свою жизнь. Во всех подробностях. Каждый срыв, каждый проступок, каждая гадость, которую ты сотворил, – надо все это записывать. Полная опись твоих грехов. Таким образом, ты их как бы осознаешь. Для себя. И потом вроде как больше не повторяешь. По крайней мере пытаешься не повторить. Подобные программы существуют для алкоголиков, наркоманов, обжор и людей, страдающих секс-зависимостью. Одержимых сексом.

Таким образом, у вас всегда есть возможность вернуться в прошлое – к самым поганым моментам из вашей жизни.

Потому что считается: тот, кто не помнит своего прошлого, обречен повторять его вновь и вновь.

Так что, если вы все-таки это читаете… сказать по правде, это не вашего ума дело.

Тот глупый маленький мальчик, та холодная ночь, все это – очередная бредятина, чтобы было о чем подумать во время секса. Чтобы подольше не кончить. Ну, то есть если вы парень.

Тот мелкий засранец, которому мама сказала:

– Еще немножко, совсем чуть-чуть. Потерпи. Постарайся не двигаться. Постарайся, и все будет хорошо.

Как же.

Мама сказала:

– Когда-нибудь ты поймешь, что оно того стоило. Я обещаю.

И маленький глупенький дурачок, самый противный на свете мальчишка, просто стоял полуголый в снегу, и дрожал мелкой дрожью, и действительно верил, что кто-то и вправду может пообещать что-то настолько несбыточное.

Так что если вы думаете, будто вас это спасет…

Будто и вправду есть что-то, что вас спасет…

Это было последнее предупреждение.

Глава 2

Когда я добираюсь до церкви, на улице уже темно. Начинается дождь. Нико ждет у боковой двери, чтобы кто-нибудь ей открыл. Она зябко поеживается. На улице холодно.

– Вот, подержи пока, – говорит она и сует мне в руку теплый комочек шелка.

Она говорит:

– У меня нет карманов.

На ней – короткое полупальто из поддельной оранжевой замши с ярко-оранжевым меховым воротником. Из-под пальто выбивается подол платья в цветочном узоре. Ноги голые, без колготок. Она поднимается по ступенькам, неловко ступая в своих черных туфлях на высоченных шпильках.

Тряпочка, которую она мне дала, теплая и влажная.

Это ее трусики. И она улыбается.

Внутри, за стеклянной дверью, какая-то женщина возит шваброй по полу. Нико стучит в стекло и показывает на часы у себя на руке. Женщина окунает швабру в ведро. Потом вытаскивает, отжимает, прислоняет к двери и лезет в карман за ключами. Отпирает нам дверь, кричит через стекло:

– Ваша группа сегодня в комнате 234. В классе воскресной школы.

Народ уже собирается. Подъезжают машины, люди поднимаются по ступеням. Я убираю трусики Нико в карман. Все с нами здороваются, мы здороваемся со всеми. Верьте или не верьте, но вы всех их знаете.

Эти люди – живые легенды. Все эти мужчины и женщины – вы про них слышали. Не могли не слышать.

В 1950-х одна ведущая компания по производству пылесосов внесла небольшое усовершенствование в дизайн. Они поместили в сосущий шланг маленький вращающийся пропеллер с остро заточенными лопастями – на расстоянии в несколько дюймов от края. Идея была такая: входящий воздух вращает пропеллер, и он разрезает нитки, собачью-кошачью шерсть и вообще всякий мусор, который может забить шланг.

Да, идея была неплохая.

А что из нее получилось? Многим из этих мужчин пришлось обращаться в травмопункт с покалеченным членом.

Во всяком случае, так говорят.

Или вот еще старая городская легенда про симпатичную домохозяйку, которой друзья и родные решили устроить сюрприз на день рождения. Они все потихонечку собрались в дальней комнате, а когда всей толпой завалились в гостиную с криками «С днем рождения!», они обнаружили, что виновница торжества лежит полуголая на диване, а собачка – любимица всей семьи – лижет ее между ног, где намазано арахисовым маслом…

Так вот, это было на самом деле.

Или та легендарная тетка, которая обожала делать парням минет, когда они за рулем, только однажды ее кавалер потерял управление и так резко вдарил по тормозам, что она откусила ему половину. Я лично знаю обоих.

Все эти мужчины и женщины – они все здесь.

Именно из-за них в каждом травмопункте среди хирургических инструментов обязательно есть дрель с алмазным сверлом. Чтобы просверливать дырки в толстых донышках стеклянных бутылок из-под шампанского или содовой. Потому что пока не просверлишь дырку, бутылку не вынуть – из-за давления.

Люди приходят в травмопункт среди ночи и заявляют, что оступились и упали прямо на кабачок, или на лампочку, или на куклу Барби, или на бильярдный шар, или на домашнюю крысу, которая так некстати подвернулась под ноги.

Смотри также: бильярдный кий.

Смотри также: плюшевый хомячок.

Они постоянно поскальзываются в душе и садятся точнехонько задницей на густо смазанный жирным кремом бутылечек с шампунем. Вечно на них нападают на улице извращенцы-маньяки и насилуют их посредством свечей, бейсбольных мячей, сваренных вкрутую яиц, электрических фонариков и отверток, которые теперь надо вынуть. Я знаком с несколькими парнями, которые застревали в сливных отверстиях своих джакузи.

Уже в коридоре, на полпути к комнате 234, Нико отводит меня в сторонку – к стене. Дожидается, пока мимо нас не пройдут какие-то люди, и говорит:

– Я знаю здесь одно место, куда можно пойти.

Все остальные заходят в класс воскресной школы, и Нико улыбается им вслед. Вертит пальцем у виска – международный жест, означающий «вот придурки», – и говорит:

– Неудачники.

Она тащит меня к двери, на которой написано «Ж».

Среди народа, который заходит сейчас в комнату 234, есть подложные врачи, которые любят подробно расспрашивать четырнадцатилетних школьниц о том, как выглядит их влагалище.

Есть среди них одна девушка из группы поддержки школьной спортивной команды, у которой однажды раздуло живот, и врачи выкачали из нее фунт спермы. Ее зовут Лу-Энн.

Парня, который, сидючи в кинотеатре, засунул член в дырку в коробке с попкорном, где оный член благополучно застрял, зовут Стив, и сейчас он сидит за разрисованной партой в классе воскресной школы, втиснув свою скорбную задницу в детский пластиковый стульчик.

Все эти люди, которых вы воспринимаете как анекдотических персонажей. Вам смешно? Ну так смейтесь.

Все они – самые настоящие сексуальные маньяки.

Все эти люди, которых вы воспринимаете как выдуманных героев, – они настоящие. У каждого есть лицо и имя. Семья и работа. Университетский диплом и досье арестов.

В женском туалете Нико тянет меня на холодный кафельный пол, присаживается надо мной на корточки и вынимает мое это самое из штанов. Свободной рукой она приподнимает мне голову и впивается губами мне в губы. Ее язык бьется у меня во рту. Большим пальцем она размазывает смазку по моей головке. Я уже возбужден и готов. Она стягивает мои джинсы на бедра. Приподнимает подол своего цветастого платья. Ее глаза закрыты, голова слегка запрокинута. Она садится на меня верхом и что-то шепчет, уткнувшись губами мне в шею.

Я говорю:

– Ты такая красивая.

Нико слегка отстраняется, пристально смотрит и говорит:

– И что это значит?

И я говорю:

– Я не знаю. Наверное, ничего, – говорю. – Забей.

Кафель пахнет дезинфицирующим раствором. Кафель шершавый и жесткий под моей голой задницей. Потолок тоже выложен кафелем. Вентиляционные решетки забиты пылью. От ржавого металлического контейнера для использованных салфеток пахнет несвежей кровью.

– А увольнительная у тебя с собой? – говорю я и щелкаю пальцами.

Нико слегка приподнимет бедра и опять опускается на меня, приподнимается и вновь опускается. Ее голова по-прежнему запрокинута, глаза по-прежнему закрыты. Она лезет за пазуху, достает сложенный листок голубой бумаги и роняет его мне на грудь.

Я говорю:

– Хорошая девочка, – и достаю ручку из кармана рубашки.

Нико приподнимается с каждым разом чуть выше и опускается жестче. Слегка раскачивается вперед-назад. Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Развернись, – говорю я. – Развернись.

Она приоткрывает глаза и глядит на меня сверху вниз, я верчу ручкой в воздухе, как будто размешиваю сахар в кофе. Зернистый кафель врезается в спину даже сквозь рубашку.

– Развернись, – говорю. – Давай, детка.

Нико закрывает глаза и подбирает подол обеими руками. Потом переносит одну ногу у меня над животом, а вторую перебрасывает мне через ноги. Она по-прежнему сидит на мне верхом, но теперь спиной ко мне.

– Хорошо, – говорю я и разворачиваю голубой листок. Расправляю его у нее на спине и расписываюсь внизу, в графе «поручитель». Сквозь платье я чувствую, как выпирает застежка лифчика – эластичная полоска с пятью-шестью крошечными металлическими крючками. Я чувствую, как выпирают ее ребра – сквозь толстый слой мускулатуры.

Прямо сейчас в комнате 234 сидит подружка кузена вашего лучшего друга, та самая девушка, которая чуть не умерла, удовлетворяя себя рычагом переключения передач в «форде пинто», когда наелась шпанской мушки. Ее зовут Менди.

И парень, который проник в гинекологическую больницу под видом доктора и затеял осмотр пациенток.

И мужик, который разъезжает по разным мотелям и по утрам притворяется спящим – голый поверх покрывала, – дожидаясь прихода горничной.

Все эти пресловутые приятели знакомых наших друзей… они все там.

Человек, покалеченный электрическим доильным аппаратом, – его зовут Говард.

Девушка, которая повесилась голой на перекладине для душевой занавески и едва не умерла от аутоэротической асфиксии, – это Пола, и она законченная сексоголичка.

Привет, Пола.

Дай мне свои подземные зонды. Свои проблесковые маяки.

Эксгибиционистка, полностью голая под плащом.

Мужики, которые устанавливают миниатюрные видеокамеры в толчках женских сортиров.

Парень, втирающий свою сперму в клапаны депозитных конвертов у банкоматов.

Вуайеристы. Нимфоманки. Похотливые старики. Онанисты.

Сексуальные маньяки-маньячки. Злые и страшные буки, которыми мамы пугали нас в детстве.

Мы все здесь. Живые и нездоровые.

Это мир сексуальной зависимости на двенадцать ступеней. Мир болезненного влечения. Вызывающего сексуального поведения. Каждый вечер они встречаются в задней комнате в какой-нибудь церкви. В конференц-зале в каком-нибудь общественном центре. В каждом городе. Каждый вечер. Они даже проводят виртуальные конференции в Интернете.

 

Мой лучший друг Денни – мы познакомились на собрании сексоголиков. Денни уже дошел до того состояния, когда ему было необходимо мастурбировать по пятнадцать минут ежедневно, чтобы не загнуться от сперматоксикоза. В конце концов он уже просто не мог сжимать руку в кулак и начал всерьез опасаться, что в перспективе ему может стать плохо от такого количества вазелина.

Он хотел перейти на какой-нибудь лосьон, но все средства для смягчения кожи в данном случае оказались неэффективны.

Денни и все эти люди, которых вы считаете извращенцами, или безумцами, или больными маньяками, – они все здесь. Мы собираемся, чтобы поговорить. У нас не много возможностей поговорить о себе откровенно.

Здесь – проститутки и заключенные, совершившие нетяжкие преступления на сексуальной почве, которых выпустили на три часа из тюрьмы. Бок о бок с женщинами, которые любят, когда их насилуют несколько человек сразу, и мужчинами, которые дрочат в книжных у стендов литературы «для взрослых». Уличные проститутки и их клиенты – все вместе. Здесь. Растлители малолетних и развращенные малолетние – вместе.

Нико приподнимает свою пышную белую задницу и резко опускается на меня. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Тугие стенки влагалища сжимают меня плотно-плотно. Вверх-вниз. Мышцы у нее на руках напрягаются все сильнее. Она держит меня за бедра. Бедра уже онемели и побелели.

– Теперь, когда мы с тобой уже знаем друг друга, – говорю я. – Нико? Я тебе нравлюсь?

Она оборачивается ко мне:

– Когда ты станешь врачом, ты сможешь выписывать рецепты на что угодно, да?

Ну да. Если только вернусь в институт. Медицинский диплом – вещь полезная. В плане – очень способствует многочисленным половым сношениям: девочки сами под тебя ложатся и еще очередь занимают. Я кладу руки на бедра Нико. Наверное, чтобы помогать ей приподниматься. Она кладет руки поверх моих рук. Пальцы у нее мягкие и прохладные.

Она говорит, не оглядываясь на меня:

– Мы тут с подружками поспорили, женат ты или нет. Они говорят, что, наверное, женат.

Я мну в руках ее гладкую белую задницу.

– И на сколько поспорили? – говорю.

И еще говорю, что подружки, возможно, правы.

Все дело в том, что мужчина, воспитанный матерью-одиночкой, женат уже от рождения. Я не знаю, как это объяснить, но пока твоя мать жива, тебе кажется, что все остальные женщины, которые появляются в твоей жизни, не могут быть чем-то большим, чем просто любовницы.

В современной интерпретации мифа об Эдипе, мать убивает отца и ложится с сыном.

И с матерью не разведешься.

И ее не убьешь.

И Нико говорит:

– Что ты имеешь в виду, все остальные женщины? Господи, о скольких идет речь? – Она говорит: – Хорошо, что мы пользуемся резинкой.

Для полного списка моих сексуальных партнерш мне надо свериться с записями для четвертой ступени. Со своей аморальной описью. Инвентаризацией. С полной историей моей одержимости – без купюр и цензуры.

Если только я ее закончу. Когда-нибудь.

Для всех этих людей, что собрались сейчас в комнате 234, работа по реабилитационной программе, рассчитанной на двенадцать ступеней, на собраниях сексоголиков – это действительно способ понять себя и излечиться… ну, в общем, вы понимаете.

Для меня это как курсы по повышению квалификации. Полезные советы. Новая техника. Руководство, как, где и с кем – и так, как ты даже мечтать не мог. Новые знакомства. Когда эти люди рассказывают про свою жизнь – это, черт возьми, великолепно. Плюс к тому сюда ходят девочки из тюрьмы, которых выпускают на три часа, чтобы они посетили сеансы групповой терапии для секс-зависимых.

Нико – одна из таких девчонок.

Вечер среды – это Нико. Вечер пятницы – Таня. Воскресные вечера – Лиза. Лиза вся желтая от никотина, она даже потеет жидким никотином. Она постоянно кашляет. И она такая худющая, что я почти могу сомкнуть руки у нее на талии. Таня вечно таскает с собой какие-нибудь сексуальные игрушки, как правило – дилдо или нитку латексных бусин. Сексуальный эквивалент сюрприза в коробке с овсяными хлопьями.

Я где-то читал, что красивая женщина – это радость навсегда. Но на своем собственном опыте я убедился, что даже самая распрекрасная женщина – это радость часа на три максимум. Потому что потом она непременно захочет тебе рассказать о своих детских травмах. Самое приятное в этих тюремных девчонках – это когда ты украдкой смотришь на часы и видишь, что уже через полчаса она вернется к себе в тюрьму.

Та же история про Золушку, только в полночь она превращается в преступницу, сбежавшую из тюрьмы.

Я не то чтобы не люблю этих женщин. Я их люблю – как любят красоток с разворотов неприличных журналов, порновидео, Интернет-сайты для взрослых. Для сексоголика тут – вагон любви. И Нико тоже меня не особенно любит.

Любовь – это романтика. А речь идет не о романтике, речь идет просто об очередной благоприятной возможности. Когда каждый вечер две дюжины сексоголиков собираются за одним столом – в этом нет ничего удивительного.

Плюс еще книжки с советами, как излечиться от секс-зависимости, которые здесь продают. Просто кладезь бесценных советов на тему: сто и один способ, как вы мечтали потрахаться, но не знали – как. Разумеется, все они пишутся для того, чтобы помочь тебе осознать, что ты – секс-джанки. Обычно приводится список «если вы делаете что-то из перечисленного ниже, то вы скорее всего сексоголик». Среди этих полезных подсказок:

Вы прорезаете дырки на плавках или трусах купальника, так чтобы были видны гениталии?

Вы заходите в прозрачную телефонную будку с расстегнутой ширинкой или блузкой и притворяетесь, что говорите по телефону, и при этом стоите так, чтобы прохожие видели ваше белье?

Вы бегаете на улице без бюстгальтера или без плотного облегающего белья, чтобы привлечь сексуальных партнеров?

Мои ответы на все вопросы: Раньше – нет, но теперь – да.

Тем более что здесь, если ты извращенец – это не твоя вина. Сексуальная мания и вызывающее сексуальное поведение – это не обязательно совать каждой встречной свой член, чтобы она тебе отсосала. Это болезнь. Это физическая зависимость, которую скоро должны внести в «Справочник статистической диагностики» под определенным кодом, и лечение будет входить в медицинскую страховку.

Вот один интересный факт: даже Билл Уилсон, основатель Общества анонимных алкоголиков, не сумел преодолеть своей тяги к сексу на стороне и всю свою трезвую жизнь изменял жене и мучился осознанием вины.

Вот одна интересная гипотеза: секс-зависимые люди действительно подсаживаются на гормоны, которые вырабатываются в организме под действием постоянного секса. При оргазме в гипоталамической области головного мозга вырабатываются эндорфины, белковые гормоны, которые снимают боль и действуют как естественные транквилизаторы. На самом деле сексоголикам нужен не секс – им нужны эндорфины. У секс-зависимых от рождения занижен естественный уровень моноаминоксидазы. На самом деле им нужен пептид фенилэтиламин, который вырабатывается в моменты опасности, страстной влюбленности, риска и страха.

Для сексуально зависимых чей-то член, сиськи, задница, клитор, язык – это как доза героина. Всегда под рукой, всегда готовая к употреблению. Мы с Нико любим друг друга, как джанки любит свою дозу.

Нико резко опускается вниз, так что мой причиндал бьется о переднюю стенку ее влагалища. Она облизывает два пальца и трет себе клитор.

– А что, если войдет уборщица? – говорю я.

– Было бы здорово, – говорит Нико. – Это так возбуждает.

Я представляю себе, как от наших с ней упражнений на навощенном кафеле останется сияющее пятно. Я смотрю на ряд раковин. Лампы дневного света мигают, и на хромированных трубах под каждой раковиной – отражение Нико. Ее длинная шея, запрокинутая голова. Глаза закрыты. Дыхание сбивчивое и неровное. Ее пышная грудь, обтянутая тканью в цветочек. Кончик языка торчит изо рта. Ее секреции – обжигающе горячие.

Чтобы не кончить так сразу, я говорю:

– А ты рассказала про нас родителям?

И Нико говорит:

– Они хотят с тобой познакомиться.

Я думаю, что бы сказать еще, но это не важно. Сойдет что угодно. Клизмы, животные, оргии, любая грязная непристойность – здесь никого ничем не удивишь.

В комнате 234 идет сравнение воинских подвигов. Все говорят по очереди. Это – первая часть собрания. Вроде как разогревочная.

Потом ведущий прочитает отрывок из какой-нибудь книжки, и начнется обсуждение сегодняшней темы. Каждый из них работает над одной из двенадцати ступеней. Первая ступень – признать, что ты абсолютно беспомощен. Что ты – законченный сексоголик и уже не можешь остановиться. Первая ступень – рассказать про свою зависимость, во всех неприглядных и стыдных подробностях. Не утаивая ничего.

Сексуальная озабоченность – та же самая наркомания. Ты вроде как понимаешь, что это плохо. И даже пытаешься завязать. Но потом все равно срываешься. Всякий подавленный импульс рано или поздно прорвется. Пока не нашлось ничего, за что можно бороться, можно бороться и против чего-то. Все эти люди, которые бьют себя пяткой в грудь и кричат, что хотят избавиться от своих нездоровых позывов к сексу, – вы их не слушайте. Я имею в виду: что может быть лучше, чем секс?!

Даже самый дурацкий и неумелый минет – это все равно лучше, чем, скажем, понюхать прекрасную розу… или увидеть невообразимый закат. Или услышать радостный детский смех.

Я уверен, что даже самое лучшее, самое проникновенное стихотворение все равно не сравнится с пьянящим, горячим, взрывным оргазмом.

Писать картины, сочинять оперы – надо же чем-то заняться, пока тебе не подвернется очередная особа противоположного пола, которая тоже очень даже не прочь.

Если вы вдруг обнаружите что-то, что лучше, чем секс, сразу звоните мне. Или пищите на пейджер.

Книга Удушье читать онлайн Чак Паланик

Чак Паланик. Удушье

 

После парочки страниц вам здесь быть не захочется. Так что забудьте. Уходите. Валите отсюда, пока целы.

Спасайтесь.

Там сейчас по ящику точно идёт что-нибудь интересное. Или, раз уж у вас так навалом времени, пойдите в вечернюю школу. Выучитесь на врача. Станьте кем-нибудь. Пригласите себя поужинать. Покрасьте волосы.

Жизнь-то проходит.

То, что творится здесь, с самого начала выведет вас из себя. А дальше оно становится всё хуже и хуже.

Здесь вы найдёте глупую историю про глупого маленького мальчика. Глупую правду жизни такого человека, с каким вам не захочется знакомиться. Представьте себе: малолетняя отморозь под вершок ростом, на голове сноп русых волос, зачёсанных с пробором на одну сторону. Представьте: малолетний говняный сопляк улыбается со старых школьных фоток, обнажая отсутствующие местами молочные зубы и первый криво вылазящий взрослый. Представьте себе, что он одет в дебильный свитер в жёлто-голубую полоску, праздничный свитер, который был его любимым. Даже в том возрасте, представьте себе, он уже грызёт свои педерастические ногти. Его любимая обувь — кеды. Любимая еда — сраные корн-доги.

Представьте себе, как этот малолетний сопляк едет, не пристегнувшись, после обеда, в украденном школьном автобусе с мамочкой. Только вот возле их мотеля припаркована машина полиции, поэтому мамуля молча пролетает мимо на скорости шестьдесят-семьдесят миль в час.

Здесь рассказ про глупого малолетнего проныру, который, это уж точно, был чуть ли не тупейшим мелким хамоватым плаксой и стукачом-ябедой из всех, живших на свете.

Про малолетнего говнюка.

Мамуля говорит:

— Надо поторопиться, — и они въезжают на холм, по узкой тропе, задние колёса у них виляют туда-обратно на льду. В свете их фар снег кажется голубым, заполняет воздух у обочины дороги, идущей сквозь тёмный лес.

Представьте себе, что всё это — его вина. Малолетнего недоноска.

Мамуля останавливает автобус, чуть не доезжая до подножья скалистого утёса, и свет фар сияет, отражаясь от его белой грани, а она говорит:

— Вот досюда-то нам и надо, — и слова испаряются в воздух белым облаком, которое наглядно демонстрирует глубину её лёгких.

Мамуля ставит парковочный тормоз, и разрешает:

— Можешь выйти, но куртку оставь в автобусе.

Представьте себе, как этот глупый недомерок позволяет мамуле поставить себя прямо перед школьным автобусом. Как этот подлый мелкий Бенедикт Арнольд стоит, молча глядя в сияние фар, и даёт мамуле стянуть с себя через голову свой любимый свитер. Как этот трусливый малолетний нытик торчит молча полуголый под снегом, пока мотор автобуса тарахтит, и эхо отражается от скал, а мамуля исчезает где-то в ночи и холоде позади него. Фары слепят его, а шум мотора перекрывает все звуки деревьев, трущихся друг об друга на ветру. Воздух слишком морозный, чтобы вдыхать больше глотка за раз, поэтому эта малолетняя слизистая мембрана пытается дышать вдвое чаще.

Он не убегает. Он вообще ничего не делает.

Откуда-то позади слышен мамочкин голос:

— Теперь, что бы ни творил, не вертись.

Мамуля рассказывает ему, как когда-то давно в Древней Греции была прекрасная девушка, дочь гончара.

Как и всегда, когда она выбирается из тюрьмы и приходит его забрать, малыш и мамуля каждую ночь проводят в новом мотеле. Все их блюда — это фаст-фуд, и каждый день, целыми днями, они за рулём. Сегодня за ланчем малыш пытался съесть свой корн-дог, а тот был ещё очень горячий, и он заглотил почти весь, но тот застрял, и он не мог ни дышать, ни заговорить, пока мамуля обежала стол со своего места.

Потом две руки обхватили его сзади, оторвали от пола, и мамуля зашептала:

— Дыши! Дыши, чёрт возьми!

После этого малыш заплакал, а весь ресторан столпился вокруг.

В этот миг казалось, что целому миру небезразлично то, что с ним случилось.

Чак Паланик «Удушье»

Мне кажется, мнение, что каждого человека, который с первого взгляда произвел неблагоприятное впечатление, не стоит пытаться узнать «до конца», как советует большинство рекомендаций психологов и публицистов. Сейчас это чуть ли не превращается в обязанность — копаться в человеческом дерьме, чтобы отыскать там какую-то «светлую сторону», нечто такое, что может оправдать все мерзости, сотворенные самым отъявленным негодяем. Ибо сейчас для всякого неблаговидного поступка психологи, психотерапевты или психиатры, даже диетологи и прочие «человековеды» придумали любое оправдание. Неблагополучное детство, генетическая мутация, недостаток какого-нибудь химического элемента, несовпадения с родителями-близкими по типу и темпераменту.

Общество из сборища конформистов, как было при «тоталитарных режимах» превращается в сборище разнузданных эгоистов. Многочисленные соционики. социотипы в серой народной массе «практикующих» ищут подтверждение своей лености, безответственности, нежеланию что-то менять в себе и приспосабливаться к иным обстоятельствам. Я — Баль ( Бальзак), а он — Габен, или Достоевский. У нас разная векторная направленность. Все. Поэтому можно не пытаться преодолеть разногласия , у нас разные тимы — это все оправдывает.

Насколько я помню, в возрастной психологии и психологии личности, существует понятие — стремление к личностному росту. Когда формирующаяся личность стремится преодолевать препятствия, которые иногда кажутся непреодолимыми.

Вернемся к книге.

Книга написана языком, напоминающим мне знаменитую «лурку», или жаргон некоторых завсегдатаев «двача».

Когда разговорный язык и сниженная лексика употребляется в ограниченном количестве, это усиливает впечатление от ее обоснованного употребления, когда же в подобном стиле написано сколько-то там сот страниц — это уже перебор.

Я знаю достаточно примеров в литературе, когда для описания психически не совсем здорового человека, получившего крайне негативный жизненный опыт и психологическую травму, или наоборот, внутренняя жизнь серого непримечательного человека описывается не менее интересно и эмоционально. Наоборот, это производит еще более глубокое впечатление.

Взять хотя бы Сонечку Мармеладову, «Дикие ночи» или «Грендель», даже детективы, написанные от лица маньяка-убийцы. (Экспресс в рай», кажется) А романы Воннегута!

Хотя бы все эти мимолетные упоминания: «Я увидел поры».«ноздри — как кратер вулкана». Да и сам авторский стиль писателя довольно необычный.

Первые несколько абзацев на меня произвел неожиданно пиятное впечатление богатый, красочный, живой разговорный язык автора. Но после нескольких десятков страниц и нескольких просмотренных бегло глав, этот неудержимый поток полугопнической, полуприблатненной «фени», меня разочаровал.

Как бы это сказать, человек не может всю жизнь прожить на одних матах, все время загружая всех своим нудным «словоизвержением» в духе, типа « вставьте парочку выражений с двача».

Мне хватает нескольких минут предварительного общения с таким человеком. Дальше я даю понять, что желала бы перейти на другой уровень разговора. Если меня не понимают, не хотят понимать или сознательно провоцируют — мне просто нечего делать рядом с таким человеком.

Сейчас вы начнете утверждать, что это у него такая защитная реакция, что у него такой детский комплекс, выверт сознания и т.п. Что где-то очень глубоко внутри, он возможно! ранимый и чувствительный человек. Что ж, мы все существа ранимые. Просто если каждый будет вместо того, чтобы бороться с какими-то своими комплексами или недостатками, начнет их тщательно взращивать, лелеять и возводить в культ, то кто же тогда будет выполнять всю действительно необходимую для обеспечения повседневной жизни грязную, скучную работу?

представляете взвод ПВО или флот ВМФ, где начальник отдает приказ, а ему отвечают: «Ты — Баль, я — Наполеон, у меня когнитивный диссонанс от твоих высказываний.

Так вот. данная книга повествует видимо о таком, застрявшем в «веселом» раздолбайском безответственном возрасте «вечного подростка-максималиста». Если у меня не получается так, то мне надо сделать этак, а умеренность и золотая середина — это для «быдла».

Книга специально рассчитана на «гипер» активного по отношению ко всему — отношения к людям, моральным ценностям, сексу, учебе, религии, подростку, или человеку застрявшему в этом «золотом возрасте».

Удачи! Мне такую книгу читать неохота. Сюжет предсказуем, ( благо существует масса литературы и фильмов, даже с Катрин Денев в главной роли. «Дневная красавица» Но там хоть не такой примитивный киноязык) переживаний в принципе — ноль, только животные рефлексы и немного философствования в конце.

Чак ПАЛАНИК «Удушье» (рецензия): meditative — LiveJournal

Чак Паланик узнаваем — он обладает неповторимым стилем изложения, собственной философией и особым взглядом на мир. Поэтому «Удушье» в некотором смысле можно считать продолжением «Бойцовского клуба» — как можно считать продолжением новые книги любого концептуального автора.

Главный герой — член общества анонимных сексоголиков, т.е. страдает секс-зависимостью. В подобных сообществах необходимо пройти 12 стандартных ступеней исцеления, однако наш герой застрял на четвёртой, где нужно остановиться и описать все свои грехи. В данном случае — сексуальные излишества. (Это про нас, это про нас…)

«Птички так делают. Пчёлки так делают. Мне нужен этот прилив эндорфинов. Это мой транквилизатор. Я испытываю настоятельную потребность в выбросе пептида фенилэтиламина. Потому что я наркоман от секса. Больной человек».

На протяжении всего произведения главного героя посещают воспоминания о том, как мать похищала его из детского дома и от приёмных родителей — в перерывах между её тюремными заключениями. В тюрьму она попадала, в основном, за свои «антиобщественные» акции — флэшмобы в стиле Greenpeace. Когда же оказывалась на свободе, всё время проводила со своим сыном, передавая ему «истинное знание».

«Язык, говорила она, это наш способ дать рациональное объяснение чудесам. Разобрать непостижимое целое на части. Способ освободиться. Забыться. Люди просто не в состоянии выносить истинную красоту мира. Мира непостижимого и не поддающегося никаким объяснениям. Мы живём в мире, который давно уже нереальный. Мы живём в мире символов».

В книге много секса. В книге очень много секса. В книге один сплошной секс. Как и должно быть в голове человека, страдающего секс-зависимостью. Хотя, почему страдающего… Причём такой образ мышления характерен не только для мужчин.

«Зачем мне подобные развлечения? Да просто так. Когда понимаешь, что всё бессмысленно, тебе уже всё равно, чем заниматься. Зачем вообще что-то делать? Я достаточно образованный человек. Я вполне в состоянии понять, что мне нужно. Я отличаю фантазию от реальности. Если я ставлю перед собой цель, я могу объяснить, почему и чего я хочу добиться. Я найду оправдание любому поступку. Я сама поражаюсь, какая я умная-благоразумная. Зачем я так делаю? Потому что мне это нравится. На самом деле я, может быть, даже не знаю, зачем».

Произведения Паланика — энциклопедия, из которой можно почерпнуть самые необычные знания: как сделать взрывчатку, как разнообразить сексуальную жизнь и где находится зона «G». Шокирует. Вызывает интерес. Затягивает. Усиливает ощущения. Хочется повторить снова. Добро пожаловать.

«На самом деле мне даже не хочется знать, почему меня тянет на беспорядочные половые связи. Ну, тянет и тянет. Потому что, когда начинаешь задумываться почему и понимаешь причину, оно уже не в удовольствие. И не думай, пожалуйста, что это было что-то особенное. Расслабься. То, чем мы тут занимались, это такой пустяк, о котором даже задумываться не стоит. Когда-нибудь ты это поймёшь».

Однако книга не только о сексе, а о современном обществе в целом. Поэтому постскриптумом — ещё одна цитата, которую хотелось бы запомнить и перечитывать в трудные минуты изматывающих поисков:

«Это странно и жутко, но вот они мы: отцы-пилигримы, чокнутые, не вписавшиеся во время, — мы создаём свою собственную, альтернативную реальность. Пытаемся сотворить мир из камней и хаоса. Что получится — я не знаю. Я не знаю, что это будет. Мы искали, метались, бросались из крайности в крайность — и где оказались в итоге? Здесь. На заброшенном пустыре, посреди ночи. Но может быть, знать — это не обязательно. То, что мы строим сейчас, в темноте, на руинах, — это может быть всё, что угодно».

Чак Паланик, «УДУШЬЕ»: chto_chitat — LiveJournal

Бывают такие слова, после которых полагается мыть рот с мылом.
Бывают такие картинки, после которых отныне зарекаешься смотреть исключительно на розовопузых щеночков и незабудки.
Бывают такие книги, после прочтения которых хочется подойти к ближайшей урне и как следует отплеваться (да-да-да, кошмарррр: принцессы не только какают, но ещё и тошнятся).
Я ни в коем разе не ханжа, секс очень уважаю и даже сама время от времени практикую. Кроме того меня влечёт к мировой литературе. Не обязательно о сексе, но о нём тоже можно. Именно поэтому я углубилась в «новый шедевр короля контркультурной прозы» (цитата из аннотации на облоге) — книгу Чака Паланика «Удушье».

С первых же строк автор самокритично предупреждает читателя: «Собираетесь прочесть? Зря!», чем с головой выдаёт себя как прекрасного психолога. Он бы ещё попросил не думать нас о белой обезьяне, как же! ))) Вот и стала я глотать страничку за страничкой.


Поначалу дело пошло бойко: главный герой — неизлечимый сексоголик с трудным детством мне сразу приглянулся. Психи в литературе — мои любимцы. А этот ещё оказался крайне изобретательным: Виктор Манчини зарабатывает себе на жизнь имитацией приступов удушья в ресторанах родного города. Люди его спасают и проникаются к объекту своих геройств вполне объяснимой симпатией. Симпатия выражается в чеках на его имя, на деньги от которых бедняга содержит выжившую из ума старушку-маму в маленькой психиатрической лечебнице. По пути он ещё подрабатывает в аттракционе для туристов — городке, где воссоздаётся жизнь первых поселенцев Америки. Как на службе, так и в свободное время герой приходует в хвост и в гриву всё, что движется и принадлежит к женскому полу. И чем грязнее будет секс, место сексования и сами участники процесса, тем ему — герою — приятнее телом и покойнее на душе. Что ж, и подобное встречается в медицинских энциклопедиях, пусть будет. Непонятным остаётся одно: где, собственно, идея и смысл нашего подглядывания за Виктором Манчини, его мамой, друзьями, сотрудниками больницы и проч.? Какбэ маленький человек какбэ обличает жестокий окружающий мир за то, что он с ним — с беднягой — сделал и продолжает делать? Именно так я бы написала в заказной рецензии за хорошие деньги, если бы хоть один журнал захотел купить кусочек моего продажного пера, хахаха. Ещё я прибавила бы вместительный абзац про то, что, мол, физическое фальшивое удушье героя является гротескным отсылом к его удушью моральному, причём, совершенно искреннему. Я бы отдельно остановилась на том, что какбэ полюбив докторшу своей матери, он не способен совершать с ней развратные действия, чем доказал свою внутреннюю неиспорченность. Что такое модное нынче паразитирование на христианских апокрифах в этом романе как раз к месту и со вкусом… Но только здесь LJ, а не передовица. Поэтому скажу как на духу: на мой вкус книгу действительно читать незачем. Она — пустая. Кроме кучи знаков (с пробелами и без) грамотно размазанных по трём сотням страниц в ней нет ничего. Пожалуй, только эпизод с липовым и заранее оговоренным «изнасилованием», превратившимся в сплошное гыгыгы, заслуживает внимания. Смешно и остроумно! Но ради одной главки тратить время на всю книгу? Не знаю, не знаю. Пусть старина Тинто Брасс снимет на эту тему маленькую зарисовку и хватит.
Финал романа получился у Паланика совершенно смазанным: серия неловких реверансов в сторону Януша Вишневского (оооо, изыдиииии!!!) и киношная предсказуемость с претензией на новаторский цинизм. И никаких портретов. Никаких характеров. Никаких свежих моментов. То есть, вообще ничего. Только унылое интеллектуальное мастурбирование автора над неаппетитным мастурбированием главного героя.

Хотя, вру: кое-кому эту книгу всё же можно порекомендовать. Новообращённым сторонникам целибата пойдут на пользу описания мегатрахов в туалетных кабинках. Дёшево и сердито! И никакой власяницы не потребуется ))

Чак Паланик ★ Удушье читать книгу онлайн бесплатно

prose_counter Чак Паланик Удушье

Новый шедевр «короля контркультурной прозы» Чака Паланика.

Книга о молодом мошеннике, который каждодневно разыгрывает в дорогих ресторанах приступы удушья — и зарабатывает на этом неплохие деньги…

Книга о сексоголиках, алкоголиках и шмоткаголиках. О любви, дружбе и философии. О сомнительном «втором пришествии» — и несомненной «невыносимой легкости бытия» наших дней.

Впрочем… сам Паланик говорит о ней: «Собираетесь прочесть? Зря!»

Короче — читайте на свой страх и риск!

ru en А. М. Егоренков Ego [email protected] FB Tools 01.02.2006 http://www.aldebaran.ru EGO-OMSPCI5Q-ORNF-GRH8-ACRF-FE5NIFBJSWBK 1.0

v1.0 — создание fb2 Ego

Удушье АСТ, Ермак Москва 2003 5-17-019616-4, 5-9577-0730-9 Chuck Palahniuk Choke

Чак Паланик

Удушье

Забитым. На все времена.

Если вы собираетесь читать это — лучше не надо.

После парочки страниц вам здесь быть не захочется. Так что забудьте. Уходите. Валите отсюда, пока целы.

Спасайтесь.

Там сейчас по ящику точно идёт что-нибудь интересное. Или, раз уж у вас так навалом времени, пойдите в вечернюю школу. Выучитесь на врача. Станьте кем-нибудь. Пригласите себя поужинать. Покрасьте волосы.

Жизнь-то проходит.

То, что творится здесь, с самого начала выведет вас из себя. А дальше оно становится всё хуже и хуже.

Здесь вы найдёте глупую историю про глупого маленького мальчика. Глупую правду жизни такого человека, с каким вам не захочется знакомиться. Представьте себе: малолетняя отморозь под вершок ростом, на голове сноп русых волос, зачёсанных с пробором на одну сторону. Представьте: малолетний говняный сопляк улыбается со старых школьных фоток, обнажая отсутствующие местами молочные зубы и первый криво вылазящий взрослый. Представьте себе, что он одет в дебильный свитер в жёлто-голубую полоску, праздничный свитер, который был его любимым. Даже в том возрасте, представьте себе, он уже грызёт свои педерастические ногти. Его любимая обувь — кеды. Любимая еда — сраные корн-доги.

Представьте себе, как этот малолетний сопляк едет, не пристегнувшись, после обеда, в украденном школьном автобусе с мамочкой. Только вот возле их мотеля припаркована машина полиции, поэтому мамуля молча пролетает мимо на скорости шестьдесят-семьдесят миль в час.

Здесь рассказ про глупого малолетнего проныру, который, это уж точно, был чуть ли не тупейшим мелким хамоватым плаксой и стукачом-ябедой из всех, живших на свете.

Про малолетнего говнюка.

Мамуля говорит:

— Надо поторопиться, — и они въезжают на холм, по узкой тропе, задние колёса у них виляют туда-обратно на льду. В свете их фар снег кажется голубым, заполняет воздух у обочины дороги, идущей сквозь тёмный лес.

Представьте себе, что всё это — его вина. Малолетнего недоноска.

Мамуля останавливает автобус, чуть не доезжая до подножья скалистого утёса, и свет фар сияет, отражаясь от его белой грани, а она говорит:

— Вот досюда-то нам и надо, — и слова испаряются в воздух белым облаком, которое наглядно демонстрирует глубину её лёгких.

Мамуля ставит парковочный тормоз, и разрешает:

— Можешь выйти, но куртку оставь в автобусе.

Представьте себе, как этот глупый недомерок позволяет мамуле поставить себя прямо перед школьным автобусом. Как этот подлый мелкий Бенедикт Арнольд стоит, молча глядя в сияние фар, и даёт мамуле стянуть с себя через голову свой любимый свитер. Как этот трусливый малолетний нытик торчит молча полуголый под снегом, пока мотор автобуса тарахтит, и эхо отражается от скал, а мамуля исчезает где-то в ночи и холоде позади него. Фары слепят его, а шум мотора перекрывает все звуки деревьев, трущихся друг об друга на ветру. Воздух слишком морозный, чтобы вдыхать больше глотка за раз, поэтому эта малолетняя слизистая мембрана пытается дышать вдвое чаще.

Читать дальше

Удушье — отзывы и рецензии — Кинопоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

показывать: 10255075100

51—60 из 82

Sherilin

Тебе тоже не хватает кислорода?

Приятно, когда название книги полностью отражает ее содержание. В романе Чака Паланика тема удушья проходит красной линией по всему повествованию.

Этот роман радует своей многогранностью. Оригинальный сюжет, множество поднятых проблем и противоречий, интересный стиль изложения и чисто литературные находки… «Удушье» цепляет за живое.

Главный герой, Виктор Манчини, — весьма любопытный персонаж. С первого взгляда, самым оригинальным в нем кажется его способ зарабатывать на жизнь – имитация удушения в ресторанах и последующее «выкачивание» денег со своего спасателя. Несмотря на хронический образ плывущего по течению неудачника, он выглядит весьма цельной личностью. Кажется, будто он сам выбрал для себя эту жизнь, в нем нет сокрушений и душевных страданий о чем-то несбывшемся. Хотя создается впечатление, что Виктор состоит из противоречий.

Он умен, образован, его знаниям в областях психологии и медицины могут позавидовать многие доктора с дипломом. Но он бросает университет, не доучившись. Он циничен, но тратит бешеные деньги, чтоб содержать свою маму в дорогой клинике, хотя не слишком ласков с ней и винит в своем искореженном детстве. Он бесчувственный сексоголик, но не может переспать с медсестрой, которая сама же очень на этом настаивает, мотивируя спасением мамы. У него фактически нет друзей, и Виктор ни в коей мере не стремится к этому, хотя по отдельным фактам видно, что он по-настоящему умеет дружить. Он клинический эгоист, но каждым своим движением помогает кому-то рядом, даже не стремясь к этому.

Виктор живет отдельно от общества. Он прекрасно видит и осознает все порочные недостатки окружающего мира, он цинично высмеивает социальные ценности, вскрывает всю ложь и фальшь многих добродетелей. Но в его «обличительных манифестах» нет нравоучительного осуждения. Возможно, он просто понимает, что не имеет на это право – он сам такой же. А, скорее всего, Виктору это просто не нужно. Он не хочет бороться с обществом, устраивать революции в сознаниях граждан и бунтовать против социальной системы. Он просто тихо живет своей жизнью… он не с обществом и не против него, он — как-то отдельно.

Но мирная жизнь в амплуа «плохого парня и утомленного циника» нарушается известием, что он сын Христа. Возможности человеческого эгоизма воистину безграничны: хватает записи в дневнике его мамы и пары дней сомнений, чтоб уверовать, что он – сын Иисуса Христа.

И жизнь Виктора меняется: звание сына Христа накладывает определенные обязательства, которые его сильно нервируют. Ну конечно, ему всегда нравился его статус «плохого мальчика», а тут — такое божественное откровение. Поэтому бедный герой начинает фактически лезть из кожи, чтоб доказать себе и всем вокруг свою порочную сущность. Что самое любопытное, его старания ни к чему особо не приводят: видимо, Паланик верит, что если человек по-настоящему хороший, то эти качества не спрячешь. Но этот сбой с привычного образа жизни меняет Виктора. В нем – сухом циничном герое – начинают кипеть эмоции и чувства, просыпается доселе неизведанное чувство любви… мир Виктора Манчини сдвигается с точки.

Паланик дает смутное подобие happy-end’а. У героя появляются надежды на что-то.

«Мы искали, метались, бросались из крайности в крайность — и где оказались в итоге? Здесь. На заброшенном пустыре, посреди ночи».

А вообще, удушье – это метафора. Это недостаток кислорода в обществе…

прямая ссылка

08 декабря 2009 | 11:15

Stalk-74

А, может, так и нужно

Вешаюць беларуса. Дзень вісіць, другі. Здымаюць з яго вяроўку, а ён дыхае. Пытаюць:”Як гэта ты змог?” У адказ: “ Ды спачатку шыю трохі ціснула, а потым – нічога, прыстасаваўся. Можа, так і трэба.”

Национальный анекдот.

Особенно привлекательные блондинки утверждают, что шансы встретить тиранозавра возле бутика с лабутенами пятьдесят на пятьдесят – либо да, либо таки нет. Вот примерно в этой пропорции можно поделить зрителей – на осмысленно смотрящих кино и на остальных. Чем же должна заинтересовать праздно переключающих лента “Удушье” 2008 года свежести? В-общем-то только сюжетом, больше нечем. Потасканный бесполезной жизнью человечек (Сэм Рокуэлл) меняет слайды дней в незатейливой очередности – то мотается ряженым в тематическом историческом парке, то наперегонки с другом (Брэд Уильям Хенке) ставит рекорды по перепиху (друг, правда, больше специалист по рукоблудию), то навещает слабоумную матушку (Анжелика Хьюстон) в соответствующем лечебном заведении, то подрабатывает, давясь непережеванным ланчем на глазах у сердобольной ресторанной публики. Вот и вся фабула.

Редкая птица из отряда пультощелкающих, откровенно говоря, выдержит хотя бы получасовой полёт по глиссаде режиссёра Кларка Грегга. Ни тебе забегов по лезвию экшена, ни завораживающих натурных планов, ни новинок из мира компьютерных технологий. Пуританский секс, где деваха скачет кобылицей в нижнем белье (почему-то не сталкивался с этой манерой в серых оттенках жизни), а парень решает свои проблемы в тряпочку. Пара-тройка знакомых лиц на экране – маньяк из “Зеленой мили” да тру-гот женского пола из “Семейки Аддамс” конкуренцию у десятка киноканалов не выиграют – там и обёртка сверкает, и действие интригует. Так, может, это фильм для избранных – гурманов да эстетов, хорошо разбирающихся в тонкостях приготовления дефлопе с семечками кациуса HD-формата?

Ну, что же, для этой категории червячок насажен пожирнее. Даже два таких пухленьких опарыша, позволяющих надеяться на умеренный клев. Премия «Сандэнс». При слове «Сандэнс» сливки зрительного зала болезненно застонали. «Сандэнс» считался прекрасной, высококультурной рекомендацией. И, разумеется, Чак Паланик как первоисточник. Да-да, именно тот самый срыватель будничных покровов, чей единственный до этого фильма экранизированный труд вылился в канонизированную философию «Бойцовского клуба» для океана офисного планктона.

Однако, судя по многим признакам, эти крючочки не особо зацепили. «Удушье» не разорвали на цитаты. Его не упоминают, на ночь глядя, бесчисленные критики. Актеры не гордятся в журнальных интервью сыгранными здесь ролями. Режиссер канул в Лету забвения. Слови любого очкарика на Цветном бульваре, спроси, что он думает про метания Виктора Манчини в процессе самоидентификации – вздохнет жалобно щуплый интеллигентик и дрожащей рукой протянет потертый смартфон. Занесенные в Красную Книгу фэны Паланика, не скрывая снисходительной улыбки, попеняют на упрощение, да что там, практически полное нивелирование замыслов писателя. Суровые ценители «Бойцовского клуба» вообще не станут вату катать.

Более-менее искушенному кинематографом зрителю неинтересно смотреть эротическую похлебку студии Private. А уж если полтора часа крутят акт мастурбации, то кривая любопытства неукоснительно будет стремится к прямой. «Удушье» вполне можно сравнить с онанистическим мероприятием. Причем. Безрезультатным. И дело даже не в Дэнни, который отдаётся вышеупомянутому действию с болезненной патологией, лишь усилием воли заменяя на пару дней нефритовый стебель на придорожный булыжник. И даже не в там-сям окропленных сценках «Это не то, что ты думаешь». Тоска в тягомотине происходящего. Измученная меланхолия главного героя? Ну и Максим с ним, кто он – гений, творческая незаурядность, интеллектуал? Амеба на двух нижних, двух верхней и одной бонусной конечностях. Миллионы таких, сотни миллионов вокруг. Пересекся траекторией и тут же про них забываешь. Остальные персонаже еще бледнее. Мать с минимумом не сожженных кокаином нейронов, добровольная клиентка психушки, видящая себя медсестрой, аниматор, тщетно пробующий окунуться в мир старой доброй Англии, безликие посетители дорогих ресторанов сменяют на экране один одного. А ты все ждёшь зарождения очередной философской гипотезы провокатора Чака. До самых титров под звуки Radioheadждёшь.

Названная в духе конвейерных ужастиков низкобюджетная картина Кларка Грегга скучна. Актерских откровений нет, ту же безэмоциональную Хьюстон можно выставлять демотиватором пластической хирургии. Художественностью артхауса не пахнет. Ну, разве, если сильно принюхиваться. Добрая часть зрителей советуют фильм не смотреть. Культовый сценарист манерно призывает произведение-первоисточник не читать. Не буду выпадать из тренда – этот отзыв тоже содержит многабукафф.

прямая ссылка

29 апреля 2016 | 11:17

IAM1990

Иногда надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю — чтобы спастись.(с) Чак Паланик

Перечитал все книги Чака Паланика и Удушье в моем рейтинге стоит на втором месте, как раз межу Колыбельной и БК. Конечно же я не мог не посмотреть ее экранизацию, хотя и долго не решался под влиянием огромного количества негативных отзывов. А зря- все не так уж и плохо.

По фильму же нам рассказывается история жизни Виктора Манчини, который зарабатывает себе на жизнь весьма оригинальным способом- разыгрывает случаи удушья в дорогих ресторанах, позволяя себя спасти кому-либо из присутствующих. В последствии они, почувствовав себя героями-спасителями, время от времени высылают ему деньги. Еще у Виктора есть одна большая проблема- он заядлый сексоголик.

Главные герои и актерский состав.

Виктор Манчини(актер Сэм Рокуэлл)- понравился его образ, где- то именно таким я представлял его после прочтения книги. Безумный и веселый персонаж за которым интересно наблюдать и в тоже время грустный и подавленный- болезнь матери и проблема сексуальной зависимости дает о себе знать.

…если ты извращенец — это не твоя вина. Сексуальная мания и вызывающее сексуальное поведение — это не обязательно совать каждой встречной свой член, чтобы она тебе отсосала. Это болезнь. Это физическая зависимость…(с)Чак Паланик)

Денни, лучший друг Виктора (актер Брэд Хенке)- вот его я все же представлял немного по другому…более депрессивным что ли. А вышел наоборот весьма веселый и прямолинейный персонаж, заядлый анонист, который отчаянно борется с этой проблемой нося камни день за днем себе в огород (что бы хоть как то отвлечься), получая в итоге целое здание непонятного содержания.

Искусство рождается только от горя. И никогда — от радости.(Чак Паланик)

Ида, мать Виктора(актриса Анджелика Хьюстон)- вышел очень тонкий и философский персонаж, который совершенно постоянно в движении и не может себе позволить стоять на месте. Совершенно не терпит упорядоченный способ жизни. Для меня один из самых интересных образов в фильме.

Пейдж Маршал(актриса Келли Макдоналд)- если вы не читали книгу, то с этим персонажем для вас будет связан один из главных поворотов в сюжете. Так что сами смотрите, касательно ее роли карты раскрывать не буду.

Скажу в целом, что игра актеров вполне на высоком уровне, проблем с этим не возникло.

Вывод.

Если сравнивать с книгой, то это безусловный шаг назад. Но здесь мы все же оцениваем фильмы, а кино вышло очень даже неплохим. Да и сложно наверно вместить 300 страниц книги в полтора часа видео ряда, при этом ничего не упустив. Так что все равно думаю смотреть стоит, основные темы книги переданы очень неплохо.

7 из 10

прямая ссылка

22 января 2011 | 22:24

Lena154

Вчера котов душили-душили, душили-душили…

Очень ровный получился фильм. Да-да, именно ровный. Нет той агрессии, злости, которыми пропитан роман Паланика. Смотреть интересно просто за игрой актеров, за развитием сюжета. Но основная тема и замысел книги очень размыты. Мне было по-настоящему трудно понять зачем это кино. Думается, что режиссер “натаскал” моментов из книги, кое-что значительно подправил, концовку сопроводил философским монологом под не такую уж и шокирующую картинку и – вуаля! Что-то получилось, а уж ты, мой дорогой зритель, обязательно додумаешь сам, что же всё-таки получилось. И пришлешь письмо с ответом. А за самую оригинальную идею, которую ты смог вынести из этого фильма, получишь приз – первоисточник фильма, книжечку Чака Паланика “Удушье”. Ну, примерно так. И эмоции от фильма такие же.

И если книга представляет собой очень циничное издевательство над современным обществом, над религией (вернее, над её давно устаревшими нормами), то фильм получился каким-то сладким, как комедия с хеппи-эндом. Его не воспринимаешь всерьез. Хотя Сэм Рокуэлл и отличный актер, но и он фильм не вытянул. Понравилась Анжелика Хьюстон в роли его матери, но это, скорее предвзятое мнение человека, обсмотревшегося в свое время “Семейкой Аддамс”.

И фильм-то сам по себе в общем-то хорош. Он крепко сколочен, но очень далек от атмосферы книги.

И на вопрос ”Чего бы никогда не стал делать Иисус?” находится вполне конкретный ответ. Он не стал бы снимать этот фильм. Ибо незачем. Нет смысла.

прямая ссылка

22 января 2010 | 01:41

Почти всем кто уже писал тут рецензии фильм не понравился, а мне понравилось. Наверно потому что я сначала фильм посмотрел, а потом уже решил прочитать книгу. И прочитал, впервые за 3 года. В этом уже плюс фильма.

Я не знаю про вселенную Паланика, про камни-части сюжета, не получилось у режиссера это, ну да и ладно, в кино это сделать сложнее чем в книге. Зато когда я читал книгу, то заметил хорошее соответствие сюжета книге, чего сейчас очень мало в кино. Возьмите хоть Гарри Поттера фильмы ужасно портят впечатление от книги. Тем кто посмотрит фильм про Гарри читать книгу не захочется. Но когда я посмотрел фильм Удушье мне сразу захотелось прочитать книгу и в этом тоже плюс фильма.

Атмосфера. Книги и фильма. Да, они различаются, но не сказать что так уж сильно. Фильм немного повеселей, хотя и в книге шутки имеются.

Что еще доказывает что фильм стоит посмотреть — это то, что Паланик сам в нем снялся. Конечно это не шедевр, и смотрится под настроение, и не для всех из-за специфики темы, но мне вот он понравился. Ставлю 8, потому что… ну потому что есть фильмы куда покруче чем это кино, но оно мне понравилось.

прямая ссылка

18 апреля 2010 | 22:35

— Хочу кое-что узнать, ты ведь не думаешь, что я хороший человек?
— Да нет, ты настоящий засранец.
— Спасибо, друг.

Фраза из фильма

Вторая экранизация Чака Паланика и полная противоположность первой, легендарному “Бойцовскому клубу” Финчера. Однако иначе в данном случае не означает хуже. Грязная, набитая до отказа сексом черная комедия, в которой мир, как всегда, видимо, у Паланика, немного сдвинут по фазе, а главным героем является, одержимый случайными половыми связями поддонок, зарабатывающий на жизнь разыгрывая приступы удушья в общественных местах. Однако именно в таких декорациях у главного героя всплывает главный насущный вопрос: кто я – копия Бога или его порочное подобие? Или возможны какие-либо другие варианты…

Вместе с тем кино совсем не тяжелое, совсем не претенциозное и местами очень смешное, во многом благодаря великолепной игре Сэма Рокуэлла, который судя по всему после “Луны” идет семимильными шагами в ранг актеров, за работами которых теперь нужен будет глаз да глаз. Не берусь рассуждать о том, насколько “Удушье” состоялось именно как экранизация главного нонконформистского писателя Паланика, ибо с его творчеством, к сожалению, знаком минимально, поэтому могу лишь констатировать, что как самостоятельное произведение жанра кинематографического “Удушье” более чем удалось и вполне может существовать независимо от своего знаменитого первоисточника.

прямая ссылка

18 ноября 2009 | 12:13

AlexaKaz

‘Если мы чего-то не понимаем, нас это бесит. Если мы не в состоянии что-то понять или объяснить, мы это отрицаем’ (Чак Паланик, ‘Удушье’)

Узнав где-то год назад о том, что решили экранизировать одну, я думаю, из наиболее скандальных книг Чака Паланика «Удушье», где сам автор в начале романа призывает отложить книгу, пока не поздно, я была крайне заинтригована.

Думаю, что в начале стоит написать мое впечатление о книге. Читать мне ее было тяжело, в некоторых моментах даже противно, но, зная Паланика, а точнее его любовь к сумасшедшим развязкам, я не смогла отказать себе в этом удовольствии. Мои ожидания и мучения оправдались, и после прочтения у меня все-таки осталось приятное ‘послевкусие’, над которым хотелось подумать.

Теперь о фильме. После просмотра у меня не было НИКАКИХ эмоций, что со мной бывает крайне редко. И вот только спустя часы, у меня начинает выстраиваться картина… положительная картина. Мне понравилось, что фильм снят близко к книге, без режиссерских изменений, потому что считаю, что Паланика не стоит ‘переписывать’, иначе рискуешь потерять дух произведения. Это первый плюс.

Второй плюс — это, конечно же, Сэм Рокуэлл. Очень харизматичный актер, идеально подходящий на роль Виктора Манчини. Узнав о том, что Рокуэлл будет играть главного героя, я была очень рада, потому что именно таким я Виктора и представляла, а судя по предыдущим работам Сэма, можно было с уверенностью сказать, что он справится с поставленной задачей. Что и подтвердилось.

О третьем плюсе написать можно только одно: “Radiohead”.

Также мне показалось, что фильм снят не пошло, как бы это не парадоксально звучало! Я ожидала увидеть наиболее жесткую картину.

Но один минус все-таки есть…и мне он сильно бросился в глаза. Мне показалось, что создатели фильма не смогли глубоко и точно передать характер главного героя (не актеру, а именно создателям. Сэм Рокуэлл блестяще сыграл свою роль, об этом я уже писала). Ведь Виктор на самом деле не такая жалкая и ограниченная, озабоченная на сексе, личность. Под всей этой порочной оболочкой скрывается человек, который хочет и может искренне любить и сопереживать людям. В экранизации я этого, к сожалению, не увидела. Видимо, Грегг решил сделать акцент на «трэшовую» половину Виктора. Это его право.

Если судить в целом, то фильм получился неплохим, с выдержанным стилем Чака Паланика. Так что любителям этого автора и такого жанра фильмов, смотреть обязательно.

9 из 10.

прямая ссылка

28 января 2009 | 02:00

Глупо игнорировать и тем более скрывать, что жажда секса движет нами на всех жизненных шагах. Хотим мы того или нет, но так уж сложилось, что источника более изысканного удовольствия для рода человеческого не существует. И для кого-то «кроватные развлечения» становятся болезнью, подобной алкоголизму или наркотической зависимости.

Виктор – человек, волей-неволей вынужденный проходить сквозь пелену сексуальных жалоб окружающих его людей, а также заботящийся о своей больной матери. Сюжет фильма построен на драматичных и забавных щепетильных ситуациях, в которые попадает Виктор и его озабоченный большой (в прямом смысле) друг. Эротический юмор вперемешку с сильными драматичными моментами – такое в фильмах увидишь нечасто, а с учётом отличной актёрской игры и тщательно спланированной реализации авторского взгляда на происходящее, фильм уже хочется хвалить.

Почему «Удушье»? Не только из-за отчаянной попытки Виктора найти источник успокоения в виде жаркой красотки, но и из-за его необычного способа добывать недостающие на жизнь деньги. Безусловно, этот фильм будет особенно интересен психологам и психоаналитикам, так как раскрывает подноготную человеческую сущность в очень щекотливых моментах, а ведь это бонусный плюс – стать образцом для определённых исследований.

Каждый актёр влился в своего персонажа превосходно, но на первых местах, конечно, остаются Сэм Рокуэлл и Анжелика Хьюстон, сыгравшие контрастную, но близкую пару сына и матери.

Этот фильм не впечатлит вас размашистыми спецэффектами и не запомнится яркой картинкой. Эти недостатки – отсутствие остринкки – являются единственной причиной, по которой я не могу поставить ему высшую оценку. Но за его авторские особенности я всё-таки награждаю его восемью баллами.

8 из 10

прямая ссылка

05 января 2019 | 01:51

Caspartine

Глоток свежего воздуха

Не следует ждать от ‘Удушья’ откровений. Фильм не имеет ничего общего с нашумевшим когда-то ‘Бойцовским клубом’, хотя оба фильма и сняты по книгам одного и того же писателя. ‘Удушье’ — совершенно иного типа кино, и совсем на другую тему.

Этот фильм можно описать как сборную солянку, в которой смешались и комедия, и драма, и пошлость в разнообразнейших ее проявлениях, и идеи о разумном, добром, вечном.

С первых же кадров фильм вызывает отвращение — настолько все в начале кажется мрачным, гадким и депрессивным. Однако с развитием сюжета начинаешь понимать, что в истории главного героя и в его образе мерзости не больше, чем в любом из нас, и учитывая, сколько бед выпало на его долю, удивляешься, как он еще умудряется сохранять оптимизм и не теряет чувство юмора.

Очень любопытно и приятно посмотреть на Сэма Рокуэлла в роли более-менее положительного героя. На удивление, такая роль ему очень к лицу, несмотря на то, что за ним давно уже закрепился имидж отъявленного мерзавца и подонка.

‘Удушье’ — фильм, конечно, далекий от гениальности. В нем довольно много недостатков и слабых мест. Тем не менее, есть в нем какая-то особая ‘свежесть’, оригинальность. Он свободен от каких-либо штампов и клише, в нем есть забавная и необычная интрига, интересные герои. Чем дальше, тем интереснее, чем же все закончится?

Не секрет, что в ‘Удушье’ полно пошлости, грубости и всяких неприличностей. Но есть в нем и множество светлых моментов, которые его украшают и ради которых его определенно стоит посмотреть.

8 из 10

прямая ссылка

18 апреля 2009 | 21:02

Однажды ты ловишь себя на том, что начинаешь читать «Бойцовский клуб», потому что смотреть восьмой раз его интересно, но абсурдно. Однажды ты понимаешь, что читая «Бойцовский клуб», ты смотришь его в девятый раз. Потому что Финчер решил быть тождественным Паланику. Почти. Почти во всем. Однажды ты понимаешь, что из-за фильма «Бойцовский клуб» величайшего Дэвида Финчера ты перечитываешь влет всего Паланика и понимаешь, что «Бойцовский клуб» — это на самом деле гораздо больше действующих лиц и интерпретаций системного противодействия любой системе.

И однажды в поле зрения попадает не книга, но фильм «Удушье». Буквально через 3 дня, как ты перелистнул страницу одноименного литературного источника. И что происходит? В первых кадрах ты видишь первые строки. А потом они размываются, преломляясь не финчеровским, но режиссерским или сценаристским взглядом. Но как в «Невидимках», которые были до, но стали видимыми, благодаря кому? Финчеру не иначе. Который сделал Паланика автором бестселлеров.

И ты хочешь это видеть снова и снова, когда садишься на Паланика. Когда вместо работы на рабочем же компьютере окно с новой книгой перекрывает любой отчет, любую диаграмму, кроме диаграммы твоего собственного переживания, осознания, воплощения в полусумасшедшем депрессивном тексте, но который цепко держит тебя, перетекая в другой последующий, снова и снова, пока не закроешь последнюю страницу.

И что же? Ты смотришь фильм. И тебе даже кажется, что с точки зрения кино он не плох. И ты любишь Сэма Рокуэлла, потому что ты помнишь «Зеленую милю» и уж точно «Луну 2112», но ты не ассоциируешь его с Виктором Манчини, ты видишь Бреда Хенке, но он совсем не книжный «задрот Денни» и наконец Анджелика Хьюстон, не та, что должна быть на больничной койке, но та, которая то и дело всплывает в воспаленных воспоминаниях Виктора, как подобие его матери, точнее нечто больше, чем просто кровная мать – это настоящая Ида Манчини. И от этого становится легче. Но не настолько, чтобы не считать себя не до конца обманутым.

И просто совет: чтобы не пытаться сбивчиво объяснить одной простой факт, как вот тут я случайно пытаюсь, постарайтесь «Удушье» читать после фильма. Тогда фильм хороший, если после, то слишком поверхностный. Потому что нет «неистовой интеллектуальности как способа выживания в этом мире» или что-то вроде этого.

прямая ссылка

28 мая 2011 | 23:28

показывать: 10255075100

51—60 из 82

Choke by Чак Паланик

Отрывок:

«Вот, я должен сказать ей правду. Я восхищаюсь наркоманами. В мире, где все ждут какой-то слепой, случайной катастрофы или внезапной болезни, наркоман может утешиться зная, что, скорее всего, будет ждать его в будущем Он взял на себя некоторый контроль над своей конечной судьбой, и его зависимость не позволяет причине его смерти стать полной неожиданностью

В некотором смысле быть наркоманом очень активно

Хорошая зависимость избавляет от догадок о смерти.Есть такая вещь, как план

Отрывок:

«Вот, я должен сказать ей правду. Я восхищаюсь наркоманами. В мире, где все ждут какой-то слепой, случайной катастрофы или какой-то внезапной болезни, у наркомана есть утешение от того, что он знает, что, скорее всего, ждет его в будущем Он взял на себя некоторый контроль над своей конечной судьбой, и его зависимость не позволяет причине его смерти стать полной неожиданностью

В некотором смысле быть наркоманом очень активно

Хорошая зависимость избавляет от догадок о смерти.Есть такая вещь, как планирование своего отдыха.

А если серьезно, это такая цыпочка думать, что любая человеческая жизнь должна продолжаться и продолжаться.

См. также: Д-р Пейдж Маршалл.

См. также: Ида Манчини.

Правда в том, что секс — это не секс, если у вас каждый раз нет нового партнера. Первый раз — это единственный сеанс, когда ваша голова и тело присутствуют одновременно. Даже на второй час того первого раза у вас может начать кружиться голова. Вы не получите полной анестезии хорошего анонимного секса в первый раз.

Что бы Иисус НЕ сделал?

Но вместо всего этого я просто солгал мисс Лейси и сказал: «Как я могу связаться с вами?»

Я говорю четвероклассникам, что они называют это раком, потому что, когда рак начинает расти внутри вас, когда он прорывается сквозь вашу кожу, он выглядит как большой красный краб. Потом краб вскрывается, а внутри все кровавое и белое.

«Что бы ни делали врачи, — говорю я молчаливым маленьким детям, — каждый маленький мальчик в конечном итоге будет грязным, больным и кричащим от ужасной боли.И кто мне скажет, что было дальше?»

Руки не поднимаются.

«Конечно, — говорю, — умер, конечно». Итак, — говорю я, — есть вопросы?

Руки не поднимаются, поэтому я рассказываю им о довольно фиктивных исследованиях, в которых ученые брили мышей и смазывали их смегмой лошадей. Это должно было доказать, что крайняя плоть вызывает рак.

Поднимается дюжина рук, и я говорю им: «Спросите своего учителя.»

Какая, должно быть, была чертова работа — брить этих бедных мышей.Затем найти кучу необрезанных лошадей.
Часы на каминной полке показывают, что наши полчаса почти закончились. Через окно Денни все еще согнулся в колодках. У него есть время только до часу дня. Бродячая деревенская собака останавливается рядом с ним и поднимает лапу, и дымящаяся желтая струя попадает прямо в деревянный ботинок Денни.

— А что еще, — говорю, — Джордж Вашингтон держал рабов и никогда не рубил вишневого дерева, а ведь он действительно был женщиной.

Когда они толкаются к двери, я говорю им: «И не связывайтесь больше с чуваком в колодках.Я кричу: «И перестаньте трясти чертовы куриные яйца».

Просто чтобы размешать какашку, я говорю им спросить сыровара, почему у него глаза красные и расширенные. Спросите кузнеца о неприятных линиях, идущих вверх и вниз внутренности его рук. Я зову заразных маленьких монстров, любые родинки или веснушки, которые у них есть, это просто рак, ждущий своего часа. Я зову их вслед: «Солнечный свет — твой враг. Держись подальше от солнечной стороны улицы.»
-end

Удушье — моя любимая книга. Она о сексуальной зависимости, комплексах Иисуса и о том, как делать что-то ХОРОШЕЕ в своей жизни, а не просто не делать плохих вещей.Это помогло сформировать мое нынешнее мировоззрение и психику, к лучшему или к худшему.

Издание Kindle от Паланика, Чака. Литература и художественная литература Электронные книги Kindle @ Amazon.com.

Летом 1642 года в Плимуте, штат Массачусетс, подростка обвинили в том, что он совратил кобылу, корову, двух коз, пять овец, двух телят и индейку. Это настоящая история в книгах. В соответствии с библейскими законами книги Левит, после того, как мальчик исповедовался, его заставляли смотреть, как убивают каждое животное. Затем его убили, а его тело завалили мертвыми животными и закопали в безымянной яме.

Это было до того, как стали проводиться сексоголические беседы.

Этот подросток, написавший свой четвертый шаг, должно быть, сказал все.

Я спрашиваю: «Есть вопросы?»

Четвероклассники только смотрят на меня. Девушка во втором ряду говорит: «Что не так?»

Я говорю, спросите своего учителя.

Каждые полчаса я должен учить очередную группу четвероклассников тому дерьму, которое никто не хочет учить, например, как разжечь огонь. Как вырезать куклу с головой яблока.Как сделать чернила из черных грецких орехов. Как будто это поможет любому из них поступить в хороший колледж.

Кроме уродства бедных цыплят, четвероклассников, они все ходят сюда с какими-то микробами. Не секрет, почему Денни всегда вытирает нос и кашляет. Головные вши, острицы, хламидиоз, стригущий лишай? А если серьезно, то эти ребята из экскурсий — маленькие всадники апокалипсиса.

Вместо полезной чепухи о пилигримах я рассказываю им, что их детская игра «кольцо вокруг розы» основана на бубонной чуме 1665 года.Черная смерть давала людям твердые, опухшие, черные пятна, которые они называли «чумными розами» или бубонами, окруженными бледным кольцом. Отсюда и «бубонный». Зараженных людей запирали в их домах, чтобы они умерли. За полгода в огромных братских могилах было погребено сто тысяч человек.

«Карман, полный букетов» — это то, что носили жители Лондона, чтобы не чувствовать запаха трупов.

Чтобы разжечь костер, достаточно сложить несколько веток и сухую траву. Высекаешь искру кремнем. Вы работаете мехами.Не думайте ни на
секунды, что их маленькие глазки заблестят от этой зажигательной процедуры. Искра никого не впечатляет. Дети сидят в первом ряду, уткнувшись в свои маленькие видеоигры. Дети зевают прямо вам в лицо. Все они хихикают и щиплют, закатывая глаза в моих бриджах и грязной рубашке.

Вместо этого я рассказываю им, как в 1672 году Черная чума поразила Неаполь, Италия, унеся жизни около четырехсот тысяч человек.

В 1711 году в Священной Римской империи чума унесла жизни пятисот тысяч человек.В 1781 году миллионы людей во всем мире умерли от гриппа. В 1792 году еще одна чума унесла жизни восьмисот тысяч человек в Египте. В 1793 году комары распространили желтую лихорадку в Филадельфии, где погибли тысячи людей.

Один ребенок сзади шепчет: «Это хуже, чем прялка».

Другие дети открывают коробку с ланчем и заглядывают внутрь бутербродов.

За окном Дэнни согнулся в колодках. На этот раз просто по привычке. Городской совет объявил, что он будет изгнан сразу после обеда.Акции — это именно то место, где он чувствует себя наиболее защищенным от самого себя. Ничего не заперто и даже не закрыто, но он согнул руки и шею там, где они лежали месяцами.

По дороге сюда от ткача один ребенок тыкал палкой в ​​нос Денни, а потом пытался засунуть палку ему в рот. Другие дети потирают его бритую голову на удачу.

Разжигание огня убивает всего около пятнадцати минут, так что после этого я должен показать каждой группе детей большие кастрюли, веники, грелки и прочее дерьмо.

Дети всегда кажутся больше в комнате с шестифутовым потолком. Парень сзади говорит: «Они снова угостили нас грёбаным яичным салатом».

Здесь, в восемнадцатом веке, я сижу у очага большого открытого камина, снабженного обычными реликвиями камеры пыток, большими железными крючками, кочергами, драндуйями, клеймами. Мой большой огонь пылает. Это идеальный момент, чтобы вынуть железные клещи из углей и притвориться, что изучает их раскаленные добела острия. Все дети отступают.

И я спрашиваю их: эй, детки, может кто-нибудь здесь рассказать мне, как люди в восемнадцатом веке издевались над голыми маленькими мальчиками до смерти.

Это всегда привлекает их внимание.

Руки не поднимаются.

Все еще изучая клещи, я говорю: «Кто-нибудь?»

Все еще нет рук.

«Серьезно», — говорю я и начинаю открывать и закрывать горячие клещи. «Ваш учитель, должно быть, рассказывал вам, как тогда убивали маленьких мальчиков».

Их учитель ждет снаружи.Как это сработало, пару часов назад, когда ее класс чесал шерсть, мы с этой учительницей потратили немного спермы в коптильню, и она наверняка думала, что это превратится во что-то романтическое, но эй. Мое лицо глубоко в ее чудесной резиновой заднице, удивительно, что женщина прочитает в этом, если ты случайно скажешь: «Я люблю тебя».

Десять раз из десяти парень означает, что мне это нравится.

Ты носишь модную льняную рубашку, галстук и бриджи, и весь мир хочет сесть тебе на лицо.Если вы вдвоем делите концы своего толстого горячего ползунка, вы могли бы быть на обложке какого-нибудь рыхлителя корсажей в мягкой обложке. Я говорю ей: «О, детка, прилепись к моей плоти. О да, прилепись ко мне, детка».

Грязные разговоры восемнадцатого века.

Их учительницу зовут Аманда, Эллисон или Эми. Какое-то имя с гласной в нем.

Просто продолжайте спрашивать себя: «Что бы Иисус не сделал?»

Теперь перед ее классом, с моими хорошими и черными руками, я втыкаю клещи обратно в огонь, затем шевелю двумя черными пальцами перед детьми, международным языком жестов, чтобы подойти ближе.

Дети сзади толкают тех, кто впереди. Те, кто впереди, оглядываются, и один ребенок кричит: «Мисс Лейси?»

Тень в окне означает, что мисс Лейси наблюдает, но как только я смотрю на нее, она исчезает из виду.

Я подхожу к детям ближе. Старая поговорка о Джорджи Порги, говорю я им, на самом деле о короле Англии Георге Четвертом, который никогда не мог насытиться.

«Хватит чего?» — говорит ребенок.

И я говорю: «Спроси своего учителя.

Мисс Лейси продолжает прятаться.

Я говорю: «Вам нравится огонь, который у меня здесь?», и киваю на пламя. внутри, и они бегают повсюду, поэтому люди заставляли маленьких мальчиков залезать в них и царапать внутренности». любая одежда

«Так прямо как Дед Мороз. . .Я говорю, они полезли в трубу. . — говорю я и поднимаю с огня горячую кочергу, «голая».

Я плюю на красный конец кочерги, и коса громко шипит в тихой комнате.

«А ты знаешь, как они умерли». ?» Я говорю. «Кто-нибудь?»

Руки не поднимаются.

Я говорю: «Вы знаете, что такое мошонка?»

Никто не говорит «да» и даже не кивает, поэтому я говорю им: «Спросите мисс Лейси».

Наше особенное утро в коптильне, мисс Лейси качалась на моей собаке с полным ртом слюны.Затем мы сосали языки, сильно потея и обмениваясь слюнями, и она отстранилась, чтобы хорошенько на меня взглянуть. В тусклом дымном свете вокруг нас висели эти большие фальшивые пластмассовые окорока. Она просто захлебнулась и скачет на моей руке, жестко и дышит между каждым словом. Она вытирает рот и спрашивает, есть ли у меня защита.

«Круто», — говорю я ей. «На дворе 1734 год, помните? Пятьдесят процентов всех детей умирают при рождении».

Она отбрасывает с лица вялую прядь волос и говорит: «Я не это имела в виду.

Я лижу ее прямо в середину груди, вверх по горлу, а затем растягиваю рот вокруг ее уха. Продолжая дрочить ее своими заболоченными
пальцами, я говорю: о?»

Она раздвигает меня сзади, смачивает палец во рту и говорит: «Я верю в возможность защитить себя».

И я говорю: «Это круто». за это», и скатывает резинку по моей собаке.

Она проводит мокрым пальцем по моей складке, другой рукой шлепает меня по заднице и говорит: «Как ты думаешь, что я чувствую?»

Чтобы не спровоцировать, я Я думаю о дохлых крысах, гнилой капусте и туалетах с выгребной ямой, и я говорю: «Я имею в виду, что латекс не будет изобретен в следующем столетии.

Кочергой указываю на четвероклассников и говорю: «Эти мальчишки вылезали из труб покрытые черной сажей. И сажа притиралась им к рукам, коленям и локтям, и ни у кого не было мыла, поэтому они все время оставались черными».

Это была вся их жизнь тогда. ползали в темноте, сажа попадала им в рот и нос, и они никогда не ходили в школу, и у них не было телевизора, или видеоигр, или коробок с манго-папайным соком, и у них не было музыки, ничего с дистанционным управлением или обувь и каждый день было то же самое.

«Эти маленькие мальчики, — говорю я и машу кочергой через толпу детей, — это были такие же маленькие мальчики, как и вы. Они были точно такие же, как вы».

Мои глаза переходят от одного ребенка к другому, на мгновение касаясь их глаз.

«И однажды каждый маленький мальчик просыпался с болезненным местом на интимных местах. И эти болезненные места не заживали. И тогда они
метастазировали и следовали за семенными пузырьками в живот каждого маленького мальчика, а к тому времени, — говорю я, — было уже слишком поздно.»

Вот обломки моего медицинского образования.

И я рассказываю, как иногда пытались спасти маленького мальчика, отрезав ему мошонку, но это было до больниц и лекарств. В восемнадцатом веке еще называли такие опухоли, как «сажистые бородавки».

Паланик («Бойцовский клуб», «Невидимые монстры») в очередной раз демонстрирует свою веру в кредо, согласно которому, прежде чем все станет лучше, должно стать намного, намного хуже.Как и предыдущие главные герои Паланика, Виктор Манчини молод и преждевременно циничен, бросивший медицинскую школу, чье устрашающе отстраненное повествование о банальных ужасах повседневного существования уступает место оцепенелому описанию нигилистической бойни. Во время коротких тюремных отпусков Виктор наслаждается свиданиями в ванной с нимфоманками, сосредоточившись на максимизации своих сексуальных наслаждений. В течение рабочего дня он заперт в колониальном тематическом парке 1734 года, где весь персонал, занимающийся самолечением, сонно переносит оскорбительные школьные экскурсии, скрываясь от мира.Виктор поддерживает свою мать, которая находится в больнице с болезнью Альцгеймера; она чахнет, и, несмотря на страдания, которые она заставила его пережить в детстве (показанные во все более ужасающей серии воспоминаний), он хочет быть хорошим мальчиком и заботиться о ней. Это становится сложной задачей, когда Виктора соблазняет странный работник больницы, называющий себя доктором Маршалл, который показывает ему дневник его матери; он описывает ее самозачатие от святой реликвии, которую она считает крайней плотью Иисуса. Это оказывает глубокое влияние на Виктора, который ошеломлен возможностью, что в нем все-таки есть что-то хорошее.Виктор еще более жалок, чем предыдущие антигерои Паланика, в том смысле, что мир, который он создает для себя (карнавальная смесь тематического парка, гериатрической палаты и приюта), на самом деле более ужасен, чем тот, из которого он стремится сбежать. Тем не менее, роман демонстрирует способности автора к описанию, развитию персонажей и диалогам, привлекающим внимание, достаточно ловко, чтобы придать этому мрачному размышлению о зависимости характерный и юмористический оттенок. Автор тур.

в твердом переплете — 293 страницы — 9780385501569

Boyback — 293 страницы — 9780307388926

— 1 страницы — 9781415920938

в мягкой обложке — 304 страницы —

— 292 страницы — 9780099535256

Отдыхание — 292 страницы — 9780099422686

Prebound-Glued — 293 страницы — 9781417664689

Открытая электронная книга — 304 страницы — 9781446484029

Choke by Chuck Palahnuk: 9780385720922

Авторское эссе

Предисловие: история создания «Choke»

Билл был первым человеком, которого я когда-либо встречал, который называл себя сексуальным наркоманом.Это было в церковном конференц-зале, в четверг вечером, где пара десятков мужчин и женщин сидели на пластиковых стульях вокруг стола, испачканного краской и клеем для плакатов. Билл — крупный парень, одетый в три слоя клетчатых фланелевых рубашек, с большим квадратным подбородком и гулким хриплым голосом.

Сразу после Рождества, первого Рождества почти за двадцать лет, которое, по словам Билла, он не провел с женой и детьми. Вместо этого он надел платье и пошел в центр города в книжный магазин для взрослых и весь день делал минеты.

Это мир сексуальных влечений. Один за другим, почти все вокруг этого стола, самые обычные люди, молодые и старые, модные и квадратные, мужчины и женщины, они по очереди рассказывали о том, сколько за неделю секса с проститутками, моделями нижнего белья и незнакомцами. Они говорили о сексе в Интернете, сексе в общественном туалете и сексе по телефону. Ни один из этих людей не был тем, на кого вы бы посмотрели дважды на улице, но их тайная жизнь была удивительной.

Все в моей семье делают что-то навязчиво.Мой брат занимается спортом. Моя мать сады. Я пишу. Это одна из причин, почему я был на этой встрече.

Это остальная причина:

Десять с лишним лет назад мой брат пошутил, что лучшее место для знакомства с женщинами — это группы поддержки для сексуально безответственных людей.

В то время он был помолвлен с красивой женщиной. Она была забавной и очаровательной и выглядела совсем как Ванна Уайт. Они познакомились на работе, и мой брат знал о группах поддержки, потому что она ходила к ним.Они почти поженились, но до него дошли слухи о том, чем она занималась, пока он был в командировках.

Чтобы решить эту проблему, перед отъездом в следующую поездку он положил кассету с голосовой записью под кроватью в своей квартире. Когда он пришел домой, кассета была прокручена до конца. Перематывать и слушать, по его словам, было самым трудным делом, которое он когда-либо делал в своей жизни.

На записи его невеста была пьяна и приводила домой парня за парнем — к его постели. Второй по сложности вещью, которую он когда-либо делал, было столкнуть ее с пленкой и разорвать их помолвку.

Сегодня он женат на прекрасной семье, женат на другой.

Он рассказал мне эту историю одним летом, когда мы ехали в Айдахо, чтобы помочь опознать тело, которое, по мнению полиции, могло быть нашим отцом. Тело было найдено застреленным, рядом с телом женщины, в сгоревшем гараже в горах недалеко от Кендрика, Айдахо

Это было летом 1999 года. Летом вышел фильм «Бойцовский клуб». Мы отправились в дом нашего отца в горах за пределами Спокана, пытаясь разыскать рентгеновские снимки, которые показали, что два позвонка срослись в спине отца после того, как он стал инвалидом в результате железнодорожной аварии.

Место моего отца в горах было прекрасным, сотни акров, повсюду дикие индейки, лоси и олени. По дороге к дому появился новый знак. Это было рядом с валуном, который лежал у дороги. Там было написано «Кисмет Рок». Мы понятия не имели, что означает этот знак.

Однажды на вечеринке в тогах я выпивал с подругой Синди, и она сказала: «Позвольте мне рассказать вам о моей матери. Моя мать часто выходит замуж». Это была такая замечательная фраза, что я использовал ее в «Невидимых монстрах».» Я точно знала, что имела в виду Синди.

Часть визита к моему папе всегда заключалась в встрече с его последней девушкой. Или женой.

Прежде чем мы с братом смогли найти рентгеновские снимки, позвонили в полицию и сказали, что это тело папы. использовал стоматологические записи, которые мы отправили им ранее

На суде над человеком, который его убил, выяснилось, что мой отец ответил на личное объявление, размещенное женщиной, бывший муж которой угрожал убить ее и любого мужчину, с которым он когда-либо встречал ее. Заголовок личного объявления был «Кисмет.» Мой отец был одним из пяти мужчин, ответивших на него. Он был тем, кого она выбрала.

Это была мертвая женщина, найденная рядом с моим отцом. Она и мой отец пошли к ней домой, чтобы покормить некоторых животных, прежде чем поехать в дом моего отца. где он собирался удивить ее табличкой «Kismet Rock». Этакая достопримечательность, названная в честь их новых отношений.

Ее бывший муж ждал и последовал за ними по подъездной дорожке. Согласно приговору суда, он убил их и подожгли их тела в гараже.Они были знакомы меньше двух месяцев.

Ту первую группу поддержки для сексуальных наркоманов я пошла, потому что хотела понять своего отца. Я хотел знать, с чем он имел дело и почему его жизнь была девушкой за девушкой, женой за женой.

На собрании в конференц-зале церкви, здесь были очень будничные люди, рассказывающие истории, которых не знали даже их собственные супруги. Я просто сидел там, и хотя каждый должен был ограничить свое общение несколькими минутами, у нас всегда не хватало времени, прежде чем все должны были говорить.Люди так жаждали поделиться своей болью.

Через несколько месяцев после знакомства с Биллом, после его рассказа о минетах на Рождество, он пришел в группу расстроенным. Четвертый шаг в процессе из двенадцати шагов — вести учет своей зависимости, записывая все свои проступки, прошлые и настоящие. Жена Билла нашла его блокнот. Она сказала ему, что сделала копии, и — если он не отдаст ей детей, деньги
, дом, машины, а затем переедет в другой штат — она собиралась раздать копии всей его семье и коллегам. .

Билл был в бешенстве, и его единственный выход, как он всем говорил, это пойти домой и убить ее и покончить с собой.

Он казался таким решительным.

Я все думал, вот как это бывает. Все эти газетные истории об убийствах/самоубийствах, вот как они происходят.

Группа успокоила Билла. Он плакал. Несколько недель спустя он и его жена решили остаться в браке и вместе справиться с его зависимостью.

В это время друг познакомил меня с женщиной.Это было за завтраком в ресторане, и это было забавно, потому что ее звали Марла. Как Марла Сингер в «Бойцовском клубе». Я никогда не встречал настоящую Марлу, и оказалось, что она психотерапевт, работающий с сексуальными компульсивными расстройствами. Постепенно идеи и темы «Choke» складывались воедино.

Я хотел написать о том моменте, когда твои пристрастия больше не скрывают от тебя правду. Когда вся твоя жизнь рушится. Это момент, когда вы должны каким-то образом выбрать, чем будет ваша жизнь.Накачивайте себя сексом, наркотиками или едой, или выбирая что-то вроде писательства, бодибилдинга, садоводства. Правда, в каком-то смысле это замена одного компульсивного поведения другим, но, по крайней мере, с новым поведением вы выбираете его.

Забавно, но все мои бывшие друзья-наркоманы либо ярые христиане, либо триатлонисты. Ничто в полумерах.

Как говорит Пейдж Маршалл в книге: «Вы должны обменять свою молодость на что-то». В «Choke» я хотел показать, что кто-то активно выбирает свое будущее, а не увековечивает свое прошлое.

Вот, я хочу рассказать вам, какой красивой и умной была бывшая невеста моего брата.

Я хочу, чтобы вы знали, как я был счастлив видеть Билла, решившего спасти свой брак.

Я хочу рассказать вам, как мой отец провел годы со мной и моим братом, строя огромные модели поездов с горными хребтами из папье-маше и работающими уличными фонарями. Мы ходили в город, в магазин «Игрушки и хобби Бейли» и покупали новый локомотив на день рождения. Мы просто приклеивали песчинки, чтобы создать идеальное миниатюрное дорожное полотно для наших гусениц.Да, это звучит
как компульсивное поведение, но это было так мило.

В заключение я хочу поблагодарить вас за ваше время и внимание. И спасибо, что рискнули с моими книгами. Это история позади истории.

Я сейчас заткнусь,

Чак ​​

Choke Чака Паланика: краткое изложение и обзоры

Краткое изложение книги

От автора международной сенсации Бойцовский клуб, мощный (и веселый) роман о любви и раздорах между матерями и сыновьями, притягательной силе секса, ужасах старения, неприглядной правде об исторических тематических парках и многое другое.(Отрывок содержит явное содержание).

От автора международной сенсации Бойцовский клуб, мощный (и веселый) роман о любви и раздорах между матерями и сыновьями, притягательной силе секса, ужасах старения, уродливой правде об исторических тематических парках и многом другом. еще…

Бойцовский клуб , противоречивый и ослепительно оригинальный дебютный роман Чака Паланика, привнес в американскую художественную литературу свежий и даже отступнический талант, который переоборудовал классический черный юмор Терри Саузерна и Курта Воннегута для безумия тысячелетний возраст.В своем новом романе « Удушье, » он дает читателям картину жизни, любви, секса и смертности, одновременно пугающе блестящую и забавную до бряцания зубов.

Виктор Манчини, бросивший медицинский факультет, придумал сложную аферу, чтобы оплатить уход за пожилым человеком своей матери: притворись, что давишься едой в ресторане, и человек, который «спасет тебя», почувствует ответственность за все остальное. его жизни. Умножьте это в пару сотен раз, и вы получите здоровый поток чеков каждую неделю.В перерывах между фальшивыми удушающими концертами Виктор работает в Колониальном Дансборо с разношерстной группой неудачников и наркоманов, пойманных в ловушку в 1734 году, совершает круизы по группам сексуальной зависимости для действий («Вы сажаете двадцать сексоголиков вокруг стола ночь за ночью и не удивляйтесь»). и навещает свою мать, чья склонность к анархии превратила его детство в безумный вихрь и чья болезнь Альцгеймера теперь скрывает то, что может быть поразительной правдой о его (возможно, божественном?) происхождении. Антигерой нашего суматошного времени, Виктор все свое существование представляет собой борьбу за то, чтобы вырвать личность из подавляющих сил.Его создатель Чак Паланик — провидец, который нам нужен, и сатирик, которого мы заслуживаем.

Этот отрывок содержит явное содержание, которое может шокировать некоторых читателей.

Летом 1642 года в Плимуте, штат Массачусетс, подростка обвинили в том, что он совратил кобылу, корову, двух коз, пять овец, двух телят и индейку. Это настоящая история в книгах. В соответствии с библейскими законами книги Левит, после того, как мальчик исповедовался, его заставляли смотреть, как убивают каждое животное.Затем его убили, а его тело завалили мертвыми животными и закопали в безымянной яме.

Это было до того, как стали проводиться сексоголические сеансы психотерапии.

Этот подросток, написавший свой четвертый шаг, должно быть, сказал все.

Я спрашиваю: «Есть вопросы?»

Четвероклассники только смотрят на меня. Девушка во втором ряду говорит: «Что не так?»

Я говорю, спросите своего учителя.

Каждые полчаса я должен учить очередную группу четвероклассников тому дерьму, которое никто не хочет учить, например, как разжечь огонь.Как вырезать куклу с головой яблока. Как сделать чернила из черного…

Choke Book Summary, автор Чак Паланик

Хотите изучить идеи Choke лучше, чем когда-либо? Прочтите краткое изложение книги № 1 в мире «Удушье» Чака Паланика здесь.

Прочтите краткий обзор на 1 странице или посмотрите видеообзоры, подготовленные нашей командой экспертов. Примечание. Это руководство по книге не связано и не одобрено издателем или автором, и мы всегда рекомендуем вам приобрести и прочитать полную книгу.

Мы прошерстили Интернет в поисках самых лучших видеороликов о Choke, от высококачественных обзоров видео до интервью или комментариев Чака Паланика.

Общее резюме

«Удушье Паланика» (2001) — современный роман, повествующий о мужчине, который притворяется, что давится в ресторане, чтобы заниматься сексом с женщинами. Книгу хвалили за невероятный рассказ, в котором упоминаются проблемы и ирония неолиберализма и отчуждения.

Книга начинается с того, что Виктор идет на собрание по поводу своей сексуальной зависимости, которое проходит в церкви. Находясь там, он занимается сексом с другим участником по имени Нико, а затем идет навестить свою мать в больнице. Она убеждена, что это кто-то другой, и сообщает ему плохие новости о своем здоровье. Он возвращается к работе, где работает с Денни, которого только что повысили по службе.

Виктор хочет знать, что думает его мать. Он пробует несколько идей, а затем получает идею от Денни, который делает вид, что задыхается, чтобы Виктор мог его спасти.У него это очень хорошо получается, и он повторяет это с другими людьми в подобных ситуациях. Однако, когда он снова идет навестить свою мать, она больше не признает в нем своего сына из-за болезни Альцгеймера. У нее есть план, как они могут изменить это состояние: если Виктор оплодотворит ее ребенком, который окажется в мозгу его матери, ребенок заменит все старые клетки памяти и восстановит их, а не вызовет новые.

Денни возвращается после разговора с матерью Виктора.Она решила вести свой дневник на итальянском языке, который доктор Маршалл переводит Денни и говорит ему, что это бред. В нем утверждается, что Виктор — сын Божий и что его мать забеременела после того, как украла святую крайнюю плоть из-под кровати священника.

Виктор идет домой и узнает, что во время своей безработицы Денни решил построить бесполезную стену из камней, которые он собирал в течение долгого времени в качестве хобби. Доктор снова звонит Виктору и говорит, что теперь верит дневнику по некоторым причинам, о которых она не упомянула, прежде чем рассказать ему о том, что произошло в его доме, когда Денни построил уродливую стену вокруг своего дома на заднем дворе, используя камни, которые он собирал с течением времени. что-то вроде хобби или коллекции сортов..

Виктор усваивает библейское «откровение», решив стать хорошим человеком теперь, когда он должен быть Иисусом. Он выражает сомнение в возможности исполнить такую ​​святую роль. Пока они разговаривают, он получает известие, что его мать умирает. Виктор встречает ее, и она впервые за много лет узнает в нем своего сына. Она пытается объяснить, как похитила его у его настоящей матери, чтобы получить вид на жительство в Америке, но давится пудингом, прежде чем закончить свой рассказ; Др.Маршалл врывается и пытается сделать искусственное дыхание, но терпит неудачу, а затем оказывается сумасшедшей пациенткой, которая влюбилась в Виктора, услышав историю его жизни в больнице, куда она была помещена добровольно.

В конце книги Виктор подходит к дому Денни и видит, что тот все еще строит свою стену. Собралась огромная толпа, но мнения разделились, действительно ли Денни верит в то, что делает. Незадолго до того, как стена рухнет, все уходят, кроме Виктора, который вместе с Бет (девушкой Виктора) помогает Денни восстановить ее.

В этой книге автор описывает абсурдные ситуации, возникающие при столкновении рациональности и религии. Это также о том, как наши отношения становятся все более и более мимолетными в современном обществе. Тем не менее, он заканчивается на позитивной ноте, предполагая, что мы все еще можем найти тепло и связь с людьми, даже если могут происходить некоторые странные вещи.

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Эвви Дрейк начинает больше

  • Роман
  • По: Линда Холмс
  • Рассказал: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Полный

В сонном приморском городке штата Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом спустя почти год после гибели ее мужа в автокатастрофе.Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее взаперти, и Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих самых страшных кошмарах, называют «улюлюканьем»: он больше не может бросать прямо и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставило меня продолжать слушать….

  • По Каролина Девушка на 10-12-19
.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.