Бунин волки: Страница не найдена

Содержание

Пушкин, Бунин и волки. Настроение предзимья | Василисины размышления

В долгий вечер предзимья хорошо поговорить о стихах.

Есть стихи, в которых смысл передается в основном напрямую, словами, их значением. Конечно, там есть и ритм, и рифмы, и созвучия, и в хороших стихах все это вместе работает на заложенный смысл. Но главное все-таки слова.

Недавно мы уже вспоминали И.А.Бунина. Гениальное описание настроения ноября: Что ж, камин затоплю, буду пить… Хорошо бы собаку купить.

Всего несколько слов, а все понятно. И сами звуки стиха содержат шуршание, стекание дождевых струек, постукивание капель в окно…

Но основная роль отводится все-таки словам, а не звукам. Ключевой момент – «хорошо БЫ…». Такая легкая маниловщина. Понятно, что никакую собаку покупать никто не пойдет. Для этого надо встать из теплого кресла, отставить стакан, выйти под дождь, о чем-то беспокоиться, что-то предпринимать… Да ну его! Предзимье явно располагает к дремоте у камина, а не к активной деятельности.

Есть другие стихи, в них главное – звук, мелодия. Иной раз в ущерб смыслу, значению слов. Маяковский любил этим развлекаться: сплошные раскаты, а о чем — не вдруг поймешь. Поэты-песенники часто так пишут – им нужно вставить много протяжных, распевных гласных (Синий-синий и-и-и-ней…) или отбить ритм.

А еще есть гениальные стихи-перевертыши. В них вроде все на своих местах, но слова рассказывают одно, а звуки – другое. А потом смыслы соединяются… и возникает какая-то совершенно иная, неожиданная история.

Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит – и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;

(А.С.Пушкин, «Евгений Онегин»)

Прочтите это вслух. Это ведь невозможно продекламировать, прокричать. На голос ложиться глухой, раскачивающийся напев: а-у-о-у, а-у-о-у… Не то колыбельная, не то сказание, не то мурлыканье под монотонную работу, в такт дождю за стеной. Тот же размер, что «у лукоморья дуб зеленый», кстати.

А если откинуть мелодию, просто прочитать «по смыслу», по подстрочному переводу? Ребята, да это же сущий Хеллоуин! Поля, где летом рос хлеб, покрылись мглистым холодом и стали источником не жизни, а смертельной опасности. Мистический переворот от света, тепла и надежды к мраку, стуже и кошмару. Теперь из полей выходит не жизнь, а смерть – голодные беспощадные волки (или вервольфы?). И несчастный, которого угораздило покинуть защиту крова и огня, гонит в гору на пятой передаче копытного транспортного средства, под вой погони и храп умирающего от ужаса и надрыва коня.

Как-то так, что ли? Кому недостаточно страшно — листаем картинки дальшеА так — страшно?Не по тексту, зато атмосферненько

Как-то так, что ли? Кому недостаточно страшно — листаем картинки дальше

Но почему для такого ужаса – такой убаюкивающий, расслабляющий мотив? «То дело темное, давнее, сударь, — может, баллада одна. — Как ты сказала? — Баллада, сударь. Так-то все наши господа говорили, любили эти баллады читать. Я, бывало, слушаю — мороз по голове идет… До чего хорошо, господи! — Чем хорошо, Машенька? — Тем и хорошо-с, что сам не знаешь чем. Жутко.»

А это – опять И.А. Бунин, «Баллада» (из сборника «Темные аллеи»). Как хотите, но Бунин – словесник. В том плане, что работает он через слова, а не через звуки. Но работает здорово, и слова переливаются в образы, в настроения – чистый импрессионизм.

Получается, что волки в полях у Пушкина – тоже баллада, страшная сказка, которую хорошо рассказывать долгим вечером у теплой печи. А если кто все-таки испугался – тем дальше четкое утешительное разъяснение словами: не бойтесь, и коровы в хлеву, и дева в избушке, и лучина оберегает ее огнем от нечисти.

Кстати, свет от лучины слабый, неверный, мерцающий. При нем трудно делать тонкую работу, лучше что-то механическое, что ловкие руки делают сами – прясть, ткать. При хорошем навыке работать можно практически вслепую: вытеребить из кудели прядку, раскрутить веретено, свить нить, смотать… А чтобы не скучно было – напевать тихонько «балладу», или рассказывать страшную сказку детям.

А если все-таки вой ветра всколыхнул внутри нехорошее, можно прочесть молитву. Древние оберегающие слова, глухой протяжный речитатив: а-а-о-у, а-у-о-у, господи-помилуй-господи-помилуй «— И ты, божий зверь, господень волк, моли за нас царицу небесную».

Творчество А.С.Пушкина и И.А.Бунина разделяют сто лет. И еще почти сто лет отделяют нас от «Баллады». Сменилось уже несколько человеческих поколений. Но для мироздания и для человеческой сущности это бесконечная малость! Поэтому по-прежнему хорошо в предзимье под вой волков непогоды сидеть дома, в кругу теплого света лучины, камина, монитора и слушать страшные сказки.

Чтобы не пропустить интересные статьи, жмите на название канала или пользуйтесь Каталогом заседаний клуба.

Тёмные аллеи. Иван Бунин — В Париже

Когда он был в шляпе, — шел по улице или стоял в вагоне метро, — и не видно было, что его коротко стриженные красноватые волосы остро серебрятся, по свежести его худого, бритого лица, по прямой выправке худой, высокой фигуры в длинном непромокаемом пальто, ему можно было дать не больше сорока лет. Только светлые глаза его смотрели с сухой грустью и говорил и держался он как человек, много испытавший в жизни. Одно время он арендовал ферму в Провансе, наслышался едких провансальских шуток и в Париже любил иногда вставлять их с усмешкой в свою всегда сжатую речь. Многие знали, что еще в Константинополе его бросила жена и что живет он с тех пор с постоянной раной в душе. Он никогда и никому не открывал тайны этой раны, но иногда невольно намекал на нее, — неприятно шутил, если разговор касался женщин:

— Rien n’est plus difficile que de reconnaitre un bon melon et une femme de bien.

[Нет ничего более трудного, как распознать хороший арбуз и порядочную женщину (фр.)]

Однажды, в сырой парижский вечер поздней осенью, он зашел пообедать в небольшую русскую столовую в одном из темных переулков возле улицы Пасси. При столовой было нечто вроде гастрономического магазина — он бессознательно остановился перед его широким окном, за которым были видны на подоконнике розовые бутылки конусом с рябиновкой и желтые кубастые с зубровкой, блюдо с засохшими жареными пирожками, блюдо с посеревшими рублеными котлетами, коробка халвы, коробка шпротов, дальше стойка, уставленная закусками, за стойкой хозяйка с неприязненным русским лицом. В магазине было светло, и его потянуло на этот свет из темного переулка с холодной и точно сальной мостовой. Он вошел, поклонился хозяйке и прошел в еще пустую, слабо освещенную комнату, прилегавшую к магазину, где белели накрытые бумагой столики. Там он не спеша повесил свою серую шляпу и длинное пальто на рога стоячей вешалки, сел за столик в самом дальнем углу и, рассеянно потирая руки с рыжими волосатыми кистями, стал читать бесконечное перечисление закусок и кушаний, частью напечатанное, частью написанное расплывшимися лиловыми чернилами на просаленном листе. Вдруг его угол осветился, и он увидал безучастно-вежливо подходящую женщину лет тридцати, с черными волосами на прямой пробор и черными глазами, в белом переднике с прошивками и в черном платье.

— Bonsoir, monsieur, [Добрый вечер, сударь (фр.)]- сказала она приятным голосом.

Она показалась ему так хороша, что он смутился и неловко ответил:

— Bonsoir… Но вы ведь русская?

— Русская. Извините, образовалась привычка говорить с гостями по-французски.

— Да разве у вас много бывает французов?

— Довольно много, и все спрашивают непременно зубровку, блины, даже борщ. Вы что-нибудь уже выбрали?

— Нет, тут столько всего… Вы уж сами посоветуйте что-нибудь.

Она стала перечислять заученным тоном:

— Нынче у нас щи флотские, битки по-казацки… можно иметь отбивную телячью котлетку или, если желаете, шашлык по-карски…

— Прекрасно. Будьте добры дать щи и битки.

Она подняла висевший у нее на поясе блокнот и записала на нем кусочком карандаша. Руки у нее были очень белые и благородной формы, платье поношенное, но, видно, из хорошего дома.

— Водочки желаете?

— Охотно. Сырость на дворе ужасная.

— Закусить что прикажете? Есть чудная дунайская сельдь, красная икра недавней получки, коркуновские огурчики малосольные…

Он опять взглянул на нее: очень красив белый передник с прошивками на черном платье, красиво выдаются под ним груди сильной молодой женщины… полные губы не накрашены, но свежи, на голове просто свернутая черная коса, но кожа на белой руке холеная, ногти блестящие и чуть розовые, — виден маникюр…

— Что я прикажу закусить? — сказал он, улыбаясь. — Если позволите, только селедку с горячим картофелем.

— А вино какое прикажете?

— Красное. Обыкновенное, — какое у вас всегда дают к столу.

Она отметила на блокноте и переставила с соседнего стола на его стол графин с водой. Он закачал головой:

— Нет, мерси, ни воды, ни вина с водой никогда не пью. L’eau gate le vin comme la charette le chemin et la femme — I’ame [Вода портят вино так же, как повозка дорогу и как женщина душу (фр.)].

— Хорошего же вы мнения о нас! — безразлично ответила она и пошла за водкой и селедкой. Он посмотрел ей вслед — на то, как ровно она держалась, как колебалось на ходу ее черное платье… Да, вежливость и безразличие, все повадки и движения скромной и достойной служащей. Но дорогие хорошие туфли. Откуда? Есть, вероятно, пожилой, состоятельный «ami»… [«Друг» (фр.)]. Он давно не был так оживлен, как в этот вечер, благодаря ей, и последняя мысль возбудила в нем некоторое раздражение. Да, из году в год, изо дня в день, втайне ждешь только одного, — счастливой любовной встречи, живешь, в сущности, только надеждой на эту встречу — и все напрасно…

На другой день он опять пришел и сел за свой столик. Она была сперва занята, принимала заказ двух французов и вслух повторяла, отмечая на блокноте:

— Cavair rouge, salade russe… Deux chachlyks… [Красной икры, винегрета… Два шашлыка… (фр.)]

Потом вышла, вернулась и пошла к нему с легкой улыбкой, уже как к знакомому:

— Добрый вечер. Приятно, что вам у нас понравилось.

Он весело приподнялся:

— Доброго здоровья. Очень понравилось. Как вас величать прикажете?

— Ольга Александровна. А вас, позвольте узнать?

— Николай Платоныч.

Они пожали друг другу руки, и она подняла блокнот:

— Нынче у нас чудный рассольник. Повар у нас замечательный, на яхте у великого князя Александра Михайловича служил.

— Прекрасно, рассольник так рассольник… А вы давно тут работаете?

— Третий месяц.

— А раньше где?

— Раньше была продавщицей в Printemps.

— Верно, из-за сокращений лишились места?

— Да, по доброй воле не ушла бы.

Он с удовольствием подумал, что, значит, дело не в «ami», — и спросил:

— Вы замужняя?

— Да.

— А муж ваш что делает?

— Работает в Югославии. Бывший участник белого движения. Вы, вероятно, тоже?

— Да, участвовал и в великой и в гражданской войне.

— Это сразу видно. И, вероятно, генерал, — сказала она, улыбаясь.

— Бывший. Теперь пишу истории этих войн по заказам разных иностранных издательств… Как же это вы одна?

— Так вот и одна…

На третий вечер он спросил:

— Вы любите синема?

Она ответила, ставя на стол мисочку с борщом:

— Иногда бывает интересно.

— Вот теперь идет в синема «Etoile» какой-то, говорят, замечательный фильм. Хотите пойдем посмотрим? У вас есть, конечно, выходные дни?

— Мерси. Я свободна по понедельникам.

— Ну вот и пойдем в понедельник. Нынче что? Суббота? Значит послезавтра. Идет?

— Идет. Завтра вы, очевидно, не придете?

— Нет, еду за город, к знакомым. А почему вы спрашиваете?

— Не знаю… Это странно, но я уж как-то привыкла к вам.

Он благодарно взглянул на нее и покраснел:

— И я к вам. Знаете, на свете так мало счастливых встреч…

И поспешил переменить разговор:

— Итак, послезавтра. Где же нам встретиться? Вы где живете?

— Возле метро Motte-Picquet.

— Видите, как удобно, — прямой путь до Etoile. Я буду ждать вас там при выходе из метро ровно в восемь с половиной.

— Мерси.

Он шутливо поклонился:

— C’est moi qui vous remercie [Это я вас благодарю (фр.)]. Уложите детей, — улыбаясь, сказал он, чтобы узнать, нет ли у нее ребенка, — и приезжайте.

— Слава Богу, этого добра у меня нет, — ответила она и плавно понесла от него тарелки.

Он был и растроган и хмурился, идя домой. «Я уже привыкла к вам…» Да, может быть, это и есть долгожданная счастливая встреча. Только поздно, поздно. Le bon Dieu envoie toujours des culottes a ceux qui n’ont pas de derriere… [Милосердный господь всегда дает штаны тем, у кого нет зада… (фр.)]

Вечером в понедельник шел дождь, мглистое небо над Парижем мутно краснело. Надеясь поужинать с ней на Монпарнассе, он не обедал, зашел в кафе на Chauss~e de la Muette, съел сандвич с ветчиной, выпил кружку пива и, закурив, сел в такси. У входа в метро Etoile остановил шофера и вышел под дождь на тротуар — толстый, с багровыми щеками шофер доверчиво стал ждать его. Из метро несло банным ветром, густо и черно поднимался по лестницам народ, раскрывая на ходу зонтики, газетчик резко выкрикивал возле него низким утиным кряканьем названия вечерних выпусков. Внезапно в подымавшейся толпе показалась она. Он радостно двинулся к ней навстречу:

— Ольга Александровна…

Нарядно и модно одетая, она свободно, не так, как в столовой, подняла на него черно-подведенные глаза, дамским движением подала руку, на которой висел зонтик, подхватив другой подол длинного вечернего платья, — он обрадовался еще больше: «Вечернее платье, — значит, тоже думала, что после синема поедем куда-нибудь», — и отвернул край ее перчатки, поцеловал кисть белой руки.

— Бедный, вы долго ждали?

— Нет, я только что приехал. Идем скорей в такси…

И с давно не испытанным волнением он вошел за ней в полутемную пахнущую сырым сукном карету. На повороте карету сильно качнуло, внутренность ее на мгновение осветил фонарь, — он невольно поддержал ее за талию, почувствовал запах пудры от ее щеки, увидал ее крупные колени под вечерним черным платьем, блеск черного глаза и полные в красной помаде губы: совсем другая женщина сидела теперь возле него.

В темном зале, глядя на сияющую белизну экрана, по которой косо летали и падали в облаках гулко жужжащие распластанные аэропланы, они тихо переговаривались:

— Вы одна или с какой-нибудь подругой живете?

— Одна. В сущности, ужасно. Отельчик чистый, теплый, но, знаете, из тех, куда можно зайти на ночь или на часы с девицей… Шестой этаж, лифта, конечно, нет, на четвертом этаже красный коврик на лестнице кончается… Ночью, в дождь страшная тоска. Раскроешь окно — ни души нигде, совсем мертвый город, Бог знает где-то внизу один фонарь под дождем… А вы, конечно, холостой и тоже в отеле живете?

— У меня небольшая квартирка в Пасси. Живу тоже один. Давний парижанин. Одно время жил в Провансе, снял ферму, хотел удалиться от всех и ото всего, жить трудами рук своих — и не вынес этих трудов. Взял в помощники одного казачка, оказался пьяница, мрачный, страшный во хмелю человек, завел кур, кроликов — дохнут, мул однажды чуть не загрыз меня, — очень злое и умное животное… И, главное, полное одиночество. Жена меня еще в Константинополе бросила.

— Вы шутите?

— Ничуть. История очень обыкновенная. Qui se marie par amour a bonne nuits et mauvais jours [Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни (фр.)]. А у меня даже и того и другого было очень мало. Бросила на второй год замужества.

— Где же она теперь?

— Не знаю…

Она долго молчала. По экрану дурацки бегал на раскинутых ступнях в нелепо огромных разбитых башмаках и в котелке набок какой-то подражатель Чаплина.

— Да, вам, верно, очень одиноко, — сказала она.

— Да. Но что ж, надо терпеть. Patience — medecine des pauvres [Терпенье – медицина бедных (фр.)].

— Очень грустная medecine.

— Да, невеселая. До того, — сказал он, усмехаясь, — что я иногда даже в «Иллюстрированную Россию» заглядывал, — там, знаете, есть такой отдел, где печатается нечто вроде брачных и любовных объявлений: «Русская девушка из Латвии скучает и желала бы переписываться с чутким русским парижанином, прося при этом прислать фотографическую карточку… Серьезная дама шатенка, не модерн, но симпатичная, вдова с девятилетним сыном, ищет переписки с серьезной целью с трезвым господином не моложе сорока лет, материально обеспеченным шоферской или какой-либо другой работой, любящим семейный уют. Интеллигентность не обязательна…» Вполне ее понимаю — не обязательна.

— Но разве у вас нет друзей, знакомых?

— Друзей нет. А знакомства плохая утеха.

— Кто же ваше хозяйство ведет?

— Хозяйство у меня скромное. Кофе варю себе сам, завтрак готовлю тоже сам. К вечеру приходит femme de menage [Приходящая домашняя работница (фр.)].

— Бедный! — сказала она, сжав его руку.

И они долго сидели так, рука с рукой, соединенные сумраком, близостью мест, делая вид, что смотрят на экран, к которому дымной синевато-меловой полосой шел над их головами свет из кабинки на задней стене. Подражатель Чаплина, у которого от ужаса отделился от головы проломленный котелок, бешено летел на телеграфный столб в обломках допотопного автомобиля с дымящейся самоварной трубой. Громкоговоритель музыкально ревел на все голоса, снизу, из провала дымного от папирос зала, — они сидели на балконе, — гремел вместе с рукоплесканиями отчаянно-радостный хохот. Он наклонился к ней:

— Знаете что? Поедемте куда-нибудь на Монпарнас, например, тут ужасно скучно и дышать нечем…

Она кивнула головой и стала надевать перчатки.

Снова сев в полутемную карету и глядя на искристые от дождя стекла, то и дело загоравшиеся разноцветными алмазами от фонарных огней и переливавшихся в черной вышине то кровью, то ртутью реклам, он опять отвернул край ее перчатки и продолжительно поцеловал руку. Она посмотрела на него тоже странно искрящимися глазами с угольно-крупными ресницами и любовно-грустно потянулась к нему лицом, полными, с сладким помадным вкусом губами.

В кафе «Coupole» начали с устриц и анжу, потом заказали куропаток и красного бордо. За кофе с желтым шартрезом оба слегка охмелели. Много курили, пепельница была полна ее окровавленными окурками. Он среди разговора смотрел на ее разгоревшееся лицо и думал, что она вполне красавица.

— Но скажите правду, — говорила она, щепотками снимая с кончика языка крошки табаку, — ведь были же у вас встречи за эти годы?

— Были. Но вы догадываетесь, какого рода. Ночные отели… А у вас?

Она помолчала:

— Была одна очень тяжелая история… Нет, я не хочу говорить об этом. Мальчишка, сутенер в сущности… Но как вы разошлись с женой?

— Постыдно. Тоже был мальчишка, красавец гречонок, чрезвычайно богатый. И в месяц, два не осталось и следа от чистой, трогательной девочки, которая просто молилась на белую армию, на всех на нас. Стала ужинать с ним в самом дорогом кабаке в Пера, получать от него гигантские корзины цветов… «Не понимаю, неужели ты можешь ревновать меня к нему? Ты весь день занят, мне с ним весело, он для меня просто милый мальчик и больше ничего…» Милый мальчик! А самой двадцать лет. Нелегко было забыть ее, — прежнюю, екатеринодарскую…

Когда подали счет, она внимательно просмотрела его и не велела давать больше десяти процентов на прислугу. После этого им обоим показалось еще страннее расстаться через полчаса.

— Поедемте ко мне, — сказал он печально. — Посидим, поговорим еще…

— Да, да, — ответила она, вставая, беря его под руку и прижимая ее к себе.

Ночной шофер, русский, привез их в одинокий переулок, к подъезду высокого дома, возле которого в металлическом свете газового фонаря, сыпался дождь на жестяной чан с отбросами. Вошли в осветившийся вестибюль, потом в тесный лифт и медленно потянулись вверх, обнявшись и тихо целуясь. Он успел попасть ключом в замок своей двери, пока не погасло электричество, и ввел ее в прихожую, потом в маленькую столовую, где в люстре скучно зажглась только одна лампочка. Лица у них были уже усталые. Он предложил еще выпить вина.

— Нет, дорогой мой, — сказала она, — я больше не могу.

Он стал просить:

— Выпьем только по бокалу белого, у меня стоит за окном отличное пуи.

— Пейте, милый, а я пойду разденусь и помоюсь. И спать, спать. Мы не дети, вы, я думаю, отлично знали, что раз я согласилась ехать к вам… И вообще, зачем нам расставаться?

Он от волнения не мог ответить, молча провел ее в спальню, осветил ее и ванную комнату, дверь в которую была из спальни открыта. Тут лампочки горели ярко, всюду шло тепло от топок, меж тем как по крыше бегло и мерно стучал дождь. Она тотчас стала снимать через голову длинное платье.

Он вышел, выпил подряд два бокала ледяного, горького вина и не мог удержать себя, опять пошел в спальню. В спальне, в большом зеркале на стене напротив, ярко отражалась освещенная ванная комната. Она стояла спиной к нему, вся голая, белая, крепкая, наклонившись над умывальником, моя шею и груди.

— Нельзя сюда! — сказала она и, накинув купальный халат, не закрыв налитые груди, белый сильный живот и белые тугие бедра, подошла и как жена обняла его. И как жену обнял и он ее, все ее прохладное тело, целуя еще влажную грудь, пахнущую туалетным мылом, глаза и губы, с которых она уже вытерла краску…

Через день, оставив службу, она переехала к нему.

Однажды зимой он уговорил ее взять на свое имя сейф в Лионском кредите и положить туда все, что им было заработано:

— Предосторожность никогда не мешает, — говорил он. — L’amour fail danser les anes [Любовь заставляет даже ослов танцевать (фр.)], и я чувствую себя так, точно мне двадцать лет. Но мало ли что может быть…

На третий день Пасхи он умер в вагоне метро, — читая газету, вдруг откинул к спинке сиденья голову, завел глаза…

Когда она, в трауре, возвращалась с кладбища, был милый весенний день, кое-где плыли в мягком парижском небе весенние облака, и все говорило о жизни юной, вечной — и о ее, конченой.

Дома она стала убирать квартиру. В коридоре, в плакаре, увидала его давнюю летнюю шинель, серую, на красной подкладке. Она сняла ее с вешалки, прижала к лицу и, прижимая, села на пол, вся дергаясь от рыданий и вскрикивая, моля кого-то о пощаде.

26 октября 1940

O некоторых особенностях языка И. Бунина (Темные аллеи)

0 НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ЯЗЫКА И. БУНИНА

(ТЕМНЫЕ АЛЛЕИ)

ROSA FEDOULOVA-TOUJA

H. Рыленков, известный советский поэт и литератор, писал в статье Вторая жизнь поэта :

[…] Бунин мастер огромной силы, чувствовавший тончайшие оттенки слова. Богатству и точности его языка удивлялись Чехов и Горький.1

На родине писателя, в 60-е годы, после долгих лет замалчивания, советский читатель открыл для себя Ивана Бунина, первого русского лауреата Нобелевской премии, о котором один из его собратьев по перу говорил еще в 1916 г.:

Бунин — тонкий стилист, у него громадный багаж хороших здоровых, метких, настояще-русских слов ; он владеет тайной изображать как никто малейшее настроение и оттенки природы, звуки, запахи, цвета, лица ; архитектура его фразы необычайно разнообразна и оригинальна ; богатство определений и эпитетов умеряется у него строгим выбором, подчиненным вкусу и логической необходимости ; рассказ его строен, жив, насыщен2.

Среди материалов, опубликованных в юбилейных томах « Литературного наследства », посвященных Бунину, значительный интерес представляют ответы ныне пишущих советских литераторов на анкету о мастерстве Бунина и его значении в русской литературе. В. Белов писал :

[…] После Толстого Бунин был самым замечательным явлением в русской литературе, последним, пока еще никем не превзойденным ее классиком. Бунин, как и Толстой, принадлежит не только России, но и всему миру .

Другой советский писатель среднего поколения, С. Воронин, подчеркивал :

[…] Бунин — явление редчайшее. В нашей литературе, по языку — это та вершина, выше которой никому не подняться.

Юрий Казаков определил Бунина, как « [ …] самого могучего, самого прекрасного русского писателя5 . » Немало среди ответивших на анкету назвали

1. Литературное наследство, т. 84 (2), М., Наука, 1973, стр. 370.

2. Куприн, « Чтение мыслей », Журнал журналов, № 19, М., 1916, стр. 20.

3. Литературное наследство, т. 84 (2), М., Наука, 1973, стр. 369.

4. Там же, стр. 366.

5. Там же, стр. 369.

Rev. Étud. slaves, Paris, LV/4, 1983, p. 567-575.

тематика и проблематика, идея и пафос

Год написания и публикации — Рассказ написан и опубликован автором в 1944 году.
История создания — Исследователи творчества писателя считают, что в основу рассказа легли события, произошедшие с самим автором. В «Чистом понедельнике» он рассказал об истории своей первой любви.
Жанр — Новелла.
Направление — Неореализм.
Основная идея — Для человека важно честно ответить себе на вопрос: «Чего он хочет, в чем видит свое призвание?» Выбирая путь по душе, он очищает себя, справляется с теми соблазнами, которые уводят его от себя, сбивают с правильного пути.
Тема — Тема любви, одиночества, важного выбора в жизни.
Проблема — Не всегда легко построить свою жизнь в согласии со своими ценностями, этому могут препятствовать стереотипы. Главная героиня рассказа поступает нестандартно – уходит в монастырь.
Композиция — Композиция состоит из трех частей. В первой части мы знакомимся с самими героями, во второй описано их времяпровождение, а в третьей – развязка.

п.1. Тематика и проблематика

1.
Тема – Тема любви.
Проблема – Не всегда любовь бывает взаимной. Иногда один человек любит, а другой – позволяет себя любить. Именно так и происходит в рассказе. Возникает такое впечатление, что главная героиня просто не в состоянии любить. Чувства, которые она испытывает к главному герою – это та любовь, на которую она способна. Ее мало интересуют люди и события жизни, они больше раздражают ее, чем доставляют ей удовольствие. Ухаживания влюбленного мужчины она лишь с благосклонностью принимает, не более того.
Главный герой чувствует, что женщина не любит его. Ее намеки о желании уйти в монастырь, о безразличии к теме семьи он пропускает мимо ушей. Ему стоило бы на эти моменты обращать внимание, в особенности на то, что у них так долго нет интимной близости. Мужчина просто себя измучил, он вошел с головой в те отношения, которые принести радость ей не могли.

2.
Тема – Тема одиночества, непонимания другого человека.
Проблема – Если человек одинок внутри, одержим любовью, то другого человека ему будет понять нелегко. Так главным героям тяжело понять друг друга. Он не понимает женщину, которую любит. Все, что она говорит, как себя ведет – это ему непонятно и чуждо.
Главный герой делает довольно слабые попытки разобраться в происходящем. Он настолько внутренне одинок, что довольствуется лишь ее присутствием рядом. Мужчина измучен тем, что между ними нет интимной близости. Женщина тоже одинока, ей неинтересен мир. Она негативно отзывается о людях и слабо реагирует на события. Она религиозна, находит себя в служении Богу.

3.
Тема – Тема смысла жизни.
Проблема – Смысл жизни ощущает не каждый человек – это сильно чувствуется в рассказе. И мужчина, и женщина безлики, Бунин не дает им имен. Главный герой видит смысл своей жизни в предмете своей любви, стремится доставить женщине максимум удовольствий, красиво за ней ухаживает. С ее уходом жизнь для него теряет смысл. Два года он злоупотребляет спиртным, ему теперь нужно найти свой собственный смысл жизни.
Женщина не видит смысла в мирских радостях – и уходит в монастырь.

п.2. Идея и пафос (идейно-эмоциональная оценка)

Бунин считает, что любовь прекрасна, даже если не разделена. Так проявлен его лирический пафос в отношении к этому чувству. Мужчина проводит с женщиной месяцы вместе без интимной близости. Несмотря на это, он восторгается общением с ней, своим большим и ярким чувством.

п.3. Основные герои, их место в образной системе

Образы мужчины и женщины, описанные в рассказе, ощущаются как в единстве, так и противостоят друг другу. Единит их желание вместе проводить время, мужчина любит главную героиню. Он делает все, чтобы женщина чувствовала рядом с ним себя королевой, испытывала радость и счастье.

Их образы и противоречивы. У них мало общих тем, разные цели и ценности в жизни.

п.4. Литературные приёмы

Важное место в литературных произведениях отводится символике. Само название рассказа — это и есть главный его символ. Здесь речь идет о первом понедельнике Великого поста. Именно с понедельника человек стремится начать новую жизнь. Слово «чистый» говорит о духовном очищении, проходящем внутри каждого из персонажей.

Главная героиня делает серьезный выбор – она уходит в монастырь. Женщина завершает отношения со своим мужчиной, прекращает цепь их платонических встреч. Это решение помогает обоим разрешить тупиковую ситуацию, способствует внутреннему очищению каждого из них. Женщина находит себя в служении Богу, а мужчина сталкивается с необходимостью по-новому строить свою жизнь, находить для нее собственный смысл.

п.5. Конфликт произведения

Основной конфликт произведения выражен в том, что в рассказе выведены два совершенно разных типа людей. Мужчина привязан к мирским удовольствиям, а для женщины важен именно духовный путь.

Изложение сюжета рассказа Бунина «Холодная осень»

Главный герой в саду был очень лиричен, ему вспомнились стихотворение, которое будто бы предсказывает будущее, словно «пожар» — это и есть война, красная и кровавая война… так же он говорит, что «совсем особенно, по-осеннему светят окна домов», ведь это действительно «особенная» осень, последняя в его жизни и последняя в мире счастья героини.

Когда мать зашивала «маленький шелковый мешочек», каждый чувствовал в себе нотки трогательности, потому что столь скорое расставание молодых людей очень неприятно колет сердца всех членов семьи.

Девушка гонит от себя мрачные мысли, боится их, но с уверенностью говорит, что без него жизнь лишится смысла. Ведь, действительно, так и будет потом, она не найдет больше свое счастье, она останется одна, никому не нужная пожилая женщина, потерявшая всю семью, потерявшая его…

Она говорит, что «пережила его смерть», но это не так, она всю жизнь свою ждет его, но «любовь не понимает смерти, любовь есть жизнь», и это держит ее в мире. Но она ждет своей смерти, чтобы там встретить его, чтобы вновь окунуться в прошлое, чтобы тот осенний вечер вернул краски чувствам…

В эмиграции, куда Бунин уехал после известных Октябрьских событий, за годы одиночества и медленного забвенья в его творчестве появляются произведения на темы любви, смерти и человеческой памяти. Творения этого цикла, отмеченные необыкновенной поэтизацией человеческого чувства, раскрыли чудесное дарование писателя, его способность проникать в самые глубины сердца с их неизведанными и непознанными законами. Для Бунина истинная любовь сродни вечной красоте природы, а подлинно прекрасно только естественное, ненадуманное чувство. Бунин не скрывает, что возвышенная любовь приносит не только радость, но зачастую таит в себе муки разочарования и смерть. В одном из писем он сам объяснял, почему антитеза любви и смерти так часто звучит в его творчестве, и не просто объяснял, а убедительно доказывал: «Неужели вы еще не знаете, что любовь и смерть связаны неразрывно. Каждый раз, когда я переживал любовную катастрофу, а их, этих любовных катастроф, было немало в моей жизни, вернее, почти каждая моя любовь была катастрофой, я был близок к самоубийству».

Подобную историю трагичной любви Бунин поведал в небольшом рассказе «Солнечный удар». Случайное знакомство на пароходе, обычное дорожное приключение, мимолетная встреча, закончившаяся трагедией для его участников. «Никогда, ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было да и не будет больше. На меня точно затмение нашло. Или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара»,— признается героиня рассказа, «маленькая безымянная женщина, так и не назвавшая своего имени». Но этот удар пока еще не коснулся героя.

Проводив свою знакомую и беззаботно вернувшись в гостиницу, поручик вдруг почувствовал, что сердце его «сжалось непонятной нежностью» при воспоминании о ней. Когда же он понял, что потерял ее навеки, «он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без нее, что его охватил ужас отчаяния». Пораженный, словно ударом, этой неожиданной любовью, поручик готов умереть, лишь бы вернуть эту женщину. «Он, не задумываясь, умер бы завтра, если бы можно было каким-нибудь чудом вернуть ее провести с ней еще один, нынешний день,— провести только затем, чтобы высказать ей и чем-нибудь доказать, убедить, как он мучительно и восторженно любит ее…»

В рассказе «Солнечный удар» писатель развивает свою философию любви. Если в произведениях, написанных прежде, любовь трагедийна («Сны Чанга») потому, что она не разделена, одинока, то здесь ее трагедийность именно в том, что она взаимна и слишком прекрасна для того, чтобы продлиться. Обрыв встречи закономерен и неизбежен. Более того, оба любящих знают, что если их встреча продлится и жизни соединятся, то чудо, озарение, «солнечный удар», поразивший их, исчезнет.

В своей книге «Освобождение Толстого» Бунин привел слова великого русского писателя, некогда сказанные ему, юноше: «Счастья в жизни нет, есть только зарницы его,— цените их, живите ими».

Такая любовь не придумана людьми, она встречается, и, может быть, не столь уж редко. Она — огромное счастье, но счастье недолгое, порою — мгновенное, именно как зарница: вспыхнуло и исчезло. Поэтому о супружеских парах в бунинских рассказах вообще, как правило, речи нет. В книге любовь недолговечна. И чем она сильнее, необычнее, тем скорее суждено ей оборваться. Но эта зарница счастья может осветить всю память и жизнь человека.

Больше сочинений по этой теме
Больше рефератов этого автора

Повести и рассказы (слушать онлайн), читает Василий Куприянов

Ива́н Алексе́евич Бу́нин — русский писатель, поэт, почётный академик Петербургской академии наук (1909), лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года. Сборник «Темные аллеи» (1943) — вершина творчества И. А. Бунина. С необычайной для русской литературы откровенностью и искренностью писатель погружает нас в атмосферу пьянящей чувственности и любовных переживаний. В цикле рассказов И. А. Бунин зримо воссоздает ушедший от нас навсегда мир дореволюционной России. «Это самое лучшее и самое оригинальное, что я написал в жизни» — так оценивал эту книгу сам автор. В героях И. А. Бунина — болезненно восприимчивых, стремящихся к радостям и соблазнам этого мира, открытых стихийным страстям и бурным переживаниям, мы часто узнаем себя, и мир рассказов И. А. Бунина — уже далекий мир России начала XX века, становится для нас близким и родным. Каждый рассказ И. А. Бунина — это жемчужина, мастерски написанное, музыкальное и экспрессивное стихотворение в прозе. Повести и рассказы Роза Иерихона Брань Исход Зимний сон Готами Метеор Третий класс Темир-Аксак-Хан Ночь отречения Безумный художник О дураке Емеле, какой вышел всех умнее Конец Косцы Полуночная зарница Преображение Далёкое Неизвестный друг В некотором царстве Огонь пожирающий Несрочная весна Город Царя Царей Святитель Именины Скарабеи Музыка Слепой Мухи Сосед Лапти Слава Надписи Русак Книга Митина любовь Солнечный удар Ида Мордовский сарафан Дело корнета Елагина Ночь Обуза Воды многие Страшный рассказ Поруганный Спас В саду Божье древо Подснежник Первая любовь Прекраснейшая солнца В такую ночь Бернар Темные аллеи Темные аллеи Кавказ Баллада Степа Муза Поздний час Руся Красавица Дурочка Антигона Смарагд Гость Волки Визитные карточки Зойка и Валерия Таня В Париже Галя Ганская Генрих Натали В одной знакомой улице Речной трактир Кума Начало Дубки Барышня Клара Мадрид Второй кофейник Железная шерсть Холодная осень Пароход «Саратов» Ворон Камарг Сто рупий Месть Качели Чистый понедельник Часовня Весной, в Иудее Ночлег

И.А. Бунин Избранные произведения by И.А. Бунин

Содержание:

Рассказы и повести
Иван Бунин. Антоновские яблоки (рассказ), стр. 7-20
Иван Бунин. Деревня (повесть), стр. 20-133
Иван Бунин. Суходол (повесть), стр. 133-184
Иван Бунин. Господин из Сан-Франциско (рассказ), стр. 184-203
Иван Бунин. Митина любовь (повесть), стр. 203-256
Иван Бунин. Жизнь Арсеньева. Юность (роман), стр. 257-512
Иван Бунин. Темные аллеи
I
Иван Бунин. Темные

Содержание:

Рассказы и повести
Иван Бунин. Антоновские яблоки (рассказ), стр. 7-20
Иван Бунин. Деревня (повесть), стр. 20-133
Иван Бунин. Суходол (повесть), стр. 133-184
Иван Бунин. Господин из Сан-Франциско (рассказ), стр. 184-203
Иван Бунин. Митина любовь (повесть), стр. 203-256
Иван Бунин. Жизнь Арсеньева. Юность (роман), стр. 257-512
Иван Бунин. Темные аллеи
I
Иван Бунин. Темные аллеи (рассказ), стр. 515-519
Иван Бунин. Кавказ (рассказ), стр. 519-523
Иван Бунин. Баллада (рассказ), стр. 523-529
Иван Бунин. Степа (рассказ), стр. 529-533
Иван Бунин. Муза (рассказ), стр. 533-539
Иван Бунин. Поздний час (рассказ), стр. 539-544
II
Иван Бунин. Руся (рассказ), стр. 545-554
Иван Бунин. Красавица (микрорассказ), стр. 554-555
Иван Бунин. Дурочка (микрорассказ), стр. 555-556
Иван Бунин. Антигона (рассказ), стр. 556-564
Иван Бунин. Смарагд (микрорассказ), стр. 564-565
Иван Бунин. Волки (рассказ), стр. 565-566
Иван Бунин. Визитные карточки (рассказ), стр. 567-572
Иван Бунин. Зойка и Валерия (рассказ), стр. 572-583
Иван Бунин. Таня (рассказ), стр. 584-600
Иван Бунин. В Париже (рассказ), стр. 600-609
Иван Бунин. Галя Ганская (рассказ), стр. 609-616
Иван Бунин. Генрих (рассказ), стр. 616-628
Иван Бунин. Натали (рассказ), стр. 628-655
III
Иван Бунин. В одной знакомой улице (рассказ), стр. 656-657
Иван Бунин. Речной трактир (рассказ), стр. 658-664
Иван Бунин. Кума (рассказ), стр. 664-666
Иван Бунин. Начало (рассказ), стр. 667-669
Иван Бунин. «Дубки» (рассказ), стр. 669-673
Иван Бунин. «Мадрид» (рассказ), стр. 673-678
Иван Бунин. Второй кофейник (рассказ), стр. 679-680
Иван Бунин. Холодная осень (рассказ), стр. 681-684
Иван Бунин. Пароход «Саратов» (рассказ), стр. 684-688
Иван Бунин. Ворон (рассказ), стр. 688-693
Иван Бунин. Камарг (микрорассказ), стр. 694
Иван Бунин. Сто рупий (микрорассказ), стр. 695
Иван Бунин. Месть (рассказ), стр. 696-703
Иван Бунин. Качели (микрорассказ), стр. 704-705
Иван Бунин. Чистый понедельник (рассказ), стр. 705-717
Иван Бунин. Часовня (микрорассказ), стр. 717-718
Иван Бунин. Весной, в Иудее (рассказ), стр. 718-722
Иван Бунин. Ночлег (рассказ), стр. 722-729
Олег Михайлов. Об Иване Алексеевиче Бунине (послесловие), стр. 730-734

Доступ запрещен

Доступ запрещен

Better World Books заблокировал ваш IP-адрес. Если вы считаете, что вас заблокировали по ошибке, свяжитесь с нашей службой поддержки клиентов ([email protected]) и укажите следующие данные:

.

У вас нет доступа к www.betterworldbooks.com.

Владелец сайта мог установить ограничения, препятствующие доступу к сайту. Обратитесь к владельцу сайта за доступом или попробуйте снова загрузить страницу.

  • Идентификатор луча: 6f10af7f6c6f9d86
  • Отметка времени: 2022-03-24 16:11:56 UTC
  • Ваш IP-адрес: 85.26.235.146
  • Запрошенный URL-адрес: www.betterworldbooks.com/product/detail/wolves-and-other-love-stories-of-ivan-bunin-0884963039
  • Номер ссылки на ошибку: 1020
  • Идентификатор сервера: FL_87F488
  • Агент пользователя: Mozilla/5.0 (X11; Linux x86_64; rv:33.0) Gecko/20100101 Firefox/33.0

Воздействие COVID-19

Из-за влияния COVID-19 на нашу способность осуществлять международные поставки, в настоящее время мы не можем осуществлять доставку в следующие страны:

  • Ангола
  • Азербайджан
  • Боливия
  • Босния и Герцеговина
  • Ботсвана
  • Бруней
  • Камерун
  • Кабо-Верде
  • Каймановы острова
  • Чад
  • Чили
  • Острова Кука
  • Коста-Рика
  • Куба
  • Демократическая Республика Конго
  • Эквадор
  • Эстония
  • Фиджи
  • Французская Гвиана
  • Французская Полинезия
  • Гамбия
  • Гватемала
  • Гайана
  • Гаити
  • Ирак
  • Кирибати
  • Кыргызстан
  • Лаос
  • Либерия
  • Ливия
  • Мадагаскар
  • Малави
  • Мавритания
  • Маврикий
  • Молдова
  • Черногория
  • Новая Каледония
  • Панама
  • Парагвай
  • Перу
  • Республика Конго
  • Республика Конго
  • Руанда
  • Сейшелы
  • Сьерра-Леоне
  • Южная Африка
  • Южный Судан
  • Судан
  • Таджикистан
  • Танзания
  • Тимор-Лешти
  • Тонга
  • Туркменистан
  • Уганда
  • Уругвай
  • Узбекистан
  • Венесуэла
  • Йемен
  • Зимбабве

Иван Бунин | მწიგნობარი

Андрия Чкуасели

Шел дождь.Как и во время любой грозы. Ветер выл в ночном небе, когда бескрайнее море соленого дождя коснулось земли из затвердевшей грязи и почвы. Небо было скрыто за плотной завесой, сотканной из темных туч. Огромные высокие деревья с корой цвета тенистой земли и колючими и острыми соснами хлестали по воле горы. Реки бурлили, разливались на поворотах, смачивая грязь и блестя траву. Огромные серые глыбы скалы с гладкой кожей и краями, обработанными ветром и водой, бездумно согнувшиеся на корточках, тела, не затронутые бушующей бурей.Существа земли давно ушли, либо унеслись духом, либо спрятались в своих гнездах, ожидая, когда пройдет буря. Однако их молитвы остались неуслышанными, поскольку буря нарастала, а не утихала. Ветер стал холоднее, его некогда волчий вой стал громче, напоминая бешеного медведя. Облака начали кружиться, смешивая свой пигмент, пока гладкая тьма не окрасила небо. Море дождя превратилось в океан. Гора рассердилась.

Было тепловато. Осень бродила по миру, ее меркнущее сияние окрашивало все в лучи цветов, которые могла придумать только она.Но ее сила убывала, ускользая из ее рук, как сок и мед. Угли лета таяли с каждым днем, их ярко-оранжевый свет становился пепельно-белым. Она могла окрасить деревья в красный и желтый цвета, могла заставить реки течь пресной водой, подогретой изо льда и снега, и заставить солнце светиться так, как не удавалось ни одной из ее сестер. Но, несмотря на все ее чудеса, она потерпела неудачу в одном. Вырастить и сохранить она не смогла. Угли, которые придавали ей силы, она не могла отплатить. Возродить — это было под силу только Спрингу.Поэтому вместо этого она пыталась сохранить то, что осталось, но даже в этом ей не удалось. Зима приближалась, и они никогда не любили друг друга. По мере того, как ее сестра медленно приближалась, звук пения ворона становился все отчетливее. Вскоре она уступит Смерти, пожатой его косой, когда листья, покрытые коричневой коркой, упадут вместе с ней. Сейчас она будет наслаждаться оставшимся теплом.

Это было криво. Его тело было непохоже на другие существа природы. Если у некоторых была мягкая розовая плоть и затвердевшие палочки, кости, как они это называли, то у него не было ничего, кроме камня.Грубая и острая, болезненная на ощупь. Сколько он себя помнил, реки и дожди пытались сделать его кожу гладкой, но безрезультатно. Даже их величайшие попытки не оставили ничего, кроме разбавленной соли, капающей с его искривленных шпилей на мягкую пышную траву, растущую у его основания. Холоднее полуночного снега и тверже самого толстого льда, его камень был таким же нерушимым, как и он сам. Он был так темен и холоден, что даже Ходр не мог устоять перед ним, хотя он уже некоторое время не видел этого божества.Он не мог вспомнить, когда видел кого-нибудь из старых, даже тех, кто родился в этом царстве. Золотоволосая охотница больше не бродила по дебрям, а ее рогатые существа больше не резвились по полям. Жители низин охотились на них без пощады и ограничений. Только волки одичали, развязав морды. Звук колокольчиков только разжигал огонь его гнева.

Подул ветер, бушевала буря, и земля дрожала, когда гора ревела в безмолвной ярости. Он был так разгневан, что тучи толпами изрыгали молнии на его тело.И когда грянул гром в ночи, освещенной звездой в муке, ангел упал с неба.

Их тела были сокрушены огнем. Кожа обугленная, нежная и черная. Глаза наполнились слезами, когда они задыхались, легкие наполнились жизнью, в которой они не знали нужды. Вонь серы наполняла воздух, словно труп подвешенного тела, заставляя их задыхаться, когда их ноздри горели от ужасного запаха. Их голова была похожа на треснутое красное пасхальное яйцо. Ожоги и дождь, жара и холод. Ощущение… уязвимости.Они изрыгали и желчь, и кровь, о наличии которых он никогда не знал. Вкус был достаточно отвратительным, чтобы заставить их поперхнуться, но не потерять сознание. Их уши продолжали звенеть от поющей бури, пока их внимание не привлекла новая мелодия. Вид, который предшествовал опасности. Страх, который пришел со смертью, еще не достиг их, и они так глупо подняли головы в сторону поющей вороны. И страх, который так медленно просачивался из недр их разума, вдруг прорвал плотину, которая была их высокомерной гордостью, и ворвался внутрь, когда черные зрачки, плавающие в море янтаря, смотрели на них в ответ, гниющий голод блестел в темноте. свет.

Зверь уставился на них голодным взглядом, оскалив клыки и мокрые от слюны. Даже когда дикий осенний ветер танцевал вокруг в грозе, они все еще могли слышать низкое низкое рычание, эхом отдающееся в его пасти. Его мех выглядел грубым и намокшим от дождя. Его спина была угольно-черной, а живот и щеки цвета слоновой кости. Но больше всего их пугали темно-бордовые пятна на его челюсти и морде. Краем глаза они не могли разглядеть ничего, кроме высоких деревьев, купающихся в полуночном свете.Они не знали, то ли плакать от радости, то ли плакать от отчаяния. Лучше сразиться с волком в одиночку, но у одинокого волка есть своя опасность. В этих шарах хранилась мудрость опытного охотника, а его клыки больше походили на сабли, чем на зубы. Как ни позорно, они поманили крыльями. Когда они ничего не почувствовали, они попытались медленно согнуть их. Сбитые с толку, они медленно оторвали взгляд от зверя и посмотрели в ответ. Крылья были мокры от крови. Если бы волки могли учуять страх, тот, кто столкнется с ними, утонул бы.

Сколько раз они видели кровь раньше? Они могли считать на пальцах. Редко они когда-либо рисковали в Срединном царстве. Их всегда завораживало, как алым прорастает открытая рана. Прикосновение к нему было успокаивающим, но запах и вкус всегда были большим разочарованием. Но пока они с потрясением смотрели на безжизненные крылья, все, что они чувствовали, было безумием. Молния ударила совсем рядом, отчего в ушах зазвенело. Только слишком поздно они услышали слабый звук воя, когда зверь пронзил кожу и впился зубами в плоть его плеча.Они взревели от боли, когда животное заскрежетало зарытыми зубами. Недолго думая, обняв зверя руками, они вонзили гвозди в его шкуру. Разозлившись, зверь укусил сильнее, да так, что его верхние и нижние клыки задели друг друга. В последнем акте отчаяния они вонзили большие пальцы ему в глаза. Волк взвыл от боли, выпуская из пасти. Нажав сильнее, животное заскулило. То забилось, то зашипело. Когда он перестал двигаться, они поняли, что все кончено.

Они брели на нетвердых ногах, волоча за собой крылья.Глаза искали, как потерянный ребенок, пока не нашли то, что искали. Они упали на колени, готовые пить, пока что-то не ударило их по затылку. Глаза помутнели, и они нырнули в реку.

Их разбудило пение птиц. На мгновение Они почувствовали себя невесомыми. Они наслаждались этими моментами, пока их тело не проснулось, и они не почувствовали вспышку боли в каждом уголке каждой щели как внутри, так и снаружи. Сияющее солнце светило им в спину, поджаривая их, как свиней.По крайней мере, крылья не пострадали. их глаза вдруг выросли до размеров тарелок. они пытались подняться над землей, только чтобы понять, что их ноги утонули в потоке. С теми небольшими силами, которые у них остались, они выползли на влажную землю. Дрожа, они поворачивали головы, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон и что они увидят жизнь в этих драгоценных конечностях. Они сдержали всхлип, когда увидели изуродованное плечо, и чуть не задохнулись, когда увидели его, избитого и окровавленного, лениво свисающего со спины.Они отвернулись, не в силах больше выносить это зрелище. Повернув взгляд вперед, они оказались в зеленой долине. Впервые в жизни они почувствовали страх. Но когда глаза улавливали дым в небе, они плакали от радости.

Они шли вдоль узкого ручья, волоча за собой крылья, когда земля окрашивала их в гравий и грязь, сливаясь с кровью. Теперь они походили на своих старших братьев после небольшой ссоры. это не было бы замечено, если бы не раздражение, которое они вызывали сейчас.Соприкосновение их лопаток было единственным напоминанием о том, что там вообще что-то есть. Они шли дальше, не обращая внимания на жгучую боль в ногах. Было ощущение, что их ужалили острые наконечники стрел. Кожа на их ногах была морщинистой, а кости – ржавыми пружинами, готовыми сломаться. Кончики их пальцев были наполнены почерневшим оттенком. Плечо выглядело покалеченным, медленный, но непрерывный поток темно-красного цвета добавлял зрелищности. Во время движения они смотрели на траву и избегали камней, лежащих вдоль бурлящей воды.Их язык был горьким на вкус, горло горело, когда они пытались проглотить воду, которую могли. Внезапно Они услышали вздох. Когда их глаза смотрели вверх, глаза мальчика смотрели в ответ.

Из всех мест, на которые Им приходилось натыкаться, это должна была быть деревня язычников. Вся кровь, оставшаяся в их венах, закипела, когда они проходили мимо статуй ложных идолов, их тени отбрасывались, словно плюя на их раненую и побитую гордость. Их глаза были окрашены в красный цвет, и небольшая часть из них беспокоилась, что, возможно, глаза тоже начали кровоточить.Они были близки к тому, чтобы упасть и разорвать по частям следующую святыню, которую они увидели, пока не наткнулись на что-то, что заставило их почувствовать, как будто они были подожжены изнутри. Мужчины в черных мантиях, с крестами на шее, беседуют с отбросами. Но вместо меча и огня у них были с собой еда и вода. Их лица украшали улыбки, когда они разговаривали с этими дворнягами. Без малейшего подозрения Они набросились на миссионеров, лая, как бешеная собака. Бред привлек к ним внимание, поскольку язычники с любопытством смотрели на них.Мужчины с висящими крестами смотрели на них с удивлением. Но когда они увидели крылья, они побледнели.

Зверь, они звонили. Что-то сломалось тогда. Возможно, это были глаза, потому что теперь они действительно не видели ничего, кроме красного. Они набросились, но силы в них уже не было. Кричал, когда они пели. Ложный и падший. Они пролили всю оставшуюся кровь. Когда ничего не осталось, они рухнули.

Большая часть из них задавалась вопросом, на что похож ад. Онемевшая боль кусала, как голодная крыса.Раны гноились в бинтах, пропитанных кипяченым нектаром, а остальное тело замерзало и дрожало на зимнем ветру. Небольшая часть из них продолжала шептаться, что это их собственное возмездие. Эфиальты только усилили борьбу. Волк бродил по их разуму, более адский, чем он помнил, но это был не его вой, который они слышали всякий раз, когда поддавались реальности и вновь погружались в мучения. Что бы ни преследовало их в их лихорадочных мечтах, оно было архаичным. Неуступчивы и неумолимы, все видят в том же отношении, что и они.Ярость, которую он нес, тоже не угасла. Гнев был ядом, который они слишком много пили и слишком сильно смаковали. Они чувствовали приближение смерти и даже могли вспомнить, как несколько мгновений слышали пение вороны всякий раз, когда случались кошмары. Неожиданная сила дернула их головы вверх, глаза открылись, чтобы увидеть темную фигуру. Запах теплого бульона наполнил комнату, а тень улыбки скользнула по их губам.

Весенний воздух лизал их вымытую кожу, пока мужчина перевязывал им раны. Кровь перестала течь, но их кожа по-прежнему отказывалась заживать.Он был не таким бледным, как раньше, розовый оттенок окружал его, когда жизнь текла через них, как никогда раньше. Глядя в окно, растерянно глядя в бескрайнее небо, они слушали рассказ охотника. Для человека, который провел всю свою жизнь в этой грязной деревне, у него было чем поделиться, хотя он никогда не отходил близко к теме своих демонов. Нескольких слов, которые он сказал, было достаточно, чтобы они поняли, что он пошел и нанес оскорбление одному из них. Блудница с золотыми волосами, которые были длиннее, чем мужчины могли когда-либо надеяться быть.Его меха высохли, а лук, который он поставил в угол рядом с дверью, покрылся пылью. Каким бы ни было его прошлое преступление, оно стоило ему титула. Тем не менее, Они по-прежнему называли его охотником. То ли из благодарности за помощь, то ли назло шлюхе, так и не смогли решить. Он никогда не называл своего имени, но им было все равно.

Секунды превратились в минуты, как минуты превратились в часы, часы в дни и дни в недели. Молчание продолжалось, непоколебимое и бесстыдное.Ни заботливого голоса мудрости, к которому можно было бы обратиться за советом, ни злобной старухи, кудахтающей во время горения. Только далекий звук цветов, распускающихся на солнце. Но если бы они прислушались, то все равно могли бы услышать пение жрецов. Зверем называли, но зверем не были. Их будет судить старик, и никто другой. Если бы только он отвечал на их звонки. Они разбили достаточно чаш, чтобы хотя бы привлечь внимание охотника. Возможно, он был безбожником, но его опыт общения с демонами позволил ему снисходительно давать им советы.Он предложил место для поклонения, но ему хватило одного взгляда, чтобы осознать всю его глупость. Унижение стоять среди жалких свиней, склонившихся над безжизненными картинами и мимолетными свечами. Как бы анналы пели издевкой. Нет, они были предвестниками крестового похода, даже если бы их крылья были согнуты, они бы не согнулись.

Они заплакали, когда их осенила мысль. Это было испытанием, которое они должны были пройти. Победить означало взять каждый камень под свою пятку, и как они могли бы это сделать, если бы не ходили пешком.Они будут взбираться на гору, истекать кровью и плакать на ней, и радоваться ее унижению.

После того, как они споткнулись о корень пятого дерева, они решили, что бродить по лесу им не доставляет удовольствия. Тем не менее, они заметили, что в нем есть какая-то странная красота. Они никогда раньше не летали близко к земле, всегда предпочитая парить в облаках. Единственный лес, который они когда-либо видели вблизи, был сожжен и захвачен красным всадником. Но пока они брели дальше, одетые в меха и кожаные сапоги, они неохотно признавали, что аромат был довольно приятным.Охотник умолял их передумать, но его слова упали на уши, наполненные воском. Все это было испытанием, простой демонстрацией превосходства. Любой ангел мог лететь куда угодно, это было их правом. Но эту гору надо было брать полностью. Земля начала наклоняться, когда они почувствовали, что вес неба стал больше. Ветер завыл, как в ту роковую ночь, и на короткое мгновение им показалось, что они что-то почувствовали на спине, но это прошло так же быстро, как и появилось. Они ухватились за каменную стену, засунув пальцы в щели, и начали карабкаться.

Там, где унылая серая скала встречалась с полуночным черным небом, они могли смутно смотреть на край. Их пальцы были покрыты красным инеем. Большая часть мехов была разорвана, когда они царапали и терлись о гору, и они почти не защищали его от проливного дождя. Если бы у их ног были собственные рты, они бы стонали в агонии. Все это не имело значения. Эта боль, эта пытка и разочарование, все это было бы для чего-то большего, чего-то, что они были в нескольких шагах от постижения. Они плакали, но слезы были теплыми, словно топили очаг.Кровь текла из их ран, но волнение текло по их венам, подпитывая их вперед. Заметив следующую трещину, в которую можно было зарыться руками, они оттолкнулись. Но, к их удивлению, они не смогли добраться до него. Мир затих, и на мгновение им показалось, что они окончательно оглохли. В небе пронесся крик ворона, радостно распевая. Им не нужно было искать, потому что они знали, что найдут. Она была стара, как жизнь, но, в отличие от своего близнеца, Смерть никогда не менялась.

«Что ты будешь здесь делать?» она спросила.Мир вокруг них разрывался на части. С неба сверкнула молния, а облака закружились в нескончаемой битве друг с другом, кровавые потоки воды стекали с горы. Но все, что они могли слышать, была Смерть и холодный, гладкий и острый косой голос ее. Красивый. Эллины были правы, воображая ее чем-то родственным им, но только старик знает, почему они считали ее мужчиной. Помня вопрос, они ответили, что им выпала честь совершить.Из всего, что они ожидали, ее смех не был одним из них. «Вы не можете взобраться на гору. Твои крылья покрыты грязью, и ветер продолжает давить на них. Если хотите, я могу их отрезать!» — радостно сказала она. Они посмотрели на нее так, как будто она только что предложила вырвать их сердце. Как они могли быть ангелом без крыльев, спрашивали они. Ее глаза изменились, больше не блестели. «Это все, что значит быть ангелом, иметь крылья? Я думал, что это означает нечто большее»

Подобно косе, которую они описали, ее слова оставили их разум в состоянии смерти.Камень начал трескаться, но они продолжали смотреть на нее. Закрыв глаза, они упали так же, как прежде. Но когда они приблизились к своему прощанию, крики мира снова окутали их.

Удар луком по лицу никому не поможет проснуться, будь то ангел или человек. И все же, когда они ожили под бесцветным солнцем, их утомленный разум пришел к выводу, что охотник не желает относиться к ним как к гостю после их глупости. И все же он спас их всех.Другое дело, как им удалось выжить. Если бы они упали в реку в первый раз, когда подобное случилось, возможно, это было бы к лучшему. Это спасло бы их от боли. Но старик решил иначе, и небольшая часть из них задавалась вопросом, а не было ли что-то еще. Еще один удар по голове вернул их к реальности. Они посмотрели на охотника, который начал бросать только что изготовленный лук, который он для них вырезал. Если бы мир позволил им пережить такое падение, то он помог бы им достичь самой высокой вершины.Но сначала им нужно было научиться выживать в одиночку. И они могли многому научиться у охотника, особенно знакомого с божественным.

Когда оперение вылетело из их рук, стрела пронеслась по ветру быстрее, чем любая птица, которую они когда-либо видели. В голову им пришла забавная мысль. Как мечи смогли затмить эти вещи, было для него загадкой, которую знали только старик и его брат. Люди и их решения всегда сбивали его с толку, как они всегда выбирали менее привлекательный вариант.Дайте ему несколько столетий, и лук опередит меч, если не он, то его потомок, какой бы он ни был. Но теперь что-то другое привлекло их непоколебимое внимание. Охотник предупредил их, чтобы они избегали всего подозрительного, но когда их глаза увидели козла с золотыми рогами, они стремились заполучить его. Животное просто стояло там, потухшие глаза и все смотрели на них, стрела, которую они выпустили, застряла в его ноге. Они сбили другого, целясь ему в голову. Прежде чем его успели пронзить, коза наклонила голову, позволив стреле отскочить от своих рогов.Они в шоке смотрели, как он медленно летит к ним.

Убиты собственной стрелой. Неудивительно, что Смерть позволила им пережить свое падение. Ей всегда нравилось что-то, подобающее цирковому номеру. О, как его падшие братья будут смеяться над ним, когда он войдет в их проклятое святилище внизу. Время, казалось, замедлилось, и они ждали, пока маленький кусочек металла вонзится в них. Вместо этого они почувствовали, как что-то врезалось им в бок, бросая их на землю. Они услышали слабый булькающий звук, за которым быстро последовало падение чего-то на землю, прямо как они.Коза убежала, и они были сбиты с толку, увидев что-то золотое, плетущееся между деревьями. Но вскоре их взгляды остановились на чем-то гораздо худшем. Они посмотрели туда, где продолжали слышать слабый звук удушья, и вздохнули изо рта. Как одержимые, они бросились туда, где лежал охотник, захлебываясь собственной кровью. Они схватили его за голову руками, беспомощно глядя на кровь, текущую изо рта. Как утешить умирающего? Ангел должен был знать.

Под деревом стоял на коленях Ангел. Слезы текли по их лицам. Дождь начал капать с облаков. Для всех остальных это был дождь. Но те немногие, кто был умнее, знали правду. Под деревом плакали Ангел и Гора. Один для друга, другой для ребенка.

Его похоронили, как и хотелось бы любому мужчине. Потребовалось некоторое время, но они нашли красивое дерево, все еще цветущее. Им потребовалось некоторое время, и их пальцы были покрыты грязью, но они, наконец, уложили своего друга на покой.Разве он не был их другом? Они никогда не называли его так при жизни, и часть из них ненавидела себя за это. Они подумывали вырезать крест, но это только усилило вкус желчи на языке. Они оставят землю такой, какой она была. Пусть дерево будет знаком, который останется от него в этом королевстве, которое они когда-то считали пустым. Они схватили его лук, оставив свой собственный. Посмотрев на него сверху вниз, они обнаружили, что он поцарапан. Столько времени вплетено в дерево, и все же это было бы мало по сравнению с тем, как долго придется их терпеть.Их друг отдал свою жизнь, чтобы помочь им. Они взберутся на эту гору, но не с огнем в сердце и сталью в руках. Они сделают это так, как он хочет. Возможно, они умрут здесь, но они привыкли к этой мысли.

И вот они побрели вверх по горе, шагая медленнее, чем улитки. Они хотели учиться, хотели увидеть, что делает это место таким неподатливым, таким непохожим на низменности. Они пытались следить за временем, но оно тоже медленно ускользает из их рук, но они обнаруживают, что это их не беспокоит.По ним текла кровь, но они не были людьми, даже если стали ценить жизнь чуть больше, чем раньше. По пути они натыкались на многих. Здесь деревня, там воин. Они даже встретили шамана. Это был интересный опыт, если не сказать больше. Не тот, который они хотели бы терпеть снова. Лук, его лук, умудрился не развалиться, хотя дерево выглядело таким же серым, как скала под их ногами. Наконец-то им удалось дойти до конца своего пути.Последний деревенский старейшина, с которым они разговаривали, сказал, что эта дорога ведет к самой высокой вершине. Они чувствовали это в своих венах, как и давным-давно. Они свернули за последний угол. Они не знали, чего ожидать, но найти церковь было не так уж и сложно.

Челюсть отвисла, их глаза впились в то, что выглядело как молодая церковь. Должно быть, они выглядели как идиоты, потому что звук умирающего от смеха вскоре заполнил их глаза. Они повернули головы и увидели Смерть, сидящую на краю обрыва, болтающую ногами в небе, когда она смотрела на них.»Почему так долго? Люди, построившие эту маленькую штуковину, сделали ее здесь несколько столетий назад! — воскликнула она. Они посмотрели на нее и снова на церковь. На их лицах появилась улыбка, и впервые за все время, что они могли вспомнить, они рассмеялись. Настоящий, безудержный смех. Они смеялись так сильно, что в слезах хватались за живот. «Наверное, порубились», — ответили они, еще раз взглянув на Смерть. Она улыбнулась им, раздражение и радость в ее глазах. Эта улыбка превратилась в ухмылку, когда она медленно поднялась с земли.Она прошла перед ними и поклонилась с насмешливым изяществом. «Добро пожаловать в твой скромный дворец, Король Горы. Пусть твоя вновь обретенная мудрость и смирение помогут тебе, — сказала она, улетая.

На вершине Горы стоял Ангел с мертвыми крыльями. Люди сказали бы, что ангел без крыльев вовсе не ангел, но этот летал выше, чем когда-либо летал любой крылатый. Уже не белый, а цвет мира, каким они его знали. Теперь они летели с изяществом.

Жойе Ноэль

Андрия Чкуасели

Было тихо.Оглушительно тихо. В небе не щебетали птицы, и реки не текли по земле, их успокаивающие звуки затерялись в памяти. Даже звука дыхания не было слышно. Никто не посмел нарушить тишину. Они боялись неизвестного, и никому не была известна эта тишина. Как будто время остановилось, пока мир ждал того, что должно произойти, но ничего не произошло. Земля не тряслась и не крошилась, и ветер не дул, когда приливы хлестали с неба и внизу. Земля была похожа на замороженный труп, лишенный всего, что когда-то было в ней.Не пышные зеленые деревья стояли высокие и гордые. Земля была скошена от травы, так как она была выжжена огнем и утоплена в грязи. Небо больше не расцветало голубизной, его цвет истощился, когда его медленно затянули темно-серые облака. Солнце все еще висело в небе, но его сияние исчезло, как и желтое свечение. Он больше не был похож на яркую звезду, он напоминал дыру, из которой белый свет просачивался в темную пустую коробку.

 Было темно. Когда солнце зашло, наступила тьма. Сумерек не было, и почти мифические сумерки можно было увидеть лишь на несколько мгновений.Луна отличалась от солнца. он не потерял своего мерцающего блеска, но этот сверкающий свет не достиг земли. Как картина, она была красивой, но уже не настоящей. Огни не горели ночью, потому что любой слишком неестественный свет рассматривался как рана, ненужная и нежелательная. Дома ночи еще никогда не были такими темными и тихими. Всегда был какой-нибудь звук или зрелище, которые освещали воздух, но это был ничей дом. Можно было бы подумать, что такая ночь будет чудесна для сна, но жизнь не была столь утешительна.Сон здесь был беспокойным, принося больше вреда, чем помощи. Те, кто нашел его, были пронизаны кошмарами, вызванными лихорадкой, а те, кто не ночевал, были обветренными и встревоженными, их глаза были темными и потерянными. Единственной радостью, пришедшей с темнотой, было успокаивающее чувство, что ты совсем один.

 Было холодно. Лето прошло так давно, его теплые угли погасли и не загорелись. Пепел теперь развевался по ветру, печальное напоминание о мире, который когда-то был. Осень держалась столько, сколько было позволено, но ее хватка наконец-то ускользнула от мира.Коричневые и покрытые коркой листья, когда-то зеленые, красные и желтые, были единственным напоминанием о закаленных деревьях, которые когда-то стояли. Грязь затвердела, покрывая потрескавшуюся кожу мира. Снег падал с неба, серый, как облака, из которых он падал. Воздух был холодным и спертым, как замороженная сталь. Некоторые завернулись в тонкие одеяла, а другие подтянули пальто и обнялись, подобрав колени и склонив голову. Некоторые мужчины просто сидели, сдавшись, кровь, текущая по их венам, единственное, что согревало их.Не живой, просто теплый. Что бы это ни было, это была не жизнь. Смерть отметила это место для могилы, и оно оправдало свое предназначение. Здесь можно найти множество мужчин, занимающихся многими вещами. Но ни один из них не остался бы в живых.

Ночь была такой же, как и все в последнее время. Тихий ветер завывал, когда тьма вытягивала из мира краски жизни. Холод кусал и рвал живых. И когда бледная стеклянная луна засияла фальшивым светом, звуки пения заполнили ночное небо.

Сколько времени прошло с тех пор, как это началось? Всего несколько минут назад мир погрузился в тишину, и многие начали задаваться вопросом, не оглохли ли они. Но казалось, что этот звук всегда был здесь, принадлежал тусклым звездам наверху. Навязчивая тишина, бродившая во тьме, была унесена ветром. Мужчины тихо возмущались, спрашивая друг друга, настоящий ли это звук, или их начинает одолевать холод. Все карабкались по деревянным стенам, желая увидеть, откуда льется музыка.Они чуть не упали от шока, когда увидели яркие огни, мерцающие вдалеке. Стена тьмы, отделявшая их от другой стороны, была пробита снизу. Оранжевый свет ярко сиял, напоминая ряд очагов, и прожигал окружающую тьму. Но в отличие от теплого очага, который приносил тепло и вселял надежду, огни, сиявшие на лицах мужчин, выдавали страх, который таился в их глазах. Свет был неизвестен, а неизвестность была угрозой.

Это произошло быстро.По всей узкой линии образовались стены из щитов, когда люди сбились в кучу. Одеяла были брошены на землю, когда они прислонились к стене, высунув головы достаточно высоко, чтобы увидеть оранжевый свет. В воздухе не было тепла, но волна крови, прошедшая сквозь них, превратила холод из безжалостной угрозы в надоедливую колючку. Они уставились на странный свет, даже когда их глаза начали слезиться. Как давно они не видели такого яркого и красочного света? Их мысли вернулись в далекое место, называемое домом, воспоминание, которое они все похоронили глубоко в недрах своего разума из-за боли, которую оно принесло их и без того хрупким сердцам.Прошло несколько минут. Скоро час. Стена из плоти начала разрушаться, так как кирпичи, из которых она образовалась, стали беспокойными. Страх, охвативший их сердца, начал испаряться, сменившись гневом и презрением. Они почти сломались и атаковали, пока звуки музыки снова не заполнили их уши.

В нем была иностранная красота. Музыка звучала и знакомо, и все же не из этой земли. Как будто из сказки. Как ни странно, это напоминало рождественскую мелодию.Несмотря на то, где они были, мужчины не забыли любимый праздник. Как они могли, когда это напомнило им о нарушенном обещании. Они уже должны были быть дома. Вместо этого они стояли в месте хуже ада, голодные и ожесточенные, вмерзая в ледяной гроб. У музыки была глубокая способность заставлять их чувствовать счастье, печаль и гнев одновременно. Внезапно, словно спровоцированные невысказанным вызовом, некоторые мужчины запели. Это была старая песня, по иронии судьбы подходящая. Один за другим присоединялись другие.Вскоре длинная узкая очередь осветилась музыкой. Громкость иностранной песни росла, а вместе с ней и мужчины поднимали свою. Как в битве, каждая сторона стремилась победить другую. Но по мере того, как это бушевало, оба начали слышать что-то гармоническое. Песни, поначалу такие чужие друг другу, теперь напоминали Братьев-близнецов.

Ночь продолжалась, музыка продолжалась. Уже не битва, а танец. Песни, которые были чужими, вскоре сплелись в одну такую ​​прекрасную, что у некоторых она тронула до слез.И пока все они пели, солнце начало подниматься, сияя ярче, чем когда-либо, унося тихую ночь.

Насколько хватало глаз, лежал снег. Блестящий белый, как полированная жемчужина. Он покрывал землю, покрывая выжженную землю внизу. Он скрыл шрамы бесплодной земли. Нетронутый и без пятен снег казался чище белого шелка. Он был таким белым, что почти ослеплял мужчин, которые смотрели на него. Несмотря на то, что это была последняя неделя декабря, погода была на удивление теплой.Солнце вновь обрело свое красочное сияние, а вместе с ним и свет. Сияние тепла вниз на зимнюю страну чудес. Это действительно была чудесная земля. Всего день назад он напоминал кладбище под мертвым солнцем. Ночью это выглядело как место, которое опасались посещать даже самые страшные из демонов. А теперь он похож… На что он был похож? Небеса? Или, может быть, поля асфоделя? Здесь не было пшеничных полей, но это было так близко, как только могло быть. Может быть, холод наконец убил их, и это должно было стать местом их упокоения.Все продолжали смотреть на снег, пока не заметили идущего к ним человека.

Как это произошло, никто не знал. Никто не помнит, кто пошел первым или кто пожал руку на соглашении. Но мир каким-то образом был достигнут. Несколько месяцев назад они направлялись в место, о котором слышали, но никогда не посещали. Несколько недель назад они брели по грязи и нечистотам с синяками на лицах и порванной одеждой. Несколько дней назад все они лежали узкой шеренгой, врывались в землю и заливались дождем, пытаясь сохранить хоть какое-то чувство счастья, которое у них осталось.Теперь они стояли на земле, белой, как молоко, и мягкой, как шерсть. Но павших все же можно было увидеть. Зеленая и коричневая были их униформа, как и те, которым еще предстояло погрузиться в сон без конца. Были вырыты места для упокоения и проведены молебны. У многих пролились слезы, но они не выплакали. Это была жизнь, какой бы болезненной она ни была, и они приспособились к ней после стольких лет. Были сказаны жесткие слова уважения, и теперь все они стояли вместе. Коричневый и зеленый смешивались друг с другом, когда каждый с любопытством смотрел на другого.Как ни странно, все они были похожи друг на друга.

Как людям удается за такой короткий промежуток времени из чужих становиться друзьями, останется загадкой, как и всегда, до скончания века. Они не знали друг друга большую часть дня, и все же они уже обращались друг с другом как потерянные братья. Еда, сигары, напитки. Они баловались и торговали толпами. Они разговаривали друг с другом, шутили друг с другом и растерянно смотрели друг на друга, когда слышали что-то, что не соответствовало тому, что им говорило начальство.Они начали играть. Где, во имя Бога, кому-то удалось найти мяч, я никогда не узнаю. Они боролись и пинали друг друга, скользя и скользя по снегу, радуясь тому, что могут двигаться после того, как провели столько времени взаперти в узкой очереди. Время шло вперед, и люди почти забыли о горе, через которое они прошли. Боль все еще была, но притупилась и увяла, уже не реальность, а воспоминание. Снег смыл их обиды и оставил их радостными, как дети.

Когда наступила ночь, они стояли вместе, молясь за потерянные души, за тех, кто вернулся домой, и за себя в том, что должно было произойти. Затем они пропели свою красивую и ироничную песню. Луна сияла эфирным светом, освещая не такую ​​тихую ночь.

2 июня 2020 г.

Дело горбуна

Иван Бунин

Горбун получил анонимное любовное письмо, приглашение на свидание:

Приходите в сквер на Соборной площади в субботу, 1-го апреля, в семь часов вечера.Я молод, обеспечен и необременен, и — чего скрывать, — давно знаю и люблю вас; ваше меланхолическое, гордое выражение лица; ваши умные и благородные черты; твое одиночество. Я хотел бы надеяться, что во мне ты найдешь родственную тебе душу.

Я буду в сером английском костюме; в левой руке я буду нести шелковый зонт лилового цвета; справа от меня букет фиалок.

Какой он был удивительный! Как он ждал дня! Первое любовное письмо в его жизни! В субботу он пошел к парикмахеру, купил пару сиреневых перчаток и серый галстук с оттенком красного в тон костюму.Дома он одевался перед зеркалом, без конца завязывая галстук, а его длинные тонкие пальцы дрожали и холодели. Привлекательный румянец начал растекаться по щекам его, и красивые глаза его как будто потемнели, Потом он сел в кресло и, как безукоризненно одетый гость, — как чужой в своем доме, — ждал рокового часа. Наконец часы в столовой зловеще пробили 6:30. Он вздрогнул, потом хладнокровно встал, спокойно надел весеннюю шапку в прихожей, взял трость, медленно вышел из дома.Оказавшись на улице, он, однако, уже не мог сдерживаться, и хотя шаги его сохраняли ту гордую торжественность, которую неизменно производят уродливые спины, он двигал своими длинными тонкими ногами быстрее, чем обыкновенно, охваченный тем блаженным страхом, которым все мы предвкушаем счастье. Торопясь в сад у собора, он вдруг замер: навстречу ему в розовом свете весеннего заката шла женщина. Она шла с некоторой величавостью, большими размеренными шагами. На ней был серый костюм и привлекательная шляпа, немного напоминавшая мужскую.В левой руке она держала зонтик, в правой букет фиалок. И она тоже была горбатой

Кто-то не щадит человека!

1930

Без названия (не могу придумать подходящего)

Взгляд женщины-горбуна в романе Ивана Бунина «Дело Горбуна»

Андрия Чкуасели

Ее рука крепко сжала ручку, зависнув над письмом.В ее письме была красота, заметила она, когда струйки дыма медленно уплыли от бумаги, напоминая о том, как быстро она писала. Вокруг нее валялись разорванные и скомканные куски, усеивая пол и стол, суровое напоминание о том, как она так отчаянно боролась, чтобы найти слова, которые осветили бы ее в свете, которого, как она знала, ее форма никогда не могла достичь. Ее острые глаза смотрели и скользили в поисках ошибки. Она смотрела так напряженно, что начала задаваться вопросом, огорчит ли ее акт нахождения одного из них или принесет ей радость.Она думала о том, чтобы провести остаток своего времени за написанием писем, которые никогда не будут отправлены. Ее сердце сжалось от боли, но она улыбнулась. Она привыкла к боли, возможно, после стольких лет она начала получать от нее удовольствие.

Она еще раз с тоской посмотрела на письмо. Ее глаза искали ошибки, которых, как она знала, не было. Она так долго совершенствовала его, что ей стало стыдно. На себя или на что-то еще, она не была уверена. Ее спина была частью ее, ее проклятием, и все же она чувствовала себя чужой, вонзая серебряный нож в обнаженную плоть.Паразит, который не принимал ничего, кроме своей человечности, в глазах других, а иногда и себя. Она давно отказалась от зеркала. Это усложняло жизнь, но горбун не привык к комфортной жизни. Наконец, ее длинные тонкие пальцы нежно хватают бумагу. Сложив его, она положила его в посылку и вышла, чтобы положить в почтовый ящик. Руки у нее тряслись, но она заставила их двигаться вперед, медленно проталкивая письмо внутрь. Она ждала, когда тихий стук достигнет ее ушей, но этого не произошло.

Она стояла на площади, одетая в серый костюм, в котором, как она сказала, будет, и ее левая рука нежно держала зонтик. Сколько еще ей пришлось ждать. Тревога в ее сердце беспокоила ее. Она забыла взять часы и боялась уйти. Она не верила, что ее ноги вернут ее, если она уйдет. Холодок сковал ее позвоночник, несмотря на теплый весенний ветерок. Ее глаза метались, как заяц в поле, пока она не нашла его. Серый галстук с красными крапинками и лиловые перчатки украшали его руки.Для всех остальных он был просто горбуном, но для нее он был воплощением искушения. Она спустилась в кроличью нору и направилась к нему. Он еще не видел ее, и ее мысли блуждали по тому, что они скажут, что они будут делать вместе. И так же быстро, как она нашла свою страну чудес, она унеслась прочь, потому что буря, которая была его глазами, смыла ее. Он нашел ее, и в его глазах не было ничего, кроме шока, знакомого отвращения, медленно наступавшего, как всегда, всякий раз, когда кто-то смотрел на нее.

И когда его глаза погрузились в грусть, она улыбнулась, а бесцветные слезы потекли по ее лицу. Горбун, испытывающий отвращение к горбуну. Она сдержала смех. Не было монстра более жестокого, чем жизнь.

18 мая 2020 г.

Драгиня Рамадански. Литературный журнал «Кардинальные точки»

Переводчики максимизируют то, что вы ищете, то есть то, что вы находите, имеет тысячу значений, поэтому я собираюсь поделиться с вами случайным эпизодом, относящимся к явлениям, которые переводчики хранят в тайне, а не хвастаются.
Недавно мне звонил редактор литературного журнала, который дорожит рубрикой о любви, и просил русский перевод, но рассказ должен быть не больше одной страницы.
Подумав, я потянулся к (старому, советскому) изданию нобелевского лауреата Ивана Бунина, обязательно найдя там то, что мне было нужно. Дискретная, но довольно интенсивная эротика его рассказов заслуживает устойчивой репутации классики жанра.
Читая, я пренебрегал сроками и яснее, чем когда-либо прежде, понимал, что рассказы Бунина действительно довольно однообразны: он (реже она) после какого-то случайного порыва восстанавливает подробности первой любви.
Особенно это касается книги «Темные аллеи», написанной в Париже в 1937–1944 годах, настоящей энциклопедии драм первой любви. В книге была короткая новелла «Волки», которая подходила мне по объему. Я начал переводить, как участник свидания вслепую. Просто набирать перевод, читая оригинал, не заняло много времени. Меньше получаса.
Однако результат разочаровал. Передо мной был беспомощный набор деталей, какая-то смутная пастораль, полная белых, красных и черных хроматических пятен, без отчетливо оформленного эроса речи.Основное повествовательное напряжение сводилось к двум юнцам, едущим в телеге ночью, и страху девушек перед волками, который на самом деле появился в конце, посреди внезапного лесного пожара. Девушка взяла поводья и успешно маневрировала через засаду огня и зверей, но она была ранена и навсегда покрыта шрамами.
Возможно ли, чтобы лауреат Нобелевской премии (рассказ был написан в 1940 году) мог написать такую ​​путаницу на странице? Затем снова зазвонил телефон. На этот раз редактор детского журнала попросил короткую русскую историю.Недолго думая, я отправил ему этот укороченный перевод (который, кстати, вскоре появился с красивой иллюстрацией). Кажется, все мы вели себя согласно предубеждению, что мир детей упрощен и запутан. Если хорошая взрослая книга не годится для ребенка (Юстейн Гордер), плохая может сослужить хорошую службу…
И тут я вернулся к исходному. Я достал из внутреннего кармана совсем другие интерактивные очки. И вдруг, словно под микроскопом, бунинская проза начинает кишеть разными формами выразительности и весьма аллюзивной символикой.
Считается, что при переводе прозы звуковая картина не обязательно находится на первом плане, но на самом деле это не так. Проза Бунина звучала в своих глухих ритмах, умело передавших подавленное. Как и в настоящей поэзии, просодические компоненты разбавляли концентрацию деталей на скудном пространстве…
Оказавшись в центре неповторимого благоухающего события, захваченного полифоническим водоворотом, я ловлю бегунов намекаемых смыслов, общаюсь с непереводимым остатком, доступным только во вдохновенном, восхищенном чтении, а вовсе не в исполнении повседневного рутина.Восприятие художественного сообщения (как в переводе, так и в оригинале) у разных людей неодинаково; более того, в разное время один и тот же человек может реагировать по-разному. Мое настроение существенно влияет на сообщение!
Прочитав, наконец, по-взрослому, я спокойно отправила перевод, без всяких изменений, и в малоизвестную взрослую колонку. Надеюсь, читателям понравился его эротический заряд. Не всегда обязательно знать, для кого мы переводим, но это предполагаемое эхо необходимо, даже если оно апостериорное.Именно переводчик не только получает, но и отправляет сообщение, так что он может также ожидать сложных реакций, ограниченных компетенцией авторов.
По поводу некоторых обратных сигналов об этом двойном переводе с суровой эротикой привожу острый комментарий поэта Радивоя Сайтинаца, который прислал мне слово: Спасибо за Бунина. Вы хорошо зашнуровали. Первую, подростковую версию он читал, обремененный угрызениями совести переводчиков. Комментарий Сайтинача, представляющий как опытного читателя, так и писателя, и, прежде всего, бескорыстного человека в личном общении, побудил меня поделиться с вами этим эпизодом.Кажется, от истинного читателя ничего не скроешь
Чтение — это факт, освобождающий текст от словесной материи и выводящий его в текущую жизнь (старый добрый Х. Р. Яус). Особенно, когда речь идет о рематериализованном чтении переводчиков, результатом которого может стать изменение замысла текста (запуск жесткого Бунина в детский журнал).
Этот эпизод (не делающий чести переводчикам) свидетельствует о том, что отношение к получателю — не просто опрос его желаний, а необдуманный жест, не всегда отвечающий интересам читателя.Переводчик — это тот, кто пойман как негодный получатель. Переводчик — это тот, кто перешагнул порог действия переводчика, сохранив первоначальную форму, но угрожая читательской выгоде. Я покраснел от стыда перед оскверненной невинностью детей. Проверка макияжа переадресации текста была облегчением. После некоторого промедления я почувствовал себя способным открыть поэзию бунинской прозы.
Угрожающая атмосфера неопределенности, выходящая из-под контроля.Разве само название «Волки» и эпизод с овцой не полны зловещих предсказаний? Матчи как имитация управляемого огня, флирт вместо страсти, и все это как символ разрушительного огня чувственной силы, нависшей со всех сторон. Видно, что это Красная Шапочка и Волк из Ее неопытности, соединенной с предельной смелостью, а также из Его териоморфного портрета (худощавое, костлявое лицо старшеклассника). Ландшафтная конфигурация поддерживает роли принимаемых партнеров.Лейтмотив волков подтверждает предположение Бунина о том, что мир четко делится на тех, кто грабит, и тех, кто жаден. Если первые находятся под знаком естественности и невинности, то вторые опасны своей неискренностью (подобно горячему сиропу из красной смородины). Волк становится геральдическим хранителем первобытного эмоционального сценария. Через этого призрачного вестника был установлен диалог с мифологическим текстом, длящийся с незапамятных времен.Обгоревшая крыша по сравнению с обложками книг направляет нас к большому кодексу, в котором каждый выигрывает по заслугам…
Немного мифологизируя, Бунин подводит нас к близости архетипической психологии. Механизмы бессознательного уравниваются с принципами мифологического осмысления действительности, не лишенного узнаваемой фольклорной обрядности.
Любовь, однако, не остается ни в сильных женских, ни в слабых мужских руках. Вот почему каждый рассказ Буниных — это история смерти любви, в прямом и переносном смысле.Он просто не дает своим героям возможности бороться за свой отдых и комфорт, совмещать любовь и повседневность. Всю жизнь нас сопровождают чувственные, физиологические, израненные воспоминания о любви как о высшем судье человеческих отношений. Упоминая моменты излияния такого воспоминания, с цветком меланхолического прозрения, Бунин ненавязчиво благоприятствует эвфемизму утраты целомудрия. История «Волки» посвящена созданию такого преображенного, яркого, ностальгического воспоминания о том, что случается лишь раз в жизни.И потому автор может сказать, что для тех, кого она много раз в жизни любила, не было ничего дороже этого шрама, напоминавшего постоянную кроткую улыбку.
Чтобы сделать эту сноску переводчиков более полной, я поделюсь с вами продолжением моего танца с волками: в моем почтовом ящике было стихотворение, только что написанное Ириной Машинской, под названием Волк
Мне показалось методически целесообразным сравнить одну и ту же метафору в двух текстах, формирующих последовательность одного и того же мифопоэтического события.Имея впечатление найти дополнение к лирической прозе Бунина, я тоже перевел стихотворение, на этот раз сразу, но не торопясь, как это часто бывает при переводе (и написании?) стихов, когда звуковая картина и есть та, которая направляет связку. возможных, часто отдаленных, ассоциированных значений.
Есть еще одна версия той же истории, о вечной любви-ненависти. Представим себе одинокого героя, бродящего по негостеприимной местности, в лающем спондее шагов-ходов русской орфоэпии (саг сах), с невротическим рефлексом преследуемого зверя.Если она делает блестящие ходы, почему всегда существует угроза мата, как будто героиня недоумевает. Извилистый бег выглядит как планомерное преследование и бегство, но мат затягивается очень далеко, так как волк просто неуловим *…
Эта метафора теперь используется для любимого мужчины; эмоциональная примета совершенно противоположная по отношению к Буниным Волкам ! Агрессия и инертность, жадина и добыча меняются местами, на этот раз на фоне мифемы об Адаме и Еве.
Мы находимся на самой границе самоотождествления, достигая изначальной целостности, предшествовавшей сотворению Евы с ее первородным грехом. Не случайно эта ремифологизация волка была реализована в инфантильном, наивном изобразительном стиле Анри Руссо, с контурной аурой ночи и лунного света. Вся гравюра на дереве содержит лед, а также прозрачность и свечение и резкость темных вод, похожие на слои обсидиана . Трещина ребристой пружины лежит под внутренним зарядом сложных, по существу антагонистических, мучительных чувств.Стихотворение Машинского невольно воспевает моральный кодекс (суров закон, слишком много букв) кочевой, неустроенной, безродной мужественности. В возвращении героини к такому родному шраму (чистому близнецу, оси-щетине моей жизни) — новаторское, не дарвинистское и не библейское, эволюция-творение.

Предположительно импульс возвращения к себе, к своему Анимусу. Ибо: действительно ли так прекрасно адамическое, мужественное одиночество, отмеченное как женское? Если мы говорим о волке, то это о нас (или Анимусе), а если о лисе, то о Другом, или Аниме? В синтаксисе этого стихотворения об этом свидетельствует разрозненное зерно высвободившихся местоимений первого лица единственного числа, не подчиненных нормативной грамматике.

Игра в загонщика и преследуемого закончена, пора вернуться к первородству своей души, к чему-то ужасно одинокому, страшному и одинокому .

Это стихотворение на самую личную и потому самую общую тему, как это всегда бывает в настоящей литературе. Драгоценнейшая смесь, с которой талантливые люди сразу добиваются успеха. Тем не менее, автор был удивлен моим чтением. Ее волк носил свое крестильное мужское имя, стихотворение создавалось как талантливое выражение женской обиды.Обменявшись показаниями, мы пришли к некоему соревнованию. Каждый из нас непримиримо придерживался своего мнения, за чем последовали обязательные комплименты. Ваше стихотворение чудесно. Ваш перевод в порядке.

Вправе ли, следовательно, переводчик быть неверным первоначальному замыслу, развивать иной потенциал текста, иначе расставлять акценты, быть пристрастным к собственному заложенному смыслу? У отправителя (автора) обязательно есть коммуникативная интенция, но она может быть и у вторичного отправителя (переводчика).Замена исходного языка целевым языком иногда является заменой исходных намерений целевыми намерениями. Речь идет о моменте, когда интерпретация переводчика переходит к полуинтенциональной, придающей смысл независимо от намерений первичного отправителя, и для которого смысл имеет основу в самом тексте. Может ли переводчик произвольно освободить оригинал от его основных инстинктов, аннулировав фундаментальную (не)определенность оригинала? Или оригинал безошибочно находит адресата, несмотря на эти усилия соавторов?

В моменты искренней самообольщающей экзальтации переводчику хочется верить, что не все потеряно, что в переводе есть что найти.В то время как читательская ориентация заключается прежде всего в получении и добытии, неужели переводчик, взяв, немедленно возвращает свой долг литературе, иногда под богатые проценты? Условимся в следующем: материализация следующего за авторами чтения полна бесчисленных не только опасных, но и спасительных может быть

* Авторы эпистолярных автокомментариев выделены курсивом

Рассказы русской эмиграции от Бунина до Яновского (Мягкая обложка)

Это название недоступно.

Описание


Знаковая антология, которая впервые познакомит англоязычных читателей со многими выдающимися, неизвестными русскими писателями. Берлине и в других местах и ​​заложили новую жизнь в изгнании. Большая часть их последующих работ, опубликованных в русскоязычных журналах и книгах, совершенно неизвестна на Западе и лишь недавно была обнаружена в самой России.Помимо рассказов самых известных писателей-эмигрантов, Владимира Набокова и Ивана Бунина, этот сборник знакомит с многими менее известными голосами: Юрием Фельзеном, известным как «русский Пруст», Надеждой Тэффи, чрезвычайно популярным и забавным автором рассказов, и Георгием Иванова, чье стихотворно-прозаическое произведение «Атом взрывается» — блестящий, запоминающийся отклик на потрясения и травмы эмиграции. Исследуя темы перемещения, ностальгии, утраты и новых начинаний, эта антология изменит представление англоязычного мира о писательстве русской эмиграции в ХХ веке.

Об авторе


Брайан Каретник — редактор и переводчик русской литературы. Он изучал русский и японский языки в Эдинбургском университете, впоследствии работал переводчиком на государственной службе. Его недавняя работа сосредоточена в основном на исследованиях русской эмиграции, и его известные переводы Гайто Газданова включают Призрак Александра Вольфа , Возвращение Будды и Полет .

Хвала за…


Почетное упоминание, Премия Read Russia за лучший перевод русской литературы на английский язык

«Блестящая, пронзительная антология.» 
—Алексис Левитин, , Лос-Анджелес Review of Books
 
«Хорошо переведенный… Брайан Каретник создал самый долгожданный артефакт в наш век плавающего текста: «улучшенную» книгу в мягкой обложке, чьи вымышленные истории полностью укомплектованы. со своими историями. Биографии писателей, историческая хронология, список мест русской эмиграции и хорошо проработанные сноски служат для закрепления каждого повествования в его собственном перипатетическом времени и пространстве».
— Кэрил Эмерсон, TLS
 
«Убедительно… Антология Каретника переносит читателя в пеструю жизнь и воображение русской эмиграции в Париже, Берлине и других местах. Настоятельно рекомендуется к прочтению всем, кто увлекается дореволюционной русской культурой, сохранившейся в рядах двух с лишним миллионов белых, составивших первую волну эмиграции из большевистской России».
—Анна Гунин, Клепальщица
 
«Мощное напоминание о травме гражданской войны и невзгодах перемещения… Истории вызывают в памяти затерянный мир с сопутствующей ностальгией, печалью, страхом и гневом… Редко термин «несправедливо пренебрегаемый» звучит так правдоподобно».
Country Life

«Богатая антология. . . Редактор и ведущий переводчик Брайан Каретник проделал замечательную работу по подбору авторов и произведений, чтобы представить краткий обзор очень большого литературного творчества эмиграции. . . . Переводы . . . поддерживать высокий стандарт литературного качества и точности. Превосходно снабженная биографическими и пояснительными примечаниями, эта антология впервые представляет англоязычному читателю единое представление авторов и разрозненных, но взаимосвязанных культурных контекстов русской эмиграции первой волны.” — Оценка жюри, Приз Read Russia (почетное упоминание)


Подробнее о товаре
ISBN: 9780241299739 9780241299739 9780241299739
ISBN-10: 024129973X
Издательство: Penguin Classics
Дата публикации: 11 июля 2017
Страницы: 464
Язык: Русский
Категории

Русский Эмигрантские рассказы от Бунина до Яновского, Брайан Каретник (Под редакцией) Брайан Каретник (Под редакцией)

Рекламная информация

Знаменательная антология, которая представит много необычных, неизвестных русских писателей англоязычной аудитории для первый раз.

Об авторе

Брайан Каретник — редактор и переводчик русской литературы. Он читал русский и японский языки в Эдинбургском университете, впоследствии работал переводчиком на государственной службе. Его недавняя работа сосредоточена в основном на исследованиях русской эмиграции, и его известные переводы Гайто Газданова включают «Призрак Александр Вольф, Возвращение Будды и Полет.

Отзывы

Блестящая, пронзительная антология — Алексей Левитин * Лос-Анджелес Обзор книг *
Богатая антология… Редактор и ведущий переводчик Брайан Каретник проделали замечательную работу … Переводы поддерживают высокий уровень литературного качества и точности. Превосходно оборудованный биографические и пояснительные заметки, эта антология представляет Англоязычный ридер, впервые единое представление авторы и разрозненные, но взаимосвязанные культурные контексты русская эмиграция первой волны — Судьи, премия Read Russia 2018
Убедительно… Антология Каретника переносит читателя в пестрые жизни и фантазии русских эмигрантов в Париже, Берлине и не только.Настоятельно рекомендуется к прочтению всем, кто увлекается дореволюционной русской культуры, сохранившейся в рядах два с лишним миллиона белых, которые сформировали первую волну эмиграции из большевистской России. — Анна Гунин * Клепальщица *
Умело переведенный … Брайан Каретник произвел это самое долгожданное Артефакт нашего века плавающего текста: «улучшенная» книга в мягкой обложке чьи вымышленные истории полностью снабжены их историями. Биографии писателей, историческая хронология, список русских эмигрантских площадок, а тщательно проработанные сноски служат для закрепления каждого повествование в своем собственном перипатетическом времени и пространстве — Кэрил Эмерсон * Times Literary Supplement *
Мощное напоминание о травме гражданской войны и тяготах смещение … Истории напоминают о затерянном мире с сопровождающими ностальгии, печали, страха и гнева… Термин «несправедливо пренебрегать’ звонить более верно * Country Life *
Блестяще переведено Брайаном Каретником … Поистине замечательный выбор * Los Angeles Review of Books Radio Hour *

Прошлые театральные постановки | Университет Батлера

Год Информация о воспроизведении  
2014

Солдатская сказка
Музыка Игоря Стравинского, либретто К.Ф. Рамюз
Режиссер Оуэн Шауб

 
2014

Два клена
Евгений Шварц
Режиссер Елена Артемьева

Просмотр изображений

2014 Терминал
Автор сценария Сьюзен Янкович
Режиссер Уильям Фишер
Просмотр изображений
2013

Новый завод в Индиане

Четыре вечера чтения пьес писателей из Индианы или об Индиане
Режиссеры Уильям Фишер, Оуэн Шауб и Дайан Тиммерман

Гарри Хузьер говорит Стивен Х.WebB
SUBB
SENT от Jim Poyser
Cornflower Blue Andrew Black
Elsie & Frances & Fies от Tom Horan
под деревом в конце времени Dan Sherer
Dillinger David Hoppe
Castle Gardens Гари Уильямс
Outside Providence Мэтт Бенедикт
Lightning and Jellyfish Лу Гарри

Просмотр изображений
2013 «Ромео и Джульетта»
Уильям Шекспир
Режиссер Тим Хард, Кристель ДеХаан Приглашенный артист международного театра
Просмотр изображений
2013 Троянские женщины
Еврипид
Режиссер Майкл Бахман, выпускник Театра Батлера
 
2013 Галилео
Автор сценария Ник Янг и исполнение Тима Харди, Кристель ДеХаан Приглашенный артист международного театра
 

2013

Вас больше нет?
Написано и исполнено Элисон Скилбек

 

Год Информация о воспроизведении    
2013

СЕМЬ: Путешествия
Паула Сизмар, Кэтрин Филлу, Гейл Кригель, Кэрол К.Мак, Рут Марграфф, Анна Дивер Смит и Сьюзен Янкович
Режиссер Уильям Фишер

Просмотр изображений
2013 Lunar 2.0
Разработано компанией
Задумано и направлено Уильямом Фишером
Просмотр изображений
2013 Голуби
Новая пьеса Дэна Бардена
Режиссер Дайан Тиммерман
Просмотр изображений
2012

Сон о Бали
По мотивам «Сна в летнюю ночь» Уильяма Шекспира
Режиссер И Ньоман Седана, 2012 Кристель ДеХаан Приглашенный международный художник

Просмотр изображений
2012

Балийское зрелище
Специальное представление в совместном производстве с Художественным музеем Индианаполиса
И Ньонман Седана, Ни Вайан Сениасих, Маде Джорджиана Тривинади, Ньоман Атени, Прамасастра Деви и друзья

Просмотр изображений  

Солнечный удар: избранные рассказы Ивана Бунина Учебное пособие: анализ

Эти заметки были предоставлены членами сообщества GradeSaver.Мы благодарны за их вклад и призываем вас внести свой собственный вклад.

Тема любви занимает центральное место в творчестве Ивана Бунина. «Солнечный удар» — один из самых известных его рассказов. Анализ этого произведения помогает выявить взгляды автора на любовь и ее роль в судьбе человека.

Что характерно для Бунина, он ориентируется не на платонические чувства, а на романтику, страсть, желание. Для начала ХХ века это можно считать смелым новаторским решением: никто до Бунина открыто не превозносил и не одухотворял телесные чувства.Для замужней женщины мимолетная связь была непростительна, тяжкий грех.

Автор заявил, что любовь — это большое счастье, даже если оно не разделено. Это утверждение относится и к этой истории. В нем любовь приходит как откровение, как яркая вспышка, как солнечный удар. Это спонтанное и часто трагическое чувство, однако это великий дар.

В рассказе «Солнечный удар» Бунин рассказывает о мимолетном романе между поручиком и замужней дамой, которые плыли на одной лодке и вдруг воспылали страстью друг к другу.Вечную тайну любви автор видит в том, что герои несвободны в своей страсти: после ночи они расстались навсегда, не зная даже имени друг друга.

Мотив солнца в рассказе постепенно меняет цвет. Если вначале солнце ассоциируется со светом радости, жизни и любви, то в конце герой видит «бессмысленное солнце» и понимает, что пережил «ужасный солнечный удар». Безоблачное небо стало для него сероватым. Лейтенант тоскует и чувствует себя взрослым на 10 лет: он не знает, как найти даму и сказать ей, что он больше не может жить без нее.Что случилось с героиней, остается загадкой, но мы догадываемся, что любовь тоже оставила след.

Манера повествования у Бунина очень плотная. Он мастер короткометражного жанра, и в небольшом объеме ему удается полностью раскрыть образы и передать их идею. В рассказе много коротких, но емких описательных предложений. Они наполнены эпитетами и подробностями.

Интересно, что любовь — это шрам, который остается в памяти, а не ложится бременем на сердце.Проснувшись в одиночестве, он понимает, что снова может видеть улыбающихся людей. Он и сам скоро сможет насладиться: душевная рана может затянуться и не причинить вреда.

Бунин никогда не писал о счастливой любви. По его словам, воссоединение душ — это совсем другое чувство, не имеющее ничего общего с возвышенной страстью. Настоящая любовь, как говорится, приходит и уходит внезапно, как солнечный удар.

Обновите этот раздел!

Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

Обновите этот раздел

После того, как вы подадите заявку на раздел, у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит отправку и либо опубликует ее, либо предоставит отзыв.

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.