Экхарт мейстер духовные проповеди и рассуждения: Читать онлайн «Духовные проповеди и рассуждения» автора Экхарт Майстер Иоганн — RuLit

Содержание

«Духовные проповеди и рассуждения» Экхарт Мейстер: слушать аудиокнигу онлайн

От внешнего к внутреннему

Мы выяснили как-то, что слово «мистик» она принимала всегда за уменьшительное, допуская таким образом существование каких-то настоящих, больших «мистов», в чёрных тогах, что-ли, со звёздными лицами.(с) В. Набоков «Отчаяние»

Что ещё она допускала, никто не узнает, потому что это была очень воспитанная Каштанка, но вот очередного настоящего миста она нашла. И сладок был плод его, прости меня, господи, говорю всё как есть.

Меня всю жизнь завораживала тема нескончаемого глубинного поиска, тема бродяжничества по продуваемым сквозняками духовным пустошам, мысль о великой священной цели, о небесполезности деяния и воздаянии за внутреннее упорство, вечная устремленность в дальние плавания, даже когда ты уже по пояс прикопан землёй. У меня нет, увы, возможности достаточно точно передать это ощущение. Но, в целом, все «нашедшие бога» люди далеких времен — рождают во мне именно это ощущение. Какой-то любопытственно-отстраненный прищур тихого вдумчивого восхищения и оцепенелой зависти. Я, конечно, романтизирую. Я это прекрасно понимаю. И тем не менее, всё то пространство-время схлопывается в моём сознании в один величественный хоровод-возле-Бога. «Как на божьи именины испекли мы Вселенский Хлеб, и мы тихо бродили тысячелетиями, пытаясь сурово и неистово дать всем вкусить от него как от Него». Какая-то такая выходит песнь.

Очень всё это завораживает. Помимо всех смыслов, помимо идеи, есть просто особо свойства красота в акте поиска Бога, и чем больше эти поиски конкретны, сконцентрированы, воплощены, чем больше сама ткань жизни натягивается на остов этого поиска, тем красивее выходит этот акт. И оттого духовники прошлого, сами того не зная, великие творцы и художники, оттого так притягивают наше внимание. Сейчас очень не хватает полновесности веры, и даже не только в божественное. Внутренний огонь уже не пылает так, какие-то в нас технические неполадки. Не то, что вот раньше… Бог был божественней, святые святее, а проповедники проповеднее 🙂

Мейстер Экхарт — средневековый немецкий теолог, философ, мистик, духовный учитель, проповедник. В целом, до него церковь, а значит и немецкая теология как таковая, была заточена на внешнее действие, конкретные святые дела, которые должны твориться при помощи и с одобрения церкви. Бытовала широкая направленность на внешние атрибуты веры. Всё по-эталону, всё по-писанному. Закон, порядок, традиция, непрерывность. При этом было мало повседневного духовного творчества и возможности для него. Мейстер Экхарт же игнорирует внешнюю сторону вопроса религии, отмечая этот момент как несущественный, и вводит теологию в плоскость размышлений «о внутреннем», о Боге внутри тебя самого. Для Экхарта характерна убежденность в том, что «мистическое созерцание» Бога внутри себя (да и себя в Боге, соответственно) — один из главенствующих элементов духовного становления человека. И это уже мощный толчок для развития теологии и философии, как мне кажется, и как на деле показала практика.

Сейчас многие воззрения Мейстера Экхарта кажутся достаточно тривиальными, знакомыми, интуитивно понятными или даже очевидными. Но не стоит забывать о пользе исторической корректировки своих читательских впечатлений. Ведь, если вдуматься, Мейстер жил в сложное относительно его деятельности время (1260-1328), тьму тогда довольно мощно рассеивали костры инквизиции, и Мейстера тоже нет-нет, да обдавало праведным жаром, ведь не все в набожной Германии чтили и принимали его невероятно смелое духовное новаторство (оно было именно таковым!), многие борцы за его душу с удовольствием очистили бы её на костре. Но, Мейстеру повезло, у него было высокое положение (должность приора во Франкфурте) и влиятельные друзья, ему удалось умереть в старости своей смертью. После которой, кстати, его быстренько объявили «вне закона», а восстановили справедливость перед лицом господа нашего уже только в 20 веке.

Вообще, перенос пристального внимания сограждан с внешнего церемониала на внутренний мир человека — сильно пошатнул престиж церкви, как института, так как её всемогущая роль была дискредитирована, и тем, вероятно, было обиднее, что произошло это именно изнутри. Так что, в некотором роде, Экхарт выступил как религиозный трикстер, но, правда, по сочинениям его так сразу этого и не скажешь.

Кстати о том, что скажешь.. Меня поразило, что при чтении проповедей не тяготишься повисшими между нами и Экхартом веками, ощущения старины нет прямо от слова совсем. Хотя, категории времени наверно не очень уместны для этих проповедей, сами по себе проповеди создают как раз ощущение тотального безвременья, прекрасного надвременного мира, где ты гораздо более свободен, чем тебе то казалось. Некоторый текуче-стоячий вышний трансцендентальный мир умиротворенности и полноводных размышлений.

Идея свободы так или иначе витает на страницах проповедей. Вся мысль в том, что ты итак в Боге, и Бог уже тоже достаточно в тебе, научись просто жить с ним в согласии, научись любви, научись красоте, научись благу и добру. В принципе, всем этим ты и будешь заниматься, если позволишь Богу творить свою волю через тебя, если будешь смиренным проводником. Звучит до некоторой степени унизительно, по крайней мере, на слух современного человека, но на самом деле, всё достаточно просто: сиди и вслушайся, всмотрись, вчувствуйся в себя по полной, а потом еще полнее, а потом еще.. и когда ты окажешься в великой полноте всего себя, когда будешь полностью открытым самому себе, цельным и истинным — всё, что ты будешь делать, никак не будет противоречить божьей воле.
Бог Мейстера Экхарта заслуживает внимания. Говоря о проповедях, хорошо бы осветить экхартово понимание божественного. Но, увы, тут я почти полностью умою руки. Во-первых, потому как сам Экхарт пишет:

«В сущности, мы не можем говорить о Боге. То, что мы говорим о нём, должны мы лепетать».А во-вторых, кажется, что какие-то сборки-разборки Бога лишат книгу всей её божественной красоты и тепла. Бога там надо ловить буквально из воздуха. Бог там не определяется. Разве что ясно, что Бог, помимо прочего, это Ничто. Потому как всё, что есть — это Нечто, а Бог больше и шире этого, потому он обитает и там, где уже ничего нет, и потому и сам он Ничто. Вообще, Мейстеру свойственны апофатические мотивы в творчестве, поэтому мы, скорее, узнаем не что такое Бог, а что точно не есть Бог. Ну, а Бог, понятное дело, то, что не входит в категории того, что не Бог 🙂
И вот вообще, экспресс мастер-класс по поиску Бога: «Ибо тот, кто каким-либо образом ищет Бога, схватывает образ, но Бог, сокрытый за этим образом, от него ускользает. Лишь тот, кто не ищет Бога в образе, обладает Им, таким, каков Он есть Сам в Себе, и Он сама жизнь.»

Потому наверно важно не то, каким ты себе представляешь Бога, а то, что он всегда с тобой.

В книге 19 проповедей.
«О свершении времен» — о времени как явлении, о Боге, душе, о том, как Бог в ней появился и проявляется.
«О вечном рождении» — о рождении Бога внутри человека, и о том, как Слово пришло в тишине, во мраке, о непрерывном богоявлении в нашем мире
«О сокровеннейшей глубине» — о природе человека, о твари и о Боге.
«Об исхождении духа и возвращении его» — о том, что Бог в душе, но всё же он не душа. И много еще о чем. Хотя проповедь коротенькая — 4 стр всего.
«О страдании» — так сказать, обширная монопроповедь на тему. Общий смысл в том, чтоб мы не чурались и не боялись страданий, как не боялся их Бог, ведь схема такая: Бог ради нас был человеком, значит, и мы ради него должны стать богами. Цитата: «поэтому мы должны питать большую любовь к страданию, ибо Бог ничего другого и не делал, пока был на земле».

«О единстве вещей» — по сути о том, что всё связано и Бог везде, о единстве неба и земли
«О девственной женщине» — если вдруг кто не понял, вообще, это оксюморон, но в том-то и суть. Душа должна стать и женщиной, то есть плодоносной, но и остаться при этом девственной, то есть чистой и открытой, ибо такая может принять Бога.
«Царствие Божие близко» — ну понятно, о чем (о том, что ничто к нам так не близко, как близко к нам Бог), я лучше приведу очень полезную для жизни цитату: «если б я был царь, а сам того не знал, — то, будучи царем, я не был бы царем. Но если я твердо убежден, что царь, и все люди вместе со мной того же мнения, и я наверняка знаю, что так думают все люди, тогда — я царь и все сокровища царства — мои.»

«Об отрешенности» — о том, как важно быть вне всего. Да, вообще вне, и вообще всего. Даже любви. Всего. Мейстер Экхарт ставит отрешенность выше любви. И, в целом, о нашем внешнем и внутреннем человеке. Потому как в том и суть, что делая мирские дела — в них должен быть погружен только внешний человек. А внутренний всегда должен быть отрешен.
«О неведении» — о том, как блаженно ничего не знать и ни к чему не стремиться. Ведь иначе ты крадешь у Бога то внимание, которое могло бы быть направлено на него, и помогло бы духовно расти тебе. Главное, не путать неведение и невежество.
«О разуме и о молчании его» — о роли разума, его видах, и как с ним быть. О том, что предметом и содержанием разума является чистая сущность, и вообще на удивление о многом, не касающемся разума.
«О гневе души» — проповедь, где гнев — это то чувство, что испытывает душа, когда познает себя. Собственно, текст как раз об этом познании.
«Мария и Марфа» — про два разных подхода к любви и служению Богу. Есть отличная цитата: «Те могут заботиться о мире, которые умеют непоколебимо стоять среди мирской суеты.»
«О верном рабе» — о том, что чем больше мы служим Богу, тем больше мы с итоге сами Бог.
«О нищете духом» — о том, как она хороша. И о том, как её достичь. Но вам это не грозит, я думаю, так что можно воспринимать, как самую фантастическую проповедь.
«О созерцании Бога и о блаженстве» — сначала там всё идёт во славу квантовой физики, так сказать.) Бог появился только когда душа в своей жадности захотела отделиться от Бога, и вот он стал существовать, а до этого и не было Бога как Бога, потому что некому было лицезреть Бога. А далее о том, что блаженство — это всегда Бог. И вообще о блаженстве.
«Об обновлении духа» — «вы должны обновиться в духе!» — говорит святой Павел. Обновляться могут и должны все творения. И о невозможности познать Бога, потому как Бог выше всякого познания. И о том, что ты должен любить Бога вне всякой духовности.
«Сильна, как смерть, любовь» — о том, что любовь делаем с духом то же, что смерть совершает в человеке. И о том, как сильно надо любить Бога.
«О царстве Божием» — «Ищите Царствия Божия и правда Его, и всё остальное приложится вам» — вот об этом.

Вообще, проповеди довольно сложные (для меня так прям сильно сложные). Написанные простым языком, они в этом плане великие обманщики — потому что продраться через мощную метафорику этих простых с виду словес — далеко не каждом под силу, тем более продуктивно. Оттого скромные 220 стр разрастаются внутри человека в трактатище, вмещающее в себя выжимку колоссальной мудрости и одновременно простоты, великолепия и образности, ума и искусности. И осознать масштаб произведения удается быстро и безошибочно. А вот сколько оттуда может быть понято или услышано?.. Хороший вопрос.

В любом случае, Мейстер Экхарт в своих духовных проповедях так или иначе ставит человека перед фактом наличия у него абсолютной свободы, чем он равняет душу человека и Бога, намекая тем самым на их нерушимое единство. Наше единство с Богом — центральная метамысль всего его творческого пути. И так едина с Богом Германия, по-моему, никогда до Экхарта не была.) Остальной мир тоже наполнился отражениями его творчества, которое сейчас бесспорно программное. И я думаю как раз потому, что поистине великое.

Про себя же я поняла, что, увы, достаточно неумна для чтения таких книг. И потому, вместо всяких чтений…
«Я хочу сидеть, и молчать, и слушать хочу, что Бог говорит во мне. Оттого что так сокровенно оно, оттого пришло это Слово в ночи, во мраке».
Это мне ближе всего.

А вы, на всякий случай, не забывайте:

«Только тому принадлежит Царствие Небесное, кто мёртв до конца».

Читать книгу Духовные проповеди и рассуждения Мейстера Экхарта : онлайн чтение

Мейстер Экхарт
Духовные проповеди и рассуждения

Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»

© Светлов Р., предисловие, комментарии, 2008

© Оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2008

Предисловие

«Вот подлинное мгновение вечности: когда душа познает все вещи в Боге такими новыми и свежими и в той же радости, какими я ощущаю их сейчас перед собой».

Эта фраза Мейстера Экхарта проясняет, что такое мистицизм, – причем проясняет самым глубинным и исчерпывающим образом. Мистический интерес базируется не на суеверии или тяге к оккультизму, а на восприятии всего сущего как чуда и сокровенного символа. Ему незнакома усталость сердца – если он не пытается, конечно, заигрывать с обыденным сознанием, ищущим мудрость в болезни и усталости.

Средние века «по определению» богаты на мистиков. Однако Мейстер Экхарт – один из немногих, кто создал такого рода тексты, которые позволяют христианской культуре вступить в диалог с другими конфессиями: искать общее в той сфере, которая обычно представляется интимно замкнутой, – в сфере личностного опыта богопознания.

И дело не только в высочайшей образованности Экхарта и его несомненной способности к спекулятивному мышлению. Не благодаря, а, быть может, вопреки им он смог найти самые простые слова и самые ясные примеры для того, чтобы донести частицу своего опыта до слушателей (а теперь – читателей) и чтобы сделать свои проповеди заданием и загадкой, которую настоятельно хочется разрешить.

Как любой великий мистик, он знал периоды славы и преследований – причем не только при жизни. Еще в первой четверти XVI столетия некоторые из рассуждений Экхарта были напечатаны вместе с проповедями его знаменитого последователя Иоганна Таулера. Однако после этого европейская культура не проявляла к нашему автору никакого интереса – вплоть до первой половины XIX века, когда немецкий мистик, философ и медик Франц фон Баадер привлек к нему всеобщее внимание. После публикации в 1857 году ряда его сочинений Францем Пфайффером (см. 2-й том «Deutsche Mystiker») Экхарт стал популярной фигурой, однако даже в настоящий момент серьезное исследование его творчества еще остается насущной задачей для ученых.

Мейстер Экхарт родился около 1260 года в Тюрингии, в деревне Хохгейм (и, вероятно, принадлежал к достаточно известному роду Хохгеймов). Достигнув возраста 15–16 лет, он вступает в орден доминиканцев и начинает обучение в Эрфурте, а затем – в доминиканской школе в Страсбурге. Выбор в пользу доминиканцев, а не францисканцев или какого-либо из более древних орденов был вполне объясним. Доминиканцы и францисканцы, чья история насчитывала лишь около полустолетия, были молодыми, очень популярными, «прогрессивными» орденами. Возникшие в разгар борьбы с еретическими движениями (мы имеем в виду так называемые Альбигойские войны на юге Франции), они (особенно доминиканцы) несут определенную вину за превращение инквизиции в рядовое явление последних веков Средневековья1
  Доминиканцы руководили инквизиционными процессами на юге Франции.

[Закрыть]. Однако внутренняя жизнь орденов вовсе не представляла собой сплошного мракобесия и ретроградства. Широкое распространение еретических движений и необходимость публичного опровержения еретических взглядов, а также стремление французских королей объединить наследие Каролингов при помощи высококвалифицированных чиновников-юристов стали стимулом для развития образованности и бурного роста университетов. Именно на это столетие падает деятельность Альберта Великого, Бонавентуры, Фомы Аквинского, Роджера Бэкона, Дунса Скотта и многих других величайших умов Средневековья. И по преимуществу все эти теологи принадлежали либо к доминиканскому, либо к францисканскому ордену. Таким образом, выбор Экхарта был понятен: вступление в «новый» орден сулило не консервацию, а развитие его духовных сил. Поскольку же в Тюрингии, как и почти во всей Германии, доминиканцы обладали бо́льшим авторитетом, чем францисканцы, юноша выбрал их общину.

После Страсбурга подающий надежды молодой человек был отправлен в высшую доминиканскую школу в Кёльне, где было очень сильно влияние идей Альберта Великого (даже в сравнении с «ангельским доктором» Фомой Аквинским). Экхарт быстро шагал по ступеням орденской иерархии. В конце XIII столетия он – приор Эрфурта и викарий доминиканцев Тюрингии.

В 1300–1302 годах Экхарт преподает в Парижском университете, где знакомится с самыми последними «новациями» в богословии. Преподавание идет достаточно успешно: Экхарт получает даже звание магистра; однако подлинная слава ждет его не здесь. По возвращении в Эрфурт Экхарт назначается главой «Саксонской провинции» доминиканского ордена – крупнейшей (по крайней мере территориально) из доминиканских провинций. Под его юрисдикцией оказываются общины от Ла-Манша до современной Латвии и от Северного моря до верхнего течения Рейна. Трудно сказать, покидал ли он Эрфурт, управляя вверенными ему монастырями, несомненно лишь, что проповедническая деятельность Экхарта в этот момент имеет активный характер, – и впервые против него выдвигается обвинение в догматической неточности и ереси «свободного духа». Связано это было с распространением из Брабанта вверх по долине Рейна движения бегинок и беггардов – светских женских (бегинки) и мужских (беггарды) общежительных союзов, члены которых возлагали на себя ряд обетов, собирались для совместных молитв, много работали для общей пользы, помогали в содержании странноприимных домов – однако до минимума сводили свои контакты с официальной Церковью. В них – как и в южнофранцузских вальденсах – нынешние исследователи видят предшественников протестантизма; и действительно, чаще всего «ересь» бегинок и беггардов выражалась всего лишь в отказе почитать церковную иерархию.

В 1215 году на IV Латеранском соборе создание таких общин было запрещено, однако они продолжали существовать; более того, общий язык с бегинками и беггардами находили именно францисканцы и доминиканцы. И «еретики», и братия этих орденов принадлежали к новым явлениям; можно сказать, что это были очень активные, искренне верующие и ищущие люди. Поэтому, обращаясь к подобным аудиториям (а мы знаем, что Экхарт читал проповеди в общинах бегинок), провинциал Саксонский не ограничивал себя традиционными толкованиями отношений между душой и Богом. К тому же многие проповеди он читал на народном немецком языке, еще не выработавшем четкой терминологической системы, а потому достаточно вольно передавал латинские понятия.

В 1306 году Экхарту удается снять с себя обвинения. Оправдания его были, судя по всему, исчерпывающими, так как он получает должность викария-генерала Богемии, а в 1311 году его отправляют преподавать в Париж.

Впрочем, в столице Капетингов ему снова не удается задержаться. В следующем, 1312 году освобождается кафедра богословия в Страсбурге, и Экхарта, как знаменитого ученого и проповедника, приглашают занять ее.

Трудно сказать, как долго преподавал Экхарт в Страсбурге. Обычно именно к нашему автору относят одно краткое сообщение об уличении в ереси некоего франкфуртского приора Экхарта. Однако едва ли правильно отождествлять «франкфуртское дело» с Мейстером Экхартом, так как мы знаем, что в середине 20-х годов XIV столетия он благополучно продолжал свою деятельность профессора богословия – теперь в Кёльне.

Правда, в тот момент ситуация стала иной, чем в начале века. После того как собор 1311 года во Вьенне в очередной раз осудил и запретил общины бегинок и беггардов, в прирейнской Германии разворачивается активная деятельность инквизиции. В 1325 году Римскому Папе докладывают о еретических положениях, которые проповедуют доминиканцы Тевтонской провинции. Архиепископ Кёльнский Герман фон Вирнебург начинает преследование Экхарта (представляя обвинения против него самому Папе Римскому). Вначале Николай Страсбургский, который по поручению Папы осуществлял наблюдение за доминиканскими монастырями в Германии, защитил Экхарта (впрочем, тому было запрещено касаться во время своих проповедей «тонких» вопросов), но тогда архиепископ Кёльнский, при поддержке францисканцев2
  Интересно, что в прирейнской Германии именно францисканцы были инициаторами многих инквизиционных процессов.

[Закрыть], начал преследование и вольнодумствующего богослова, и папского представителя. 14 января 1327 года открывается процесс против Экхарта.

Дальнейшие события известны нам достаточно точно. 24 января Экхарт отказывается отвечать перед кёльнским инквизиционным судом3
  По юридическим законам того времени, поскольку вина Экхарта еще не была твердо установлена, инквизиционный суд не мог передать его в руки суда светского: следовательно, наш автор сохранял свободу до своей смерти.

[Закрыть]. Он собирается предстать в начале мая перед самим Папой, пребывавшим тогда в Авиньоне, и оправдаться по всем пунктам.

Либо здоровье Экхарта, уже пожилого человека, было подорвано, либо ему отсоветовали ехать в Авиньон, однако 13 февраля того же года он обнародовал свою защитительную речь в доминиканской церкви Кёльна (то, что эта речь готовилась для чтения перед Папой, подтверждается тем, что она была написана на латинском языке). В этой «Апологии» он не отказывается от своих слов и идей, но стремится доказать, что был неправильно понят. Вскоре после этого Мейстер Экхарт умирает (видимо, в начале весны того же года).

«Дело Экхарта» завершается лишь спустя два года. Вначале, в 1328 году, на генеральном собрании каноников доминиканского ордена в Тулузе под давлением папского двора принято решение преследовать тех проповедников, которые слишком вольно говорят о «тонких вещах», – что может привести паству к заблуждениям и злу4
  Имелись в виду Экхарт и его ученики.

[Закрыть]. А 27 марта 1329 года была издана папская булла «На пашне доминиканской», где перечислялись 28 еретических положений Экхарта (некоторые из них и действительно выглядят совсем не «кафолически» – например, тезис о вечности мира), а покойный богослов порицался за них. При этом упоминалась оправдательная речь самого Экхарта – как свидетельство в пользу того, что он сам признал себя неправым.

____

Что повлияло на творчество Мейстера Экхарта?

Прежде всего нужно помнить, что, несмотря на расцвет Высокой Схоластики, XII–XIV столетия проникнуты мистическим духом. Душа средневекового человека глубоко переживает конечность мира – и ищет бесконечного, причем бесконечного в себе, бесконечности своих скрытых сил. За полтора столетия до Экхарта странный человек по имени Стелла де Эон заявлял перед церковным судом, что в нем обитает сам Высочайший Бог, а посох в его руке содержит в себе все три мира и от того, каким концом этот посох повернут к небу, зависит, какой частью мироздания правит Бог Творец. Этот ересиарх вел себя так, словно он предугадал проповеди Экхарта о душе, добившейся полного обожения и превзошедшей Самого Творца.

Однако вопрос об источниках в нашем случае имеет не только культурологический характер5
  Несомненно, что с «культурологической» точки зрения в сочинениях Мейстера Экхарта мы обнаруживаем тот же древний гностический дух и ту же гностическую схематику, что обеспечивала популярность проповедей богомилов, катаров, альбигойцев еще за несколько десятилетий до рождения нашего автора. С «антропологической» точки зрения Экхарт нащупывает те тонкие струны человеческой природы, к которым обращались гностики типа Валентина или Марка.

[Закрыть]. Корпус немецкоязычных проповедей, часть из которых была переведена в начале нашего столетия М. В. Сабашниковой и которые мы публикуем в этой книге, не представляет собой богословского трактата. Даже на Библию (латинскую «Вульгату») Экхарт ссылается достаточно небрежно, весьма вольно переводя отдельные ее пассажи, еще более небрежно он говорит об авторах, у которых заимствует определенные мысли. Читатель обнаружит, что в половине случаев он даже не называет их по имени, ограничиваясь фразами «богословы полагают» или «один древний мудрец говорил»6
  Не стоит обвинять за это Экхарта: мы имеем перед собой проповеди, чьей задачей была убедительность, а не научная точность!

[Закрыть]. Мы не ставили перед собой целью критическое издание текстов Экхарта, однако, дабы читатель представлял круг явных и неявных отсылок нашего автора, укажем следующие источники:

Библия.

Мейстер Экхарт ссылается преимущественно на Песнь Песней, Книгу Екклесиаста, Пророков, Евангелия от Иоанна, от Матфея и свод апостольских посланий.

Отцы Церкви и повлиявшие на Экхарта средневековые мыслители:

Дионисий Ареопагит – прежде всего «О Божественных Именах»;

Блаженный Августин – «Исповедь», «О Троице», «О свободе выбора»;

Боэций – «Утешение философией»;

Исидор Севильский – «Этимологии»;

Максим Исповедник – «Недоуменное», возможно, «Мысли о постижении Бога и Христа»;

Иоанн Дамаскин – «Точное изложение православной веры»;

Авиценна – «Метафизика»;

Петр Ломбардский – «Сентенции»;

Бернард Клервоский – послания, проповеди;

Альберт Великий – комментарии на «Сентенции» Петра Ломбардского, «Книга о причинах»;

Фома Аквинский – «Сумма богословия», «Толкование на Физику Аристотеля» и др. трактаты.

Античные языческие философы:

Платон – Экхарт знает многие тексты основателя Академии, в особенности же диалоги «Федон» и «Тимей» (в переводе Халкидия). Некоторые места из его проповедей наводят на мысль о диалектике первых двух гипотез «Парменида»;

Аристотель – «Метафизика», логические сочинения, «О Душе»;

Прокл – «Первоначала теологии» (в переводе Вильяма из Мербеке).

Есть целый ряд мест, которые вызывают уверенность, что Мейстер Экхарт должен быть знаком с некоторыми из трактатов Плотина – в изложении Мария Викторина.

Добавим и псевдоаристотелевский трактат «О причине причин».

Однако список источников дает нам скорее материал, который Экхарт перерабатывал в свете своего мистического опыта, чем набор идейных источников. Отталкиваясь от общей традиции средневековой мысли, он совершил настоящую революцию, изложение которой – непростая задача для того, кто решился написать об Экхарте.

Нам кажется, что главной ошибкой любого толкователя Мейстера Экхарта явилась бы попытка превратить его воззрения в некоторую спекулятивную систему. Часто при изложении учения Экхарта исследователи опираются на свод его рассуждений, изречений и проповедей, произнесенных на средневерхненемецком языке. Проповеди по большей части записывались его слушателями, при этом не редактировались автором или же – в некоторых местах это видно – лишь разбавлялись его собственными заметками или конспектами. В различных рукописных традициях существуют разночтения7
  В некоторых из современных западных изданий список разночтений по объему превышает сам экхартовский текст.

[Закрыть], касающиеся порой центральных положений.

Да и сам Экхарт прибавляет нам проблем. Будучи мистиком, он не заботится о точности формулировок и о том, чтобы давать однозначные определения одному и тому же предмету. Он прекрасно понимает основную функцию речи: не сообщать информацию, а вызывать определенное переживание, которое станет причиной нужного представления. Огонь, разгорающийся в глазах слушателя, важнее четкости дефиниций и рациональной последовательности, так как для мистика речь, как и спекулятивное мышление, не цель, но средство. А антиномии и парадоксы, возникающие при сравнении различных его проповедей или трактатов, – одно из средств восхождения к немыслимой природе Божества8
  Именно поэтому так легко можно провести параллели между проповедями Экхарта и такими восточными текстами, как «Упанишады» или «Дао дэ цзин».

[Закрыть].

При чтении проповедей видно, как порой торопится Экхарт, находясь в расцвете своих духовных сил, донести до слушателей нечто открывающееся ему прямо сейчас, здесь. Он убежден, что истина не в будущем и не в прошлом, а здесь и сейчас, – нужно лишь воспользоваться этим счастливым «благовремением». В этом смысле тексты его проповедей напоминают трактаты другого философа и мистика, основателя неоплатонизма Плотина. Те также написаны не с целью создания системы, а «по случаю» – в ответ на просьбу кого-либо из его учеников. Они имеют характер беседы, предполагая реакцию, возражения второго, скрытого текстом, участника диалога. Плотин также мало заботится о кристальной точности формулировок; ведь и для него важнее успеть воспользоваться благовремением, этой «трещиной в бытии».

Следует добавить, что до сих пор до конца не исследован корпус латинских сочинений Экхарта, обнаруженных в 1880–1886 годах, хотя именно там наш автор выступает как последовательный, схоластически точный мыслитель.

По этим причинам мы не хотим давать в по необходимости краткой вступительной статье эскиз «мистической системы» Экхарта (которой – именно как «системы» – скорее всего и не было). Некоторые важные стороны его мировоззрения будут обсуждаться в комментариях к проповедям9
  И особенно хотим обратить внимание на проповедь «О царствии Божием».

[Закрыть]. Здесь же отметим только несколько узловых моментов, которые нужно помнить при чтении Экхарта.

Прежде всего, в его воззрениях присутствует немало платонических и неоплатонических идей, как у многих немецких доминиканцев рубежа XIII–XIV столетий, в среде которых дольше всего продолжалось сопротивление прямой «экспансии» аристотелизма.

Центр интереса нашего автора (как мистика-платоника) – душа, во всей непосредственности ее внутренней жизни. Экхарт «выносит за скобки» все, что помешало бы познать душу – то есть познать самого себя! – эпоху, воспитание, семейные и практические связи человека с его окружением. Он опирается только на вырванную из исторического и общественного контекста своего существования душу и на Священное Писание, которое должно служить «путеводителем» при исследовании самого себя. (При этом в последнем обнаруживаются совершенно необычные смыслы.)

Душа, которая постигаема во времени, – это само время, сама память о своей жизни, о своих чаяниях, радостях, заботах. Когда мы говорим о душе во времени, мы не видим ее саму по себе, а лишь какой-то из многочисленных ее ликов. Самопознание, следовательно, не может быть «потоком сознания», не должно происходить во времени, но лишь вне времени, вне памяти о себе «ежемгновенном». Самопознание тождественно для Экхарта, верующего христианина, с познанием Бога, открыть Коего можно только в душе. Как Бог не причастен времени, так не причастна времени и душа: они не в прошлом и не в будущем, но сейчас – в том единственном модусе времени, где вечность открыта нам. Именно в «сейчас» происходят все действительно важные для души события: грехопадение (понимаемое Экхартом весьма специфически), выбор Бога или мира, Богопознание, спасение. Поскольку душа причастна вечности, она – в этом смысле – вечна; поскольку мир причастен вечности, он – в этом смысле – вечен. Вечность твари у Экхарта на самом деле не отрицает догмат о Сотворении мира и души, а показывает, что для души важны не внешние события, а лишь та вневременная история, которая происходит в ней самой.

Важно отметить, что Экхарт, говоря о вневременной природе души, не превращает ее в абстрактную «субстанцию». Закостенение души как некой вневременной сущности сделало бы ее столь же далекой от Бога, как и пребывание в постоянной изменчивости времени. Поскольку Бог превосходит все тварное, все, что может представить человек, – душа, которая есть Его образ и, потенциально, подобие, не может быть ни временным становлением, ни абстрактной вневременной субстанцией10
  С этой точки зрения вечность не является чем-то попросту противоположным времени, а Творец – твари.

[Закрыть]. Она – «ничто» тварного и «ничто» Творца, если мы понимаем Его как простую противоположность твари. Чтобы показать подлинный облик души, Экхарт вводит по существу гностическое понятие «искры», обозначающей совершенно трансцендентное всему психическому и рациональному опыту человека основание души, в котором последняя и воссоединяется с Богом. Бог – чистое единство бытия и мысли; Он настолько превосходит любое наше понятие, что не может быть назван в своей сокровеннейшей сущности иначе, чем безосновная Основа (grunt), Бездна, на которой зиждется все сущее.

В итоге Экхарт заставляет своих слушателей признать очень важный тезис. Воссоединение с так определенным Богом оказывается невозможно помыслить как некий механический процесс, как взаимодействие двух внешних друг другу субстанций. Воссоединение возможно лишь как Богорождение: Бог рождается в душе, отчего душа не только становится божественной, но восходит к той самой безусловной и безосновной Основе, из которой проистекли и тварь, и Творец (!).

В акте Богорождения происходят одновременно и снятие любой иерархии (как неоднократно повторяет Экхарт, душа в этот момент превосходит Самого Творца), и возникновение Лиц Троицы11
  Экхарт здесь очень близок духу неоплатонической философии, для которой экстатическое восхождение к Единому также оборачивается снятием всяческой иерархии, как абсолютно несущественной перед ликом Первоначала – но лишь в миг предстояния перед Его Ликом.

[Закрыть]. Экхарт определенно различает Божество как сущность всех Лиц Троицы (и одновременно первую манифестацию потусторонней «основы») и Бога, Лики Которого указывают на порядок творения мира. Так вот, душа связана с последними лишь как тварь с Творцом. Там же, где нет никакого различия, то есть в своей основе, «искре», она едина с самой сверхбожественной основой всего.

Оправдываясь в своих апологетических текстах от обвинений в ереси, Экхарт демонстрирует родство своего учения со стандартной схоластической моделью, говоря о невозможности в человеческой душе тождества мышления и бытия по существу. Мы видим, что его оправдания не были проявлением слабости или лукавства, ибо Экхарта нельзя назвать пантеистом (по крайней мере, в классическом смысле этого слова). Он различал ту душу, которая является нашей психической очевидностью, «иной» Богу, и то истинное «нечто», которое присутствует в момент Рождения Христа в нас. Однако экхартовская апология не могла сгладить шокирующего впечатления от тезиса о запредельной бездне, каким-то образом присущей человеческой душе, бездне, породившей все, в том числе и Бога. Для его последователей этот тезис был откровением, для гонителей же – соблазном, который необходимо искоренить.

Ученики Экхарта были уже более осторожны. Иоганн Таулер, Генрих Сузо, Ян Рюисброк более или менее успешно старались примирить мистические положения своего учителя с нормами католического церковного умозрения. Их сочинения не столь резки и откровенны – хотя все они были яркими личностями и популярными авторами.

Однако влияние мистики Экхарта не исчерпывается творчеством его непосредственных преемников. Авторитет нашего автора признавал такой «столп» возрожденческого мышления, как Николай Кузанский, и даже сам Мартин Лютер опубликовал в 1518 году написанную во второй половине XIV века под воздействием идей Экхарта анонимную «Немецкую теологию». Влияние Мейстера Экхарта заметно в сочинениях Якоба Бёме и Ангелуса Силезиуса (Иоганна Шефлера). Мы говорили уже о возрождении интереса к Экхарту в начале XIX столетия благодаря открытиям Франца фон Баадера. И дело здесь не в «антикварном любопытстве», испытываемом по поводу средневековой доминиканской мистики, но в удивительно современном ее звучании.

Эта современность звучания Экхарта признавалась и современными Баадеру немецкими романтиками, и немецкой классической философией (Шеллингом, Гегелем). Тот, кто знаком с сочинениями Макса Шелера или Мартина Хайдеггера, увидит, что эти авторы – авторы уже XX столетия – обращаются к тем же проблемам, что и говоривший, казалось бы, удивительно просто (и о простых вещах) Экхарт.

Чем это вызвано? Пожалуй, можно дать единственный ответ на этот вопрос: мистические тексты Экхарта снимают историческую дистанцию между ним и его эпохой, поскольку указывают на опыт самопознания, который действительно позволяет нам обнаружить в себе не только «эмпирическое я», но и что-то невыразимое, завораживающее, неподвластное физическому времени.

* * *

Публикуемые ниже переводы Маргариты Васильевны Сабашниковой (1882–1973) представляют собой первую и очень интересную страницу в изучении средневековой немецкой мистики в России. Сама переводчица принадлежала к высшим интеллектуальным и художественным кругам России «Серебряного века». Некоторое время она была замужем за Максимилианом Волошиным, у нее были драматические отношения с Вяч. Ивановым. Она обладала несомненным даром художника, училась у И. Е. Репина, но стала более известна как переводчица, писательница и поэтесса. На М. Сабашникову огромное впечатление оказала антропософия, она входила в антропософское общество и переводила на русский язык сочинения Рудольфа Штайнера. Свое мироощущение того времени Маргарита Васильевна передавала в своих мемуарах следующими словами: «Вся природа – Божий храм, а естествознание – богослужение. Священники не нужны, потому что перед Богом все равны. Молитвы учить не нужно, потому что каждый должен обращаться к Богу на своем языке. Или нет никаких чудес, или каждый цветок, каждый кристалл есть чудо». После революции М. Сабашникова пыталась служить новой России, учила детей рисованию, пыталась проводить художественные акции, но закончился этот период ее жизни разочарованием в наивных идеалах ее поколения и депрессией. В 1922 году М. Сабашникова уезжает за границу и больше уже не возвращается на родину.

Интерес к творчеству Мейстера Экхарта был связан у М. Сабашниковой с ее антропософскими увлечениями. По мнению Маргариты Васильевны, Экхарт как никто другой из средневековых мистиков был близок подлинному знанию, а его проповеди были созвучны идеям, которые она обнаруживала в антропософии. В 1912 году вышел ее перевод ряда проповедей Экхарта, который долгое время был единственным русскоязычным источником по творчеству великого немецкого мистика. Лишь в последнее десятилетие в России появились переводы и исследования М. Ю. Реутина, Н. О. Гучинской, М. Л. Хорькова, В. В. Нечунаева, И. М. Прохоровой и др., которые сделали творчество и идеи Экхарта более доступными для читающей отечественной публики.

В наше время, характеризуя переводы М. Сабашниковой, отдают дань ее литературному мастерству и интуиции, однако утверждают, что они – «изящные и неточные». Действительно, Маргарита Васильевна порой упрощает текст Экхарта, заменяя грамматические формы средневекового немецкого языка более понятными для русского читателя. Однако от этого не теряется смысл сказанного немецким мистиком, так что публикуемые переводы могут успешно представить творчество Экхарта современной публике. К тому же они сами уже стали памятником отечественной литературы и с этой точки зрения имеют самостоятельную ценность.

Мы дополнили публикуемые переводы краткими комментариями. Комментарии не имели задачей написание исчерпывающего истолкования или научно-справочное оформление настоящего издания. Скорее они являются размышлением над текстами проповедей, попыткой обнаружить в них внутреннюю логику и сформулировать вопросы, обращенные даже не к Мейстеру Экхарту, а к нам самим.

Р. В. Светлов

Духовные проповеди и рассуждения. Предисловие (Мейстер Экхарт)

Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»

© Светлов Р., предисловие, комментарии, 2008

© Оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2008

«Вот подлинное мгновение вечности: когда душа познает все вещи в Боге такими новыми и свежими и в той же радости, какими я ощущаю их сейчас перед собой».

Эта фраза Мейстера Экхарта проясняет, что такое мистицизм, — причем проясняет самым глубинным и исчерпывающим образом. Мистический интерес базируется не на суеверии или тяге к оккультизму, а на восприятии всего сущего как чуда и сокровенного символа. Ему незнакома усталость сердца — если он не пытается, конечно, заигрывать с обыденным сознанием, ищущим мудрость в болезни и усталости.

Средние века «по определению» богаты на мистиков. Однако Мейстер Экхарт — один из немногих, кто создал такого рода тексты, которые позволяют христианской культуре вступить в диалог с другими конфессиями: искать общее в той сфере, которая обычно представляется интимно замкнутой, — в сфере личностного опыта богопознания.

И дело не только в высочайшей образованности Экхарта и его несомненной способности к спекулятивному мышлению. Не благодаря, а, быть может, вопреки им он смог найти самые простые слова и самые ясные примеры для того, чтобы донести частицу своего опыта до слушателей (а теперь — читателей) и чтобы сделать свои проповеди заданием и загадкой, которую настоятельно хочется разрешить.

Как любой великий мистик, он знал периоды славы и преследований — причем не только при жизни. Еще в первой четверти XVI столетия некоторые из рассуждений Экхарта были напечатаны вместе с проповедями его знаменитого последователя Иоганна Таулера. Однако после этого европейская культура не проявляла к нашему автору никакого интереса — вплоть до первой половины XIX века, когда немецкий мистик, философ и медик Франц фон Баадер привлек к нему всеобщее внимание. После публикации в 1857 году ряда его сочинений Францем Пфайффером (см. 2-й том «Deutsche Mystiker») Экхарт стал популярной фигурой, однако даже в настоящий момент серьезное исследование его творчества еще остается насущной задачей для ученых.

Мейстер Экхарт родился около 1260 года в Тюрингии, в деревне Хохгейм (и, вероятно, принадлежал к достаточно известному роду Хохгеймов). Достигнув возраста 15–16 лет, он вступает в орден доминиканцев и начинает обучение в Эрфурте, а затем — в доминиканской школе в Страсбурге. Выбор в пользу доминиканцев, а не францисканцев или какого-либо из более древних орденов был вполне объясним. Доминиканцы и францисканцы, чья история насчитывала лишь около полустолетия, были молодыми, очень популярными, «прогрессивными» орденами. Возникшие в разгар борьбы с еретическими движениями (мы имеем в виду так называемые Альбигойские войны на юге Франции), они (особенно доминиканцы) несут определенную вину за превращение инквизиции в рядовое явление последних веков Средневековья[1]. Однако внутренняя жизнь орденов вовсе не представляла собой сплошного мракобесия и ретроградства. Широкое распространение еретических движений и необходимость публичного опровержения еретических взглядов, а также стремление французских королей объединить наследие Каролингов при помощи высококвалифицированных чиновников-юристов стали стимулом для развития образованности и бурного роста университетов. Именно на это столетие падает деятельность Альберта Великого, Бонавентуры, Фомы Аквинского, Роджера Бэкона, Дунса Скотта и многих других величайших умов Средневековья. И по преимуществу все эти теологи принадлежали либо к доминиканскому, либо к францисканскому ордену. Таким образом, выбор Экхарта был понятен: вступление в «новый» орден сулило не консервацию, а развитие его духовных сил. Поскольку же в Тюрингии, как и почти во всей Германии, доминиканцы обладали бо́льшим авторитетом, чем францисканцы, юноша выбрал их общину.

После Страсбурга подающий надежды молодой человек был отправлен в высшую доминиканскую школу в Кёльне, где было очень сильно влияние идей Альберта Великого (даже в сравнении с «ангельским доктором» Фомой Аквинским). Экхарт быстро шагал по ступеням орденской иерархии. В конце XIII столетия он — приор Эрфурта и викарий доминиканцев Тюрингии.

В 1300–1302 годах Экхарт преподает в Парижском университете, где знакомится с самыми последними «новациями» в богословии. Преподавание идет достаточно успешно: Экхарт получает даже звание магистра; однако подлинная слава ждет его не здесь. По возвращении в Эрфурт Экхарт назначается главой «Саксонской провинции» доминиканского ордена — крупнейшей (по крайней мере территориально) из доминиканских провинций. Под его юрисдикцией оказываются общины от Ла-Манша до современной Латвии и от Северного моря до верхнего течения Рейна. Трудно сказать, покидал ли он Эрфурт, управляя вверенными ему монастырями, несомненно лишь, что проповедническая деятельность Экхарта в этот момент имеет активный характер, — и впервые против него выдвигается обвинение в догматической неточности и ереси «свободного духа». Связано это было с распространением из Брабанта вверх по долине Рейна движения бегинок и беггардов — светских женских (бегинки) и мужских (беггарды) общежительных союзов, члены которых возлагали на себя ряд обетов, собирались для совместных молитв, много работали для общей пользы, помогали в содержании странноприимных домов — однако до минимума сводили свои контакты с официальной Церковью. В них — как и в южнофранцузских вальденсах — нынешние исследователи видят предшественников протестантизма; и действительно, чаще всего «ересь» бегинок и беггардов выражалась всего лишь в отказе почитать церковную иерархию.

В 1215 году на IV Латеранском соборе создание таких общин было запрещено, однако они продолжали существовать; более того, общий язык с бегинками и беггардами находили именно францисканцы и доминиканцы. И «еретики», и братия этих орденов принадлежали к новым явлениям; можно сказать, что это были очень активные, искренне верующие и ищущие люди. Поэтому, обращаясь к подобным аудиториям (а мы знаем, что Экхарт читал проповеди в общинах бегинок), провинциал Саксонский не ограничивал себя традиционными толкованиями отношений между душой и Богом. К тому же многие проповеди он читал на народном немецком языке, еще не выработавшем четкой терминологической системы, а потому достаточно вольно передавал латинские понятия.

В 1306 году Экхарту удается снять с себя обвинения. Оправдания его были, судя по всему, исчерпывающими, так как он получает должность викария-генерала Богемии, а в 1311 году его отправляют преподавать в Париж.

Впрочем, в столице Капетингов ему снова не удается задержаться. В следующем, 1312 году освобождается кафедра богословия в Страсбурге, и Экхарта, как знаменитого ученого и проповедника, приглашают занять ее.

Трудно сказать, как долго преподавал Экхарт в Страсбурге. Обычно именно к нашему автору относят одно краткое сообщение об уличении в ереси некоего франкфуртского приора Экхарта. Однако едва ли правильно отождествлять «франкфуртское дело» с Мейстером Экхартом, так как мы знаем, что в середине 20-х годов XIV столетия он благополучно продолжал свою деятельность профессора богословия — теперь в Кёльне.

Правда, в тот момент ситуация стала иной, чем в начале века. После того как собор 1311 года во Вьенне в очередной раз осудил и запретил общины бегинок и беггардов, в прирейнской Германии разворачивается активная деятельность инквизиции. В 1325 году Римскому Папе докладывают о еретических положениях, которые проповедуют доминиканцы Тевтонской провинции. Архиепископ Кёльнский Герман фон Вирнебург начинает преследование Экхарта (представляя обвинения против него самому Папе Римскому). Вначале Николай Страсбургский, который по поручению Папы осуществлял наблюдение за доминиканскими монастырями в Германии, защитил Экхарта (впрочем, тому было запрещено касаться во время своих проповедей «тонких» вопросов), но тогда архиепископ Кёльнский, при поддержке францисканцев[2], начал преследование и вольнодумствующего богослова, и папского представителя. 14 января 1327 года открывается процесс против Экхарта.

Дальнейшие события известны нам достаточно точно. 24 января Экхарт отказывается отвечать перед кёльнским инквизиционным судом[3]. Он собирается предстать в начале мая перед самим Папой, пребывавшим тогда в Авиньоне, и оправдаться по всем пунктам.

Либо здоровье Экхарта, уже пожилого человека, было подорвано, либо ему отсоветовали ехать в Авиньон, однако 13 февраля того же года он обнародовал свою защитительную речь в доминиканской церкви Кёльна (то, что эта речь готовилась для чтения перед Папой, подтверждается тем, что она была написана на латинском языке). В этой «Апологии» он не отказывается от своих слов и идей, но стремится доказать, что был неправильно понят. Вскоре после этого Мейстер Экхарт умирает (видимо, в начале весны того же года).

«Дело Экхарта» завершается лишь спустя два года. Вначале, в 1328 году, на генеральном собрании каноников доминиканского ордена в Тулузе под давлением папского двора принято решение преследовать тех проповедников, которые слишком вольно говорят о «тонких вещах», — что может привести паству к заблуждениям и злу[4]. А 27 марта 1329 года была издана папская булла «На пашне доминиканской», где перечислялись 28 еретических положений Экхарта (некоторые из них и действительно выглядят совсем не «кафолически» — например, тезис о вечности мира), а покойный богослов порицался за них. При этом упоминалась оправдательная речь самого Экхарта — как свидетельство в пользу того, что он сам признал себя неправым.

____

Что повлияло на творчество Мейстера Экхарта?

Прежде всего нужно помнить, что, несмотря на расцвет Высокой Схоластики, XII–XIV столетия проникнуты мистическим духом. Душа средневекового человека глубоко переживает конечность мира — и ищет бесконечного, причем бесконечного в себе, бесконечности своих скрытых сил. За полтора столетия до Экхарта странный человек по имени Стелла де Эон заявлял перед церковным судом, что в нем обитает сам Высочайший Бог, а посох в его руке содержит в себе все три мира и от того, каким концом этот посох повернут к небу, зависит, какой частью мироздания правит Бог Творец. Этот ересиарх вел себя так, словно он предугадал проповеди Экхарта о душе, добившейся полного обожения и превзошедшей Самого Творца.

Однако вопрос об источниках в нашем случае имеет не только культурологический характер[5]. Корпус немецкоязычных проповедей, часть из которых была переведена в начале нашего столетия М. В. Сабашниковой и которые мы публикуем в этой книге, не представляет собой богословского трактата. Даже на Библию (латинскую «Вульгату») Экхарт ссылается достаточно небрежно, весьма вольно переводя отдельные ее пассажи, еще более небрежно он говорит об авторах, у которых заимствует определенные мысли. Читатель обнаружит, что в половине случаев он даже не называет их по имени, ограничиваясь фразами «богословы полагают» или «один древний мудрец говорил»[6]. Мы не ставили перед собой целью критическое издание текстов Экхарта, однако, дабы читатель представлял круг явных и неявных отсылок нашего автора, укажем следующие источники:

Библия.

Мейстер Экхарт ссылается преимущественно на Песнь Песней, Книгу Екклесиаста, Пророков, Евангелия от Иоанна, от Матфея и свод апостольских посланий.

Отцы Церкви и повлиявшие на Экхарта средневековые мыслители:

Дионисий Ареопагит — прежде всего «О Божественных Именах»;

Блаженный Августин — «Исповедь», «О Троице», «О свободе выбора»;

Боэций — «Утешение философией»;

Исидор Севильский — «Этимологии»;

Максим Исповедник — «Недоуменное», возможно, «Мысли о постижении Бога и Христа»;

Иоанн Дамаскин — «Точное изложение православной веры»;

Авиценна — «Метафизика»;

Петр Ломбардский — «Сентенции»;

Бернард Клервоский — послания, проповеди;

Альберт Великий — комментарии на «Сентенции» Петра Ломбардского, «Книга о причинах»;

Фома Аквинский — «Сумма богословия», «Толкование на Физику Аристотеля» и др. трактаты.

Античные языческие философы:

Платон — Экхарт знает многие тексты основателя Академии, в особенности же диалоги «Федон» и «Тимей» (в переводе Халкидия). Некоторые места из его проповедей наводят на мысль о диалектике первых двух гипотез «Парменида»;

Аристотель — «Метафизика», логические сочинения, «О Душе»;

Прокл — «Первоначала теологии» (в переводе Вильяма из Мербеке).

Есть целый ряд мест, которые вызывают уверенность, что Мейстер Экхарт должен быть знаком с некоторыми из трактатов Плотина — в изложении Мария Викторина.

Добавим и псевдоаристотелевский трактат «О причине причин».

Однако список источников дает нам скорее материал, который Экхарт перерабатывал в свете своего мистического опыта, чем набор идейных источников. Отталкиваясь от общей традиции средневековой мысли, он совершил настоящую революцию, изложение которой — непростая задача для того, кто решился написать об Экхарте.

Нам кажется, что главной ошибкой любого толкователя Мейстера Экхарта явилась бы попытка превратить его воззрения в некоторую спекулятивную систему. Часто при изложении учения Экхарта исследователи опираются на свод его рассуждений, изречений и проповедей, произнесенных на средневерхненемецком языке. Проповеди по большей части записывались его слушателями, при этом не редактировались автором или же — в некоторых местах это видно — лишь разбавлялись его собственными заметками или конспектами. В различных рукописных традициях существуют разночтения[7], касающиеся порой центральных положений.

Да и сам Экхарт прибавляет нам проблем. Будучи мистиком, он не заботится о точности формулировок и о том, чтобы давать однозначные определения одному и тому же предмету. Он прекрасно понимает основную функцию речи: не сообщать информацию, а вызывать определенное переживание, которое станет причиной нужного представления. Огонь, разгорающийся в глазах слушателя, важнее четкости дефиниций и рациональной последовательности, так как для мистика речь, как и спекулятивное мышление, не цель, но средство. А антиномии и парадоксы, возникающие при сравнении различных его проповедей или трактатов, — одно из средств восхождения к немыслимой природе Божества[8].

При чтении проповедей видно, как порой торопится Экхарт, находясь в расцвете своих духовных сил, донести до слушателей нечто открывающееся ему прямо сейчас, здесь. Он убежден, что истина не в будущем и не в прошлом, а здесь и сейчас, — нужно лишь воспользоваться этим счастливым «благовремением». В этом смысле тексты его проповедей напоминают трактаты другого философа и мистика, основателя неоплатонизма Плотина. Те также написаны не с целью создания системы, а «по случаю» — в ответ на просьбу кого-либо из его учеников. Они имеют характер беседы, предполагая реакцию, возражения второго, скрытого текстом, участника диалога. Плотин также мало заботится о кристальной точности формулировок; ведь и для него важнее успеть воспользоваться благовремением, этой «трещиной в бытии».

Следует добавить, что до сих пор до конца не исследован корпус латинских сочинений Экхарта, обнаруженных в 1880–1886 годах, хотя именно там наш автор выступает как последовательный, схоластически точный мыслитель.

По этим причинам мы не хотим давать в по необходимости краткой вступительной статье эскиз «мистической системы» Экхарта (которой — именно как «системы» — скорее всего и не было). Некоторые важные стороны его мировоззрения будут обсуждаться в комментариях к проповедям[9]. Здесь же отметим только несколько узловых моментов, которые нужно помнить при чтении Экхарта.

Прежде всего, в его воззрениях присутствует немало платонических и неоплатонических идей, как у многих немецких доминиканцев рубежа XIII–XIV столетий, в среде которых дольше всего продолжалось сопротивление прямой «экспансии» аристотелизма.

Центр интереса нашего автора (как мистика-платоника) — душа, во всей непосредственности ее внутренней жизни. Экхарт «выносит за скобки» все, что помешало бы познать душу — то есть познать самого себя! — эпоху, воспитание, семейные и практические связи человека с его окружением. Он опирается только на вырванную из исторического и общественного контекста своего существования душу и на Священное Писание, которое должно служить «путеводителем» при исследовании самого себя. (При этом в последнем обнаруживаются совершенно необычные смыслы.)

Душа, которая постигаема во времени, — это само время, сама память о своей жизни, о своих чаяниях, радостях, заботах. Когда мы говорим о душе во времени, мы не видим ее саму по себе, а лишь какой-то из многочисленных ее ликов. Самопознание, следовательно, не может быть «потоком сознания», не должно происходить во времени, но лишь вне времени, вне памяти о себе «ежемгновенном». Самопознание тождественно для Экхарта, верующего христианина, с познанием Бога, открыть Коего можно только в душе. Как Бог не причастен времени, так не причастна времени и душа: они не в прошлом и не в будущем, но сейчас — в том единственном модусе времени, где вечность открыта нам. Именно в «сейчас» происходят все действительно важные для души события: грехопадение (понимаемое Экхартом весьма специфически), выбор Бога или мира, Богопознание, спасение. Поскольку душа причастна вечности, она — в этом смысле — вечна; поскольку мир причастен вечности, он — в этом смысле — вечен. Вечность твари у Экхарта на самом деле не отрицает догмат о Сотворении мира и души, а показывает, что для души важны не внешние события, а лишь та вневременная история, которая происходит в ней самой.

Важно отметить, что Экхарт, говоря о вневременной природе души, не превращает ее в абстрактную «субстанцию». Закостенение души как некой вневременной сущности сделало бы ее столь же далекой от Бога, как и пребывание в постоянной изменчивости времени. Поскольку Бог превосходит все тварное, все, что может представить человек, — душа, которая есть Его образ и, потенциально, подобие, не может быть ни временным становлением, ни абстрактной вневременной субстанцией[10]. Она — «ничто» тварного и «ничто» Творца, если мы понимаем Его как простую противоположность твари. Чтобы показать подлинный облик души, Экхарт вводит по существу гностическое понятие «искры», обозначающей совершенно трансцендентное всему психическому и рациональному опыту человека основание души, в котором последняя и воссоединяется с Богом. Бог — чистое единство бытия и мысли; Он настолько превосходит любое наше понятие, что не может быть назван в своей сокровеннейшей сущности иначе, чем безосновная Основа (grunt), Бездна, на которой зиждется все сущее.

В итоге Экхарт заставляет своих слушателей признать очень важный тезис. Воссоединение с так определенным Богом оказывается невозможно помыслить как некий механический процесс, как взаимодействие двух внешних друг другу субстанций. Воссоединение возможно лишь как Богорождение: Бог рождается в душе, отчего душа не только становится божественной, но восходит к той самой безусловной и безосновной Основе, из которой проистекли и тварь, и Творец (!).

В акте Богорождения происходят одновременно и снятие любой иерархии (как неоднократно повторяет Экхарт, душа в этот момент превосходит Самого Творца), и возникновение Лиц Троицы[11]. Экхарт определенно различает Божество как сущность всех Лиц Троицы (и одновременно первую манифестацию потусторонней «основы») и Бога, Лики Которого указывают на порядок творения мира. Так вот, душа связана с последними лишь как тварь с Творцом. Там же, где нет никакого различия, то есть в своей основе, «искре», она едина с самой сверхбожественной основой всего.

Оправдываясь в своих апологетических текстах от обвинений в ереси, Экхарт демонстрирует родство своего учения со стандартной схоластической моделью, говоря о невозможности в человеческой душе тождества мышления и бытия по существу. Мы видим, что его оправдания не были проявлением слабости или лукавства, ибо Экхарта нельзя назвать пантеистом (по крайней мере, в классическом смысле этого слова). Он различал ту душу, которая является нашей психической очевидностью, «иной» Богу, и то истинное «нечто», которое присутствует в момент Рождения Христа в нас. Однако экхартовская апология не могла сгладить шокирующего впечатления от тезиса о запредельной бездне, каким-то образом присущей человеческой душе, бездне, породившей все, в том числе и Бога. Для его последователей этот тезис был откровением, для гонителей же — соблазном, который необходимо искоренить.

Ученики Экхарта были уже более осторожны. Иоганн Таулер, Генрих Сузо, Ян Рюисброк более или менее успешно старались примирить мистические положения своего учителя с нормами католического церковного умозрения. Их сочинения не столь резки и откровенны — хотя все они были яркими личностями и популярными авторами.

Однако влияние мистики Экхарта не исчерпывается творчеством его непосредственных преемников. Авторитет нашего автора признавал такой «столп» возрожденческого мышления, как Николай Кузанский, и даже сам Мартин Лютер опубликовал в 1518 году написанную во второй половине XIV века под воздействием идей Экхарта анонимную «Немецкую теологию». Влияние Мейстера Экхарта заметно в сочинениях Якоба Бёме и Ангелуса Силезиуса (Иоганна Шефлера). Мы говорили уже о возрождении интереса к Экхарту в начале XIX столетия благодаря открытиям Франца фон Баадера. И дело здесь не в «антикварном любопытстве», испытываемом по поводу средневековой доминиканской мистики, но в удивительно современном ее звучании.

Эта современность звучания Экхарта признавалась и современными Баадеру немецкими романтиками, и немецкой классической философией (Шеллингом, Гегелем). Тот, кто знаком с сочинениями Макса Шелера или Мартина Хайдеггера, увидит, что эти авторы — авторы уже XX столетия — обращаются к тем же проблемам, что и говоривший, казалось бы, удивительно просто (и о простых вещах) Экхарт.

Чем это вызвано? Пожалуй, можно дать единственный ответ на этот вопрос: мистические тексты Экхарта снимают историческую дистанцию между ним и его эпохой, поскольку указывают на опыт самопознания, который действительно позволяет нам обнаружить в себе не только «эмпирическое я», но и что-то невыразимое, завораживающее, неподвластное физическому времени.

* * *

Публикуемые ниже переводы Маргариты Васильевны Сабашниковой (1882–1973) представляют собой первую и очень интересную страницу в изучении средневековой немецкой мистики в России. Сама переводчица принадлежала к высшим интеллектуальным и художественным кругам России «Серебряного века». Некоторое время она была замужем за Максимилианом Волошиным, у нее были драматические отношения с Вяч. Ивановым. Она обладала несомненным даром художника, училась у И. Е. Репина, но стала более известна как переводчица, писательница и поэтесса. На М. Сабашникову огромное впечатление оказала антропософия, она входила в антропософское общество и переводила на русский язык сочинения Рудольфа Штайнера. Свое мироощущение того времени Маргарита Васильевна передавала в своих мемуарах следующими словами: «Вся природа — Божий храм, а естествознание — богослужение. Священники не нужны, потому что перед Богом все равны. Молитвы учить не нужно, потому что каждый должен обращаться к Богу на своем языке. Или нет никаких чудес, или каждый цветок, каждый кристалл есть чудо». После революции М. Сабашникова пыталась служить новой России, учила детей рисованию, пыталась проводить художественные акции, но закончился этот период ее жизни разочарованием в наивных идеалах ее поколения и депрессией. В 1922 году М. Сабашникова уезжает за границу и больше уже не возвращается на родину.

Интерес к творчеству Мейстера Экхарта был связан у М. Сабашниковой с ее антропософскими увлечениями. По мнению Маргариты Васильевны, Экхарт как никто другой из средневековых мистиков был близок подлинному знанию, а его проповеди были созвучны идеям, которые она обнаруживала в антропософии. В 1912 году вышел ее перевод ряда проповедей Экхарта, который долгое время был единственным русскоязычным источником по творчеству великого немецкого мистика. Лишь в последнее десятилетие в России появились переводы и исследования М. Ю. Реутина, Н. О. Гучинской, М. Л. Хорькова, В. В. Нечунаева, И. М. Прохоровой и др., которые сделали творчество и идеи Экхарта более доступными для читающей отечественной публики.

В наше время, характеризуя переводы М. Сабашниковой, отдают дань ее литературному мастерству и интуиции, однако утверждают, что они — «изящные и неточные». Действительно, Маргарита Васильевна порой упрощает текст Экхарта, заменяя грамматические формы средневекового немецкого языка более понятными для русского читателя. Однако от этого не теряется смысл сказанного немецким мистиком, так что публикуемые переводы могут успешно представить творчество Экхарта современной публике. К тому же они сами уже стали памятником отечественной литературы и с этой точки зрения имеют самостоятельную ценность.

Мы дополнили публикуемые переводы краткими комментариями. Комментарии не имели задачей написание исчерпывающего истолкования или научно-справочное оформление настоящего издания. Скорее они являются размышлением над текстами проповедей, попыткой обнаружить в них внутреннюю логику и сформулировать вопросы, обращенные даже не к Мейстеру Экхарту, а к нам самим.

Р. В. Светлов

биография, книги, духовные проповеди и рассуждения

Мейстер Экхарт (1260 — 1327) – немецкий мистик, богослов и философ, который учил радикальной религиозной философии: видеть Бога во всем. Эзотерический опыт и практическая духовная философия принесли ему популярность, но также стали причиной обвинений в ереси местной инквизицией. Несмотря на то, что его труды были осуждены как еретические, они остаются важным источником мистического опыта в рамках христианской традиции, представителями которой являются Силезиус, Николай Кузанский, Беме Якоб, Экхарт Мейстер, Кьеркегор, Франциск Ассизский и др.

Краткая биография

Экхарт фон Хоххайм родился в Тамбахе близ Готы в Тюрингии в современной Центральной Германии. Это была влиятельная провинция по части религиозных движений средневековой Европы. Другими известными религиозными деятелями, родившимися там, являются Мехтильд из Магдебурга, Томас Мюнцер и Мартин Лютер.

Сохранилось не много достоверных данных о ранней жизни Экхарта, но, по всей видимости, в возрасте 15 лет он покинул родной дом, чтобы вступить в доминиканский орден в близлежащем Эрфурте. Орден был основан на юге Франции в 1215 г. св. Домиником как проповеднический, члены которого обучались с целью стать учителями и ораторами. В 1280 г. Экхарт был направлен в Кельн для получения базового высшего образования, включавшего 5 лет изучения философии и 3 года теологии. Между занятиями он по 3 часа в день читал монашеские службы, молитву Orationes Secretae и долго молчал. В Кельне Эркхарт встретился с мистиком-схоластом Альбертом Великим, доктором всех наук и учителем Фомы Аквинского – самого известного теолога церкви. К 1293 г. Экхарт был окончательно рукоположен в монахи.

Учеба в Париже

В 1294 г. его направили в Париж изучать «Сентенции» Петра Ломбардского. Университет Парижа был центром средневекового образования, где он смог получить доступ ко всем значимым работам и, видимо, прочитал большую их часть. В Париже он стал преподавателем в доминиканском монастыре Сен-Жак, а позже его назначили настоятелем монастыря в Эрфурте неподалеку от места своего рождения. Его репутация богослова и приора, должно быть, была хорошей, так как ему поручили руководство регионом Саксония, в котором насчитывалось 48 монастырей. Экхарт считался хорошим и эффективным администратором, но его главной страстью были наставления и публичные проповеди.

В мае 1311 г. Экхарт был приглашен преподавать в Париж. Это стало еще одним подтверждением его репутации. Иностранцам редко предоставлялась привилегия быть дважды приглашенными преподавать в Париж. Этот пост дал ему титул Мейстера (от латинского Magister — «мастер», «учитель»). В Париже Экхарт часто принимал участие в горячих религиозных дебатах с францисканцами.

Основная часть его обязанностей состояла в обучении членов доминиканского ордена, а также необразованной широкой общественности. Он приобрел репутацию сильного учителя, который стимулировал работу мысли у своих учеников. Мейстер Экхарт проповеди и сочинения наполнял мистическим элементом, который недооценивался или не упоминался в традиционных библейских и церковных учениях. Он также обладал способностью упрощать сложные концепции и объяснять их на доступном языке, что нравилось простым людям. Это увеличило его личную популярность, а его проповеди пользовались большим успехом.

В 1322 г. Экхарт, самый знаменитый проповедник того времени, был переведен в Кельн, где он произнес свои наиболее известные речи.

Божественность человека

Философия Экхарта подчеркивала божественность человека. Он часто ссылался на духовную связь между душой и Богом. Одно из его самых известных высказываний гласит: «Глаз, которым я вижу Бога, является тем же глазом, которым Бог видит меня. Мой глаз и глаз Бога – один глаз, и один взгляд, и одно знание, и одна любовь».

Это напоминает слова Иисуса Христа о том, что он и его Отец – одно. Высказывание Экхарта также иллюстрирует то, как его философия гармонировала с восточным мистицизмом, подчеркивающим близость Бога.

Восприимчивый ум

Майстер Экхарт был убежденным мистиком, потому что он учил важности успокоения ума для того, чтобы он стал восприимчивым к присутствию Бога. «Для умиротворенного разума все возможно. Что такое спокойный ум? Спокойный ум ни о чем не беспокоится, ни за что не переживает и, свободный от уз и своекорыстия, целиком сливается с волей Бога и становится мертвым для своей собственной».

Отрешенность

Экхарт также учил важности отрешенности. Как и другие эзотерические учения, философия Мейстера предполагала, что ищущий должен отделить ум от земных отвлечений, таких как желание, например.

Нерушимая отрешенность приводит человека в подобие Божие. «Чтобы быть исполненным вещей, нужно быть пустым для Бога; чтобы быть пустым для вещей, нужно быть исполненным Богом».

Вездесущность Бога

Мейстер Экхарт верил в то, что Бог присутствует во всех живых организмах, хотя он различал Абсолютного Бога, который был вне всякой формы и проявления Бога в мире. «Мы должны находить Бога одинаково во всем и всегда находить Бога одинаковым во всем».

Хотя Экхарт был мистиком, он также выступал за бескорыстное служение в миру, чтобы помогать преодолеть эгоистичную природу человека.

Обвинения в ереси

С ростом его популярности некоторые высокопоставленные деятели церкви стали усматривать в его учениях элементы ереси. В частности, архиепископ Кельна был обеспокоен тем, что популярные проповеди Экхарта простых и необразованных людей вводят в заблуждение, «которое могло бы легко привести своих слушателей к ошибке».

В 1325 г. представитель папы Николай Страсбургский по просьбе папы Иоанна XXII проверил работы проповедника и объявил их правоверными. Но в 1326 году Мейстер Экхарт был официально обвинен в ереси, а в 1327 году архиепископ Кёльна приказал провести инквизиционный процесс. В феврале 1327-го проповедник выступил со страстной защитой своих убеждений. Он отрицал, что делал что-то неправильно, и публично доказывал свою невиновность. Как утверждал Мейстер Экхарт, духовные проповеди и рассуждения имели целью поощрить обычных людей и монахов стремиться делать добро и развивать бескорыстную любовь к Богу. Возможно, он использовал неортодоксальный язык, но его намерения были благородны и имели целью привить людям самые важные духовные понятия учения Христа.

«Если невежд не учить, то они никогда не научатся, и никто из них никогда не узнает искусство жить и умирать. Невежественных учат в надежде превратить их из невежд в просвещенных людей».

«Благодаря высшей любви вся жизнь человека должна быть поднята от временного эгоизма к источнику всякой любви, к Богу: человек снова будет господином над природой, пребывая в Боге и поднимая ее к Богу».

Смерть в папской резиденции

После того как он был признан виновным архиепископом Кёльна, Майстер Экхарт отправился в Авиньон, где папа Иоанн XXII создал трибунал для расследования апелляции проповедника. Здесь Экхарт умер в 1327 году еще до того, как Папа пришел к окончательному решению. После его смерти глава католической церкви назвал некоторые учения Мейстера ересью, найдя 17 пунктов, которые противоречили католической вере, и еще 11, которые подозревались в этом. Предполагается, что это была попытка приструнить мистические учения. Тем не менее было сказано, что Экхарт отрекся от своих взглядов еще до кончины, поэтому он лично остался без порока. Этот компромисс должен был успокоить как его критиков, так и сторонников.

Влияние Экхарта

После смерти популярного проповедника его репутация была поколеблена осуждением папы некоторых из его сочинений. Но он по-прежнему оставался влиятельным в доминиканском ордене. Экхарт Мейстер, книги которого частично не были осуждены, продолжил воздействовать на умы своих последователей через свои сочинения. Многие его почитатели участвовали в движении друзей Бога, существовавшем в общинах по всему региону. Новые лидеры были менее радикальными, чем Экхарт, но они сохраняли его учение.

Мистические взгляды Мейстера, вероятно, были использованы при создании анонимного труда 14 века «Теология Германика». Это произведение оказало большое влияние на протестантскую реформацию. «Теология Германика» имела большое значение, потому что критиковала роль церковной иерархии и подчеркивала важность прямой связи человека с Богом. Эти идеи были использованы Мартином Лютером, когда он бросил вызов светской власти Римско-католической церкви.

Возрождение учения

В девятнадцатом и двадцатом веках широкий круг духовных традиций вновь популяризировал учение и наследие, которое оставил Мейстер Экхарт. Цитаты из его произведений использовал даже папа Иоанн Павел II: «Не Экхарт ли учил своих учеников: все, о чем Бог просит вас больше всего – это выйти из себя и позволить Богу быть Богом в вас. Можно подумать, что, отделяя себя от творений, мистик оставляет человечество в стороне. Тот же Экхарт утверждает, что, напротив, мистик чудесным образом присутствует на единственном уровне, где он действительно может достичь его, то есть в Боге».

Многие католики считают, что учение немецкого проповедника соответствует давним традициям и имеет сходство с философией Фомы Аквинского – врача церкви и собрата-доминиканца. Работа Экхарта является важным каноном в традиции христианской духовности и мистики.

Мейстер Экхарт был возвращен на видное место рядом немецких философов, которые высоко оценили его работу. В их число входит Франц Пфайфер, который переиздал его произведения в 1857 году, и Шопенгауэр, который перевел «Упанишады» и сравнил учение Мейстера с текстами индийских и исламских эзотериков. По его словам, Будда, Экхарт и он — все учат одному и тому же.

Беме Якоб, Экхарт Мейстер и другие христианские мистики также считаются великими учителями теософского движения.

В ХХ веке доминиканцы потрудились очистить имя немецкого проповедника и представили в новом свете блеск и востребованность его работ. В 1992 г. генеральный магистр ордена сделал официальный запрос кардиналу Ратцингеру аннулировать папскую буллу, заклеймившую Мейстера. Хотя этого не произошло, его реабилитацию можно считать состоявшейся. Его по праву можно назвать одним из величайших мастеров западной духовности.

Наследие Экхарта

Сохранившиеся работы Экхарта на латыни написаны до 1310 г. Это:

  • «Парижские вопросы»;
  • «Общее введение к работе в трех частях»;
  • «Введение к ​​работе о пропозициях»;
  • «Введение к ​​работе о комментариях»;
  • «Комментарии к Книге Бытия»;
  • «Книга притчей Бытия»;
  • «Комментарий к Книге Исход»;
  • «Комментарий к Книге Мудрости»;
  • «Проповеди и лекции по двадцать четвертой главе Экклезиаста»;
  • «Комментарий к Песне Песней»;
  • «Комментарий к Иоанну»;
  • «Рай разумной души»;
  • «Защита» и др.

Работы на немецком языке:

  • «86 духовных проповедей и рассуждений»;
  • «Беседы о наставлении»;
  • «Книга о божественном утешении» и др.

Читать книгу «Духовные проповеди и рассуждения» онлайн полностью — Мейстер Экхарт — MyBook.

Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»

© Светлов Р., предисловие, комментарии, 2008

© Оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2008

Предисловие

«Вот подлинное мгновение вечности: когда душа познает все вещи в Боге такими новыми и свежими и в той же радости, какими я ощущаю их сейчас перед собой».

Эта фраза Мейстера Экхарта проясняет, что такое мистицизм, – причем проясняет самым глубинным и исчерпывающим образом. Мистический интерес базируется не на суеверии или тяге к оккультизму, а на восприятии всего сущего как чуда и сокровенного символа. Ему незнакома усталость сердца – если он не пытается, конечно, заигрывать с обыденным сознанием, ищущим мудрость в болезни и усталости.

Средние века «по определению» богаты на мистиков. Однако Мейстер Экхарт – один из немногих, кто создал такого рода тексты, которые позволяют христианской культуре вступить в диалог с другими конфессиями: искать общее в той сфере, которая обычно представляется интимно замкнутой, – в сфере личностного опыта богопознания.

И дело не только в высочайшей образованности Экхарта и его несомненной способности к спекулятивному мышлению. Не благодаря, а, быть может, вопреки им он смог найти самые простые слова и самые ясные примеры для того, чтобы донести частицу своего опыта до слушателей (а теперь – читателей) и чтобы сделать свои проповеди заданием и загадкой, которую настоятельно хочется разрешить.

Как любой великий мистик, он знал периоды славы и преследований – причем не только при жизни. Еще в первой четверти XVI столетия некоторые из рассуждений Экхарта были напечатаны вместе с проповедями его знаменитого последователя Иоганна Таулера. Однако после этого европейская культура не проявляла к нашему автору никакого интереса – вплоть до первой половины XIX века, когда немецкий мистик, философ и медик Франц фон Баадер привлек к нему всеобщее внимание. После публикации в 1857 году ряда его сочинений Францем Пфайффером (см. 2-й том «Deutsche Mystiker») Экхарт стал популярной фигурой, однако даже в настоящий момент серьезное исследование его творчества еще остается насущной задачей для ученых.

Мейстер Экхарт родился около 1260 года в Тюрингии, в деревне Хохгейм (и, вероятно, принадлежал к достаточно известному роду Хохгеймов). Достигнув возраста 15–16 лет, он вступает в орден доминиканцев и начинает обучение в Эрфурте, а затем – в доминиканской школе в Страсбурге. Выбор в пользу доминиканцев, а не францисканцев или какого-либо из более древних орденов был вполне объясним. Доминиканцы и францисканцы, чья история насчитывала лишь около полустолетия, были молодыми, очень популярными, «прогрессивными» орденами. Возникшие в разгар борьбы с еретическими движениями (мы имеем в виду так называемые Альбигойские войны на юге Франции), они (особенно доминиканцы) несут определенную вину за превращение инквизиции в рядовое явление последних веков Средневековья[1]. Однако внутренняя жизнь орденов вовсе не представляла собой сплошного мракобесия и ретроградства. Широкое распространение еретических движений и необходимость публичного опровержения еретических взглядов, а также стремление французских королей объединить наследие Каролингов при помощи высококвалифицированных чиновников-юристов стали стимулом для развития образованности и бурного роста университетов. Именно на это столетие падает деятельность Альберта Великого, Бонавентуры, Фомы Аквинского, Роджера Бэкона, Дунса Скотта и многих других величайших умов Средневековья. И по преимуществу все эти теологи принадлежали либо к доминиканскому, либо к францисканскому ордену. Таким образом, выбор Экхарта был понятен: вступление в «новый» орден сулило не консервацию, а развитие его духовных сил. Поскольку же в Тюрингии, как и почти во всей Германии, доминиканцы обладали бо́льшим авторитетом, чем францисканцы, юноша выбрал их общину.

После Страсбурга подающий надежды молодой человек был отправлен в высшую доминиканскую школу в Кёльне, где было очень сильно влияние идей Альберта Великого (даже в сравнении с «ангельским доктором» Фомой Аквинским). Экхарт быстро шагал по ступеням орденской иерархии. В конце XIII столетия он – приор Эрфурта и викарий доминиканцев Тюрингии.

В 1300–1302 годах Экхарт преподает в Парижском университете, где знакомится с самыми последними «новациями» в богословии. Преподавание идет достаточно успешно: Экхарт получает даже звание магистра; однако подлинная слава ждет его не здесь. По возвращении в Эрфурт Экхарт назначается главой «Саксонской провинции» доминиканского ордена – крупнейшей (по крайней мере территориально) из доминиканских провинций. Под его юрисдикцией оказываются общины от Ла-Манша до современной Латвии и от Северного моря до верхнего течения Рейна. Трудно сказать, покидал ли он Эрфурт, управляя вверенными ему монастырями, несомненно лишь, что проповедническая деятельность Экхарта в этот момент имеет активный характер, – и впервые против него выдвигается обвинение в догматической неточности и ереси «свободного духа». Связано это было с распространением из Брабанта вверх по долине Рейна движения бегинок и беггардов – светских женских (бегинки) и мужских (беггарды) общежительных союзов, члены которых возлагали на себя ряд обетов, собирались для совместных молитв, много работали для общей пользы, помогали в содержании странноприимных домов – однако до минимума сводили свои контакты с официальной Церковью. В них – как и в южнофранцузских вальденсах – нынешние исследователи видят предшественников протестантизма; и действительно, чаще всего «ересь» бегинок и беггардов выражалась всего лишь в отказе почитать церковную иерархию.

В 1215 году на IV Латеранском соборе создание таких общин было запрещено, однако они продолжали существовать; более того, общий язык с бегинками и беггардами находили именно францисканцы и доминиканцы. И «еретики», и братия этих орденов принадлежали к новым явлениям; можно сказать, что это были очень активные, искренне верующие и ищущие люди. Поэтому, обращаясь к подобным аудиториям (а мы знаем, что Экхарт читал проповеди в общинах бегинок), провинциал Саксонский не ограничивал себя традиционными толкованиями отношений между душой и Богом. К тому же многие проповеди он читал на народном немецком языке, еще не выработавшем четкой терминологической системы, а потому достаточно вольно передавал латинские понятия.

В 1306 году Экхарту удается снять с себя обвинения. Оправдания его были, судя по всему, исчерпывающими, так как он получает должность викария-генерала Богемии, а в 1311 году его отправляют преподавать в Париж.

Впрочем, в столице Капетингов ему снова не удается задержаться. В следующем, 1312 году освобождается кафедра богословия в Страсбурге, и Экхарта, как знаменитого ученого и проповедника, приглашают занять ее.

Трудно сказать, как долго преподавал Экхарт в Страсбурге. Обычно именно к нашему автору относят одно краткое сообщение об уличении в ереси некоего франкфуртского приора Экхарта. Однако едва ли правильно отождествлять «франкфуртское дело» с Мейстером Экхартом, так как мы знаем, что в середине 20-х годов XIV столетия он благополучно продолжал свою деятельность профессора богословия – теперь в Кёльне.

Правда, в тот момент ситуация стала иной, чем в начале века. После того как собор 1311 года во Вьенне в очередной раз осудил и запретил общины бегинок и беггардов, в прирейнской Германии разворачивается активная деятельность инквизиции. В 1325 году Римскому Папе докладывают о еретических положениях, которые проповедуют доминиканцы Тевтонской провинции. Архиепископ Кёльнский Герман фон Вирнебург начинает преследование Экхарта (представляя обвинения против него самому Папе Римскому). Вначале Николай Страсбургский, который по поручению Папы осуществлял наблюдение за доминиканскими монастырями в Германии, защитил Экхарта (впрочем, тому было запрещено касаться во время своих проповедей «тонких» вопросов), но тогда архиепископ Кёльнский, при поддержке францисканцев[2], начал преследование и вольнодумствующего богослова, и папского представителя. 14 января 1327 года открывается процесс против Экхарта.

Дальнейшие события известны нам достаточно точно. 24 января Экхарт отказывается отвечать перед кёльнским инквизиционным судом[3]. Он собирается предстать в начале мая перед самим Папой, пребывавшим тогда в Авиньоне, и оправдаться по всем пунктам.

Либо здоровье Экхарта, уже пожилого человека, было подорвано, либо ему отсоветовали ехать в Авиньон, однако 13 февраля того же года он обнародовал свою защитительную речь в доминиканской церкви Кёльна (то, что эта речь готовилась для чтения перед Папой, подтверждается тем, что она была написана на латинском языке). В этой «Апологии» он не отказывается от своих слов и идей, но стремится доказать, что был неправильно понят. Вскоре после этого Мейстер Экхарт умирает (видимо, в начале весны того же года).

«Дело Экхарта» завершается лишь спустя два года. Вначале, в 1328 году, на генеральном собрании каноников доминиканского ордена в Тулузе под давлением папского двора принято решение преследовать тех проповедников, которые слишком вольно говорят о «тонких вещах», – что может привести паству к заблуждениям и злу[4]. А 27 марта 1329 года была издана папская булла «На пашне доминиканской», где перечислялись 28 еретических положений Экхарта (некоторые из них и действительно выглядят совсем не «кафолически» – например, тезис о вечности мира), а покойный богослов порицался за них. При этом упоминалась оправдательная речь самого Экхарта – как свидетельство в пользу того, что он сам признал себя неправым.

____

Что повлияло на творчество Мейстера Экхарта?

Прежде всего нужно помнить, что, несмотря на расцвет Высокой Схоластики, XII–XIV столетия проникнуты мистическим духом. Душа средневекового человека глубоко переживает конечность мира – и ищет бесконечного, причем бесконечного в себе, бесконечности своих скрытых сил. За полтора столетия до Экхарта странный человек по имени Стелла де Эон заявлял перед церковным судом, что в нем обитает сам Высочайший Бог, а посох в его руке содержит в себе все три мира и от того, каким концом этот посох повернут к небу, зависит, какой частью мироздания правит Бог Творец. Этот ересиарх вел себя так, словно он предугадал проповеди Экхарта о душе, добившейся полного обожения и превзошедшей Самого Творца.

Однако вопрос об источниках в нашем случае имеет не только культурологический характер[5]. Корпус немецкоязычных проповедей, часть из которых была переведена в начале нашего столетия М. В. Сабашниковой и которые мы публикуем в этой книге, не представляет собой богословского трактата. Даже на Библию (латинскую «Вульгату») Экхарт ссылается достаточно небрежно, весьма вольно переводя отдельные ее пассажи, еще более небрежно он говорит об авторах, у которых заимствует определенные мысли. Читатель обнаружит, что в половине случаев он даже не называет их по имени, ограничиваясь фразами «богословы полагают» или «один древний мудрец говорил»[6]. Мы не ставили перед собой целью критическое издание текстов Экхарта, однако, дабы читатель представлял круг явных и неявных отсылок нашего автора, укажем следующие источники:

Библия.

Мейстер Экхарт ссылается преимущественно на Песнь Песней, Книгу Екклесиаста, Пророков, Евангелия от Иоанна, от Матфея и свод апостольских посланий.

Отцы Церкви и повлиявшие на Экхарта средневековые мыслители:

Дионисий Ареопагит – прежде всего «О Божественных Именах»;

Блаженный Августин – «Исповедь», «О Троице», «О свободе выбора»;

Боэций – «Утешение философией»;

Исидор Севильский – «Этимологии»;

Максим Исповедник – «Недоуменное», возможно, «Мысли о постижении Бога и Христа»;

Иоанн Дамаскин – «Точное изложение православной веры»;

Авиценна – «Метафизика»;

Петр Ломбардский – «Сентенции»;

Бернард Клервоский – послания, проповеди;

Альберт Великий – комментарии на «Сентенции» Петра Ломбардского, «Книга о причинах»;

Фома Аквинский – «Сумма богословия», «Толкование на Физику Аристотеля» и др. трактаты.

Античные языческие философы:

Платон – Экхарт знает многие тексты основателя Академии, в особенности же диалоги «Федон» и «Тимей» (в переводе Халкидия). Некоторые места из его проповедей наводят на мысль о диалектике первых двух гипотез «Парменида»;

Аристотель – «Метафизика», логические сочинения, «О Душе»;

Прокл – «Первоначала теологии» (в переводе Вильяма из Мербеке).

Есть целый ряд мест, которые вызывают уверенность, что Мейстер Экхарт должен быть знаком с некоторыми из трактатов Плотина – в изложении Мария Викторина.

Добавим и псевдоаристотелевский трактат «О причине причин».

Духовные проповеди и рассуждения. Предисловие (Мейстер Экхарт)

Защиту интеллектуальной собственности и прав издательской группы «Амфора» осуществляет юридическая компания «Усков и Партнеры»

© Светлов Р., предисловие, комментарии, 2008

© Оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2008

«Вот подлинное мгновение вечности: когда душа познает все вещи в Боге такими новыми и свежими и в той же радости, какими я ощущаю их сейчас перед собой».

Эта фраза Мейстера Экхарта проясняет, что такое мистицизм, — причем проясняет самым глубинным и исчерпывающим образом. Мистический интерес базируется не на суеверии или тяге к оккультизму, а на восприятии всего сущего как чуда и сокровенного символа. Ему незнакома усталость сердца — если он не пытается, конечно, заигрывать с обыденным сознанием, ищущим мудрость в болезни и усталости.

Средние века «по определению» богаты на мистиков. Однако Мейстер Экхарт — один из немногих, кто создал такого рода тексты, которые позволяют христианской культуре вступить в диалог с другими конфессиями: искать общее в той сфере, которая обычно представляется интимно замкнутой, — в сфере личностного опыта богопознания.

И дело не только в высочайшей образованности Экхарта и его несомненной способности к спекулятивному мышлению. Не благодаря, а, быть может, вопреки им он смог найти самые простые слова и самые ясные примеры для того, чтобы донести частицу своего опыта до слушателей (а теперь — читателей) и чтобы сделать свои проповеди заданием и загадкой, которую настоятельно хочется разрешить.

Как любой великий мистик, он знал периоды славы и преследований — причем не только при жизни. Еще в первой четверти XVI столетия некоторые из рассуждений Экхарта были напечатаны вместе с проповедями его знаменитого последователя Иоганна Таулера. Однако после этого европейская культура не проявляла к нашему автору никакого интереса — вплоть до первой половины XIX века, когда немецкий мистик, философ и медик Франц фон Баадер привлек к нему всеобщее внимание. После публикации в 1857 году ряда его сочинений Францем Пфайффером (см. 2-й том «Deutsche Mystiker») Экхарт стал популярной фигурой, однако даже в настоящий момент серьезное исследование его творчества еще остается насущной задачей для ученых.

Мейстер Экхарт родился около 1260 года в Тюрингии, в деревне Хохгейм (и, вероятно, принадлежал к достаточно известному роду Хохгеймов). Достигнув возраста 15–16 лет, он вступает в орден доминиканцев и начинает обучение в Эрфурте, а затем — в доминиканской школе в Страсбурге. Выбор в пользу доминиканцев, а не францисканцев или какого-либо из более древних орденов был вполне объясним. Доминиканцы и францисканцы, чья история насчитывала лишь около полустолетия, были молодыми, очень популярными, «прогрессивными» орденами. Возникшие в разгар борьбы с еретическими движениями (мы имеем в виду так называемые Альбигойские войны на юге Франции), они (особенно доминиканцы) несут определенную вину за превращение инквизиции в рядовое явление последних веков Средневековья[1]. Однако внутренняя жизнь орденов вовсе не представляла собой сплошного мракобесия и ретроградства. Широкое распространение еретических движений и необходимость публичного опровержения еретических взглядов, а также стремление французских королей объединить наследие Каролингов при помощи высококвалифицированных чиновников-юристов стали стимулом для развития образованности и бурного роста университетов. Именно на это столетие падает деятельность Альберта Великого, Бонавентуры, Фомы Аквинского, Роджера Бэкона, Дунса Скотта и многих других величайших умов Средневековья. И по преимуществу все эти теологи принадлежали либо к доминиканскому, либо к францисканскому ордену. Таким образом, выбор Экхарта был понятен: вступление в «новый» орден сулило не консервацию, а развитие его духовных сил. Поскольку же в Тюрингии, как и почти во всей Германии, доминиканцы обладали бо́льшим авторитетом, чем францисканцы, юноша выбрал их общину.

После Страсбурга подающий надежды молодой человек был отправлен в высшую доминиканскую школу в Кёльне, где было очень сильно влияние идей Альберта Великого (даже в сравнении с «ангельским доктором» Фомой Аквинским). Экхарт быстро шагал по ступеням орденской иерархии. В конце XIII столетия он — приор Эрфурта и викарий доминиканцев Тюрингии.

В 1300–1302 годах Экхарт преподает в Парижском университете, где знакомится с самыми последними «новациями» в богословии. Преподавание идет достаточно успешно: Экхарт получает даже звание магистра; однако подлинная слава ждет его не здесь. По возвращении в Эрфурт Экхарт назначается главой «Саксонской провинции» доминиканского ордена — крупнейшей (по крайней мере территориально) из доминиканских провинций. Под его юрисдикцией оказываются общины от Ла-Манша до современной Латвии и от Северного моря до верхнего течения Рейна. Трудно сказать, покидал ли он Эрфурт, управляя вверенными ему монастырями, несомненно лишь, что проповедническая деятельность Экхарта в этот момент имеет активный характер, — и впервые против него выдвигается обвинение в догматической неточности и ереси «свободного духа». Связано это было с распространением из Брабанта вверх по долине Рейна движения бегинок и беггардов — светских женских (бегинки) и мужских (беггарды) общежительных союзов, члены которых возлагали на себя ряд обетов, собирались для совместных молитв, много работали для общей пользы, помогали в содержании странноприимных домов — однако до минимума сводили свои контакты с официальной Церковью. В них — как и в южнофранцузских вальденсах — нынешние исследователи видят предшественников протестантизма; и действительно, чаще всего «ересь» бегинок и беггардов выражалась всего лишь в отказе почитать церковную иерархию.

В 1215 году на IV Латеранском соборе создание таких общин было запрещено, однако они продолжали существовать; более того, общий язык с бегинками и беггардами находили именно францисканцы и доминиканцы. И «еретики», и братия этих орденов принадлежали к новым явлениям; можно сказать, что это были очень активные, искренне верующие и ищущие люди. Поэтому, обращаясь к подобным аудиториям (а мы знаем, что Экхарт читал проповеди в общинах бегинок), провинциал Саксонский не ограничивал себя традиционными толкованиями отношений между душой и Богом. К тому же многие проповеди он читал на народном немецком языке, еще не выработавшем четкой терминологической системы, а потому достаточно вольно передавал латинские понятия.

В 1306 году Экхарту удается снять с себя обвинения. Оправдания его были, судя по всему, исчерпывающими, так как он получает должность викария-генерала Богемии, а в 1311 году его отправляют преподавать в Париж.

Впрочем, в столице Капетингов ему снова не удается задержаться. В следующем, 1312 году освобождается кафедра богословия в Страсбурге, и Экхарта, как знаменитого ученого и проповедника, приглашают занять ее.

Трудно сказать, как долго преподавал Экхарт в Страсбурге. Обычно именно к нашему автору относят одно краткое сообщение об уличении в ереси некоего франкфуртского приора Экхарта. Однако едва ли правильно отождествлять «франкфуртское дело» с Мейстером Экхартом, так как мы знаем, что в середине 20-х годов XIV столетия он благополучно продолжал свою деятельность профессора богословия — теперь в Кёльне.

Правда, в тот момент ситуация стала иной, чем в начале века. После того как собор 1311 года во Вьенне в очередной раз осудил и запретил общины бегинок и беггардов, в прирейнской Германии разворачивается активная деятельность инквизиции. В 1325 году Римскому Папе докладывают о еретических положениях, которые проповедуют доминиканцы Тевтонской провинции. Архиепископ Кёльнский Герман фон Вирнебург начинает преследование Экхарта (представляя обвинения против него самому Папе Римскому). Вначале Николай Страсбургский, который по поручению Папы осуществлял наблюдение за доминиканскими монастырями в Германии, защитил Экхарта (впрочем, тому было запрещено касаться во время своих проповедей «тонких» вопросов), но тогда архиепископ Кёльнский, при поддержке францисканцев[2], начал преследование и вольнодумствующего богослова, и папского представителя. 14 января 1327 года открывается процесс против Экхарта.

Дальнейшие события известны нам достаточно точно. 24 января Экхарт отказывается отвечать перед кёльнским инквизиционным судом[3]. Он собирается предстать в начале мая перед самим Папой, пребывавшим тогда в Авиньоне, и оправдаться по всем пунктам.

Либо здоровье Экхарта, уже пожилого человека, было подорвано, либо ему отсоветовали ехать в Авиньон, однако 13 февраля того же года он обнародовал свою защитительную речь в доминиканской церкви Кёльна (то, что эта речь готовилась для чтения перед Папой, подтверждается тем, что она была написана на латинском языке). В этой «Апологии» он не отказывается от своих слов и идей, но стремится доказать, что был неправильно понят. Вскоре после этого Мейстер Экхарт умирает (видимо, в начале весны того же года).

«Дело Экхарта» завершается лишь спустя два года. Вначале, в 1328 году, на генеральном собрании каноников доминиканского ордена в Тулузе под давлением папского двора принято решение преследовать тех проповедников, которые слишком вольно говорят о «тонких вещах», — что может привести паству к заблуждениям и злу[4]. А 27 марта 1329 года была издана папская булла «На пашне доминиканской», где перечислялись 28 еретических положений Экхарта (некоторые из них и действительно выглядят совсем не «кафолически» — например, тезис о вечности мира), а покойный богослов порицался за них. При этом упоминалась оправдательная речь самого Экхарта — как свидетельство в пользу того, что он сам признал себя неправым.

____

Что повлияло на творчество Мейстера Экхарта?

Прежде всего нужно помнить, что, несмотря на расцвет Высокой Схоластики, XII–XIV столетия проникнуты мистическим духом. Душа средневекового человека глубоко переживает конечность мира — и ищет бесконечного, причем бесконечного в себе, бесконечности своих скрытых сил. За полтора столетия до Экхарта странный человек по имени Стелла де Эон заявлял перед церковным судом, что в нем обитает сам Высочайший Бог, а посох в его руке содержит в себе все три мира и от того, каким концом этот посох повернут к небу, зависит, какой частью мироздания правит Бог Творец. Этот ересиарх вел себя так, словно он предугадал проповеди Экхарта о душе, добившейся полного обожения и превзошедшей Самого Творца.

Однако вопрос об источниках в нашем случае имеет не только культурологический характер[5]. Корпус немецкоязычных проповедей, часть из которых была переведена в начале нашего столетия М. В. Сабашниковой и которые мы публикуем в этой книге, не представляет собой богословского трактата. Даже на Библию (латинскую «Вульгату») Экхарт ссылается достаточно небрежно, весьма вольно переводя отдельные ее пассажи, еще более небрежно он говорит об авторах, у которых заимствует определенные мысли. Читатель обнаружит, что в половине случаев он даже не называет их по имени, ограничиваясь фразами «богословы полагают» или «один древний мудрец говорил»[6]. Мы не ставили перед собой целью критическое издание текстов Экхарта, однако, дабы читатель представлял круг явных и неявных отсылок нашего автора, укажем следующие источники:

Библия.

Мейстер Экхарт ссылается преимущественно на Песнь Песней, Книгу Екклесиаста, Пророков, Евангелия от Иоанна, от Матфея и свод апостольских посланий.

Отцы Церкви и повлиявшие на Экхарта средневековые мыслители:

Дионисий Ареопагит — прежде всего «О Божественных Именах»;

Блаженный Августин — «Исповедь», «О Троице», «О свободе выбора»;

Боэций — «Утешение философией»;

Исидор Севильский — «Этимологии»;

Максим Исповедник — «Недоуменное», возможно, «Мысли о постижении Бога и Христа»;

Иоанн Дамаскин — «Точное изложение православной веры»;

Авиценна — «Метафизика»;

Петр Ломбардский — «Сентенции»;

Бернард Клервоский — послания, проповеди;

Альберт Великий — комментарии на «Сентенции» Петра Ломбардского, «Книга о причинах»;

Фома Аквинский — «Сумма богословия», «Толкование на Физику Аристотеля» и др. трактаты.

Античные языческие философы:

Платон — Экхарт знает многие тексты основателя Академии, в особенности же диалоги «Федон» и «Тимей» (в переводе Халкидия). Некоторые места из его проповедей наводят на мысль о диалектике первых двух гипотез «Парменида»;

Аристотель — «Метафизика», логические сочинения, «О Душе»;

Прокл — «Первоначала теологии» (в переводе Вильяма из Мербеке).

Есть целый ряд мест, которые вызывают уверенность, что Мейстер Экхарт должен быть знаком с некоторыми из трактатов Плотина — в изложении Мария Викторина.

Добавим и псевдоаристотелевский трактат «О причине причин».

Однако список источников дает нам скорее материал, который Экхарт перерабатывал в свете своего мистического опыта, чем набор идейных источников. Отталкиваясь от общей традиции средневековой мысли, он совершил настоящую революцию, изложение которой — непростая задача для того, кто решился написать об Экхарте.

Нам кажется, что главной ошибкой любого толкователя Мейстера Экхарта явилась бы попытка превратить его воззрения в некоторую спекулятивную систему. Часто при изложении учения Экхарта исследователи опираются на свод его рассуждений, изречений и проповедей, произнесенных на средневерхненемецком языке. Проповеди по большей части записывались его слушателями, при этом не редактировались автором или же — в некоторых местах это видно — лишь разбавлялись его собственными заметками или конспектами. В различных рукописных традициях существуют разночтения[7], касающиеся порой центральных положений.

Да и сам Экхарт прибавляет нам проблем. Будучи мистиком, он не заботится о точности формулировок и о том, чтобы давать однозначные определения одному и тому же предмету. Он прекрасно понимает основную функцию речи: не сообщать информацию, а вызывать определенное переживание, которое станет причиной нужного представления. Огонь, разгорающийся в глазах слушателя, важнее четкости дефиниций и рациональной последовательности, так как для мистика речь, как и спекулятивное мышление, не цель, но средство. А антиномии и парадоксы, возникающие при сравнении различных его проповедей или трактатов, — одно из средств восхождения к немыслимой природе Божества[8].

При чтении проповедей видно, как порой торопится Экхарт, находясь в расцвете своих духовных сил, донести до слушателей нечто открывающееся ему прямо сейчас, здесь. Он убежден, что истина не в будущем и не в прошлом, а здесь и сейчас, — нужно лишь воспользоваться этим счастливым «благовремением». В этом смысле тексты его проповедей напоминают трактаты другого философа и мистика, основателя неоплатонизма Плотина. Те также написаны не с целью создания системы, а «по случаю» — в ответ на просьбу кого-либо из его учеников. Они имеют характер беседы, предполагая реакцию, возражения второго, скрытого текстом, участника диалога. Плотин также мало заботится о кристальной точности формулировок; ведь и для него важнее успеть воспользоваться благовремением, этой «трещиной в бытии».

Следует добавить, что до сих пор до конца не исследован корпус латинских сочинений Экхарта, обнаруженных в 1880–1886 годах, хотя именно там наш автор выступает как последовательный, схоластически точный мыслитель.

По этим причинам мы не хотим давать в по необходимости краткой вступительной статье эскиз «мистической системы» Экхарта (которой — именно как «системы» — скорее всего и не было). Некоторые важные стороны его мировоззрения будут обсуждаться в комментариях к проповедям[9]. Здесь же отметим только несколько узловых моментов, которые нужно помнить при чтении Экхарта.

Прежде всего, в его воззрениях присутствует немало платонических и неоплатонических идей, как у многих немецких доминиканцев рубежа XIII–XIV столетий, в среде которых дольше всего продолжалось сопротивление прямой «экспансии» аристотелизма.

Центр интереса нашего автора (как мистика-платоника) — душа, во всей непосредственности ее внутренней жизни. Экхарт «выносит за скобки» все, что помешало бы познать душу — то есть познать самого себя! — эпоху, воспитание, семейные и практические связи человека с его окружением. Он опирается только на вырванную из исторического и общественного контекста своего существования душу и на Священное Писание, которое должно служить «путеводителем» при исследовании самого себя. (При этом в последнем обнаруживаются совершенно необычные смыслы.)

Душа, которая постигаема во времени, — это само время, сама память о своей жизни, о своих чаяниях, радостях, заботах. Когда мы говорим о душе во времени, мы не видим ее саму по себе, а лишь какой-то из многочисленных ее ликов. Самопознание, следовательно, не может быть «потоком сознания», не должно происходить во времени, но лишь вне времени, вне памяти о себе «ежемгновенном». Самопознание тождественно для Экхарта, верующего христианина, с познанием Бога, открыть Коего можно только в душе. Как Бог не причастен времени, так не причастна времени и душа: они не в прошлом и не в будущем, но сейчас — в том единственном модусе времени, где вечность открыта нам. Именно в «сейчас» происходят все действительно важные для души события: грехопадение (понимаемое Экхартом весьма специфически), выбор Бога или мира, Богопознание, спасение. Поскольку душа причастна вечности, она — в этом смысле — вечна; поскольку мир причастен вечности, он — в этом смысле — вечен. Вечность твари у Экхарта на самом деле не отрицает догмат о Сотворении мира и души, а показывает, что для души важны не внешние события, а лишь та вневременная история, которая происходит в ней самой.

Важно отметить, что Экхарт, говоря о вневременной природе души, не превращает ее в абстрактную «субстанцию». Закостенение души как некой вневременной сущности сделало бы ее столь же далекой от Бога, как и пребывание в постоянной изменчивости времени. Поскольку Бог превосходит все тварное, все, что может представить человек, — душа, которая есть Его образ и, потенциально, подобие, не может быть ни временным становлением, ни абстрактной вневременной субстанцией[10]. Она — «ничто» тварного и «ничто» Творца, если мы понимаем Его как простую противоположность твари. Чтобы показать подлинный облик души, Экхарт вводит по существу гностическое понятие «искры», обозначающей совершенно трансцендентное всему психическому и рациональному опыту человека основание души, в котором последняя и воссоединяется с Богом. Бог — чистое единство бытия и мысли; Он настолько превосходит любое наше понятие, что не может быть назван в своей сокровеннейшей сущности иначе, чем безосновная Основа (grunt), Бездна, на которой зиждется все сущее.

В итоге Экхарт заставляет своих слушателей признать очень важный тезис. Воссоединение с так определенным Богом оказывается невозможно помыслить как некий механический процесс, как взаимодействие двух внешних друг другу субстанций. Воссоединение возможно лишь как Богорождение: Бог рождается в душе, отчего душа не только становится божественной, но восходит к той самой безусловной и безосновной Основе, из которой проистекли и тварь, и Творец (!).

В акте Богорождения происходят одновременно и снятие любой иерархии (как неоднократно повторяет Экхарт, душа в этот момент превосходит Самого Творца), и возникновение Лиц Троицы[11]. Экхарт определенно различает Божество как сущность всех Лиц Троицы (и одновременно первую манифестацию потусторонней «основы») и Бога, Лики Которого указывают на порядок творения мира. Так вот, душа связана с последними лишь как тварь с Творцом. Там же, где нет никакого различия, то есть в своей основе, «искре», она едина с самой сверхбожественной основой всего.

Оправдываясь в своих апологетических текстах от обвинений в ереси, Экхарт демонстрирует родство своего учения со стандартной схоластической моделью, говоря о невозможности в человеческой душе тождества мышления и бытия по существу. Мы видим, что его оправдания не были проявлением слабости или лукавства, ибо Экхарта нельзя назвать пантеистом (по крайней мере, в классическом смысле этого слова). Он различал ту душу, которая является нашей психической очевидностью, «иной» Богу, и то истинное «нечто», которое присутствует в момент Рождения Христа в нас. Однако экхартовская апология не могла сгладить шокирующего впечатления от тезиса о запредельной бездне, каким-то образом присущей человеческой душе, бездне, породившей все, в том числе и Бога. Для его последователей этот тезис был откровением, для гонителей же — соблазном, который необходимо искоренить.

Ученики Экхарта были уже более осторожны. Иоганн Таулер, Генрих Сузо, Ян Рюисброк более или менее успешно старались примирить мистические положения своего учителя с нормами католического церковного умозрения. Их сочинения не столь резки и откровенны — хотя все они были яркими личностями и популярными авторами.

Однако влияние мистики Экхарта не исчерпывается творчеством его непосредственных преемников. Авторитет нашего автора признавал такой «столп» возрожденческого мышления, как Николай Кузанский, и даже сам Мартин Лютер опубликовал в 1518 году написанную во второй половине XIV века под воздействием идей Экхарта анонимную «Немецкую теологию». Влияние Мейстера Экхарта заметно в сочинениях Якоба Бёме и Ангелуса Силезиуса (Иоганна Шефлера). Мы говорили уже о возрождении интереса к Экхарту в начале XIX столетия благодаря открытиям Франца фон Баадера. И дело здесь не в «антикварном любопытстве», испытываемом по поводу средневековой доминиканской мистики, но в удивительно современном ее звучании.

Эта современность звучания Экхарта признавалась и современными Баадеру немецкими романтиками, и немецкой классической философией (Шеллингом, Гегелем). Тот, кто знаком с сочинениями Макса Шелера или Мартина Хайдеггера, увидит, что эти авторы — авторы уже XX столетия — обращаются к тем же проблемам, что и говоривший, казалось бы, удивительно просто (и о простых вещах) Экхарт.

Чем это вызвано? Пожалуй, можно дать единственный ответ на этот вопрос: мистические тексты Экхарта снимают историческую дистанцию между ним и его эпохой, поскольку указывают на опыт самопознания, который действительно позволяет нам обнаружить в себе не только «эмпирическое я», но и что-то невыразимое, завораживающее, неподвластное физическому времени.

* * *

Публикуемые ниже переводы Маргариты Васильевны Сабашниковой (1882–1973) представляют собой первую и очень интересную страницу в изучении средневековой немецкой мистики в России. Сама переводчица принадлежала к высшим интеллектуальным и художественным кругам России «Серебряного века». Некоторое время она была замужем за Максимилианом Волошиным, у нее были драматические отношения с Вяч. Ивановым. Она обладала несомненным даром художника, училась у И. Е. Репина, но стала более известна как переводчица, писательница и поэтесса. На М. Сабашникову огромное впечатление оказала антропософия, она входила в антропософское общество и переводила на русский язык сочинения Рудольфа Штайнера. Свое мироощущение того времени Маргарита Васильевна передавала в своих мемуарах следующими словами: «Вся природа — Божий храм, а естествознание — богослужение. Священники не нужны, потому что перед Богом все равны. Молитвы учить не нужно, потому что каждый должен обращаться к Богу на своем языке. Или нет никаких чудес, или каждый цветок, каждый кристалл есть чудо». После революции М. Сабашникова пыталась служить новой России, учила детей рисованию, пыталась проводить художественные акции, но закончился этот период ее жизни разочарованием в наивных идеалах ее поколения и депрессией. В 1922 году М. Сабашникова уезжает за границу и больше уже не возвращается на родину.

Интерес к творчеству Мейстера Экхарта был связан у М. Сабашниковой с ее антропософскими увлечениями. По мнению Маргариты Васильевны, Экхарт как никто другой из средневековых мистиков был близок подлинному знанию, а его проповеди были созвучны идеям, которые она обнаруживала в антропософии. В 1912 году вышел ее перевод ряда проповедей Экхарта, который долгое время был единственным русскоязычным источником по творчеству великого немецкого мистика. Лишь в последнее десятилетие в России появились переводы и исследования М. Ю. Реутина, Н. О. Гучинской, М. Л. Хорькова, В. В. Нечунаева, И. М. Прохоровой и др., которые сделали творчество и идеи Экхарта более доступными для читающей отечественной публики.

В наше время, характеризуя переводы М. Сабашниковой, отдают дань ее литературному мастерству и интуиции, однако утверждают, что они — «изящные и неточные». Действительно, Маргарита Васильевна порой упрощает текст Экхарта, заменяя грамматические формы средневекового немецкого языка более понятными для русского читателя. Однако от этого не теряется смысл сказанного немецким мистиком, так что публикуемые переводы могут успешно представить творчество Экхарта современной публике. К тому же они сами уже стали памятником отечественной литературы и с этой точки зрения имеют самостоятельную ценность.

Мы дополнили публикуемые переводы краткими комментариями. Комментарии не имели задачей написание исчерпывающего истолкования или научно-справочное оформление настоящего издания. Скорее они являются размышлением над текстами проповедей, попыткой обнаружить в них внутреннюю логику и сформулировать вопросы, обращенные даже не к Мейстеру Экхарту, а к нам самим.

Р. В. Светлов

Читать онлайн «Духовные проповеди и рассуждения» автора Экхарт Майстер Иоганн — RuLit

В 1311 году Экхарта избирают главой немецкой провинции (Верхней Германии и Рейнских стран до Кёльна), но Орден снова посылает его в Париж, где он занимает кафедру в высшей школе. В это время Мейстер Экхарт встречает в Париже представителей вырождающейся мертвой схоластики, которая нашла себе приют во Францисканском Ордене. Они заняты политикой и светскими проблемами. Мейстер Экхарт выступает против них как провозвестник живой религии будущего. Чем независимее и свободнее утверждает он свое учение, тем враждебнее по отношению к нему становится традиционная мысль.

С 1312 по 1320 год Экхарт занимает кафедру Страсбургской богословской школы Ордена.

Это была пора, когда молодая Германия и особенно прирейнские страны вступали в новую, самобытную жизнь. Союз городов укрепил чувство личной независимости; борьба между королем и папой освободила народную мысль. Расцветает новое искусство. Краски его ярки, формы исполнены сильного душевного движения; реализм чувственный органически сочетается с реализмом мистическим. Все напряжено от избытка духовных сил: от этого образы часто так нелепы, нескладны, подчас смешны и в то же время полны такой подлинной силы, силы земли и неба. Как отрок, вышедший из детства и становящийся мужем, теряет детскую прелесть свою и нелепо проявляет свое пробуждающееся «я», так и дух того народа, освобождаясь от оков старой, застывшей в формах культуры, начинал новую индивидуальную жизнь. И индивидуальная свобода эта была сперва в ущерб внешней красоте, достоянию и дару старой женственной культуры. Мужественный дух Германский по-новому глубоко почувствовал землю, захватил глубоко борозду, и мы видим, как возникают в искусстве и в жизни новые образы, как бы под напором сильного тока духовной жизни, точно вихрь поднял их из глубины. И все они говорят об одном, полны и преисполнены одного. Камни соборов исповедуют ту же мысль, что и Экхарт.

Этот дух проявляется в свободных религиозных общинах в мистических учениях. Народ сознает себя. Живая христианская мысль касается душ. Душа узнает в себе Христа.

***

Мейстер Экхарт был средоточием, где скрещивались духовные лучи того времени и вспыхивали огнем.

Он был величайшим богословом и проповедником Германии, но и в других странах, куда не доходил его голос, учение его распространялось через переписанные латинские и немецкие проповеди. Не только в своем Ордене и в школах проповедовал Экхарт, но все сословие призывал он к участию в высокой религиозной жизни. В женских монастырях, в домах бегинок, среди мирян звучали его немецкие проповеди. Он создал новый язык, ибо первым заговорил на родном языке о глубинах мистической и философской мысли.

Правда, и до него встречаем мы подобные попытки в сочинениях Метхильды Магдебургской и в песне о триединстве, но все это ничтожно по сравнению с творчеством Экхарта. Пластичность, простота и ясность языка достигли у него такой законченности, что в этом направлении мистики последующих времен уже не могли дать ничего нового. С бесстрашной простотой подходит он в упор к предметам самым тонким и трудным. Смело создает он слова, передающие отвлеченнейшие понятия; не боится привести тут же сравнение из повседневной жизни; делает слушателей как бы свидетелями внутреннего роста мысли своей. Вопрошает, отвечает, и строгая логика его исполнена живого огня. Он всегда неожидан; чувствуется, с какой страстью хочет он сделать каждого участником той высокой свободы и радости, которые открылись ему. Желая сделать мысли свои доступными, он при этом никогда не низводил их до уровня толпы; он хотел каждого поднять до себя. Часто слышим мы, как, предвидя трудности какого-либо толкования, он убедительно просит: «Будьте теперь внимательны, поймите меня теперь хорошенько!»

Оттого, что он всегда горит в этом огне, который сжигает все, что не есть безусловное, подлинное перед лицом вечности, – строг его голос. Это не его строгость. Это строгость вечности, говорящей через него. Это не ригоризм аскета, который требует от других того, над чем мучается сам. Он не устает сражаться с тем духом «мещанства», который может проявляться во всех областях и всюду, даже в мирах духовных ищет удобного успокоения на догмате благополучия, и непременно так или иначе добивается для себя маленькой выгоды, признания…

Всякое «прекраснодушие», «расплывчатые чувства», «духовные услады» преследует его насмешка. В конце одной особенно высокой проповеди он вдруг как бы с отчаянием восклицает: «Благо тому, кто понял эту проповедь! Если бы здесь не было никого, я должен был бы сказать ее этой церковной кружке.

Найдутся жалкие люди, которые скажут: я вернусь к себе домой, сяду на свое место, буду есть свой хлеб и служить Богу. Такие никогда не поймут истинной нищеты духом!»

Иногда избыток радости от открывшегося ему познания придает его словам неожиданную смелость.

В одной проповеди Экхарт, отвечая на упрек, что он посвящает толпу в слишком высокие тайны, говорит: «Если не учить невежественных людей, то никто не станет ученым. Затем и учат невежественных, чтобы они из незнающих стали знающими. Затем и врач чтобы исцелять больных. Иоанн пишет Евангелие для всех верующих и также для неверующих, и все же он начинает с самого высокого; что может сказать человек о Боге. А если найдется человек, который неверно поймет такое слово, что же может сделать тот, кто верно преподает верное слово? Не были ли слова Иоанна и слова Господа также часто неверно поняты?»

За такие-то неверно понятые слова Экхарт был осужден церковью.

Религиозные движения, охватившие народ, распространялись среди нищенствующих орденов, среди бегардов и бегинок. Главной Проповедью их было «Царствие Божие внутри человека», единосущность Божия, нищенство духом, новое свободное понимание Евангелия, непосредственно из которого люди черпали учение. Разницу этих учений составляло отношение к церкви. Для одних новая мистическая вера не противоречила церкви, и они оставались в лоне ее (друзья Божии), другие вовсе отвергали ее посредство.

Картину религиозного движения того времени дает нам трактат о сестре Катрей, духовной дочери Мейстера Экхарта из Страсбурга, написанный в 1317 году. Он дает нам не только представление об отношении Экхарта к мистическому учению того времени, но освещает духовный путь самого проповедника.

В тот год, когда был написан трактат о сестре Катрей, страссбургский епископ Иоанн фон Оксенштейн начинает преследование еретических бегардов и бегинок. Кающимся прикрепляется к платью деревянный крест. Множество их сгорает на кострах и погибает в воде. Другие бегут в соседние области, но преследования распространяются и там.

Большинство тех, что так погибали, исповедывали положения, которые открыто проповедовал с кафедры Мейстер Экхарт.

Быть может, переход Экхарта в 1320 году во Франкфурт связан именно с этим преследованием.

Экхарт не мог бороться с инквизиционной властью епископа. Тех бегинок и бегардов, которые были причислены к какому-нибудь ордену и за которых Экхарт мог бы заступиться, преследование не касалось. Экхарт продолжал громко и открыто проповедовать то, за что ежедневно казнили людей. «В таком объяснении слов Христа вы можете спокойно ссылаться на меня, – говорит он в одной проповеди, – я отвечаю за это моей жизнью»; в другом месте он говорит: «Пусть душа моя будет тому залогом». Такие слова не были просто красными словами в то время, когда всюду, где распространялось его учение, пылали костры.

Но его лично преследование еще не касается. Орден за него и дает ему в эти же годы почетное и влиятельнейшее место преподавателя догматики в высшей школе в Кёльне Кёльн издавна был духовным центром Германии. До Экхарта в нем жили и учили Альберт Великий, Фома Аквинский, Дунс Скот. Теперь преследуемые в верхних странах Рейна бегарды и бегинки стекаются туда, но встречают в лице архиепископа Генриха сильного врага. Тогда же был сожжен Вальтер, глава секты, и многие погибли в огне и в волнах Рейна. Там прожил Экхарт последние годы своей жизни.

Информация о работе: Проповеди Мейстера Экхарта

Сводка

Read this book Майстер Экхарт был в четырнадцатом веке Доминиканский монах. Считается предшественником Реформации, он был признанным теологом, и как результат оказал глубокое влияние на средневековую схоластику в основном через его проповеди. Проповеди Мейстера Экхарта содержит некоторые из его коротких проповедей. Сами проповеди в относительно простой английский. В них Экхарт заигрывает с некоторыми спорные темы. Он описывает душу как «удерживающую» Бога в мистическим образом, так что нет «различия» между Богом и душа. Действительно, некоторые из его более радикальных учений в конечном итоге были осужден папским собором как еретический. Но Экхарт действительно иллюстрирует способ синтезировать религиозные убеждения со своей философией. Проповеди Мейстера Экхарта — интересные и требовательные. бросить вызов представлениям человека о Боге и религии.
Тим Перрин
CCEL Штат сотрудников Писатель

О Иоганнесе Экхарте

Посмотреть страницу автора »

frasesquequedan.com

Источник: frasesquequedan.com

Родился: 1 января 1260 г.
Умер: 1 января 1327 г.
Связанные темы: Ранние произведения, Католическая церковь, Переводы, Германия, Мистика, …
VIEWNAME — это workInfo .

Проповеди Мейстера Экхарта Мейстера Экхарта

Иоганнес Экхарт — (ок. 1260-1327), немецкий доминиканский мистик
Майстер Экхарт (по-английски, мастер Экхарт; урожденный Иоганнес Экхарт; также звали Экхарт фон Хохейм; также писали Экхарт теологом). , писатель и величайший немецкий мистик средневековья. Его сочинения сосредоточены на отношениях индивидуальной души с Богом.

Родившийся в Хохгайме, Экхарт присоединился к Домину

Иоганнес Экхарт — (ок. 1260-1327), немецкий доминиканский мистик
Майстер Экхарт (по-английски Мастер Экхарт; урожденный Иоганнес Экхарт; также звали Экхарт фон Хохейм; также писали Экхарт). теолог, писатель и величайший немецкий мистик средневековья.Его сочинения сосредоточены на отношениях индивидуальной души с Богом.

Экхарт родился в Хохгайме и присоединился к доминиканцам в возрасте 15 лет и продолжил свои богословские исследования в качестве члена ордена. Он получил степень магистра богословия в Парижском университете в 1302 году, затем служил настоятелем в Эрфурте и доминиканским генеральным викарием в Богемии. Он был профессором богословия в Париже в 1311 году, а между 1314 и 1322 годами он преподавал и проповедовал в Страсбурге, а также был проповедником в Кельне, где его уважали как за его административные способности, так и за его проповеди.

Богословие Экхарта следовало богословию другого доминиканца, святого Фомы Аквинского, но оно также включало в себя много неоплатонической мысли. Его учение о союзе души с Богом привело к обвинениям в пантеизме, в том числе и против последовавших за ним мистиков Рейнской области. В 1327 году авиньонский папа Иоанн XXII вызвал Экхарта, чтобы тот защитился от обвинений в ереси. Экхарт отрекся от 26 статей (или предложений), но в 1329 году была издана папская булла с осуждением учения Экхарта, названная 28.

Современные ученые считают мистицизм Экхарта в целом ортодоксальным, хотя дошедшие до нас проповеди и трактаты обычно считаются отредактированными друзьями и недругами Экхарта. Беседы наставлений (1300?), Книга Божественного утешения (1308?) И множество проповедей считаются одними из самых аутентичных произведений.

Экхарт оказал глубокое влияние на развитие немецкого языка, поскольку писал как на немецком, так и на латыни. Немецкие идеалисты смотрели на Экхарта как на предшественника своего движения, и современные ученые проследили его влияние на развитие протестантизма и экзистенциализма.

.

Майстер Экхарт (автор избранных сочинений)

Экхарт фон Хоххайм, широко известный как Майстер Экхарт, был немецким теологом, философом и мистиком, родившимся недалеко от Готы в Тюрингии.

Мейстер в переводе с немецкого означает «магистр», имея в виду ученое звание магистра богословия, полученное им в Париже. Получив известность во время упадка Авиньонского папства и во время усиления напряженности между францисканцами и доминиканским орденом монахов-проповедников Экхарта, он был привлечен к ответственности перед местной инквизицией, возглавляемой францисканцами.Его «Защита», которую опровергал Папа Иоанн XXII в качестве еретика, известна его аргументированными аргументами ко всем оспариваемым статьям его сочинений и опровержением еретических намерений. Он якобы умер до того, как был вынесен приговор, хотя никаких записей о нем не было.

Экхарт фон Хоххайм, широко известный как Майстер Экхарт, был немецким теологом, философом и мистиком, родившимся недалеко от Готы в Тюрингии.

Мейстер в переводе с немецкого означает «магистр», имея в виду ученое звание магистра богословия, полученное им в Париже.Получив известность во время упадка Авиньонского папства и во время усиления напряженности между францисканцами и доминиканским орденом монахов-проповедников Экхарта, он был привлечен к ответственности перед местной инквизицией, возглавляемой францисканцами. Его «Защита», которую опровергал Папа Иоанн XXII в качестве еретика, известна его аргументированными аргументами ко всем оспариваемым статьям его сочинений и опровержением еретических намерений. Он якобы умер до вынесения приговора, хотя никаких записей о его смерти или месте захоронения обнаружено не было.

Майстера Экхарта иногда (ошибочно) называют «Иоганнесом Экхартом», хотя имя Экхарт было его настоящим, а фамилия фон Хоххайм.

«Возможно, ни один мистик в истории христианства не был более влиятельным и вызывающим больше споров, чем доминиканец Мейстер Эккарт. Мало кто из мистиков, если таковые вообще были, бросал вызов современным читателям и сопротивлялся согласованному толкованию».
— Бернард Макгинн, Мистическая мысль Мейстера Экхарта

.

Основные проповеди, комментарии, трактаты и защита Мейстера Экхарта

Майстер Экхарт в «Классиках западной духовности» — 1

Серия «Классика западной духовности», опубликованная Paulist Press, предлагает выдающийся способ узнать широту и глубину духовная, мистическая традиция в западной мысли. Среди сокровищ этой традиции — произведения немецкого философа-мистика Майстера Экхарта (1260 — 1327). В 1329 году, после смерти Экхарта, некоторые из его учений были осуждены Папой.Работы Экхарта впали в затмение до тех пор, пока

Мейстер Экхарт в серии «Классика западной духовности» — 1

Серия «Классика западной духовности», опубликованная Paulist Press, не предлагает выдающийся способ познакомиться с широтой и глубиной духовной, мистической традиции в мире. Западная мысль. Среди сокровищ этой традиции — произведения немецкого философа-мистика Майстера Экхарта (1260 — 1327). В 1329 году, после смерти Экхарта, некоторые из его учений были осуждены Папой.Работы Экхарта были в тени до подъема немецкого идеализма в 19 веке. Сегодня его работы вдохновляют и вдохновляют людей, принадлежащих к разным религиозным традициям и традициям, включая католицизм Экхарта.

Опубликованная в 1981 году книга «Майстер Экхарт: основные проповеди, комментарии, трактаты и защита» — первая из двух книг из серии «Классика западной духовности» об Экхарте. В дополнение к избранным работам Экхарта, книга включает пространные вступления Эдмунда Колледжа, О.S.A., который переводил немецкие произведения из этого сборника, и Бернард МакГинн, ведущий американский исследователь Экхарта, который переводил латинские произведения. Вступления научные и трудные, но необходимы читателям, проявляющим серьезный интерес к Экхарту. В книгу также включены обширные примечания, которые помогают читателю понять Экхарта и вопросы, связанные с его произведениями.

По любым меркам Экхарт — глубокий и трудный писатель. Он наиболее известен своими проповедями на немецком языке, в которых он представил свою мистическую философию широкому кругу людей, а не только ученым.Проповеди в высшей степени поэтичны, с творческими полетами языка, гиперболами и парадоксами. Частично цель Экхарта заключалась в том, чтобы избавить людей от привычного ленивого мышления и попытаться найти для себя духовное понимание. Экхарт получил высшее образование в области схоластической философии, дважды преподавал в Парижском университете и получил почетное академическое звание «Мейстер». Он писал длинные, сухие и эрудированные комментарии к Священным Писаниям на латыни. Этим работам не хватает чутья немецких писаний, но в их кажущейся сухости они учат неоплатонизму, который представляет собой альтернативу преобладающей схоластической философии и дополняет учения Экхарта, выраженные в его немецких проповедях.Экхарт также написал ряд трактатов на немецком языке.

В эту книгу вошли очень важные сочинения Экхарта на латинском и немецком языках. Редакторы правы в том, что серьезное взаимодействие с Экхартом требует некоторого знакомства со схоластическими, интеллектуальными сочинениями и более поэтическими, гиперболическими немецкими текстами. Книга построена вокруг документов, касающихся осуждения Экхарта, включая защиту Экхарта и папскую буллу. Эти отрывки помогают составить рамку работ Экхарта и показать читателю суть споров, окружавших Экхарта в его собственное время и сегодня.Учения, которые Церковь в то время считала неприемлемыми, можно найти как в латинских, так и в немецких произведениях, включенных в этот том.

Эта книга покажет даже случайному читателю, насколько глубоко Экхарт был вовлечен в Церковь и ее учение. На мой взгляд, книга также показывает, как Экхарт пошел дальше этих учений. На мой взгляд, дело не в том, что Экхарт отрицал что-либо, чему учила Церковь: вместо этого Экхарт поместил эти учения в философско-мистическую перспективу, которую можно было читать, включая христианские учения и догмы, но которая также выходила за их рамки и охватывала другие подходы к духовная жизнь.Экхарт — сложный и важный мыслитель, отчасти из-за того, что его учение находится на грани между ортодоксией в определенной традиции и широким подходом к духовности.

Пожалуй, наиболее доступный способ приблизиться к этому тому — начать с немецких трактатов. «Советы проницательности» — ранняя работа, в которой Экхарт лично говорит за едой со своими братьями по доминиканскому ордену. Эти небольшие лекции не содержат всего спектра учений Экхарта, но они показывают глубокое понимание духовной жизни и относительно легко читаются.Трактат «О непривязанности» очень важен и к тому же более прямолинеен, чем проповеди. Читателю следует взглянуть на латинские тексты, включая комментарии к Иоанну и Бытие, чтобы узнать их форму и подход, и не беспокоиться о трудностях, связанных с пониманием деталей. Подборка из девяти немецких проповедей, включенных в сборник, проникнет в самое сердце Экхарта для большинства современных читателей и предложит много вдохновляющего и провокационного.

В 1987 году «Классики западной духовности» опубликовали второй том Экхарта под редакцией Макгинна и Фрэнка Тобина.В этот том включены дополнительные отрывки из произведений на латинском и немецком языках для читателей, которые хотят больше об Экхарте.

Литература об Экхарте, как популярная, так и научная, обширна и написана с самых разных точек зрения. Существуют более простые, ориентированные на широкую публику введения, но лучше, если возможно, заняться самими трудами Экхарта под руководством такого ученого, как Макгинн. Многие исследования Экхарта поучительны и полезны, но ничто не может заменить изучение собственных слов Экхарта.Читатели, желающие получить хорошее представление об Экхарте и его временах, могут рассмотреть недавнюю книгу Джоэла Харрингтона «Опасный мистик: Путь Мейстера Экхарта к внутреннему Богу».

Робин Фридман

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *