Книга после огня: Вингет Олли — #После Огня, скачать бесплатно книгу в формате fb2, doc, rtf, html, txt

Олли Вингет — #После Огня » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Ее мир давно рассыпался прахом. Священный Огонь превратил цветущие сады в бескрайнюю пустыню, где стараются выжить последние из рода человеческого. Но если зов тянет тебя вперед, а за спиной раскрываются крылья, то разве можно остаться в стороне? Так Алиса начинает свой путь через пески и пепел, чтобы спасти тех, кого она любит.«После Огня» – это история о надежде, бьющейся в крылатом сердце, о вере, которую так трудно сохранить, и любви, что всегда остается сильнее смерти.

Олли Вингет

После Огня

© Олли Вингет, 2016

© Павел Сметанин, фотография на обложке, 2016

© Анастасия Надёжина, модель на обложке, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Они летели, то набирая высоту, то стремительно опускаясь прямо в объятия низких грозовых туч. Воздух был пронизан электричеством, буквально напитан им. Потоки потрескивающих искорок взрывались от сильных движений крыльев Алисы, вызывая в памяти странные образы, заставляя мурашки пробегать вдоль спины. Приближалась одна из тех весенних гроз, о которых сотни лет назад писались поэмы другого мира.

– Томас!

Ветер заглушал ее голос.

Но вожак должен все замечать, так говорил закон, а уж закон ее Вожак чтил куда сильнее прочего. На одно короткое мгновение он будто растерялся, оторвав напряженный взгляд от небесной пелены и оглянувшись на девушку. Она не могла видеть его серые с медными крапинками глаза, но отлично представляла, как секундная растерянность сменяется раздражением.

Он говорил Городу: попутчик задержит его в пути, а вылазка провалится из-за мелочи, тем более из-за обузы, пусть она и обладала ловкостью. Была Крылатой.

Алиса махнула в сторону надвигающегося грозового фронта. Иссиня-черные, клубящиеся, будто живые, тучи ползли, обходя их с запада, устрашающе сверкая первыми молниями. Тяжелые от скопившейся влаги, они еще не уронили ни капли, но дождь уже ощущался: на языке появилась противная пленочка, словно в лицо прыснули чем-то едким – пока не смертельно, пока предупреждающе. В запасе оставалось еще немного времени, если ветер не усилится, а это могло произойти. Случиться могло все что угодно. Полоумная бабка Фета рассказывала детям общины сказки старого мира о философах и поэтах, о героях большой войны, об ученых и простаках. Она говорила, что раньше хлеб был мягким, его мазали пастой цвета солнца. И если намазанный хлеб роняли, то он обязательно падал пастой вниз.

– Это был закон подлости, закон хлеба, – говорила Фета и долго смеялась своим кашляющим смехом, захлебываясь и утирая слезы. – Весь наш мир, детки, стал этим куском хлеба, так мне говорила старуха, пережившая Огонь, когда я была такой же глупой и стройненькой, как вы.

«Что за ерунда лезет в голову», – сердито одернула себя Алиса, снижаясь по спирали вслед за Вожаком и всматриваясь слезящимися глазами в непроглядную тьму, слегка пахнущую гарью.

Они еще немного покружили, почти касаясь маховыми перьями каменистых выступов, пока не разглядели в темноте небольшую пещеру – углубление в скале, обнажившееся после очередного селя, – и наконец опустились подошвами на камни. Алиса любила этот миг, когда крылья, послушные ее воле, с шорохом опадали, теряли свою упругость, складывались аккуратным горбиком вдоль позвоночника, согревая спину.

Пещера оказалась еще меньше, еще неуютнее, чем можно было представить. Длиною в десяток широких шагов от стены до входа, она внезапно превращалась в маленький уступ посреди отвесной скалы, и ветер завывал в ее углах с утроенной силой.

– Алиса, разожги огонь! Надо осмотреться. – Хриплым от долгого молчания голосом Вожак отдавал обрывистые команды, словно страшась потерять контроль, не заметить опасность в шорохах ветра снаружи.

Кроме прочего, в походном рюкзаке, согласно Закону, нужно держать в пригодном для использования состоянии все необходимое для розжига костра: кремень, трут и кресало. Полоумная Фета рассказывала, что раньше, десятки лет назад, огонь жил в карманах, прятался до поры в маленьких железных коробочках и выскакивал по первому же приглашению, будто живой. Почему-то бабкины россказни вспоминались Алисе чаще всего именно во время вылазок, среди пепла и гари.

Первая искра вспыхнула спустя пару мгновений. В набор для вылазки входили выданные городом тонкие и липкие нити, их надо было поджечь, чтобы вся пещерка осветилась слабым, но дающим обзор светом. Вожак застыл на уступчике, втягивая носом отчетливо пахнущий гарью тяжелый воздух. Гроза почти началась. Пальцы покалывало, даже тонкие волоски на руках девушки приподнимались, словно песчаные змейки.

Первая вспышка молнии ослепительным росчерком пронзила небо над скалами. Оглушительные раскаты грома множились эхом, дробились на осколки. Дождь хлынул потоком, будто молния вспорола брюхо неба, дав ему возможность излить свои едкие воды на мертвую землю. Струйки, шипя, принялись разъедать камни у ног Вожака, но тот, словно не видя, не чуя опасности, остался неподвижно стоять у входа в пещеру, прикрыв лицо воротом походной куртки. Его фигура отражалась в глазах Алисы с каждой молнией, отпечатывалась на сетчатке с необычайной ясностью. Девушка зажмурилась и досчитала до пяти.

* * *

Слет второй ступени начался ближе к закату. Весь Город гудел как улей, люди перешептывались уже много дней. Каждый имел свое, таимое за пазухой, мнение насчет этого большого, но бессмысленного по сути начинания. Каждый с детства слышал истории о том, как закончится первая ступень возрождения, как поднимутся из пепла дома, как люди выйдут на свет из своих прокопченных нор, как расправят плечи молодые Крылатые и наступит время задуматься о будущем. Вот вернутся первые Вестники, отыскавшие новые земли, плодородные, с чистой водой, может быть, даже с деревьями, высокими, шумящими на ветру густой листвой, – и начнется совсем другая жизнь, достойная выживших после Огня.

Вестник и правда вернулся через три года после торжественного прощания. Один из полусотни улетевших. Одичавший, превратившийся в скелет и успевший состариться за время пути, он принес с собой засохшую веточку и горько расплакался, размазывая слезы по грязным, почерневшим от сажи щекам. Его глухие всхлипы оставили в памяти Алисы тревожный след. Она отчетливо запомнила, как изменился в лице дед, рослый старик, белый как лунь, слеповатый, но крепкий, как плачем на плач ответил в толпе чей-то ребенок, как замерла площадь, полная давно потерявших надежду людей.

Алиса только прошла последний этап своего испытания, и новенький медальон, еще не прижившийся, еще доставляющий неудобство, слегка ныл между ключиц. Крылья давно проросли сквозь спину, а тело почти перестало сопротивляться всем изменениям внутри него. Уверенность в том, что самое страшное теперь ею преодолено навсегда, наполняла девушку пьянящим чувством единения с небом и Братством, а всеобщее возбуждение казалось лишь досадной помехой, мешающей ощутить свою радость сполна.

– Мы… Мы видели землю, – вдруг отчетливо проговорил Вестник. – Далеко. Сотни дней пути под нами были лишь зола и пепел. Огонь пожрал все, что смог найти. Серые Вихри поднимают прах и носят его по миру, как по кладбищу всего живого, дышавшего когда-то. Но далеко есть земля, черная и жирная. Я держал ее в горсти. – Он выбросил сжатый кулак вперед, словно чувствовал комок живой земли между своих пальцев. Каждый, кто стоял на площади, каждый, кто верил и кто не верил во вторую ступень возрождения, – все смотрели на его кулак. – Там растет трава, слабая и редкая, но, если бы ей помогли, она бы набралась силы. И мы… нашли дерево. – Болезненный вдох пронесся над площадь в ответ на его последние слова. – То самое. Крылатое Дерево. Юное, больше похожее на тонкий кустик, но оно там есть. Я принес вам его ветвь, чтобы вы знали: Вестники сгинули не впустую. – Он замолчал и медленно осел на землю, будто последние его силы отняли эти страшные слова. Слова надежды.

Толпа в тот вечер не расходилась, пока не погас последний уголек в общем костре. Всем хотелось повторить слова Вестника, овеществить, наполнить силой. Тогда-то и был назначен слет – первый за многие годы, призванный не только исполнить Закон, но и принять решение. Значимое, настоящее.

Алиса стояла в стороне от толпы, посасывая кончик выбившейся из высокого хвоста пряди, и все не могла понять, что именно она думает о новости, что чувствует сейчас – возбуждение, страх или смятение. Построенное на руинах большого города, их поселение силилось сохранить остатки былого, вдохнуть жизнь в разрушенные дома, отстроить их, отыскать необходимое для существования спасенных людей. Старые ткани рвались по швам, но их любовно сшивали. Нехитрый скарб передавался из поколения в поколение, из рук в руки, будто бы символ прошлой жизни человечества. Пусть столы и стулья были грубо сколочены из трухлявой древесины, чудом пережившей Огонь, но их берегли, словно они были живыми. Пусть глиняная посуда покрывалась трещинами, но в нее наливали похлебку каждому, подошедшему к костру. И дети брали в руки книжки старухи Феты, чтобы разглядывать выцветшие от времени картинки и знать, какое прошлое было у их народа, какое будущее, возможно, наступит однажды.

Но, прожив так двадцать два года, точно зная свой путь, Алиса вдруг увидела развилку. В толстом своде Закона есть целый раздел, посвященный возможному возрождению. Его учили наравне с остальными частями, криво усмехаясь, уверенные, что эти правила никогда никому не пригодятся.

«После Огня» Олли Вингет: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-17-094917-5

В последнее время мне попадаются абсолютно неожиданные и необычные (не типичные для меня) книги: сюжетом, необычными героями, способностями, стилем или языком написания, вот и «После Огня» не стала исключением. Люблю серию «онлайн-бестселлер» за новые имена, новые открытия в книжном мире и за «выталкивание» моего мышления и привычного чувства при чтении из зоны комфорта.

В этой книге читателю понадобиться представить территорию, где нет земли, растений, деревьев, только песок, а точнее пепел — прах прошлой жизни, оставшийся после Священного огня. Люди, сумевшие выжить, вынуждены дышать этой пылью, бороться со смертельным кашлем и надеяться найти оазис с чистой водой, живой травой и волшебным Деревом, которое укажет правильный путь к восстановлению мира. А ещё в этом мире есть Крылатые — люди, способные летать и искать этот островок жизни.

Мне понравились все персонажи, хотя я думала, что после первой части я не смогу привязаться к уже другим героям во второй, но я не могу выделить любимчиков.

Алиса и Томас — дуэт Крылатых, которые отправились на поиск Дерева. Он — сломленный жизнью взрослый мужчина, который поздно понял, что он ошибался, потерял свою любовь и живёт только ради спасения дочки, но ищет смерти. Она — молодая двадцатилетняя девушка, способная силой воли, своим духом достичь невозможного, принести надежду.
Юли — девушка, вынужденная бороться за жизнь с рождения, прятаться от всех и под конец — осознать своё предназначение, принять его, вырасти.
Лин — смертельно больной Вожак, которого выбрали «для галочки», до последнего верящий в Алису, молодой, бойкий и смелый.

Фета — старуха, прожившая тысячу лет, под конец открывшая свои тайны.
Правитель — эгоистичный жестокий тиран, думающий только о себе, наплевав на Крылатых и остальных людей.
Наконец, самое загадочное (вернее, самЫЙ) — Дерево, роль которого и силу я пока не поняла до конца.
Все персонажи загадочные и манящие, у всех свои секреты, способности и роль. Лично мне хочется узнать побольше о каждом (надеюсь, в следующей части они будут раскрыты более полно).

В целом, мне понравилась идея, сюжет, атмосфера романа. Понравилось то, как автор передает читателю чувства безвыходности, обречения, потери и надежды. Чем-то отдалённо роман напомнил «Голодные игры», скорее всего, Правителем, в роли которого я представляла актёра из фильма. Но у меня осталось много вопросов, на которые я надеюсь получить ответы во второй части дилогии.

И да, я снова нашла для себя книгу в серии «онлайн-бестселлер», которую я буду рекомендовать к прочтению.

«#После Огня» читать онлайн книгу автора Олли Вингет на MyBook.ru

Эта книга покорила меня неторопливостью повествования и буйством эмоций. Причем это совершенно изумительная разновидность эмоциональности, которая захлестывает чувствительных личностей вне зависимости от происходящего.

Они умеют видеть героическое покорение неприступной вершины в прагматичном стремлении божьей коровки добраться до самой высокой части стебля. В банальном пережевывании бутерброда им мерещится отважная борьба человека за место под солнцем, а размеренное движение челюстей наводит на философские размышления о монотонности и рутинности будничной жизни, а далее – на необходимость по-новому взглянуть на этот процесс, убивающий в людях прекрасное.

Стоит ли при этом удивляться, что до более глобальных вещей добрести мыслью этим впечатлительным персонам оказывается уже не под силу. Они не рассматривают принципиальную идею, объединяющую частности. Даже не потому, что распылились на всякую ерунду. Похоже, они вообще не догадываются о том, что идея должна существовать, и именно поэтому зависают на детализации.

Книга «После Огня» богата на эмоции с самой первой страницы, она макает в них, погружает с головой, чтобы до самого финала не позволить вынырнуть. Все персонажи, которых автор выводит в романе, исходят на разнообразные переживания, эманируют их, рефлексируя ежеминутно. Такое неистовство чувств объяснимо разве что в период пубертатного гормонального шторма, поэтому целевая аудитория этой книги видна мне со всей отчетливостью.

Если же попробовать выбросить из романа все эмоции или, по крайней мере, абстрагироваться от них, то в итоге получается какая-то ахинея. Чистый сюжет без примесей содержит немыслимое количество абсурда, на которое с трудом может подписаться читатель, находящийся в здравом уме и твердой памяти.

Сам фантастический мир прописан слабо. По ходу романа становится понятно, что есть некие крылатые люди, варвары, животные и божественное сообщество деревьев (пользуясь случаем, передаю привет друидам и эльфам). Автор выдает минимум данных, как бы намекая: «Это поразительное-потрясающее-невероятное. Все равно не поймете». Но самое феноменальное заключается в том, что персонажи тоже не вникают, что с ними происходит. Им постоянно кто-то что-то приказывает, и они подчиняются при нулевой информированности и стойком нежелании осознавать причинно-следственные связи. Они плохо разбираются в основах мира… Да что там, кто кому родственник, друг или сосед, они тоже не очень в теме. Как им удалось добиться такого невежества в немногочисленном тесном коллективе, неуклонно вымирающем по причине фатальной болезни, – ещё одна загадка, которую вам не объяснят. В общем, дело ясное, что дело темное. Но более всего потрясает другое.

При полной неосведомленности, упорном непонимании, невозможности видеть взаимосвязь событий, при постоянной растерянности персонажи парадоксально самоуверенны. Рояльно-кустовым способом они получают некие сверхспособности и на основании их существования доказывают, что уж они-то, избранные, получше всех пожилых, отживших своё консерваторов (не сомневайтесь, консерватор и пожилой в этой книге являются синонимами). Потом, разумеется, они с шашкой и на коне переворачивают вверх дном базис старого мира.

Вот только скажите им слово «логика», и они брезгливо поморщатся. Произнесите слово «смысл», и на вас безнадежно махнут рукой. Вопросов «зачем?» и «почему?» вообще лучше избегать. В лучшем случае вам скажут, что так велел бог. По какой причине надо безоговорочно доверять тому же богу, на которого полагались консерваторы, который наказал людей локальным апокалипсисом и, возможно, не окончательно отказался от своего карательного плана, они не размышляли… но не будьте занудами, в конце концов, что вы так прицепились к здравому смыслу, как будто в нем счастье?

Никогда еще young adult не был так близок к тому, чтобы внушить мне сакральный ужас. Ведь нет ничего страшнее деятельного идиота ака обезьяна-с-гранатой. А высокий рейтинг книги дает прочувствовать, что где-то ходят те, кому такая роль совсем не чужда.

Читать #После Огня — Вингет Олли — Страница 1

Олли Вингет

После Огня

© Олли Вингет, 2016

© Павел Сметанин, фотография на обложке, 2016

© Анастасия Надёжина, модель на обложке, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Часть первая

Глава 1

Они летели, то набирая высоту, то стремительно опускаясь прямо в объятия низких грозовых туч. Воздух был пронизан электричеством, буквально напитан им. Потоки потрескивающих искорок взрывались от сильных движений крыльев Алисы, вызывая в памяти странные образы, заставляя мурашки пробегать вдоль спины. Приближалась одна из тех весенних гроз, о которых сотни лет назад писались поэмы другого мира.

– Томас!

Ветер заглушал ее голос.

Но вожак должен все замечать, так говорил закон, а уж закон ее Вожак чтил куда сильнее прочего. На одно короткое мгновение он будто растерялся, оторвав напряженный взгляд от небесной пелены и оглянувшись на девушку. Она не могла видеть его серые с медными крапинками глаза, но отлично представляла, как секундная растерянность сменяется раздражением.

Он говорил Городу: попутчик задержит его в пути, а вылазка провалится из-за мелочи, тем более из-за обузы, пусть она и обладала ловкостью. Была Крылатой.

Алиса махнула в сторону надвигающегося грозового фронта. Иссиня-черные, клубящиеся, будто живые, тучи ползли, обходя их с запада, устрашающе сверкая первыми молниями. Тяжелые от скопившейся влаги, они еще не уронили ни капли, но дождь уже ощущался: на языке появилась противная пленочка, словно в лицо прыснули чем-то едким – пока не смертельно, пока предупреждающе. В запасе оставалось еще немного времени, если ветер не усилится, а это могло произойти. Случиться могло все что угодно. Полоумная бабка Фета рассказывала детям общины сказки старого мира о философах и поэтах, о героях большой войны, об ученых и простаках. Она говорила, что раньше хлеб был мягким, его мазали пастой цвета солнца. И если намазанный хлеб роняли, то он обязательно падал пастой вниз.

– Это был закон подлости, закон хлеба, – говорила Фета и долго смеялась своим кашляющим смехом, захлебываясь и утирая слезы. – Весь наш мир, детки, стал этим куском хлеба, так мне говорила старуха, пережившая Огонь, когда я была такой же глупой и стройненькой, как вы.

«Что за ерунда лезет в голову», – сердито одернула себя Алиса, снижаясь по спирали вслед за Вожаком и всматриваясь слезящимися глазами в непроглядную тьму, слегка пахнущую гарью.

Они еще немного покружили, почти касаясь маховыми перьями каменистых выступов, пока не разглядели в темноте небольшую пещеру – углубление в скале, обнажившееся после очередного селя, – и наконец опустились подошвами на камни. Алиса любила этот миг, когда крылья, послушные ее воле, с шорохом опадали, теряли свою упругость, складывались аккуратным горбиком вдоль позвоночника, согревая спину.

Пещера оказалась еще меньше, еще неуютнее, чем можно было представить. Длиною в десяток широких шагов от стены до входа, она внезапно превращалась в маленький уступ посреди отвесной скалы, и ветер завывал в ее углах с утроенной силой.

– Алиса, разожги огонь! Надо осмотреться. – Хриплым от долгого молчания голосом Вожак отдавал обрывистые команды, словно страшась потерять контроль, не заметить опасность в шорохах ветра снаружи.

Кроме прочего, в походном рюкзаке, согласно Закону, нужно держать в пригодном для использования состоянии все необходимое для розжига костра: кремень, трут и кресало. Полоумная Фета рассказывала, что раньше, десятки лет назад, огонь жил в карманах, прятался до поры в маленьких железных коробочках и выскакивал по первому же приглашению, будто живой. Почему-то бабкины россказни вспоминались Алисе чаще всего именно во время вылазок, среди пепла и гари.

Первая искра вспыхнула спустя пару мгновений. В набор для вылазки входили выданные городом тонкие и липкие нити, их надо было поджечь, чтобы вся пещерка осветилась слабым, но дающим обзор светом. Вожак застыл на уступчике, втягивая носом отчетливо пахнущий гарью тяжелый воздух. Гроза почти началась. Пальцы покалывало, даже тонкие волоски на руках девушки приподнимались, словно песчаные змейки.

Первая вспышка молнии ослепительным росчерком пронзила небо над скалами. Оглушительные раскаты грома множились эхом, дробились на осколки. Дождь хлынул потоком, будто молния вспорола брюхо неба, дав ему возможность излить свои едкие воды на мертвую землю. Струйки, шипя, принялись разъедать камни у ног Вожака, но тот, словно не видя, не чуя опасности, остался неподвижно стоять у входа в пещеру, прикрыв лицо воротом походной куртки. Его фигура отражалась в глазах Алисы с каждой молнией, отпечатывалась на сетчатке с необычайной ясностью. Девушка зажмурилась и досчитала до пяти.

* * *

Слет второй ступени начался ближе к закату. Весь Город гудел как улей, люди перешептывались уже много дней. Каждый имел свое, таимое за пазухой, мнение насчет этого большого, но бессмысленного по сути начинания. Каждый с детства слышал истории о том, как закончится первая ступень возрождения, как поднимутся из пепла дома, как люди выйдут на свет из своих прокопченных нор, как расправят плечи молодые Крылатые и наступит время задуматься о будущем. Вот вернутся первые Вестники, отыскавшие новые земли, плодородные, с чистой водой, может быть, даже с деревьями, высокими, шумящими на ветру густой листвой, – и начнется совсем другая жизнь, достойная выживших после Огня.

Вестник и правда вернулся через три года после торжественного прощания. Один из полусотни улетевших. Одичавший, превратившийся в скелет и успевший состариться за время пути, он принес с собой засохшую веточку и горько расплакался, размазывая слезы по грязным, почерневшим от сажи щекам. Его глухие всхлипы оставили в памяти Алисы тревожный след. Она отчетливо запомнила, как изменился в лице дед, рослый старик, белый как лунь, слеповатый, но крепкий, как плачем на плач ответил в толпе чей-то ребенок, как замерла площадь, полная давно потерявших надежду людей.

Алиса только прошла последний этап своего испытания, и новенький медальон, еще не прижившийся, еще доставляющий неудобство, слегка ныл между ключиц. Крылья давно проросли сквозь спину, а тело почти перестало сопротивляться всем изменениям внутри него. Уверенность в том, что самое страшное теперь ею преодолено навсегда, наполняла девушку пьянящим чувством единения с небом и Братством, а всеобщее возбуждение казалось лишь досадной помехой, мешающей ощутить свою радость сполна.

– Мы… Мы видели землю, – вдруг отчетливо проговорил Вестник. – Далеко. Сотни дней пути под нами были лишь зола и пепел. Огонь пожрал все, что смог найти. Серые Вихри поднимают прах и носят его по миру, как по кладбищу всего живого, дышавшего когда-то. Но далеко есть земля, черная и жирная. Я держал ее в горсти. – Он выбросил сжатый кулак вперед, словно чувствовал комок живой земли между своих пальцев. Каждый, кто стоял на площади, каждый, кто верил и кто не верил во вторую ступень возрождения, – все смотрели на его кулак. – Там растет трава, слабая и редкая, но, если бы ей помогли, она бы набралась силы. И мы… нашли дерево. – Болезненный вдох пронесся над площадь в ответ на его последние слова. – То самое. Крылатое Дерево. Юное, больше похожее на тонкий кустик, но оно там есть. Я принес вам его ветвь, чтобы вы знали: Вестники сгинули не впустую. – Он замолчал и медленно осел на землю, будто последние его силы отняли эти страшные слова. Слова надежды.

Толпа в тот вечер не расходилась, пока не погас последний уголек в общем костре. Всем хотелось повторить слова Вестника, овеществить, наполнить силой. Тогда-то и был назначен слет – первый за многие годы, призванный не только исполнить Закон, но и принять решение. Значимое, настоящее.

Алиса стояла в стороне от толпы, посасывая кончик выбившейся из высокого хвоста пряди, и все не могла понять, что именно она думает о новости, что чувствует сейчас – возбуждение, страх или смятение. Построенное на руинах большого города, их поселение силилось сохранить остатки былого, вдохнуть жизнь в разрушенные дома, отстроить их, отыскать необходимое для существования спасенных людей. Старые ткани рвались по швам, но их любовно сшивали. Нехитрый скарб передавался из поколения в поколение, из рук в руки, будто бы символ прошлой жизни человечества. Пусть столы и стулья были грубо сколочены из трухлявой древесины, чудом пережившей Огонь, но их берегли, словно они были живыми. Пусть глиняная посуда покрывалась трещинами, но в нее наливали похлебку каждому, подошедшему к костру. И дети брали в руки книжки старухи Феты, чтобы разглядывать выцветшие от времени картинки и знать, какое прошлое было у их народа, какое будущее, возможно, наступит однажды.

Читать онлайн электронную книгу После огня — Глава 1 бесплатно и без регистрации!

Они летели, то набирая высоту, то стремительно опускаясь прямо в объятия низких грозовых туч. Воздух был пронизан электричеством, буквально напитан им. Потоки потрескивающих искорок взрывались от сильных движений крыльев Алисы, вызывая в памяти странные образы, заставляя мурашки пробегать вдоль спины. Приближалась одна из тех весенних гроз, о которых сотни лет назад писались поэмы другого мира.

– Томас!

Ветер заглушал ее голос.

Но вожак должен все замечать, так говорил закон, а уж закон ее Вожак чтил куда сильнее прочего. На одно короткое мгновение он будто растерялся, оторвав напряженный взгляд от небесной пелены и оглянувшись на девушку. Она не могла видеть его серые с медными крапинками глаза, но отлично представляла, как секундная растерянность сменяется раздражением.

Он говорил Городу: попутчик задержит его в пути, а вылазка провалится из-за мелочи, тем более из-за обузы, пусть она и обладала ловкостью. Была Крылатой.

Алиса махнула в сторону надвигающегося грозового фронта. Иссиня-черные, клубящиеся, будто живые, тучи ползли, обходя их с запада, устрашающе сверкая первыми молниями. Тяжелые от скопившейся влаги, они еще не уронили ни капли, но дождь уже ощущался: на языке появилась противная пленочка, словно в лицо прыснули чем-то едким – пока не смертельно, пока предупреждающе. В запасе оставалось еще немного времени, если ветер не усилится, а это могло произойти. Случиться могло все что угодно. Полоумная бабка Фета рассказывала детям общины сказки старого мира о философах и поэтах, о героях большой войны, об ученых и простаках. Она говорила, что раньше хлеб был мягким, его мазали пастой цвета солнца. И если намазанный хлеб роняли, то он обязательно падал пастой вниз.

– Это был закон подлости, закон хлеба, – говорила Фета и долго смеялась своим кашляющим смехом, захлебываясь и утирая слезы. – Весь наш мир, детки, стал этим куском хлеба, так мне говорила старуха, пережившая Огонь, когда я была такой же глупой и стройненькой, как вы.

«Что за ерунда лезет в голову», – сердито одернула себя Алиса, снижаясь по спирали вслед за Вожаком и всматриваясь слезящимися глазами в непроглядную тьму, слегка пахнущую гарью.

Они еще немного покружили, почти касаясь маховыми перьями каменистых выступов, пока не разглядели в темноте небольшую пещеру – углубление в скале, обнажившееся после очередного селя, – и наконец опустились подошвами на камни. Алиса любила этот миг, когда крылья, послушные ее воле, с шорохом опадали, теряли свою упругость, складывались аккуратным горбиком вдоль позвоночника, согревая спину.

Пещера оказалась еще меньше, еще неуютнее, чем можно было представить. Длиною в десяток широких шагов от стены до входа, она внезапно превращалась в маленький уступ посреди отвесной скалы, и ветер завывал в ее углах с утроенной силой.

– Алиса, разожги огонь! Надо осмотреться. – Хриплым от долгого молчания голосом Вожак отдавал обрывистые команды, словно страшась потерять контроль, не заметить опасность в шорохах ветра снаружи.

Кроме прочего, в походном рюкзаке, согласно Закону, нужно держать в пригодном для использования состоянии все необходимое для розжига костра: кремень, трут и кресало. Полоумная Фета рассказывала, что раньше, десятки лет назад, огонь жил в карманах, прятался до поры в маленьких железных коробочках и выскакивал по первому же приглашению, будто живой. Почему-то бабкины россказни вспоминались Алисе чаще всего именно во время вылазок, среди пепла и гари.

Первая искра вспыхнула спустя пару мгновений. В набор для вылазки входили выданные городом тонкие и липкие нити, их надо было поджечь, чтобы вся пещерка осветилась слабым, но дающим обзор светом. Вожак застыл на уступчике, втягивая носом отчетливо пахнущий гарью тяжелый воздух. Гроза почти началась. Пальцы покалывало, даже тонкие волоски на руках девушки приподнимались, словно песчаные змейки.

Первая вспышка молнии ослепительным росчерком пронзила небо над скалами. Оглушительные раскаты грома множились эхом, дробились на осколки. Дождь хлынул потоком, будто молния вспорола брюхо неба, дав ему возможность излить свои едкие воды на мертвую землю. Струйки, шипя, принялись разъедать камни у ног Вожака, но тот, словно не видя, не чуя опасности, остался неподвижно стоять у входа в пещеру, прикрыв лицо воротом походной куртки. Его фигура отражалась в глазах Алисы с каждой молнией, отпечатывалась на сетчатке с необычайной ясностью. Девушка зажмурилась и досчитала до пяти.

* * *

Слет второй ступени начался ближе к закату. Весь Город гудел как улей, люди перешептывались уже много дней. Каждый имел свое, таимое за пазухой, мнение насчет этого большого, но бессмысленного по сути начинания. Каждый с детства слышал истории о том, как закончится первая ступень возрождения, как поднимутся из пепла дома, как люди выйдут на свет из своих прокопченных нор, как расправят плечи молодые Крылатые и наступит время задуматься о будущем. Вот вернутся первые Вестники, отыскавшие новые земли, плодородные, с чистой водой, может быть, даже с деревьями, высокими, шумящими на ветру густой листвой, – и начнется совсем другая жизнь, достойная выживших после Огня.

Вестник и правда вернулся через три года после торжественного прощания. Один из полусотни улетевших. Одичавший, превратившийся в скелет и успевший состариться за время пути, он принес с собой засохшую веточку и горько расплакался, размазывая слезы по грязным, почерневшим от сажи щекам. Его глухие всхлипы оставили в памяти Алисы тревожный след. Она отчетливо запомнила, как изменился в лице дед, рослый старик, белый как лунь, слеповатый, но крепкий, как плачем на плач ответил в толпе чей-то ребенок, как замерла площадь, полная давно потерявших надежду людей.

Алиса только прошла последний этап своего испытания, и новенький медальон, еще не прижившийся, еще доставляющий неудобство, слегка ныл между ключиц. Крылья давно проросли сквозь спину, а тело почти перестало сопротивляться всем изменениям внутри него. Уверенность в том, что самое страшное теперь ею преодолено навсегда, наполняла девушку пьянящим чувством единения с небом и Братством, а всеобщее возбуждение казалось лишь досадной помехой, мешающей ощутить свою радость сполна.

– Мы… Мы видели землю, – вдруг отчетливо проговорил Вестник. – Далеко. Сотни дней пути под нами были лишь зола и пепел. Огонь пожрал все, что смог найти. Серые Вихри поднимают прах и носят его по миру, как по кладбищу всего живого, дышавшего когда-то. Но далеко есть земля, черная и жирная. Я держал ее в горсти. – Он выбросил сжатый кулак вперед, словно чувствовал комок живой земли между своих пальцев. Каждый, кто стоял на площади, каждый, кто верил и кто не верил во вторую ступень возрождения, – все смотрели на его кулак. – Там растет трава, слабая и редкая, но, если бы ей помогли, она бы набралась силы. И мы… нашли дерево. – Болезненный вдох пронесся над площадь в ответ на его последние слова. – То самое. Крылатое Дерево. Юное, больше похожее на тонкий кустик, но оно там есть. Я принес вам его ветвь, чтобы вы знали: Вестники сгинули не впустую. – Он замолчал и медленно осел на землю, будто последние его силы отняли эти страшные слова. Слова надежды.

Толпа в тот вечер не расходилась, пока не погас последний уголек в общем костре. Всем хотелось повторить слова Вестника, овеществить, наполнить силой. Тогда-то и был назначен слет – первый за многие годы, призванный не только исполнить Закон, но и принять решение. Значимое, настоящее.

Алиса стояла в стороне от толпы, посасывая кончик выбившейся из высокого хвоста пряди, и все не могла понять, что именно она думает о новости, что чувствует сейчас – возбуждение, страх или смятение. Построенное на руинах большого города, их поселение силилось сохранить остатки былого, вдохнуть жизнь в разрушенные дома, отстроить их, отыскать необходимое для существования спасенных людей. Старые ткани рвались по швам, но их любовно сшивали. Нехитрый скарб передавался из поколения в поколение, из рук в руки, будто бы символ прошлой жизни человечества. Пусть столы и стулья были грубо сколочены из трухлявой древесины, чудом пережившей Огонь, но их берегли, словно они были живыми. Пусть глиняная посуда покрывалась трещинами, но в нее наливали похлебку каждому, подошедшему к костру. И дети брали в руки книжки старухи Феты, чтобы разглядывать выцветшие от времени картинки и знать, какое прошлое было у их народа, какое будущее, возможно, наступит однажды.

Но, прожив так двадцать два года, точно зная свой путь, Алиса вдруг увидела развилку. В толстом своде Закона есть целый раздел, посвященный возможному возрождению. Его учили наравне с остальными частями, криво усмехаясь, уверенные, что эти правила никогда никому не пригодятся.

Разве можно себе представить, что где-то еще растет Крылатое Дерево? Дерево, дарующее людям медальоны, а значит, и крылья. Дерево, чья древесина обладает не меньшим разумом и куда большей силой, чем остальной мир.

Это означало бы, что род человеческий, выживший после Огня и десятков лет возрождения, наконец восстанет из пепла и вернет себе свою землю, воду, судьбу, свои крылья… Это означало бы надежду и жизнь. И это было невозможным.

Но если Вестник не сошел с ума за три года бесплодных скитаний над пустыней праха – значит, скоро Город потребует у Крылатых новых Вестников. И кто знает, кому их них доведется лететь в неизвестность бок о бок с Вожаком, чтобы, скорее всего, никогда уже не вернуться…

– Испугалась, воробушек? – Насмешливый Лин всегда попадал в цель и словом, и стрелой. – Что, если Вожак выберет тебя? Укажет своим длинным пальцем прямо на твою голубиную грудку, схватит, унесет на съедение Вихрям! – Он закашлялся и обхватил девушку своими костлявыми руками. – Не бойся, сестренка, зачем ему такие нежные летуны? Он возьмет кого-то повыносливей, поопытней. А там, глядишь, помрет по пути обратно, и вернусь я с деревом новым Вожаком… Так-то.

– Ты? Думаешь, он тебя выберет, хвастун несчастный? – ухмыльнулась Алиса, не очень-то и стараясь высвободиться из объятий старого друга.

– Я сам вызовусь, – шепнул он, враз посерьезнев. – Добровольцем.

Крылатые собирались на маленькой площадке у ветхого домика Вожака. Обычно шумные и смешливые, в тот раз они притихли, словно дети в ожидании заслуженной взбучки. Переминаясь с ноги на ногу, Алиса грела руки в пушистой муфте грубой вязки – единственной вещи, которая осталась ей на память о матери. Страшный, раздирающий легкие кашель уносил немало жителей Города каждый год, и с этим ничего нельзя было поделать. Воздух давно полнился гарью, и ею были вынуждены дышать все выжившие люди; мелкие твердые частицы всего сгоревшего оседали у них внутри, не давая вдохнуть полной грудью без того, чтобы не зайтись в тяжелом кашле.

Вожак распахнул дверь и вышел на середину площадки. Крылатые обступили его, каждый пытался понять по глазам, по выражению исчерченного морщинами и шрамами лица, по быстро отведенному взгляду, что же решил Правитель. Будут ли выбраны Вестники, начнется ли ступень поиска того, что не существовало уже много десятков лет? Но Вожак был бесстрастен, как и в любой другой обычный день.

– Старик не поверил Вестнику, – наконец произнес он, смотря поверх голов своего отряда. Шум, вызванный одной этой фразой, Вожак прервал резким движением руки. – Правитель считает, что мы и так неплохо устроились. Здесь есть вода – грязная, серая, засоряющая истоки, но вода. Здесь есть еда – скудная, тяжело дающаяся, не питающая нас как должно, но еда. Здесь есть укрытие, и, хотя оно не спасет нас от серых Вихрей, охотников и падальщиков, зато мы можем забиться в свои норы и сделать вид, что это все, – он широко взмахнул рукой, будто указывая на жалкие лачуги, сооруженные тут и там, – жизнь. Не выживание, не возрождение, а жизнь. Но я не согласен. Мы пьем мутную жижу, а не воду. Мы едим плесневелые грибницы, сухие лепешки и радуемся редкому мясу крыс, но это не пища. Вестник же видел жизнь. Он видел почву, на которой мы вырастим хлеб, он видел воду, которой мы сможем напиться, и он видел Дерево.

Казалось, что тихий голос Вожака проникает внутрь каждого, стоящего среди своих Братьев, его слова отдавались дрожью в медальонах. Умеющий чувствовать опасность и предупреждать о ней хозяина, маленький кусочек таинственного Дерева дарил силу и мощь своему обладателю, дарил ему небо. Врастая корешками в плоть человека, пробиваясь через кости тоненькими веточками, он делал достойного Крылатым, требуя взамен лишь верности крыльям до самой смерти.

Алиса плохо запомнила дни и недели трансформации. Процесс сопровождался постоянной тянущей болью, необъяснимыми всполохами перед глазами и сном, из которого не выйти, от которого не очнуться – пока все не закончится. Пока Братство не станет твоей единственной семьей, твоим уделом.

Говорили, что в Городе осталось не больше двадцати медальонов, а значит, она и ее Братья пусть и не последние, то уж точно предзнаменующие финал эпохи Крылатых. Если не найдется юное Дерево, то Город лишится своих верных небесных стражей и пропитания уже очень и очень скоро. Каждый стоящий на площади знал это. Вожак знал это. Но поиски могли длиться многие дни и были сопряжены со смертельной опасностью. Сколько их погибнет на этом пути? Пятьдесят Вестников было отправлено в прошлый раз, пятьдесят драгоценных медальонов сгинуло в пустыне. Сколькими еще Крылатыми может позволить себе рискнуть Город?

– Двое. – Вожак чувствовал незаданный вопрос, повисший между ним и Братством. – Город согласен пожертвовать двумя Крылатыми. Сделать их Вестниками. Отправить их исполнять закон ступени возрождения. Я вызвался лететь на поиски Дерева. Мне не нужен попутчик, но Город настоял. Сами решите, кто это будет. Выберите двоих – одного, кто полетит со мной, и второго, кто станет Вожаком вместо меня.

Чтобы воздух, замерший и сгустившийся от напряженного ожидания десятков людей, взорвался вдруг гомоном Крылатых, понадобилось одно мгновение. Его хватило Вожаку, чтобы развернуться и плотно закрыть за собой дверь.

После Огня читать онлайн — Олли Вингет

Олли Вингет

После Огня

Часть первая

Глава 1

Они летели, то набирая высоту, то стремительно опускаясь прямо в объятия низких грозовых туч. Воздух был пронизан электричеством, буквально напитан им. Потоки потрескивающих искорок взрывались от сильных движений крыльев Алисы, вызывая в памяти странные образы, заставляя мурашки пробегать вдоль спины. Приближалась одна из тех весенних гроз, о которых сотни лет назад писались поэмы другого мира.

– Томас!

Ветер заглушал ее голос.

Но вожак должен все замечать, так говорил закон, а уж закон ее Вожак чтил куда сильнее прочего. На одно короткое мгновение он будто растерялся, оторвав напряженный взгляд от небесной пелены и оглянувшись на девушку. Она не могла видеть его серые с медными крапинками глаза, но отлично представляла, как секундная растерянность сменяется раздражением.

Он говорил Городу: попутчик задержит его в пути, а вылазка провалится из-за мелочи, тем более из-за обузы, пусть она и обладала ловкостью. Была Крылатой.

Алиса махнула в сторону надвигающегося грозового фронта. Иссиня-черные, клубящиеся, будто живые, тучи ползли, обходя их с запада, устрашающе сверкая первыми молниями. Тяжелые от скопившейся влаги, они еще не уронили ни капли, но дождь уже ощущался: на языке появилась противная пленочка, словно в лицо прыснули чем-то едким – пока не смертельно, пока предупреждающе. В запасе оставалось еще немного времени, если ветер не усилится, а это могло произойти. Случиться могло все что угодно. Полоумная бабка Фета рассказывала детям общины сказки старого мира о философах и поэтах, о героях большой войны, об ученых и простаках. Она говорила, что раньше хлеб был мягким, его мазали пастой цвета солнца. И если намазанный хлеб роняли, то он обязательно падал пастой вниз.

– Это был закон подлости, закон хлеба, – говорила Фета и долго смеялась своим кашляющим смехом, захлебываясь и утирая слезы. – Весь наш мир, детки, стал этим куском хлеба, так мне говорила старуха, пережившая Огонь, когда я была такой же глупой и стройненькой, как вы.

«Что за ерунда лезет в голову», – сердито одернула себя Алиса, снижаясь по спирали вслед за Вожаком и всматриваясь слезящимися глазами в непроглядную тьму, слегка пахнущую гарью.

Они еще немного покружили, почти касаясь маховыми перьями каменистых выступов, пока не разглядели в темноте небольшую пещеру – углубление в скале, обнажившееся после очередного селя, – и наконец опустились подошвами на камни. Алиса любила этот миг, когда крылья, послушные ее воле, с шорохом опадали, теряли свою упругость, складывались аккуратным горбиком вдоль позвоночника, согревая спину.

Пещера оказалась еще меньше, еще неуютнее, чем можно было представить. Длиною в десяток широких шагов от стены до входа, она внезапно превращалась в маленький уступ посреди отвесной скалы, и ветер завывал в ее углах с утроенной силой.

– Алиса, разожги огонь! Надо осмотреться. – Хриплым от долгого молчания голосом Вожак отдавал обрывистые команды, словно страшась потерять контроль, не заметить опасность в шорохах ветра снаружи.

Кроме прочего, в походном рюкзаке, согласно Закону, нужно держать в пригодном для использования состоянии все необходимое для розжига костра: кремень, трут и кресало. Полоумная Фета рассказывала, что раньше, десятки лет назад, огонь жил в карманах, прятался до поры в маленьких железных коробочках и выскакивал по первому же приглашению, будто живой. Почему-то бабкины россказни вспоминались Алисе чаще всего именно во время вылазок, среди пепла и гари.

Первая искра вспыхнула спустя пару мгновений. В набор для вылазки входили выданные городом тонкие и липкие нити, их надо было поджечь, чтобы вся пещерка осветилась слабым, но дающим обзор светом. Вожак застыл на уступчике, втягивая носом отчетливо пахнущий гарью тяжелый воздух. Гроза почти началась. Пальцы покалывало, даже тонкие волоски на руках девушки приподнимались, словно песчаные змейки.

Первая вспышка молнии ослепительным росчерком пронзила небо над скалами. Оглушительные раскаты грома множились эхом, дробились на осколки. Дождь хлынул потоком, будто молния вспорола брюхо неба, дав ему возможность излить свои едкие воды на мертвую землю. Струйки, шипя, принялись разъедать камни у ног Вожака, но тот, словно не видя, не чуя опасности, остался неподвижно стоять у входа в пещеру, прикрыв лицо воротом походной куртки. Его фигура отражалась в глазах Алисы с каждой молнией, отпечатывалась на сетчатке с необычайной ясностью. Девушка зажмурилась и досчитала до пяти.

* * *

Слет второй ступени начался ближе к закату. Весь Город гудел как улей, люди перешептывались уже много дней. Каждый имел свое, таимое за пазухой, мнение насчет этого большого, но бессмысленного по сути начинания. Каждый с детства слышал истории о том, как закончится первая ступень возрождения, как поднимутся из пепла дома, как люди выйдут на свет из своих прокопченных нор, как расправят плечи молодые Крылатые и наступит время задуматься о будущем. Вот вернутся первые Вестники, отыскавшие новые земли, плодородные, с чистой водой, может быть, даже с деревьями, высокими, шумящими на ветру густой листвой, – и начнется совсем другая жизнь, достойная выживших после Огня.

Вестник и правда вернулся через три года после торжественного прощания. Один из полусотни улетевших. Одичавший, превратившийся в скелет и успевший состариться за время пути, он принес с собой засохшую веточку и горько расплакался, размазывая слезы по грязным, почерневшим от сажи щекам. Его глухие всхлипы оставили в памяти Алисы тревожный след. Она отчетливо запомнила, как изменился в лице дед, рослый старик, белый как лунь, слеповатый, но крепкий, как плачем на плач ответил в толпе чей-то ребенок, как замерла площадь, полная давно потерявших надежду людей.

Алиса только прошла последний этап своего испытания, и новенький медальон, еще не прижившийся, еще доставляющий неудобство, слегка ныл между ключиц. Крылья давно проросли сквозь спину, а тело почти перестало сопротивляться всем изменениям внутри него. Уверенность в том, что самое страшное теперь ею преодолено навсегда, наполняла девушку пьянящим чувством единения с небом и Братством, а всеобщее возбуждение казалось лишь досадной помехой, мешающей ощутить свою радость сполна.

– Мы… Мы видели землю, – вдруг отчетливо проговорил Вестник. – Далеко. Сотни дней пути под нами были лишь зола и пепел. Огонь пожрал все, что смог найти. Серые Вихри поднимают прах и носят его по миру, как по кладбищу всего живого, дышавшего когда-то. Но далеко есть земля, черная и жирная. Я держал ее в горсти. – Он выбросил сжатый кулак вперед, словно чувствовал комок живой земли между своих пальцев. Каждый, кто стоял на площади, каждый, кто верил и кто не верил во вторую ступень возрождения, – все смотрели на его кулак. – Там растет трава, слабая и редкая, но, если бы ей помогли, она бы набралась силы. И мы… нашли дерево. – Болезненный вдох пронесся над площадь в ответ на его последние слова. – То самое. Крылатое Дерево. Юное, больше похожее на тонкий кустик, но оно там есть. Я принес вам его ветвь, чтобы вы знали: Вестники сгинули не впустую. – Он замолчал и медленно осел на землю, будто последние его силы отняли эти страшные слова. Слова надежды.

Толпа в тот вечер не расходилась, пока не погас последний уголек в общем костре. Всем хотелось повторить слова Вестника, овеществить, наполнить силой. Тогда-то и был назначен слет – первый за многие годы, призванный не только исполнить Закон, но и принять решение. Значимое, настоящее.

Алиса стояла в стороне от толпы, посасывая кончик выбившейся из высокого хвоста пряди, и все не могла понять, что именно она думает о новости, что чувствует сейчас – возбуждение, страх или смятение. Построенное на руинах большого города, их поселение силилось сохранить остатки былого, вдохнуть жизнь в разрушенные дома, отстроить их, отыскать необходимое для существования спасенных людей. Старые ткани рвались по швам, но их любовно сшивали. Нехитрый скарб передавался из поколения в поколение, из рук в руки, будто бы символ прошлой жизни человечества. Пусть столы и стулья были грубо сколочены из трухлявой древесины, чудом пережившей Огонь, но их берегли, словно они были живыми. Пусть глиняная посуда покрывалась трещинами, но в нее наливали похлебку каждому, подошедшему к костру. И дети брали в руки книжки старухи Феты, чтобы разглядывать выцветшие от времени картинки и знать, какое прошлое было у их народа, какое будущее, возможно, наступит однажды.

Но, прожив так двадцать два года, точно зная свой путь, Алиса вдруг увидела развилку. В толстом своде Закона есть целый раздел, посвященный возможному возрождению. Его учили наравне с остальными частями, криво усмехаясь, уверенные, что эти правила никогда никому не пригодятся.

Разве можно себе представить, что где-то еще растет Крылатое Дерево? Дерево, дарующее людям медальоны, а значит, и крылья. Дерево, чья древесина обладает не меньшим разумом и куда большей силой, чем остальной мир.

Книга #После Огня читать онлайн Олли Вингет

Олли Вингет. #После Огня

После Огня – 1

 

Часть первая

 

Глава 1

 

Они летели, то набирая высоту, то стремительно опускаясь прямо в объятия низких грозовых туч. Воздух был пронизан электричеством, буквально напитан им. Потоки потрескивающих искорок взрывались от сильных движений крыльев Алисы, вызывая в памяти странные образы, заставляя мурашки пробегать вдоль спины. Приближалась одна из тех весенних гроз, о которых сотни лет назад писались поэмы другого мира.

 

– Томас!

Ветер заглушал ее голос.

Но вожак должен все замечать, так говорил закон, а уж закон ее Вожак чтил куда сильнее прочего. На одно короткое мгновение он будто растерялся, оторвав напряженный взгляд от небесной пелены и оглянувшись на девушку. Она не могла видеть его серые с медными крапинками глаза, но отлично представляла, как секундная растерянность сменяется раздражением.

Он говорил Городу: попутчик задержит его в пути, а вылазка провалится из-за мелочи, тем более из-за обузы, пусть она и обладала ловкостью. Была Крылатой.

Алиса махнула в сторону надвигающегося грозового фронта. Иссиня-черные, клубящиеся, будто живые, тучи ползли, обходя их с запада, устрашающе сверкая первыми молниями. Тяжелые от скопившейся влаги, они еще не уронили ни капли, но дождь уже ощущался: на языке появилась противная пленочка, словно в лицо прыснули чем-то едким – пока не смертельно, пока предупреждающе. В запасе оставалось еще немного времени, если ветер не усилится, а это могло произойти. Случиться могло все что угодно. Полоумная бабка Фета рассказывала детям общины сказки старого мира о философах и поэтах, о героях большой войны, об ученых и простаках. Она говорила, что раньше хлеб был мягким, его мазали пастой цвета солнца. И если намазанный хлеб роняли, то он обязательно падал пастой вниз.

– Это был закон подлости, закон хлеба, – говорила Фета и долго смеялась своим кашляющим смехом, захлебываясь и утирая слезы. – Весь наш мир, детки, стал этим куском хлеба, так мне говорила старуха, пережившая Огонь, когда я была такой же глупой и стройненькой, как вы.

«Что за ерунда лезет в голову», – сердито одернула себя Алиса, снижаясь по спирали вслед за Вожаком и всматриваясь слезящимися глазами в непроглядную тьму, слегка пахнущую гарью.

Они еще немного покружили, почти касаясь маховыми перьями каменистых выступов, пока не разглядели в темноте небольшую пещеру – углубление в скале, обнажившееся после очередного селя, – и наконец опустились подошвами на камни. Алиса любила этот миг, когда крылья, послушные ее воле, с шорохом опадали, теряли свою упругость, складывались аккуратным горбиком вдоль позвоночника, согревая спину.

Пещера оказалась еще меньше, еще неуютнее, чем можно было представить. Длиною в десяток широких шагов от стены до входа, она внезапно превращалась в маленький уступ посреди отвесной скалы, и ветер завывал в ее углах с утроенной силой.

– Алиса, разожги огонь! Надо осмотреться. – Хриплым от долгого молчания голосом Вожак отдавал обрывистые команды, словно страшась потерять контроль, не заметить опасность в шорохах ветра снаружи.

Кроме прочего, в походном рюкзаке, согласно Закону, нужно держать в пригодном для использования состоянии все необходимое для розжига костра: кремень, трут и кресало. Полоумная Фета рассказывала, что раньше, десятки лет назад, огонь жил в карманах, прятался до поры в маленьких железных коробочках и выскакивал по первому же приглашению, будто живой. Почему-то бабкины россказни вспоминались Алисе чаще всего именно во время вылазок, среди пепла и гари.

Первая искра вспыхнула спустя пару мгновений. В набор для вылазки входили выданные городом тонкие и липкие нити, их надо было поджечь, чтобы вся пещерка осветилась слабым, но дающим обзор светом.

стратегий выживания, когда ваш сын или дочь возвращаются из службы, Кейт Армстронг

Родители вернувшихся военнослужащих иногда могут чувствовать, что их голоса не слышны. СМИ переполнены рассказами о войсках, возвращающихся с дислокации с проблемами психического здоровья, такими как посттравматический стресс, депрессия и токсикомания. Некоторые также возвращаются домой с физическими проблемами, включая черепно-мозговую травму, физическую боль или более серьезные травмы, такие как ампутации. Почти все вернувшиеся военнослужащие сталкиваются с проблемами реинтеграции, такими как приспособление к семье и общине, поиск работы или посещение школы.

Но мы редко слышим, как родители берут на себя роль поддержки своих сыновей и дочерей, которые служили нашей стране. Эти родители оказывают помощь бесчисленным множеством способов, и когда их ребенок-военный получает серьезные физические или психологические травмы, он снова может стать его основным опекуном. Для матерей, отцов и других лиц, исполняющих родительские обязанности, временами это может быть непосильно, а ресурсы ограничены.

Мужество после пожара для родителей военнослужащих представляет собой сочувственное и доступное руководство для родителей или опекунов возвращающихся войск.В этой новаторской книге признается значительный вклад и жертвы, которые родители принесли своим детям-военнослужащим, представлены стратегии и ресурсы, которые помогут им понять и поддержать своего сына или дочь, а также подтвердят их собственный личный опыт.

Рекомендации по оказанию помощи в уходе за своим вернувшимся военнослужащим переплетены по всей книге, так же как и обучение важности заботы о себе, чтобы помочь предотвратить выгорание лиц, осуществляющих уход.Виньетки и размышления родителей, у которых был ребенок, вселяют чувство надежды и общности.

Даже в самых благоприятных обстоятельствах родители играют важную роль, помогая своим сыновьям и дочерям успешно реинтегрироваться после развертывания. Эта книга — ценный ресурс для любого родителя, который хочет лучше понять и поддержать вернувшегося военного ребенка, заботясь о себе.

.

Огонь после тьмы — Тифес Бегерен: Группа 2 Сэди Мэтьюз

Это было такое горько-сладкое чтение для меня. Это натянуто, убедительно, немного неудобно, и серьезно, просто никогда не знаешь, что будет дальше. Для книги, которая позиционируется как роман в стиле FSoG, это определенно переход на нервную сторону. Все персонажи очень несовершенные, все подозрительно, все двуличны, и все не то, чем кажется.

Мы продолжаем историю Бет и Доминика, но на этот раз мы добавим больше персонажей, которые окажут большое влияние на центральный роман и

. Для меня это было очень горько-сладкое чтение.Это натянуто, убедительно, немного неудобно, и серьезно, просто никогда не знаешь, что будет дальше. Для книги, которая позиционируется как роман в стиле FSoG, это определенно переход на нервную сторону. Все персонажи очень несовершенные, все подозрительно, все двуличны, и все не то, чем кажется.

Мы продолжаем историю Бет и Доминика, но на этот раз вводятся другие персонажи, которые окажут большое влияние на центральный роман, и история значительно расширяет горизонты.Первая книга была довольно замкнутой историей, сосредоточенной почти исключительно на отношениях Бет и Доминика, но с появлением русского миллиардера Андрея Дубровского и его вероломной подруги Анны вся динамика начинает меняться.

Это довольно неудобное чтение, и главный вопрос, лежащий в основе истории, — что же на самом деле произошло в этих катакомбах? Я обнаружил, что никому не доверяю и не верю тому, что говорят, и Бет тоже не должна.

Доминик, я полагаю, предназначен быть нашим героем, но он хранит секреты, он не честен и пренебрегает Бет временами, когда он ей больше всего нужен.Как дом, я считаю его очень неубедительным. Он плохо читает Бет и дважды заходил так далеко, что ей приходилось ругаться. Его охватывает тьма, когда он занимается с ней сценой, и он теряет здравый смысл, почти поглощенный своей властью над ней. Затем он должен наказать себя и твердо верит в умерщвление плоти.

Доминик Стоун

Бет была, по крайней мере, для меня, более сильным персонажем в этой книге, чем в первой — ее едва можно узнать по грустной, убитой горем девушке, которую мы впервые увидели, когда мы на такси ехали в Мейфэр.Она очень быстро выросла, решила, что знает, чего хочет, и это Доминик, и не боится постоять за себя, когда дела идут тяжело. Я не уверен, что она по-настоящему покорная — конечно, она увлекается их игрой, но временами она чувствует себя объективированной, и я не думаю, что она до мозга костей покорная, несмотря на ее очень инстинктивную физическую реакцию на Андрея, что она не может помочь, несмотря на рев ее совести.

Бет

Андрей — я действительно не знаю, что с ним делать.Иногда я думал, что он игрок, иногда я думал, что он самый честный человек в книге. Я уверен, что мы узнаем его намного лучше в следующей книге, и я не уверен, что Бет с ним не лучше, чем Доминик.

Анна — ей определенно нужен хороший шлепок. Она очень красива, но если присмотреться, вы обнаружите, что это оптическая иллюзия, и красота скоро исчезнет, ​​и вы увидите, что находится под ней. Она манипулирующая, контролирующая, эгоцентричная лгунья, и я не могу дождаться, когда она в конце концов получит заслуженную награду.

Этот сериал определенно предлагает нечто отличное от богатства напряженных современных романов с персонажами, намного более испорченными, чем обычные, и запутанной истории, которая постоянно удивляет. Он хорошо написан, и каждая сцена ярко оживает с описательным повествованием. Это определенно заинтересовало меня, и я с нетерпением жду возможности прочитать больше. Я хочу верить, что Бет и Доминик найдут свое HEA, но я не уверен, что это даже отдаленно возможно после событий, описанных в этой книге.

4 извивающихся неудобных звезды

Для получения дополнительных обзоров посетите Sinfully Sexy Book Reviews

.

Уволенный после написания книги против геев, бывший начальник пожарной службы должен был получить компенсацию в размере 1,2 миллиона долларов

АТЛАНТА — Городской совет Атланты проголосовал за выплату 1,2 миллиона долларов для урегулирования иска, поданного бывшим начальником пожарной службы города, который был уволен после того, как написал книга, в которой были отрывки, направленные против геев.

Городской совет проголосовал 11-3 в понедельник, чтобы одобрить урегулирование, и он направится к мэру Кейше Лэнс Боттомс для ее подписи. Судебный процесс предшествовал администрации Боттомса, но официальный представитель города заявил в электронном письме во вторник, что юрисконсульт города рекомендовал урегулирование, чтобы избежать уплаты миллионов долларов налогоплательщиков в качестве компенсации ущерба и судебных издержек.

Бывший начальник пожарной охраны Кельвин Кокран подал в суд на бывшего мэра города Касима Рида в связи с его увольнением в январе 2015 года, заявив, что он был уволен из-за своих религиозных убеждений.

Кокран в конце 2013 года самостоятельно опубликовал книгу для мужского изучения Библии под названием «Кто вам сказал, что вы были обнажены?» и отдал некоторым подчиненным на работе. В книгу включены отрывки, в которых говорится, что геи и те, кто занимается сексом вне брака, «обнажены», что означает, что они нечестивые грешники.

Связанные

U.Окружной судья S. Ли Мэй постановил в декабре, что город не принимал ответных мер против Кокрана в нарушение его прав на свободу слова или свободу ассоциации. Она также обнаружила, что город не дискриминировал Кокрана на основе его точки зрения и не нарушал его право на свободное исповедание религии.

Но она сказала, что правила, приведенные в увольнении Кокрана, которые требуют от городских служащих предварительного разрешения на работу по совместительству, могут неконституционно подавлять выступления, а также не смогли определить стандарты, которые следует использовать при оценке потенциального конфликта интересов.

Альянс в защиту свободы, который представлял Кокрана, праздновал урегулирование.

«Мы очень рады, что город выплачивает компенсацию вождю Кокрану, как следует, и мы надеемся, что это послужит сдерживающим фактором для любого правительства, которое попирает конституционно защищенные свободы своих государственных служащих», — заявил адвокат Кевин Териот. Дело Кокрана в суде, говорится в заявлении, отправленном по электронной почте.

Связанные

После того, как Кокран передал книгу некоторым подчиненным, в октябре 2014 года помощник начальника выразил обеспокоенность некоторыми из его заявлений о гомосексуализме, особенно потому, что в книге ясно сказано, что Кокран был начальником пожарной службы Атланты.

Рид в ноябре 2014 года отстранил Кокрана на 30 дней без оплаты в качестве наказания за продажу его книги без надлежащего уведомления или получения письменного разрешения, заявили городские прокуроры. Городские власти также начали расследование относительно того, неправильно ли Кокран навязывал свои взгляды на работе. Городские прокуроры заявили, что Кокрану было приказано не комментировать публично свое отстранение.

Но Кокран помог организовать пиар-кампанию, чтобы оспорить отстранение, заявив, что он был уволен за свои религиозные убеждения.

Рид уволил Кохрана за нарушение условий его отстранения, публично заявив, что он был уволен за свои религиозные убеждения, что нанесло непоправимый ущерб его отношениям с мэром, заявили городские прокуроры. Городской юридический отдел также обнаружил, что, хотя Кокран не участвовал в незаконной дискриминации, публикация и распространение книги заставили его подчиненных усомниться в его лидерских способностях.

Адвокаты Кокрана утверждали, что комментарии, сделанные Ридом, когда Кокран был отстранен, и когда его уволили, ясно дали понять, что мэр мстил тем, что он считал подстрекательскими идеями, представленными в книге.

ПОДПИСАТЬСЯ НА NBC OUT В TWITTER, FACEBOOK И INSTAGRAM

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *