Книга пауло коэльо 11 минут: Книга «Одиннадцать минут» — Пауло Коэльо скачать бесплатно, читать онлайн

Содержание

Пауло Коэльо — Одиннадцать минут » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Одиннадцать минут

Великая цель всякого человеческого существа – осознать любовь. Любовь – не в другом, а в нас самих, и мы сами ее в себе пробуждаем. А вот для того, чтобы ее пробудить, и нужен этот другой. Вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами.

Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас – но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот – чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту.

29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо – перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».

Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» – книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось – на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.

Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой – но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие – погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора чувством – искренностью.

Ибо я – первая и я же – последняя

Я – почитаемая и презираемая

Я – блудница и святая

Я – жена и дева

Я – мать и дочь

Я – руки матери моей

Я – бесплодна, но бесчисленны дети мои

Я счастлива в браке и не замужем

Я – то, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства

Я облегчаю родовые муки

Я – супруг и супруга

И это я родила моего мужа

Я – мать моего отца

Я – сестра моего мужа

Поклоняйтесь мне вечно.

Ибо я – злонравна и великодушна.

Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастроеый сосуд с миром;

И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.

Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.

Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динаров, а другой пятьдесят;

Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?

Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.

И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.

Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.

Лк 7:37-47

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Минуточку! «Жила-была» – хорошо для зачина сказки, а история о проститутке – это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой – в волшебной сказке, а другой – над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак:

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флер-д-оранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк – все в единственном числе, – а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится без памяти и увезет мир покорять.

Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет – по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге – пыль столбом, солнце шпарит немилосердно, жажда мучит, – из сил выбиваясь, поспевает она за мальчиком, который идет скорым шагом.

И так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала – да их и не было, – мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями – не в пример своим одноклассницам – совсем разлюбила. А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов – чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.

И вот это произошло.

В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, как нетерпеливо ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где – люди говорят – стоит большой город, а там все будет в точности, как по телевизору показывают, – артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.

Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, но вместе с тем ликуя оттого, что наконец мальчик ее заметил, а что ручку попросил – так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь – да и во все последующие – Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.

Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой – Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, – но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.

А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом – убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул – кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены – беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, Бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.

Но она не успела написать письмо – в комнату вошла мать, увидела пятна крови на простыне, улыбнулась и сказала:

– Ты стала взрослой, доченька.

Мария пыталась понять, как связано ее взросление с кровью, струившейся по ногам, но мать толком объяснять не стала – сказала только, что ничего страшного в этом нет, просто придется теперь каждый месяц дня на четыре-пять подтыкаться чем-то вроде кукольной подушечки.

Читать книгу «Одиннадцать минут» онлайн полностью — Пауло Коэльо — MyBook.


Пауло Коэльо
Одиннадцать минут

Посвящение

29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо – перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».

Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» – книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось – на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.

 

Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой – но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие – погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора – искренностью.

Ибо я – первая и я же – последняя

Я – почитаемая и презираемая

Я – блудница и святая

Я – жена и дева

Я – мать и дочь

Я – руки матери моей

Я – бесплодна, но бесчисленны дети мои

Я счастлива в браке и не замужем

Я – та, кто производит на свет,

и та, кто вовек не даст потомства

Я облегчаю родовые муки

Я – супруг и супруга

И это я родила моего мужа

Я – мать моего отца

Я – сестра моего мужа

Поклоняйтесь мне вечно,

Ибо я – злонравна и великодушна.

Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром;

И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.

Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.

Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят;

Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?

Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.

И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.

Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.

Евангелие от Луки 7: 37–47

Жила-была на свете проститутка по имени Мария. Минуточку! «Жила-была» – хорошо для зачина сказки, а история о проститутке – это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой – в волшебной сказке, а другой – над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак:

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флердоранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк – все в единственном числе, – а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится в нее без памяти и увезет покорять мир.

Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет, – по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге – пыль столбом, солнце палит немилосердно, жажда мучит – поспевает она, из сил выбиваясь, за мальчиком, который идет скорым шагом.

И так продолжалось несколько месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала – да их и не было, – мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями – не в пример своим одноклассницам – совсем разлюбила.

А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов – чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.

И вот это произошло.

В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, с каким нетерпением ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где – люди говорят – стоит большой город, а там все будет в точности как по телевизору показывают: артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.

Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, и вместе с тем ликуя оттого, что мальчик наконец ее заметил, а что ручку попросил – так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь – да и во все последующие – Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.

Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой – Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, – но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.

А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул – кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены – беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.

Но она не успела написать письмо – в комнату вошла мать, увидела пятна крови на простыне, улыбнулась и сказала:

– Ты стала взрослой, доченька.

Мария пыталась понять, как связано ее взросление с кровью, струившейся по ногам, но мать толком объяснять не стала – сказала только, что ничего страшного в этом нет, просто придется теперь каждый месяц на четыре-пять дней подтыкаться чем-то вроде кукольной подушечки. Она спросила, пользуются ли такой штукой мужчины, чтобы кровь им не пачкала брюки, но узнала, что такое случается только с женщинами.

Мария попеняла Богу за такую несправедливость, но в конце концов привыкла, приноровилась. А вот к тому, что мальчика больше не встречает, – нет, и потому беспрестанно ругала себя, что так глупо поступила, убежав от того, что было ей всего на свете желанней. Еще перед началом занятий она отправилась в единственную в их городке церковь и перед образом святого Антония поклялась, что сама первая заговорит с мальчиком.

 

А на следующий день принарядилась как могла – надела платье, сшитое матерью специально по случаю начала занятий, – и вышла из дому, радуясь, что кончились, слава богу, каникулы. Но мальчика не было. Целую неделю прострадала она, прежде чем кто-то из одноклассников не сказал ей, что предмет ее воздыханий уехал из городка.

– В дальние края, – добавил другой.

В эту минуту Мария поняла: кое-что можно потерять навсегда. И еще поняла, что есть на свете место, именуемое «дальний край», что мир велик, а городок ее – крошечный и что самые яркие, самые лучшие люди в конце концов покидают его. И она бы тоже хотела уехать, да мала еще. Но все равно, глядя на пыльные улочки своего городка, решила, что когда-нибудь пойдет по стопам этого мальчика. Через девять недель, в пятницу, как предписывал канон ее веры, она пошла к первому причастию и попросила Деву Марию, чтоб когда-нибудь забрала ее из этой глуши.

Еще какое-то время тосковала она, безуспешно пытаясь найти след мальчика, но никто не знал, куда переехали его родители. Марии тогда показалось, что мир, пожалуй, чересчур велик, что любовь – штука опасная, что Пречистая Дева обитает где-то на седьмом небе и не очень-то прислушивается к тому, о чем просят Ее дети в своих молитвах.

 

Прошло три года. Мария училась математике и географии, смотрела по телевизору сериалы, впервые перелистала в школе неприличные журнальчики и завела дневник, куда стала заносить мысли о сером однообразии своей жизни, о том, как ей хочется наяву увидеть снег и океан, людей в тюрбанах, элегантных дам в драгоценностях, – словом, все то, что показывал телевизор и что рассказывали на уроках. Но поскольку никому еще не удавалось жить одними лишь неосуществимыми мечтами – тем более если мать у тебя швея, а отец торгует с лотка, – то вскоре Мария поняла, что надо бы повнимательней присмотреться к тому, что происходит рядом и вокруг. Она стала прилежно учиться и одновременно – искать того, с кем можно было бы разделить мечты о другой жизни. И когда ей исполнилось пятнадцать, влюбилась в одного паренька, с которым познакомилась во время крестного хода на Святой неделе.

Нет, она не повторила той давней ошибки – с этим пареньком они и разговорились, и подружились, вместе ходили в кино и на всякие праздники. Заметила она, впрочем, и нечто похожее на ее первое чувство: острее ощущала она любовь не в присутствии предмета своей любви, а когда его не было рядом – вот тогда начинала она скучать по нему, воображая, о чем будут они говорить при встрече, припоминая в мельчайших подробностях каждое мгновение, проведенное вместе, пытаясь понять, так ли она поступила, то ли сказала. Ей нравилось представлять себя опытной девушкой, которая однажды упустила возлюбленного, не сумела уберечь страсть, знает, как мучительна потеря, – и теперь решила изо всех сил бороться за этого человека, за то, чтобы выйти за него замуж, родить детей, жить в доме у моря. Поговорила с матерью, но та взмолилась:

– Рано тебе, доченька.

– Но вы-то в шестнадцать лет уже были замужем за моим отцом.

Мать не стала ей объяснять, что поспешила под венец, потому что случилась нежданная беременность, а ограничилась лишь фразой «тогда другие были времена», и на том тему закрыли.

А на следующий день Мария и ее паренек гуляли по окрестным полям. Разговаривали на этот раз мало. Мария спросила, не хотелось бы ему постранствовать по свету, но вместо ответа он вдруг обхватил ее и поцеловал.

Первый поцелуй! Как мечтала она о нем! И обстановка была вполне подходящая: кружились над ними цапли, садилось солнце, где-то вдалеке слышалась музыка, и скудный пейзаж был исполнен яростной, совсем не умиротворяющей красоты. Мария сначала притворилась, будто хочет оттолкнуть его, но уже в следующее мгновение сама обняла его и – сколько раз она видела это в кино, по телевизору, в журналах! – с силой прижалась губами к его губам, склоняя голову то налево, то направо, повинуясь ей самой неподвластному ритму. Иногда язык его дотрагивался до ее зубов, доставляя ей неизведанное и очень приятное ощущение.

Но он вдруг остановился.

– Ты что, не хочешь?

Что могла она ответить? Не хотела? Конечно, хотела, еще как хотела! Но женщина не должна изъясняться таким образом, да еще со своим будущим мужем, а не то он всю жизнь будет считать, что заполучил ее безо всякого труда, без малейших усилий и что она очень легко на все соглашается. И потому Мария предпочла вообще промолчать.

Он снова обнял ее, снова прильнул к ее губам – но уже без прежнего жара. И снова остановился, залившись густым румянцем. Мария догадалась – что-то пошло не так, но что именно – спросить постеснялась. Взявшись за руки, они пошли назад и говорили по дороге о предметах посторонних, словно ничего и не было.

А вечером, с трудом и очень тщательно подбирая слова – она была уверена, что когда-нибудь все написанное ею будет прочитано, – и не сомневаясь, что днем случилось нечто очень важное, занесла Мария в дневник:

 

Когда мы влюбляемся, кажется, что весь мир с нами заодно; сегодня, на закате, я в этом убедилась. А когда что-то не так, ничего не остается – ни цапель, ни музыки вдали, ни вкуса его губ. И куда же так скоро сгинула и исчезла вся эта красота – ведь всего несколько минут назад она еще была, она окружала нас?!

Жизнь очень стремительна: в одно мгновенье падаем мы с небес в самую преисподнюю.

 

На следующий день она решила поговорить с подругами. Все ведь видели, как она гуляла со своим ухажером, – согласимся, что одной лишь любви, пусть даже самой большой, мало: надо еще сделать так, чтобы и все вокруг знали, что ты – любима и желанна. Подругам до смерти хотелось расспросить, как и что, и Мария, взбудораженная новыми впечатлениями, рассказала обо всем без утайки, добавив, что приятней всего было, когда его язык дотрагивался до ее зубов. Услышав это, одна из подруг расхохоталась:

– Так ты рот не открывала, что ли?

И мигом стало Марии все понятно – и вопрос паренька, и его внезапная досада.

– А зачем?

– А иначе язык не просунешь.

– А в чем разница?

– Не могу тебе объяснить. Просто когда целуются, то делают так.

 

Задавленные смешки, притворное сочувствие, тайное злорадство девчонок, которые еще ни в кого не влюблялись. Мария притворилась, что не придает этому никакого значения, и смеялась со всеми. Смеяться-то смеялась, а в душе горько плакала. И про себя проклинала кино, благодаря которому и научилась закрывать глаза, обхватывать пальцами затылок того, с кем целуешься, поворачивать голову то немного влево, то чуть-чуть вправо, – а самого-то главного, самого важного там не показывали. Она придумала превосходное объяснение («Я тогда еще не хотела целоваться с тобой по-настоящему, потому что не была уверена, что ты и есть мужчина моей жизни, а теперь поняла…») и стала ждать подходящего случая.

Но через три дня, на вечеринке в городском клубе, она увидела, что ее возлюбленный стоит, держа за руку ее подругу – ту самую, которая и задала ей этот роковой вопрос. И снова Мария сделала вид, что ей это все безразлично, и героически дотянула до самого конца вечеринки, обсуждая с подружками киноактеров и других знаменитостей и притворяясь, будто не замечает, как сочувственно они на нее время от времени поглядывают. И лишь вернувшись домой и чувствуя: мир рухнул! – дала волю слезам и проплакала всю ночь. Целых восемь месяцев после этого она страдала, придя к выводу, что не создана для любви, а любовь – для нее. Даже всерьез стала подумывать, не постричься ли ей в монахини, чтобы остаток дней посвятить любви, которая не причиняет таких мук, не оставляет таких рубцов на сердце, – любви к Иисусу.

Учителя рассказывали про миссионеров, отправляющихся в Африку, и она увидела в этом выход для себя – не все ли равно, раз в ее жизни нет больше места для чувства?! Мария строила планы уйти в монастырь, а пока научилась оказывать первую помощь (в Африке, говорят, люди так и мрут), стала особенно прилежна на уроках Закона Божьего и представляла, как она, точно вторая Мать Тереза, будет спасать людям жизнь и исследовать дикие леса, где рыщут львы и тигры.

 

Так уж получилось, что в год своего пятнадцатилетия Мария, помимо того что узнала – целоваться надо с открытым ртом, а любовь доставляет одни страдания, сделала еще одно открытие. Мастурбация. Как всякое открытие, произошло это почти случайно. Однажды, поджидая мать, она трогала и гладила себя между ног. Она делала это, когда была еще совсем маленькой, и ощущения были очень приятные. Но однажды отец застал ее за этим занятием – и сильно выпорол, не объясняя за что. Полученную взбучку она запомнила навсегда, усвоив накрепко, что ласкать себя можно, только когда никто не видит, а на людях – нельзя, но поскольку посреди улицы это делать не будешь, а своей комнаты у Марии не было, то об этом запретном удовольствии она вскоре забыла.

Забыла – до того самого дня, когда со времени неудачного поцелуя минуло почти полгода. Мать где-то задержалась, делать было нечего, отец куда-то ушел с приятелем, по телевизору ничего интересного не показывали, и со скуки Мария принялась разглядывать себя и изучать свое тело – не вырос ли где-нибудь лишний волосок, который в этом случае следовало немедленно выщипнуть пинцетом. К собственному удивлению, она заметила чуть повыше того места, которое в эротических журналах нежно именовалось «норка» или «щелка», маленький бугорок; прикоснулась к нему – и уже не могла остановиться: удовольствие становилось все сильнее, а все ее тело – особенно там, где порхали ее пальцы, – напряглось, словно набухло. Мало-помалу ей стало казаться, что она просто в раю, наслаждение делалось все ярче и острее, Мария уже ничего не слышала, перед глазами колыхалось какое-то желтоватое марево, и вот она содрогнулась и застонала от первого в жизни оргазма.

Оргазм!!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пауло Коэльо — Одиннадцать минут » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Одиннадцать минут

Великая цель всякого человеческого существа – осознать любовь. Любовь – не в другом, а в нас самих, и мы сами ее в себе пробуждаем. А вот для того, чтобы ее пробудить, и нужен этот другой. Вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами.

Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас – но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот – чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту.

29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо – перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».

Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» – книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось – на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.

Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой – но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие – погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора чувством – искренностью.

Ибо я – первая и я же – последняя

Я – почитаемая и презираемая

Я – блудница и святая

Я – жена и дева

Я – мать и дочь

Я – руки матери моей

Я – бесплодна, но бесчисленны дети мои

Я счастлива в браке и не замужем

Я – то, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства

Я облегчаю родовые муки

Я – супруг и супруга

И это я родила моего мужа

Я – мать моего отца

Я – сестра моего мужа

Поклоняйтесь мне вечно.

Ибо я – злонравна и великодушна.

Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастроеый сосуд с миром;

И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.

Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.

Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динаров, а другой пятьдесят;

Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?

Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.

И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.

Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.

Лк 7:37-47

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Минуточку! «Жила-была» – хорошо для зачина сказки, а история о проститутке – это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой – в волшебной сказке, а другой – над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак:

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флер-д-оранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк – все в единственном числе, – а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится без памяти и увезет мир покорять.

Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет – по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге – пыль столбом, солнце шпарит немилосердно, жажда мучит, – из сил выбиваясь, поспевает она за мальчиком, который идет скорым шагом.

И так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала – да их и не было, – мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями – не в пример своим одноклассницам – совсем разлюбила. А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов – чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.

И вот это произошло.

В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, как нетерпеливо ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где – люди говорят – стоит большой город, а там все будет в точности, как по телевизору показывают, – артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.

Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, но вместе с тем ликуя оттого, что наконец мальчик ее заметил, а что ручку попросил – так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь – да и во все последующие – Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.

Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой – Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, – но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.

А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом – убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул – кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены – беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, Бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.

Но она не успела написать письмо – в комнату вошла мать, увидела пятна крови на простыне, улыбнулась и сказала:

– Ты стала взрослой, доченька.

Мария пыталась понять, как связано ее взросление с кровью, струившейся по ногам, но мать толком объяснять не стала – сказала только, что ничего страшного в этом нет, просто придется теперь каждый месяц дня на четыре-пять подтыкаться чем-то вроде кукольной подушечки.

Читать Одиннадцать минут — Коэльо Пауло — Страница 1

Пауло Коэльо

Одиннадцать минут

Посвящение

29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо — перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».

Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» —книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось — на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.

Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой — но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие — погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора чувством — искренностью.

Ибо я — первая и я же — последняя Я — почитаемая и презираемая Я — блудница и святая

Я — жена и дева

Я — мать и дочь

Я — руки матери моей

Я — бесплодна, но бесчисленны дети мои Я счастлива в браке и не замужем Я — то, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства Я облегчаю родовые муки Я — супруг и супруга И это я родила моего мужа Я — мать моего отца Я — сестра моего мужа Поклоняйтесь мне вечно.

Ибо я —злонравна и великодушна.

Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастроеый сосуд с миром;

И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.

Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.

Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динаров, а другой пятьдесят;

Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?

Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.

И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.

Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.

Лк 7:37-47

Часть 1

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Минуточку! «Жила-была» — хорошо для зачина сказки, а история о проститутке — это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой — в волшебной сказке, а другой — над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак: Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флер-д-оранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк — все в единственном числе, — а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится без памяти и увезет мир покорять.

Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет — по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге — пыль столбом, солнце шпарит немилосердно, жажда мучит, — из сил выбиваясь, поспевает она за мальчиком, который идет скорым шагом.

И так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала — да их и не было, — мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями — не в пример своим одноклассницам — совсем разлюбила. А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов — чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.

И вот это произошло.

В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, как нетерпеливо ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где — люди говорят — стоит большой город, а там все будет в точности, как по телевизору показывают, — артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.

Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, но вместе с тем ликуя оттого, что наконец мальчик ее заметил, а что ручку попросил — так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь — да и во все последующие — Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.

Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой — Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, — но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.

А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом — убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул — кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены — беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, Бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.

Одиннадцать минут. Пауло Коэльо. Книга. Читать онлайн.

Одиннадцать минут

Пауло Коэльо

Книга

 

Посвящение

Одиннадцать минут.  Пауло Коэльо.29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо — перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».
Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» —книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось — на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.
Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой — но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие — погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора чувством — искренностью.
Ибо я — первая и я же — последняя Я — почитаемая и презираемая Я — блудница и святая
Я — жена и дева
Я — мать и дочь
Я — руки матери моей
Я — бесплодна, но бесчисленны дети мои Я счастлива в браке и не замужем Я — то, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства Я облегчаю родовые муки Я — супруг и супруга И это я родила моего мужа Я — мать моего отца Я — сестра моего мужа Поклоняйтесь мне вечно.
Ибо я —злонравна и великодушна.
Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.
И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастроеый сосуд с миром;
И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.
Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.
Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.
Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динаров, а другой пятьдесят;
Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?
Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.
И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.
Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.
А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.
Лк 7:37-47

Часть 1

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.
Минуточку! «Жила-была» — хорошо для зачина сказки, а история о проститутке — это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой — в волшебной сказке, а другой — над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак: Жила-была на свете проститутка по имени Мария.
Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флер-д-оранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк — все в единственном числе, — а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится без памяти и увезет мир покорять.
Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет — по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге — пыль столбом, солнце шпарит немилосердно, жажда мучит, — из сил выбиваясь, поспевает она за мальчиком, который идет скорым шагом.
И так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала — да их и не было, — мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями — не в пример своим одноклассницам — совсем разлюбила. А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов — чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.
И вот это произошло.
В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, как нетерпеливо ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где — люди говорят — стоит большой город, а там все будет в точности, как по телевизору показывают, — артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.
Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, но вместе с тем ликуя оттого, что наконец мальчик ее заметил, а что ручку попросил — так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь — да и во все последующие — Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.
Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой — Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, — но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.
А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом — убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул — кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены — беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, Бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.
Но она не успела написать письмо — в комнату вошла мать, увидела пятна крови на простыне, улыбнулась и сказала: — Ты стала взрослой, доченька.
Мария пыталась понять, как связано ее взросление с кровью, струившейся по ногам, но мать толком объяснять не стала — сказала только, что ничего страшного в этом нет, просто придется теперь каждый месяц дня на четыре-пять подтыкаться чем-то вроде кукольной подушечки.
Она спросила, пользуются ли такой штукой мужчины, чтобы кровь им не пачкала брюки, но узнала, что такое случается только с женщинами.
Мария попеняла Богу за такую несправедливость, но в конце концов привыкла, приноровилась. А вот к тому, что мальчика больше не встречает, — нет, и потому беспрестанно ругала себя, что так глупо поступила, убежав от того, что было ей всего на свете желанней. Еще перед началом занятий она отправилась в единственную в их городке церковь и перед образом святого Антония поклялась, что сама первая заговорит с мальчиком.
А на следующий день принарядилась как могла — надела платье, сшитое матерью специально по случаю начала занятий, — и вышла из дому, радуясь, что кончились, слава Богу, каникулы. Но мальчика не было. Целую неделю прострадала она, прежде чем кто-то из одноклассников не сказал ей, что предмет ее воздыханий уехал из городка.
— В дальние края, — добавил другой.
В эту минуту Мария поняла — кое-что можно потерять навсегда. И еще поняла, что есть на свете место, называемое «дальний край», что мир велик, а городок ее — крошечный и что самые яркие, самые лучшие в конце концов покидают его. И она бы тоже хотела уехать, Да мала еще. Но все равно — глядя на пыльные улочки своего городка, решила, что когда-нибудь пойдет по стопам этого мальчика. Через девять недель, в пятницу, как предписывал канон ее веры, она пошла к первому причастию и попросила Деву Марию, чтоб когда-нибудь забрала ее из этой глуши.
Еще какое-то время тосковала она, безуспешно пытаясь найти след мальчика, но никто не знал, куда переехали его родители. Марии тогда показалось, что мир, пожалуй, чересчур велик, что любовь — штука опасная, что Пречистая Дева обитает где-то на седьмом небе и не очень-то прислушивается к тому, о чем просят Ее дети в своих молитвах.

* * *

Прошло три года. Мария училась математике и географии, смотрела по телевизору сериалы, впервые перелистала в школе неприличные журнальчики и завела дневник, куда стала заносить мысли о сером однообразии своей жизни, о том, как ей хочется въяве увидеть снег и океан, людей в тюрбанах, элегантных дам в драгоценностях —словом, все то, что показывал телевизор и что рассказывали на уроках. Но поскольку никому еще не удавалось жить одними лишь неосуществимыми мечтами — тем более если мать у тебя швея, а отец торгует с лотка, —то вскоре Мария поняла, что надо бы повнимательней присмотреться к тому, что происходит рядом и вокруг. Она стала прилежно учиться, а одновременно — искать того, с кем можно было бы разделить мечты о другой жизни. И когда ей исполнилось пятнадцать, влюбилась в одного паренька, с которым познакомилась во время крестного хода на Святой неделе.
Нет, она не повторила той давней ошибки — с этим пареньком они и разговорились, и подружились, вместе ходили в кино и на всякие праздники. Заметила она, впрочем, и нечто похожее на ее первое чувство: острее °ШУЩала она любовь не в присутствии предмета своей любви, а когда его не было рядом — вот тогда начинала она скучать по нему, воображая, о чем будут они говорить при встрече, припоминая в мельчайших подробностях каждое мгновение, проведенное вместе, пытаясь понять, так ли она поступила, то ли сказала. Ей нравилось представлять себя опытной девушкой, которая однажды упустила возлюбленного, не сумела уберечь страсть, знает, как мучительна потеря, — и теперь решила изо всех сил бороться за этого человека, за то, чтобы выйти за него замуж, родить детей, жить в доме у моря. Поговорила с матерью, но та взмолилась: — Рано тебе, доченька.
— Но вы-то в шестнадцать лет уже были замужем за моим отцом.
Мать не стала ей объяснять, что поспешила под венец, потому что случилась нежданная беременность, а ограничилась лишь фразой «тогда другие были времена», и на том тему закрыли.
А на следующий день Мария и ее паренек гуляли по окрестным полям. Разговаривали на этот раз мало. Мария спросила, не хотелось бы ему постранствовать по свету, но вместо ответа он вдруг обхватил ее и поцеловал.
Первый поцелуй! Как мечтала она о нем! И обстановка была вполне подходящая —кружились над ними цапли, садилось солнце, где-то вдалеке слышалась музыка, и скудный пейзаж исполнен был яростной, совсем не умиротворяющей красоты. Мария сначала притворилась, будто хочет оттолкнуть его, но уже в следующее мгновение сама обняла его и — сколько раз видела она это в кино, по телевизору, в журналах! — с силой прижалась губами к его губам, склоняя голову то налево, то направо, повинуясь ей самой неподвластному ритму, Иногда язык его дотрагивался до ее зубов, доставляя ей неизведанное и очень приятное ощущение.
Но он вдруг остановился.
— Ты что, не хочешь?
Что могла она ответить? Не хотела? Конечно, хотела, еще как хотела! Но женщина не должна изъясняться таким образом, да еще со своим будущим мужем, а не то он всю жизнь будет считать, что заполучил ее безо всякого труда, без малейших усилий и что она очень легко на все соглашается. И потому Мария предпочла вообще промолчать.
Он снова обнял ее, снова прильнул к ее губам — но уже без прежнего жара. И снова остановился, залившись густым румянцем. Мария догадалась —что-то пошло не так, но что именно — спросить постеснялась. Взявшись за руки, они пошли назад и говорили по дороге о предметах посторонних, словно ничего и не было.
А вечером, с трудом и очень тщательно подбирая слова — она была уверена, что когда-нибудь все написанное ею будет прочитано, —и не сомневаясь, что днем случилось нечто очень важное, занесла Мария в дневник:
Когда мы влюбляемся, кажется, что весь мир с нами заодно; сегодня, на закате, я в этом убедилась. А когда что-то не так, ничего не остается — ни цапель, ни музыки вдали, ни вкуса его губ. И куда же это так скоро сгинула и исчезла вся эта красота —ведь всего несколько минут назад она еще была, она окружала нас?!
Жизнь очень стремительна; в одно мгновенье падаем мы с небес в самую преисподнюю.
На следующий день она решила поговорить с подругами. Все ведь видели, как она гуляла со своим ухажером, — согласимся, что одной лишь любви, пусть хоть самой большой, мало: надо еще сделать так, чтобы и все вокруг знали, что ты —любима и желанна. Подругам до смерти хотелось расспросить, как и что, и Мария, взбудораженная новыми впечатлениями, рассказала обо всем без утайки, добавив, что приятней всего было, когда его язык дотрагивался до ее зубов. Услышав это, одна из подруг расхохоталась: — Так ты рот не открывала, что ли?
И мигом стало Марии все понятно — и вопрос паренька, и его внезапная досада.
— А зачем?
— А иначе язык не просунешь.
— А в чем разница?
— Не могу тебе объяснить. Просто когда целуются, то делают так.
Задавленные смешки, притворное сочувствие, тайное злорадство девчонок, которые еще ни в кого не влюблялись. Мария притворилась, что не придает этому никакого значения, и смеялась со всеми. Смеяться-то смеялась, а в душе горько плакала. И про себя проклинала кино, благодаря которому и научилась закрывать глаза, обхватывать пальцами затылок того, с кем целуешься, поворачивать голову то немного влево, то чуть-чуть вправо, — а самого-то главного, самого важного там не показывали. Она придумала превосходное объяснение («Я тогда еще не хотела целоваться с тобой по-настоящему, потому что не была уверена, что ты и есть — мужчина моей жизни, а теперь поняла…») и стала ждать подходящего случая.
Но через три дня, на вечеринке в городском клубе, она увидела, что ее возлюбленный стоит, держа за руку ее подругу —ту самую, которая и задала ей этот роковой вопрос. И снова Мария сделала вид, что ей это все безразлично, и героически дотянула до самого конца вечеринки, обсуждая с подружками киноактеров и других знаменитостей и притворяясь, будто не замечает, как сочувственно они на нее время от времени поглядывают. И лишь вернувшись домой и чувствуя — мир рухнул! —дала волю слезам и проплакала всю ночь. Целых восемь месяцев после этого она страдала, придя к выводу, что не создана для любви, а любовь — для нее. Даже всерьез стала подумывать, не постричься ли ей в монахини, чтобы остаток дней посвятить любви, которая не причиняет таких мук, не оставляет таких рубцов на сердце, — любви к Иисусу.
Учителя рассказывали про миссионеров, отправляющихся в Африку, и она увидела в этом выход для себя — не все ли равно, раз в жизни ее нет больше места для чувства?! Мария строила планы уйти в монастырь, а пока научилась оказывать первую помощь (в Африке, говорят, люди так и мрут), стала особенно прилежна на уроках Закона Божьего и представляла, как она, точно вторая Мать Тереза, будет спасать людям жизнь и исследовать дикие леса, где рыщут львы и тигры.
Так уж получилось, что в год своего пятнадцатилетия Мария, помимо того что узнала — целоваться надо с открытым ртом, а любовь доставляет одни страдания, сделала еще одно открытие. Мастурбация. Как всякое открытие, произошло это почти случайно. Однажды, поджидая мать, она трогала и гладила себя между ног. Она делала это, когда была еще совсем маленькой, и ощущения были очень приятные. Но однажды отец застал ее за этим занятием —и сильно выпорол, не объясняя за что. Полученную взбучку она запомнила навсегда, усвоив накрепко, что ласкать себя можно, только когда никто не видит, а на людях —нельзя, но поскольку посреди улицы это делать не будешь, а своей комнаты у Марии не было, то об этом запретном удовольствии она вскоре благополучно забыла.
Забыла — до этого самого дня, когда со времени неудачного поцелуя минуло почти полгода. Мать где-то задержалась, делать было нечего, отец куда-то ушел с приятелем, по телевизору ничего интересного не показывали, и со скуки Мария принялась разглядывать себя и изучать свое тело — не вырос ли где-нибудь лишний волосок, который в этом случае следовало немедленно выщипнуть пинцетом. К собственному удивлению, она заметила чуть повыше того места, которое в эротических журналах нежно именовалось «норка» или «щелка», маленький бугорок; прикоснулась к нему —и уже не могла остановиться: удовольствие становилось все сильнее, а все ее тело — особенно там, где порхали ее пальцы, — напряглось, словно набухло. Мало-помалу ей стало казаться, что она просто в раю, наслаждение делалось все ярче и острее, Мария уже ничего не слышала, перед глазами колыхалось какое-то желтоватое марево, и вот она содрогнулась и застонала от первого в жизни оргазма.
Оргазм!!
Ей казалось, что она взлетела в самое поднебесье и теперь, медленно спускаясь, парит в воздухе на парашюте. Все тело ее было покрыто испариной, и вместе с необыкновенным приливом сил она испытывала странное блаженное ощущение — будто что-то осуществилось, состоялось, сбылось. Вот он — секс! Какое чудо! Никаких скабрезных журнальчиков, где столько толкуют о неземном наслаждении. Не нужны никакие мужчины, которые любят только тело, а в душу женщины — плюют. Можно быть и наслаждаться одной! Мария предприняла вторую попытку, на этот раз воображая, что ее ласкает знаменитый актер, — и снова вознеслась в рай, и снова медленно спустилась на землю, зарядясь еще большей энергией. Когда она приступила к третьему сеансу, вернулась мать.
Свое открытие она обсудила с подругами, умолчав, правда, о том, что сделала его несколько часов назад. Все девочки —за исключением двух —поняли ее с полуслова, но никто из них не решался открыто говорить об этом. Мария, почувствовав себя в этот миг ниспровергательницей основ, лидером, предложила новую игру «в сокровенные признания»: пусть каждая расскажет о своем любимом способе мастурбации. Она узнала несколько различных методов — одна девочка посоветовала заниматься этим в самую жару под одеялом (ибо, по ее словам, пот весьма способствует), другая использовала гусиное перышко, чтобы пощекотать это самое место (как оно называется, ей было неизвестно), третья предложила, чтобы это делал мальчик (Мария сочла это совершенно излишним), четвертая применяла восходящий душ в биде (у Марии дома ни о каком биде и не слышали даже, но она бывала в гостях у богатых подруг, так что место для проведения эксперимента имелось).
Так или иначе, узнав, что такое мастурбация, и испробовав кое-какие новые методы из числа тех, которыми поделились с нею подруги, она навсегда отказалась от мысли уйти в монастырь. Ведь это доставляло ей наслаждение, а церковь считала секс и плотское наслаждение одним из тягчайших грехов. Все от тех же подруг наслушалась она и всяких ужасов — от онанизма по лицу прыщики идут, можно с ума сойти, а можно и забеременеть. Подвергая себя этому риску, Мария продолжала дарить себе наслаждение не реже, чем раз в неделю, обычно по четвергам, когда отец уходил перекинуться с приятелями в карты.
И одновременно она чувствовала себя все менее уверенно в отношениях с мужчинами —и все больше хотелось ей уехать из родного городка. Влюбилась она в третий, потом и в четвертый раз, научилась целоваться, а оставаясь наедине со своими мальчиками, многое им — да и себе — уже стала позволять, но каждый раз в результате какой-то ее ошибки роман обрывался в тот самый миг, когда Мария окончательно убеждалась, что вот он — тот самый единственный человек, с которым она останется до конца дней.
Прошло много времени, прежде чем она пришла к такому заключению — мужчины приносят только страдания, мучения, разочарования и ощущение того, что дни еле-еле тянутся. В один прекрасный день, в парке, глядя, как молодая женщина играет со своим двухлетним сыном, Мария решила так: мечтать о муже, детях и доме с видом на море она может, но влюбляться больше не станет ни за что, ибо страсть все только портит.

 

«Одиннадцать минут» Пауло Коэльо: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-17-088736-1

Эта цитата просто говорит о бо всем в этой книги , я просто в восторге от нее .

Жила – была птица… птица с сильными крыльями, со сверкающим разноцветным оперением. Существо, созданное для вольного полета в поднебесье, рожденное, чтобы радовать глаз тех, кто следит за ней с Земли. Однажды женщина увидела ее и полюбила. Сердце ее колотилось, глаза блестели от волнения, когда с открытым в изумлении ртом, смотрела она, как летит эта птица. И та позвала ее лететь с нею вместе – и отправились они по синему небу в полном ладу друг с другом.
Женщина восхищалась птицей, почитала и славила ее. Но как – то раз пришло ей в голову – да ведь птица эта наверняка когда-нибудь захочет улететь в дальние дали, к неведомым горам. И женщина испугалась… испугалась, что с другой птицей никогда не сможет испытать ничего подобного. И позавидовала…. позавидовала врожденному дару полета. И подумала:
— Расставлю-ка я силки. В следующий раз птица прилетит, а улететь не сможет…
А птица, тоже любившая эту женщину, на следующий день прилетела и попала в силки, а потом посажена была в клетку. Целыми днями, женщина любовалась птицей, показывала предмет своей страсти подругам, а те говорили:
— Радуйся – теперь у тебя всё есть!
Но странные дела стали твориться в Душе этой женщины, птицу она заполучила, приманивать ее, приручать больше не надо. И мало-помалу угасал интерес… Птица же, лишившись возможности летать – а в этом и только в этом, заключался смысл ее бытия – облиняла и утратила свой блеск, стала уродлива и печальна. И женщина вообще, перестала обращать на нее внимание! только следила, чтобы корму было вдоволь и клетка чистая.
И в один прекрасный день, птица взяла и умерла…
Женщина очень опечалилась, только о ней и думала и вспоминала ее день и ночь. Но вспоминала не то, как та томилась в клетке, а как увидела ее в первый раз в небе – ее вольный полет над облаками. А загляни она себе в Душу – поняла бы, что пленилась не красотой ее, а свободой и мощью ее расправленных крыльев!..
Лишившись птицы, лишилась ее жизнь и смысла…
И постучалась к ней в дверь смерть.
— Ты зачем пришла? – спросила ее женщина.
— Затем, чтобы ты снова смогла летать со своей птицей по небу! – отвечала смерть. – Если бы ты, позволила ей покидать тебя и неизменно возвращаться, то любила бы ее и восхищалась бы ею, пуще прежнего! А вот теперь, чтобы снова увидеть ее – без меня дело, никак не обойдется!

Пауло Коэльо — Одиннадцать минут » MYBRARY: Электронная библиотека деловой и учебной литературы. Читаем онлайн.

Одиннадцать минут

Великая цель всякого человеческого существа – осознать любовь. Любовь – не в другом, а в нас самих, и мы сами ее в себе пробуждаем. А вот для того, чтобы ее пробудить, и нужен этот другой. Вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами.

Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас – но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот – чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту.

29 июня 2002 года, за несколько часов до того, как поставить последнюю точку в рукописи этой книги, я отправился в Лурд набрать чудотворной воды из тамошнего источника. И вот, уже на территории святилища, какой-то человек лет примерно семидесяти спросил меня: «Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо – перед ним. Тогда этот человек обнял меня, представил жене, познакомил с внучкой, стал говорить о том, какую важную роль сыграли в его жизни мои книги, а под конец добавил: «Они заставляют меня мечтать».

Я не впервые слышал эти слова, но всякий раз радовался им. Однако в тот миг сильно растерялся, ибо знал, что «Одиннадцать минут» – книга, толкующая о таком предмете, который может и смутить, и шокировать, и ранить. Я дошел до источника, набрал воды, вернулся, спросил, где живет этот человек (оказалось – на севере Франции, на границе с Бельгией), и записал его имя.

Эта книга посвящается вам, Морис Гравелин. У меня есть обязательства перед вами, перед вашей женой и внучкой – но и перед самим собой: я должен говорить о том, что заботит и занимает меня, а не о том, что от меня хотели бы услышать все. Одни книги заставляют нас мечтать, другие – погружают в действительность, но все они проникнуты самым главным для автора чувством – искренностью.

Ибо я – первая и я же – последняя

Я – почитаемая и презираемая

Я – блудница и святая

Я – жена и дева

Я – мать и дочь

Я – руки матери моей

Я – бесплодна, но бесчисленны дети мои

Я счастлива в браке и не замужем

Я – то, кто производит на свет, и та, кто вовек не даст потомства

Я облегчаю родовые муки

Я – супруг и супруга

И это я родила моего мужа

Я – мать моего отца

Я – сестра моего мужа

Поклоняйтесь мне вечно.

Ибо я – злонравна и великодушна.

Гимн Изиде, обнаруженный в Наг-Хаммади, III или IV век (?) до н. э.

И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастроеый сосуд с миром;

И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Видя это, фарисей, пригласивший Его, сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница.

Обратившись к нему, Иисус сказал: Симон! Я имею нечто сказать тебе. Он говорит: скажи, Учитель.

Иисус сказал: у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динаров, а другой пятьдесят;

Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?

Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил.

И обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла.

Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги.

А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит.

Лк 7:37-47

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Минуточку! «Жила-была» – хорошо для зачина сказки, а история о проститутке – это явно для взрослых. Как может книга открываться таким вопиющим противоречием? Но поскольку каждый из нас одной ногой – в волшебной сказке, а другой – над пропастью, давайте все же будем продолжать, как начали. Итак:

Жила-была на свете проститутка по имени Мария.

Как и все проститутки, родилась она чиста и непорочна и, пока росла, все мечтала, что вот повстречает мужчину своей мечты (чтобы был красив, богат и умен), выйдет за него замуж (белое платье, фата с флер-д-оранжем), родит двоих детей (они вырастут и прославятся), будет жить в хорошем доме (с видом на море). Отец у нее торговал с лотка, мать шила, а в ее родном городке, затерянном в бразильском захолустье, всего только и было что кинотеатр, ресторанчик да банк – все в единственном числе, – а потому Мария неустанно ждала: вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится без памяти и увезет мир покорять.

Ну а пока прекрасного принца не было, оставалось только мечтать. В первый раз влюбилась она, когда было ей одиннадцать лет – по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла Мария, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию ходил соседский мальчик. Они и словом-то друг с другом не перемолвились ни разу, однако она стала замечать, что больше всего нравятся ей те минуты, когда по длинной дороге – пыль столбом, солнце шпарит немилосердно, жажда мучит, – из сил выбиваясь, поспевает она за мальчиком, который идет скорым шагом.

И так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. И Мария, которая терпеть не могла учиться и, кроме телевизора, иных развлечений не признавала – да их и не было, – мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу, а субботы с воскресеньями – не в пример своим одноклассницам – совсем разлюбила. А поскольку, как известно, для детей время тянется медленней, чем для взрослых, она очень страдала и злилась, что эти бесконечные дни дают ей всего-навсего десять минут любви и тысячи часов – чтобы думать о своем возлюбленном и представлять, как замечательно было бы, если б они поговорили.

И вот это произошло.

В одно прекрасное утро мальчик подошел к ней, спросил, нет ли у нее лишней ручки. Мария не ответила, сделала вид, что обиделась на такую дерзкую выходку, прибавила шагу. А ведь когда она увидела, что он направляется к ней, у нее внутри все сжалось: вдруг догадается, как сильно она его любит, как нетерпеливо ждет, как мечтает взять его за руку и, миновав двери школы, шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где – люди говорят – стоит большой город, а там все будет в точности, как по телевизору показывают, – артисты, автомобили, кино на каждом углу, и каких только удовольствий и развлечений там нет.

Целый день не могла она сосредоточиться на уроке, мучаясь, что так глупо себя повела, но вместе с тем ликуя оттого, что наконец мальчик ее заметил, а что ручку попросил – так это всего лишь предлог, повод завязать разговор: ведь когда он подошел, она заметила, что из кармана у него торчит своя собственная. И в эту ночь – да и во все последующие – Мария все придумывала, как будет ему отвечать в следующий раз, чтоб уж не ошибиться и начать историю, у которой не будет окончания.

Но следующего раза не было. Они хоть и продолжали, как прежде, ходить в школу одной дорогой – Мария иногда шла впереди, сжимая в правом кулаке ручку, а иногда отставала, чтобы можно было с нежностью разглядывать его сзади, – но он больше не сказал ей ни слова, так что до самого конца учебного года пришлось ей любить и страдать молча.

А потом потянулись нескончаемые каникулы, и вот как-то раз она проснулась в крови, подумала, что умирает, и решила оставить этому самому мальчику прощальное письмо, признаться, что никого в жизни так не любила, а потом – убежать в лес, чтоб ее там растерзал волк-оборотень или безголовый мул – кто-нибудь из тех чудовищ, которые держали в страхе окрестных крестьян. Только если такая смерть ее настигнет, думала она, не будут родители убиваться, потому что бедняки так уж устроены – беды на них как из худого мешка валятся, а надежда все равно остается. Вот и родители ее пускай думают, что девочку их взяли к себе какие-нибудь бездетные богачи и что, Бог даст, когда-нибудь она вернется в отчий дом во всем блеске и с кучей денег, но тот, кого она полюбила (впервые, но навсегда), будет о ней вспоминать всю жизнь и каждое утро корить себя за то, что не обратился к ней снова.

Но она не успела написать письмо – в комнату вошла мать, увидела пятна крови на простыне, улыбнулась и сказала:

– Ты стала взрослой, доченька.

Мария пыталась понять, как связано ее взросление с кровью, струившейся по ногам, но мать толком объяснять не стала – сказала только, что ничего страшного в этом нет, просто придется теперь каждый месяц дня на четыре-пять подтыкаться чем-то вроде кукольной подушечки.

Одиннадцать минут Пауло Коэльо

Я был обожжен его книгой под названием «Вероника решает умереть». Когда я пролистал его бестселлер «Алхимик», я тоже не был слишком впечатлен. Я думал, что он слишком «Селестинское пророчество». Когда я спрашивал людей, что такое «Алхимик», они всегда отвечали, что речь идет о поисках чего-то. Но они никогда не могли объяснить, что это было за что-то, и быстро перешли к восторгу от того, насколько вдохновляющей была эта книга. Вы можете сказать, что поиск чего-то, о чем вы даже не подозреваете, вдохновляет меня.Я слишком туп для таких вещей.

Так или иначе, я взял эту книгу на вокзале Фрайбурга, пока ждал наш поезд до Титизее. Я неправильно вспомнил, что это была книга, которой бредила Синди. Прочитав ее отзыв, я хотел дать Пауло Коэльо второй шанс.

Книга о Марии, молодой бразильской девушке из бедной семьи, которая мечтает о сказках и оказывается проституткой в ​​Женеве. Судя по всему, это основано на реальных событиях. Это первая ошибка. Идея не уникальна, но я полагаю, что вариации можно превратить в интересные истории.Однако ему не удается сочетать свой философский стиль с этой реальной историей с фиксированным концом, что, как я уверен, для того, чтобы добиться успеха, должно быть чрезвычайно сложно.

Первые несколько глав, описывающих жизнь маленькой Марии, достаточно занимательны. Я не мог отложить книгу на этом этапе. Как только она попадает в Швейцарию, начинается ее мечтательный философский стиль чтения, который мне не нравится. Мария не обычная проститутка. Она красива и умна (Зевает). Сначала она пытается оправдать свои или чьи-либо причины, чтобы заниматься проституцией.Прежде чем это завершится, она находит богатого, молодого и красивого художника, который поклоняется ей (Храп). В то же время ее соблазняет мазохизм богатый (снова) и известный музыкальный продюсер, разочарованный изменой своей жены. Она должна выбрать между этими двумя! Это, по сути, история. Между рассказом о Марии автор вставляет графические описания различных половых актов, половое воспитание, которое иногда читается как газетная колонка о сексе (эякуляция — это не то же самое, что секс, пожалуйста!), И историческую информацию (история проституции полная. с годами, знаменующими цивилизацию.Тьфу!).

Также отмечу несколько преувеличений в этой книге. Я не могу этого вынести. Он описывает, что самые одинокие люди — это руководители высшего звена, обладающие большими деньгами и уважением и имеющие отличные семьи, когда их просят сменить работу. Причины? Потому что этот руководитель не может разговаривать со своими коллегами, поскольку они не отпускают их (это вводит в заблуждение. Это сильно зависит от ситуации), и он не может разговаривать со своей семьей, потому что жена, которая ничего не знает о риске, не станет позволь ему.ЗДРАВСТВУЙТЕ?? Несмотря на его попытку быть изощренным и глубоким, это действительно очень мелко.

Я написал обзор, когда я был примерно на 3/4 в истории. Ближе к концу ее борьба между тем, чтобы остаться в Женеве или вернуться в Бразилию, протекает медленно и мучительно усеяна ненужным претенциозным и бессмысленным анализом любви, секса, женщин, мужчин, вселенной и мусора. Прочитав финал, я был еще больше разочарован и решил понизить рейтинг еще на одну звезду.

Рассказ может быть интересным, но он должен быть написан строго как биография, как рассказ.

Эта книга как бы скрепляет мою неприязнь к его сочинениям. Мне не нравится содержание, не нравится стиль. Мне не нравится его пустая философия. Я не знаю, чему научиться из его книг. Может быть, это потому, что я не хочу интерпретировать. Но разве хорошие произведения не должны требовать от людей толкования их посланий, а размышления над содержанием? Сказав это, попробуйте прочитать это, особенно если вы фанат. Вы можете не согласиться.

.

Одиннадцать минут Пауло Коэльо

«Sommige mensen zijn geboren om in hun eentje het leven te trotseren, dat is goed noch slecht, allen maar het leven. Мария — een van die mensen».

De jonge Braziliaanse Maria verlangt naar de liefde en het echte leven. Een pooier lokt haar onder valse voorwendselen naar Zwitserland. Ze moet er als prostituee aan de slag in de Copacabana, een goed draaiende nachtclub в Женеве. Maria komt tot de vaststelling dat valse beloftes schering en inslag zijn en dat de meeste klanten geen liefde maar seks

«Sommige mensen zijn geboren om in hun eentje het leven te trotseren, dat is goed noch slecht, leven maar hetseren.Maria is een van die mensen. «

De jonge Braziliaanse Maria verlangt naar de liefde en het echte leven. Een pooier lokt haar onder valse voorwendselen naar Zwitserland. Ze moet er als prostituee aan de slag in de Copaccabana, een go Genève. Maria komt tot de vaststelling dat valse beloftes schering en inslag zijn en dat de meeste klanten geen liefde maar seks zoeken. Ze doet wat er van haar verwacht wordt, bindt zich niet, tot de kunstschilder Ralf Hart opduikt.Hij raakt Maria in het diepst van haar ziel. Daardoor moet ze zichzelf, haar job en haar toekomstdromen meer dan ooit in vraag stellen. Of wie weet: herzien?

Het relaas over Maria en haar ontdekkingstocht naar liefde en fysiek genot, staat geboekstaafd als абсолютный бестселлер. Van ‘Elf minuten’ gingen er al meer dan vier miljoen образцы над de toonbank. Staat van dienst en literair meesterschap Гезиена Коэльо dit geen verrassing, maar toch heb me bij het lezen vaak afgevraagd waar de aantrekkingskracht van het verhaal precies zit.Oké, het draait om erotiek en seksualiteit. Дат веркоопт алтийд. En toch konden de eerste 50 à 60 bladzijden me amper boeien, vanwege een erg vlakke schrijfstijl. Все слова benoemd zonder creativiteit. Het gebrek aan Suggestie maakt dat de inhoud niet half zo prikkelend is als ze zou kunnen zijn, met minder woorden of duidelijke verwijzingen.

De veelvuldige uitroeptekens ergerden me meer dan ze me bekoorden. Oppervlakkigheid leek de norm, maar misschien is het net dat Wat Coelho wil bereiken: de oppervlakkigheid weergeven die Maria bij het begin van het verhaal zo kenmerkt.Met de komst van Ralf Hart worden de kaarten herschud. Seks krijgt in het leven van Maria een diepere betekenis.

Vanaf dat moment worden er essentiële vragen gesteld en diepere gevoelens afgetast. Die pent ze neer in haar dagboek, dat gaandeweg even veel diepgang krijgt. Precies om die reden ben ik ‘Elf minuten’ verder blijven lezen. Het boek wint in de tweede helft duidelijk aan betekenis en biedt ook variatie. Laten we zeggen: zoals dat bij goede seks — hahaha — het geval hoort te zijn.

Встретил ‘Elf minuten’ houdt Coelho de mensheid dus een spiegel voor, word emoties en instincten in de weegschaal gelegd en zelfs ongemakkelijke the theme’s als SM uitgebreid belicht. Het levert een lezenswaardig verhaal op, maar richting einde vervalt de auteur toch weer in een soort drammerigheid die me minder lag.

Samengevat: een goed boek, van een briljant schrijver, maar naar mijn gevoel — это «эльфийский минутен» toch wat over het paard getild. De vrij strakke vertaling zit er mogelijk iets tussen.Gaat er een brok Authenticiteit verloren die in het oorspronkelijk werk meer doorijpelt? Wie een mondje Portugees spreekt, mag zich gerust aan de vergelijking wagen en mij het resultaat shorten.

.

Одиннадцать минут Пауло Коэльо: Резюме и отзывы

Краткое содержание книги

Этот захватывающий и смелый новый роман тонко исследует священную природу секса и любви и предлагает нам противостоять нашим собственным предрассудкам и демонам и принять наш собственный «внутренний свет».

Новый международный бестселлер от автора The Alchemist рассказывает историю Марии, молодой девушки из бразильской деревни, чьи первые невинные прикосновения с любовью оставляют ее сердце разбитым.В нежном возрасте она убеждается, что никогда не найдет настоящей любви, вместо этого полагая, что «любовь — ужасная вещь, которая заставит вас страдать …» Случайная встреча в Рио приводит ее в Женеву, где она мечтает обрести славу. и удача. Вместо этого она работает проституткой.

В Женеве Мария все дальше и дальше отдаляется от любви по мере того, как она увлекается сексом. В конце концов, отчаянный взгляд Марии на любовь подвергается испытанию, когда она встречает красивого молодого художника.В этой одиссее самопознания Мария должна выбирать между тем, чтобы идти по пути тьмы, сексуальным удовольствием ради самого себя или рисковать всем, чтобы найти свой собственный «внутренний свет» и возможность священного секса, секса в контексте любви. .

В этом захватывающем и смелом новом романе Пауло Коэльо чутко исследует священную природу секса и любви и предлагает нам противостоять нашим собственным предрассудкам и демонам и принять наш собственный «внутренний свет».

Жила-была проститутка по имени Мария.Подождите минуту. «Жил-был-был» — так начинаются все лучшие детские сказки, а слово «проститутка» — взрослые. Как я могу начать книгу с этим очевидным противоречием? Но поскольку в каждый момент нашей жизни мы все стоим одной ногой в сказке, а другой — в бездне, давайте сохраним это начало.

Жила-была проститутка Мария.

Как все проститутки, она родилась невинной и девственницей, и в подростковом возрасте мечтала встретить мужчину своей жизни (богатого, красивого, умного), выйти замуж (в свадебном платье), иметь двоих дети (которые станут знаменитыми) и живут в красивом доме (с видом на море).Ее отец был коммивояжером, мать — швеей, а в ее родном городе во внутренних районах Бразилии был только один кинотеатр, один ночной клуб и один банк, поэтому Мария всегда надеялась, что однажды, без предупреждения, ее Прекрасный Принц прилетит, прокатится …

Имейте в виду, что это руководство может содержать спойлеры!
Введение

Мария — молодая девушка из бразильской деревни, чьи первые невинные кисти с любовью оставить ее убитым горем.В нежном возрасте она убеждается, что она никогда не найдет настоящей любви, вместо этого полагая, что «Любовь — ужасная вещь, заставит вас страдать … «Случайная встреча в Рио приводит ее в Женеву, где она мечтает обрести славу и богатство, но в конечном итоге работает проституткой ».

В Женеве отчаянный взгляд Марии на любовь подвергается испытанию, когда она встречает красивый молодой художник. В этой одиссее самопознания Мария должна выбрать между тем, чтобы идти по пути тьмы, сексуальным удовольствием ради самого себя или рискуя всем, чтобы найти свой «внутренний свет» и свое…

.

Jedenáct minut, Пауло Коэльо

Onze minutos = Эльфийская минута = Одиннадцать минут, Пауло Коэльо
Одиннадцать минут — это роман бразильского писателя Пауло Коэльо 2003 года. Мария, молодая девушка из отдаленной деревушки Бразилии, чьи первые встречи с любовью убивают ее сердце, отправляется искать счастья в Швейцарии. Какое-то время она работает в ночном клубе, но вскоре становится недовольна и после жаркой дискуссии с менеджером однажды вечером увольняется с работы. Она пытается стать моделью, но безуспешно.Поскольку у нее заканчиваются деньги, она принимает 1000 франков от арабского мужчины, чтобы провести с ним ночь. Затем она решает стать проституткой и оказывается в борделе на улице Берн, в самом сердце квартала красных фонарей Женевы. Там она подружится с Ней, которая дает ей советы по поводу своей «новой профессии», и, изучив уловки торговли от Милана, владельца бордела, она приступает к работе, ее тело и разум закрывают все двери для любви и держат свое сердце открытым только для ее дневник. Она быстро становится успешной и известной, и коллеги ей начинают завидовать.Проходят месяцы, и Мария превращается в профессионально ухоженную проститутку, которая не только расслабляет умы своих клиентов, но и успокаивает их души, рассказывая им об их проблемах. Ее мир переворачивается с ног на голову, когда она встречает Ральфа, молодого швейцарского художника, который видит ее «внутренний свет». Мария сразу же влюбляется в него и начинает понимать, что такое «настоящая любовь» (по словам автора, это ощущение того, что ты для кого-то, но фактически не обладаешь им). Мария теперь разделена между своими сексуальными фантазиями и настоящей любовью к Ральфу.В конце концов она решает, что ей пора покинуть Женеву и вспомнить о Ральфе, потому что она понимает, что они — разные миры. Но перед отъездом она решает разжечь мертвый сексуальный огонь в Ральфе и узнает от него о природе священного секса, секса, который смешан с истинной любовью и который включает в себя отказ от души ради любимого человека.

عنوانها: 11 دقیقه ؛ یازده دقیقه ؛ نویسنده: پائولو کوئیلو ؛ تار نخستین وانش: ماه جولای سال 2003 میلای
Просмотров: 11 دقیقه ، نویسنده: ائولو وئیلو ؛ مترجم: اده تویسرکانی ؛ تهران ، زرین ؛ 1382 ؛ در 328 ؛ ایک: 9644073908 ؛ از ترجمه لمانی به فارسی ترجمه شده ؛ Страна: داستانهای نویسندگان برزیلی سده 21 م
عنوان: ازده دقیقه ، نویسنده: ائولو وئیلو ؛ مترجم: شهرزاد فتوحی ؛ تهران ، کتابسرای نیک ؛ 1383 ؛ در 264 ص ؛ اپ دیگر: تهران ، وینده ، 1387 ؛ در 130 ص ؛ ابک: 9789642950140 ؛
عنوان: ازده دقیقه ، نویسنده: پائولو کوئیلو ؛ مترجم: کیومرث پارسای ؛ مشهد ، نی نگار 1385 ؛ در 303 ؛ ابک: 9642617021 ؛

ماریا ، دختری برزیلی ، از شهری کوچک است.او نیز مانند مه آدمها پاک به دنیا آمد و و در ابتدای نوجوانی ، مرد زندگی خود را در رویاهای را تجسم میکرد. او تا مانیکه که این شاهزاده ی رویاها ، سوار بر اسب سفید بیاید ، اری جز خیالپردازی نداشت. در یازده سالگی, عاشق همکلاسی خود میشود, اما در فرصتیکه به دستش آمد, سر صحبت را باز نکرد, و زمانیکه خود را آماده گفتگو نمود, آن پسر از آن شهر, به جایی دور میرود, و بدین ترتیب یاد گرفت, که انسانهای محبوب ، و مورد علاقه ، سرانجام میرند. در پانزده سالگی دوباره عاشق پسری میشود ، و اینبار اشتباه پیشین را تکرار نمیکند و… ؛ اما به دلیل بی تجربگی! آن پسر نیز ، او را تنها میگذارد. به فکر ناه بردن به صومعه میافتد ، و میخواهد مه ی ندگی خود را ، وقف عشقی کند ، که نه م مند ن م مند ، ن مدب ن مند ن مدب ن مند ن مدب ن مند ردب س از نایی بیشتر با اندام ویش ، و تناقض آن با آموزشهای کلیسا ، زندگی مذهبی را ترک میکند. در یکی از تجربه های بعدی خویش در حالیکه از باکره ماندن, در میان سایر دوستانش خسته و نگران است, خود را تسلیم میکد, در حالیکه هیچ احساسی, در این رابطه هم نبود, این تجارب, او را به این نتیجه رساند, که مردان جز درد ، ناراحتی ، رنج و ناامیدی ، برایش به ارمغان نمیآورند.مچنین علیرغم اینکه ، مه جا و مه کس ، القا میکنند ، که بخش مهمی از زندگی یک ن را مرد ن را مرد لا او پس از ایان دبیرستان ، در مغازه ای آغاز به ار میکند ، احب مغازه عاشق اوست ، اا عاشق اوست ، اما تجارب اوست اما تجارب اوست اما تجاسرب اوست اما تجارب استت استاستا استاد استاد استاد استاد استات استاد استاد استاد استاد استاся مانیکه «ماریا» برای گذراندن تعطیلات ، به ریودوژانیرو میرود ، در ساحل کوپاکابانا با مردی واکابانا با مردی سوسری ار در یک اباره ، به عنوان رقاصه ، و ورود به دنیای هنر! با درآمدی مناسب و… ؛ «ماریا» تصمیم میگیرد ، که مسیر زندگی ود را اینچنین تغییر دهد. او پس از ورود به «ژنو» و مدتی کار در کاباره, متوجه میشود, که حقوق او, با کسورات قانونی قابل توجه, معادل یک دهم مبلغ وعده داده شده است! و تازه س از ن نیز ، به دلیل اینکه یک روز سر دلیل اینکه یک روز سر ار خود ، حاضر نمیشود (به دلیل گردش با دوستی عرب) رد با دوستی عرب) رد ادوستی عرب. او پس از مدتی بیکاری ، و نه کردن پس انداز ویش ، و تن دنبال ار به عنوان مانکن و … ؛ نهایتا بالاجبار یا با اختیار, به کار روسپیگری میپردازد, و تصمیم میگیرد که آنکار را به مدت محدودی (یک سال) انجام دهد, تا بتواند با اندوخته ی خود, خانه ای برای خانواده, و مزرعه ای نیز در «برزیل» بخرد, و به وطن بازگردد…. ؛ موضوع داستان البته به خودی خود جنجالی است ، و الب توجه ؛ اما نخستین نکته ای که خوانشگر را تحت تاثیر قرار میدهد, آن است, که «ماریا» یک فرد ویژه است: او به کتابخانه میرود, و کتاب میخواند, و کوشش میکند, تا آموخته هایش را گسترش دهد. ادمانهای ود را مینویسد ، و مدام در حال تجزیه و تحلیل شرایط ویش است. قلمش نیز زیباست. … ؛ نقل از متن: من دو زن هستم: یکی که میل دارد همه ی شادیها, عشقها و همه ی ماجراهای زندگی را داشته باشد, دیگری میخواهد برده ی روزانه, برده ی زندگی خانوادگ

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.