Катрине энгберг крокодилий сторож: Крокодилий сторож (fb2) | КулЛиб — Скачать fb2 — Читать онлайн

Содержание

Читать книгу Крокодилий сторож Катрине Энгберг : онлайн чтение

Глава 6

– Ну-ка, дружок, подними еще раз локти, и я гарантирую, что твоя шикарная ветровка не станет грязнее, чем сейчас.

Йеппе покорно приподнял локти и устало посмотрел на Рене, протирающего барную стойку. Подколки Рене были неотъемлемой частью удовольствия от похода в «Оскар Бар», они позволяли почувствовать себя, как дома, в слишком шумном баре с несуразными кофейными столиками и настенными зеркалами. В это заведение его тысячу лет назад привел Йоханнес, когда они познакомились в Школе зрелищных видов искусства Фреди Педерсена на Амагере. Они должны были стать актерами, но лишь Йоханнес прошел этот путь до конца. Йеппе решил, что это была сомнительная, легкомысленная затея, вовремя признал посредственность своего таланта и бросил учебу. Нельзя же, в самом деле, провести всю жизнь в мечтах. На несколько последующих лет пришлась волна популярности фитнеса, и он наслаждался работой инструктора на велотренажере на последнем этаже «Скалы». За это время он успел тихо-мирно повзрослеть. Когда один из коллег поступил в школу полиции в Брёнбюэстере, он воспринял это как неплохое сочетание возможности применить недурную физическую подготовку и потенциально солидной карьеры. Он не успел как следует поразмыслить об этом, просто взял и отправил заявку.

Единственным, что осталось у него со времен актерской школы, была дружба с Йоханнесом, обширный музыкальный каталог где-то в недрах мозжечка да «Оскар Бар». Так как это место находилось на расстоянии плевка от полицейского управления и изобиловало холодным пивом, он не видел причины идти куда-то еще. Они с Анетте частенько захаживали туда после работы, хотя их коллеги не уставали потешаться над тем, что дуэт следователей «Вернер & Кернер» зачастил в гей-бар. Вдвоем!

По дороге с Клостерстреде он позвонил Терезе. Он сам не знал зачем. Просто захотел услышать ее голос. Она не ответила. Последний раз, когда он звонил ей, чтобы попросить забрать сапоги для верховой езды, она сказала ему, что хватит.

Перестань названивать мне, Йеппе! И бросила трубку.

Он задался вопросом, когда ему перестанет делаться больно всякий раз, когда он слышит ее голос в телефоне, и сколько еще он будет искать этой боли. Ему захотелось пива. Ради вкуса и шипения, но прежде всего для того, чтобы почувствовать себя мужчиной, наслаждающимся пивом. Рене поставил на стол два «Хайнекена», Йеппе отыскал в кармане куртки банкноту и отправился к столику в углу, который они с Анетте всегда занимали, если он был свободен. Она вопросительно посмотрела на него:

– Ты недавно звонил Терезе?

– Ага. Сказать привет.

– Ты же врешь. Подошел Нильс?

– Не лезь не в свое дело!

– Черт, Йеппе, может, пора уже успокоиться?

– Заткнись! Я не шучу. Тебя это не касается.

Анетте обтерла горлышко бутылки рукавом и, покачав головой, сделала глоток; она собиралась парировать, но передумала. Несколько минут они пили молча. Спина у Йеппе болела.

Он вытер пальцы о штаны и достал блокнот.

– Ну ладно, что у нас есть? – спросил он.

Юлия Стендер, 21 год. Убита ночью у себя дома на Клостерстреде, 12. Никаких очевидных свидетельств в пользу сексуального мотива, что само по себе важно отметить, зато имеется искусно-жутковатый орнамент на лице.

Йеппе кивнул.

– В последний раз ее видели?..

Анетте обратилась к планшету, выругалась, схватила очки для чтения, водрузила их на самый кончик носа, снова выругалась.

– Вот здесь. Сайдани просмотрела смс и сообщения в Фейсбуке. Вчера вечером в Доме студента на Кёбмэйергеде состоялся концерт, который посетили многие из окружения Юлии Стендер. Группа называется… хм-м, что-то типа «Vutbajns», не знаю такой. Но Юлия тоже там была. Она зачекинилась там в Фейсбуке. Бармен утверждает, что она была веселой, как всегда, если можно так сказать о том, кого видел всего пару раз в жизни. Она пила пиво, много с кем болтала – Фальк уже занимается обзвоном – и ушла, насколько мы знаем, около 22 часов. Сказала, что устала и пойдет домой.

И она-таки пришла домой. Это мы уже знаем. Хочешь повторить?

Йеппе поймал взгляд Рене и поднял указательный и средний пальцы в виде «V», однако Рене, казалось, понятия не имел, что означает этот жест, и продолжал беседовать с парнем в серебряных шортах. Анетте как ни в чем не бывало тараторила дальше:

– Сайдани нашла несколько сообщений, отправленных в тот день. Каролине, отцу, давней подруге. Больше ничего. Но по дороге из Дома студента Юлия послала смс двум людям, и вот это уже интересно. В 22.13 она написала Каролине: «Привет, дорогуша. Наслаждаетесь там в глуши? Концерт скучноват, ты ничего не потеряла. Никаких новостей от Таинственного м-ра Мокса. Скучаю. Целую!»

– Это случайно не фокусник? – Йеппе был уверен, что несколько лет назад видел, как мистер Мокс показывает карточные фокусы на Фискеторвет. Он-то ведь никак не мог быть тут замешан?

– Может, тут имеется в виду чье-то прозвище? В любом случае это говорит о том, что в ее жизни был мужчина, нам только надо его отыскать.  – Анетте поспешно сделала глоток. – Слушай, сейчас будет действительно интересно. Следующее сообщение адресовано человеку, которого мы знаем.

– Кристоферу?

– Черт возьми, ты знал!

– Думаешь, я прохлаждался в парикмахерской, пока ты была в управлении?

– Надеяться не запрещено. Неужели ты так никогда и не подстрижешь свою жуткую шевелюру? Это смешно.

– Ну-ну, что там было? – не терпелось Йеппе.

– В 22.15: «Привет, К. Устала и смылась не попрощавшись, не смогла тебя найти. Извини! Увидимся-я-я! XX Ю.». Он не ответил. Значит, Кристофер был на концерте и они с Юлией знакомы.

– Эстер ди Лауренти была приперта к стенке и сказала, что, по-видимому, они часто виделись. Сейчас Кристофер на работе в Королевском театре, он костюмер. После окончания спектакля в 22.40 встретим его на выходе.

Йеппе просканировал бар в надежде получить пиво. Анетте оторвала взгляд от планшета, заметила, что он смотрит по сторонам, и помахала Рене, который тут же отпрыгнул от стойки и вытащил из холодильника пару бутылок пива.

– Как, черт возьми, ты это делаешь?

– Ты о чем? Я просто помахала. – Анетте непонимающе посмотрела на него сквозь очки, по-директорски отклонив голову назад.

– Не важно. Что еще? – Йеппе бросил хмурый взгляд на Рене, который поставил перед ними пиво, послав Анетте понимающую улыбку.

– В квартире никаких следов взлома. На момент обнаружения Грегерса все окна были закрыты, входная дверь заперта изнутри, дверь в кухне не повреждена. Так что, если только она не отправилась в постель, приоткрыв кухонную дверь, она сама впустила в дом убийцу.

– И, так как вероятность того, что она заказала пиццу или впустила разносчика газет в кухонную дверь после десяти часов вечера, довольно ничтожна, мы можем сделать вывод, что она была знакома с ним.

– Ним?

– Думаю, да. Она высокая девушка, не худышка. Нужно было приложить определенные усилия, чтобы справиться с ней. Но посмотрим, что завтра скажет Нюбо.

Йеппе выглянул в теплую летнюю ночь. Столики снаружи были заняты пьющими пиво и громко беседующими людьми без верхней одежды. Накануне вечером примерно в это же время Юлия Стендер уверенно прошагала домой по старому городу, вошла в квартиру, заперла за собой дверь, и? Отправив смс Кристоферу, она больше не пользовалась телефоном ни для входящих, ни для исходящих звонков, никакой активности в социальных сетях также не прослеживается. Возможно, кто-то преследовал ее по дороге?

Анетте нервно перебирала руками, похоже было, что ей нужны сигареты. Йеппе вдруг тоже захотел покурить. Хотя такая потребность возникала у него нечасто. Он бросил курить еще когда они с Терезой стали пытаться завести ребенка, и это оказалось не так уж сложно. Ну, то есть что касается курения. Он никогда не считал себя заядлым курильщиком, ведь это не очень сочеталось с занятиями фитнесом и образом жизни полицейского. Самым отвратительно-притягательным в курении был этот приятный привкус. Особенно под пиво. К тому же теперь ему ничто не мешало снова начать.

– Что ты все-таки скажешь о супругах Стендер?

Анетте хорошенько задумалась, прежде чем дать ответ.  – Реакция Стендера была бурной, но мне показалась вполне естественной. Я верю в его горе. Насчет нее не знаю.

– Ты проверила их алиби с отелем?

– Обслуживание их номера в 21.30. Два рибай-стейка и бутылка «Амароне». Никто не видел, чтобы они после этого покидали отель, однако мимо стойки регистрации вполне реально пройти незамеченным. Мы запросили запись с камеры наблюдения из фойе. Есть, правда, еще запасной выход, если спуститься на лифте в подвал. Так что их алиби не железное.

– Мы должны поговорить с кем-то, кто знаком с этой парой, как можно быстрее. И еще с Кристианом Стендером. Без свидетелей.

Анетте кивнула и принялась печатать на бесшумной клавиатуре. Йеппе взглянул на часы. Ему все еще хотелось курить.

– Может, заглянем по дороге в «Шварма-хаус»? Я не ужинал.

Анетте погасила экран и допила пиво.

– Это твое первое разумное предложение за целый день!

В самые жаркие дни она оставляла амбициозные планы посетить «Аркен» или «Луизиану»2
  Датские музеи современного искусства.

[Закрыть]. В общем-то, как и все остальные музеи. Вместо этого она складывала в велосипедную корзинку полотенце, фрукты и книги и устремлялась за мост Книппельсбро. В полуденный зной улицы пустели. Она оставляла велосипед на стоянке Амагер Страндвай, прицепив его замком, и с корзинкой, царапающей ее голые ноги, шла к бассейну в гавани.

Прогулявшись по деревянному настилу над мелководной лагуной, она сфотографировала себя, пальцы буквой V, против света, поэтому контуры лица размылись, четко выделялись только глаза и рот. Она попыталась создать такое впечатление, будто ее сфотографировал кто-то другой, обработала фото при помощи подходящего фильтра и разместила в Инстаграме с маленьким сердечком.

Бассейн был переполнен полуголыми телами в расслабленных позах. Она отыскала уголок для своих вещей и принялась раздеваться, медленно и плавно, четко отдавая себе отчет в каждой паре глаз, наблюдавших ее стриптиз. Она не спешила, осталась в бикини и солнечных очках, потянулась и, прищурившись, взглянула на собравшихся через темные стекла.

Один лысый впал в полный ступор, позабыв о мороженом, оно текло у него между пальцев, а он пожирал ее глазами. Группа парней в воде издавала непристойные смешки, перебрасываясь мячом. Она устремила взгляд на горизонт и приняла вид задумчивый, отсутствующий и индифферентный. Затем сняла верх купальника, открыв публике свои мягкие груди. Сложила топ, наклонилась к корзинке и, не сгибая ног, принялась искать солнцезащитный крем. Лысый уронил мороженое на плавки.

Потом она стала наносить крем. Сначала на лодыжки, потом все выше и выше. Живот обошла стороной. Он был плоский и почти без растяжек, но ей по-прежнему не нравилось прикасаться к нему. Когда она дошла до груди и стала обрабатывать ее быстрыми привычными инстинктивными движениями, жена лысого ударила супруга в бок.

Она легла на живот, приподняла края трусиков над ягодицами, чтобы загореть везде, и, болтая ногой, полезла в корзину за книгой. Прислонив книгу к деревянной перегородке, она положила подбородок на сложенные руки и принялась читать.

Вскоре она заснула.

Глава 7

Шаурма с четырьмя чайными ложками чили из металлической мисочки на прилавке, потом быстрая прогулка вниз по Стрёгет. Желудок Йеппе угрожающе урчал, а рот горел (не сказать, чтобы неприятно) от масла чили. Они с Анетте ждали Кристофера на Торденскьелдсгеде рядом с одним из входов в Королевский театр. Охранник, улыбчивый чернокожий мужчина в очках в стальной оправе и синей рубашке, c певучим западно-индийским акцентом заверил их, что ни один сотрудник не покинет театр, не пройдя мимо него или не позвонив в звонок, чтобы попросить его открыть один из главных входов. В последнем случае человека, покидающего театр, можно увидеть на экране с камеры видеонаблюдения. На стене за диваном целая батарея черно-белых снимков увековечила уважаемых художников сцены, которые на протяжении многих лет ходили по деревянному полу этого лучшего в стране театра. Они совсем не были похожи на реальных людей, которые, сняв костюмы, расходились по домам, чтобы вздорить с супругами и уплетать бутерброды с салями.

Зато на таковых вполне были похожи первые посетители, с шумом выскакивающие в стеклянные двери из фойе и устремлявшиеся дальше к железным воротам, крича через плечо охраннику: «Спасибо!» Они выглядели вполне обычно: высокие, низкие, пожилые, юные, в цветастых платках, в сандалиях и джинсовках. Вскоре за ними последовала следующая партия: одни – с только что вымытой головой и освобожденным от грима лицом, другие – с большими и маленькими футлярами с музыкальными инструментами, сумками, один вышел с букетом в целлофане в окружении смеющихся друзей. Йеппе подошел поближе к охраннику, чтобы иметь возможность лучше обозревать толпу. Он видел Кристофера только на фотографии дома у Эстер ди Лауренти и боялся его пропустить.

Спустя десять минут Кристофер появился в обществе нескольких оживленно беседующих людей. Он был с рюкзаком и крепко держался за лямки, как ребенок с тяжелой туристической поклажей. В разговоре он не участвовал. Поравнявшись с Йеппе, он кивком головы попрощался с коллегами, которые помахали ему и продолжили путь к выходу.

– Пойдемте, – предложил он. – Я живу вон там, на Фортунстреде, идемте ко мне.

Кристофер шел впереди, сутулый и тощий, по пешеходному переходу у «Магазана», Йеппе и Анетте покорно следовали за ним. Вообще-то такой поход за свидетелем в его собственное жилище совершенно не вписывался в протокол, но ведь он сам это предложил. На своей территории он скорее почувствует себя раскованно.

Центр старого города. Йеппе всегда казалась экзотикой жизнь в пределах центра. Куда эти люди ходили за покупками, когда им требовалось что-то кроме ароматических свечей и суши? Сам он вырос в Альбертслунде и думал, что его дом в Вальбю отмечает последнюю границу копенгагенского центра. Достаточно близко, чтобы за несколько минут добраться на велосипеде до Ратушной площади, достаточно далеко, чтобы можно было слушать пение птиц во дворе. Тереза как минимум раз в неделю досадовала по поводу географического положения их дома в течение всех прожитых там лет. Она скучала по магазинчикам и кафе, стремилась вернуться в старый Копенгаген своего детства. Йеппе трудно было понять, что сознание близости к фонтану «Журавли» может перевесить ночные крики, толпы туристов и запах мочи.

Сразу за церковью Св. Николая Кристофер свернул во двор и направился к невзрачным металлическим воротам в глубине. «Нам на самый верх». Он придержал дверь, подождав Йеппе, и начал подниматься по узкой крутой лестнице с деревянными перилами мимо пятнистых светло-желтых стен. По две ступеньки за раз. Уже в районе третьего этажа Йеппе услышал, как пыхтит позади Анетте. На пятом этаже, в помещении, явно являвшемся чердаком для сушки белья, Кристофер отпер три солидных замка и распахнул дверь. Аккуратная картонная табличка с именем «Кристофер Дух Гравгорд» над щелью для писем.

Дух? Видимо, творческий псевдоним. Это имя уж слишком подходило Кристоферу, едва ли оно было дано ему при рождении.

Жужжание во внутреннем кармане куртки «Members Only» остановило Йеппе на пороге. На дисплее высветился номер Фалька. Йеппе нажал на кнопку приема, на мгновение прислушался и со словами «Хорошо, спасибо!» нажал отбой. Анетте вопросительно посмотрела на него с лестничной площадки ниже, где остановилась перевести дух.

– Нашли Каролину с подругой. Они возвращаются в Копенгаген, потрясенные, но целые и невредимые. Их сопровождает шведская полиция. Опросим их завтра с утра.

Анетте кивнула, озабоченная, казалось, больше всего тем, насколько можно растянуть подъем на последние пол-этажа. Йеппе толкнул дверь и оказался в прихожей, настолько мизерной, что ему пришлось прикрыть за собой дверь, чтобы пройти дальше. Анетте тихо выругалась за его спиной.

Обстановка квартиры состояла из крошечной кухни, круглого деревянного стола с тремя складными стульями из разных комплектов и полуторного матраса с ящиком для постельного белья. Ни растений, ни картин на пологих белых стенах, не было даже беспорядка. Вроде комнаты подростка, только убранная. Рядом с кухней был вход во вторую, совсем маленькую комнатку, которую занимал большой письменный стол с двумя компьютерами и клавиатурой. Стены были обиты толстыми звукоизолирующими плитами. На полу стояли музыкальные инструменты. Йеппе опознал ситар, укулеле, конги и бубны, но кроме них там еще была целая батарея разномастных кастрюль и тарелок, которые, как сразу понял Йеппе, также относились к собранию инструментов. Кристофер пропал. Рядом с кухней находилась дверь, которая, видимо, вела на черную лестницу, рядом с постелью еще одна. Обе были закрыты.

– Куда, черт возьми, он подевался? – прошептала Анетте. Она запустила руку под куртку и отстегнула табельный пистолет.

– Может, в туалете? – Йеппе подошел к двери возле кровати, прижавшись к косяку как можно плотнее, чтобы не наступить на матрас, и постучал. Ответа не было.

Анетте осторожно приоткрыла дверь рядом с кухней и, выглянув на черную лестницу, покачала головой. Она спустила предохранитель, подняла пистолет, прицелившись в дверь туалета, и кивнула Йеппе. Он снова постучал. Опять без ответа.

– Кристофер!? Отвечай, черт тебя возьми!

Тишина. Йеппе взялся за ручку двери, гладкую и блестящую. Кивнул Анетте. В ушах запульсировало. В следующую секунду он вышиб дверь и упал спиной на кровать. Дверь с треском ударила по книжному шкафу, сбив на пол несколько книг. Потом наступила тишина. Он увидел, как Анетте опускает оружие, и сел, чтобы можно было посмотреть в дверной проем. В ванной комнате на белом кафельном полу лежал, наполовину под раковиной, Кристофер, ошеломленно уставившись в потолок.

Прошло несколько неловких минут. Анетте и Йеппе, еще толком не оправившись от случившегося, пытались уговорить Кристофера встать на ноги, но он никак не желал вставать с пола. Только когда Йеппе собрался применить силу, Кристофер вдруг уселся и принялся тереть лицо тыльными сторонами ладоней. Он начал говорить прямо с пола, из-под раковины. Без объяснений, без извинений.

– Юлия говорила, что я слишком навязчивый, что я давлю на нее. Она не понимала…

– Прежде чем начать разговор, мы должны предупредить, что ты не обязан нам ничего рассказывать. Мы не можем исключить того, что впоследствии ты окажешься обвиняемым. Ты отдаешь себе в этом отчет?

Им нужно было рассказать обвиняемому о его правах, чтобы потом они могли воспользоваться его заявлениями во время следствия.

– Я говорю лишь то, что хочу. Я всегда так делаю.

– Означает ли это, что ты состоял в отношениях с Юлией Стендер?

Голос Анетте звучал резко и четко.

– В отношениях? У нас был секс три раза. Последний раз четырнадцать дней назад. Здесь. Я был влюблен в нее. Уходя, она сказала, что нам лучше быть друзьями.

– И ты не смог этого принять?

– Нет, не смог.

– Кристофер, где ты был вчера вечером и ночью?

– На концерте в Доме студента с Юлией. – Без всяких размышлений, без оговорок. Очевидно, он даже не задумывался над тем, стоит ли делиться подробностями. – Ведь мы остались друзьями. Мы пили пиво. Она рано ушла домой. Сказала, что устала.

– И что же ты сделал?

Кристофер оторвал взгляд от точки на кафельном полу, на которой он все это время был сосредоточен, и обратился к левому плечу Йеппе:

– Я пошел за ней.

Йеппе приуныл. Домашнему дивану придется подождать.

– Кристофер, видимо, тебе все-таки придется отправиться с нами в участок.

*

– Можно покурить?

Из всех вопросов, которые Йеппе слышал за многие годы работы в управлении, этот был, наверное, самым частым. В данный момент он уже был готов разрешить это Кристоферу, чтобы и самому разжиться огоньком. Слишком уж долгим оказался день.

– Нет, разрази тебя гром! И тебе нельзя ни жрать, ни спать, ни ссать, пока мы не закончим! – Анетте, уставшая и раздраженная, возилась с кабелем, соединяющим камеру с компьютером.

Кристофер в замешательстве посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся, в первый раз продемонстрировав хоть какую-то реакцию на своем застывшем лице, и это оказалось особенно тревожным. Он наклонился к компьютеру, взял один из болтающихся проводов и со знанием дела воткнул в розетку. По лицу Анетте Йеппе догадался, что камера заработала.

– Хорошо. Время 23:46, среда, 8 августа. Мы возобновляем допрос Кристофера Духа Гравгорда в связи с делом номер 2815. Присутствуют следователь Йеппе Кернер и следователь Анетте Вернер. Расскажи нам, Кристофер, почему ты последовал за Юлией Стендер, когда она покинула Дом студента вчера вечером?

– Мы ведь были там вместе. Слушали «Woodbines», группу наших приятелей. Юлия ускользнула во время перерыва, когда я отошел за пивом. Просто взяла и ушла. Она была какой-то отстраненной в последнюю неделю. Как будто боялась, что я не понял ее предложения… Тогда я пошел к ней домой. Она ведь живет совсем рядом.

Йеппе поменял положение на стуле, вдруг почувствовав, что не так уж и устал.

К чему это все приведет? Их ждет признание?

– Сколько было времени, когда ты ушел с концерта?

– У меня нет часов. – Кристофер медленно наклонился вперед и осторожно прижался лбом к столешнице. Теперь он говорил, держа губы всего в паре сантиметров от поверхности стола. Это выглядело нелепо. – Наверное, около половины одиннадцатого, без четверти одиннадцать. Я стоял перед ее дверью через две минуты.

– И..?

– В квартире горел свет. Каролина в Швеции, поэтому я знал, что там Юлия. Я немного постоял на улице, глядя на ее окна. Спел ей песню.

– Песню? Сядь нормально, это не…

– «Love will save you»3
  «Любовь спасет тебя» (англ.).

[Закрыть]. Там говорится о силе любви, спасающей или убивающей. – Ее перебил Кристофер, которому, очевидно, казалось вполне естественным стоять посреди Клостерстреде и петь, обращаясь к ряду закрытых окон. И который, вероятно, не осознавал, что сидит на допросе по делу об убийстве.

– Я увидел тени, движущиеся за шторами. Она была не одна. Я почувствовал себя глупо. Меня предали.

Йеппе слишком органично мог бы вписать себя в этот сценарий, и это его раздражало. Кристофер вдруг выпрямился, хлопнул себя по нагрудному карману, но вспомнил о запрете на курение.

– Вот, а потом я ушел.

– Что это значит? Ушел? Куда? – Анетте говорила быстро и резко.

– Я пошел на канал и выкурил сигарету. Может, две. И вернулся.

– В квартиру Юлии? – спросил Йеппе. В комнате воцарилась тишина. Кристофер уставился в потолок, словно искал там что-то.

– Ты вернулся в квартиру Юлии? – повторил Йеппе.

– Нет, – ответил Кристофер, все еще устремляя взгляд вверх. – На концерт. Я вернулся и прослушал сет до конца.

– И что дальше?

– Что «что дальше»?

– Что ты делал после концерта? Ну давай же, черт возьми! – Терпение Йеппе подходило к концу.

– Я напился.

– Ладно. Во сколько ты вернулся в Дом студента после прогулки на Клостерстреде?

– Понятия не имею. Но парни еще играли, так что вряд ли я отсутствовал более получаса.

– И твои друзья могут это подтвердить?

– Да. Мы вместе ушли. Даниэль ночевал у меня.

– Нам нужны их телефоны. Напиши вот тут. – Йеппе протянул ему через стол записную книжку.

Кристофер озабоченно посмотрел на записную книжку и засунул руки в карман толстовки. – Я не знаю всех телефонов. Только Даниэля. Он может дать остальные.

Где-то в глубине усталого мозга Йеппе зазвонил колокольчик. – Даниэль? А фамилия?

– Фуссинг. Солист «Woodbines». И гитарист.

– И парень Каролины, соседки Юлии, так?

Кристофер кивнул. Его лицо было лишено какого бы то ни было выражения, как у ребенка, погруженного в компьютерную игру. Йеппе почувствовал раздражение, вызванное странным поведением Кристофера и выразившееся волной тепла, прошедшей по телу. Когда Кристофер широко зевнул и потянулся, это уже был перебор.

– Ты понимаешь, что она мертва, правда? Что она убита! Это ничего не значит для тебя? Честно говоря, ты ведешь себя так, как будто тебе абсолютно все равно!

Кристофер вдруг снова улыбнулся. Положил руки на стол и уставился на тыльные стороны ладоней.

– Все равно, господин полицейский? Потому что я не кричу и не рыдаю? Не сбиваю в кровь кулаки об стену?

Йеппе покачал головой, на сегодня с него хватит.

– Мне не жаль, господин полицейский. По крайней мере в том смысле, о котором вы толкуете. Я опустошен. Я даже не надеюсь на то, что вы поймете.

Йеппе покинул комнату, хлопнув дверью.

Они оставили Кристофера в комнате для допросов в одиночестве и стали вызванивать Даниэля Фуссинга. Он взял трубку со второго раза и пытался перекричать громкую музыку и смех посетителей бара; в общем, он подтвердил рассказ Кристофера и дал контакты остальных членов группы. Он не понимал, о чем идет речь, и был слишком пьян, чтобы вникнуть в детали. Придется подергать его завтра.

Барабанщик поначалу вообще не понял, зачем они позвонили, и был потрясен, когда ему рассказали о смерти Юлии. Он не вспомнил точного времени, но по крайней мере подтвердил, что разговаривал с Кристофером в перерыве перед вторым сетом и после концерта. Это означало, что Кристофер отсутствовал максимум в течение 45 минут, которые длился второй сет. Наверное, этого не могло хватить на то, чтобы выследить, убить и изуродовать Юлию, сменить перепачканную кровью одежду, избавиться от орудия убийства и как ни в чем не бывало вернуться и напиться.

– Но он странный до чертиков. – Анетте потерла глаза и с отчетливым хрустом склонила голову набок.

– Он не мог успеть все это проделать.

– И все же! Даниэль с товарищами могут плохо помнить. А может, они его покрывают.

– Мне так не кажется. Мы возьмем пробы ДНК и отпечатки пальцев и завтра сверим время с барменом и участниками группы. Но зачем им лгать?

– Иди домой и поспи! Бог свидетель, тебе не помешает чуть-чуть расслабиться.

– Спасибо, тебе тоже! Анетте, мы не можем повалить его на лопатки. Нам придется отпустить его – пока у нас не будет чего-то конкретного. Ты прекрасно это знаешь!

Анетте, казалось, стремилась раскрыть дело десятилетия за сутки, но в конце концов от идеи подремать тоже не отказалась. Они отпустили Кристофера домой.

Вторая половина дня всегда была худшим временем. Все дела переделаны, она уже закупила губки и постирала одежду, до начала вечерних телепрограмм оставалось еще четыре часа. Вечера в августе, к счастью, наступают рано, но все равно приходилось придумывать, чем наполнить оставшиеся долгие часы светового дня, прежде чем предаться пустым мыслям за поеданием сладостей. Она знала, что может писать, должна писать и у нее это получается, и время от времени она это делала. Однако с тех пор как она переехала в город и создала вокруг себя пустоту, о которой мечтала, она позабыла все темы, в которые когда-либо предполагала углубиться. Многочисленные рукописные заметки в ее блокнотиках вдруг оказались по-детски мечтательно-наивными и полными штампов.

Тогда она стала писать письма. Первое было адресовано бабушке с материнской стороны и в нем шла речь о летнем домике в Бослуме, о хвойном аромате, играх с мячом и чтении комиксов во время зноя в палатке. Ты помнишь, бабушка? Как мы нарисовали лицо на дереве за сараем и прозвали его Рамзесом? А помнишь собранную в зарослях ежевику, которая показалась мне кислой, и мы использовали ее для блинов, поэтому все равно сумели ею насладиться? Запах теплого молока с пенкой и мягкие, как персик, морщинистые бабушкины щеки во время вечернего чтения. Возможно, это длилось месяц, возможно, это были воспоминания, оставшиеся от одного дня, но они содержали в себе все хорошее из ее детства.

Следующее письмо предназначалось для матери. Тут было сложнее. Ей хотелось написать, что она скучает, потому что она действительно скучала. Смерть матери погрузила ее в состояние постоянной тоски. Она скучала по присутствию мамы, но почти не помнила ее и совсем не скучала по периоду материнской болезни. Повязка, которую надо было менять каждые три дня, усталость и отсутствующие, замутненные морфином глаза.

Она не скучала по жалости и стыду от желания скорейшей смерти своей собственной матери. Но ей хотелось, чтобы ее снова назвали звездочкой, чтобы было кому писать письма. Она в никуда писала о своих буднях; о библиотекарше с грустным взглядом, о кривом полу в своей комнате, к которому она никак не привыкнет, о книгах, которые приносила из Королевской библиотеки и не читала.

За невысокими деревьями, посаженными вдоль улицы, дом казался мрачным и неприступным. Йеппе отключил сигнализацию и снял ботинки, не зажигая свет. Это была старая привычка, оставшаяся с тех времен, когда его поздний приход мог кого-то разбудить. Он открыл холодильник, но никак не мог решить, чего хочет. В конце концов он налил себе чашку чая, воспользовавшись куокером, агрегатом, на приобретении которого настояла Тереза и с которым он так и не смог примириться. Агрегат брызгался и обжигал пальцы, чайный пакетик раздувался и плавал на поверхности мутной воды. Он не мог решиться даже на серьезный перебор с алкоголем! Его мужского достоинства хватало лишь на довольно-таки сдержанное злоупотребление болеутоляющими. Он мог бы написать книгу. Но она тоже оказалась бы скучной.

Оставив чай на кухне, он взял с собой в постель компьютер, чтобы записать соображения, накопленные за день, и дать им возможность помариноваться у него в голове, пока он будет спать. Проходя через спальню, он отвернулся от той половины кровати, которая принадлежала Терезе, и направился прямиком к своей измятой части. В бывшей ее тумбочке лежала «Камасутра», которую они купили на уикенде в Париже, когда они еще наслаждались обществом друг друга. До лечения бесплодия. До Нильса. Теперь книга лежала в ящике как постоянная насмешка над его верой в любовь и превращала половину спальни в минное поле. Он мгновение постоял в размышлении, затем сгреб одеяло, повернулся и пошел обратно в гостиную. Положив несколько подушек к спинке дивана, он сел, выпрямив спину, и открыл ноутбук.

Кристофер был с Юлией непосредственно перед тем, как ее убили, и, с одной стороны, признался, что состоял с ней в определенных отношениях, а с другой, что злился и ревновал. У него были и мотив, и возможность, он был на месте преступления как раз тогда, когда преступление было совершено, и таким образом претендовал на первое место в списке подозреваемых. Тем не менее Йеппе был готов поверить его объяснениям. Возможно, его откровенность была искусным отвлекающим маневром, но в таком случае уловка сработала. Йеппе с трудом представлял себе Кристофера в агрессивном состоянии. Обычно такую склонность видно по глазам. Ну ладно, допустим, не всегда. Кристофер чувствовал себя униженным, а от ревности мужчины могут стать невменяемыми. Что он там пел под окном Юлии? Йеппе сверился с записями, открыл компьютер и отыскал в Youtube «Love will save you». «Swans»? Йеппе это название ни о чем не говорило.

Онлайн книга Крокодилий сторож. Среда, 8 августа (Катрине Энгберг, 2016)

Глава 1

Утренний свет сочился сквозь массивные гардины, увлекая за собой частички пыли, Грегерс восседал в кресле, наблюдая перемещение пылинок по гостиной. На пробуждение уходило невероятно много времени, так что вставать едва ли имело смысл. Его руки покоились на отполированных подлокотниках, голова откинулась назад, нижняя челюсть безвольно упала на грудь, глаза были прикрыты от мерцающего света; вдруг с кухни послышалось ворчание кофеварки.

После краткого обратного отсчета он приподнялся с кресла, нащупал тапочки и мелкими шажками направился к кухне, пол которой был устлан линолеумом. Маршрут был неизменен: вдоль буфета красного дерева, мимо зеленого кресла, к стене с проклятым поручнем, установленным в прошлом году социальным работником. «Спасибо, я отлично обойдусь без него», – тщетно настаивал тогда Грегерс.

Вынув из резервуара использованный фильтр, он бросил его в мусорку под раковиной. Снова переполнена. Грегерс снял мешок с пластиковой рамы и остановился у стола лицом к двери. Уж по крайней мере свой собственный мусор он еще в состоянии выносить. Он покосился на коллекцию бутылок, выстроенных на лестничной клетке этажом выше. Проклятые пьянчуги. Слава богу, давненько не устраивала она этих истерических вечеринок, плавно перетекающих в следующий день. Что это за люди, черт их возьми, которые могут позволить себе пить ночь напролет? Причем в разгар рабочей недели!

Ступеньки проседали под ногами, он как можно крепче держался за перила. Конечно, разумнее было бы переехать в более современное и безопасное место, но Грегерс всю жизнь прожил в центре Копенгагена и предпочитал подвергаться риску растянуться на кривых ступеньках, нежели доживать свои дни в какой-нибудь богадельне на северо-западе города. Добравшись наконец до второго этажа, он поставил мешок с мусором на пол и прислонился к дверному косяку. Две молоденькие студентки, обитающие за этой дверью, служили источником постоянного раздражения и в то же время незаметно пробуждали в Грегерсе какую-то неуклюжую тоску. Их вспархивание вверх по лестнице, ароматные волосы и беззаботные улыбки – все это пробуждало воспоминания о летних ночах и романтических поцелуях. О некогда пережитых чувствах; обо всем, что так и осталось в мечтах, ибо в юности он возлагал все надежды на завтрашний день и слишком поздно осознал, что жизнь уже на исходе.

Немного отдышавшись, он поднял глаза и обнаружил, что дверь к юным прелестницам приоткрыта. Яркий свет струился из образовавшейся щели. Девушки были молоды и легкомысленны, но не настолько глупы, чтобы спать с незапертым запасным выходом! На часах была половина восьмого утра, они могли, конечно, только что вернуться, но все же… И почему у них горит свет?

– Привет? Есть тут кто-нибудь?

Он осторожно толкнул дверь носком тапка, она легко отворилась. Грегерс невольно отпрянул. Не хотелось бы прослыть старым развратником, шпионящим за юными дамами. Возможно, будет лучше прикрыть дверь и вынести мусор, пока кофе не выкипел окончательно.

Крепко вцепившись в косяк, Грегерс потянулся к дверной ручке, однако недооценил расстояние. В это жуткое мгновение, растянувшееся на целую вечность, он осознал, что ему не хватает сил удержать свой вес. Тапки заскользили по гладкому деревянному паркету, и он потерял равновесие. Грегерс сопротивлялся из последних сил, которых уже и так почти не осталось, но все-таки беспомощно ввалился в квартиру девушек, жестко приземлившись на пол. Причем не с грохотом, а с глухим стуком – так точнее было бы охарактеризовать жалкий звук, произведенный падением иссохшего стариковского тела в бархатном халате.

Для начала Грегерс попытался сделать вдох. Перелом бедра? Что скажут о нем люди? Впервые за много лет ему хотелось расплакаться. Он закрыл глаза и стал ждать, когда его обнаружат.

На черной лестнице вновь воцарилась тишина. Он ожидал услышать крики и звук спешно приближающихся шагов, но ничего не происходило. Спустя несколько минут он открыл глаза и попытался сориентироваться. Его слепила свешивающаяся с потолка шестидесятиваттная лампочка, и все же он различил белые стены с абстрактным узором, шкаф с кастрюлями и специями, а также кучу сапог и ботинок, наваленных у стены; часть обуви, видимо, находилась под ним. Он осторожно покрутил головой, чтобы понять, нет ли повреждений. Нет, с головой все в норме. Уже неплохо.

Тогда он сжал кулаки. И здесь адекватная реакция. Проклятые ботинки! Он попытался сдвинуть их, чтобы оказаться непосредственно на полу, но ничего не получилось. Он посмотрел в направлении нижней части своего туловища, стараясь сфокусировать взгляд на неподатливых туфлях. Неприятное ощущение в желудке вдруг выросло в огромный удушающий ком, распиравший все тело. Кроме ботинка, из-под его старческих ноющих бедер торчала чья-то голая нога, а чуть дальше виднелось и искривленное тело, откуда нога брала начало. Она напоминала конечность манекена, но Грегерс ощутил мягкую кожу, касавшуюся его руки, а потому сразу все понял. Он приподнял руку и увидел кровь – на своей коже, на полу, на стенах. Кровь была повсюду.

Сердце Грегерса затрепетало, как волнистый попугайчик, стремящийся вырваться из клетки. Он был обездвижен, и его бессильное тело охватила паника. Вот я и умираю, подумал он. Он хотел закричать, но голос, способный издать крик о помощи, покинул его много лет назад. Из глаз покатились слезы.

*

Эстер долбила по будильнику, пытаясь положить конец адскому трезвону, грозившему расколоть ей голову. Переход от сна к реальности был тяжким и неотчетливым, и лишь на третий раз она поняла, что звук исходит от входной двери. Причем весьма и весьма настойчивый. Два мопса, Эпистема и Докса, истерично лаяли в ревностном стремлении защитить свою территорию. Она заснула прямо на покрывале, и на лице образовались такие глубокие отпечатки, что их можно было почувствовать на ощупь. Дьявол. Выйдя на пенсию около года назад, она позволила себе окончательно превратиться в «сову» и редко вставала с постели раньше десяти часов. Старинные латунные часы с двумя пастушками, доставшиеся ей от матери, показывали 8.35. Она не знала никого, кто мог бы заявиться в такую рань. Если это окажется проклятый почтальон, придется запустить в него чем-нибудь тяжелым. Да хоть теми же пастушками.

Замотавшись в лиловое шелковое покрывало, она поковыляла к двери, голова раскалывалась. Неужели накануне она почти прикончила коробку красного вина? Наверняка она выпила больше пары стаканов, которые обычно позволяла себе в процессе творчества.

Тело ныло и сопротивлялось утренней рутине: растяжка, дыхательные упражнения, овсянка с изюмом. Возможно, придется даже прибегать к болеутоляющим, раз уж сегодня все так неудачно складывается. Эстер встряхнулась и глянула в глазок.

На лестнице стояли мужчина и женщина, Эстер их не узнала. Но она была без очков, к тому же вряд ли могла запомнить каждого из многих сотен студентов, за долгие годы прошедших через учебную аудиторию на Ньяльсгеде. Кроме того, она почти с уверенностью могла сказать, что эти двое не принадлежали к числу бывших студентов-литературоведов. Они выглядели чересчур решительно для выпускников университета. Женщина была высокого роста, широкоплечая, в тесноватом синтетическом пиджаке, с узкими губами, накрашенными розовой помадой. Ее светлые волосы были собраны в конский хвост, кожа казалась поврежденной многолетним злоупотреблением солярием. Мужчина был худощав, с волосами редкого желтоватого оттенка, его можно было бы, пожалуй, даже назвать привлекательным, если бы не мертвенная бледность. Кто они, мормоны? Свидетели Иеговы?

Она открыла дверь. Эпистема и Докса загавкали за ее спиной, приготовившись к войне.

– Надеюсь, у вас была по-настоящему важная причина, чтобы меня разбудить!

Если они и удивились ее облачению, то по крайней мере никак своего удивления не выдали. Мужчина серьезно посмотрел на нее грустными глазами.

– Эстер ди Лауренти? Мы из полиции Копенгагена. Я Йеппе Кернер, а это моя коллега, следователь Анетте Вернер. Боюсь, у нас плохая новость.

Плохая новость. Желудок Эстер скрутило. Она отступила в гостиную, чтобы дать полицейским войти. Собаки вмиг почувствовали смену настроения и, разочарованно поскуливая, потрусили вслед за хозяйкой.

– Проходите, – произнесла она хриплым голосом, садясь на диван.

– Спасибо, – ответил мужчина, Керлер, кажется, его зовут? Он с опаской обошел малорослых псин и пристроился на краешке кресла. Женщина осталась в коридоре и с любопытством осматривала комнату.

– Примерно час назад владелец кафе-бара с первого этажа обнаружил вашего соседа снизу, Грегерса Германсена, в разгаре сердечного приступа. Его отвезли в больницу и приводят в порядок. Ему повезло, что его быстро нашли, сейчас, насколько нам известно, его состояние стабильное. Он растянулся прямо на пороге квартиры на втором этаже.

Эстер взяла френч-пресс со вчерашним кофе, но поставила его обратно, так им и не воспользовавшись.

– Это должно было рано или поздно случиться. Грегерс уже давно был совсем плох. А что он делал на втором этаже?

– Вы знаете, мы как раз надеялись, что вы поможете нам пролить свет на этот факт.

Полицейский скрестил руки на груди и спокойно посмотрел на нее.

Эстер отложила тяжелое покрывало на диван честерфилд, уже занятый какими-то бумагами, смятыми одноразовыми платочками и несколькими небрежно брошенными кардиганами. Молодые люди, вероятно, переживут вид пожилой дамы в ночной сорочке.

– Скажите мне наконец, что вы здесь делаете? С каких это пор полиция вторгается в дом, где старик упал от сердечного приступа?

Сотрудники полиции обменялись взглядами, которые сложно было расшифровать. Вероятно, сами они прекрасно друг друга поняли, так как женщина кивнула с порога и слегка отклонилась назад. Керлер осторожно отодвинул стопку книг и чуть глубже устроился в кресле.

– Фру Лауренти, вы слышали что-нибудь необычное накануне вечером или ночью?

Во-первых, Эстер передернуло от того, что ее назвали «фру», а во-вторых, она не слышала ничего, кроме релаксационной композиции с песнями китов, в настоящий период времени она прослушивала эти звуки в качестве снотворного, когда красное вино не справлялось с этой ролью.

– Во сколько вы вчера легли спать?

Он и не думал останавливаться.

– За последние несколько дней в вашем доме происходило что-нибудь необычное? Говорите все, что придет на ум.

Взгляд полицейского был спокойным и открытым. Он снова скрестил руки на груди.

– Вы вытаскиваете меня из постели ни свет ни заря, я сижу перед вами в ночной рубашке, не успев даже выпить кофе, и я хочу знать, в чем дело, прежде чем отвечать на какие бы то ни было вопросы! – Эстер поджала губы.

– Ранним утром Грегерс Германсен обнаружил в кухне на втором этаже труп молодой женщины. – Полицейский говорил медленно, не сводя с нее глаз. – Мы находимся в процессе установления личности жертвы и выяснения причины смерти, однако уже знаем, что речь идет о преступлении. Господин Германсен испытал колоссальное потрясение и пока что не в состоянии общаться с нами. Необходимо, чтобы вы рассказали все, что вам известно о жильцах дома, а также о том, что происходило в подъезде в течение нескольких последних дней.

Эстер почувствовала, как волна шока охватывает ее тело, распространяясь от щиколоток к бедрам и парализует грудную клетку, и засомневалась, что может дышать. Кожа у нее на голове съежилась, коротко подстриженные волосы, подкрашенные хной, от долгой дрожи встали на затылке дыбом.

– Кто? Это кто-то из девочек? Неправда. В моем доме никто не может умереть.

Она сама поняла, как нелепо это прозвучало, как-то бездумно и наивно. Почувствовав, что пол уходит у нее из-под ног, она схватилась за подлокотник, боясь упасть.

Полицейский протянул руку, чтобы поддержать ее.

– Так что там насчет кофе, фру Лауренти?

Наконец-то оторвавшись от блюдца с остатками хлеба с джемом, оса с жужжанием перебралась на стопку книг. Резкий щелчок диспенсером для скотча, и расплющенное тельце насекомого отправляется в свой последний полет в распахнутое окно.

Вдохнув аромат нового дня, она была вынуждена зажать ноздри пальцами, чтобы подавить ощущение щекотания в носу. Прекрасное чувство, смесь меланхолии и счастья, нужно было попытаться сохранить его как можно дольше. Волосы еще влажные после душа в кабинке, покрытой толстым слоем известкового налета. Придется срочно что-то с этим делать, чем-то обработать, что ли. Комната наполнилась солнечным светом и звуками утреннего города. Автомобильные гудки, крики велокурьеров, переругивающихся с ранними туристами, аромат свежевымытого асфальта.

День начался с тоста и крепкого кофе, все еще остывающего на круглом столике в кухне по соседству с айфоном. Ни звонков, ни сообщений. Она проверила в очередной раз. С тех пор как она съехала из дома, прошло совсем немного времени, поэтому она по-прежнему находила прелесть в повседневных хлопотах вроде похода за покупками или стирки. Она еще толком не приспособилась к новому быту, просто наслаждалась возможностью совсем «по-взрослому» решать, когда, как и что делать.

К пустоте в холодильнике она не привыкла. Невозможность заполнить его брезаолой и экологичными овощами приводила ее в состояние подавленности. Всякий раз она приносила из супермаркета губки для мытья посуды и овсяные хлопья. Она как будто еще не нашла своего места в мире. Хотя периодически она попадала в обнадеживающие ситуации – к примеру, когда в прачечной, суша белье, оказывалась среди таких же молодых людей, улыбалась поверх дозатора с порошком и с готовностью пересаживалась, чтобы освободить кому-нибудь место за складным столиком. Тогда она бывала не одинока. Но воодушевление длилось недолго. Стоило ей втащить к себе наверх икейный мешок с еще влажной одеждой и очутиться в квартире одной-одинешеньке, недавние чаяния мгновенно улетучивались.

Глава 2

Йеппе смотрел на узкую ручку, которую сжимал кончиками пальцев. Эстер ди Лауренти облачилась в банный халат и сварила кофе, теперь они сидели в мягких креслах и ждали, пока она соберется с мыслями. Гостиная изобиловала цветами, безделушками и всяким хламом, Йеппе чувствовал себя неуютно в этом женском бардаке. Стены от пола до потолка были скрыты за стеллажами с книгами всех сортов. Тома с выгоревшими кожаными корешками, книги в мягких обложках, красочные брошюры о еде и растениях. Деревянные фигурки и пыльные безделушки со всех концов мира заполняли пространство на полках и стенах, на каждой горизонтальной поверхности лежали кипы мелко исписанных рукописей с красными подчеркиваниями.

Внизу перед выкрашенным охрой фасадом уже собирались первые журналисты. Представители прессы не удовлетворились прослушиванием полицейского радио, а предпочли своими ушами внимать неумолкающим сиренам и самостоятельно контролировать обновление информации в социальных медиа. Стоило появиться какому-нибудь сообщению о присутствии где-либо полиции, и журналисты прибывали на место какими-то минутами позже первых машин скорой помощи. И вот уже с утра пораньше новостники вещают прямо в камеры, мечущимися между их лицами и толпой криминалистов в белом.

– Я являюсь собственником дома и сдаю второй и третий этажи. Грегерс живет подо мной уже двадцать лет, с тех пор как развелся. Помещение на первом этаже обновляется раз в несколько лет, сейчас там кафе-бар. Его открыли двое молодых людей…

Речь Эстер ди Лауренти лилась неспешным потоком, но ее беспокойный взгляд выдавал человека в состоянии шока. Спину Йеппе пронзил спазм боли, и он уперся ступнями в пол, чтобы боль утихла и он снова смог сосредоточиться на рассказе.

– Каролина живет на втором этаже полтора года. В прежние времена я была знакома по копенгагенскому университету с ее родителями, потом они переехали западнее. У нас с ними был своего рода творческий клуб. Сначала с ней жил парень, но зимой и он свалил. А весной его место заняла Юлия.

Четкая дикция Эстер ди Лауренти контрастировала с грубыми словечками, регулярно проскакивавшими в изящных фразах. Сценическая речь – но скорее в духе Сисе Бабетты, чем Гиты Нёрбю.

– Они давние подруги, знают друг друга со школы. Прекрасные квартирантки, – продолжала Эстер, вдруг остановив взгляд на вазочке из рифленого фарфора. – Кто? Неужели это ее убили?

– Еще не произведено окончательное опознание. – Йеппе пытался говорить утешительным тоном. – Я прекрасно понимаю, что вам тяжело, но еще рано говорить что-либо о причине смерти.

В душной комнате повисла тишина. Эстер ди Лауренти была не при макияже, и множество тонких морщинок на светлой коже вокруг глаз и на шее усиливали отчаяние в ее взгляде. Анетте присела на корточки у входа в гостиную и чесала золотистый живот мопса. Собака довольно похрюкивала.

– В вашем доме в последнее время происходило что-нибудь необычное? Что угодно. Незнакомые люди, посещавшие девушек, беспорядки вблизи здания, ругань? – спросил Йеппе.

– Подумать только, эти фразы звучат на самом деле! – Эстер по-прежнему сидела, повернувшись лицом к вазе. – Я словно попала в какое-то кино!

Милый мопсик устал от внимания Анетте и мелкими шажками перебрался в свою корзинку.

– Мы ведь тут не лезем друг другу за пазуху, – объяснила наконец Эстер свою реакцию. – Юлия и Каролина – молодые девушки, живущие насыщенной жизнью, с парнями или без парней, почем мне знать. У них часто громко играет музыка, и ночные тусовки случаются, но у меня самой то и дело такое бывает. Бедняга Грегерс, как он только нас выносит. Хорошо, что он туговат на ухо.

Эстер потеряла ход мысли. Йеппе терпеливо выжидал, взглядом попросив Анетте прекратить постукивать по дверному косяку.

– У Каролины новый парень, Даниэль. Симпатичный юноша, тоже родом откуда-то из Гернинга. Но я уже давно его не видела. Юлия, судя по всему, одинока. – Она произнесла это слово, словно оно было шероховатым и вызывало какие-то непривычные ощущения во рту.

Йеппе зафиксировал ее слова в своем блокнотике, и в гостиной вновь воцарилось молчание. Потрескивала собачья корзинка, Эстер расправляла на коленях складки халата. С улицы послышался звук автосигнализации.

Ожидание стало Анетте в тягость, и она громко вздохнула, стоя в дверях. Дипломатичность никак не входила в список ее достоинств, и когда им с Йеппе доводилось работать вместе, свидетельские показания обычно брал он.

За восемь лет совместной работы они притерлись друг к другу и часто оказывались в одной команде, когда руководители формировали группы, расследующие текущие дела. Этот день не стал исключением. Когда комиссар полиции ранним утром прибыла на место преступления, она тут же вызвала, помимо главного следователя, судмедэксперта, представителя Центра криминалистической экспертизы и следователей полиции Кернера и Вернер. Очевидно, вдвоем они могли обнаружить что-то такое, на что никто, кроме них, не обратил бы внимания. Само созвучие их фамилий бесконечно раздражало Кернера, когда он представлялся свидетелям и родственникам.

Он считал, что в ней есть что-то от бульдозера, она называла его впечатлительным лицемером. В хорошие дни они единодушно пилили друг друга, как давние супруги, в плохие дни он был готов просто-напросто столкнуть ее в Эресунн.

Этот день был из плохих.

– Каролина, кажется, на этой неделе собиралась в поход на байдарках, – продолжала Эстер. – Думаю, она еще не вернулась. Юлию в последний раз я видела позавчера, она заходила ко мне одолжить предохранитель. Выглядела как обычно – улыбчивая, радостная. Да нет, не может быть, чтобы мы действительно вели этот разговор!

Йеппе чуть заметно кивнул. Шоковое состояние всегда сопровождается ощущением нереальности происходящего.

– Не могу поверить! Может, это какая-нибудь их подруга? – В ее голосе прозвучали нотки отчаяния.

– К сожалению, пока ничего не известно. У вас есть телефоны девушек?

– На холодильнике висит листок с телефонами. Можете взять.

– Спасибо, фру Лауренти, они нам очень пригодятся. – Йеппе встал с кресла, давая понять, что визит окончен. Анетте уже была у холодильника и вытаскивала записку из-под магнита в виде мопса. Йеппе услышал, как что-то упало на пол, а затем раздался возмущенный стон Анетте.

– Нам нужно будет поговорить с вами чуть позже. Можно встретиться с вами во второй половине дня? – спросил Йеппе, пытаясь обойти стеклянный столик, заваленный бумагами и уставленный чашками, так, чтобы ничего с него не смахнуть.

– Я бы сходила проведать Грегерса, а так никаких планов у меня нет. – Эстер ди Лауренти прикрыла рукой золотой медальон на шее, словно хотела его защитить.

– Мы пришлем дактилоскописта, вдруг он обнаружит какие-нибудь интересные отпечатки в подъезде и на входной двери. Также он снимет ваши отпечатки, если вы не против. Чтобы действовать методом исключения.

Она кивнула.

Поняв, что хозяйка не собирается их провожать, Йеппе отступил в коридор, где уже стояла Анетте, держась за ручку входной двери. Йеппе попрощался с затылком миниатюрной женщины, пристроившейся на диване и олицетворявшей собой какую-то ущербность. Эстер ди Лауренти выглядела в этот момент как человек, крайне нуждающийся в объятиях.

На лестничной площадке притомившаяся Анетте вздохнула.

– Господи, избавь меня от одиноких баб со всем их барахлом! – заныла она, не дожидаясь, пока дверь закроется как следует.

Йеппе притянул дверь за ручку.

– Значит, если бы она была одинока, но без барахла, было бы лучше?

– Естественно! Первое, что нужно сделать, если выбираешь отшельнический образ жизни, – это, черт возьми, прибраться как следует! – Слащавая улыбка смягчила остроту фразы.

Йеппе вытащил из кармана пачку дезинфицирующих влажных салфеток и протянул Анетте. Она взглянула на него из-под вздернутых бровей и отрицательно покачала головой.

– Эй, ты в курсе, сколько паразитов скрывается в шерсти лучших друзей человека? Не говоря уже о бактериях, пылевых клещах и том, что собаки лижут причинное место несколько раз в час.

– Йеппе, это уже на грани шизофрении – так панически бояться бактерий.

– Мы идем на место преступления, возьми-ка!

Йеппе выдернул салфетку и протянул напарнице. Анетте взяла ее и начала спускаться по лестнице.

– Знаешь, Йеппе, ты больной на всю голову! Кстати, это называется задницей, у собак в том числе.

Йепп

Крокодилов сторож — это… Что такое Крокодилов сторож?

Крокоди́лов сто́рож [1], или еги́петский бегуно́к [1] (лат. Pluvianus aegyptius) — птица из подсемейства бегунков семейства тиркушковых отряда ржанкообразных.

Происхождение названия

Со времён Геродота, Плиния и Плутарха существовала легенда, приписывающая этой птице симбиотические отношения с крокодилами — якобы она выковыривает остатки пищи и пиявок из их зубов и криками предупреждает рептилий об опасности. На самом деле, не существует никаких документальных подтверждений этой легенды[1]. Сами же крокодилы в такой «чистке» зубов не нуждаются вовсе[2]. Наблюдения этих и некоторых других насекомоядных птиц вблизи лежащих на берегу с раскрытой пастью крокодилов связаны с ловлей ими падальных мух, слетающихся на ошмётки мяса, оставшиеся на морде и в пасти этих рептилий.

Описание

Длина тела 19—21 см, крыла 12,5—14 см. Голова, зашеек и спина черные, от клюва над глазами к затылку проходят продольные белые полосы, горло белое. Грудь, передняя часть шеи и брюшко охристо-рыжие, поперёк груди чёрная полоса в виде ожерелья, обрамлённая узкими белыми полосами. Крылья голубовато-серые, в полёте особенно контрастируют с чёрной спиной и головой. Клюв тёмный, ноги голубовато-серые. Птицы обоих полов окрашены сходно.

Очень подвижны и крикливы. Голос — высокие отрывистые звуки «кррр-кррр-кррр».

Ареал и места обитания

Распространён в Западной и Центральной Африке, залетает в Северную (Египет, Ливия) и Восточную (Кения, Бурунди) Африку. Обитает в срединных зонах больших низинных тропических рек с участками песка и гравия на отмелях и островах, которые используются для гнездования. Лесных районов обычно избегает.

Общая площадь ареала составляет почти 6 млн км². Подвидов не образует[3]. Общая численность примерно оценивается в 22 000 — 85 000 половозрелых особей.

Образ жизни

Питается преимущественно насекомыми (водяными и наземными личинками и имаго, но особенно мелкими двукрылыми), а также червями, моллюсками, семенами растений.

Севернее экватора размножаются с января по апрель-май, когда уровень воды в реках самый низкий (о периоде размножения на юге ареала данных нет). Гнездятся на открытых песчаных отмелях в руслах рек. Гнездовых колоний не образуют, пары птиц гнездятся уединённо. В кладке 2 или 3 яйца. Гнездо представляет собой ямку в песке глубиной 5—7 см, в котором яйца развиваются будучи закопанными в тёплый песок. Для охлаждения яиц родители садятся на них, смочив перед этим брюшко водой. Перед тем как покинуть гнездо птицы разравнивают песок. Будучи напуганными делают это поспешно. Птенцы выводкового типа. Взрослые охлаждают птенцов таким же способом, как и яйца. При этом птенцы могут пить воду из перьев на брюхе родителей. В случае опасности птенцы бегут к ближайшей ямке в песке и там прячутся (часто таким укрытием служат вмятины от ног бегемотов), а взрослые быстро засыпают их песком, накидывая его клювом.

Оседлый вид, но совершают местные нерегулярные кочёвки в зависимости от изменения уровня воды в реках. Часто кочуют стаями вплоть до 60 особей. В негнездовой период обычно наблюдаются парами или небольшыми группами.

Примечания

Литература

  • Акимушкин И. И. Мир животных. Т. 3. Рассказы о птицах / Серия Эврика. — М.: Молодая Гвардия, 1971. — 384 с.
  • Коблик Е. А. Разнообразие птиц (по материалам экспозиции Зоологического музея МГУ). Том 2. — М.: Издательство МГУ, 2001. — 396 с. — ISBN 5-211-04072-4
  • Гладков Н. А., Рустамов А. К., Флинт В. Е. Семейство Тиркушки (Glareolidae) // Жизнь животных. Том 6. Птицы / Гл. ред. В. Е. Соколов, под ред. В. Д. Ильичева, И. В. Михеева. — 2-е изд. — М.: Просвещение, 1986. — С. 243. — 527 с.
  • del Hoyo, J., Elliott, A. and Sargatal, J. (1996) Handbook of the birds of the world, Vol 3: Hoatzin to Auks. Barcelona, Spain: Lynx Edicions.
  • Hayman, P., Marchant, J. and Prater, A. J. (1986) Shorebirds. London: Croom Helm.
  • Urban, E. K., Fry, C. H. and Keith, S. (1986) The birds of Africa vol. II. London: Academic Press.
  • Richford, Andrew S. and Christopher, J. Mead (2003). Pratincoles and Coursers // Christopher Perrins (Ed.). Firefly Encyclopedia of Birds. Firefly Books. pp. 252—253. ISBN 1-55297-777-3

Ссылки

Книга Крокодилий сторож — читать онлайн бесплатно, автор Катрине Энгберг, ЛитПортал

Кухню оккупировал судмедэксперт Нюбо, он занимался трупом, лежащим головой к стене и напоминавшим предмет, забытый кем-то на пестром тряпичном коврике. На девушке были обрезанные джинсы, белый кружевной бюстгальтер, кеды, руки были обнажены. Ее длинные светлые волосы раскинулись липкими щупальцами, создав вокруг головы подобие солнца с детского рисунка.

Нюбо был зрелым почтенным мужчиной, разговаривавшим со свойственным медикам участием и очень быстро, словно стремясь отпугнуть дилетантов первыми же фразами. Это был патологоанатом на государственной службе, он пользовался огромным уважением, но Йеппе он не очень нравился. У него было смутное ощущение, что эта антипатия взаимна.

– Здорово, Нюбо, ну как там? – Йеппе присел на корточки рядом с судмедэкспертом и посмотрел на тело.

Нюбо покачал головой.

– Какое-то дерьмо. – На этот раз он говорил в обычном ритме. – Жертва – молодая женщина двадцати с небольшим лет. Она подверглась грубому насилию, на голове несколько глубоких порезов и следы от ударов тяжелым предметом. Тимпанальная температура 28 градусов, окоченение к моменту моего прихода чуть менее часа назад уже началось. Значит, смерть, вероятно, наступила между десятью вечера и четырьмя утра. Однако, как ты догадываешься, пока что я ничего не могу сказать наверняка. Никаких внешних признаков сексуального насилия. Порезы на ладонях и предплечьях указывают на то, что она оказывала сопротивление, но есть также несколько, гм… порезов, нанесенных, пока она еще была жива.

– Ты хочешь сказать, ее изрезали до того, как наступила смерть?

Нюбо кивнул с серьезным выражением лица. Между двумя мужчинами повисло молчание. Оба знали, что впереди – натиск прессы и распространение панических настроений среди населения. Не говоря уже о реакции достойных всяческой жалости родственников.

– Лицо повреждено довольно сильно, но, к счастью, есть несколько татуировок, которые упрощают опознание. Да, еще обнаружен орнамент.

– Орнамент? – Йеппе поймал взгляд Нюбо.

– Преступник изрезал лицо жертвы после наступления смерти. Я не искусствовед, но похоже на художественную резьбу по бумаге. – Нюбо устало вздохнул.

– Резьбу по бумаге? И что это значит? – Йеппе недоуменно сдвинул брови.

Нюбо взял труп за подбородок. Осторожным движением он развернул окровавленное лицо к резкому свету из прихожей.

– Кажется, убийца вырезал для нас валентинку.

Плохие прогнозы Йеппе в отношении предстоящего дня сменились на худшие.

*

Перед зеркалом в человеческий рост Эстер застегнула винтажный блейзер от Хальстона, осторожно разгладив ладонью ткань. Тонкие шерстяные брюки, шелковая блузка и блейзер; она чувствовала, что одета слишком изысканно, слишком формально, но ей нужна была одежда, которая помогла бы ей выдержать этот день.

Мысли роились в голове. Юлия или Каролина? Нет, Юлия не может быть. Не должна быть Юлия. Но и не Каролина. Крошка Каролина, которую она знала с самого рождения. Какова вероятность того, что это окажется незнакомка? Подруга попросилась переночевать и пригласила подозрительного субъекта? Головная боль тяжким бременем таилась позади глазных яблок, не реагируя на пару таблеток ипрена, проглоченных перед приемом ванны.

Эстер услышала, как в кухне копошится Кристофер, и мысленно благословила его. Он уже почти четыре года был ее учителем пения, но со временем отношения между ними развились в нечто более глубокое. Он стал ее близким другом, хотя она была в три раза старше. Никого другого она бы сейчас не вынесла.

– Кристофер, милый, кофе готовишь? – Она вошла в гостиную; он, улыбаясь, наливал кофе из френч-пресса.

Она улыбнулась в ответ и, как всегда, обрадовалась его симпатичному лицу, черты которого свидетельствовали о наличии азиатской примеси в родословной. Раскосые карие глаза, растянувшиеся почти до самых висков, иссиня-черные волосы, худощавое телосложение. Как обычно, он был одет не по размеру: толстовка с торчащей из-под нее рубашкой, джинсы с мотней, болтающейся где-то у колен, вязаная шапка и кожаная куртка. В таком облачении он выглядел еще моложе. Этакий уличный подросток.

Кристофер оставил многообещающую сольную карьеру в пользу нерегулярных подработок и беспорядочного образования. Он сам не знал толком, почему. Однако, казалось, он вполне доволен своей нынешней работой костюмера при Королевском театре, которая позволяла ему по ночам колдовать над весьма специфической электронной музыкой, а также давать уроки нескольким тщательно отобранным ученикам.

Уйдя из университета на пенсию прошлой весной, Эстер пообещала себе всю оставшуюся жизнь заниматься только тем, что ей казалось по-настоящему интересным. Петь, писать и готовить. Множество путешествий, возможно, даже сексуальная связь, если ей еще доведется когда-нибудь встретить кого-то, кого она возжелает. Никаких больше экзаменов и преподавательских совещаний!

Эстер плюхнулась в персиковое каминное кресло, водрузив ноги на специальную подставку из того же комплекта. Кристофер устроился на марокканской подушке на полу. Эпистема и Докса не преминули тут же вскарабкаться к нему на колени, рассчитывая на то, что он их погладит.

– Что стряслось внизу? Почему приехала полиция? – Он интересовался с таким невинным видом, что ей было сложно ответить на эти вопросы. Мягкий тембр его голоса относился к совершенно иной реальности, нежели ужасающие новости.

– На втором этаже обнаружили труп. – Она откашлялась. – Девушка. Они еще не знают, кто. Но выглядит все очень серьезно. Похоже на преступление. – Ее голос охрип. – А Грегерс – в Королевской больнице с инсультом, или что там у него. Как будто весь мир сегодня обрушился.

Кристофер почесывал брюхо Доксы, потупив взгляд. Другой на его месте вскрикнул бы от ужаса, начал докучать расспросами и выказывать потрясение. Но не Кристофер. – Чем я могу помочь?

Сердце Эстер наполнилось благодарностью, и переносить свалившиеся на нее проблемы стало гораздо легче. Она была не одинока.

– Нужно выгулять собак. И еще – не приготовишь нам чего-нибудь поесть?

– Хорошо, пойду прогуляюсь с собачками, и обед за мной. Может, рыбы купить? Посмотрю, что там есть на Фредериксборггеде. – Эстер кое-чему научила его на кухне, и постепенно Кристофер превратился в искусного домашнего повара.

– Спасибо, дорогой, возьми денег из кошелька в коридоре, ты знаешь, где он лежит.

Эстер откинула голову на спинку кресла и попыталась расслабиться с помощью дыхательных упражнений. Не странно ли, что он не стал ничего спрашивать?

Прекрати! – прошептала она сама себе. – Тебе везде мерещатся привидения, старая дура!

Кристофер заглянул в гостиную.

– Ты что-то сказала?

Она подняла голову и увидела его бледное лицо под серым капюшоном толстовки.

– Я очень сожалею о случившемся. Надеюсь, что не все так плохо, как сейчас кажется, – тихо произнес он, бережно выпихнул собак в коридор и открыл дверь. Эстер услышала незнакомый голос.

– Здесь проживает хозяйка дома?

Эстер выпрямилась и повернулась к прихожей. Кристофер стоял между тявкающих мопсов, уставившись на одетого в белый комбинезон мужчину в дверях.

– Да, это я.

Эстер с трудом встала из глубокого кресла и прошла к входной двери, чтобы встретить незнакомца. Это был один из дактилоскопистов; утром она не раз видела, как он входит и выходит из квартиры девушек. Он доверху застегнул свой защитный костюм; красная полоса на лбу говорила о том, что еще мгновение назад на нем был капюшон.

– Мне необходимо взять у вас отпечатки пальцев. – Мужчина протиснулся мимо Кристофера и очутился в тесной прихожей.

– Конечно. Мне сказали, что кто-то за ними придет. Добрый день. Эстер ди Лауренти.

Эстер протянула ему руку. Мужчина поставил на пол тяжелый с виду портфель и ответил на рукопожатие с едва заметной улыбкой.

Наверное, собирать улики на месте преступления – непростая работа. В животе у Эстер сжалось при мысли о том, что происходило на втором этаже ее дома.

– Как это делается? Что нам понадобится?

– Стол и ваши ладони, вот и все. Это займет не больше минуты.

Эстер закатала рукава и указала на рабочий стол. К своему удивлению, она обнаружила, что Кристофер по-прежнему с мрачным видом стоит в дверях. Она замерла и тепло улыбнулась ему. Он явно был потрясен не меньше ее.

Она вскакивает на велосипед и мчится по центру города. Это старенький дамский «Ралей», купленный на полицейском аукционе, да в Копенгагене никто и не ездит на новых велосипедах. Она летит по узеньким улицам навстречу одностороннему движению и наслаждается ветром, от которого щиплет в носу и глазах. Остановиться и купить дорогущий круассан в маленьком кафе, всегда переполненном горожанами с непременными одноразовыми стаканчиками кофе в руках. Бариста долго игнорирует ее, хотя ничего, кроме переполненной раковины, не мешает ему обслужить девушку. Она в раздражении принимает решение уйти, но все-таки остается и ждет.

В городе, где она выросла, нет ни одного кафе, не считая гриля на железнодорожных станциях DSB и пары кофейных столиков в мебельном магазине на центральной улице. С тяжелым сердцем она вспоминает бесконечно тянущиеся вечера с вечной темнотой и скукой. Массивные деревянные двери, всегда плотно закрытые, чтобы не дуло, и вымученные разговоры родителей за гратеном из брокколи. Мать все время болела и очень рано умерла. Ощущение хрупкости было обязательной составляющей их дома, оно присутствовало в бытии столь же конкретно, как большой угловой диван, на котором никогда не сидели гости. Хрупкость и болезнь.

Прохладные летние вечера в тонкой джинсовке и беспокойные метания между заправкой и футбольным полем. Словно шаги могли их куда-то привести. Словно польская водка, которую наливали в банки из-под колы и потягивали через соломку, могла заполнить их существо. Они слонялись по улицам, не она одна была такой; никто не хотел оставаться дома. Они тусовались на остановке и смотрели на проезжающие автобусы. Такой мелкий городок не мог рассчитывать даже на мало-мальски приличный поезд-спаситель. Молодежь была вынуждена связывать свои упования с изношенными рейсовыми автобусами, идущими на Хольстебро.

Крокодилий сторож — Катрине Энгберг » 📚 Loveread Бесплатная Онлайн Библиотека

Глава 1

Утренний свет сочился сквозь массивные гардины, увлекая за собой частички пыли, Грегерс восседал в кресле, наблюдая перемещение пылинок по гостиной. На пробуждение уходило невероятно много времени, так что вставать едва ли имело смысл. Его руки покоились на отполированных подлокотниках, голова откинулась назад, нижняя челюсть безвольно упала на грудь, глаза были прикрыты от мерцающего света; вдруг с кухни послышалось ворчание кофеварки.

После краткого обратного отсчета он приподнялся с кресла, нащупал тапочки и мелкими шажками направился к кухне, пол которой был устлан линолеумом. Маршрут был неизменен: вдоль буфета красного дерева, мимо зеленого кресла, к стене с проклятым поручнем, установленным в прошлом году социальным работником. «Спасибо, я отлично обойдусь без него», – тщетно настаивал тогда Грегерс.

Вынув из резервуара использованный фильтр, он бросил его в мусорку под раковиной. Снова переполнена. Грегерс снял мешок с пластиковой рамы и остановился у стола лицом к двери. Уж по крайней мере свой собственный мусор он еще в состоянии выносить. Он покосился на коллекцию бутылок, выстроенных на лестничной клетке этажом выше. Проклятые пьянчуги. Слава богу, давненько не устраивала она этих истерических вечеринок, плавно перетекающих в следующий день. Что это за люди, черт их возьми, которые могут позволить себе пить ночь напролет? Причем в разгар рабочей недели!

Ступеньки проседали под ногами, он как можно крепче держался за перила. Конечно, разумнее было бы переехать в более современное и безопасное место, но Грегерс всю жизнь прожил в центре Копенгагена и предпочитал подвергаться риску растянуться на кривых ступеньках, нежели доживать свои дни в какой-нибудь богадельне на северо-западе города. Добравшись наконец до второго этажа, он поставил мешок с мусором на пол и прислонился к дверному косяку. Две молоденькие студентки, обитающие за этой дверью, служили источником постоянного раздражения и в то же время незаметно пробуждали в Грегерсе какую-то неуклюжую тоску. Их вспархивание вверх по лестнице, ароматные волосы и беззаботные улыбки – все это пробуждало воспоминания о летних ночах и романтических поцелуях. О некогда пережитых чувствах; обо всем, что так и осталось в мечтах, ибо в юности он возлагал все надежды на завтрашний день и слишком поздно осознал, что жизнь уже на исходе.

Немного отдышавшись, он поднял глаза и обнаружил, что дверь к юным прелестницам приоткрыта. Яркий свет струился из образовавшейся щели. Девушки были молоды и легкомысленны, но не настолько глупы, чтобы спать с незапертым запасным выходом! На часах была половина восьмого утра, они могли, конечно, только что вернуться, но все же… И почему у них горит свет?

– Привет? Есть тут кто-нибудь?

Он осторожно толкнул дверь носком тапка, она легко отворилась. Грегерс невольно отпрянул. Не хотелось бы прослыть старым развратником, шпионящим за юными дамами. Возможно, будет лучше прикрыть дверь и вынести мусор, пока кофе не выкипел окончательно.

Крепко вцепившись в косяк, Грегерс потянулся к дверной ручке, однако недооценил расстояние. В это жуткое мгновение, растянувшееся на целую вечность, он осознал, что ему не хватает сил удержать свой вес. Тапки заскользили по гладкому деревянному паркету, и он потерял равновесие. Грегерс сопротивлялся из последних сил, которых уже и так почти не осталось, но все-таки беспомощно ввалился в квартиру девушек, жестко приземлившись на пол. Причем не с грохотом, а с глухим стуком – так точнее было бы охарактеризовать жалкий звук, произведенный падением иссохшего стариковского тела в бархатном халате.

Для начала Грегерс попытался сделать вдох. Перелом бедра? Что скажут о нем люди? Впервые за много лет ему хотелось расплакаться. Он закрыл глаза и стал ждать, когда его обнаружат.

На черной лестнице вновь воцарилась тишина. Он ожидал услышать крики и звук спешно приближающихся шагов, но ничего не происходило. Спустя несколько минут он открыл глаза и попытался сориентироваться. Его слепила свешивающаяся с потолка шестидесятиваттная лампочка, и все же он различил белые стены с абстрактным узором, шкаф с кастрюлями и специями, а также кучу сапог и ботинок, наваленных у стены; часть обуви, видимо, находилась под ним. Он осторожно покрутил головой, чтобы понять, нет ли повреждений. Нет, с головой все в норме. Уже неплохо.

Тогда он сжал кулаки. И здесь адекватная реакция. Проклятые ботинки! Он попытался сдвинуть их, чтобы оказаться непосредственно на полу, но ничего не получилось. Он посмотрел в направлении нижней части своего туловища, стараясь сфокусировать взгляд на неподатливых туфлях. Неприятное ощущение в желудке вдруг выросло в огромный удушающий ком, распиравший все тело. Кроме ботинка, из-под его старческих ноющих бедер торчала чья-то голая нога, а чуть дальше виднелось и искривленное тело, откуда нога брала начало. Она напоминала конечность манекена, но Грегерс ощутил мягкую кожу, касавшуюся его руки, а потому сразу все понял. Он приподнял руку и увидел кровь – на своей коже, на полу, на стенах. Кровь была повсюду.

Сердце Грегерса затрепетало, как волнистый попугайчик, стремящийся вырваться из клетки. Он был обездвижен, и его бессильное тело охватила паника. Вот я и умираю, подумал он. Он хотел закричать, но голос, способный издать крик о помощи, покинул его много лет назад. Из глаз покатились слезы.

*

Эстер долбила по будильнику, пытаясь положить конец адскому трезвону, грозившему расколоть ей голову. Переход от сна к реальности был тяжким и неотчетливым, и лишь на третий раз она поняла, что звук исходит от входной двери. Причем весьма и весьма настойчивый. Два мопса, Эпистема и Докса, истерично лаяли в ревностном стремлении защитить свою территорию. Она заснула прямо на покрывале, и на лице образовались такие глубокие отпечатки, что их можно было почувствовать на ощупь. Дьявол. Выйдя на пенсию около года назад, она позволила себе окончательно превратиться в «сову» и редко вставала с постели раньше десяти часов. Старинные латунные часы с двумя пастушками, доставшиеся ей от матери, показывали 8.35. Она не знала никого, кто мог бы заявиться в такую рань. Если это окажется проклятый почтальон, придется запустить в него чем-нибудь тяжелым. Да хоть теми же пастушками.

Замотавшись в лиловое шелковое покрывало, она поковыляла к двери, голова раскалывалась. Неужели накануне она почти прикончила коробку красного вина? Наверняка она выпила больше пары стаканов, которые обычно позволяла себе в процессе творчества.

Тело ныло и сопротивлялось утренней рутине: растяжка, дыхательные упражнения, овсянка с изюмом. Возможно, придется даже прибегать к болеутоляющим, раз уж сегодня все так неудачно складывается. Эстер встряхнулась и глянула в глазок.

На лестнице стояли мужчина и женщина, Эстер их не узнала. Но она была без очков, к тому же вряд ли могла запомнить каждого из многих сотен студентов, за долгие годы прошедших через учебную аудиторию на Ньяльсгеде. Кроме того, она почти с уверенностью могла сказать, что эти двое не принадлежали к числу бывших студентов-литературоведов. Они выглядели чересчур решительно для выпускников университета. Женщина была высокого роста, широкоплечая, в тесноватом синтетическом пиджаке, с узкими губами, накрашенными розовой помадой. Ее светлые волосы были собраны в конский хвост, кожа казалась поврежденной многолетним злоупотреблением солярием. Мужчина был худощав, с волосами редкого желтоватого оттенка, его можно было бы, пожалуй, даже назвать привлекательным, если бы не мертвенная бледность. Кто они, мормоны? Свидетели Иеговы?

Крокодилий сторож — Катрине Энгберг » 📚 Pdf-book Бесплатная Онлайн Библиотека

Глава 1

Утренний свет сочился сквозь массивные гардины, увлекая за собой частички пыли, Грегерс восседал в кресле, наблюдая перемещение пылинок по гостиной. На пробуждение уходило невероятно много времени, так что вставать едва ли имело смысл. Его руки покоились на отполированных подлокотниках, голова откинулась назад, нижняя челюсть безвольно упала на грудь, глаза были прикрыты от мерцающего света; вдруг с кухни послышалось ворчание кофеварки.

После краткого обратного отсчета он приподнялся с кресла, нащупал тапочки и мелкими шажками направился к кухне, пол которой был устлан линолеумом. Маршрут был неизменен: вдоль буфета красного дерева, мимо зеленого кресла, к стене с проклятым поручнем, установленным в прошлом году социальным работником. «Спасибо, я отлично обойдусь без него», – тщетно настаивал тогда Грегерс.

Вынув из резервуара использованный фильтр, он бросил его в мусорку под раковиной. Снова переполнена. Грегерс снял мешок с пластиковой рамы и остановился у стола лицом к двери. Уж по крайней мере свой собственный мусор он еще в состоянии выносить. Он покосился на коллекцию бутылок, выстроенных на лестничной клетке этажом выше. Проклятые пьянчуги. Слава богу, давненько не устраивала она этих истерических вечеринок, плавно перетекающих в следующий день. Что это за люди, черт их возьми, которые могут позволить себе пить ночь напролет? Причем в разгар рабочей недели!

Ступеньки проседали под ногами, он как можно крепче держался за перила. Конечно, разумнее было бы переехать в более современное и безопасное место, но Грегерс всю жизнь прожил в центре Копенгагена и предпочитал подвергаться риску растянуться на кривых ступеньках, нежели доживать свои дни в какой-нибудь богадельне на северо-западе города. Добравшись наконец до второго этажа, он поставил мешок с мусором на пол и прислонился к дверному косяку. Две молоденькие студентки, обитающие за этой дверью, служили источником постоянного раздражения и в то же время незаметно пробуждали в Грегерсе какую-то неуклюжую тоску. Их вспархивание вверх по лестнице, ароматные волосы и беззаботные улыбки – все это пробуждало воспоминания о летних ночах и романтических поцелуях. О некогда пережитых чувствах; обо всем, что так и осталось в мечтах, ибо в юности он возлагал все надежды на завтрашний день и слишком поздно осознал, что жизнь уже на исходе.

Немного отдышавшись, он поднял глаза и обнаружил, что дверь к юным прелестницам приоткрыта. Яркий свет струился из образовавшейся щели. Девушки были молоды и легкомысленны, но не настолько глупы, чтобы спать с незапертым запасным выходом! На часах была половина восьмого утра, они могли, конечно, только что вернуться, но все же… И почему у них горит свет?

– Привет? Есть тут кто-нибудь?

Он осторожно толкнул дверь носком тапка, она легко отворилась. Грегерс невольно отпрянул. Не хотелось бы прослыть старым развратником, шпионящим за юными дамами. Возможно, будет лучше прикрыть дверь и вынести мусор, пока кофе не выкипел окончательно.

Крепко вцепившись в косяк, Грегерс потянулся к дверной ручке, однако недооценил расстояние. В это жуткое мгновение, растянувшееся на целую вечность, он осознал, что ему не хватает сил удержать свой вес. Тапки заскользили по гладкому деревянному паркету, и он потерял равновесие. Грегерс сопротивлялся из последних сил, которых уже и так почти не осталось, но все-таки беспомощно ввалился в квартиру девушек, жестко приземлившись на пол. Причем не с грохотом, а с глухим стуком – так точнее было бы охарактеризовать жалкий звук, произведенный падением иссохшего стариковского тела в бархатном халате.

Для начала Грегерс попытался сделать вдох. Перелом бедра? Что скажут о нем люди? Впервые за много лет ему хотелось расплакаться. Он закрыл глаза и стал ждать, когда его обнаружат.

На черной лестнице вновь воцарилась тишина. Он ожидал услышать крики и звук спешно приближающихся шагов, но ничего не происходило. Спустя несколько минут он открыл глаза и попытался сориентироваться. Его слепила свешивающаяся с потолка шестидесятиваттная лампочка, и все же он различил белые стены с абстрактным узором, шкаф с кастрюлями и специями, а также кучу сапог и ботинок, наваленных у стены; часть обуви, видимо, находилась под ним. Он осторожно покрутил головой, чтобы понять, нет ли повреждений. Нет, с головой все в норме. Уже неплохо.

Тогда он сжал кулаки. И здесь адекватная реакция. Проклятые ботинки! Он попытался сдвинуть их, чтобы оказаться непосредственно на полу, но ничего не получилось. Он посмотрел в направлении нижней части своего туловища, стараясь сфокусировать взгляд на неподатливых туфлях. Неприятное ощущение в желудке вдруг выросло в огромный удушающий ком, распиравший все тело. Кроме ботинка, из-под его старческих ноющих бедер торчала чья-то голая нога, а чуть дальше виднелось и искривленное тело, откуда нога брала начало. Она напоминала конечность манекена, но Грегерс ощутил мягкую кожу, касавшуюся его руки, а потому сразу все понял. Он приподнял руку и увидел кровь – на своей коже, на полу, на стенах. Кровь была повсюду.

Сердце Грегерса затрепетало, как волнистый попугайчик, стремящийся вырваться из клетки. Он был обездвижен, и его бессильное тело охватила паника. Вот я и умираю, подумал он. Он хотел закричать, но голос, способный издать крик о помощи, покинул его много лет назад. Из глаз покатились слезы.

*

Эстер долбила по будильнику, пытаясь положить конец адскому трезвону, грозившему расколоть ей голову. Переход от сна к реальности был тяжким и неотчетливым, и лишь на третий раз она поняла, что звук исходит от входной двери. Причем весьма и весьма настойчивый. Два мопса, Эпистема и Докса, истерично лаяли в ревностном стремлении защитить свою территорию. Она заснула прямо на покрывале, и на лице образовались такие глубокие отпечатки, что их можно было почувствовать на ощупь. Дьявол. Выйдя на пенсию около года назад, она позволила себе окончательно превратиться в «сову» и редко вставала с постели раньше десяти часов. Старинные латунные часы с двумя пастушками, доставшиеся ей от матери, показывали 8.35. Она не знала никого, кто мог бы заявиться в такую рань. Если это окажется проклятый почтальон, придется запустить в него чем-нибудь тяжелым. Да хоть теми же пастушками.

Замотавшись в лиловое шелковое покрывало, она поковыляла к двери, голова раскалывалась. Неужели накануне она почти прикончила коробку красного вина? Наверняка она выпила больше пары стаканов, которые обычно позволяла себе в процессе творчества.

Тело ныло и сопротивлялось утренней рутине: растяжка, дыхательные упражнения, овсянка с изюмом. Возможно, придется даже прибегать к болеутоляющим, раз уж сегодня все так неудачно складывается. Эстер встряхнулась и глянула в глазок.

На лестнице стояли мужчина и женщина, Эстер их не узнала. Но она была без очков, к тому же вряд ли могла запомнить каждого из многих сотен студентов, за долгие годы прошедших через учебную аудиторию на Ньяльсгеде. Кроме того, она почти с уверенностью могла сказать, что эти двое не принадлежали к числу бывших студентов-литературоведов. Они выглядели чересчур решительно для выпускников университета. Женщина была высокого роста, широкоплечая, в тесноватом синтетическом пиджаке, с узкими губами, накрашенными розовой помадой. Ее светлые волосы были собраны в конский хвост, кожа казалась поврежденной многолетним злоупотреблением солярием. Мужчина был худощав, с волосами редкого желтоватого оттенка, его можно было бы, пожалуй, даже назвать привлекательным, если бы не мертвенная бледность. Кто они, мормоны? Свидетели Иеговы?

Катрин Энгберг — книжные автомобили »Booktook.cz

Nacházíte se: Booktook.cz → Autoři → Катрин Энгберг


Nejoblíbenější

Нейновейши

Abecedně

Od nejlevnějšího

Od nejdražšího

положек 20

25%

Druhý případ policejních vyšetřovatelů Jeppeho Kornera a Anette Wernerové Policejní vyšetřovatel Jeppe Korner se právě vrátil z dovolené a kromě tuhé zimy ho v Kodani čeká i zapeklitý případ.Ve sněhové závěji v Orstedsparken je nalezen mrtvý muž, kterého policie nejprve pokládá za umrzlého bezdomovce, než se ukáže, že jde o brutálně zavražděnou znástou ososo. Vyšetřování se nečekaně

Слева 25% z běžně ceny 99 крон

Наши цены: 74 чешских крон

Skladem

25%

Vzrušující dánské krimi s rafinovanou zápletkou Mladá žena je nalezena brutálně zavražděná ve svém bytě s tajemným vzorem vyřezaným do obličeje.Policejní komisaři kodaské policie Jeppe Korner и Anette Wernerová vraždu vyšetřují a postupně rozkrývají síť vztahů, ve každý ze zapletených lidí sehrál svou úlohu. Brzy naleznou spojení mezi obětí Julií Stenderovou a její domovnicí Esther de

Слева 25% z běžně ceny 369 чешских крон

Наши цены: 277 чешских крон

Skladem

Mladá žena je nalezena brutálně zavražděná ve svém bytě s tajemným vzorem vyřezaným do obličeje.Policejní komisaři kodaské policie Jeppe Korner и Anette Wernerová vraždu vyšetřují a postupně rozkrývají síť vztahů a odhalují dávná tajemství. Brzy naleznou překvapivý důvod k pomstě, stejně jako podivná spojení mezi jednotlivými aktéry příběhu. Pravda je ale ještě složitější — celou dobu totiž

Слева 6% z běžně ceny 209 крон

Наши цены: 196 чешских крон

Ihned ke stažení

Druhý případ policejních vyšetřovatelů Jeppeho Kornera a Anette Wernerové Policejní vyšetřovatel Jeppe Korner se právě vrátil z dovolené a kromě tuhé zimy ho v Kodani čeká i zapeklitý případ.Ve sněhové závěji v Orstedsparken je nalezen mrtvý muž, kterého policie nejprve pokládá za umrzlého bezdomovce, než se ukáže, že jde o brutálně zavražděnou znástou ososo. Vyšetřování se nečekaně komplikuje

Слева 6% z běžně ceny 209 крон

Наши цены: 196 чешских крон

Ihned ke stažení

Катрин Энгберг | Диктор

  • Logi sisse
  • Отсинг
  • Menüü
  • Геениус
  • Авто
  • Digi
  • DigiPRO
  • Диктор
  • Коду
  • Раха
  • Rohe
  • Tervis
  • Sulge

Geenius

  • Avaleht
  • Сууред луд
  • Kõik lood
  • Blogid
  • Sisuturundusest

Авто

  • Avaleht
  • Сууред луд
  • Kõik lood
  • Рубригид
  • Hea nipp
  • Электриавтод
  • Тестид
  • Blogid
  • Neste blogi
  • Inbanki blogi
  • Блоги Автоэксперди
  • СИДЕНЬЯ
  • If Kindlustuse blogi

Digi

  • Avaleht
  • Сууред луд
  • Kõik lood
  • Рубригид
  • Android
  • Sülearvutid
  • Teadus ja tulevik
  • Яблоко
  • Hea nipp
  • Blogid
  • Технополи блоги
  • Блоги Samsung QLED
  • Зона блогов
  • Риданго блоги
  • Блоги Bang & Olufseni
  • Элиза блоги
  • Klicki 1000 soovitust
  • Miterassa blogi
  • Sony Centeri blogi
  • Тулевику линн

DigiPRO

  • Avaleht
  • Сууред луд

Катрин Энгберг — Кинооператор.это

  • Дом
  • Фильм
  • Серия ТВ
  • Oggi
  • Касса
  • Видео
  • Saghe
  • Домашнее видео
  • Recensioni
  • Ultime Novità
  • Top 100 Film
  • Все фильмы
  • Prossimamente
  • Ultime Uscite
  • Recensioni
  • Ultime Novità
  • Топ 100 Серия
  • Все серии TV
  • Prossimamente
  • Ultime Uscite
  • Rinnovate / отменить
  • Аль Синема
  • в телевизоре
  • Diretta
  • Новита Netflix
Новита Новита
  • Новости
  • Артиколи
  • Видео
  • Saghe
Фильм Фильм
  • Recensioni
  • Ultime uscite
  • Prossimamente
  • Все фильмы
  • Домашнее видео
Серия ТВ Серия ТВ
  • Recensioni
  • Ultime uscite
  • Prossimamente
  • Все серии TV
  • Домашнее видео
  • Rinnovate / отменить
Classifiche Classifiche
  • Касса
  • Top 100 Film
  • Топ 100 Серия
Oggi Oggi
  • Al кинотеатр
  • В ТВ
  • Diretta
  • Новита Netflix
    • Тутти
    • Пленка
    • Серия ТВ
    • Personaggi
    • Артиколи
    • Новости

    Attrice

    Катрин Энгберг: Krokodilwächter.Эйн Копенгаген-Триллер

    Йонас Т. Бенгтссон: Wie keiner sonst. Роман

    Kein und Aber Verlag, Zürich 2013

    Aus dem Dänischen von Frank Zuber. Mit seinem Vater lebt er am Rande der Gesellschaft. Warum er nicht zur Schule geht, keine Freunde hat und ständig umziehen muss, weiß der Junge nicht. Doch er weiß,…

    Кристина Хессельхольдт: Gefährten. Роман

    Hanser Berlin, Берлин 2018

    Aus dem Dänischen von Ursel Allenstein.Альма и Кристиан, Камилла и Чарльз, Эдвард и Альвильда sind Jugendfreunde. Gemeinsam gehen sie jetzt durch die Phase des Lebens, die man die mittleren Jahre…

    Штеффен Якобсен: Hybris. Триллер

    Heyne Verlag, München 2018

    Aus dem Dänischen von Maike Dörries. Eine junge Frau wird tot aufgefunden. Sie hat eine Schusswunde am Rücken, und ihre Kleider sind von Salzwasser durchtränkt. Kurz vor ihrem Tod hat sich ihren Namen…

    Jesper Stein: Bedrängnis.Роман

    Kiepenheuer und Witsch Verlag, Köln 2016

    Aus dem Dänischen von Patrick Zöller. Йеспер Штайн, Die «erste Garde der Krimiliteratur» Sonntagszeitung Vizekriminalkommissar Axel Steen hat einen neuen Tiefpunkt in seinem Leben erreicht. In seiner…

    Юсси Адлер-Ольсен: Schändung. Триллер

    dtv, München 2010

    Aus dem Dänischen von Hannes Thiess. Ein Leichenfund в Einem Sommerhaus в Рёрвиге. Zwei Geschwister sind brutal ermordet worden.Der Verdacht fällt auf eine Gruppe junger Schüler eines exklusiven Privatinternats,…

    Peter Hoeg: Der Plan von der Abschaffung des Dunkels, 2 CD

    DHV — Der Hörverlag, München 2008

    Verscher. 134 Минутен. Производство: Südwestrundfunk. Drei Waisenkinder begegnen sich в einer Kopenhagener Privatschule. Peter, der bereits sieben Kinderheime hinter sich hat, rätselt mit…

    Лейф Давидсен: Die guten Schwestern. Роман

    Zsolnay Verlag, Wien 2004

    Aus dem Dänischen von Peter Urban-Halle.Es ist das Jahr 1999 und Krieg auf dem Balkan. Der dänische Universitätsdozent Theodor Nikolaj Pedersen, genannt Teddy, befindet sich auf einer Dienstreise in…

    Лейф Давидсен: Der Fluch der bösen Tat. Роман

    Zsolnay Verlag, Wien 2001

    Aus dem Dänischen von Peter Urban-Halle. Ein gedungener Mörder, von den Furien der Erinnerung gejagt; eine Journalistin, die das Verbrechen verhindern will und sich in den Mann vom Geheimdienst verliebt…

    База данных по биологии крокодилов — FAQ

    Это еще один популярный вопрос, и по своей сути он порождает достаточно популярный миф о и заблуждения , чтобы заполнить желудок большого дейнозуха .Бегущие крокодилы вызывают ассоциации с рептилиями-работорговцами, преследующими людей за обедом, и есть некоторые дикие цифры, которые часто цитируются — скорость более 40 миль в час регулярно упоминается в некоторых книгах, телевизионных документальных фильмах и восторженных экскурсоводах. Не обманывайтесь! У крокодилов есть уникальные способы передвижения, но давайте будем реалистами и рассмотрим это внимательно.

    На самом деле , если вы видите бегущего к вам крокодила, от него достаточно легко уклониться. Вы в опасности, когда не видите этого! Самая большая сила крокодила — это не его выносливость и выносливость на суше, а его способность внезапно атаковать, когда вы меньше всего этого ожидаете.Другими словами, крокодилы не могут позволить своей жертве сбежать — бегство от добычи (по крайней мере, на суше) обычно означает потерю обеда.

    Никогда не недооценивайте скорость атаки крокодила с места, и никогда не недооценивайте, насколько быстро они могут двигаться, убегая от вас! Читать дальше…

    Есть три основных «походки» (стилей передвижения), которые описывают, как крокодилы передвигаются по суше. «Ползание на животе , » обычно представляет собой довольно медленную походку, при которой крокодил скользит по скользкому субстрату, например по грязи, используя свои ноги, чтобы толкаться на животе.Однако эту походку можно изменить, чтобы перемещать это громоздкое тело на впечатляюще высокой скорости, как правило, в сторону от угрозы. «Бег живота» становится более подходящим описанием этой быстрой походки, при которой ноги по-прежнему действуют с обеих сторон тела, а не снизу.


    Следующая походка — « high walk » (слева), которая уникальна крокодиловой — напоминает прямую походку млекопитающего с ногами прямо под животным, а не растопыренную походку рептилии.Это медленный способ передвижения, но он очень полезен для подъема громоздкого тела с пола, чтобы преодолеть препятствия или избежать трения, вызванного царапанием живота о нескользкие субстраты, такие как почва или камни. Высокая прогулка обычно используется для коротких дистанций, но вполне возможны и дальние походы. Вы можете посмотреть видео высокой прогулки здесь (нажмите кнопку «НАЗАД» в вашем браузере, когда вы закончите).

    Быстро удаляясь от угрозы, крокодилы используют один из двух методов на суше.Первый — это более быстрый «бег животом», о котором я уже упоминал, при котором ноги двигаются очень быстро, как это типично для рептилий, чтобы толкнуть крокодила вперед. Во время бега на животе крокодил начинает двигаться синусоидальным образом в горизонтальной плоскости, как если бы он плыл. Это сгибание увеличивает силу шага, помогая расположить конечности для максимального рычага при контакте с землей. Сила кручения тела способствует силе шага.Это также позволяет крокодилу быстро переходить в плавательный стиль, когда он начинает входить в воду.

    Вторая быстрая двигательная походка на суше называется «, галопом, » (слева). Форма этого галопа довольно уникальна: передние и задние конечности движутся синхронно. В результате крокодил прыгает почти как кролик — задние лапы движутся вместе, толкая животное вперед и в воздух, а затем тело сгибается так, чтобы передние лапы поглощали удар, а задние лапы двигались вперед для следующего прыжка.Этот стиль бега был замечен у нескольких видов (австралийский пресноводный крокодил, новогвинейский крокодил, нильский крокодил, американский крокодил, кубинский крокодил, африканский карликовый крокодил), хотя он чаще встречается у более мелких особей этих видов. Другие виды, даже в условиях сильного стресса, просто прибегают к быстрому бегу животом, который значительно медленнее, чем галоп, за исключением грязи. Галоп используется в первую очередь для спасения на твердой почве и позволяет животному перепрыгивать через низкие препятствия, когда оно направляется к воде.Однако известно, что несколько неистовых особей (например, кубинские крокодилы, австралийские пресноводные крокодилы) нападают на угрозу, скакая к ней — довольно пугающий опыт! Вы можете посмотреть несколько видеороликов о скачке здесь (нажмите «НАЗАД» в браузере, когда закончите, чтобы вернуться сюда).

    Итак, теперь вы знаете, как крокодилы могут бегать. Но , как быстро они могут запустить ? Большинство крокодилов за короткие промежутки времени могут развивать скорость от 12 до 14 км / ч, что несколько медленнее, чем может бежать здоровый человек.Не верьте этой шумихе — если вы в хорошей форме, вы определенно сможете обогнать крокодила! Еще быстрее скачут крокодилы, а австралийские пресноводные крокодилы разгоняются до скорости чуть более 17 км / ч на расстояниях от 20 до 30 метров, прежде чем они начинают уставать. В этих случаях крокодил убегает от угрозы — только некоторые вымершие виды наземных крокодилиформ регулярно охотятся, используя аналогичную походку, что, возможно, объясняет его происхождение.

    Однако крокодилы могут ускоряться намного быстрее , чем это, на очень коротких расстояниях, взрываясь — я измерил взрослых морских крокодилов (общая длина около 4 метров), движущихся со скоростью 12 метров в секунду в течение четверти секунды, что составляет достаточно долго, чтобы поймать добычу, стоящую в пределах одной длины тела, прежде чем она успеет среагировать.Именно здесь крокодилы преуспевают — они начинают движение с места, надеясь преодолеть небольшое расстояние между собой и своей жертвой, прежде чем жертва сможет среагировать. Однако это не бег, потому что крокодил не может поддерживать это ускорение дольше, чем очень короткое мгновение.

    Имейте в виду, что крокодилы обычно не преследуют свою добычу — их типичная стратегия охоты — это внезапность, бросок на добычу и захват ее одним плавным движением.Во-вторых, крокодилы обладают относительно низкой выносливостью, а их физиология не позволяет длительные тренировки. Когда крокодил бежит, он почти всегда скрывается от потенциальной угрозы в воде (см. Фото). Взрослые самцы и самки, защищающие свою территорию или гнездо, могут преследовать злоумышленника, но обычно это происходит на небольшом расстоянии, пока злоумышленник не отступит на достаточное расстояние. Имейте в виду, что крокодилы — не те медлительные существа, какими их часто изображают, и могут очень быстро передвигаться, когда им нужно.Однако они не могут бегать со скоростью, которой гордились бы большинство гепардов.

    МИФ! Часто говорят, что крокодила можно перехитрить, зигзагообразно убегая от него. Это неправда! Люди могут обогнать крокодилов на суше, а прямая линия — самый быстрый способ установить расстояние между собой и крокодилом. Большинство жертв нападения крокодилов никогда не видят приближающегося крокодила — они используют неожиданность, а не скорость.

    Вы можете узнать больше о передвижении крокодилов в разделе ОБЩАЯ БИОЛОГИЯ базы данных Crocodilian Biology Database.

    Улыбающийся Крокодил

  • Naděje

    на lepší budoucnost

    Věříme, že každé dítě má právo na vzdělání, kvalitní život a patří do naší společnosti.

  • Naděje

    на lepší budoucnost

    Věříme, že každé dítě má právo na vzdělání, kvalitní život a patří do naší společnosti.

  • Naděje

    на lepší budoucnost

    Věříme, že každé dítě má právo na vzdělání, kvalitní život a patří do naší společnosti.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *