Восход драконов морган райс: Книга «Восход драконов» — Морган Райс скачать бесплатно, читать онлайн

Восход драконов — Морган Райс » 📚 Книгомир — Бесплатная Онлайн Библиотека

Глава первая

Кира стояла на вершине травянистого холма, упираясь ногами в замерзшую твердую почву. На нее падал снег, пока она пыталась игнорировать жалящий холод, подняв свой лук и сконцентрировавшись на мишени. Девушка прищурилась, отгородилась от остального мира – от порыва ветра, от криков отдаленных птиц – и заставила себя сосредоточиться только на тощей березе с белой корой, которая стояла вдалеке посреди ландшафта фиолетовых сосен. Сорок ярдов – это был выстрел, который оказался не под силу ни ее братьям, ни даже людям ее отца, и именно он сделал ее более решительной. Она была самой младшей в группе, единственной девушкой среди них.

Кира никогда не вписывалась в их круг. Часть ее, разумеется, хотела делать то, чего от нее ожидали и проводить время с другими девушками, занимаясь домашними делами, но в глубине души она была другой. Кира была дочерью своего отца, обладала духом воина, так же, как и он, и она не стала бы заточать себя в каменные стены их крепости, не подчинила бы свою жизнь сидению возле очага. Она была лучшим стрелком, чем эти люди – на самом деле, девушка взяла верх над лучшими лучниками своего отца – и она сделает все возможное для того, чтобы доказать им всем – в большей степени своему отцу – что ее следует воспринимать всерьез. Кира знала, что отец любит ее, но он отказывался видеть ее тем, кем она является.

Кира проводила свои лучшие тренировки вдали от форта, здесь, на этих равнинах Волиса, в одиночестве, что идеально ей подходило, поскольку она, будучи единственной девушкой в форте воинов, научилась быть одна. Она уходила сюда каждый день, на свое любимое место, высоко на вершину плато, с которого открывался вид на хаотично построенные каменные стены, где ей удавалось найти хорошие, тощие деревья, представляющие собой сложные мишени. Удар ее стрел стал вездесущим звуком, эхом раздающимся над деревней. Ни одно дерево здесь, на вершине, не избежало ее стрел, их стволы были покрыты рубцами, некоторые деревья уже наклонились.

Кира знала, что большинство лучников ее отца целились в мышей, которыми были полны эти равнины. Когда он только начала, то и сама тренировалась так делать, после чего обнаружила, что может убивать их достаточно легко. Но это ей опротивело. Кира была бесстрашной, но вместе с тем чувствительной, и убийство живого существа без причины ей не нравилось. Девушка поклялась себе, что больше никогда не станет целиться в живое существо – кроме случаев, если оно опасно или нападает на нее, как волкообразные летучие мыши, которые появляются ночью и подлетают слишком близко к форту ее отца. У нее не было угрызений совести по поводу их убийства, особенно после того случая, как ее младший брат Эйдан пострадал от укуса волкообразной летучей мыши, который делал его нездоровым в во время появления полумесяца. Кроме того, они были самыми быстрыми созданиями здесь, и Кира понимала, что если ей удастся попасть в одного из них, особенно ночью, тогда она сможет попасть в кого угодно. Однажды она потратила всю ночь во время полнолуния вдали от башни своего отца, стреляя, и на рассвете, нетерпеливо выбежав, увидела множество летучих мышей, покрывающих землю, из которых все еще торчали ее стрелы. Вокруг этих созданий собирались потрясенные сельские жители.

Кира заставила себя сосредоточиться. Она мысленно проигрывала этот выстрел, видела, как понимает свой лук, медленно оттягивает его к своему подбородку и отпускает, не колеблясь. Она знала, что настоящий выстрел происходит до того, как она выпускает стрелу. Кира видела слишком много лучников среди своих ровесников, четырнадцатилетних парней, которые натягивали свою тетиву и колебались, и знала, что их выстрелы провальные. Она сделала глубокий вдох, подняла свой лук и одним решительным движением оттянула тетиву и выпустила стрелу. Ей не нужно было даже смотреть, чтобы знать, что она попала в дерево.

Через мгновение Кира услышала стук, но она уже отвернулась в поисках другой мишени, расположенной дальше предыдущей.

Кира услышала скулеж у своих ног и посмотрела вниз на Лео, своего волка, который шел рядом с ней, как делал всегда. Он потерся о ее ногу. Взрослый волк, который достигал ей почти до запястья, Лео защищал Киру так же, как она защищала его. Они оба представляли собой неразлучное зрелище в форте ее отца. Кира не могла никуда пойти, чтобы Лео не торопился догнать ее. И все это время он держался рядом с ней, кроме тех случаев, когда его путь пересекали белка или кролик и он исчезал на несколько часов.

«Я не забыла о тебе, мальчик», – сказала Кира, опустив руку в карман и протягивая Лео кость после дневного пира. Лео схватил ее, весело шагая рядом с девушкой.

Пока Кира шла, ее дыхание превращалось в туман перед ней, она перекинула свой лук через плечо и подышала на холодные руки. Девушка пересекла широкое плато и окинула взглядом местность. С этого обзорного пункта она видела всю сельскую местность, покатые холмы Волиса, обычно зеленые, но сейчас покрытые снегом, область крепости ее отца, расположенная в северо-восточной части королевства Эскалон. Отсюда с высоты птичьего полета Кира видела все то, что происходило в форте отца, прибывающих и уезжающих сельских жителей и воинов. Это была еще одна причина, по которой ей нравилось находиться здесь, наверху. Кире нравилось изучать древние каменные контуры форта ее отца, формы его зубчатых стен и башен, которые впечатляюще растянулись через холмы и казались бесконечными. Волис был самым высоким сооружением в сельской местности, некоторые его здания возвышались на четыре этажа и были оформлены впечатляющими уровнями зубчатых стен. Его завершала круглая башня на дальней стороне, часовня для народа, но для нее – место, куда можно взобраться, окинуть взглядом местность и побыть одной. Каменный комплекс был окружен рвом, соединяющим главную широкую дорогую с древним каменным мостом, который, в свою очередь, был окружен уровнями впечатляющих внешних насыпей, холмов, канав и стен – место, подходящее для одного из самых главных воинов Короля – ее отца.

Хотя Волис, последняя крепость перед Пламенем, находился в нескольких днях пути от Андроса, столицы Эскалона, тем не менее, он был домом для многих бывших прославленных воинов Короля. Кроме того, он стал маяком, домом для сотен сельских жителей и фермеров, которые жили в его стенах или поблизости, под его защитой.

Кира посмотрела вниз на десятки небольших глиняных домов, которые всегда были полны множеством людей – фермеров, сапожников, мясников, кузнецов и, конечно же, воинов. Все они сновали из форта в сельскую местность и обратно. Стены форта были не только местом, где можно было жить и тренироваться, они также стали бесконечным рядом мощеных двориков, которые превращались в место сбора купцов. Каждый день выстраивались лотки, люди продавали свои изделия, обменивались товарами, демонстрировали дневной улов или некоторые экзотические ткани, специи или сладости, привезенные из-за моря. Дворы форта всегда были наполнены некими экзотическими запахами, исходящими то от неизвестного чая, но от готовящегося тушеного мяса. Кира могла затеряться в них на многие часы. А прямо за стенами, вдали, ее сердце начинало учащенно биться, когда она видела круглый тренировочный полигон для людей ее отца, Ворота Бойца и низкую каменную стену, окружающую его. Она с волнением наблюдала за тем, как его люди выстраивались в ровные ряды вместе со своими лошадьми, пытаясь угодить по мишеням – по щитам, свисающим с деревьев. Ей невыносимо хотелось тренироваться вместе с ними.

Восход драконов. Глава первая (Морган Райс, 2014)

Порой своей судьбою люди правят. Не звезды, милый Брут, а сами мы Виновны в том, что сделались рабами.

Уильям Шекспир «Юлий Цезарь»

Кира стояла на вершине травянистого холма, упираясь ногами в замерзшую твердую почву. На нее падал снег, пока она пыталась игнорировать жалящий холод, подняв свой лук и сконцентрировавшись на мишени. Девушка прищурилась, отгородилась от остального мира — от порыва ветра, от криков отдаленных птиц — и заставила себя сосредоточиться только на тощей березе с белой корой, которая стояла вдалеке посреди ландшафта фиолетовых сосен. Сорок ярдов — это был выстрел, который оказался не под силу ни ее братьям, ни даже людям ее отца, и именно он сделал ее более решительной. Она была самой младшей в группе, единственной девушкой среди них.

Кира никогда не вписывалась в их круг. Часть ее, разумеется, хотела делать то, чего от нее ожидали и проводить время с другими девушками, занимаясь домашними делами, но в глубине души она была другой. Кира была дочерью своего отца, обладала духом воина, так же, как и он, и она не стала бы заточать себя в каменные стены их крепости, не подчинила бы свою жизнь сидению возле очага. Она была лучшим стрелком, чем эти люди — на самом деле, девушка взяла верх над лучшими лучниками своего отца — и она сделает все возможное для того, чтобы доказать им всем — в большей степени своему отцу — что ее следует воспринимать всерьез. Кира знала, что отец любит ее, но он отказывался видеть ее тем, кем она является.

Кира проводила свои лучшие тренировки вдали от форта, здесь, на этих равнинах Волиса, в одиночестве, что идеально ей подходило, поскольку она, будучи единственной девушкой в форте воинов, научилась быть одна. Она уходила сюда каждый день, на свое любимое место, высоко на вершину плато, с которого открывался вид на хаотично построенные каменные стены, где ей удавалось найти хорошие, тощие деревья, представляющие собой сложные мишени. Удар ее стрел стал вездесущим звуком, эхом раздающимся над деревней. Ни одно дерево здесь, на вершине, не избежало ее стрел, их стволы были покрыты рубцами, некоторые деревья уже наклонились.

Кира знала, что большинство лучников ее отца целились в мышей, которыми были полны эти равнины. Когда он только начала, то и сама тренировалась так делать, после чего обнаружила, что может убивать их достаточно легко. Но это ей опротивело. Кира была бесстрашной, но вместе с тем чувствительной, и убийство живого существа без причины ей не нравилось. Девушка поклялась себе, что больше никогда не станет целиться в живое существо — кроме случаев, если оно опасно или нападает на нее, как волкообразные летучие мыши, которые появляются ночью и подлетают слишком близко к форту ее отца. У нее не было угрызений совести по поводу их убийства, особенно после того случая, как ее младший брат Эйдан пострадал от укуса волкообразной летучей мыши, который делал его нездоровым в во время появления полумесяца. Кроме того, они были самыми быстрыми созданиями здесь, и Кира понимала, что если ей удастся попасть в одного из них, особенно ночью, тогда она сможет попасть в кого угодно. Однажды она потратила всю ночь во время полнолуния вдали от башни своего отца, стреляя, и на рассвете, нетерпеливо выбежав, увидела множество летучих мышей, покрывающих землю, из которых все еще торчали ее стрелы. Вокруг этих созданий собирались потрясенные сельские жители.

Кира заставила себя сосредоточиться. Она мысленно проигрывала этот выстрел, видела, как понимает свой лук, медленно оттягивает его к своему подбородку и отпускает, не колеблясь. Она знала, что настоящий выстрел происходит до того, как она выпускает стрелу. Кира видела слишком много лучников среди своих ровесников, четырнадцатилетних парней, которые натягивали свою тетиву и колебались, и знала, что их выстрелы провальные. Она сделала глубокий вдох, подняла свой лук и одним решительным движением оттянула тетиву и выпустила стрелу. Ей не нужно было даже смотреть, чтобы знать, что она попала в дерево.

Через мгновение Кира услышала стук, но она уже отвернулась в поисках другой мишени, расположенной дальше предыдущей.

Кира услышала скулеж у своих ног и посмотрела вниз на Лео, своего волка, который шел рядом с ней, как делал всегда. Он потерся о ее ногу. Взрослый волк, который достигал ей почти до запястья, Лео защищал Киру так же, как она защищала его. Они оба представляли собой неразлучное зрелище в форте ее отца. Кира не могла никуда пойти, чтобы Лео не торопился догнать ее. И все это время он держался рядом с ней, кроме тех случаев, когда его путь пересекали белка или кролик и он исчезал на несколько часов.

«Я не забыла о тебе, мальчик», — сказала Кира, опустив руку в карман и протягивая Лео кость после дневного пира. Лео схватил ее, весело шагая рядом с девушкой.

Пока Кира шла, ее дыхание превращалось в туман перед ней, она перекинула свой лук через плечо и подышала на холодные руки. Девушка пересекла широкое плато и окинула взглядом местность. С этого обзорного пункта она видела всю сельскую местность, покатые холмы Волиса, обычно зеленые, но сейчас покрытые снегом, область крепости ее отца, расположенная в северо-восточной части королевства Эскалон. Отсюда с высоты птичьего полета Кира видела все то, что происходило в форте отца, прибывающих и уезжающих сельских жителей и воинов. Это была еще одна причина, по которой ей нравилось находиться здесь, наверху. Кире нравилось изучать древние каменные контуры форта ее отца, формы его зубчатых стен и башен, которые впечатляюще растянулись через холмы и казались бесконечными. Волис был самым высоким сооружением в сельской местности, некоторые его здания возвышались на четыре этажа и были оформлены впечатляющими уровнями зубчатых стен. Его завершала круглая башня на дальней стороне, часовня для народа, но для нее — место, куда можно взобраться, окинуть взглядом местность и побыть одной. Каменный комплекс был окружен рвом, соединяющим главную широкую дорогую с древним каменным мостом, который, в свою очередь, был окружен уровнями впечатляющих внешних насыпей, холмов, канав и стен — место, подходящее для одного из самых главных воинов Короля — ее отца.

Хотя Волис, последняя крепость перед Пламенем, находился в нескольких днях пути от Андроса, столицы Эскалона, тем не менее, он был домом для многих бывших прославленных воинов Короля. Кроме того, он стал маяком, домом для сотен сельских жителей и фермеров, которые жили в его стенах или поблизости, под его защитой.

Кира посмотрела вниз на десятки небольших глиняных домов, которые всегда были полны множеством людей — фермеров, сапожников, мясников, кузнецов и, конечно же, воинов. Все они сновали из форта в сельскую местность и обратно. Стены форта были не только местом, где можно было жить и тренироваться, они также стали бесконечным рядом мощеных двориков, которые превращались в место сбора купцов. Каждый день выстраивались лотки, люди продавали свои изделия, обменивались товарами, демонстрировали дневной улов или некоторые экзотические ткани, специи или сладости, привезенные из-за моря. Дворы форта всегда были наполнены некими экзотическими запахами, исходящими то от неизвестного чая, но от готовящегося тушеного мяса. Кира могла затеряться в них на многие часы. А прямо за стенами, вдали, ее сердце начинало учащенно биться, когда она видела круглый тренировочный полигон для людей ее отца, Ворота Бойца и низкую каменную стену, окружающую его. Она с волнением наблюдала за тем, как его люди выстраивались в ровные ряды вместе со своими лошадьми, пытаясь угодить по мишеням — по щитам, свисающим с деревьев. Ей невыносимо хотелось тренироваться вместе с ними.

Вдруг Кира услышала крик. Этот голос был знаком ей так же, как и ее собственный, доносившийся со стороны сторожки у ворот. Она обернулась, тут же насторожившись. В толпе происходила какая-то суматоха, и девушка наблюдала за тем, как сквозь суетливую, рассыпающуюся толпу на главную дорогу вышел ее младший брат Эйдан, которого вели двое старших братьев — Брэндон и Брэкстон. Кира настороженно напряглась. Судя по страданию в голосе ее маленького брата, она поняла, что старшие братья не задумали ничего хорошего.

Кира прищурилась, наблюдая за своими старшими братьями, чувствуя, как в ней поднимается знакомая злость, и неосознанно крепче сжимая свой лук. Эйдан шел между двумя братьями, каждый из которых был на фут выше другого. Они схватили его под руки и тащили против его воли подальше от форта в сельскую местность. Эйдан, маленький худой чувствительный мальчик, которому едва исполнилось десять лет, казался еще более уязвимым, будучи зажатым между двумя своими братьями, переростками семнадцати и восемнадцати лет. У каждого из них были похожие черты, сильные челюсти, гордые подбородки, темно-карие глаза и волнистые каштановые волосы — хотя Брэндон и Брэкстон носили короткие стрижки, в то время как волосы Эйдана все еще непослушно спадали ему на глаза. Они были похожи — в отличие от нее, с ее светлыми волосами и светло-серыми глазами. Одетая в свои тканые колготы, шерстяную тунику и плащ, Кира была высокой и худой, слишком бледной, как ей говорили, с широким лбом и маленьким носом, благословенная поразительными чертами, которые заставляли не одного мужчину оборачиваться ей вслед. Особенно теперь, когда ей вот-вот исполнится пятнадцать, она заметила, что количество взглядом все увеличивается.

Кире было от этого неуютно. Ей не нравилось привлекать к себе внимание, и она не считала себя красивой. Внешность ее не волновала — только тренировки, доблесть и честь. Она бы предпочла быть похожей на своего отца — человека, которым она восхищалась и любила больше всего на свете, чем иметь свои изящные черты. Кира всегда смотрела в зеркало в поисках его черт в себе, тем не менее, сколько бы Кира ни смотрела, она не могла их найти.

«Я сказал, уберите от меня руки!» — крикнул Эйдан, его голос доносился наверх.

Услышав крик отчаяния своего маленького брата, мальчика, которого Кира любила больше всех в этом мире, она выпрямилась, как львица, высматривающая своего детеныша. Лео тоже застыл и ощетинился. После смерти матери Кира чувствовала, что должна присматривать за Эйданом, делать для него то, что так и не смогла сделать мама.

Брэндон и Брэкстон грубо тащили его вниз по дороге, подальше от форта, на одинокую сельскую дорогу в направлении отдаленного леса. Кира видела, что они пытаются заставить его поднять копье — слишком большое для него копье. Эйдан стал слишком легкой мишенью для их подразниваний. Брэндон и Брэкстон были задирами. Они были сильными и в некоторой степени храбрыми, но преимущественно обладали бахвальством, чем настоящими навыками, и, казалось, они всегда попадают в неприятности, из которых не могут выпутаться самостоятельно. Это сводило с ума.

Кира поняла, что происходит: Брэндон и Брэкстон тащили Эйдана на одну из своих охот. Она заметила мехи с вином в их руках и поняла, что они пьяны. Девушка закипела от гнева. Словно того, что они собирались убить невинное животное, было недостаточно, теперь они еще вели своего младшего брата вместе с собой, несмотря на его сопротивление.

Сработали инстинкты Киры, и она приступила к действию, побежав вниз с холма, чтобы столкнуться с ними. Лео бежал рядом с ней.

«Ты теперь уже достаточно большой», — сказал Брэндон Эйдану.

«Самое время для тебя стать мужчиной», — сказал Брэкстон.

Спуск вниз по травяным холмам, которые Кира знала наизусть, не занял у нее много времени, и она быстро догнала их. Девушка выбежала на дорогу и остановилась перед ними, преградив им путь, тяжело дыша. Рядом с ней был Лео. Братья остановились, удивленно глядя на нее.

Кира видела, что на лице Эйдана появилось облегчение.

«Ты заблудилась?» — усмехнулся Брэкстон.

«Ты преграждаешь нам путь», — сказал Брэндон. — «Возвращайся к своим стрелам и палкам».

Они оба рассмеялись с издевкой, но Кира нахмурилась, не отступив, в то время как Лео рядом с ней зарычал.

«Убери этого зверя подальше от нас», — сказал Брэкстон, пытаясь придать своему голосу храбрости, но страх был очевиден, когда он сильнее сжал свое копье.

«И куда это вы ведете Эйдана?» — спросила Кира смертельно серьезным голосом, глядя на братьев не моргая.

Они помедлили, их лица постепенно ожесточились.

«Мы ведем его туда, куда нам угодно», — ответил Брэндон.

«Он будет охотиться, чтобы научиться быть мужчиной», — сказал Брэкстон, подчеркивая это последнее слово, словно вбивая его в сестру.

Но она не сдалась.

«Он слишком юн», — настойчиво ответила Кира.

Брэкстон нахмурился.

«Кто сказал?» — спросил он.

«Я сказала».

«А ты — его мать?» — спросил Брэкстон.

Кира вспыхнула, наполненная гневом, больше чем когда-либо желая, чтобы их мать была сейчас здесь.

«Так же, как и ты — его отец», — ответила девушка.

Они все стояли в напряженной тишине, и Кира бросила взгляд на Эйдана, который смотрел на нее испуганными глазами.

«Эйдан», — спросила она брата. — «Это то, чего ты хочешь?»

Эйдан пристыженно опустил глаза вниз. Он стоял молча, избегая встречаться с ней взглядом, и Кира понимала, что брат боится заговорить и вызвать неодобрение своих старших братьев.

«Ну что ж, ты получила ответ», — сказал Брэндон. — «Он не возражает».

Кира стояла перед ними, сгорая от досады, желая, чтобы Эйдан заговорил, но не в силах заставить его.

«С вашей стороны неразумно брать его на свою охоту», — сказала она. — «Надвигается гроза. Скоро будет темно. Лес полон опасности. Если вы хотите научить его охотиться, возьмите его, когда он станет старше, в другой раз».

Братья раздраженно нахмурились.

«А что ты знаешь об охоте?» — спросил Брэкстон. — «Что ты поймала возле тех своих деревьев?»

«Один из них укусил тебя потом?» — добавил Брэндон.

Они оба рассмеялись, и Кира горела изнутри, думая о том, что предпринять. Если Эйдан не заговорит, она мало что может сделать.

«Ты слишком много беспокоишься, сестра», — наконец, сказал Брэндон. — «Ничто не случится с Эйданом под нашим присмотром. Мы хотим немного закалить его, а не убить. Неужели ты и правда думаешь, что ты — единственная, кто заботится о нем?»

«Кроме того, Отец наблюдает за нами», — сообщил Брэкстон. — «Неужели ты хочешь разочаровать его?»

Кира тут же посмотрела поверх их плеч и высоко, в башне, она заметила своего отца, который стоял возле открытого арочного окна и наблюдал. Девушка ощутила острое разочарование в нем о того, что он не остановил это.

Они попытались пройти мимо, но Кира упорно стояла перед ними, преграждая им путь. Казалось, что братья могли оттолкнуть ее, но Лео встал между ними, и им пришлось хорошо подумать над этим.

«Эйдан, еще не слишком поздно», — сказала брату Кира. — «Ты не должен этого делать. Ты хочешь вернуться в форт со мной?»

Девушка пристально смотрела на мальчика и видела, что его глаза полны слез, но она также видела его мучения. Последовала долгая тишина, которую не прерывало ничего, кроме завывания ветра и учащающегося снега.

Наконец, Эйдан заерзал.

“Я хочу охотиться», — нехотя пробормотал он.

Братья Киры вдруг пронеслись мимо нее, толкнув девушку в плечо, волоча за собой Эйдана. Пока они спешили вниз по дороге, Кира обернулась и наблюдала за ними. У нее появилось дурное предчувствие.

Девушка повернулась к форту и посмотрела вверх на башню, но ее отец уже ушел.

Кира наблюдала за тем, как трое ее братьев исчезают из поля зрения, удаляются в поднимающуюся бурю, в направлении Тернового Леса, и у нее засосало под ложечкой. Она думала о том, чтобы схватить Эйдана и вернуть его, но не хотела позорить мальчика.

Кира знала, что должна отпустить эту ситуацию, но не могла. Что-то в ней не позволяло этого сделать. Девушка чувствовала опасность, особенно накануне Зимней Луны. Кира не доверяла своим старшим братьям. Она знала, что они не причинят Эйдану вреда, но они были безрассудными и слишком резкими. Хуже всего то, что они были слишком уверены в своих умениях. А это плохое сочетание.

Кира больше не могла этого выносить. Если ее отец не отреагирует, то это сделает она. Теперь она была достаточно взрослой — кроме как перед самой собой, она больше ни перед кем не должна отчитываться.

Кира бросилась бежать вниз по уединенной сельской тропе вместе с Лео, направляясь прямо в Терновый Лес.

Восход драконов. Глава первая (Морган Райс, 2014)

Порой своей судьбою люди правят. Не звезды, милый Брут, а сами мы Виновны в том, что сделались рабами.

Уильям Шекспир «Юлий Цезарь»

Кира стояла на вершине травянистого холма, упираясь ногами в замерзшую твердую почву. На нее падал снег, пока она пыталась игнорировать жалящий холод, подняв свой лук и сконцентрировавшись на мишени. Девушка прищурилась, отгородилась от остального мира — от порыва ветра, от криков отдаленных птиц — и заставила себя сосредоточиться только на тощей березе с белой корой, которая стояла вдалеке посреди ландшафта фиолетовых сосен. Сорок ярдов — это был выстрел, который оказался не под силу ни ее братьям, ни даже людям ее отца, и именно он сделал ее более решительной. Она была самой младшей в группе, единственной девушкой среди них.

Кира никогда не вписывалась в их круг. Часть ее, разумеется, хотела делать то, чего от нее ожидали и проводить время с другими девушками, занимаясь домашними делами, но в глубине души она была другой. Кира была дочерью своего отца, обладала духом воина, так же, как и он, и она не стала бы заточать себя в каменные стены их крепости, не подчинила бы свою жизнь сидению возле очага. Она была лучшим стрелком, чем эти люди — на самом деле, девушка взяла верх над лучшими лучниками своего отца — и она сделает все возможное для того, чтобы доказать им всем — в большей степени своему отцу — что ее следует воспринимать всерьез. Кира знала, что отец любит ее, но он отказывался видеть ее тем, кем она является.

Кира проводила свои лучшие тренировки вдали от форта, здесь, на этих равнинах Волиса, в одиночестве, что идеально ей подходило, поскольку она, будучи единственной девушкой в форте воинов, научилась быть одна. Она уходила сюда каждый день, на свое любимое место, высоко на вершину плато, с которого открывался вид на хаотично построенные каменные стены, где ей удавалось найти хорошие, тощие деревья, представляющие собой сложные мишени. Удар ее стрел стал вездесущим звуком, эхом раздающимся над деревней. Ни одно дерево здесь, на вершине, не избежало ее стрел, их стволы были покрыты рубцами, некоторые деревья уже наклонились.

Кира знала, что большинство лучников ее отца целились в мышей, которыми были полны эти равнины. Когда он только начала, то и сама тренировалась так делать, после чего обнаружила, что может убивать их достаточно легко. Но это ей опротивело. Кира была бесстрашной, но вместе с тем чувствительной, и убийство живого существа без причины ей не нравилось. Девушка поклялась себе, что больше никогда не станет целиться в живое существо — кроме случаев, если оно опасно или нападает на нее, как волкообразные летучие мыши, которые появляются ночью и подлетают слишком близко к форту ее отца. У нее не было угрызений совести по поводу их убийства, особенно после того случая, как ее младший брат Эйдан пострадал от укуса волкообразной летучей мыши, который делал его нездоровым в во время появления полумесяца. Кроме того, они были самыми быстрыми созданиями здесь, и Кира понимала, что если ей удастся попасть в одного из них, особенно ночью, тогда она сможет попасть в кого угодно. Однажды она потратила всю ночь во время полнолуния вдали от башни своего отца, стреляя, и на рассвете, нетерпеливо выбежав, увидела множество летучих мышей, покрывающих землю, из которых все еще торчали ее стрелы. Вокруг этих созданий собирались потрясенные сельские жители.

Кира заставила себя сосредоточиться. Она мысленно проигрывала этот выстрел, видела, как понимает свой лук, медленно оттягивает его к своему подбородку и отпускает, не колеблясь. Она знала, что настоящий выстрел происходит до того, как она выпускает стрелу. Кира видела слишком много лучников среди своих ровесников, четырнадцатилетних парней, которые натягивали свою тетиву и колебались, и знала, что их выстрелы провальные. Она сделала глубокий вдох, подняла свой лук и одним решительным движением оттянула тетиву и выпустила стрелу. Ей не нужно было даже смотреть, чтобы знать, что она попала в дерево.

Через мгновение Кира услышала стук, но она уже отвернулась в поисках другой мишени, расположенной дальше предыдущей.

Кира услышала скулеж у своих ног и посмотрела вниз на Лео, своего волка, который шел рядом с ней, как делал всегда. Он потерся о ее ногу. Взрослый волк, который достигал ей почти до запястья, Лео защищал Киру так же, как она защищала его. Они оба представляли собой неразлучное зрелище в форте ее отца. Кира не могла никуда пойти, чтобы Лео не торопился догнать ее. И все это время он держался рядом с ней, кроме тех случаев, когда его путь пересекали белка или кролик и он исчезал на несколько часов.

«Я не забыла о тебе, мальчик», — сказала Кира, опустив руку в карман и протягивая Лео кость после дневного пира. Лео схватил ее, весело шагая рядом с девушкой.

Пока Кира шла, ее дыхание превращалось в туман перед ней, она перекинула свой лук через плечо и подышала на холодные руки. Девушка пересекла широкое плато и окинула взглядом местность. С этого обзорного пункта она видела всю сельскую местность, покатые холмы Волиса, обычно зеленые, но сейчас покрытые снегом, область крепости ее отца, расположенная в северо-восточной части королевства Эскалон. Отсюда с высоты птичьего полета Кира видела все то, что происходило в форте отца, прибывающих и уезжающих сельских жителей и воинов. Это была еще одна причина, по которой ей нравилось находиться здесь, наверху. Кире нравилось изучать древние каменные контуры форта ее отца, формы его зубчатых стен и башен, которые впечатляюще растянулись через холмы и казались бесконечными. Волис был самым высоким сооружением в сельской местности, некоторые его здания возвышались на четыре этажа и были оформлены впечатляющими уровнями зубчатых стен. Его завершала круглая башня на дальней стороне, часовня для народа, но для нее — место, куда можно взобраться, окинуть взглядом местность и побыть одной. Каменный комплекс был окружен рвом, соединяющим главную широкую дорогую с древним каменным мостом, который, в свою очередь, был окружен уровнями впечатляющих внешних насыпей, холмов, канав и стен — место, подходящее для одного из самых главных воинов Короля — ее отца.

Хотя Волис, последняя крепость перед Пламенем, находился в нескольких днях пути от Андроса, столицы Эскалона, тем не менее, он был домом для многих бывших прославленных воинов Короля. Кроме того, он стал маяком, домом для сотен сельских жителей и фермеров, которые жили в его стенах или поблизости, под его защитой.

Кира посмотрела вниз на десятки небольших глиняных домов, которые всегда были полны множеством людей — фермеров, сапожников, мясников, кузнецов и, конечно же, воинов. Все они сновали из форта в сельскую местность и обратно. Стены форта были не только местом, где можно было жить и тренироваться, они также стали бесконечным рядом мощеных двориков, которые превращались в место сбора купцов. Каждый день выстраивались лотки, люди продавали свои изделия, обменивались товарами, демонстрировали дневной улов или некоторые экзотические ткани, специи или сладости, привезенные из-за моря. Дворы форта всегда были наполнены некими экзотическими запахами, исходящими то от неизвестного чая, но от готовящегося тушеного мяса. Кира могла затеряться в них на многие часы. А прямо за стенами, вдали, ее сердце начинало учащенно биться, когда она видела круглый тренировочный полигон для людей ее отца, Ворота Бойца и низкую каменную стену, окружающую его. Она с волнением наблюдала за тем, как его люди выстраивались в ровные ряды вместе со своими лошадьми, пытаясь угодить по мишеням — по щитам, свисающим с деревьев. Ей невыносимо хотелось тренироваться вместе с ними.

Вдруг Кира услышала крик. Этот голос был знаком ей так же, как и ее собственный, доносившийся со стороны сторожки у ворот. Она обернулась, тут же насторожившись. В толпе происходила какая-то суматоха, и девушка наблюдала за тем, как сквозь суетливую, рассыпающуюся толпу на главную дорогу вышел ее младший брат Эйдан, которого вели двое старших братьев — Брэндон и Брэкстон. Кира настороженно напряглась. Судя по страданию в голосе ее маленького брата, она поняла, что старшие братья не задумали ничего хорошего.

Кира прищурилась, наблюдая за своими старшими братьями, чувствуя, как в ней поднимается знакомая злость, и неосознанно крепче сжимая свой лук. Эйдан шел между двумя братьями, каждый из которых был на фут выше другого. Они схватили его под руки и тащили против его воли подальше от форта в сельскую местность. Эйдан, маленький худой чувствительный мальчик, которому едва исполнилось десять лет, казался еще более уязвимым, будучи зажатым между двумя своими братьями, переростками семнадцати и восемнадцати лет. У каждого из них были похожие черты, сильные челюсти, гордые подбородки, темно-карие глаза и волнистые каштановые волосы — хотя Брэндон и Брэкстон носили короткие стрижки, в то время как волосы Эйдана все еще непослушно спадали ему на глаза. Они были похожи — в отличие от нее, с ее светлыми волосами и светло-серыми глазами. Одетая в свои тканые колготы, шерстяную тунику и плащ, Кира была высокой и худой, слишком бледной, как ей говорили, с широким лбом и маленьким носом, благословенная поразительными чертами, которые заставляли не одного мужчину оборачиваться ей вслед. Особенно теперь, когда ей вот-вот исполнится пятнадцать, она заметила, что количество взглядом все увеличивается.

Кире было от этого неуютно. Ей не нравилось привлекать к себе внимание, и она не считала себя красивой. Внешность ее не волновала — только тренировки, доблесть и честь. Она бы предпочла быть похожей на своего отца — человека, которым она восхищалась и любила больше всего на свете, чем иметь свои изящные черты. Кира всегда смотрела в зеркало в поисках его черт в себе, тем не менее, сколько бы Кира ни смотрела, она не могла их найти.

«Я сказал, уберите от меня руки!» — крикнул Эйдан, его голос доносился наверх.

Услышав крик отчаяния своего маленького брата, мальчика, которого Кира любила больше всех в этом мире, она выпрямилась, как львица, высматривающая своего детеныша. Лео тоже застыл и ощетинился. После смерти матери Кира чувствовала, что должна присматривать за Эйданом, делать для него то, что так и не смогла сделать мама.

Брэндон и Брэкстон грубо тащили его вниз по дороге, подальше от форта, на одинокую сельскую дорогу в направлении отдаленного леса. Кира видела, что они пытаются заставить его поднять копье — слишком большое для него копье. Эйдан стал слишком легкой мишенью для их подразниваний. Брэндон и Брэкстон были задирами. Они были сильными и в некоторой степени храбрыми, но преимущественно обладали бахвальством, чем настоящими навыками, и, казалось, они всегда попадают в неприятности, из которых не могут выпутаться самостоятельно. Это сводило с ума.

Кира поняла, что происходит: Брэндон и Брэкстон тащили Эйдана на одну из своих охот. Она заметила мехи с вином в их руках и поняла, что они пьяны. Девушка закипела от гнева. Словно того, что они собирались убить невинное животное, было недостаточно, теперь они еще вели своего младшего брата вместе с собой, несмотря на его сопротивление.

Сработали инстинкты Киры, и она приступила к действию, побежав вниз с холма, чтобы столкнуться с ними. Лео бежал рядом с ней.

«Ты теперь уже достаточно большой», — сказал Брэндон Эйдану.

«Самое время для тебя стать мужчиной», — сказал Брэкстон.

Спуск вниз по травяным холмам, которые Кира знала наизусть, не занял у нее много времени, и она быстро догнала их. Девушка выбежала на дорогу и остановилась перед ними, преградив им путь, тяжело дыша. Рядом с ней был Лео. Братья остановились, удивленно глядя на нее.

Кира видела, что на лице Эйдана появилось облегчение.

«Ты заблудилась?» — усмехнулся Брэкстон.

«Ты преграждаешь нам путь», — сказал Брэндон. — «Возвращайся к своим стрелам и палкам».

Они оба рассмеялись с издевкой, но Кира нахмурилась, не отступив, в то время как Лео рядом с ней зарычал.

«Убери этого зверя подальше от нас», — сказал Брэкстон, пытаясь придать своему голосу храбрости, но страх был очевиден, когда он сильнее сжал свое копье.

«И куда это вы ведете Эйдана?» — спросила Кира смертельно серьезным голосом, глядя на братьев не моргая.

Они помедлили, их лица постепенно ожесточились.

«Мы ведем его туда, куда нам угодно», — ответил Брэндон.

«Он будет охотиться, чтобы научиться быть мужчиной», — сказал Брэкстон, подчеркивая это последнее слово, словно вбивая его в сестру.

Но она не сдалась.

«Он слишком юн», — настойчиво ответила Кира.

Брэкстон нахмурился.

«Кто сказал?» — спросил он.

«Я сказала».

«А ты — его мать?» — спросил Брэкстон.

Кира вспыхнула, наполненная гневом, больше чем когда-либо желая, чтобы их мать была сейчас здесь.

«Так же, как и ты — его отец», — ответила девушка.

Они все стояли в напряженной тишине, и Кира бросила взгляд на Эйдана, который смотрел на нее испуганными глазами.

«Эйдан», — спросила она брата. — «Это то, чего ты хочешь?»

Эйдан пристыженно опустил глаза вниз. Он стоял молча, избегая встречаться с ней взглядом, и Кира понимала, что брат боится заговорить и вызвать неодобрение своих старших братьев.

«Ну что ж, ты получила ответ», — сказал Брэндон. — «Он не возражает».

Кира стояла перед ними, сгорая от досады, желая, чтобы Эйдан заговорил, но не в силах заставить его.

«С вашей стороны неразумно брать его на свою охоту», — сказала она. — «Надвигается гроза. Скоро будет темно. Лес полон опасности. Если вы хотите научить его охотиться, возьмите его, когда он станет старше, в другой раз».

Братья раздраженно нахмурились.

«А что ты знаешь об охоте?» — спросил Брэкстон. — «Что ты поймала возле тех своих деревьев?»

«Один из них укусил тебя потом?» — добавил Брэндон.

Они оба рассмеялись, и Кира горела изнутри, думая о том, что предпринять. Если Эйдан не заговорит, она мало что может сделать.

«Ты слишком много беспокоишься, сестра», — наконец, сказал Брэндон. — «Ничто не случится с Эйданом под нашим присмотром. Мы хотим немного закалить его, а не убить. Неужели ты и правда думаешь, что ты — единственная, кто заботится о нем?»

«Кроме того, Отец наблюдает за нами», — сообщил Брэкстон. — «Неужели ты хочешь разочаровать его?»

Кира тут же посмотрела поверх их плеч и высоко, в башне, она заметила своего отца, который стоял возле открытого арочного окна и наблюдал. Девушка ощутила острое разочарование в нем о того, что он не остановил это.

Они попытались пройти мимо, но Кира упорно стояла перед ними, преграждая им путь. Казалось, что братья могли оттолкнуть ее, но Лео встал между ними, и им пришлось хорошо подумать над этим.

«Эйдан, еще не слишком поздно», — сказала брату Кира. — «Ты не должен этого делать. Ты хочешь вернуться в форт со мной?»

Девушка пристально смотрела на мальчика и видела, что его глаза полны слез, но она также видела его мучения. Последовала долгая тишина, которую не прерывало ничего, кроме завывания ветра и учащающегося снега.

Наконец, Эйдан заерзал.

“Я хочу охотиться», — нехотя пробормотал он.

Братья Киры вдруг пронеслись мимо нее, толкнув девушку в плечо, волоча за собой Эйдана. Пока они спешили вниз по дороге, Кира обернулась и наблюдала за ними. У нее появилось дурное предчувствие.

Девушка повернулась к форту и посмотрела вверх на башню, но ее отец уже ушел.

Кира наблюдала за тем, как трое ее братьев исчезают из поля зрения, удаляются в поднимающуюся бурю, в направлении Тернового Леса, и у нее засосало под ложечкой. Она думала о том, чтобы схватить Эйдана и вернуть его, но не хотела позорить мальчика.

Кира знала, что должна отпустить эту ситуацию, но не могла. Что-то в ней не позволяло этого сделать. Девушка чувствовала опасность, особенно накануне Зимней Луны. Кира не доверяла своим старшим братьям. Она знала, что они не причинят Эйдану вреда, но они были безрассудными и слишком резкими. Хуже всего то, что они были слишком уверены в своих умениях. А это плохое сочетание.

Кира больше не могла этого выносить. Если ее отец не отреагирует, то это сделает она. Теперь она была достаточно взрослой — кроме как перед самой собой, она больше ни перед кем не должна отчитываться.

Кира бросилась бежать вниз по уединенной сельской тропе вместе с Лео, направляясь прямо в Терновый Лес.

Восход драконов. Глава вторая (Морган Райс, 2014)

Кира вошла в мрачный Терновый Лес на востоке форта. Лес был таким густым, что никто не мог ничего рассмотреть за деревьями. Пока она медленно пробиралась через него вместе с Лео, снег и лед хрустели под ее ногами. Подняв глаза вверх, Кира увидела, что над ней возвышаются терновые деревья, которые, казалось, тянутся бесконечно. Это были древние черные деревья с искривленными ветвями, напоминающими терна, и с толстыми черными листьями. Кира чувствовала, что это место проклято — ничего хорошего никогда не выходило отсюда. Люди ее отца возвращались отсюда после своей охоты ранеными, и несколько раз тролль, прорвавшийся через Пламя, находил здесь убежище и использовал его в качестве плацдарма, чтобы нападать на сельских жителей.

Как только Кира вошла в лес, она тут же ощутила озноб. Здесь было темнее, прохладнее, воздух был более влажным, наполненный тяжелым запахом терновых деревьев, которые пахли как разлагающаяся почва, а огромные деревья вытесняли то, что осталось от дневного света. Будучи настороженной, Кира сердилась на своих старших братьев. Было опасно отправляться сюда без сопровождения нескольких воинов, особенно во время сумерек. Каждый звук пугал ее. Раздался отдаленный крик какого-то животного, и девушка вздрогнула, обернувшись в поисках зверя. Но лес был очень густым, и она ничего не нашла.

Хотя находившийся рядом с ней Лео зарычал и внезапно погнался за ним.

«Лео!» — крикнула Кира.

Но он уже убежал.

Кира раздраженно вздохнула. Волк всегда так себя вел, когда на его пути попадалось какое-то животное. Хотя она знала, что, в конечном итоге, он вернется.

Кира продолжила свой путь, теперь уже в одиночестве, лес становился темнее. Девушка старалась идти по следу своих братьев, когда услышала отдаленный смех. Она вся превратилась во внимание, повернувшись к звуку и помчалась через густые деревья, пока не заметила своих братьев впереди.

Кира держалась позади, сохраняя приличное расстояние, не желая быть замеченной. Она знала, что если Эйдан увидит ее, ему станет стыдно и он прогонит ее прочь. Она решила, что будет наблюдать из теней, просто чтобы убедиться в том, что они не попали в неприятность. Будет лучше, если она не опозорит Эйдана, чтобы он почувствовал себя мужчиной.

Под ее ногами хрустнула ветка и Кира пригнулась, встревожившись, что этот звук выдаст ее, но ее пьяные старшие братья были рассеянными и уже находились на добрых тридцать ярдов от нее. Они шли быстро, их собственный смех приглушал звук. Судя по языку тела Эйдана, Кира видела, что он напряжен, как-будто собирается заплакать. Он крепко сжал свое копье, словно пытался доказать самому себе то, что он — мужчина, но это было неуклюжее сжатие слишком большого копья, и Эйдан испытывал страдания под его тяжестью.

«Поднимайся сюда!» — выкрикнул Брэкстон, повернувшись к Эйдану, который шел на несколько футов позади.

«Чего ты так боишься?» — спросил его Брэндон.

«Я не боюсь», — настаивал Эйдан.

«Тихо!» — внезапно сказал Брэндон, остановившись, вытянув ладонь перед грудью Эйдана. Впервые выражение его лица стало серьезным. Брэкстон тоже остановился, они все напряглись.

Кира укрылась за деревом, пока наблюдала за своими братьями. Они стояли на краю поляны и смотрели прямо перед собой, как-будто что-то заметили.

Девушка настороженно пробралась вперед, стараясь получить лучший обзор и, когда она прошла между двумя деревьями, то остановилась пораженная, увидев то, на что смотрели ее братья. На поляне находился одинокий дикий кабан, который выковыривал желуди. Это был необычный дикий кабан, перед ними был настоящий монстр — Чернорогий Кабан, самый большой из всех, которых Кира когда-либо видела, с длинными закрученными клыками и тремя длинными черными заостренными рогами: один рог торчал из его носа, а два других выступали из его головы. Будучи практически одного размера с медведем, он представлял собой редкое создание, известное своей злобой и скоростью, подобной скорости света. Этого животного боялись повсюду, и ни один охотник не желал с ним встречаться.

Перед ними возникла проблема.

Кира, чьи волосы встали дыбом, хотела, чтобы Лео был здесь, тем не менее, она была благодарна за то, что волк отсутствовал, зная, что он набросился бы на кабана, а девушка не была уверена в том, что он сумел бы одержать победу в этом столкновении. Кира сделала шаг вперед, медленно снимая свой лук с плеча, в то же время инстинктивно опуская руку, чтобы схватить стрелу. Она пыталась вычислить, насколько далеко кабан находился от мальчиков, и как далеко была она сама. Девушка понимала, что ничего хорошего здесь нет. На ее пути к четкому выстрелу было слишком много деревьев, а, имея дело с животным такого размера, нельзя позволить себе допустить ошибку. Кира сомневалась в том, что одной стрелы будет достаточно для того, чтобы хотя бы свалить кабана.

Кира заметила проблеск страха на лицах своих братьев, после чего увидела, как Брэкстон и Брэндон быстро прикрыли свой страх бахвальством, что, как она знала наверняка, было подогрето выпивкой. Они оба подняли свои копья и сделали несколько шагов вперед. Брэкстон увидел, что Эйдан застыл на месте и, повернувшись, он схватил маленького мальчика за плечо и заставил его так же сделать шаг вперед.

«Появился шанс сделать из тебя мужчину», — сказал Брэкстон. — «Убей этого кабана и люди станут петь о тебе на протяжении многих поколений».

«Принеси его голову и ты прославишься на всю жизнь», — добавил Брэндон.

«Мне… страшно», — ответил Эйдан.

Брэндон и Брэкстон фыркнули, после чего рассмеялись с издевкой.

«Страшно?» — переспросил Брэндон. — «А что сказал бы Отец, если бы он услышал твои слова?»

Насторожившись, кабан поднял голову, обращая на них свои светящиеся желтые глаза, и уставился на молодых людей. На его морде появился злой оскал. Он открыл свою пасть, обнажая клыки, и изошел слюной. В то же самое время зверь издавал зловещее рычание, поднимающееся откуда-то из глубин его живота. Даже со своего расстояния Кира ощутила внезапный приступ страха — и она могла себе только представлять, какой страх испытывал Эйдан.

Кира побежала вперед, бросая осторожность на ветер. Она была настроена решительно подоспеть вовремя. Когда девушка находилась всего в нескольких футах позади своих братьев, она выкрикнула.

«Оставьте его в покое!»

Ее резкий голос разрезал тишину, и все ее братья развернулись, очевидно, пораженные ее появлением.

«Вы уже повеселились», — добавила она. — «Оставьте его».

В то время как Эйдан почувствовал облегчение, Брэндон и Брэкстон сердито посмотрели на сестру.

«А что ты знаешь?» — огрызнулся Брэндон. — «Прекрати вмешиваться в дела настоящих мужчин».

Рычание кабана усилилось, когда он направился к ним, и Кира, одновременно испытывая страх и ярость, сделала шаг вперед.

«Если вы достаточно глупы для того, чтобы противостоять этому зверю, тогда вперед», — сказала она. — «Но вы отправите Эйдана обратно ко мне».

Брэндон нахмурился.

«С Эйданом здесь все будет в порядке», — парировал он. — «Он как раз собирается научиться сражаться. Не так ли, Эйдан?»

Эйдан стоял молча, пораженный страхом.

Кира уже собиралась сделать другой шаг вперед и схватить руку младшего брата, когда на поляне раздался шорох. Она увидела, что кабан угрожающе приближался, по футу за раз.

«Он не нападет, если его не спровоцировать», — предупредила Кира своих братьев. — «Отпустите его».

Но они проигнорировали сестру, вместо этого оба повернулись лицом к кабану, подняв свои копья. Они направились вперед, на поляну, словно решили доказать свою храбрость.

«Я буду целиться в его голову», — сказал Брэндон.

«А я — в горло», — согласился Брэкстон.

Кабан зарычал громче, шире открыл свою пасть, из которой текла слюна, и сделал очередной угрожающий шаг.

«Вернитесь сюда!» — в отчаянии закричала Кира.

Брэндон и Брэкстон вышли вперед, и подняв свои копья, вдруг метнули их.

Кира в напряжении наблюдала за тем, как копья полетели в воздухе, приготовившись к худшему. К своему ужасу, она увидела, что копье Брэндона задело ухо кабана — достаточно для того, чтобы из него потекла кровь и чтобы это спровоцировало зверя — в то время как копье Брэкстона проплыло мимо, в нескольких футах от его головы.

Впервые за все это время Брэндон и Брэкстон выглядели напуганными. Они стояли, открыв рты с онемевшим выражением на их лицах, на смену опьянению пришел страх.

Разъяренный кабан опустил свою голову, издал ужасное рычание и внезапно бросился вперед.

Кира в ужасе наблюдала за тем, как он несется на ее братьев. Этот кабан был самым быстрым созданием из всех, которые девушка когда-либо видела. Он мчался через траву так, словно был оленем.

Когда он приблизился, Брэндон и Брэкстон побежали изо всех сил, унося ноги в противоположном направлении.

Таким образом, Эйдан остался стоять, застыв на месте от страха, совершенно один. Открыв рот, он ослабил хватку и копье выпало из его руки на землю. Кира знала, что это не имело значения — Эйдан не смог бы защитить себя, даже если бы попытался. Даже взрослый человек не смог бы. И кабан, словно почувствовав это, обратил свое внимание на Эйдана, побежав прямо на него.

С колотящимся сердцем Кира приступила к действию, понимая, что у нее только один шанс на это. Не думая, девушка бросилась вперед, несясь между деревьями, уже держа лук перед собой, зная, что у нее есть только один выстрел и он должен быть идеальным. Это будет сложный выстрел, даже если кабан не будет шевелиться, из-за ее состояния паники — тем не менее, это должен быть идеальный выстрел. Только так они переживут это.

«ЭЙДАН, ПРИГНИСЬ!» — крикнула Кира.

Сначала брат не шевелился. Эйдан преграждал ей путь, мешая четкому выстрелу и, когда Кира подняла свой лук и побежала вперед, она поняла, что если Эйдан не зашевелится, ее единственный выстрел будет безуспешным. Пока Кира бежала через лес, ее ноги скользили по снегу и влажной земле. На мгновение ей показалось, что все будет потеряно.

«ЭЙДАН!» — снова крикнула она в отчаянии.

Каким-то чудом на этот раз он послушался, в последнюю секунду пригнулся к земле и предоставил Кире возможность сделать выстрел.

Когда кабан бросился на Эйдана, время для Киры вдруг замедлилось. Она почувствовала, как вошла в измененное состояние, что-то, чего она раньше никогда не испытывала, чего она не понимала, поднялось внутри нее. Мир сузился и оказался в фокусе. Кира слышала стук своего собственного сердца, звук своего дыхания, шелест листьев, крик вороны высоко над головой. Девушка ощущала себя в большей гармонии со вселенной, чем когда-либо, словно она вошла в какую-то реальность, в которой она и вселенная являлись единым целым.

Кира почувствовала покалывание в своих ладонях от теплой, колкой энергии, которую она не понимала, словно что-то чужое вторглось в ее тело. Словно на мгновение она стала больше самой себя, кем-то более могущественным.

Кира вошла в состояние, в котором не нужно было думать, и позволила чистому инстинкту, этой новой энергии, которая текла через нее, вести себя. Она подняла свой лук и выпустила стрелу.

В ту самую секунду, как Кира это сделала, она поняла, что это был особенный выстрел. Ей не нужно было видеть, как летит стрела, чтобы знать: та летела именно туда, куда Кира и хотела — в правый глаз зверя. Она выстрелила с такой силой, что стрела вонзилась за фут до того, как кабан остановился.

Кабан вдруг захрипел, когда ноги подогнулись под ним, и упал мордой в снег. Он проскользнул по тому, что осталось от поляны, корчась, все еще живой, пока не добрался до Эйдана. Наконец, зверь остановился всего в футе от мальчика — так близко, что когда он, в конце концов, перестал шевелиться, они почти касались друг друга.

Кабан дергался на земле, и Кира, уже держа наготове другую стрелу в своем луке, сделала шаг вперед, встала над зверем и выпустила вторую стрелу в основание его черепа. Наконец, кабан перестал шевелиться.

Кира стояла на поляне в тишине, ее сердце бешено колотилось, покалывание в ее ладонях медленно отступало, энергия таяла, и она спрашивала себя, что здесь произошло. Неужели она на самом деле сделала этот выстрел?

Кира тут же вспомнила про Эйдана и, когда она развернулась и схватила брата, он взглянул на нее так, как мог посмотреть на мать — его глаза были полны страха, но он был цел и невредим. Осознав, что мальчик в порядке, Кира ощутила прилив облегчения.

Обернувшись, Кира увидела двух своих старших братьев, которые по-прежнему лежали на поляне, глядя на нее с потрясением — и благоговением. Но было в их взгляде что-то еще, нечто, что встревожило ее — подозрение. Словно она отличалась от них. Словно она была чужой. Этот взгляд Кира видела и раньше — редко, но достаточно для того, чтобы она задавала себе вопросы. Девушка отвернулась и посмотрела на мертвого зверя, огромного монстра, застывшего у ее ног. Кира спрашивала себя, как она, пятнадцатилетняя девушка, смогла сделать это. Она знала, что это было выше ее возможностей. Это было нечто большее, чем удачный выстрел.

В ней всегда было что-то, что отличало ее от других. Кира стояла, онемев, желая пошевелиться, но не в силах этого сделать. Она знала, что ее сегодня потрясло не это животное, а скорее то, как братья смотрели на нее. И девушка не могла не задавать себе уже в миллионный раз вопрос, с которым она боялась столкнуться всю свою жизнь:

Кто же она?

Восход драконов. Глава вторая (Морган Райс, 2014)

Кира вошла в мрачный Терновый Лес на востоке форта. Лес был таким густым, что никто не мог ничего рассмотреть за деревьями. Пока она медленно пробиралась через него вместе с Лео, снег и лед хрустели под ее ногами. Подняв глаза вверх, Кира увидела, что над ней возвышаются терновые деревья, которые, казалось, тянутся бесконечно. Это были древние черные деревья с искривленными ветвями, напоминающими терна, и с толстыми черными листьями. Кира чувствовала, что это место проклято — ничего хорошего никогда не выходило отсюда. Люди ее отца возвращались отсюда после своей охоты ранеными, и несколько раз тролль, прорвавшийся через Пламя, находил здесь убежище и использовал его в качестве плацдарма, чтобы нападать на сельских жителей.

Как только Кира вошла в лес, она тут же ощутила озноб. Здесь было темнее, прохладнее, воздух был более влажным, наполненный тяжелым запахом терновых деревьев, которые пахли как разлагающаяся почва, а огромные деревья вытесняли то, что осталось от дневного света. Будучи настороженной, Кира сердилась на своих старших братьев. Было опасно отправляться сюда без сопровождения нескольких воинов, особенно во время сумерек. Каждый звук пугал ее. Раздался отдаленный крик какого-то животного, и девушка вздрогнула, обернувшись в поисках зверя. Но лес был очень густым, и она ничего не нашла.

Хотя находившийся рядом с ней Лео зарычал и внезапно погнался за ним.

«Лео!» — крикнула Кира.

Но он уже убежал.

Кира раздраженно вздохнула. Волк всегда так себя вел, когда на его пути попадалось какое-то животное. Хотя она знала, что, в конечном итоге, он вернется.

Кира продолжила свой путь, теперь уже в одиночестве, лес становился темнее. Девушка старалась идти по следу своих братьев, когда услышала отдаленный смех. Она вся превратилась во внимание, повернувшись к звуку и помчалась через густые деревья, пока не заметила своих братьев впереди.

Кира держалась позади, сохраняя приличное расстояние, не желая быть замеченной. Она знала, что если Эйдан увидит ее, ему станет стыдно и он прогонит ее прочь. Она решила, что будет наблюдать из теней, просто чтобы убедиться в том, что они не попали в неприятность. Будет лучше, если она не опозорит Эйдана, чтобы он почувствовал себя мужчиной.

Под ее ногами хрустнула ветка и Кира пригнулась, встревожившись, что этот звук выдаст ее, но ее пьяные старшие братья были рассеянными и уже находились на добрых тридцать ярдов от нее. Они шли быстро, их собственный смех приглушал звук. Судя по языку тела Эйдана, Кира видела, что он напряжен, как-будто собирается заплакать. Он крепко сжал свое копье, словно пытался доказать самому себе то, что он — мужчина, но это было неуклюжее сжатие слишком большого копья, и Эйдан испытывал страдания под его тяжестью.

«Поднимайся сюда!» — выкрикнул Брэкстон, повернувшись к Эйдану, который шел на несколько футов позади.

«Чего ты так боишься?» — спросил его Брэндон.

«Я не боюсь», — настаивал Эйдан.

«Тихо!» — внезапно сказал Брэндон, остановившись, вытянув ладонь перед грудью Эйдана. Впервые выражение его лица стало серьезным. Брэкстон тоже остановился, они все напряглись.

Кира укрылась за деревом, пока наблюдала за своими братьями. Они стояли на краю поляны и смотрели прямо перед собой, как-будто что-то заметили.

Девушка настороженно пробралась вперед, стараясь получить лучший обзор и, когда она прошла между двумя деревьями, то остановилась пораженная, увидев то, на что смотрели ее братья. На поляне находился одинокий дикий кабан, который выковыривал желуди. Это был необычный дикий кабан, перед ними был настоящий монстр — Чернорогий Кабан, самый большой из всех, которых Кира когда-либо видела, с длинными закрученными клыками и тремя длинными черными заостренными рогами: один рог торчал из его носа, а два других выступали из его головы. Будучи практически одного размера с медведем, он представлял собой редкое создание, известное своей злобой и скоростью, подобной скорости света. Этого животного боялись повсюду, и ни один охотник не желал с ним встречаться.

Перед ними возникла проблема.

Кира, чьи волосы встали дыбом, хотела, чтобы Лео был здесь, тем не менее, она была благодарна за то, что волк отсутствовал, зная, что он набросился бы на кабана, а девушка не была уверена в том, что он сумел бы одержать победу в этом столкновении. Кира сделала шаг вперед, медленно снимая свой лук с плеча, в то же время инстинктивно опуская руку, чтобы схватить стрелу. Она пыталась вычислить, насколько далеко кабан находился от мальчиков, и как далеко была она сама. Девушка понимала, что ничего хорошего здесь нет. На ее пути к четкому выстрелу было слишком много деревьев, а, имея дело с животным такого размера, нельзя позволить себе допустить ошибку. Кира сомневалась в том, что одной стрелы будет достаточно для того, чтобы хотя бы свалить кабана.

Кира заметила проблеск страха на лицах своих братьев, после чего увидела, как Брэкстон и Брэндон быстро прикрыли свой страх бахвальством, что, как она знала наверняка, было подогрето выпивкой. Они оба подняли свои копья и сделали несколько шагов вперед. Брэкстон увидел, что Эйдан застыл на месте и, повернувшись, он схватил маленького мальчика за плечо и заставил его так же сделать шаг вперед.

«Появился шанс сделать из тебя мужчину», — сказал Брэкстон. — «Убей этого кабана и люди станут петь о тебе на протяжении многих поколений».

«Принеси его голову и ты прославишься на всю жизнь», — добавил Брэндон.

«Мне… страшно», — ответил Эйдан.

Брэндон и Брэкстон фыркнули, после чего рассмеялись с издевкой.

«Страшно?» — переспросил Брэндон. — «А что сказал бы Отец, если бы он услышал твои слова?»

Насторожившись, кабан поднял голову, обращая на них свои светящиеся желтые глаза, и уставился на молодых людей. На его морде появился злой оскал. Он открыл свою пасть, обнажая клыки, и изошел слюной. В то же самое время зверь издавал зловещее рычание, поднимающееся откуда-то из глубин его живота. Даже со своего расстояния Кира ощутила внезапный приступ страха — и она могла себе только представлять, какой страх испытывал Эйдан.

Кира побежала вперед, бросая осторожность на ветер. Она была настроена решительно подоспеть вовремя. Когда девушка находилась всего в нескольких футах позади своих братьев, она выкрикнула.

«Оставьте его в покое!»

Ее резкий голос разрезал тишину, и все ее братья развернулись, очевидно, пораженные ее появлением.

«Вы уже повеселились», — добавила она. — «Оставьте его».

В то время как Эйдан почувствовал облегчение, Брэндон и Брэкстон сердито посмотрели на сестру.

«А что ты знаешь?» — огрызнулся Брэндон. — «Прекрати вмешиваться в дела настоящих мужчин».

Рычание кабана усилилось, когда он направился к ним, и Кира, одновременно испытывая страх и ярость, сделала шаг вперед.

«Если вы достаточно глупы для того, чтобы противостоять этому зверю, тогда вперед», — сказала она. — «Но вы отправите Эйдана обратно ко мне».

Брэндон нахмурился.

«С Эйданом здесь все будет в порядке», — парировал он. — «Он как раз собирается научиться сражаться. Не так ли, Эйдан?»

Эйдан стоял молча, пораженный страхом.

Кира уже собиралась сделать другой шаг вперед и схватить руку младшего брата, когда на поляне раздался шорох. Она увидела, что кабан угрожающе приближался, по футу за раз.

«Он не нападет, если его не спровоцировать», — предупредила Кира своих братьев. — «Отпустите его».

Но они проигнорировали сестру, вместо этого оба повернулись лицом к кабану, подняв свои копья. Они направились вперед, на поляну, словно решили доказать свою храбрость.

«Я буду целиться в его голову», — сказал Брэндон.

«А я — в горло», — согласился Брэкстон.

Кабан зарычал громче, шире открыл свою пасть, из которой текла слюна, и сделал очередной угрожающий шаг.

«Вернитесь сюда!» — в отчаянии закричала Кира.

Брэндон и Брэкстон вышли вперед, и подняв свои копья, вдруг метнули их.

Кира в напряжении наблюдала за тем, как копья полетели в воздухе, приготовившись к худшему. К своему ужасу, она увидела, что копье Брэндона задело ухо кабана — достаточно для того, чтобы из него потекла кровь и чтобы это спровоцировало зверя — в то время как копье Брэкстона проплыло мимо, в нескольких футах от его головы.

Впервые за все это время Брэндон и Брэкстон выглядели напуганными. Они стояли, открыв рты с онемевшим выражением на их лицах, на смену опьянению пришел страх.

Разъяренный кабан опустил свою голову, издал ужасное рычание и внезапно бросился вперед.

Кира в ужасе наблюдала за тем, как он несется на ее братьев. Этот кабан был самым быстрым созданием из всех, которые девушка когда-либо видела. Он мчался через траву так, словно был оленем.

Когда он приблизился, Брэндон и Брэкстон побежали изо всех сил, унося ноги в противоположном направлении.

Таким образом, Эйдан остался стоять, застыв на месте от страха, совершенно один. Открыв рот, он ослабил хватку и копье выпало из его руки на землю. Кира знала, что это не имело значения — Эйдан не смог бы защитить себя, даже если бы попытался. Даже взрослый человек не смог бы. И кабан, словно почувствовав это, обратил свое внимание на Эйдана, побежав прямо на него.

С колотящимся сердцем Кира приступила к действию, понимая, что у нее только один шанс на это. Не думая, девушка бросилась вперед, несясь между деревьями, уже держа лук перед собой, зная, что у нее есть только один выстрел и он должен быть идеальным. Это будет сложный выстрел, даже если кабан не будет шевелиться, из-за ее состояния паники — тем не менее, это должен быть идеальный выстрел. Только так они переживут это.

«ЭЙДАН, ПРИГНИСЬ!» — крикнула Кира.

Сначала брат не шевелился. Эйдан преграждал ей путь, мешая четкому выстрелу и, когда Кира подняла свой лук и побежала вперед, она поняла, что если Эйдан не зашевелится, ее единственный выстрел будет безуспешным. Пока Кира бежала через лес, ее ноги скользили по снегу и влажной земле. На мгновение ей показалось, что все будет потеряно.

«ЭЙДАН!» — снова крикнула она в отчаянии.

Каким-то чудом на этот раз он послушался, в последнюю секунду пригнулся к земле и предоставил Кире возможность сделать выстрел.

Когда кабан бросился на Эйдана, время для Киры вдруг замедлилось. Она почувствовала, как вошла в измененное состояние, что-то, чего она раньше никогда не испытывала, чего она не понимала, поднялось внутри нее. Мир сузился и оказался в фокусе. Кира слышала стук своего собственного сердца, звук своего дыхания, шелест листьев, крик вороны высоко над головой. Девушка ощущала себя в большей гармонии со вселенной, чем когда-либо, словно она вошла в какую-то реальность, в которой она и вселенная являлись единым целым.

Кира почувствовала покалывание в своих ладонях от теплой, колкой энергии, которую она не понимала, словно что-то чужое вторглось в ее тело. Словно на мгновение она стала больше самой себя, кем-то более могущественным.

Кира вошла в состояние, в котором не нужно было думать, и позволила чистому инстинкту, этой новой энергии, которая текла через нее, вести себя. Она подняла свой лук и выпустила стрелу.

В ту самую секунду, как Кира это сделала, она поняла, что это был особенный выстрел. Ей не нужно было видеть, как летит стрела, чтобы знать: та летела именно туда, куда Кира и хотела — в правый глаз зверя. Она выстрелила с такой силой, что стрела вонзилась за фут до того, как кабан остановился.

Кабан вдруг захрипел, когда ноги подогнулись под ним, и упал мордой в снег. Он проскользнул по тому, что осталось от поляны, корчась, все еще живой, пока не добрался до Эйдана. Наконец, зверь остановился всего в футе от мальчика — так близко, что когда он, в конце концов, перестал шевелиться, они почти касались друг друга.

Кабан дергался на земле, и Кира, уже держа наготове другую стрелу в своем луке, сделала шаг вперед, встала над зверем и выпустила вторую стрелу в основание его черепа. Наконец, кабан перестал шевелиться.

Кира стояла на поляне в тишине, ее сердце бешено колотилось, покалывание в ее ладонях медленно отступало, энергия таяла, и она спрашивала себя, что здесь произошло. Неужели она на самом деле сделала этот выстрел?

Кира тут же вспомнила про Эйдана и, когда она развернулась и схватила брата, он взглянул на нее так, как мог посмотреть на мать — его глаза были полны страха, но он был цел и невредим. Осознав, что мальчик в порядке, Кира ощутила прилив облегчения.

Обернувшись, Кира увидела двух своих старших братьев, которые по-прежнему лежали на поляне, глядя на нее с потрясением — и благоговением. Но было в их взгляде что-то еще, нечто, что встревожило ее — подозрение. Словно она отличалась от них. Словно она была чужой. Этот взгляд Кира видела и раньше — редко, но достаточно для того, чтобы она задавала себе вопросы. Девушка отвернулась и посмотрела на мертвого зверя, огромного монстра, застывшего у ее ног. Кира спрашивала себя, как она, пятнадцатилетняя девушка, смогла сделать это. Она знала, что это было выше ее возможностей. Это было нечто большее, чем удачный выстрел.

В ней всегда было что-то, что отличало ее от других. Кира стояла, онемев, желая пошевелиться, но не в силах этого сделать. Она знала, что ее сегодня потрясло не это животное, а скорее то, как братья смотрели на нее. И девушка не могла не задавать себе уже в миллионный раз вопрос, с которым она боялась столкнуться всю свою жизнь:

Кто же она?

Восход драконов. Глава третья (Морган Райс, 2014)

Кира шла позади своих братьев, когда они направлялись по дороге обратно в форт, наблюдая за тем, как они изнывают под тяжестью кабана. Рядом с ней шел Эйдан и Лео следовал за ней по пятам, вернувшись после своей погони за животными. Брэндон и Брэкстон шли с трудом, пока они несли мертвого зверя между собой, связав два своих копья и перекинув через плечи. Их угрюмое настроение изменилось кардинальным образом с тех пор, как они вышли из леса вновь под открытое небо, особенно теперь, когда показался форт их отца. С каждым шагом Брэндон и Брэкстон становились все более уверенными, практически вернувшись к своему высокомерию. Теперь они вновь начали смеяться, перебивая друг друга, пока хвастались своими умениями.

«Это мое копье задело его», — сказал Брэндон Брэкстону.

«Но», — парировал Брэкстон. — «Это мое копье подстегнуло его свернуть на стрелу Киры».

Пока Кира слушала, ее лицо краснело от их лжи. Ее упрямые братья уже убеждали самих себя в своей собственной истории и теперь, казалось, сами в нее поверили. Она уже предвкушала их хвастовство, когда они вернутся в зал их отца и станут рассказывать о своих умениях.

Это сводило с ума. Тем не менее, Кира считала ниже своего достоинства поправлять их. Она твердо верила в колеса правосудия и знала, что рано или поздно правда выйдет наружу.

«Вы — лжецы», — произнес Эйдан, который шел рядом с Кирой. Было очевидно, что он все еще потрясен произошедшим. — «Вы знаете, что это Кира убила кабана».

Брэндон презрительно оглянулся через плечо, словно Эйдан был насекомым.

«Что ты можешь знать?» — спросил он младшего брата. — «Ты был слишком занят, потому что мочился в свои штаны».

Они оба рассмеялись, улучшая свою историю с каждым пройденным шагом.

«А вы не убежали, испугавшись?» — спросила Кира, защищая Эйдана, больше не в силах терпеть их издевательств.

После этих слов ее старшие братья замолчали. Кира на самом деле могла позволить им это, но ей не нужно было повышать свой голос. Она радостно шла, довольная собой, зная внутри себя, что именно она спасла жизни своих братьев. В большем удовлетворении она и не нуждалась.

Кира почувствовала маленькую ладошку на своем плече и, обернувшись, увидела Эйдана, который улыбался, утешая ее, очевидно, испытывая благодарность за то, что остался цел и невредим. Кира спрашивала себя, а оценили ли ее старшие братья то, что она сделала для них. В конце концов, если бы она не появилась в ту минуту, они тоже были бы мертвы.

Кира наблюдала за тем, как тело кабана раскачивалось перед ней с каждым шагом, и она скорчила гримасу. Ей хотелось, чтобы братья оставили его на поляне, там, где он и должен находиться. Это проклятое животное не из мест Волиса, и оно не принадлежало их территории. Это было дурное предзнаменование, особенно исходящее из Тернового Леса и особенно накануне Зимней Луны. Девушка вспомнила старую пословицу, которую она читала: не хвастайся после того, как спасся от смерти. Кира чувствовала, что ее братья искушают судьбу, принося мрак в свой дом. Она не могла избавиться от ощущения, что это приведет к дурным последствиям.

Они пересекли холм и перед ними растянулась крепость вместе с захватывающими ландшафтами. Несмотря на порывы ветра и все усиливающийся снег, Кира ощутила огромный прилив облегчения, оказавшись дома. Из труб поднимался дым, что ознаменовало сельскую местность, и форт ее отца излучал мягкий, уютный свет. Все было освещено огнями, отражая опускающиеся сумерки. Дорога стала шире и лучше, когда они приблизились к мосту. Они все ускорили свой шаг и быстро пошли к последнему протяжению. На дороге было много людей, которые с нетерпением ожидали праздника, несмотря на погоду и наступающую ночь.

Кира едва ли была удивлена. Празднование Зимней Луны было одним из самых важных событий года, и все были заняты приготовлениями к предстоящему пиру. Огромная толпа людей заполнила пешеходный мост, торопясь получить свои изделия от торговцев, присоединиться к пиру, в то время как такое же количество людей выбегало через ворота, торопясь вернуться в свои дома, чтобы отпраздновать вместе со своими семьями. Быки тащили телеги и несли изделия в разные стороны, в то время как каменщики отбивали очередную новую стену, построенную, чтобы окружить форт. Звук их молотков наполнил собой воздух, перемежаясь с шумом скота и собак. Кира всегда удивлялась тому, как они работают в такую погоду, как они защищают своих руки от онемения.

Когда они поднялись на мост, смешавшись с толпой, Кира подняла глаза вверх и у нее засосало под ложечкой, когда она увидела возле ворот нескольких солдат Лорда Губернатора, назначенного Пандезией, облаченных в свою отличительную ярко-красную броню. Девушка ощутила прилив негодования, разделяя то же чувство, что и все ее люди. Присутствие людей Лорда было угнетающим в любое время, но во время Зимней Луны особенно, когда они несомненно могли быть здесь только для того, чтобы потребовать все, что они могли получить от ее народа. По ее мнению, они были мусорщиками, задирами и поглотителями для презренных аристократов, которые захватили власть со времен вторжения Пандезии.

Вина лежала на слабости бывшего Короля, который сдал им все, но от этого они получали мало хорошего. Теперь, к их позору, они вынуждены были подчиняться этим людям. Это наполняло Киру яростью. Это делало ее отца и его великих воинов — и весь ее народ — всего лишь избранными рабами. Кира отчаянно хотела, чтобы все они поднялись, чтобы они сражались за свою свободу, чтобы начали войну, в которую боялся вступить бывший Король. Тем не менее, девушка знала, что если они восстанут сейчас, им придется столкнуться с гневом Пандезианской армии. Возможно, они смогли бы удержать их, но сейчас, когда те закрепились на своих местах, у них было мало шансов.

Они добрались до моста, смешавшись с толпой и, когда они проходили мимо, люди остановились, уставившись на них и указывая на кабана. Кира получала некоторое удовлетворение, видя, что ее братья потеют под своей ношей, пыхтя и сопя. Пока они шли, в их сторону оборачивались головы, люди — и простолюдины, и воины — стояли, затаив дыхание. Все находились под впечатлением от этого огромного зверя. Кира также заметила несколько суеверных взглядов: некоторые люди так же, как и она, думали над тем, а не является ли это дурным предзнаменованием.

Хотя глаза всех присутствующих были обращены на братьев Киры с гордостью.

«Отличная добыча для празднования!» — выкрикнул фермер, ведя своего быка, выйдя на улицу вместе с ними.

Брэндон и Брэкстон гордо улыбались.

«Он накормит половину двора вашего отца!» — крикнул мясник.

«Как вам это удалось?» — спросил седельный мастер.

Братья обменялись взглядами, и Брэндон, наконец, улыбнулся мужчине.

«Отличный бросок и отсутствие страха», — нагло ответил он.

«Если вы не отправитесь в лес», — добавил Брэкстон. — «То не узнаете, что можете там найти».

Несколько мужчин одобрительно закричали и похлопали их по спинам. Кире удалось сдержать язык за зубами. Она не нуждалась в одобрении этих людей, она знала, что сделала.

«Они не убивали этого кабана!» — возмущенно крикнул Эйдан.

«Заткнись», — повернулся к нему Брэндон и зашипел. — «Еще одно слово и я расскажу всем, что ты обмочился в свои штаны, когда на тебя бросился кабан».

«Но я этого не делал!» — возразил Эйдан.

«А они тебе поверят?» — спросил Брэкстон.

Брэндон и Брэкстон рассмеялись, а Эйдан посмотрел на Киру, словно хотел узнать, что делать.

Девушка покачала головой.

«Не трать усилий», — сказала она брату. — «Правда всегда торжествует».

Когда они переходили мост, начали собираться толпы людей, вскоре они уже сталкивались с массами людей плечом к плечу, проходя через ров. Кира ощущала в воздухе волнение, когда опустились сумерки, вверх и вниз на мосту зажглись факелы, усилился снегопад. Кира подняла глаза перед собой и ее сердце забилось сильнее, как всегда, когда она видела огромные каменные арочные ворота в форт, охраняемые десятком людей ее отца. Сверху виднелись шипы железных решеток, которые сейчас были подняты. Их заостренные края и толстые решетки были достаточно сильными для того, чтобы не впускать ни одного противника, готовые закрыться при одном только звуке рога. Ворота поднялись на тридцать футов в высоту, и наверху находилась широкая площадка, растянувшаяся через весь форт, с широкими каменными зубчатыми стенами, укомплектованные дозорными, которые всегда зорко за всем следили. Кира всегда считала Волис прекрасной крепостью и гордилась им. Но что заставляло ее гордиться еще больше, так это люди внутри нее, люди ее отца, множество отличных воинов Эскалона, которые медленно перегруппировывались в Волисе после того, как разошлись после капитуляции своего Короля. Их как магнитом тянуло к ее отцу. Много раз Кира убеждала своего отца объявить себя Королем, как того хотели все его люди, но он всегда только качал своей головой и говорил, что это не для него.

Когда они приблизились к воротам, дюжина людей ее отца выехала вперед на своих лошадях, толпы расступались перед ними, когда они выехали на тренировочный полигон — на широкую круглую площадку в поле за пределами форта, окруженную низкой каменной стеной. Обернувшись, Кира наблюдала за тем, как они удаляются, и ее сердце неистово колотилось. Тренировочный полигон был ее любимым местом. Она пошла бы туда и наблюдала за их сражением часами, изучала бы каждое выполненное ими движение, то, как они скачут на своих лошадях, то, как они владеют своими мечами, бросают копья, размахивают цепями. Эти люди выехали на тренировку несмотря на надвигающуюся темному и падающий снег, даже накануне праздника, потому что они хотели тренироваться, хотели улучшить свои навыки, потому что они скорее предпочли бы находиться на поле боя, чем внутри, празднуя — так же, как и она. Кира чувствовала, что это был ее настоящий народ.

Вышла другая группа людей ее отца, на этот раз пешком и, когда Кира приблизилась к воротам вместе со своими братьями, эти люди отошли в сторону вместе с толпами народа, освобождая пространство для Брэндона и Брэкстона, которые несли кабана. Они восторженно свистели и собирались вокруг — крупные, мускулистые мужчины, возвышающиеся на фут даже над ее братьями, которые и так были высокими. Бороды многих из них украшала седина. Это были закаленные мужчины тридцати-сорока лет, которые видели слишком много сражений, которые служили старому Королю и испытали унижение после его капитуляции. Это были мужчины, которые никогда бы не сдались сами. Мужчины, которые видели все и которых мало что впечатляло, но вид кабана, казалось, произвел на них впечатление.

«Ты сам убил его, не так ли?» — спросил один из них Брэндона, подходя ближе и рассматривая его ношу.

Толпа сгустилась и Брэндон и Брэкстон, наконец, остановились, наслаждаясь похвалой и восхищением этих великих мужчин, стараясь не показывать того, как тяжело они дышат.

«Мы сделали!» — гордо крикнул Брэкстон.

«Чернорогий», — воскликнул другой воин, подойдя ближе и пробежавшись рукой по спине кабана. — «Я не видел их с тех пор, как был ребенком. Я и сам помогал убивать его, но нас была группа мужчин и двое из них потеряли пальцы».

«Что ж, мы ничего не потеряли», — смело крикнул Брэкстон. — «Всего лишь наконечник копья».

Кира вспыхнула, когда все мужчины рассмеялись, очевидно, наслаждаясь убийством, в то время как другой воин, их лидер, Энвин, вышел вперед и тщательно рассмотрел кабана. Люди расступились перед ним, оказывая ему уважение.

Командир ее отца, Энвин, был любимчиком Киры из всех мужчин. Он отчитывался только перед ее отцом, превосходя других прекрасных воинов. Энвин был ей вторым отцом и она знала его столько, сколько помнила себя. Кира знала, что он очень любил ее, и он заботился о ней. А что самое важное для нее, Энвин всегда находил для нее время, показывая ей техники борьбы и оружие, чего не делали другие. Он даже несколько раз позволял ей тренироваться с мужчинами, и она наслаждалась каждым таким случаем. Энвин был самым жестким из всех, тем не менее, у него было самое доброе сердце — для тех, кого он любил. А за тех, кого он не любил, Кира боялась.

Энвин не терпел лжи, это был человек, который всегда должен был докопаться до абсолютной правды всего, какой бы мрачной она ни была. Энвин был дотошным, и когда он вышел вперед и пристально посмотрел на кабана, Кира увидела, что он остановился и начал рассматривать две раны от стрелы. Он ловко замечал детали, и если кто-то и мог распознать правду, то только Энвин.

Энвин изучал две раны, рассматривая маленький наконечник стрелы, который все еще торчал внутри, осколки древесины в том месте, в котором ее братья разломали ее стрелы. Они сделали это близко к кончику, чтобы никто не смог увидеть, что на самом деле свалило кабана. Но Энвина было невозможно провести.

Кира наблюдала за тем, как Энвин рассматривает раны, увидела, как он прищурился и поняла, что он вычислил правду с первого взгляда. Он опустил руку, снял перчатку, потянулся к глазу кабана и извлек один из наконечников стрелы. Энвин высоко поднял окровавленный наконечник, после чего медленно повернулся к братьям Киры со скептическим выражением лица.

«Наконечник копья, неужели?» — неодобрительно спросил он.

Над группой повисла напряженная тишина, когда Брэндон и Брэкстон впервые занервничали. Они начали переминаться с ноги на ногу.

Энвин повернулся к Кире.

«Или наконечник стрелы?» — добавил он, и Кира увидела, как работают его мысли, поняла, что он приходит к своим собственным выводам.

Энвин подошел к Кире, вынул стрелу из колчана девушки и поднес ее к наконечнику стрелы. Сочетание было идеальным, и все это увидели. Он многозначительно и с гордостью посмотрел на девушку, и Кайра почувствовала, что глаза всех присутствующих устремились на нее.

«Твой выстрел, не так ли?» — спросил ее Энвин. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Она кивнула в ответ и ровно произнесла:

«Да».

Она любила Энвина за обнаружение правды и, наконец, почувствовала себя реабилитированной.

«И это был удар, который свалил кабана», — заключил Энвин. Это было наблюдение, а не вопрос. Его голос был твердым и уверенным, когда он рассматривал зверя.

«Рядом с этими двумя ранами я не вижу других», — добавил он, пробежав рукой по туше животного, после чего остановился возле уха. Он рассмотрел его, а затем повернулся и посмотрел на Брэндона и Брэкстона с презрением. — «Если не считать эту царапину от наконечника копья раной».

Он приподнял ухо кабана, и Брэндон с Брэкстоном покраснели, когда группа воинов рассмеялась.

Другой прославленный воин ее отца сделал шаг вперед — Видар, близкий друг Энвина, худой, низкорослый человек с суровым лицом и шрамом на носу. Обладая небольшой структурой, он не вписывался в группу, но Кира знала истину — Видар был крепок, как камень, знаменит умением вести рукопашный бой. Это был один из самых крепких мужчин, которых Кира когда-либо встречала, известный тем, что мог сразить двух мужчин вдвое больше себя. Слишком много противников из-за его небольшого размера совершали ошибку, провоцируя его — только для того, чтобы получить тяжелый урок.

«Кажется, что они промахнулись», — пришел к выводу Видар. — «И девочка спасла их. Кто научил вас обоих бросать?»

Брэндон и Брэкстон сильно занервничали, очевидно, пойманные на лжи, но ни один из них не сказал ни слова.

«Это самая серьезная вещь — лгать насчет убийства», — мрачно сказал Энвин, повернувшись к братьям Киры. — «Ваш отец хочет, чтобы вы сказали правду».

Брэндон и Брэкстон стояли, переминаясь с ноги на ногу, очевидно, чувствуя себя дискомфортно. Они обменивались взглядами между собой, словно сомневались относительно того, что сказать. Впервые на памяти Киры она видела, что они не могут найти слов.

И когда они уже собирались открыть свои рты, вдруг чужой голос прорвался через толпу.

«Не имеет значения, кто его убил», — произнес он. — «Теперь он наш».

Киры и все остальные обернулись, пораженные резким незнакомым голосом, и у нее засосало под ложечкой, когда она видела группу людей Лорда, которых узнала по ярко-алой броне. Они вышли вперед через толпу, и сельские жители расступались перед ними.

Они приблизились к кабану, жадно глядя на него, и Кира видела, что они хотят эту трофейную жертву — не потому, что они в ней нуждались, просто это был их способ унизить ее народ, вырвать у них этот предмет гордости. Лео рядом с девушкой зарычал, и она положила успокаивающую руку ему на шею, сдерживая волка.

«От имени вашего Лорда Губернатора, — произнес человек Лорда, дородный солдат с низким лбом, густыми бровями, огромным животом и лицом с глупым выражением лица. — «Мы предъявляем права на этого кабана. Лорд Губернатор заранее благодарит вас за ваш дар в этот праздничный день».

Он подал знак рукой своим людям и они вышли вперед к кабану, словно желая схватить его.

Как только они это сделали, вперед вдруг вышли Энвин и Видар, которые преградили им путь.

Над толпой повисла изумленная тишина — никто никогда не противостоял людям Лорда, это было неписанное правило. Никто не желал вызывать гнев Пандезии.

«Никто не предлагал вам подарок, насколько я могу судить», — произнес Энвин стальным голосом. — «Или вашему Лорду Губернатору».

Толпа стала больше, сотни сельских жителей собирались, чтобы посмотреть на напряженное противостояние, чувствуя сопротивление. В то же самое время другие люди отступали назад, образуя пространство вокруг двух мужчин, словно напряжение в воздухе стало еще более сильным.

Кира почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось. Она неосознанно сильнее сжала свой лук. Как бы ей ни хотелось сражаться, как бы ей ни хотелось получить свободу, она так же знала, что ее народ не сможет осилить гнев Лорда Губернатора. Даже если каким-то чудом они одержат победу, за ними стоит Пандезианская Империя. Они могут собрать подразделения людей — огромных, подобно морю.

Тем не менее, в то же самое время Кира очень гордилась Энвином, который восстал против них. В конце концов, кто-то это сделал.

Солдат бросил на Энвина гневный взгляд.

«Ты осмеливаешься бросать вызов Лорду Губернатору?» — спросил он.

Энвин не сдавался.

«Этот кабан — наш. Никто не отдавал его вам», — ответил он.

«Он был ваш», — поправил его солдат. — «А теперь он принадлежит нам». — Он повернулся к своим людям. — «Возьмите этого кабана», — приказал он.

Когда люди Лорда приблизились, дюжина людей ее отца вышла вперед, поддерживая Энвина и Видара, преграждая путь людям Лорда, положив руки на оружие.

Напряжение стало таким сильным, что Кира сжимала свой лук до тех пор, пока костяшки ее пальцев не побелели. Стоя там, девушка чувствовала себя ужасно, словно она несла ответственность за все это, учитывая тот факт, что именно она убила кабана. Кира чувствовала, что вот-вот произойдет нечто плохое, и она проклинала своих братьев за то, что они принесли это дурное предзнаменование в их деревню, особенно в Зимнюю Луну. На праздники, в эти мистические дни, когда, как говорят, мертвые способны переходить из одного мира в другой, всегда происходят странные вещи. Почему ее братьям понадобилось таким образом провоцировать духов?

Когда эти люди столкнулись, воины ее отца приготовились извлечь свои мечи, все они были близки к кровопролитию, внезапно воздух разрезал голос власти, прогремевший в тишине.

«Добыча принадлежит девушке!» — произнес человек.

Это был громкий голос, наполненный уверенностью, голос, который привлекал внимание, голос, которым Кира восхищалась и уважала больше всего на свете — голос ее отца, Командира Дункана.

Когда ее отец приблизился, глаза всех присутствующих устремились на него, толпа расступалась перед ним, оказывая ему широкий почет. Он стоял здесь — гора, а не человек, вдвое выше остальных, с плечами, вдвое шире остальных, с дикой коричневой бородой и длинноватыми каштановыми волосами, тронутыми сединой. Поверх его плеч были накинуты меха, на его поясе висели два длинных меча, а за спиной виднелось копье. Бронь Командира, черную броню Волиса, украшал дракон, вырезанный на нагруднике, что было знаком их дома. На его оружии виднелись трещины и царапины от большого количества сражений, и он проецировал опыт. Этого человека боялись, этим человеком восхищались. Все знали его как человека честного и справедливого. Кроме того, Командира любили и уважали.

«Это добыча Киры», — повторил он, неодобрительно глядя на ее братьев, после чего повернулся и посмотрел на Киру, игнорируя людей Лорда. — «Именно она и должна решить его судьбу».

Кира была поражена словами своего отца. Она никогда не испытывала этого, никогда не рассчитывала на то, что он возложит на ее плечи такую ответственность, что оставит за ней право принять такое сложное решение. Они оба знали, что это не просто решение относительно кабана, это решение о судьбе ее людей.

По обе стороны выстроились напряженные солдаты, каждый из которых положил руку на свой меч. Оглядывая лица всех присутствующих, которые были обращены к ней в ожидании ответа, Кира понимала, что следующий ее выбор, ее следующие слова будут самыми важными из всех, что она когда-либо произносила.

Восход драконов. Глава четвертая (Морган Райс, 2014)

Глава четвертая

Мерк медленно шел по лесной тропе, направляясь через Уайтвуд, размышляя о своей жизни. Его сорок лет были сложным периодом, никогда прежде ему не требовалось время на то, чтобы пробираться через лес, чтобы восхищаться окружающей его красотой. Он посмотрел вниз на белые листья, хрустящие под его ногами, перемежаемые звуком его посоха, которым он стучал по лесной земле. Продолжая идти, он поднял глаза вверх, любуясь красотой эзоповских деревьев с их сверкающими белыми листьями и сияющими красными ветками, отражающимися на солнце. Листья падали, накрывая его словно снег, и впервые в своей жизни он ощущал настоящий покой.

Среднего роста и телосложения, с темными черными волосами, постоянно небритым лицом, широкой челюстью, вытянутыми скулами, огромными черными глазами и черными кругами под ними, Мерк всегда выглядел так, словно не спал много дней. И именно так он всегда себя и чувствовал. Но не сейчас. Сейчас, он, наконец, чувствовал себя отдохнувшим. Здесь, в Ур, в северо-западной части Эскалона, не было снега. Со стороны океана дули умеренные ветры, но днем ветры дули с запада, уверяя их в теплой погоде и позволяя разноцветным листьям цвести. Это также позволило Мерку надеть только плащ, без необходимости укрываться от леденящих ветров, что часто происходило в Эскалоне. Он все еще привыкал к тому, что теперь ему приходится носить плащ вместо брони, держать в руках посох вместо меча, к тому, что он стучит по листьям своим посохом вместо того, чтобы пронзать своих врагов кинжалом. Все это было для него в новинку. Мерк пытался понять, каково это стать новым человеком, которым он всегда хотел быть. Ощущение было спокойным, но неловким. Словно он притворялся кем-то, кем не является.

Мерк не был ни путешественником, ни монахом, ни мирным человеком. В его крови все еще был воин. И не просто воин — он был человеком, который сражался по своим собственным правилам, и который никогда не терпел поражения в битве. Он был человеком, который не боялся перенести свои битвы с рыцарских дорожек на переулки у таверн, которые он часто любил посещать. Мерк представлял собой такой тип, который некоторые люди называют наемником. Убийцей. Нанятым мечом. Для него существовало множество имен, некоторые были даже менее лестные, но Мерку не было дела до ярлыков, его не волновало то, что думают другие люди. Его волновало только то, что он был одним из лучших.

Словно для того, чтобы соответствовать своей роли, Мерк и сам жил под многими именами, меняя их по своей прихоти. Ему не нравилось имя, которое дал ему отец — на самом деле, и отец ему тоже не нравился — и он не собирался идти по жизни с именем, которое кто-то закрепил за ним. Мерк чаще всех менял свое имя, и пока ему это нравилось. Мерка не волновало то, как называли его другие. В жизни его волновали только две вещи: найти идеальное место, чтобы вонзить свой кинжал, и чтобы работодатели платили ему только что отчеканенным золотом — и платили много.

В раннем возрасте Мерк обнаружил, что обладает природным даром, что он превосходит всех остальных в том, что делает. Его братья, так же, как и его отец и все прославленные предки, являлись гордыми и благородными рыцарями, которые носили лучшую броню, владели лучшей сталью, гарцевали на своих лошадях, размахивали своими флагами и одерживали победы на соревнованиях, в то время как дамы бросали цветы к их ногам. Они не могли бы гордиться собой еще больше.

Хотя Мерк ненавидел помпы и всеобщее внимание… Все те рыцари казались неуклюжими в убийстве, чрезвычайно неумелыми, и Мерк не испытывал уважения по отношению к ним. Он также не нуждался в признании, орденах, флагах или в гербах, которых так жаждали рыцари. Это было для людей, лишенных самого важного — умения, которое завладело бы жизнью мужчины быстро, тихо и продуктивно. По его мнению, о другом не следует и говорить.

Когда Мерк был молод, а его друзья — слишком маленькие, чтобы защищаться, когда их дразнили — приходили к нему, который уже был известен своим исключительным обращением с мечом, и он брал свою плату за их защиту. Их задиры больше никогда не издевались над его друзьями, когда Мерк делал свой дополнительный шаг. Слухи о его отваге разлетелись быстро и, поскольку Мерк принимал все большую и большую оплату, его навыки в убийстве процветали.

Мерк мог стать рыцарем, прославленным воином, как и его братья. Но вместо этого он избрал работу в тенях. Его интересовала победа, смертельный исход, и он быстро обнаружил, что рыцари, несмотря на их красивое оружие и громоздкую броню, не могут убивать и на половину так быстро или так эффективно, как он, одинокий человек в кожаной рубашке и острым мечом в руке.

Продолжая идти, тыкая листья своим посохом, Мерк вспомнил одну ночь в таверне вместе со своими братьями, когда конкурирующие рыцари обнажили мечи. Его братья были окружены и, пока все прославленные рыцари церемонились, Мерк не стал колебаться. Он бросился через переулок со своим кинжалом и перерезал их глотки до того, как эти мужчины успели достать своим мечи.

Его братья должны были поблагодарить его за свои жизни, но вместо этого каждый из них отдалился от него. Они боялись Мерка и смотрели на него свысока. Такова была благодарность, которую он получил, и это предательство ранило его больше, чем он смог бы выразить словами. Это углубило разрыв между ними, со всей родовой знатью, со всем рыцарством. В его глазах это было лицемерием, заботой о собственных интересах. Они могли уйти вместе со своей сияющей броней и смотреть на него сверху вниз, но если бы не он и не его меч, они все погибли бы в том переулке.

Мерк продолжал идти, вздыхая, пытаясь избавиться от прошлого. Предаваясь воспоминаниям, он осознал, что на самом деле не понимает источника своего дара. Возможно, потому, что он был очень быстрым и ловким; может быть, потому, что он ловко управлял своими руками и запястьями; возможно, он обладал особенным талантом находить жизненно важные точки людей; может быть, потому, что он никогда не колебался перед тем, как сделать тот дополнительный шаг, сделать тот последний удар, который боялись сделать другие. Может быть, потому, что ему никогда не приходилось наносить удар дважды или, может быть, потому, что он умел импровизировать, мог убить любым оружием, имеющемся в его распоряжении, — птичьим пером, молотом, старым бревном. Он был способнее других, более приспосабливаемым и быстрым на своих ногах, что представляло собой смертельную комбинацию.

Взрослея, все эти гордые рыцари отдалялись от него, даже насмехались над ним за его спиной (но ни один из них не мог посмеяться над Мерком у него на глазах). Но сейчас, когда все они стали старше, когда их силы уменьшились и когда о нем пошла слава, он был единственным, кого вербовали на военную службу короли, в то время как все они оказались забытыми. Потому что его братья никогда не понимали того, что рыцарство не делает королей королями. Королей делает отвратительная, брутальная жестокость, страх, устранение твоих врагов, одного за другим, ужасное убийство, которого никто не желает совершать. И именно к нему они обращались, когда хотели, чтобы была сделала настоящая работа на пути к короне.

С каждым ударом своего посоха, Мерк вспоминал каждую свою жертву. Он убивал самых заклятых врагов Королей — не при помощи яда — за это они выносили приговор мелким убийцам, аптекарям и соблазнительницам. Худшие из них часто хотели убийства с заявлением, и для этого им нужен был он. Нечто ужасное, нечто публичное: кинжал в глазу; тело, оставленное разбросанным на общественной площади, свисающее из окна, чтобы все видели его во время следующего рассвета, чтобы все задавались вопросом о том, кто осмелился противостоять Королю.

Когда старый Король Тарнис сдал свое королевство, открыл ворота для Пандезии, Мерк почувствовал себя выдохшимся, бесцельным впервые в своей жизни. Без Короля, которому он мог бы служить, ему казалось, что он плывет по течению. Нечто, что долго бродило в нем, вышло на поверхность, и по какой-то причине, которую он не понимал, Мерк начал интересоваться жизнью. Всю свою жизнь он был одержим смертью, убийством, возможностью отобрать жизнь. Это стало легким — слишком легким. Но теперь что-то в нем менялось, словно он едва мог ощущать прочную почву под ногами. Он всегда знал, из первых рук, насколько хрупкой является жизнь, как легко ее можно отобрать, но теперь он начал интересоваться тем, как сохранить ее. Жизнь была такой хрупкой, неужели ее сохранение не является более великим вызовом, чем ее лишение?

И, несмотря на то, кем он был, Мерк начал задаваться вопросом — что это за вещь, которую он отбирает у других?

Мерк не знал, что начало весь этот самоанализ, но от этого ему было очень дискомфортно. Что-то вышло на поверхность внутри него, и он устал от убийств — у него выработалось большое отвращение к этому процессу, которое когда-то доставляло ему удовольствие. Ему бы хотелось, чтобы была одна вещь, на которую он мог бы указать как на причину всего этого — возможно, убийство конкретного человека — но ее не было. Это нашло на него без причины. И это беспокоило его больше всего.

В отличие от других наемников, Мерк брался только за те дела, в которые верил. Только позже, когда он стал слишком хорош в том, что делает, когда оплата стала слишком высока, а люди, которые нуждались в нем, слишком важными, именно тогда границы для него стали размытыми, он начал принимать плату за убийство тех людей, которые не обязательно были в чем-то виноваты — возможно, вообще ни в чем не виноваты. И это то, что тревожило его.

У Мерка развилась в равной степени сильная страсть исправлять то, что он натворил, доказать другим, что он может измениться. Он хотел стереть свое прошлое, вернуть все то, что он натворил, покаяться. Мерк принес торжественную клятву самому себе о том, что он больше никогда не станет убивать, никогда не поднимет руку на другого человека, что он проведет остаток своих дней, прося у Господа прощения, посвятив себя помощи другим, став лучшим человеком. И все это привело его на эту лесную тропу, по которой он шел прямо сейчас с каждым стуком своего посоха.

Мерк увидел, что лесная тропа, которая поднималась вверх впереди, начала опускаться, освещенная белыми листьями, и он снова проверил горизонт на наличие Башни Ур. Там все еще не было ее признаков. Он знал, что рано или поздно тропа должна привести его туда, это паломничество призывало его уже на протяжении нескольких месяцев. Еще со времен своего детства Мерк был пленен рассказами о Смотрителях, о тайном ордене рыцарей-монахов, наполовину людей и наполовину кто-то еще, чья работа заключалась в том, чтобы жить в двух башнях — в Башне Ур на северо-западе и в Башне Кос на юго-востоке — и сторожить самую священную реликвию Королевства — Меч Огня. Легенда гласила, что Меч Огня поддерживает жизнь Пламени. Никто не знал наверняка, в какой башне он находится, этот тщательно хранимый секрет был известен только наиболее древним Смотрителям. Если бы его когда-либо перенесли или украли, то Пламя было бы утрачено навсегда — и Эскалон стал бы уязвимым для нападения.

Говорили, что сторожить башни было наивысшим призванием, священной и почетной обязанностью, если Смотрители принимают тебя. Мерк всегда мечтал о Смотрителях, когда был ребенком, он шел спать ночью, спрашивая себя, каково это — вступить в их ряды. Он хотел потеряться в уединении, в служении, в самоанализе, и знал, что лучшего способа, чем стать Смотрителем, нет. Мерк чувствовал, что готов. Он обменял свою броню на кожу, свой меч — на посох, и впервые в жизни он провел полную луну без убийства или причинения вреда живой душе. Ему становилось хорошо.

Когда Мерк пересек небольшой холм, он взглянул вдаль, как делал уже несколько дней, в надежде, что эта вершина может открыть Башню Ур где-то на горизонте. Но он ничего не обнаружил — ничего, кроме леса, который тянулся насколько хватало взгляда. Тем не менее, Мерк знал, что он уже близко — после стольких дней путешествия башня не может быть так далеко.

Мерк продолжил спускаться вниз со склона тропы, лес становился все гуще, пока, у подножия, он не оказался у огромного заваленного дерева, преграждающего тропу. Он остановился и посмотрел на него, восхищаясь его размером, не будучи уверенным в том, как его обойти.

«Я бы сказал, что это достаточно далеко», — прозвучал зловещий голос.

Мерк тут же уловил в этом голосе темное намерение, нечто, в чем он стал экспертом, и ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что последует дальше. Он услышал хруст листьев вокруг себя, и из леса вышли лица, соответствующие голосу: головорезы, каждый из которых выглядел еще более отчаянным, чем предыдущий. Эти лица принадлежали людям, которым для убийства не нужна причина. Лица обычных воров и убийц, жертвами которых становятся случайные слабые путники, которые отличались бесчувственной жестокостью. В глазах Мерка они были низшими из низших.

Мерк видел, что он окружен и понял, что угодил в ловушку. Он быстро оглянулся вокруг, не позволяя им этого заметить — сработали его старые инстинкты — и насчитал восьмерых. В руке у каждого из них был кинжал, все были облачены в лохмотья. Грязные небритые лица, грязные руки, ногти и отчаянный взгляд показывали, что они не ели уже много дней. И что им было скучно.

Мерк напрягся, когда главный вор приблизился к нему, но не потому, что испугался его — Мерк мог убить его, убить их всех, не моргнув глазом, если бы захотел. Его заставила напрячься возможность быть вовлеченным в насилие против его воли. Он был настроен решительно не нарушить свою клятву, чего бы это ни стоило.

«И что это у нас здесь?» — спросил один из них, подходя ближе, кружа вокруг Мерка.

«Похож на монаха», — сказал другой с насмешкой в голосе. — «Но эти сапоги не соответствуют».

«Может быть, он — монах, который считает себя солдатом», — рассмеялся третий.

Они все расхохотались, и один из них, олух сорока лет с отсутствующим передним зубом, наклонился вперед со своим плохим дыханием и ткнул Мерка в плечо. Прежний Мерк убил бы любого человека, который подошел хотя бы наполовину так близко.

Но новый Мерк решил стать лучшим человеком, подняться над насилием, даже если казалось, что оно само его находит. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя себя сохранять спокойствие.

«Не прибегать к насилию», — говорил он себе снова и снова.

«Что этот монах делает?» — спросил один из них. — «Молится?»

Они все опять рассмеялись.

«Твой бог не спасет тебя сейчас, парень!» — воскликнул другой.

Мерк открыл глаза и пристально посмотрел на кретина.

«Я не хочу причинять вам вреда», — спокойно произнес он.

Снова раздался смех, громче предыдущего, и Мерк осознал, что оставаться спокойным, не реагировать на насилие было самым сложным из всего, что он когда-либо делал в жизни.

«Тогда нам повезло!» — ответил один из грабителей.

Они вновь рассмеялись, после чего наступила тишина, когда их главарь сделал шаг вперед и ударил Мерка по лицу.

«Но, может быть», — произнес он серьезным голосом, так близко, что Мерк ощутил его плохой запах изо рта. — «Мы хотим причинить тебе вред».

Один из них подошел к Мерку сзади, обернул свою толстую руку вокруг его шеи и начал душить. Мерк жадно хватал ртом воздух, чувствуя, что задыхается. Захват был достаточно тесным для того, чтобы причинить ему боль, но не преградить доступ воздуха. Его мгновенным рефлексом было потянуться назад и убить этого человека. Это было бы просто — он знал идеальную точку в предплечье, которая заставила бы грабителя ослабить хватку. Но Мерк заставил себя этого не делать.

«Позволь им пройти», — сказал он самому себе. — «Дорогая к смирению должна где-то начаться».

Мерк стоял лицом к лицу с главарем.

«Возьмите все, что хотите», — произнес Мерк, хватая ртом воздух. — «Возьмите это и идите своей дорогой».

«А что, если мы возьмем это и останемся прямо здесь?» — ответил главарь.

«Никто не спрашивает тебя, что мы можем, а чего не можем взять, парень», — сказал другой грабитель.

Один из них сделал шаг вперед и обыскал пояс Мерка, шаря жадными руками по его немногочисленным личным вещам, которые остались у него в этом мире. Мерк заставил себя сохранять спокойствие, в то время как руки вора копались во всем, что ему принадлежало. Наконец, они извлекли его видавший виды серебряный кинжал, его любимое оружие, но Мерк по-прежнему, как бы больно это ни было, не реагировал.

«Отпусти это», — сказал он самому себе.

«Что это?» — спросил один грабитель. — «Кинжал?»

Он взглянул на Мерка.

«С чего бы монаху вроде тебя носить кинжал?» — спросил второй.

«Что ты делаешь здесь, парень? Занимаешься резьбой по дереву?» — задал вопрос третий.

Они все рассмеялись, и Мерк стиснул зубы, спрашивая себя, сколько еще он сможет терпеть.

Грабитель, взявший нож, остановился, бросил взгляд на запястье Мерка и отдернул его рукав. Мерк приготовился к худшему, понимая, что они обнаружили это.

«Что это?» — спросил вор, схватив его запястье и подняв его вверх, пристально рассматривая.

«Похоже на лису», — сказал другой.

«Зачем монаху татуировка лисы»? — спросил третий.

Другой вор вышел вперед — высокий худой человек с рыжими волосами — и, схватив запястье Мерка, пристально его разглядывал. Он отпустил руку и взглянул на Мерка настороженными глазами.

«Это не лиса, идиоты», — сказал он своим людям. — «Это волк. Это знак человека Короля — наемника».

Мерк почувствовал, что его лицо вспыхнуло, когда он осознал, что они уставились на его татуировку. Он не хотел быть обнаруженным.

Все грабители хранили молчание, глядя на его запястье, и впервые Мерк заметил колебание на их лицах.

«Это знак убийц», — сказал один из них, после чего посмотрел на него. — «Как ты получил эту отметку, парень?»

«Вероятно, он сам себе ее поставил», — ответил другой. — «Чтобы обеспечить себе безопасную дорогу».

Лидер кивнул своему человеку, который ослабил хватку на горле Мерка, и Мерк с облегчением сделал глубокий вдох. Но затем главарь поднял руку и поднес нож к горлу Мерка, и тот задался вопросом, неужели он умрет здесь, сегодня, в этом месте. Он спрашивал себя, а не является ли это наказанием за все совершенные им убийства. Он спрашивал себя, готов ли умереть.

«Отвечай ему», — зарычал главарь. — «Ты сам поставил это себе, парень? Говорят, что нужно убить сотню людей, чтобы получить эту отметку».

Мерк тяжело дышал, последовала долгая тишина — он не знал, что сказать. Наконец, он вздохнул.

«Тысячу», — произнес Мерк.

Главарь моргнул в ответ, сбитый с толку.

«Что?» — переспросил он.

«Тысячу человек», — объяснил Мерк. — «Именно это дает возможность получить татуировку. И ее поставил мне лично Король Тарнис».

Они все потрясенно уставились на него, и над лесом повисла долгая тишина. Было так тихо, что Мерк мог слышать, как трещат насекомые. Он спрашивал себя, что произойдет дальше.

Один из грабителей разразился истерическим смехом, и другие последовали его примеру. Они громко смеялись, пока Мерк стоял там, очевидно, думая, что это самая забавная вещь из всех, которые они когда-либо слышали.

«Хорошая шутка, парень», — произнес один из них. — «Ты такой же хороший лжец, как и монах».

Главарь прижал кинжал к его горлу, достаточно сильно для того, чтобы потекла кровь.

«Я сказал — отвечай мне», — повторил он. — «Дай мне настоящий ответ. Ты хочешь умереть прямо сейчас, парень?»

Мерк стоял, чувствуя боль, размышляя над вопросом — он на самом деле думал об этом. Хотел ли он умереть? Это был хороший вопрос, и даже более глубокий вопрос, чем вор предполагал. Думая над ответом, действительно думая над ним, Мерк осознал, что часть его хочет умереть. Он устал от жизни, смертельно устал.

Но, обдумав все, Мерк, в конце концов, осознал, что не готов умереть. Не сейчас. Не сегодня. Не тогда, когда он готов начать все с чистого листа. Не тогда, когда он только начал наслаждаться жизнью. Он хотел получить шанс на исправление. Он хотел получить шанс служить в Башне, стать Смотрителем.

«Нет, вообще-то не хочу», — ответил Мерк.

Он, наконец, посмотрел своему противнику прямо в глаза, внутри него росла решимость.

«И поэтому», — продолжал он. — «Я дам вам шанс отпустить меня, прежде чем я убью вас».

Они все посмотрели на него в молчаливом потрясении, прежде чем главарь нахмурился и приступил к действию.

Мерк почувствовал, как лезвие снова полоснуло его по горлу, и что-то внутри него одержало верх. Это была профессиональная часть его, та самая, которую он развивал всю свою жизнь, часть его, которая больше не могла терпеть. Это означало нарушить клятву, но Мерка это больше не волновало.

Прежний Мерк так быстро вернулся назад, словно никуда и не исчезал, и в мгновение ока в нем снова проснулся убийца.

Мерк сконцентрировался и увидел движения всех своих соперников, каждый рывок, каждую точку давления, каждое уязвимое место. Им завладело желание убить их, подобно старому другу, и Мерк позволил ему взять над собой верх.

Одним мгновенным движением Мерк схватил главаря за запястье, вонзил свой палец в точку давления, выкрутил его, пока оно не хрустнуло, после чего выхватил кинжал, когда тот выпал, и одним быстрым махом разрезал мужчине горло от уха до уха.

Главарь грабителей уставился на него потрясенными глазами, прежде чем замертво рухнуть на землю.

Мерк обернулся и встретился лицом к лицу с остальными, которые потрясенно смотрели на него во все глаза, открыв рты.

Теперь пришла очередь Мерка улыбаться, когда он смотрел на них, упиваясь тем, что собирался сделать дальше.

«Иногда, парни», — сказал он. — «Вы просто выбираете не того человека.

Книга фэнтези ВОССТАНИЕ ДРАКОНОВ, Книга 1 КОРОЛЕЙ И СОРЦЕРОВ

Rise of the Dragons – EPUB скачать

(Книга №1 в «Короли и короли»)

«Если вы думали, что после окончания серии« Волшебное кольцо »больше не осталось причин для жизни, вы ошибались.В RISE OF THE DRAGONS Морган Райс представила еще одну блестящую серию, погружающую нас в фантазию о троллях и драконах, о доблести, чести, отваге, магии и вере в вашу судьбу. Моргану снова удалось создать сильный набор персонажей, которые заставляют нас болеть за них на каждой странице … Рекомендуется для постоянной библиотеки всех читателей, которые любят хорошо написанные фэнтези ».

Обзоры книг и фильмов, Роберто Маттос

«ВОССТАНИЕ ДРАКОНОВ успешно с самого начала….Превосходная фантазия … Она начинается, как и должно быть, с борьбы одного из главных героев и плавно переходит в более широкий круг рыцарей, драконов, магии, монстров и судьбы … Здесь присутствуют все атрибуты высокой фантазии, от солдат и сражений до конфронтации с собой … Рекомендуемый победитель для всех, кто любит эпическое фэнтези, написанное сильными и правдоподобными молодыми героями ».

Рецензия на книгу Среднего Запада, Д. Донован, рецензент электронных книг

Загрузите EPUB RISE OF THE DRAGONS прямо сейчас!

.

Epic Fantasy Bundle [A Quest of Heroes / Rise of the Dragons / Slave, Warrior, Queen] от Morgan Rice

этот набор из 3 книг имеет то же имя и ASIN, что и набор из 2 книг ASIN B01DDWOSh3

Этот набор включает первая книга из трех из серии бестселлеров №1 Морган Райс — КОЛЬЦО СОРЦЕРА, КОРОЛЕЙ И СОРЦЕРОВ и КОРОН И СЛАВЫ — все здесь, в одном удобном месте! Этот комплект предлагает отличное введение в эпическую фэнтезийную серию Моргана Райса с более чем 200000 слов для чтения в

, этот комплект из трех книг имеет то же имя и ASIN, что и комплект из двух книг ASIN B01DDWOSh3

Этот комплект включает в себя первую из трех книг. Серия бестселлеров №1 компании Морган Райс — КОЛЬЦО БОЛЬШИНСТВА, КОРОЛИ И СОРЦЕРЫ и КОРОН И СЛАВЫ — все в одном удобном месте! Этот набор предлагает отличное введение в эпический фэнтезийный сериал Моргана Райса, в котором прочитано более 200 000 слов!

В бестселлере №1 «В поисках героев» Торгрин, особенный 14-летний мальчик, наименее любимый своим отцом, узнает, что у него есть силы, которых он не понимает.Посторонний, он должен бороться за признание, поскольку он стремится стать воином, присоединиться к Королевскому Легиону и когда он влюбляется в 16-летнюю дочь короля. Прежде всего, он должен узнать, кто он на самом деле и почему его судьба так важна.

Бестселлер №1, ВОССТАНИЕ ДРАКОНОВ, рассказывает эпическую историю взросления Киры, 15 лет, которая мечтает стать знаменитым воином, как и ее отец, хотя она единственная девочка в форте мальчиков. Она изо всех сил пытается понять свои особые навыки и загадочную внутреннюю силу, и приходит к выводу, что она отличается от других.Но от нее скрывается секрет о ее рождении и окружающих ее пророчествах, оставляя ее только в недоумении. Когда Кира достигает совершеннолетия и ее отец пытается выдать ее замуж, она отказывается и отправляется сама, в опасный лес, где встречает раненого дракона — и запускает серию событий, которые навсегда изменят королевство.

В РАБЕ, ВОИН, КОРОЛЕВЕ (КОРОН И СЛАВЫ — КНИГА 1) 17-летняя Церера, красивая бедная девушка из имперского города Делос, живет суровой и беспощадной жизнью простого человека.Днем она доставляет кованое оружие своего отца на тренировочные площадки дворца, а ночью тайно тренируется с ним, стремясь стать воином в стране, где девушкам запрещено сражаться. В ожидании продажи в рабство она в отчаянии. 18-летний принц Танос презирает все, за что выступает его королевская семья. Он ненавидит их суровое обращение с массами, особенно жестокое соревнование «Убийства», которое проходит в центре города. Он жаждет освободиться от ограничений своего воспитания, но он, прекрасный воин, не видит выхода.

.

Smashwords — Rise of the Dragons (Короли и колдуны — Книга 1) — книга Моргана Райса

«Здесь есть все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, контрзаговоры, тайны, доблестные рыцари и процветающие отношения, наполненные разбитыми сердцами, обманом и предательством. Он будет развлекать вас часами и удовлетворит всех возрастов. Рекомендуется для постоянной библиотеки всех читателей фэнтези ».
—Книги и обзоры фильмов, Роберто Маттос (о «Поисках героев»).

Автор бестселлеров № 1 Морган Райс представляет новую потрясающую эпическую серию в жанре фэнтези: ВОССТАНИЕ ДРАКОНОВ (КОРОЛИ И СОРЦЕРЫ — Книга 1).

Кира, 15 лет, мечтает стать знаменитым воином, как ее отец, хотя она единственная девочка в форте мальчиков. Когда она изо всех сил пытается понять свои особые навыки, свою таинственную внутреннюю силу, она понимает, что отличается от других. Но от нее хранится секрет о ее рождении и окружающих ее пророчествах, заставляя ее гадать, кто она на самом деле.

Когда Кира достигнет совершеннолетия и придет местный лорд, чтобы забрать ее, ее отец хочет выдать ее замуж, чтобы спасти ее.Кира, однако, отказывается, и она самостоятельно отправляется в опасный лес, где встречает раненого дракона и запускает серию событий, которые навсегда изменят королевство.

Тем временем 15-летний Алек приносит жертвы за своего брата, занимая его место в проекте, и его увозят в Пламя, стену пламени высотой в сто футов, которая защищает армию троллей на востоке. В дальнем конце королевства Мерк, наемник, стремящийся оставить позади свое темное прошлое, проходит через лес, чтобы стать Смотрителем Башен и помочь охранять Меч Огня, магический источник силы королевства.Но троллям тоже нужен Меч — и они готовятся к массовому вторжению, которое может навсегда уничтожить королевства.

С его сильной атмосферой и сложными персонажами, RISE OF THE DRAGONS — это масштабная сага о рыцарях и воинах, королях и лордах, чести и доблести, магии, судьбе, монстрах и драконах. Это история любви и разбитых сердец, обмана, амбиций и предательства. Это лучшая фантазия, которая приглашает нас в мир, который будет жить с нами вечно, мир, который понравится людям всех возрастов и полов.

Книга №2 в «Короли и сорсеры» скоро будет опубликована.

«Развлекательная эпическая фантастика».
—Обзоры Киркуса (относительно «Поисков героев»)

«Есть начало чего-то замечательного».
— Книжное обозрение в Сан-Франциско (о поисках героев)

«Насыщенный действием…. Сочинение Райс основательно, а предпосылка интригующая ».
—Publishers Weekly (о «Поисках героев»)

«Бодрое фэнтези… .Только начало того, что обещает стать эпическим сериалом для молодежи.
— Книжное обозрение Среднего Запада (по «Поискам героев»)

.

Rise of the Valiant (Kings and Sorcerers, # 2) Моргана Райса

«Живое фэнтези наверняка понравится поклонникам предыдущих романов Моргана Райса, а также поклонникам таких произведений, как« Цикл наследования »Кристофера Паолини…. Поклонники молодежной фантастики будут с удовольствием смотреть на эту последнюю работу Райс и будут просить еще ».
— Странник, Литературный журнал (о Восстании драконов)

Серия бестселлеров №1!

RISE OF THE VALIANT — книга № 2 в M

«Живое фэнтези обязательно понравится поклонникам предыдущих романов Моргана Райса, а также поклонникам таких произведений, как« Цикл наследования »Кристофера Паолини….Поклонники молодежной фантастики будут с удовольствием смотреть на эту последнюю работу Райс и будут просить еще ».
— Странник, Литературный журнал (о Восстании драконов)

Серия бестселлеров №1!

RISE OF THE VALIANT — книга №2 в бестселлере эпического фэнтезийного сериала Морган Райс «Короли и сорсеры» (который начинается с RISE OF THE DRAGONS, которую можно загрузить бесплатно)!

После нападения дракона Киру отправляют на срочное задание: пересечь Эскалон и найти своего дядю в таинственной Башне Ура.Пришло время ей узнать, кто она, кто ее мать, а также тренировать и развивать свои особые способности. Это будет квест, чреватый опасностями для одной девушки, Эскалон наполнен опасностями, исходящими как от диких зверей, так и со стороны людей, — чтобы выжить потребуется вся ее сила.

Ее отец, Дункан, должен вести своих людей на юг, к великому водному городу Эсефусу, чтобы попытаться освободить своих соотечественников из железной хватки Пандезии. Если ему это удастся, ему придется отправиться к коварному озеру Ири, а затем на ледяные вершины Кос, где живут самые стойкие воины Эскалона, которых ему нужно будет нанять, если у него есть шанс взять столицу.

Алек вместе с Марко убегает из Пламени и оказывается в бегах через Терновый лес, преследуемые экзотическими животными. Это мучительное ночное путешествие, когда он ищет свой родной город в надежде воссоединиться со своей семьей. Когда он приезжает, он потрясен тем, что обнаруживает.

Мерк, несмотря на свой здравый смысл, возвращается, чтобы помочь девушке, и впервые в жизни оказывается вовлеченным в чужие дела. Однако он не откажется от своего паломничества в Башню Ура, и ему становится больно, когда он понимает, что башня — не то, что он ожидал.

Везувий подстегивает своего гиганта, пока он возглавляет подземную миссию троллей, пытаясь обойти Пламя, в то время как дракон Теос выполняет свою особую миссию на Эскалоне.

С его сильной атмосферой и сложными персонажами, RISE OF THE VALIANT — это масштабная сага о рыцарях и воинах, королях и лордах, чести и доблести, магии, судьбе, монстрах и драконах. Это история любви и разбитых сердец, обмана, амбиций и предательства. Это лучшая фантазия, которая приглашает нас в мир, который будет жить с нами вечно, мир, который понравится людям всех возрастов и полов.

Публикация «ВЕС ПОЧЕТНОСТИ» (КОРОЛЕЙ И СОРЦЕРОВ — Книга 3) опубликована!

«Если вы думали, что после окончания серии« Волшебное кольцо »больше не осталось причин для жизни, вы ошибались. Морган Райс придумал то, что обещает стать еще одной блестящей серией, погружающей нас в фантазию о троллях и драконах, о доблести, чести, отваге, магии и вере в вашу судьбу. Моргану снова удалось создать сильный набор персонажей, которые заставляют нас болеть за них на каждой странице.… Рекомендуется для постоянной библиотеки всех читателей, которые любят хорошо написанные фэнтези ».
— Обзоры книг и фильмов, Роберто Маттос (о «Восстании драконов»)

«[Роман] успешен — с самого начала…. Превосходная фантазия … Она начинается, как и должно быть, с борьбы одного из главных героев и плавно переходит в более широкий круг рыцарей, драконов, магии, монстров и судьбы … Здесь собраны все атрибуты высокого фэнтези, от солдат и сражений до конфронтации с собой…. Рекомендуемый победитель для всех, кто любит эпическое фэнтези, написанное сильными и правдоподобными молодыми героями.
— Книжное обозрение Среднего Запада, Д.

.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.