Запрещенные книги в россии: Запрещенные книги | Издательство АСТ

Содержание

Запрещенные издания Российской империи XIX века покажут в РНБ — Северо-Запад |

Санкт-Петербург. 24 октября. ИНТЕРФАКС СЕВЕРО-ЗАПАД — В Зале Корфа Российской национальной библиотеки в четверг открывается выставка, посвященная царской цензуре в XIX веке, сообщает пресс-служба РНБ.

Выставка познакомит с уникальной коллекцией РНБ «Вольная русская печать», в которой собраны запрещенные цензурой и нелегально изданные документы в Российской империи и за ее пределами с 1853 по 1917 год. Это книги, листовки, газеты и журналы разной тематики, касающиеся вопросов религии, науки, истории.

Основой коллекции стал фонд Секретного отделения, существовавший в Императорской публичной библиотеке до Революции, куда также поступали издания, купленные через берлинское посольство или конфискованные на таможне.

На выставке будут представлены первые издания 1853 года, связанные с деятельностью Вольной русской типографии, организованной Александром Герценом в Лондоне.

Среди экспонатов — художественные произведения, запрещенные царской цензурой, такие как «Крейцерова соната» Льва Толстого, «Нигилистка» Софьи Ковалевской, пьесы Дмитрия Мережковского, рассказы Михаила Салтыкова-Щедрина, сборники революционной лирики Александра Пушкина и Михаила Лермонтова.

Посетители смогут увидеть первые издания книг, являющиеся библиографической редкостью, тиражи которых были изданы в царской России, но впоследствии были арестованы, изъяты из продажи или уничтожены.

«Это сочинение английского поэта и дипломата Джильса Флетчера «О государстве русском», книга известного преподавателя Царскосельского лицея Александра Куницына «Право естественное», роман Виктора Гюго «Несчастные» («Отверженные»), первая публикация Карла Маркса «Нищета философии» и другие произведения с интересной судьбой», — говорится в сообщении.

Экспозиция также представит издания русской революционной эмиграции — народников, социал-демократов, эсеров.

Один из разделов посвящен работе царской цензуры, ее истории и известным цензорам-литераторам Федору Тютчеву, Ивану Гончарову, Аполлону Майкову. Выставку дополняют цензурные уставы, списки запрещенных или арестованных книг, методические указания для цензоров.

Оа ис

*** Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга

Слово под «баном». Выставка «Запрещенные книги»

Текст и фото: Андрей Васянин

«Своей стряпнёй предатель Солженицын, / Впадая в клеветнический азарт, / Так  служит зарубежным тёмным лицам, / Что поднят ныне ими, как штандарт».

Книга обернута в плотную крафтовую бумагу, на наклеенном на бумагу листочке цитата и  название — «Архипелаг ГУЛАГ», наглухо запрещенный в СССР. Рядом — еще том с закрытой обложкой: «Крокодила» ребятам давать не надо, не потому что это сказка, а потому что это  буржуазная  муть» — и подпись: «Н. К. Крупская». Похоже, под бумагой — Корней Чуковский.

— «Крокодил» после статьи Крупской выжил, но в 20—30-е пережил несколько запретов и разрешений, — рассказывает куратор выставки «Запрещенные книги», открывшейся в январе в библиотеке им Некрасова, Екатерина Фадейкина, завотдела библиотечно-информационного обслуживания.

Трудной дорогой скакал и «Конек-Горбунок»: его запрещали в царской России из-за якобы сатиры на царя и церковь, в советской России — в 1922-м из-за сцены, где народ упал перед царем на колени, и в 1934-м, когда цензоры увидели в Ванькиных приключениях карьеру сына деревенского кулака. А в 2007-м активисты из Татарстана попросили проверить сказку на экстремизм из-за слова «татарин», употребленного Ершовым как ругательное.

Творческие силы «Некрасовки» продолжают серию малоформатных концептуальных книжных выставок. На небольшом стеллаже в читальном зале уже стояли подборки книг о 90-х, о феномене смерти, прошла выставка «Острова» и на полках, оформленных старинными картами, были выставлены книги об островах в океане, об островах фантазии — с предложенными читателям  «Утопией» Мора и «Мы»

Замятина.

Идея исследовать тему запретов на писательские фантазии пришла в головы библиотекарей после знакомства с сайтом Американской библиотечной ассоциации, составляющей рейтинги книг, доступ к которым, по мнению заокеанских  библиотекарей, учителей и родителей, стоило бы ограничить — за несоответствие возрасту, жестокость, мат и т.д.

Отрабатывая тему цензуры, имеющую богатые традиции в нашей стране, в «Некрасовке» решили Россией не ограничиваться — как и временами, в которые власть имущие ставили заслоны художественному слову. Обложки некогда потерпевших от цензуры и сейчас отобранных для выставки книг скрывались по воле дизайнеров под бумагой и лентой с надписью «запрещено», а имена цензоров и тех, кто подвигал последних на их черные дела, напротив, выносились на передний план — вместе с их мнениями и вердиктами.

— Мы упорно искали прямые цитаты, стараясь избегать косвенной речи, искали подтвержденные источниками персоны и конкретные учреждения, — говорит Екатерина Фадейкина.

В. Блюм, заведующий театральной секцией реперткома МХАТ: «Пьеса представляет собой сплошную апологию белогвардейцев… то есть совершенно неприемлема» — это черным по белому написано на булгаковских «Днях Турбиных».

Министерство внутренних дел Франции — Министерству народного просвещения:

«На пренебрежение господствующих начал всякого благоустроенного общества в романе Гюго «Отверженные» должно обратить внимание цензора».

«Одна из тех вредных, глубоко безнравственных книг, авторы которых рассчитывают на скандальную славу» — это цитата из обвинительного слова на суде над Шарлем Бодлером, наклеенная на запечатанную обложку «Цветов зла».

Больше всего, конечно, на стеллаже книг русских писателей, от Радищева до Рождественского, а главным олицетворением крамолы в глазах цензоров были, похоже, Ахматова и Пастернак — их имена поминаются в цитатах чаще других.

Михаил Суслов утверждал, что от «Доктора Живаго» вреда было бы гораздо меньше, чем от романа Гроссмана «Жизнь и судьба». Вот отрывок из экспертного заключения, которое Петр Павленко в 1938  году писал для НКВД —


«…

язык стихов Мандельштама сложен, темен и пахнет Пастернаком».

«Значительная  часть  стихотворений в этом сборнике проникнута духом  ахматовщины. Издание  настоящего сборника Главлитом запрещено», — гласит выдержка из Приказа  начальника Главлита СССР о «Стихотворениях» Рождественского  Р. И.

Главной функцией библиотек всегда была просветительская. Сегодня, когда идеологические, религиозные и им подобные причины неиздания книг практически вытеснились причинами финансовыми, современникам стоит иногда напоминать былое. И как же читатели откликаются на эти напоминания? На этот вопрос отвечают фотографии, сделанные устроителями выставки сразу после ее открытия. На них томов в крафтовых обложках на полках примерно на треть больше, чем сейчас, равно как и книг, комментирующих проблему — вроде «Очерков истории русской цензуры» или книги

Фрезинского «Писатели и советские вожди». Тут же стоят таблички — «Эти книги можно взять домой по читательскому билету».

И их берут — гораздо активнее, чем до выставки. Тут уже нет «Доктора» Живаго», «Перед восходом солнца» Зощенко, гроссмановской «Жизни и судьбы», «Науки любви»

Овидия… Их место готовятся занять другие «забаненные» книги — в истории мировой культуры их было, увы, немало. По словам Екатерины Фадейкиной, «Цветы зла» Бодлера месяцами стояли на полке недвижимы, а за время выставки о жизни и смерти все пять ушли в народ. 

Запрещенные книги нашли в ходе новых обысков по делу «Нурджулар»

https://ria.ru/20130405/931121584.html

Запрещенные книги нашли в ходе новых обысков по делу «Нурджулар»

Запрещенные книги нашли в ходе новых обысков по делу «Нурджулар» — РИА Новости, 01.03.2020

Запрещенные книги нашли в ходе новых обысков по делу «Нурджулар»

Четвертого апреля на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области проведена очередная серия обысков, в ходе которых изъяты идеологические материалы «Нурджулар», в том числе книги (турецкого богослова и основателя соответствующего учения) Саида Нурси, запрещенные судами РФ.

2013-04-05T12:51

2013-04-05T12:51

2020-03-01T00:31

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/sharing/article/931121584.jpg?1583011874

санкт-петербург

европа

северо-западный фо

весь мир

россия

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2013

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

происшествия, санкт-петербург, саид нурси, федеральная служба безопасности рф (фсб россии), нурджулар, верховный суд рф, прокуратура челябинской области, россия

12:51 05.04.2013 (обновлено: 00:31 01.03.2020)

Четвертого апреля на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области проведена очередная серия обысков, в ходе которых изъяты идеологические материалы «Нурджулар», в том числе книги (турецкого богослова и основателя соответствующего учения) Саида Нурси, запрещенные судами РФ.

Какие российские сказки нельзя читать украинским детям

Украинские дети не узнают, почему небо голубое

Государственный комитет телевидения и радиовещания Украины запретил ввозить на территорию страны пять детских книг из России, поскольку в них усмотрели «пропаганду государства-агрессора». В пресс-службе ведомства уточнили, что к ввозу теперь запрещены детские книги российского издательства «Издательский дом «Проф-Пресс» с «нейтральными названиями» «Высокие технологии: Из фантастики в реальность», «Современные профессии», «Знаменитые животные». Запрет объясняется тем, что книги «проиллюстрированы изображениями силовиков, военных и военной техники государства-агрессора».

В список запрещенных попала также книга «365 сказок и стихов на каждый день». Внутри нее можно обнаружить стихотворение, в котором воспеваются «всех защищающие и спасающие человечество» российские Вооруженные силы.

В «Удивительных фактах» Л. Соколовой, которые также оказались в «черном списке», отдельная глава посвящена «великой императрице» Екатерине II: автор называет самыми большими ее заслугами увеличение численности российской армии и «захват чужих территорий».

В украинском Госкомтелерадио отметили, что в этом году поступило почти 7,2 тыс. заявлений по поводу российской издательской продукции. Власти по итогам рассмотрения выдали 6442 разрешения на ввоз, в 754 случаях отказали. Однако позже ведомство отменило решение по 2226 заявлениям.

В прошлом году Госкомтелерадио запретило ввозить на территорию Украину три российских детских книги, в которых была обнаружена «пропаганда государства-агрессора и коммунистического тоталитарного режима и его символики». Под запрет попала книга «Транспорт» серии «Развиваем малыша», поскольку там были изображены российский танк и коммунистическая символика.

Под запретом оказалась и книга «А почему небо голубое?»: эксперты нашли в ней страницы с описанием государственного флага России.

Два года назад под запрет попала детская книга Елены Смешливой и Ланы Богомаз «Чему я могу научиться у Анны Ахматовой».

В декабре 2017 году Национальный комитет Украины по телевидению и радиовещанию запретил продажу в стране книг о русских богатырях. Под табу попали книги «Илья Муромец и Соловей-разбойник» и сборник «Сказки о русских богатырях».

Как объяснял тогда «Коммерсанту» источник в украинском правительстве, причиной запрета стало не содержание книг, а то, что они изданы в России.

«Мы не имеем ничего против Ильи Муромца, его мощи лежат в пещерах Киево-Печерской лавры, книги о нем публикуют украинские издательства, и нет необходимости ввозить их из России», — пояснил он.

В «Росмэн» тогда сообщали РБК, что книги издательства не продаются на Украине после того, как в 2017 году страна ограничила продажу книг на русском языке. Издательство «Детская литература» тоже сказало РБК, что не сотрудничает с Украиной напрямую.

Под запрет на Украине попадают не только сказки, но даже учебники.

«Вот книжка. В ней семь новых устных тем по английскому языку. Казалось бы, книжка про английский язык. Но там целые эпизоды и темы, где восхваляется Сталин и его политика в отношении украинцев и по уничтожению украинцев!» — объяснял такую политику заместитель главы Гостелерадио Украины Богдан Червак.

Учебник по химии запретили ввозить на территорию Украины, так как, согласно исходным данным, он изготовлен в России, в городе Симферополь.

Большую школьную энциклопедию для 5-11-х классов, которая пришла на смену Советской энциклопедии, тоже решили не пускать на Украину. Это объяснили содержащимися в ней утверждениями о том, что Киевская Русь начиналась с Москвы и вокруг нее объединялись все украинские территории. Книга не входит в школьную программу, но рекомендовалась для внеклассной работы.

Какие еще российские книги запрещены на Украине?

Все эти запреты стали результатом политики предыдущего президента Украины Петра Порошенко. Именно он в конце 2016 года подписал закон об ограничении доступа в страну из России печатной продукции «антиукраинского содержания». Таким образом власти хотели простимулировать украинский рынок печатной продукции. Сегодня для ввоза в страну книг из России нужно получить одобрение Госкомтелерадио.

Санкционный список на Украине регулярно пополняется не только книгами, но и российскими СМИ. В соседнем государстве, в частности, запрещена «Газета.Ru», а также Lenta.ru, ТАСС, МИА «Россия Сегодня».

Читайте также

«Опасные» и запрещенные законом. Юрист – о вреде и пользе книг | ОБЩЕСТВО

Литература делает нас умными и образованными. В книгах можно найти ответы абсолютно на любые вопросы, пополнить знания информацией на любую тематику. Именно поэтому некоторые книги получают статус «опасных». Их запрещают в разных странах, в том числе и в современной России. В чём смысл законодательных запретов, какие книги способны навредить? На эти и другие вопросы «АиФ-Юг» ответила профсоюзный лидер, юрист Светлана Бессараб.

Неокрепшие умы – благодатная почва

Светлана Лазебная, «АиФ-Юг»: Светлана Викторовна, есть книги, распространение и продажа которых запрещены российским законодательством. В чем смысл, не достигается ли запретом обратный эффект, нагнетание интереса?

Светлана Бессараб: Смысл в том, что такие книги не попадают на прилавки и в интернет, они изымаются из оборота и, тем самым, не представляют для широкого круга читателей опасности. Я говорю о литературе, понуждающей, например, к суициду, как способу решения психологических и прочих проблем личности. Есть книги, воздействующие как спусковой крючок. Нельзя недооценивать их влияние. Это не новая проблема, в истории такие «волны» фиксировались. В конце ХIХ — начале ХХ века образованные барышни и юноши подпадали под влияние манипуляторов, романтизировавших смерть… Страдает не только сам человек, его семья, близкие. В наши дни, мы знаем, к чему приводит пропаганда экстремизма, терроризма. Юношеству присущ протест, нравятся постулаты, бросающие вызов. Неокрепшие умы – благодатная почва, податливая.

— Но говорят, что книги вообще делятся на полезные (вдохновляющие и весёлые) и вредные, создающие настроение тоски, упадничества. Я сейчас не о литературе, запрещённой законодательством. Наша классика: «Муму» Тургенева, «Преступление и наказание» Достоевского – психику не угнетают?

— Каждой книге — свой срок. Человек, в том числе маленький, с тем или иным произведением должен знакомиться лишь тогда, когда он готов к этому. Произведения, которые вы упомянули, действительно, великие. Читать «Муму» ребёнку просто необходимо и именно в детстве. Читать и плакать! Смотреть фильмы, такие как «Белый Бим — чёрное ухо» или «Хатико» и тоже рыдать. Именно так мы учимся сочувствовать, любить, помогать, не принимать лжи и осуждать ненависть. Нельзя сформироваться как личность, не умея сопереживать. Добро и зло борются в нас всю жизнь. И важно научиться понимать их разницу с детства. Изъять из школьной программы таких, якобы «тяжёлых» авторов, как Достоевский, Тургенев, Толстой — значит обеднить наших детей. Также нельзя позволять себе «пролистывать» всё несправедливое, печальное, но заставляющее рассуждать и «включаться».

Я тоже читала о пионерах, о Павлике Морозове… дети тогда мечтали стать похожими на него, и, слава Богу, не стали.

— По поводу «пролистывать». Существуют адаптированные версии хрестоматийных произведений. Они передают смысл, экономя время. Зачем описания, допустим, внешности героя на две страницы?

— Опять же. В чём смысл? Теряется главное: достоинство, богатство литературного текста. И ценить его — это тоже умение, которое приобретается. Насколько возможно исключить из контекста рассказа описание героя? Учитывая, что без него произведение потеряет свою окраску – это невозможно. Уберите игрушки с елки — и это уже не Новый Год. Уберите Пушкинское «Как денди лондонский одет, он, наконец, увидел свет». И что мы будем знать о герое? Его привычках? Амбициях? Или отсутствии таковых? Говорят, что современные школьники с трудом понимают классику, потому что встречаются слова, вышедшие из обихода. Например: «облучок», «бразды пушистые». Мол, приходится читать с толковым словарём. А чем это плохо? Тем самым, обогащается словарный запас, раскрывается мощь, богатство родного языка. Взять слово «багрец», ни одно другое, ни один синоним, так точно не передаёт его значение. Попробуйте, найдите замену определению «багряный»? Убеждена, если слова мало употребляются, это вовсе не означает, что они не нужны.

Кто спорит о вкусах?

— Некоторые люди не читают принципиально. И детей своих воспитывают исходя из того, что увлеченность чтением отрывает от реалий, не принося пользы, заставляет жить в вымышленных мирах. Математика пригодится, а книжки – безделье…

— Исходя из данных постулатов, воспитание вообще лишний груз. Научил финансам и кредиту, зачем учить этикету, как держать ложку с вилкой, где следует, а где нет пропускать вперёд даму? Знание литературы не может быть излишним для воспитанного человека. Нельзя обойтись в жизни одной лишь математикой. Ребёнок, которого не научили читать, может вырасти косноязычным. И вряд ли сможет стать успешным бизнесменом, не умея договариваться. Если родителей интересует материальная сторона вопроса, то это стимул изучать литературу.

— Вы считаете, сегодня много людей, которые, встречаясь, говорят о литературе?

— Конечно! Я часто общаюсь с молодежью. Они хорошие, начитанные. Увлекаются новыми жанрами литературы, пробуют писать сами. Ведь маленькие истории в блогах — это тоже «пробы пера». Многое меняется, вкусы, жанры. Книги приобретаются не бумажные, а электронные. Но привычка читать у россиян остаётся. И это очень достойная привычка.

— Многие политические и общественные деятели пишут мемуары, быть может и вы планируете выпуск собственной книги?

— Для меня это маловероятно по многим соображениям. Главное из них заключается в субъективности восприятия (это в человеческой природе). Мы склонны воспринимать действительность через призму личностных оценок. А они не всегда соответствуют истине. Право высказываться есть у каждого. Но делать это, рассказывая о реальных событиях и людях, нужно крайне осторожно, с оглядкой: насколько я справедлив к оппонентам.

Интернет дает возможность читать всё, что хочется

— В советские времена издать свою книгу не члену союза писателей было невозможно. Сегодня любой это может сделать, были бы деньги. Не засоряет ли самиздат литературу мусором?

— Мне кажется, истина где-то посередине… Большее сожаление я испытываю в связи с тем, что рукописи всё-таки горят. Наверняка среди утерянных навсегда произведений есть те, которые стоило бы прочесть и понять многим. Соглашусь с тем, что сегодня на бумаге и в сети слишком много лишних слов. Но так было всегда. Наносное уйдёт, в истории останется только достойное внимания. Скажите, ну кто сейчас помнит тот мусор, который в СССР плодили в виде брошюр и романов о решениях партии? Сколько авторов трудились на идеологию страны, и кто сегодня их труды перечитывает?

— Вот, вот. В СССР был государственный заказ. Профессионалы работали, создавая галереи образов пионеров-героев, комсомольцев и дальше. Сегодня такого госзаказа нет, почему, нет понимания кто герой?

— Я тоже читала о пионерах — героях, о Павлике Морозове… дети тогда мечтали стать похожими на него, и, слава Богу, не стали. Ситуация, когда чем-то недовольный ребёнок пишет на близких донос, мне кажется недопустимой. С другой стороны, я помню, как меня и ровесников пронзал подвиг молодогвардейцев, как мы зачитывались Фадеевым. Должны быть такие герои и сегодня. Здравые и вменяемые. И абсолютно незачем их выдумывать. Я не понимаю, на самом деле, почему сегодня книг, подобных «Молодой Гвардии» нет? Где современная художественная литература, отлично написанная, заставляющая смеяться, плакать, восхищаться, душу бередящая? Ведь есть же с кого писать! Иногда мы видим телесюжеты: президент в кремле награждает детей. Кто они, какие награды получают? Медали: «За спасение утопающих», «За отвагу на пожаре»… А добровольцы, а волонтёры? Среди нас, в одно время с нами, живут дети и взрослые, которые бросаются на выручку не по принуждению, а по велению сердца. Госзаказ на современных героев должен быть. Надеюсь, мы придём к этому.

Нельзя обойтись в жизни одной лишь математикой. Ребёнок, которого не научили читать, может вырасти косноязычным.

— Представьте, что вам предстоит долго жить на необитаемом острове и вам разрешили взять с собой только три книги…

— Только три? Ой, это слишком мало… Я бы взяла с собой Булгакова, Тургенева, Пушкина, причём и стихи, и прозу… Взяла бы Лукьяненко, Джоан Роулинг, Акунина, Чехова, всего… Я так люблю читать, что предложила бы компромисс. Попросила бы подключение к интернету, это даёт возможность читать всё, что хочется.

Запрещенные книги: ervix — LiveJournal

На протяжении многих веков люди занимаются странными делами – пытаются скрыть знания, спрятать источники, составить «списки запрещенных книг» и тому подобной ерундой. Теоретически, их можно понять, ибо знание освобождает, чего правителям и их политрукам (роли политруков в разное время выполняли священники, спецслужбы, школа, СМИ и т.д., кто осуществлял «контроль за направлением умов») совершенно ни к чему. Нам, живущим в 21 веке, несказанно повезло – у нас есть интернет, где можно найти все, что угодно. Даже то, что было запрещено на протяжении многих лет. Потому тактика политруков несколько сменилась – не имея возможности что-то тотально запретить, те или иные источники подвергаются беспардонному освистыванию и безаппеляционной критике.

Забавно, что не только простые, но и довольно образованные люди без такого яростного «промоушна» даже бы и не догадались искать что-то «нежелательное» и даже «запрещенное». Поэтому пытливый ум их тут же начинает искать – что ж там написано такого нежелательного, что эти книги запретили? Значит ли, что запрещение является непрямой формой пропаганды этих самых произведений? Пока сам не пойму. Но если есть свободная минутка – почему бы не погуглить, может что-то интересное найдется.

Прежде чем высказаться относительно тех или иных художественных, философских или религиозных произведений, замечу, что такие книги надо правильно читать. То есть очень четко фильтровать поступающую из них информацию. По возможности, не обращать внимания на идеологическую позицию известных или неведомых авторов, которая делит граждан на «людей» и «не людей». Последним в разных произведениях отказывается во многом, кое-где даже в праве на жизнь и существование. Но откровенно прямых призывов уничтожать кого-то по тем или иным признакам я не встречал почти нигде. Кроме Библии, возможно, но она у нас в списках «экстремистской» литературы пока не значится. А вот технологии, предложенные в них, стоит изучать вдумчиво и с большим интересом. Разумеется, понимая исторический и политический конспект эпохи.

За последние 10 лет лично мне удалось кое-что из «запрещенного» прочитать. Общее в этих книгах то, что практически все они написаны, прежде всего, хорошими специалистами в области социальной психологии. И только потом – разной степени одаренности интересными писателями. Многие технологии, взятые из этих книг, широко и эффективно используются, однако, это же не повод «запрещать» первоисточники, доступные буквально в трех кликах? Или я не прав?

И так, пройдемся по пунктам.

А. Гитлер, «Моя борьба». Если отбросить к чертям нудные главы о всевластии евреев, подлости французов и прочие страшилки «дедушки», мы увидим очень подробную, работающую и живую инструкцию по созданию общественных организаций и политических партий. Обязательно обратим внимание на грамотные наставления по пропаганде, не перегруженные академизмом и научной терминологией. Разве после 1945 года у кого-то остались сомнения в эффективности немецких технологий агитации? Кстати, забавный факт: ВСЕ американские социальные психологи и коммуникативисты середины-конца ХХ века делали свои открытия, прежде всего, на основе немецкого эмпирического материала. Но, ни П.Лазарсфельда, ни К.Левина, слава Богу, никто не запрещал. Может, для чистоты эксперимента глянем в первоисточник?

Д. Колеман, «Комитет 300». Ох, сколько же сломано копий вокруг наличия/отсутствия «глобального мирового заговора». Мнимые свидетели и зачастую проплаченные противники этой интересной теории все пальцы стерли, крутя у собственного виска в сторону оппонентов, мол «они дебилы». Что же мы видим на самом деле? А на самом деле у нас перед глазами очень правдоподобная (потому что такое может быть, отчего нет) научная (там не написано ничего сверхъестественного) фантастика (нет ссылок на основные документы). В книге прямым текстом говорится, как нужно планировать глобально и как надо не смотря ни на что идти к своей цели. Как добиваться и маскироваться. Как стоять на своем и ловко выпускать «обманки». Разве не это должен знать настоящий политик? Разве такие знания вредны для человека, претендующего быть успешным? Думаю, нет, они могут только пригодится, надо только правильно прочитать. Ну а то, что автору такое положение дел не нравится, что ж, это авторская позиция. Хотите побороть мерзких глобальных банкиров? Читайте книгу, технологии там описаны, может и получится. А кричать и топать ножками, как нас «капиталисты поганые» опутали нитью заговора, – позиция по-детски инфантильная.

С. Нилус, «Протоколы сионских мудрецов». На эту тему все написал в мини-рецензии на Колемана (см. выше). Дополнительное достоинство книги – план «захвата мира» поэтапный, пошаговый, так сказать. Что делать сначала и как поступать в конце на пути к мировому господству? Увидите в книге. И ни в коем случае не следует вступать в дискуссии, является ли эта книга «антисемитской» подделкой или нет – это не имеет никакого значения. Автор ее – человек, безусловно, талантливый (как автор книги, так и, в большей степени, авторы концепции и пошагового плана). А талантливых людей надо привлекать в работу. Без проверки, так сказать, «подлинности» (происхождения).

Э.Ш. Лавей, «Сатанинская библия». Википедия описывает эту книгу исчерпывающе, ни отнять, ни прибавить:

[книга]… описывает основы сатанинской философии, которую ЛаВей сформировал под влиянием идей ряда личностей — таких, как Никколо Макиавелли, Фридрих Ницше, Рагнар Рыжебородый, Айн Ранд, Калиостро и многих других.

Как мы видим, идеи Лавей черпал из толковых источников, книг, доказавших свою теоретическую и практическую ценность самим ходом Истории. На мой взгляд, описание сатаниста у Лавея соответствует практически идеальному образу Человека Модерна, часто скептически относившемуся к «Великому Заблуждению», но благодаря кому мы, люди 21 века получили доступ к передовым образцам техники и достижениям науки. Ах, сатанизм, говорите? Тогда попробуйте отказаться от самолета, автомобиля, компьютера и домов с центральным отоплением, что и порождены Модерном (сатанизмом?). Духовно или вам стало? Да, в книге описаны странные практики и ритуалы. Но верить в них и следовать им – дело вкуса и наличия мозгов. Предлагаю все-таки перенять систему мышления Модерна («модернизационную», так сказать, хе-хе), не отвлекаясь на бессмысленные ритуалы, привлекающие лишь недалеких готов.

А. Пайк, «Мораль и догма древнего и приятого Шотландского устава вольного каменщичества» (в трех томах). Очень подробное исследования деятельности и правил поведения влиятельной группы людей, которых обычно называют масонами. Почитайте, это ж очень интересно! Не историческая книга, а увлекательное пособие по «теории научного сектантства». Забавные историко-психологические изыскания о Бафомете и его друзьях можно смело пропускать. Нам же технологии интересны, а не банальная мозгопромывка, пусть даже под красивым эзотерическим соусом?

Прямые ссылки на книги в посте давать не буду, дабы не быть привлеченным за распространение экстремисткой и подрывной литературы. На поиск любой из этих книг уходит не более 5-7 минут, а информации к размышлению будет на пару месяцев.

А вы какие «запрещенные» или «нежелательные» книги читали?
Может этот список чем-то обогатить?

Запрещенные книги сожгут в котельных – Коммерсантъ Казань

В Татарстане началось уничтожение исламских книг, включенных Росрегистрацией в федеральный список экстремистских материалов. Духовное управление мусульман Татарстана рекомендовало религиозным организациям сжигать литературу в котельных. Представители мусульманской общественности, впрочем, уверены, что книги «как были в ходу, так и останутся» — их тексты можно найти в интернете.

Вчера в Духовном управлении мусульман Татарстана (ДУМ) прошел круглый стол, посвященный мусульманскому книгоизданию. Его участники, в частности, обсудили ситуацию с запретом 16 исламских книг, признанных экстремистскими. Как отметил ректор Российского исламского университета Рафик Мухаметшин, «жизнь продолжается и надо искать свои интеллектуальные возможности» — альтернативу запрещенным книгам. По мнению участников круглого стола, заменить их может российская исламская литература. Первый зампредседателя ДУМ Валиулла Якупов подчеркнул, что в список попали только книги турецких и арабских авторов. «Случаев запрета российской исламской литературы пока не было», — сказал он. Господин Якупов сообщил „Ъ“, что в Татарстане «пошел процесс» уничтожения экстремистских материалов. Несмотря на то что Совет муфтиев России заявил о намерении оспорить решение суда, ДУМ, по словам господина Якупова, считает, что литературу «лучше сейчас уничтожить, а в случае ее исключения из реестра снова напечатать».

Напомним, в декабре 2007 года Росрегистрация опубликовала список запрещенной литературы из 16 исламских книг, признанных осенью прошлого года Бугурусланским горсудом Оренбургской области экстремистскими: «Основы исламского вероучения», «Установление законов Аллаха», «Ислам сегодня» и др. В феврале Совет муфтиев России обратился к президенту России, правительству, парламенту, Генпрокуратуре, Верховному и Конституционному судам (см. „Ъ“ от 19 февраля): «Запрещение религиозной литературы — тревожный знак для граждан России, воспринимаемый нами как возрождение былой цензуры и тотального идеологического контроля». По мнению мусульманских лидеров, для включения в список экстремистских материалов «необходимо наличие экспертизы от самих религиозных организаций России». Совет муфтиев дал поручение юристам подготовить апелляцию на решение суда. Срок, который отводится на это по закону, давно истек, однако председатель ДУМ европейской части России Равиль Гайнутдин высказал уверенность, что «можно инициировать новый процесс».

Валиулла Якупов сообщил „Ъ“, что ДУМ Татарстана решило сжечь запрещенные книги. «Я у прокурора спросил: какой самый лучший способ? Он сказал, что устаревшие уголовные дела сжигаются в котельной, и нам посоветовал. Мы в свою очередь порекомендовали (му­суль­манским организациям. — „Ъ“), чтобы сожгли», — рассказал он. Сколько книг, признанных экстремистскими, находится в обращении в Татарстане, господин Якупов сказать затруднился, отметив, что «централизованной закупки литературы никто не производил».

Участники круглого стола выразили сомнение в том, что запрещенные книги удастся искоренить. «Молодежь активно пользуется интернетом, и любой желающий может найти там эту литературу», — сказал декан теологического факультета Российского ис­ламского университета Саид-Дамир Шагавиев.

Ирина Бегимбетова

10 книг, запрещенных в СССР

Заброшенный советский бункер | © 547877 / Pixabay

Контроль советского правительства простирался далеко и надолго. Литература, будучи одной из самых сильных форм выражения мыслей, находилась под пристальным надзором цензоров. В то время как некоторые книги были отредактированы, некоторые были полностью запрещены. Вот десять произведений, которые были запрещены в Советском Союзе.

У романа Доктор Живаго была очень несчастливая судьба. Рукопись была сначала одобрена правительственным издательством, но через некоторое время отказалось от своего решения.Причиной стали антиреволюционные настроения в книге. К счастью, Пастернак также отправил копию итальянскому издателю, который отказался вернуть его копию и издал книгу в Европе. Пастернак был удостоен Нобелевской премии по литературе за свой роман, но под давлением советского правительства отказался от нее.

Борис Пастернак | © Wikimedia Commons

Роман так и не был опубликован при жизни Михаила Булгакова, и путь к его завершению был трудным.Первую законченную версию Булгаков сжег сам, а когда вернулся к произведению, пытаясь завершить его снова, оказался на смертном одре. Публикация произведения в отцензурированном и сокращенном виде произошла всего через 26 лет после смерти Булгакова. Полная версия книги была опубликована самостоятельно и тайно передавалась от одного заядлого читателя к другому. Боясь попасться, бунтующие юноши читали ее за одну ночь и поспешно избавлялись от запрещенной литературы. Официально роман был полностью опубликован в 1973 году, через 33 года после смерти Булгакова.

Михаил Булгаков | © Wikimedia Commons

Единственный в своем роде роман-антиутопия, такой литературы в Советском Союзе не было. В глазах правительства и народа « Мы » высмеивали коммунистический режим и представляли неприятный образ коммунистического будущего, за которое страна горячо боролась. Роман наполнен аллюзиями на собственный опыт Замятина в советской жизни и отсылками к Гражданской войне в России, закончившейся победой коммунистов.

Евгений Замятин в исполнении Кустодиева | © Wikimedia Commons

Вроде бы невинная книга о путешественнике, застрявшем на необитаемом острове, тем не менее эта книга вошла в список нежелательных иностранных книг в СССР. Главный недостаток Робинзон Крузо заключается в том, что один человек может совершить так много героических поступков. По мнению советского правительства, история делается коллективными усилиями, а не действиями отдельных людей. В результате книга была в основном переписана, пропущена большая часть времени, которое Робинзон Крузо проводил в одиночестве, и сделан больший упор на идеи важности человеческого общества.

Даниэль Дефо | © Wikimedia Commons

Знаменитые рассказы Солженицына о советских трудовых лагерях — это не просто художественные произведения, а романы, основанные на его собственном опыте. Писателя обвинили в распространении антисоветской пропаганды во время Великой Отечественной войны. По возвращении он начал излагать свои воспоминания о лагерях на бумаге. Некоторое время книги издавались и даже изучались в советских школах. Но после смены руководства правительства его работы больше не приветствовались. Он был исключен из Союза писателей и не смог получить Нобелевскую премию по литературе в 1970 году.Вскоре после этого Солженицын был выслан из Советского Союза вместе со всеми его произведениями.

Александр Солженицын | © Wikimedia Commons

В предположительно вымышленном романе трое лидеров приказывают офицеру Красной Армии провести операцию, которую он очень не хочет выполнять. Офицер умирает на операционном столе. Хотя Пильняк написал в примечании к рассказу, что в романе не используются подлинные факты, есть поразительное сходство с историей Михаила Фрунзе, когда-то командующего Красной Армией, который также умер после того, как Сталин посоветовал ему пройти операции, несмотря на то, что чувствовал себя здоровым.Роман вызвал скандал и был немедленно изъят из печати. Имя Пиляка было отвергнуто в литературных кругах, а роман провозглашал антиреволюционную атаку на правительство.

Борис Пильняк | © Wikimedia Commons

Американскому писателю Герберту Уэллсу довелось побывать в России дважды: в 1914 г., за несколько лет до Февральской революции 1917 г. и затем в годы Гражданской войны. В своей книге он размышлял о визите и открыто критиковал марксизм, в результате чего книга была быстро запрещена в СССР.Он был опубликован один раз, много лет спустя, в 1958 году, но с предисловием, направленным на полную дискредитацию автора и его взглядов.

Герберт Уэллс Бересфорд | © Wikimedia Commons

Эта история о любви взрослого мужчины к юной девушке была осуждена не только в Советском Союзе — среди стран, которые также запретили роман, были Великобритания, Новая Зеландия и Франция, а рукопись была вниз многими издателями. Мнения критиков по этому поводу разошлись, но советское правительство оставалось твердым в своем решении, даже когда Набоков сам перевел роман на русский язык (первоначально он опубликовал его на английском языке).

Владимир Набоков | © Wikimedia Commons

В этой истории рассказывается о сельскохозяйственных животных, которым надоело, что их владельцы подавляют их, и они спровоцировали переворот. Новые правила устанавливаются, чтобы убедиться, что все равны, но в конечном итоге одни стали равнее других. Сравнение с русской революцией 1917 года было очевидным, и неудивительно, что роман был запрещен советским правительством, которое не оценило иронию автора. « Скотный двор » вместе с другими произведениями Оруэлла были запрещены в России до распада Советского Союза в 1991 году.

Джордж Оруэлл | © Wikimedia Commons

Жизнь и судьба — один из самых ярких романов о Второй мировой войне, известной в России как Великая Отечественная война. Гроссман завершил работу над романом уже после смерти Сталина, позволив себе критиковать диктаторский режим. Тем не менее роману было отказано в публикации, поскольку он был сочтен политически опасным, и писателя попросили убедиться, что копии никоим образом не будут распространены. Вскоре после этого в квартире Гроссмана был произведен обыск и конфисковано любое записывающее оборудование.

Василий Гроссман в Красной Армии | © Wikimedia Commons

Неделя запрещенных книг – Русские – Блестящие новые книги

Карен Лэнгли

«Главная задача литературы — освободить человека, а не подвергнуть его цензуре». (Анаис Нин)

Запрет книг — эмоциональная тема; большая часть процесса кажется произвольной, субъективной и подверженной изменениям с течением времени. Однако это такое явление, что фактически сейчас этому предмету посвящена неделя, и я хотел рассмотреть одну страну, где эта тенденция особенно распространена, — Россию.Каждая страна, режим, правительство когда-нибудь наложат ограничения на письменное слово; будь то по идеологическим или моральным причинам, эффект одинаков в том, что читателю отказывают в доступе к текстам. Но я считаю, что случай с Россией особенно интересен, возможно, отличается от других режимов, а контроль, применяемый к книгам в этой стране, имеет долгую историю.

Русская цензура существует, вероятно, столько же, сколько существует русская литература, и достаточно оглянуться назад на отца русской литературы, Александра Пушкина , чтобы увидеть, как долго.Великий русский поэт жил под властью царей, тоталитарного режима с жестко структурированным обществом и ограниченным политическим пространством. Крепостное право, при котором огромные слои крестьян были в основном рабами, существовало веками, и до его отмены оставалось еще несколько десятилетий. Написание и публикация находились под жестким контролем, и сам царь принимал решение о том, что можно публиковать, а что нет. В случае с Пушкиным царь Николай I очень высоко ценил творчество поэта и, увидев проблемы, с которыми тот столкнулся при попытках быть опубликованным, вызвался быть личным цензором Пушкина!

Пушкин

Россия XIX века переживала один из своих очередных периодов разрухи, и сочинения Пушкина были связаны с заговором декабристов с целью свержения царя.Поэт был сослан, а затем подвергался цензуре на протяжении большей части своей жизни, и фактически предпринял процесс, который приходится применять многим русским писателям, — самоцензуру для обеспечения публикации. Эта тенденция сохранялась, по крайней мере, до времен Солженицына (подробнее об этом позже), но, вероятно, не характерна для России, поскольку я полагаю, что при любом очень запретительном режиме автору приходится взвешивать употребление каждого слова…

При царской власти ограничения продолжались; Гоголь вынужден цензурой издать первую часть «Мертвых душ» под названием «Приключения Чичикова»; Достоевский сослан за чтение и распространение запрещенных произведений; даже великий Толстой подвергался цензуре и русской церкви и государства.Чаще всего причины были политическими, и некоторые комментаторы утверждают, что авторы, зная о наложенных на них ограничениях, писали так, чтобы общественность осознавала необходимость читать между строк — безусловно, это тенденция I Часто обращался к литературе советского производства, с постоянным осознанием подтекста произведения.

В начале 20-го века Россию захлестнул ряд литературных течений (особенно в поэзии), включая акмеизм и футуризм, и, разумеется, они все еще подвергались цензурным сокращениям и изменениям.Революция 1917 года, конечно, должна была все это стереть, и действительно, на короткий период в 1920-х годах произошел массовый расцвет русского авангарда, породившего замечательные произведения искусства во всех формах. Однако шаткому новому режиму необходимо было обеспечить такой же уровень контроля, как и царскому, чтобы обеспечить свое выживание; а с введением советского реализма (который настаивал на том, чтобы художники изображали только тот образ, который режим хотел представить о том, каким должен быть советский мир) окно для действительно свободного производства искусства закрылось.

По мере того, как продолжалась советская эпоха, авторы начали «писать за ящик» — создавая произведения, которые им, как творческим людям, нужны были для производства , но которые, как они реально знали, противоречили политическому режиму и которые никогда не могли быть опубликованы в их продолжительность жизни. Опять же, это была еще одна форма самоцензуры, в которой русские, кажется, очень искусны; и, конечно же, это распространилось и на другие формы искусства. До сих пор не утихают споры о том, был ли Шостакович коммунистическим лакеем или хитрым игроком, который спрятал в своих сочинениях закодированные отсылки…

Машинописный Самиздат.Автор: Нкрита — собственная работа, CC BY-SA 4.0,
https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=57125925

Нелегко запретить собственное написание, и страны Восточного блока действительно нашли способ обойти это. Самиздат был способом распространения диссидентской литературы в рукописных или машинописных рукописях, которые затем передавались от читателя к читателю. Это слово буквально означает «самостоятельная публикация», и это было рискованное дело, как если бы вас поймали с запрещенным произведением, вас могли повлечь суровые наказания.Как выразился российский активист Владимир Буковский: «Самиздат: я сам пишу, сам редактирую, сам подвергаю цензуре, сам публикую, сам распространяю и сам сижу за это в тюрьме». И в таком виде впервые был издан ряд крупных произведений, в том числе «Один день Ивана Денисовича» Солженицына.

До сих пор я сосредоточился на цензуре русских произведений в их собственной стране, но, конечно, книги со всего мира также часто подвергались ограничениям, и я подумал, что выделю несколько конкретных примеров обоих типов.

Права человека – Томас Пейн

«Права человека» (1791 г.) — основополагающая работа, написанная в защиту Французской революции и в ответ на нападки Эдмунда Берка на это восстание. Пейн утверждал, что революция допустима, когда правительство не заботится о своем народе, его правах и национальных интересах — так что, по сути, когда правительство вас подводит, вы можете пойти и свергнуть его. Такая радикальная точка зрения принесла ему запрет в Великобритании и обвинение в государственной измене, а позже книга была запрещена в царской России после упомянутого выше заговора декабристов.

Хижина дяди Тома – Гарриет Бичер-Стоу

Еще одна основополагающая работа 1852 года, в которой содержался сильный антирабовладельческий посыл, «Хижина дяди Тома» оказала огромное влияние на аболиционистское движение и помогла вдохновить на перемены; он также был бестселлером, хотя, к сожалению, породил некоторые неудачные стереотипы. Естественно, книга была запрещена в южных штатах во время Гражданской войны в США; он был также запрещен в России при Николае I. Без сомнения, идея равенства рабов не устраивала режим, основанный на крепостном праве, и, по-видимому, также считалось, что она «подрывает религиозные идеалы.

Однако доморощенные русские всегда подвергались цензуре, а в советское время любое количество произведений и авторов было запрещено; несколько важных из них:

Мы – Замятин Евгений

Завершенный в 1921 году и опубликованный в Нью-Йорке в 1924 году, этот антиутопический роман представляет собой сатиру на государственный контроль; рассказывая о месте под названием «Единое государство», где жители живут строго контролируемой жизнью и известны только как числа, книга рассказывает о приключениях D-503, который выходит из-под контроля, чтобы найти запретную любовь и восстание.Очевидно, он был запрещен в России в 1921 году из-за содержащихся в нем политических комментариев, но он попал во внешний мир и считается оказавшим влияние на «О дивный новый мир», «1984», и многие другие. другие работы.

Михаил Булгаков

Булгаков подвергался регулярной цензуре, что резко сказывалось на его способности жить и работать. Его пьесы обычно запрещались, и если их даже удавалось поставить, то обычно на очень короткий срок, прежде чем они исчезали.Единственная пьеса, которая регулярно появлялась, была «Дни Турбиных», считавшаяся любимой Сталиным; но, несмотря на то, что в чуть менее строгие 1920-е годы печатались более короткие произведения, булгаковское magnum opus, «Мастер и Маргарита» , было написано для ящика, сожжено по крайней мере один раз и напечатано только в 1967 году. Честно говоря, мы’ повезло, что он выжил…

Доктор Живаго – Борис Пастернак

К сожалению, из-за привязки к фильму многие воспринимают «Живаго» как историю любви; однако книга представляет собой эпическую историю русской революции и ее последствий глазами титулярного врача.В его взглядах на Россию есть двойственность и, конечно же, скрытая критика большевиков, поэтому при советской власти он никогда не собирался публиковаться; Впервые он был выпущен в Италии в 1957 году, будучи вывезенным из Советского Союза контрабандным путем в форме самиздата, и доставил Пастернаку неприятности, когда ему была присуждена Нобелевская премия по литературе — он, конечно, не смог ее принять. Однако книга и репутация Пастернака пережили режим, пытавшийся его задавить.

Александр Солженицын

Солженицын, наиболее известный на Западе по роману «Один день Ивана Денисовича» , не начинал как писатель; но именно его опыт в ГУЛАГе побудил его рассказать свою историю и стать, возможно, одним из самых подвергаемых цензуре русских писателей 20-го века.При советской власти был опубликован только «Один день…» в 1962 году; после этого каждая работа была опубликована на Западе. И применил к этим произведениям самоцензуру — хороший пример — «В круге первом», изданном в 1968 году, когда Солженицын еще жил в России; она была радикально смягчена, а исправленная, восстановленная и расширенная версия, выпущенная автором в 2009 году под названием «В круге первом», длиннее и гораздо мощнее (и сильный ответ всем, кто критикует стиль Солженицына). Я помню фурор вокруг автора в середине 1970-х, когда он регулярно появлялся в программах новостей и текущих событий Би-би-си; в 1974 году он был депортирован и лишен советского гражданства, и не возвращался на родину до 1994 года.О цензуре этого великого автора можно было бы написать целую книгу, но и его произведения сохранились вместе с его репутацией.

И ограничения продолжаются и по сей день. Падение советского режима могло бы возвестить новую эру русской литературы и искусства, но при современном правлении все так же ограничительно; стоит только посмотреть на трактовку Pussy Riot. Тем не менее, несмотря на постоянную цензуру, русские авторы продолжают создавать ослепительно замечательные произведения; и я полагаю, что усилия властей по контролю над ней отражают тот факт, что русские признают силу литературы и влияние, которое она может оказать на человечество.Сожжение книг, ограничение свободы слова и мысли — все это направлено на то, чтобы контролировать людей и ограничивать наш доступ к информации. В наше время в России и во всем мире эти свободы нужны нам как никогда.

Блоги Карен Лэнгли на kaggsysbookishramblings.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Путину не нужно подвергать цензуре книги. Издатели делают это за него.

R ЕЛЛИ, — ГОВОРИТ ИЛЬЯ ДАНИШЕВСКИЙ .«Я делаю все, что хочу».

Правда?

Правда, настаивает он. У Данишевского манера поведения «Я на вершине мира», которая быстро выходит из моды в Москве. Он носит хипстерскую бороду и самые смелые комбинации полосок на рубашках и куртках, и он назначает свои встречи в центральном московском кафе с явно завышенными ценами, которое часто посещают знаменитости смутно оппозиционного толка. В 25 лет его можно простить за то, что он немного медлил с осознанием того, что эпоха сказочного щегольства подходит к концу: нефтяной бум в путинской России — единственная жизнь, которую он знал.Это делает его еще более примечательным — в свои годы он является редактором собственного издательства в одном из издательских конгломератов страны и берет на себя больше литературных и политических рисков, чем все его коллеги по мейнстриму вместе взятые. Он говорит, что это потому, что никто не говорит ему, что делать.

– Даже адвокаты? Я спрашиваю.

«Я консультируюсь с юристами, но они никогда не говорили мне «нет» по проекту», — отвечает он.

Фото: Instagram

Это не те ответы, которых я ожидал, и потому, что я думаю, что немного разбираюсь в том, как работает российское книгоиздание, и потому, что я лично заинтересован в этом вопросе.Я российский журналист, пишу книги на английском языке. Только одна из моих книг, о математике, переведена на русский язык. Остальные, кажется, показались издателям политически рискованными. Несколько издателей обратились с запросом о покупке прав на биографию Путина, которая очень хорошо зарекомендовала себя еще примерно на 20 языках, но каждый раз переговоры заканчивались расплывчатым: «Ну, вы должны понять», за которым часто следовал еще более расплывчатый ответ. «Возможно когда-нибудь.» Около года назад Данишевский купил права на некоторые из моих старых книг — но не на биографию Путина.Теперь он сидит там, попивая капучино, и говорит мне, что делает все, что хочет.

«Итак, не могли бы вы издать мою книгу о Путине?»

— Нет, — просто говорит он. «Это невозможно.»

– Вы спрашивали об этом адвокатов?

«Нет».

Он очень терпелив со мной.

«Это просто невозможно. Но когда-нибудь».

Вот оно. Издательство в России — это искусство возможного. Это не то же самое, что цензура. Или это?

В Советском Союзе была цензура.В каждом издательстве и средстве массовой информации был свой цензор, подотчетный органам цензуры, который читал каждую рукопись перед ее публикацией. Цензор работал со сложным, но внятным набором критериев. Некоторые писатели, как советские, так и иностранные, были запрещены, потому что они критиковали Советский Союз. Некоторые темы были запрещены — можно утверждать, что большинство тем, от государственной тайны, которая включала большую часть истории страны, до секса, который включал даже упоминание гениталий, были запрещены.Литературные стили тщательно изучались, и все, что не было «социалистическим реализмом», обычно было запрещено.

Другими словами, издательское дело в Советском Союзе было искусством невозможного. Некоторые редакторы иногда пытались пропустить некоторые вещи через цензуру, но слишком усердные или слишком частые попытки стоили бы им работы. В редких случаях отношения между цензором и цензурируемым были враждебными, чаще — кооперативными, но чаще всего практически отсутствовали, как того хотели обе стороны.

Илья Данишевский

Фото: Instagram

Ранее цензура была запрещена в России, когда Данишевский был еще малышом. Однако за последние 15 лет Россия ввела множество законов и практик, ограничивающих издательскую деятельность способами, которые гораздо менее ясны, чем старая советская система. Данишевский плавает в мутных водах. Как и все редакторы, он ведет постоянные переговоры. Быстро выясняется, что самые разные люди постоянно говорят ему, что делать, и он достаточно часто сопротивлялся их указаниям, поэтому его первоначальное заявление о том, что он может делать все, что захочет, было не совсем фикцией — это было описанием его положения относительно для большинства других редакторов.«Я не могу сказать вам ничего ужасного», — предупреждает он. «Все это просто отвратительно».

T HE СТРАХ ПЕРЕД ЦЕНЗОРОМ был в значительной степени заменен страхом потерять деньги. Если издательство выпустит книгу, которая не будет продаваться в магазинах, оно понесет убытки. Например, когда Данишевский готовил издание русской эмигрантской классики «Роман с кокаином » 1930-х годов и не смог получить предварительных заказов. Никто. Книготорговцев беспокоил запрет на пропаганду употребления наркотиков, который использовался для конфискации даже буклетов о снижении вреда, выпущенных организациями по борьбе со СПИДом.В итоге Данишевский издал « Романс » только в виде электронной книги. Интернет-издание и электронная книга подчиняются большей части тех же законов, что и печать, но исключают опасного посредника, которым является книжный магазин, и правоприменителя, который является случайным прохожим.

Другим неоднозначным классикам повезло больше. Данишевский опубликовал первый полный перевод « Notre Dame de Fleurs » Жана Жене, сокращенный до неузнаваемости в единственном существующем русском издании. Книга была настолько известна, что покупатели книжных магазинов — «все они образованные люди», — отмечает Данишевский, — заказывали ее, несмотря на веселое содержание.Было продано всего около 1500 экземпляров, возможно, потому, что его нельзя было выставлять на видном месте из-за боязни нарушить запрет на «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». Возможно также, что аудитория нового перевода Жене на русский язык настолько мала.

Здесь все становится сложнее. Вкусы российской читательской публики заметно сузились за последние несколько лет: все издатели, у которых я брал интервью для этой серии, отмечают, что читатели все чаще отказываются от серьезных тем, будь то политика или, скажем, рак, в пользу эскапистских развлечений (так Данишевский назвал свою самая серьезная серия Anhedonia).С другой стороны, на вкусы российской публики сильно повлиял натиск официальной пропаганды, лишь небольшую часть которой составляют законы о цензуре. Например, запрет на «пропаганду гомосексуализма» был второстепенным компонентом крупной кампании против геев. Как оказалось, книжные магазины боятся своих покупателей больше, чем закона — или они боятся своих покупателей больше, чем закона. Например, один покупатель в прошлом году зашел в один из крупнейших книжных магазинов города и увидел книгу со свастикой на обложке.Он протестовал против предполагаемого скандала с демонстрацией такой книги накануне 70-летия окончания Второй мировой войны. Эта книга называлась « Maus » Арта Шпигельмана, и в последовавшем за этим шуме и криках она была снята с выставок или вообще снята с продажи в большинстве московских книжных магазинов.

Примерно в то же время орган связи, Роскомнадзор, который обеспечивает соблюдение законов, касающихся СМИ и издательского дела, выпустил разъяснение, в котором прямо указывалось, что демонстрация нацистской символики в целях, отличных от пропаганды, не является «экстремизмом».Это не имело значения: за несколькими исключениями, книжные магазины просто хотели избежать неприятностей. Кроме того, менеджеры книжных магазинов знают, что определение и границы «экстремизма» постоянно меняются.

В прошлом году Данишевский опубликовал сборник статей молодого репортера Елены Костюченко. Одна из работ называлась «Путин обмочился» — по названию песни группы Pussy Riot, судебный процесс над которой был задокументирован в статье. Юристы отметили статью, и в частности ее название: их практика научила их, что критическое упоминание президента России обычно классифицируется как «экстремизм».Обвинение может превратиться в уголовный процесс над редактором или издателем, но более всего оно может привести к запрету книги – в этом случае тираж может быть только испорчен, а деньги потеряны. Когда Данишевский показал мою книгу о Pussy Riot юристам своего издательства (которые отказались говорить со мной), они обнаружили, что Путин упоминается на странице 3 четырехлетней девочкой: дочерью одного из участников группы. говорит, что Путин отправил ее маму в тюрьму. Это тоже было бы экстремизмом.Данишевский решил повременить с публикацией моей книги, но в случае с сборником Костюченко они с автором решили вырезать статью из Pussy Riot, оставив вместо нее пустые страницы. На каждой поставили штамп со словами «политическая цензура».

B Y САМОЕ СТРОГОЕ определение, это не была цензура: это было коммерческое решение самого издательства. Но Данишевский предлагает новое определение: «Цензура — это монополизация культурного пространства».

Более точным словом может быть гомогенизация.В книжном издательстве доминируют два крупных издательства и несколько сетей книжных магазинов, которые являются частными, но стараются не вступать в конфликт с государством. Мелкие издатели идут на больший риск, но крупные книготорговцы отказываются от их товаров, еще больше маргинализируя их. В прошлом году Данишевский хотел опубликовать небольшую книгу, написанную в соавторстве культовым польским бывшим диссидентом Адамом Михником и российским активистом и заклятым врагом Кремля Алексеем Навальным. Но юристы сказали ему, что это плохая идея, потому что магазины побоятся ее продавать.Прежде чем Данишевский успел настоять на своем, крохотное издательство «Новое Издательство» подхватило его и опубликовало. Но адвокаты Данишевского были правы: магазины отказались его возить.

Книжный магазин Фаланстер

Фото: a-a-ah.com

В Москве, городе с населением 12 миллионов человек, есть только один книжный магазин, где можно купить книгу Навального-Мичника.

Магазин называется Phalanstere, по названию воображаемого коммунального жилища в социалистических утопиях писателя XIX века Шарля Фурье.В Фаланстере можно найти что угодно, но в Фаланстере вы ничего не найдете, потому что там так много книг и так мало места. Кроме того, вы не сможете найти сам Фаланстер, если точно не знаете, где он находится: в ничем не примечательном дворе безымянного дома в маленьком переулке, вверх по лестнице, за закрытой дверью. Это пара небольших городских кварталов от шикарного кафе, где Данишевский проводит свои встречи, но такое ощущение, что это крошечное место, о котором забыло время, потому что это редкий некоммерческий квартал Москвы.Директор «Фаланстера», большой бородатый 43-летний мужчина по имени Борис Куприянов, вероятно, проводил бы все свои встречи на улице, в глухом переулке, куря, но я возразил, что слишком холодно, чтобы делать записи.

Куприянов стал соучредителем книжного магазина с полдюжиной других людей в 2002 году. Он управляется как коллектив, но закон требует, чтобы один человек был номинальным начальником, и им является Куприянов. Он указывает, что история с книгой Навального опровергает мнимые корыстные мотивы издателей и других книжных магазинов: Навальный, безусловно, самый известный и популярный оппозиционер в России, «поэтому, если их интересовали деньги, они будет продавать книгу.Вместо этого Phalanstere продает его, живо.

Но беда может принимать самые разные формы. Например, московские книжные магазины обычно отказываются от нового, щедро изданного многотомника собрания сочинений Михаила Горбачева, последнего советского лидера. Причина: кто-то испортил очень дорогие книги, где бы они ни были выставлены. Или возьмем типографии, которые отказываются от заказов книг, которые могут показаться рискованными, от «Поваренная книга анархиста» (которая вызывает такую ​​реакцию во всем мире) до академической книги по квир-исследованиям, которую меня попросили не называть, опасаясь, что ее издатель попадет в полемику. беда.Для работы типографии требуется специальная лицензия, которая может быть отозвана властями, и это поддерживает страх. Это коварно, говорит Куприянов, потому что «цензуру трудно отличить от личных предпочтений. Мы, например, отвергаем глупые, плохие и правые книги. Но это не цензура, это личное предпочтение. Но если кто-то отказывается от книги из страха попасть в беду, то это не личное предпочтение, а готовность к цензуре».

Странная схема, в которой объекты потенциальной цензуры опережают настоящих цензоров, превратила маловероятных граждан в силовиков.Это завсегдатаи библиотек, которые требуют запретить определенные книги, полицейские, которые регулярно посещают Фаланстер, чтобы взять книги «для проверки», анонимные люди, которые в первую очередь звонят в полицию, чтобы сообщить об определенных книгах, и, конечно же, те, кто сам цензор. Например, пару месяцев назад в Фаланстер приезжала милиция и изъяла книгу о Коране и научную книгу о периоде хрущевской оттепели, вероятно, потому, что на обложке был напечатан классический русский и советский лозунг протеста: «За вашу свободу и свободу». наш.Полиция никогда не возвращает книги, говорит Куприянов, хотя Фаланстера, в отличие от некоторых книготорговцев и библиотекарей, до сих пор не привлекли к суду.

В 2005 году кто-то поджег Фаланстер, сильно повредив пространство и уничтожив большую часть его книг. Во время несвязанного судебного процесса несколько месяцев назад один из подсудимых, член ультраправой националистической группы, показал, что он принимал участие в поджоге вместе с членом прокремлевского молодежного движения «Молодая Россия».Это подтвердило то, о чем все время подозревал Куприянов.

Если поддерживаемая государством молодежная группа подожжет ваш книжный магазин, это цензура? Куприянов морщится. Такое же выражение было у Данишевского, когда он сказал мне, что все не столько ужасно, сколько «просто отвратительно».

Часть 2: Страшная история издания детских книг в России
Часть 3: Для путинских цензоров хуже гомосексуализма только самоубийство

Запреты школьных учебников, инвестиции в Россию обсуждаются в Brevard School Board

9 журналистика.Разблокируйте неограниченный цифровой доступ к floridatoday.com. Нажмите здесь и подпишитесь сегодня.

Во вторник на заседании совета государственных школ Бреварда родители выразили обеспокоенность по поводу изъятия книг из школьных библиотек, а член школьного совета попросил школьный округ не допускать, чтобы его инвестиции включали акции российских компаний.

Член консервативной родительской группы «Мамы за свободу» отправила председателю школьного совета Мисти Белфорд список книг, предположительно содержащих сексуальные материалы.По словам членов школьного совета, несколько других представителей общественности обратились к членам совета с опасениями, что школьный округ удалит книги, связанные с историей чернокожих и ЛГБТ-идентичностью, или что школьный округ удалит книги, которые было бы полезно прочитать их собственным детям.

Около семи членов «Семьи за безопасные школы», группы, которая возникла в оппозиции к программе «Мамы за свободу», собрались возле митинга с плакатами с лозунгами, в том числе «Я не воспитываю детей с книжными баннерами» и «Запрещаю черную историю». книги просто расисты.Один человек с мегафоном выкрикивал лозунги против запрета книг на парковке.

Джабари Хози, президент организации «Семьи за безопасные школы», призвал школьный совет твердо придерживаться своей текущей политики и усилить ее в рамках подготовки к новым призывам удалить библиотечные материалы.

«Я не хочу, чтобы домашние убеждения (других родителей) мешали тому, что читают мои дети, чтобы стать всесторонне развитым человеком, — сказал Хози. «Это включает в себя изучение истории, чтобы она не повторилась, и изучение людей, которые их окружают, и то, как они уважительно с ними взаимодействуют.

Участница организации «Мамы за свободу» Джоди Хэнд заявила, что «Гендерный квир: мемуары», графический роман, удаленный из школьных библиотек BPS из-за того, что он содержал рисунки откровенно сексуального характера, все еще оставался бы в библиотеках BPS, если бы организация «Мамы за свободу» не возражала против этого. По словам Хэнд, эта книга и те, что указаны в списке, — это только начало.

«Есть много других книг, написанных по тому же образцу, поэтому этот список был отправлен вам», — сказал Хэнд. «Это только начало. Есть еще много книг, которые не подходят, будь то неподходящие по возрасту или неподходящие для любого возраста.”

Подробнее: Книги в школьной библиотеке под пристальным вниманием родителей Бреварда; другие опасаются запрета на книги

Члены школьного совета заявили, что книги, о которых идет речь, не касаются расы, но были включены, потому что содержат материалы сексуального характера. Сотрудники просматривают книги.

«Я только что мельком взглянула на этот список из 10 книг, — сказала участница Кэти Кэмпбелл. «Я не видел в этом списке ничего, что было бы связано с чем-то историческим или имело какое-либо отношение к расе.”

Член школьного совета Мэтт Сусин сказал, что родители уже могут просматривать библиотечные книги в школе своего ребенка онлайн и могут отказаться от них через онлайн-портал.

Сусин также просил округ обеспечить, чтобы ни один из инвестиционных портфелей округа или его нефть не имели финансовых связей с Россией.

«Дело не в республиканцах или демократах, — сказал Сусин. «Речь идет о демократии против диктатора, и я надеюсь, что доллары, которые платят наши налогоплательщики в этом округе, не достанутся диктатору.

Маллинс сказал, что округ будет получать информацию от своих инвестиционных компаний о том, связаны ли его средства с Россией.

Белфорд предупредил, что школьный совет по закону обязан инвестировать деньги в финансовых интересах школьного округа, что может ограничить возможности школьного округа вывести российские инвестиции.

Пока неизвестно, связаны ли в настоящее время какие-либо инвестиции округа с Россией, сказал Маллинз.

Подробнее: Флорида станет первым штатом, который порекомендует здоровым детям не получать вакцину против COVID-19, что противоречит CDC

«Я не хочу, чтобы общественность ушла от этого разговора, полагая, что у нас есть активы, которые мы используют прямо сейчас», — сказал Маллинз.«Мне придется свериться с нашими контрактами и нашими поставщиками, чтобы точно определить, как это выглядит. Но я думаю, что это стоит проверить для нашей общественности и для наших налогоплательщиков».

Бэйли Галлион — репортер по вопросам образования FLORIDA TODAY. Свяжитесь с Gallion по телефону 321-242-3786 или по электронной почте [email protected]

Российский регион запретил в школах книги британских историков | Россия

Российский регион призвал школы убрать с полок своих библиотек работы двух британских историков, заявив, что они пропагандируют нацистские стереотипы.

Власти Екатеринбургской области разослали школам письмо с просьбой найти книги историков Энтони Бивора и Джона Кигана и обеспечить удаление всех копий. Работа Бивора вызвала возмущение в России, особенно его книга о падении Берлина в 1945 году, в которой содержится обширный материал об изнасилованиях немецких женщин, совершенных советскими солдатами.

Бивор также написал длинную работу об эпической Сталинградской битве, победе советских войск, которая была достигнута огромными человеческими жертвами и рассматривается как ключевой поворотный момент в войне.

«В каком-то смысле я поражен, что им потребовалось так много времени, — сказал Бивор The Guardian. «Больше всего меня угнетает то, что мы снова сталкиваемся с правительством, пытающимся навязать свою версию истории. Я принципиально против всех подобных попыток диктовать правду, будь то отрицание Холокоста или геноцида армян или «священной победы» мая 1945 года».

Письмо местного министерства образования, разосланное во все школы и колледжи региона, было опубликовано на новостном сайте в среду.Оно датировано 31 июля и подписано заместителем министра образования области Ниной Журавлевой. В нем говорится, что в министерство «поступила информация о том, что в библиотеках некоторых образовательных учреждений могут находиться книги, изданные Институтом «Открытое общество» (Фонд Сороса), которые пропагандируют стереотипы, идущие от Третий рейх».

Далее в письме указывается, что библиотекари должны проверить книги Бивора и Кигана и «принять меры для предотвращения доступа к ним» к концу августа.

Звонки в управление образования в среду остались без ответа, но региональные власти заявили, что поддерживают запрет.

«Многие историки считают, что эти авторы ошибочно трактуют сведения о событиях Второй мировой войны, противоречат историческим документам, проникнуты пропагандистскими стереотипами нацизма», — заявила газете «Коммерсантъ» пресс-секретарь губернатора области

Институт «Открытое общество» — одна из дюжины иностранных организаций, которые будут внесены в предварительный список «нежелательных организаций» и могут быть лишены права работать в России.Верхняя палата российского парламента обратилась в Минюст, прокуратуру и МИД с просьбой расследовать, следует ли выгонять организации. В опубликованной в прошлом месяце газете «Известия» статье упоминалось об издании книг по истории и предполагалось, что все это было частью заговора с целью посеять недовольство в России.

Многие российские историки критически отнеслись к Екатеринбургскому решению. «Бивор — автор с определенной идеологической точкой зрения, его можно было бы назвать антисоветским», — сказал «Ъ» Александр Дюков из фонда «Историческая память».«Но в его книгах нет прославления нацизма. Я думаю, что запретить книги по истории — плохая идея. Сегодня это одна книга, завтра будет другая книга, и будет трудно остановиться».

По мере развития конфликта в Украине за последние полтора года, наследие Второй мировой войны становится все более оспариваемым в регионе.

В этом году пышно отпраздновали 70-летие Победы в войне, известной как Великая Отечественная война в России.Миллионы советских граждан погибли, сражаясь с нацистами на восточном фронте, и война имеет личный резонанс для большинства россиян, но информация или точки зрения, которые расходятся с официальной, глянцевой версией истории, стали менее желанными, поскольку растет стремление прославлять патриотическое прошлое.

Во время пышной военной церемонии на Красной площади в мае, посвященной 70-летию Победы над нацистами, Путин раскритиковал недавние попытки «создать однополярный мир», а для описания часто используется язык Второй мировой войны. борьба с «фашизмом» на Украине.

Тем временем украинские власти запретили ряд российских фильмов, которые, по их словам, искажают историю, и ввели спорные новые законы, запрещающие все знаки и символы коммунистического периода и воздающие должное украинским боевикам-националистам, которые частично сотрудничали с нацистами. война.

издателей Украины выступают против запрета русских книг | Publishing

Украинские издатели гневно отреагировали на запрет их правительства на ввоз книг из России, утверждая, что это создаст черный рынок и нанесет ущерб отечественной промышленности.

Запрет, принятый украинским парламентом, является последним фронтом в битве между Киевом и Москвой, которая ведется с тех пор, как Россия аннексировала Крым и пророссийские силы захватили власть в некоторых частях восточной Украины в 2014 году. На книги из России приходится до до 60% всех наименований, продаваемых в Украине, и оценивается в 100 000 продаж в год.

Хотя запрет обсуждался с сентября, его внезапное введение застало врасплох книготорговцев и издателей.В беседе с Юджином Герденом с веб-сайта «Издательские перспективы» Александр Афонин из Украинской ассоциации издателей и книготорговцев предупредил, что этот шаг приведет к нехватке книг и заставит российские издания уйти в подполье. Он предсказал, что запрет продлится как минимум до 1 апреля.

Афонин добавил, что украинские импортеры книг начали расторгать или приостанавливать договоры с российскими дистрибьюторами. Он сказал, что правительство не предложило никакой компенсации за потерю бизнеса, и мало надежды на то, что слабину восполнят доморощенные титулы.В интервью ведущему издательству Summit Books Иван Степурин сказал: «В настоящее время у местных издательств нет достаточных ресурсов для замены запрещенных книг из России».

Степурин обвинил высокую стоимость перевода — от 3000 до 5000 долларов (от 2500 до 4000 фунтов) за название. «Это слишком дорого для украинских издателей, учитывая, что большинство книг будет продаваться не более 2000 экземпляров», — сказал он сайту. «При такой высокой стоимости перевода и прав запрет приведет к нехватке книг в различных секторах рынка — особенно в области учебной литературы и мировой классики, где влияние местных издателей всегда было незначительным.

Иван Богдан, генеральный директор крупнейшего в стране онлайн-продавца книг Yakaboo.ua, сказал, что торговля требует ограничения импорта, а не прямого запрета, и предупредил, что запрет ударит по осажденной экономике страны. «Сегодня у нас тотальный запрет, а не продуманные ограничения. Это означает, что государственный бюджет несет убытки из-за отсутствия налоговых поступлений от импортеров книг», — сказал он.

Инна Егорова, первый секретарь посольства Украины в Великобритании, подтвердила The Guardian, что запрет действовал и что он был задуман как «механизм, ограничивающий доступ на украинский рынок иностранной антиукраинской печатной продукции.Она сообщила, что закон не распространяется на материалы и книги, ввозимые в багаже ​​физических лиц, если их общее количество составляет не более 10 экземпляров.

Запрет следует изданному в декабре 2016 года приказу, ограничивающему доступ к «антиукраинскому контенту» из России. Он продолжает культурную войну, которая идет между двумя народами с 2014 года, наряду с военными действиями на востоке Украины. В пятницу стало известно, что адвокаты Натальи Шариной, директора Библиотеки украинской литературы в Москве, передали ее дело в Европейский суд по правам человека.Шарина, арестованная в 2015 году после якобы обнаруженных в библиотеке книг, запрещенных в России, уже два года находится под домашним арестом. Но хотя суд над ней начался в ноябре, российские власти, похоже, не ближе к доказательству обвинения против нее в хищениях и подстрекательстве с помощью книг, запрещенных как «экстремистские», чем три месяца назад. Шарина отрицает все обвинения.

книг, переживших цензуру: NPR

В 1970-х я сидел в своей ленинградской квартире, перепечатывая страницы запрещенных книг через четыре листа копирки, а в трех остановках метро за столами сидели цензоры, клеймящие рукописи недопустимыми.К тому времени некоторые советские писатели научились пользоваться эзоповским языком с его намеками и эвфемизмами для печатания своих книг. Другие изливали на бумагу нескрываемые муки, переполнявшие их души, зная, что их труд никогда не увидит свет книжных магазинов.

Москва до конца строки

Венедикт Ерофеев, мягкая обложка, 164 страницы, издательство Северо-Западного университета, прейскурантная цена: $18

Москва до конца строки , написано в конце 60-х годов и запрещено Россия до конца 80-х — это путешествие на поезде интеллигента-алкоголика Вени, который едет навестить свою девушку в город Петушки.В поезде он пьет и философствует, с веселыми аллюзиями на литературу и историю, о печальном состоянии советской жизни, которое заставляет пить. «Где то счастье, о котором пишут в газетах?» Веня бродит в пьяном тумане во время все более и более фантасмагорической поездки, которая так и не приводит его в Петушки, как и советское государство никому не сдает своего обещания светлого будущего коммунизма. В конце концов, очнувшись в Москве, Веню преследуют четверо бандитов, которые — совсем не символично — разбивают его головой о кремлевскую стену.

Мастер и Маргарита

Михаил Булгаков, мягкая обложка, 432 страницы, Penguin Classics, цена по прейскуранту: $14

Мастер и Маргарита был написан в 1940 году, во времена правления Сталина. Сильно подвергнутая цензуре версия произведения была выпущена в 1966 году, и в последующие десятилетия были опубликованы более полные издания. В этом многослойном романе Дьявол сеет хаос в Москве, разоблачая советский абсурд и двуличную жизнь бюрократов и находя союзника в Маргарите.Она встает на сторону темных сил, чтобы спасти Учителя, своего возлюбленного, который попал в беду из-за написания романа о Понтии Пилате и Иисусе Христе. «Рукописи не горят», — провозглашает Дьявол, создавая роман, который отчаявшийся Мастер ранее бросил в огонь. В булгаковском сюрреалистическом мире России 1930-х именно Властелин Тьмы утверждает стойкость и бессмертие искусства.

В сердце страны

Дж.M. Coetzee, мягкая обложка, 144 страницы, Penguin, цена по прейскуранту: $14

А что, если цензор не безликий бюрократ, трудящийся в сырой комнате под портретом Ленина? Цензорами книги Дж. М. Кутзи « В сердце страны » были его южноафриканские коллеги, профессора и сами писатели, некоторых из которых он знал лично. Рассказчик книги, чрезвычайно умная женщина, живущая на отдаленной ферме в Южной Африке, горько относится к своему исключению из жизни, которое она приписывает своему жестокосердому отцу.Она мстит, когда ее отец берет жену своего черного слуги в любовницы. События романа раскрывают отношения между хозяином и рабом, колонизатором и колонизируемым.

Хотя Кутзи написал « В сердце страны » в присутствии цензуры, его цензоры разрешили выпуск книги, утверждая, что ее будут читать только интеллектуалы. Должны ли мы благодарить их за распространение книги, потому что они признали ее литературную ценность? Или это благожелательная, но, возможно, более опасная форма цензуры? Должны ли мы когда-нибудь простить тех, кто осуждает книги за то, что они ограждают читателя от необузданной силы воображения?

Мои собственные машинописные страницы запрещенных книг попали в руки доверенных друзей — моего профессора литературы, моего коллеги-репетитора по английскому языку, соседа-инженера, тайно любившего Фрейда, — которые передали их своим друзьям, у которых тоже были пишущие машинки.

Post A Comment

Ваш адрес email не будет опубликован.